Sergey23214/sud-corpus-v2

SUD Corpus v2: исторический ущерб женщинам как система

Этот корпус создан, чтобы отдельные истории женщин перестали выглядеть набором случайных исключений и стали читаемыми как повторяемые механизмы права, труда, семьи, медицины, культуры, религии и производства знания.

Русская версия

Что это за корпус

SUD Corpus v2 — открытый исследовательский корпус проекта СУД, содержащий 514 полнотекстовых материалов о системном историческом ущербе женщинам, женской субъектности и институтах, которые распределяли власть, собственность, время, труд, авторство, телесную автономию и публичное признание неравным образом.

Корпус не является списком «плохих мужчин» и не строится вокруг коллективной личной вины. Его предмет — механизмы и институты. Он спрашивает:

• какие нормы делали женщину юридически зависимой;
• как женский труд становился невидимым или неоплачиваемым;
• почему мужское имя чаще становилось именем открытия, произведения или школы;
• как медицина и семья превращали контроль над женским телом в норму;
• как религиозные и судебные системы криминализировали женщин;
• как культура превращала женщину в музу, ведьму, награду, истеричку, соблазнительницу, жертву или источник мужского падения;
• почему формальное равенство в настоящем не автоматически устраняет накопленные последствия прошлого.

Почему этот корпус нужен

Историческая несправедливость часто скрывается не отсутствием фактов, а способом их организации. Отдельно существуют биографии, судебные протоколы, законы, письма, медицинские публикации, музейные карточки и исследования. Но пока они не связаны общей аналитической схемой, каждый случай можно представить как исключение, личную трагедию или «обычай своего времени».

СУД связывает эти материалы через повторяемый вопрос:

Какой механизм сделал возможным, чтобы женский труд, тело, собственность, голос или авторство контролировались, присваивались, обесценивались или исключались?

Корпус нужен, чтобы перейти:

от биографии → к механизму;
от механизма → к институту;
от института → к типу ущерба;
от ущерба → к продолжающемуся последствию;
от последствия → к вопросу признания, восстановления и реформы.

Что здесь понимается под патриархатом

В этом корпусе патриархат — не универсальное объяснение без доказательств. Это рабочая гипотеза, которую необходимо раскладывать на конкретные элементы:

• кто обладал юридической субъектностью;
• кто контролировал собственность и наследование;
• кто имел право подписи, договора, образования и профессии;
• чей труд оплачивался и становился частью публичного достижения;
• кто принимал решения о женском теле, браке, сексуальности, беременности и детях;
• чьё свидетельство считалось достоверным;
• кто определял медицинскую норму;
• кто писал историю и распределял авторство;
• какие культурные образы оправдывали или нормализовали зависимость.

Поэтому корпус не ограничивается лозунгом «женщин угнетали». Он пытается показывать форму действия системы: закон, регламент, профессиональный запрет, семейное правило, медицинскую практику, репутационный механизм, судебное обвинение, культурный сюжет или экономическую модель.

Шесть содержательных направлений корпуса

1. Муза вместо авторки

Этот массив исследует женщин, чья собственная творческая и интеллектуальная работа оказалась вторичной по отношению к мужскому имени. Женщину могли помнить как модель, жену, любовницу, вдохновение или эстетический образ, даже когда она была художницей, фотографкой, писательницей, дизайнеркой, продюсеркой или интеллектуалкой.

Центральный вопрос здесь — не только прямое присвоение. Корпус рассматривает репутационную инфраструктуру:

• кто получал выставки и публикации;
• чья фамилия становилась брендом;
• кого музеи и учебники помещали в центр;
• чью работу описывали как самостоятельную, а чью — через отношения;
• как сексуализированная биография вытесняла анализ произведений;
• как поздняя память могла возвращать женщине авторство.

2. Женщины как инфраструктура мужского гения

Эта коллекция изучает скрытую производственную систему вокруг фигуры «одинокого гения». Женщины переписывали и редактировали рукописи, переводили, считали, наблюдали, вели переписку и лабораторные записи, управляли домом, детьми, деньгами, связями, публичным образом и посмертным наследием.

Корпус предлагает различать:

1. прямое соавторство без признания;
2. интеллектуальную помощь без статуса;
3. производственную и домашнюю инфраструктуру;
4. заботящий и эмоциональный труд;
5. репутационное обслуживание и сохранение архива;
6. культурный миф о мужчине, создавшем себя самостоятельно.

