Source: http://www.book.lib-i.ru/25istoriya/577420-5-akademiya-nauk-sssr-institut-istorii-sssr-leningradskoe-otdelenie-arbaro-rsontarini-orossii-istorii-italo-rus.php
Timestamp: 2020-06-07 07:10:47+00:00

Document:
5 АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Ъ АРБАРО РСонтарини ОрОССИИ К ИСТОРИИ ИТАЛО-РУССКИХ СВЯЗЕЙ В XV В. * Вступительные статьи, подготовка текста,
§ 25. Caminato che havemo giorni quindeci sempre appresso la fiumara, trovammo un boschetto, ove li Tartari et Rossi cominciomo a tagliar legnami, che sono molto presti, et feceno alquante zatare, che tengo erano da quaranta, legate con corde, che havevano portate per tal rispetto. Ma noi, mentre che essi preparavano, si trovo de li un zopolo assai tristo, con il qual Marco delibero mandar le sue robbe di la dalla fiumara; et mandate che le hebbe, fece ritornar il zopolo adietro et comandommi, che montassi in detto zopolo con le nostre selle et quel poco di vettuaglia haveamo et andassi di la dalla fiumara a guardare le sue robbe, et che Dimitri trucimano et Longheretto86 restasse alia guardia delli cavalli. Cosi montai in detto zopolo io et prete Stephano et doi Rossi, che con certi legni governava esso zopolo per passar dall’altra banda, che era tengo certo piu di uno grosso miglio da una banda all altija, ma fu molto piu per rispetto della gran correntia de l’acqua, che di continovo menava giuso, et per il zopolo, che faceva acqua. Ma noi due, al meglio potevamo, seccavamo — stando sentati in acqua — con gran fatica et estremo pericolo, et essi con l’aiuto del Здесь, по-видимому, пропуск. Следует delle grandi quantita d i...
nostro signor Dio passammo a salvamento dall’altra banda. Discargato che fu il zopolo, gli Rossi voleano ritornare, ma non fu possibile, perche era tutto fracassato et li fu forzo restare, che erano in tutto sei.
La mattina tutta la caravana dovea passare, ma misesi tanta bora,87 che duro doi giomi, che non fu possibile.
Li miei, che guardavano li cavalli, non haveano niente da vivere, ne etiam in dosso, perche tutto havea portato con meco. Onde si puol considerare, che animo dovea esser il nostro. Stando cosi volsi pur intendere come era stata governata la mesa et trovai li era stato dato un gran fracasso, onde molto mi spaventai. Pero tolsi io a governarla, benche fussi tardo, con deliberation di metter solamente ogni desinar di fuoco una scutella di risi et cosi la sera, dando per rata hora cipolle, hora aglio con un poco di latte agra secca, et per qualche giorno ni tocco qualch’un di quelli biscotelli per uno. Assentai sempre a torno i risi, ove cadauno mangiava sua parte, et io equale a loro. Ma in detti doi giomi, che stemmo de li, perche trovammo pome salvatiche, per spargnar la mesa, ne lessavemo et mangiavamo di quelli.
Passati poi li doi giorni tutta la caravana passo con le dette zatere, sopra la qual erano tutte le lor robbe, et cadauna di esse chi sei, chi setta cavalli con altri tanti Tartari, che li guidavano, havendo legate le corde alle code di detti cavalli. Ma facemmo intrare tutti li cavalli, nudi, in la fiumara, accioche tutti a un tratto passassimo, come feceno, che certo fu bella et presta provisione, ma pericolosa.
§ 26. Passati che furno tutti et riposati alquanto, caricorno le robbe et si metemmo a camino, lasciando la fiumara, della qual, secondo il mio iudicio, tengo non un altra maggiore in molti luoghi, perche mostrava esser larga piu di due miglia, con le rive alte et molto profonda.
Con il nome di Dio, come e detto, si mettemmo a camino, onde cosi come prima caminavamo per tramontana et molte volte per ponente, non mostrando via alcuna, ma sempre per campagna diserta. Tartari diceano, eramo nella Soria 88 piu di diornate 15 per tramontana, la qual secondo me haveamo passata. Et caminando sempre di usato et riposando a mezogiorno et nel brunir della sera, il qual nostro riposo era sopra la terra et per coperto haveamo Гаеге con il cielo, mettendosi la notte quasi sempre in fortezza per dubio c’havevamo di non esser assaltati, et di continovo havevamo tre guardie — una a man destra, l’altra a sinistra et la terza avanti.
Et alcune volte non trovavamo acque ne per noi, ne per li cavalli, il giorno ne manco la sera, ove riposavamo. In detto viaggio non trovammo quasi salvaticina alcuna, ma trovammo bene doi gambili et quatrocento 89 cavalli, che pascolavano; Lquali diceano esser stati della caravana del anno passato. Due volte timemmo non esser assaltati: Tuna non fu cosa alcuna, l’altra trovammo circa 20 carri con alcuni pochi Tartari, da quali non potemmo intender mai, ove andavano.
t-t perche il camino era longo et la mesa роса, convenni restringerla.
§ 27. Et quando piacque a Dio, intrammo nel paese della Rossia, che fu a di 22 Settembre [1476] ove erano alcuni pochi de casaletti de Rossi in mezo de boschi.90 Et inteso che hebbeno, che M arco91 era in detta caravana, vennero con gran paura per dubio de Tartari et gli portorno un poco di mele con la cera, del quale me ne dette un poco, che certo me bisognava, perche tutti eravamo venuti almeno et eramo redutti in termine, che a репа potevamo montar a cavallo.
De li partimmo et arrivamo in una terra chiamata Resan,92 la quale e de uno signoretto, che ha una sorella del duca di Moscovia per sua mogliere.93 Le lor casa tutte sono di legname et cosi il suo castelleto, ove trovammo pane et carne abundantemente, et etiam della sua bevanda di mele, ove molto si confortammo.
De И partimmo caminando al continovo per boschi grandissimi et la sera pur trovammo casali de Rossi, ove allogiavammo tutti et cosi pur alquanto ripossavamo, perche con l’aiuto di Dio ni parea essere in luogo sicuro.
Trovammo poi un altra terra chiamata Colona,94 la qual e appresso del fiume, chiamato Mostro, et ha un gran ponte,95 ove si passa la detta fiumara, la qual buta nella Volga.
De li partimmo et fui mandato avanti per Marco, perche la caravana non volea venir cosi tosto.
§ 28. Et a di 26 Settembre detto, cantando «Те Deum laudamus» 96 et ringratiando Iddio, che ni havea campati di tanti estremi disaggi et pericoli, intrammo in la terra di Moscovia, che e del duca Zuane, signor della Gran Rossia Bianca.97 Ma che quasi il forzo delli giorni, che stemmo nel passar detto deserto, che fu da di 10 de Agosto, che partimmo da Citracan, fino al gionger in detto luogo di Moscovia, che fu a di 25 Settembre,98 per non havere legne, cusinavamo con stereo di bestiame. Gionti adunque a salvamento in detto luogo, da detto Marco mi fu dato una stueta con un poco di altra stantia per noi et per cavalli; la quale — benche fusse piccola et trista — nondimeno mi parse esser in un grandissimo e buon palazzo, a rispetto alle cose passate.
A di 27 detto Marco intro in la terra et la sera venne a trovarmi et appresentommi qualche vettuaglia per esser abondantissima la terra, come qui appresso diro, confortandomi, ch’io stessi di buon cuore, ch’io potea reputar esser in casa mia. E cosi mi disse per nome del suo signore, del che lo ringratiai quanto seppi et puoti.