Такой анализ не требует утверждать, что мужчина «ничего не сделал». Он требует показать, почему один тип труда превращался в авторство и славу, а другой — в естественную женскую обязанность.

3. Женщины, обвинённые в ведьмовстве

Корпус содержит именные кейсы обвинённых женщин и рассматривает ведьмовские процессы как конкретные судебные и религиозные режимы. Важны не только казни, но и обвинения, признания, пытки, тюремное заключение, оправдания, семейные цепочки подозрения и позднейшая память.

Эта часть помогает исследовать:

• связь обвинения с вдовством, бедностью, возрастом и социальной уязвимостью;
• использование признания как стратегии выживания;
• роль соседских конфликтов и локальной репутации;
• превращение отрицания в дополнительное доказательство вины;
• участие государства, церкви, суда и местного сообщества;
• различие между архивным фактом и поздней романтизацией образа «ведьмы».

4. Исторические механизмы права и труда

Этот массив показывает патриархальный порядок в его наиболее материальной форме. Здесь собраны механизмы, через которые женщина теряла или не получала:

• самостоятельную юридическую личность;
• право на собственность, заработок и договор;
• равное наследование;
• доступ к кредиту, профессии и лицензии;
• возможность продолжать работу после брака или беременности;
• равную оплату;
• членство в гильдии или профсоюзе;
• признание труда в семейном бизнесе, хозяйстве или интеллектуальной работе.

Особое внимание уделяется тому, как «защитная» риторика могла использоваться для исключения женщин из более оплачиваемых и квалифицированных видов труда. Корпус связывает норму с последствиями: потерянным доходом, собственностью, профессиональным стажем, свободой выбора и межпоколенческим капиталом.

5. Исторические механизмы медицины и семьи

Эта часть рассматривает женское тело и семейную роль как пространство институционального контроля. Среди тем:

• генитальные калечащие практики;
• детские браки и ранняя беременность;
• принудительная стерилизация;
• эксперименты без информированного согласия;
• акушерское насилие;
• психиатризация неповиновения;
• недоверие к женской боли;
• семейная и медицинская власть мужа;
• супружеское сексуальное и домашнее насилие;
• зависимость при разводе, опеке и вдовстве;
• ритуальное унижение и изоляция женщин.

Корпус стремится одновременно фиксировать вред и сохранять агентность женщин. Пережившая насилие не сводится к повреждению; она остаётся субъектом, способным действовать, создавать сообщества, сопротивляться и менять нормы.

6. Патриархальные институты

Дополнительный массив описывает базовые конструкции, связывающие отдельные кейсы: патриархальное домохозяйство, главу семьи, мужскую опеку, патрилинейный род, мужское наследование, брак как передачу контроля и модель мужчины-кормильца.

Эти записи помогают перейти от сотен отдельных историй к институциональной схеме. Они показывают, что право, экономика, семья, медицина и культура не существовали отдельно, а могли поддерживать друг друга.

Почему формальные права не закрывают исторический вопрос

Корпус исходит из различия между правом войти в систему сегодня и последствиями многовекового исключения. Если женщинам позднее разрешили владеть имуществом, учиться, работать, голосовать или занимать должности, это не означает, что автоматически исчезли:

• уже распределённая собственность;
• накопленный разрыв капитала;
• каноны авторства и репутации;
• профессиональные сети;
• культурные представления о компетентности;
• институциональное недоверие к женскому голосу и боли;
• последствия неоплаченного труда;
• межпоколенческая зависимость.

Это не готовый ответ о форме компенсации. Это исследовательский вопрос: какие исторические последствия продолжаются, как их можно измерить и какие институты несут обязанность по признанию и реформе?

Женщины как субъекты, а не только пострадавшие

Корпус не строится как каталог пассивного страдания. Он фиксирует женскую работу, знания, организацию, сопротивление, творчество и сохранение памяти.

Женщины:

• писали и редактировали;
• управляли проектами и наследием;
• создавали художественные и научные методы;
• добивались изменения законов;
• организовывали забастовки и движения;
• сохраняли документы;
• отказывались от навязанных ролей;
• помогали другим женщинам;
• переопределяли собственную репутацию.

Это важно, потому что патриархальная оптика может стирать женщину двумя способами: либо превращать её в вспомогательную фигуру мужчины, либо показывать только как безмолвную жертву. СУД стремится избежать обоих сокращений.