§ 29. A di 28 detto andai a trovar il detto Marco et, per esser volonteroso di repatriar, li richiesi che io era desideroso di parlare al signor duca; et mi servi, perche de li a poco il signore mi mando a chiamare, ove gionto et fatte le debite riverenze, ringratiai sua signoria della buona compagnia mi havea fatto Marco, suo ambasciatore, che certo potea фге con verita esser per lui campato de assaissimi pericoli et — benche tali servitii siano stati nella persona mia — sua signoria poteva reputare haverli fatti alia mia illustrissima signoria, della quale io era ambasciatore.
Ma non mi lascio compitamente parlare, che con volto quasi turbato, si lamento di Zuan Battista Trivisano" (non diro altro circa cio, per non esser a proposito). M a doppo le molte parole, si di sua signoria come mie, alia richiesta havea fatto a sua signoria circa il voler partirmi de li, mi disse, mi faria un altra volta risposta. Et con questo mi licentio sua signoria, la quale era per cavalcare, perche havea per costume ogni anno andar a visitar luoghi del suo paese et massime uno Tartaro, che tiene al suo soldo con cavalli cinquecento, per quanto dicevano, alii confini de Tartari per guardia, et che non fusse per essi dannizato il suo paese.100 Io, come e detto, volonteroso partirmi de li, cercava di haver risposta di quanto haveva detto a sua signoria. Cosi fui chiamato al suo palazzo davanti tre suoi principali baroni,101 i quai mi risposero per nome del signor duca, che io fussi il ben venuto et replicommi tutte le parole, dettemi per esso signore de i lamenti del detto Zuan Battista, et che in co[n]clusione l’andare et stare era ad ogni mio piacere, et con questo mi licentio. Et il signore monto a cavallo et cavalco alia detta volta.
§ 30. Et perche io era debitore al detto Marco di tutti gli denari del mio riscato 102 con la usura, et etiam di qualche altra spesa fatta per mi, lo pregai fusse contento di lasciarmi andare, che subito gionto a Vinetia li manderia tutto quello io li era debitore. Ma non volse assentirmi a tal cosa, dicendo che Tartari et Rossi, che doveano haver per la promessa fatta per mi, volevano esser pagati.
Onde fatto ogni esperienza per mi, si con il signore come con Marco, mi deliberai mandar prete Stephano103 in Vinetia dalla illustrissima signoria nostra et di tutto darli aviso, accioche, con la sua consueta dementia et benignita, mi provedessi et che de li non fusse la mia fine.
Feci adunque cavalcare il detto prete Stephano a di 7 Ottobre [1476] et in sua compagnia deti uno Nicolo da Leopoli, pratichissimo a tal camino. Cosi partirono et io rimasi de li, nel detto luogo, nel quale si ritrovo uno maestro Triphon, orefice de Catharo,104 il qual havea fatto et faceva di molti belli vasi et lavori al signor duca. V i si ritrovava etiam un maestro Aristotele 105 da Bologna, ingegnero, che faceva una chiesa su la piaza; 106 etiam molti greci da Constantinopoli, che erano andati de li con despina, 107 con li quali tutti feci molta amicitia.
La stanza mi havea datto detto Marco era piccola e spiacevole, et mal si potea allogiare; ma per mezo di esso Marco fui messo ad alloggiare in casa, ove stava detto maestro Aristotele, che era quasi appresso il palazzo del signore, et era assai debita casa. De li a pochi giorni (ove il procedesse, non intesi) mi fu fatto comandamento per nome del signore, che uscissi di detta casa. Et con fatica mi fu trovata una casa fuori del castello con due stuete, in una delle quali io staseva, et I altra — la famiglia, ove io stetti fino al mio partire.
§ 31. Questa terra di Moscovia e posta sopra un picciolo colle et efatto tutto di legnami, cosi il castello come il resto della detta terra.108 Ha una fiumara [che] si chiama Mosco, che li passa per mezo. Et da una parte e il castello con parte della terra, dall’altra parte e il resto della terra. Et ha molti ponti, con che si passa la detta fiumara.