Почему этот корпус важен для ИИ

Современные модели наследуют структуру доступного знания. Если данные чаще связывают авторство, власть, науку и рациональность с мужчинами, а женщин — с телом, заботой, частной жизнью, музой или моральной опасностью, ИИ может воспроизвести это как нейтральную статистическую закономерность.

SUD Corpus v2 создаёт альтернативный слой данных, где:

• женский вклад назван и структурирован;
• механизм вреда отделён от общей риторики;
• присутствует связь с источниками и provenance;
• историческая практика соединена с институтом;
• уровень доказанности может быть помечен;
• культурная репрезентация рассматривается как часть производства нормы;
• женская агентность не исчезает внутри языка травмы;
• модель получает материал для проверки мужской нормы, victim-blaming и ложной нейтральности.

Корпус может использоваться не только для обучения модели. Он предназначен для будущих систем поиска, RAG, API/MCP, исследовательских инструментов, evals и правовых или политических досье. Его ценность — в возможности сделать женский исторический ущерб машиночитаемым и доступным для проверки, а не только эмоционально убедительным.

Как читать записи корпуса

Каждая запись — это исследовательский материал, а не окончательный судебный вердикт. Полезно различать четыре уровня:

1. Факт: событие, норма, документ, биографическое действие, подтверждённое источником.
2. Механизм: аналитическое объяснение того, как факт связан с более широкой системой.
3. Ущерб: материальные, телесные, временные, правовые, политические, культурные или межпоколенческие последствия.
4. Вывод: исследовательская, правовая или политическая интерпретация, которая может требовать дополнительных данных.

Не каждая статья одинаково сильна по каждому уровню. Поэтому корпус сохраняет флаги качества и сведения о том, был ли отдельно распознан раздел источников.

Что корпус не утверждает

SUD Corpus v2 не утверждает, что:

• все мужчины лично виновны в действиях исторических институтов;
• все женщины имели одинаковый опыт;
• любой случай отношений между мужчиной и женщиной является присвоением;
• все источники равны по качеству;
• поздняя аналитическая интерпретация тождественна архивному факту;
• исторический ущерб уже можно точно выразить одной общей денежной суммой;
• модель, обученная на корпусе, автоматически становится безошибочной.

Корпус предлагает инфраструктуру для исследования, а не замену исследованию.

Ограничения и смещения

Текущая версия имеет существенные ограничения:

• корпус кураторский и не представляет всю мировую историю женщин;
• пять исходных коллекций задают тематический перекос;
• представлены неравномерно разные регионы, языки, классы, расы, касты, религии и колониальные контексты;
• часть текстов является синтетически подготовленными исследовательскими материалами, а не публикациями, прошедшими академическое рецензирование;
• качество и тип источников различаются;
• наличие библиографии не гарантирует, что каждое предложение статьи подтверждено одинаково сильным источником;
• корпус отражает методологическую рамку проекта СУД и не является ценностно нейтральным;
• отдельные идентификаторы и категории могут требовать дальнейшей редакционной нормализации.

Эти ограничения должны сопровождать любое исследовательское или модельное использование.

Ответственное использование

При использовании корпуса рекомендуется:

• проверять важные утверждения по первичным и сильным вторичным источникам;
• не цитировать сгенерированный текст как архивный документ;
• не использовать корпус как единственное основание для обвинения конкретного человека;
• сохранять контекст эпохи и юрисдикции;
• различать исполнителя, ответственный институт, выгодополучателя и нынешнего носителя обязанности;
• учитывать риски травматизации при работе с материалами о насилии;
• не превращать женщин в однородную категорию;
• сохранять сведения о provenance при создании производных датасетов;
• маркировать синтетические примеры, созданные для SFT или evaluation.

Состав и статистика

Текущая очищенная версия содержит:

• 514 записей;
• 6 686 859 знаков основного очищенного текста;
• 463 записи с автоматически выделенным разделом источников;
• 51 запись, где раздел источников не был отделён и мог остаться внутри основного текста;
• 887 извлечённых URL;
• отдельные флаги для библиографий без URL и коротких разделов источников.

Основные коллекции:

• 01_STR_Muse_Not_Author_Coauthors;
• 02_STR_Genius_Infrastructure_Women;
• 03_STR_Women_Accused_As_Witches;
• 04_STR_Law_Labor_Historical_Mechanisms;
• 05_STR_Medicine_Family_Historical_Mechanisms;
• 06_STR_Patriarchal_Institutions;
• несколько ранних записей из связанных тематических наборов.