Et e la terra principale, cioe la sedia di esso signor duca. E circondata di molti boschi per esser cosi il forzo del paese, il qual e abondantissimo di ogni sorte biave. Et al tempo io era de li si havea piu de dieci stara 109 nostri di frumento al ducato, et cosi per rata le altre biave.
Usano il forzo vacche e porci, che credo se ne habbia piu di tre libbre al marchetto.110 Si danno poi cento galline al ducato. Et similmente quaranta anatre; et poco piu di tre marchetti Tuna le oche.
Di lepori ne sono grandissimo mercato; ma di altre salvaticine ne hanno poche. Et credo sia per non le saper pigliare. Et uccelletti di ogni sorte ne hanno, et grandissimo mercato.
Non fanno vino in luogo veruno, ne hanno frutte di alcuna conditione, salvo qualche cucumeri,11 qualche nocelle et pome salvatiche.
E paese molto frigidissimo in modo che del anno stanno nove mesi continovi nelle stue. Et conviene fornirsi l’inverno per l’istate, et questo perche per le gran giace fanno alcuni suoi sanili, che con un cavallo li strassina facilmente et tutto conduce.112 Ma l’istate e tanto fango per le giace, che si disfanno, et delli boschi grandi, che non lasciano mai fare buone vie, tal che con gran fatica si camina: pero li e forzo* far cosi.
A lla fin di Ottobre la fiumara, che passa per mezo la terra, tutta se aggiaccia, sopra la qual fanno le lor boteghe di ogni sorte cosa, et li fanno tutti suoi bazari; et nella terra non si vende piu quasi cosa alcuna.
Et questo fanno perche tengono quel luogo (per esser circondato dalla terra da una banda all’altra et riguardato da venti) sia manco freddo, che altro luogo.
Et sopra detta fiumara aggiacciata ogni giorno si ritrovano grandissima quantita di biave, vacche, porci, legni, fieni et ogni altra cosa necessaria. Et tutto l’inverno cosi non manca.
A lla fin di Novembre tutti quelli che hanno vacche e porci gli amazano per portarli alia terra a vendere. Et cosi integri a tempo per tempo li portano al mercato alia terra a vendere, che e un piacere a vedere tante vacche scortigate, messe in piedi sopra la fiumara aggiacciate, in modo che si mangia came morta di mesi tre e piu. Et similmente fanno de pesci et galline et di ogni altra sorte cosa da viver.
Sopra detta fiumara aggiacciata correno li cavalli et fanno molte altre cose di piacer; et qualche volte ancho alcuni d’essi si scaveza il collo.
Sono huomini assai belli et similmente le sue donne; ma bestial gente.
Hanno un p ap a113 fatto per il suo signore allor modo, et del nostro fanno роса stima ;et dicono noi siamo persi del tutto.
Sono grandissimi ubriachi et di questo se ne danno grandissima laude et dispreggiano quelli, che nol fanno. Non hanno vino di sorte alcuna, ma usano la bevanda del mele, la qual fanno con le foglie di bruscandolo, che certo non e cattiva bevanda et massime quando e vecchia. Ma il signore non lassa, che ogn’uno sia in sua liberta fame,»
perche se havesseno tal liberta, ogni giorno seriano ubriachi et si amazzariano come bestie.
La lor vita e che la mattina stanno nelli bazari fino circa mezogiorno, poi si reduceno nelle taverne a mangiare et bere, et passata la detta hora non si puo havere da loro servitio alcuno.114 § 32. In detta terra capita assai mercatanti tutto l’inverno, si del­ la M agn a115 come Polonia,116 solo per comprar pelletarie, come zebelini, volpe, armelini, dossi et qualche lupo cerviero. Et benche le dette pelle­ tarie si pigliano molte giornate lontano dal detto luogo di Moscovia, piu verso greco tramontana et forsi maestro, tamen tutte capitano in detto luogo, ove le mercatanti le comprano.
Ve ne capita etiam gran quantita in una terra, chiamata Novegrath, la qual confina quasi con la Franza 117 e con la Magna A lta,118 et e gior­ nate otto lontana da Moscovia, piu al ponente; la qual terra si governa a comunita, т а e sottoposta pero al detto signor duca,119 et dalli tanto a l’anno.