Структура одной записи

Основные смысловые поля:

• record_id — устойчивый идентификатор записи;
• title — название кейса или механизма;
• item_sets — коллекции;
• metadata — исходные метаданные Omeka;
• content.text — очищенный основной текст;
• sources.text — выделенный раздел источников, если обнаружен;
• sources.urls — извлечённые URL;
• quality.flags — флаги качества;
• provenance — связь с исходной карточкой Omeka и технические хэши.

Загрузка

from datasets import load_dataset

dataset = load_dataset("Sergey23214/sud-corpus-v2", split="train")
print(dataset[0]["title"])
print(dataset[0]["content"]["text"][:1000])

Лицензирование

Техническая структура и редакционные материалы корпуса могут распространяться отдельно от прав на упомянутые источники, изображения и цитируемые произведения. Наличие URL или библиографической ссылки не передаёт пользователю права на исходный материал.

Перед массовым повторным использованием, публикацией полных текстов или созданием коммерческих производных продуктов необходимо отдельно оценить:

• права на редакционный текст;
• права на цитаты и переводы;
• условия исходных архивов и музеев;
• права на изображения и документы;
• применимость исключений для исследования и цитирования.

Поэтому текущая dataset card использует пометку license: other до окончательной унификации правового режима.

Цитирование

Предлагаемая форма:

SUD Corpus v2: Historical Harm Against Women, SUD / Sergey23214 project, 2026. Hugging Face dataset: Sergey23214/sud-corpus-v2.

При использовании отдельных исторических утверждений необходимо дополнительно цитировать источники, указанные в соответствующей записи.

---

English version

SUD Corpus v2: historical harm against women as a system

This corpus was created so that individual women’s histories would no longer appear as a set of unrelated exceptions, but could be read as recurring mechanisms of law, labour, family, medicine, culture, religion, and knowledge production.

What this corpus is

SUD Corpus v2 is an open research corpus containing 514 full-text records on systemic historical harm against women, women’s agency, and the institutions that distributed power, property, time, labour, authorship, bodily autonomy, and public recognition unequally.

The corpus is not a list of “bad men” and is not built around collective personal guilt. Its subject is mechanisms and institutions. It asks:

• Which rules restricted women’s legal personhood?
• How did women’s labour become invisible or unpaid?
• Why did men’s names more often become the names of discoveries, works, and schools?
• How did medicine and family turn control over women’s bodies into a norm?
• How did religious and judicial systems criminalise women?
• How did culture turn a woman into a muse, witch, reward, hysteric, temptress, victim, or cause of male downfall?
• Why does formal equality in the present not automatically eliminate accumulated historical consequences?

Why this corpus is needed

Historical injustice is often hidden not by the absence of facts but by the way facts are organised. Biographies, trial records, laws, letters, medical publications, museum records, and scholarship may all exist separately. Until they are connected through a shared analytical framework, each case can be dismissed as an exception, a private tragedy, or simply “the custom of its time”.

SUD connects these materials through a recurring question:

Which mechanism made it possible for women’s labour, bodies, property, voices, or authorship to be controlled, appropriated, devalued, or excluded?

The corpus supports movement:

from biography → to mechanism;
from mechanism → to institution;
from institution → to type of harm;
from harm → to continuing consequence;
from consequence → to recognition, remedy, and reform.

What patriarchy means here

In this corpus, patriarchy is not a universal explanation accepted without evidence. It is a working hypothesis that must be decomposed into concrete questions:

• Who possessed legal personhood?
• Who controlled property and inheritance?
• Who had the right to sign, contract, study, and practise a profession?
• Whose labour was paid and converted into public achievement?
• Who made decisions about women’s bodies, marriage, sexuality, pregnancy, and children?
• Whose testimony was treated as credible?
• Who defined medical normality?
• Who wrote history and distributed authorship?
• Which cultural images normalised dependency?

The corpus therefore does not stop at the statement that “women were oppressed”. It seeks the operational form of the system: law, regulation, professional exclusion, family rule, medical practice, reputational mechanism, judicial accusation, cultural narrative, or economic model.

Six substantive domains

1. Muse instead of author

This domain studies women whose creative and intellectual work became secondary to a male name. A woman might be remembered as a model, wife, lover, inspiration, or aesthetic image even when she was an artist, photographer, writer, designer, producer, or intellectual.

The domain examines reputation infrastructure:

• Who received exhibitions and publications?
• Whose surname became a brand?
• Whom did museums and textbooks place at the centre?
• Whose work was described as autonomous and whose through a relationship?
• How did sexualised biography displace analysis of the work?
• How could later memory restore authorship to women?

2. Women as the infrastructure of male genius

This collection examines the hidden production system around the “solitary genius”. Women copied and edited manuscripts, translated, calculated, observed, maintained correspondence and laboratory records, managed homes, children, money, social connections, public image, and posthumous legacy.

The corpus distinguishes:

1. direct but uncredited collaboration;
2. intellectual assistance without status;
3. production and domestic infrastructure;
4. care and emotional labour;
5. reputation management and archive preservation;
6. the cultural myth of a man who created himself alone.

This analysis does not require denying male achievement. It requires explaining why one form of labour became authorship and fame while another became a natural female obligation.

3. Women accused of witchcraft

The corpus contains named cases and treats witch trials as concrete judicial and religious regimes. It includes accusation, confession, torture, imprisonment, acquittal, execution, family chains of suspicion, and later memory.

This domain supports research into:

• links between accusation and widowhood, poverty, age, or vulnerability;
• confession as a survival strategy;
• neighbour conflict and local reputation;
• the transformation of denial into further proof of guilt;
• the roles of state, church, court, and community;
• the difference between archival evidence and later romanticisation of the witch figure.

4. Historical mechanisms of law and labour

This domain makes patriarchal ordering visible in material form. It includes mechanisms through which women lost or were denied:

• independent legal identity;
• property, earnings, and contractual capacity;
• equal inheritance;
• access to credit, professions, and licences;
• continued employment after marriage or pregnancy;
• equal pay;
• guild and union membership;
• recognition for labour in family business, farming, or intellectual work.

Particular attention is paid to the use of “protective” rhetoric to exclude women from better-paid and skilled work. Formal rules are connected to consequences: lost income, property, professional experience, freedom of choice, and intergenerational capital.

5. Historical mechanisms of medicine and family

This domain approaches women’s bodies and family roles as sites of institutional control. Topics include:

• female genital mutilation;
• child marriage and early pregnancy;
• forced sterilisation;
• experimentation without informed consent;
• obstetric violence;
• psychiatric treatment of disobedience;
• disbelief in women’s pain;
• medical and familial authority of husbands;
• marital sexual and domestic violence;
• dependency in divorce, custody, and widowhood;
• ritual humiliation and isolation.

The corpus seeks both to document harm and preserve agency. A survivor is not reducible to injury; she remains a subject capable of action, organisation, resistance, and change.

6. Patriarchal institutions

An additional domain describes foundational structures connecting individual cases: the patriarchal household, male headship, male guardianship, patrilineal descent, male-line inheritance, marriage as a transfer of control, and the male-breadwinner model.

These records help move from hundreds of stories to an institutional map. They show how law, economics, family, medicine, and culture could reinforce each other.

Why formal rights do not close the historical question

The corpus distinguishes between the right to enter a system today and the consequences of long-term exclusion. Later access to property, education, work, voting, or office does not automatically erase:

• previously distributed property;
• accumulated capital gaps;
• canons of authorship and reputation;
• professional networks;
• cultural assumptions about competence;
• institutional disbelief in women’s voice and pain;
• consequences of unpaid labour;
• intergenerational dependency.

This is not a predetermined answer about compensation. It is a research question: Which historical consequences continue, how can they be measured, and which institutions bear duties of recognition and reform?

Women as subjects, not only victims

The corpus is not a catalogue of passive suffering. It documents women’s work, knowledge, organisation, resistance, creativity, and memory-making.

Women wrote and edited, managed projects and legacies, created artistic and scientific methods, campaigned for legal reform, organised strikes and movements, preserved documents, rejected imposed roles, supported other women, and redefined their own reputations.

This matters because a patriarchal lens can erase women in two ways: by reducing them to supporting figures in men’s lives, or by presenting them only as silent victims. SUD seeks to avoid both reductions.

Why this corpus matters for AI

Modern models inherit the structure of available knowledge. If data more frequently associates authorship, power, science, and rationality with men, while associating women with bodies, care, private life, muses, or moral danger, AI may reproduce this pattern as a neutral statistical regularity.