II detto signor, per quanto ho inteso, tien gran paese et faria gente assai, ma sono il forzo huomini disutili. Confina con la Magna, che e del re di Polonia,120 dalla banda di maestro tramontana.
Dicono esser una certa nation de idolatri senza signor alcuno, ma quando li piace, danno obedienza al detto duca. Dicono sono d’essi che adorano la prima cosa vedeno, et alcuni che fanno sacrificio di qualche animale a pie di un arbore e quello adorano.121 Et molte altre cose di­ cono, le quali io tacero per non l’aver viste, ne mi pareno credibile.
II detto signore puol esser di anni 35, grande, ma scarmo, et e bello huomo. Ha doi altri fratelli122 et la madre vivea; 123 et ha un figliuolo di un altra donna,124 il qual non li e troppo in gratia per non usar buoni costumi con la despina; 125 et ha due figlie; 126 et dicevasi era grossa.
Potria dir piu avanti, ma seria troppo longo per haver detto l’effetto del tutto.
§ 33. Io stetti in detto luogo de Moscovia da 25 Settembre [1476], che de li gionsi, fino a di 21 Genaro [1477], che mi parti; 127 et certo hebbi da tutti buona compagnia.
Il signor duca, fatto c’hebbi la visitation del suo paese, ritorno in Moscovia circa la fin di Decembre. Et benche havessi mandato il detto prete Stephano per il mio riscato, ch’io fussi certo mi seria stato mandato, pur volonteroso di repatriar, per non si affare etiam quelli costumi alia mia natura, havea pur praticato con qualch’uno di quelli gentilhuomini, che me dovessino esser favorevoli, a farmi partir de li.
Onde passati alcuni giorni sua signoria mi fece convitaf a mangiar con lui, et mi fu detto era contento, che io me partissi, contentando etiam di servir la nostra illustrissima signoria et pagar Tartari et Rossi del mio riscato, per quanto io era debitore.
Andai al convito, fattomi per sua signoria et certo honorevolmente fatto, si de molte vivande, come di ogni altra cosa. Desinato che si hebbe per esser cosi lor usanza, subito mi parti, ritornando alia mia stanza. De li a pochi giorni volse ch’io mangiassi un’altra volta con sua signoria al modo usato; poi commando al suo tesoriero mi desse li danari mi bisognavano per pagar Tartari et Rossi, e fecemi andar al suo palazzo, ove mi fece vestir di una vesta di zibelini (cioe la pelle sola) e haveami etiam mandato mille dossi con la detta vesta, con la quale mi ritornai a casa.
Volse etiam visitassi la despina,128 e cosi feci, usandoli le debite riverenze, et parole [quanto mi] u accadevano con ragionamenti assai;
de la qual hebbi tante buone et cortesi parole, quanto dir si potesse, pregandomi strettamente chio la dovesse recomandar alia mia illustrissima signoria, et da sua signoria tolsi combiato.
§ 34. II giorno seguente fui chiamato al palazzo a desinare con esso signore, ma primo che andammo a tavola, entrati in una camera, ove era sua signoria et Marco detto, et un altro suo secretario; con buonissima ciera mi uso tante cortesi parole, quanto dir si potesse, stringendomi ch io dovessi significare alia mia illustrissima signoria lui esser suo buono amico et che cosi lo volesse conservare et che volentieri mi lasciava andar, offerendosi, se altro mi bisognava, di fare il tutto.
Quando esso signore mi parlava, io mi lontanava alquanto, ma sua signoria mi se accostava sempre, usando grandissima humanita, et cosi fece risposta a tutto quello mi disse sua signoria et con molti ringratiamenti che mi accadevano, tal che stemmo in questi ragionamenti piu d’una grossa hora.