SUD Corpus v2 creates an alternative data layer in which:

• women’s contribution is named and structured;
• mechanisms of harm are separated from rhetoric;
• records retain sources and provenance;
• historical practices are linked to institutions;
• evidentiary strength can be qualified;
• cultural representation is treated as part of norm production;
• women’s agency does not disappear inside the language of trauma;
• models can be evaluated for male-default bias, victim-blaming, and false neutrality.

The corpus is intended not only for model training but also for retrieval, RAG, API/MCP systems, research tools, evaluations, and legal or policy dossiers. Its value lies in making historical harm machine-readable and verifiable, not merely emotionally persuasive.

How to read a record

Each record is a research object, not a final judicial verdict. Four levels should be distinguished:

1. Fact: an event, rule, document, or action supported by evidence.
2. Mechanism: an analytical explanation linking the fact to a broader structure.
3. Harm: material, bodily, temporal, legal, political, cultural, or intergenerational consequences.
4. Conclusion: a research, legal, or policy interpretation that may require more evidence.

Not every record is equally strong at each level. The corpus therefore retains quality flags and records whether a distinct source section was detected.

What the corpus does not claim

SUD Corpus v2 does not claim that:

• all men are personally guilty for historical institutions;
• all women shared one experience;
• every male–female relationship involved appropriation;
• all sources have equal reliability;
• later analysis is identical to archival fact;
• historical harm can already be reduced to one precise monetary total;
• a model trained on the corpus becomes automatically reliable.

The corpus provides infrastructure for research; it is not a substitute for research.

Limitations and biases

The current version has major limitations:

• it is curated and does not represent the whole global history of women;
• the original collections create thematic bias;
• regions, languages, classes, races, castes, religions, and colonial contexts are unevenly represented;
• some texts are synthetically prepared research materials rather than peer-reviewed scholarship;
• source quality varies;
• a bibliography does not guarantee that every sentence is equally supported;
• the corpus reflects the SUD project’s methodological framing and is not value-neutral;
• some identifiers and categories require further editorial normalisation.

These limitations should accompany any research or model use.

Responsible use

Users should:

• verify important claims against primary or strong secondary sources;
• never quote generated prose as an archival document;
• avoid using the corpus as the sole basis for accusations against named individuals;
• preserve period and jurisdictional context;
• distinguish historical actor, responsible institution, beneficiary, and current duty-bearer;
• consider trauma risks when working with violence-related content;
• avoid treating women as a homogeneous category;
• preserve provenance in derivative datasets;
• label synthetic SFT or evaluation examples.

Composition and statistics

The cleaned version contains:

• 514 records;
• 6,686,859 characters of cleaned main text;
• 463 records with an automatically extracted source section;
• 51 records where sources may remain inside the main text;
• 887 extracted URLs;
• quality flags for bibliographies without URLs and unusually short source sections.

Main collections include:

• 01_STR_Muse_Not_Author_Coauthors;
• 02_STR_Genius_Infrastructure_Women;
• 03_STR_Women_Accused_As_Witches;
• 04_STR_Law_Labor_Historical_Mechanisms;
• 05_STR_Medicine_Family_Historical_Mechanisms;
• 06_STR_Patriarchal_Institutions;
• a small number of earlier records from related thematic sets.

Record structure

Key fields:

• record_id — stable record identifier;
• title — case or mechanism title;
• item_sets — collections;
• metadata — original Omeka metadata;
• content.text — cleaned main text;
• sources.text — extracted source section when detected;
• sources.urls — extracted URLs;
• quality.flags — quality flags;
• provenance — connection to the original Omeka record and technical hashes.

Loading the dataset

from datasets import load_dataset

dataset = load_dataset("Sergey23214/sud-corpus-v2", split="train")
print(dataset[0]["title"])
print(dataset[0]["content"]["text"][:1000])

Licensing

The technical structure and editorial materials of the corpus may have a different legal status from the underlying sources, images, quotations, and referenced works. A URL or bibliographic citation does not transfer rights to the underlying material.

Before large-scale republication, commercial use, or redistribution of full texts, users should separately assess:

• rights in editorial text;
• quotation and translation rights;
• archive and museum terms;
• image and document rights;
• research and quotation exceptions.

The dataset card therefore uses license: other until a unified rights regime is finalised.

Citation

Suggested citation:

SUD Corpus v2: Historical Harm Against Women, SUD / Sergey23214 project, 2026. Hugging Face dataset: Sergey23214/sud-corpus-v2.

When using specific historical claims, users should additionally cite the sources listed in the relevant record.