Mi mostro alcune sue veste di panno d’oro, foderate di zebelini bellissime, con gran dimestichezza. Poi uscimmo fuori di camera et de li a poco andammo a tavola, et fu un pasto longo, piu de l’usato, et con piu vivande, et era[n]vi molti suoi baroni.129 Compito il desinare fui fatto levar da tavola et andar in pie avanti sua signoria, ove mi dette buona licentia con parole alte, che ogn’uno l’intendeva, et con dimostratione di gran benivolentia verso la nostra il­ lustrissima signoria. Et io ringratiai sua signoria di quanto bisognava.
Mi fu poi presentata una tazza grande d’argento, piena di quella sua bevanda di mele, dicendomi che’l signore comandava ch’io la bevessi tutta, et mi donava la tazza. Questo usano, quando soleno far grandissimo honore, о a ambasciatori, о a altri. Ma mi parse gran cosa a bere tanto, perche certo era assai; pur credo ne bevessi un quatro d’essa, et sua signoria si acorse, che io non potea piu bere et perche etiam per innanzi sapea il mio costume, mi fece tuore la tazza et fu vodata et datami voda. Basciai la man a sua signoria e con buona licentia me parti.
Et fui accompagnato da molti suoi baroni fino alia scala, dai quali fui abbracciato, certo con gran dimostratione di carita.
v М ы позволяем себе предложить вставку между parole и accadeva для большей ясности итальянского текста. Контарини несколько раз употребляет глагол accadere в близком к данному случаю смысле. Например: fatti le debite riverenze et salutationi gli [королю Казимиру IV ] appresentai il presence, man­ dato per la nostra illustrissima signoria, et dissi quanto mi accadeva;...f e c i li debiti rineratiamenti a quanto accadeva (p. 67 г—v); con molti ringratiamenti [Ивану III], che mi accadeva—ч (p. 101 v).
§ 35. Cosi me ne venni a casa et mi havea preparato tutto per la partita, ma Marco volse desinasse prima con lui et a di 21 Genaro [1477], desinato ch’io hebbi con detto Marco et con li miei certo honorevolmente, tolsi combiato da lui; et enirati nelli nostri sani,130 con il nome di Dio, de li partimmo.
Li detti sani sono quasi a modo di una casa et con un cavallo davanti si strassinano; et sono solo per tempi di giaccia, et cadauno conviene haver il suo. In questi sani vi si senta dentro con quanti panni si vole et si governa il cavallo, et fanno grandissimo camino; et portasi etiam dentro tutte le vettuaglie et ogni altra cosa necessaria.
Il patriarca di Antiochia, cioe frate Ludovico,131 il qual era stato ricevuto per il signore, per esso Marco io adoprai tanto, che fu lasciato;
et dovevamo venir di compagnia, ma visto non mostrava haverne voglia, me parti solo con la mia compagnia. Et mi fu dato un huomo del signore, che mi accompagnasse, con commandamento, che me ne fusse cosi dato uno di luogo in luogo per tutto il suo paese.
La sera allogiammo tutti a uno casale molto strano; nondimeno, anchor ch’io conoscessi conveniva patir di molti altri discomodi et disaggi per li gran freddi et giacci, che erano in quelli paesi, et caminando al continovo per boschi, mi pareva pero ogni discomodo comodo, ne temeva di cosa alcuna, tanto era il gran desiderio ch’io haveva di uscire di quei paesi et costumi. Onde per tal cagione non pensava altro, che caminar, giorno et notte.
A di 22 Genaro 132 detto partimmo dal detto casale et caminando al continovo per boschi con grandissimi freddi da di detto fino a di 27, che arrivammo a una terrazuola, chiamata Viesemo,133 che de li par­ timmo, pigliando al continovo guide di luogo in luogo.
Poi trovammo un altra terrazuola, chiamata Smolenzecho,134 et di li partimmo con un altra guida. Et uscimmo fuori del paese del duca di Moscovia et entrammo nella Littuania, che’e di Gazimir, re di Polonia.135 § 36. Poi andammo in una terrazuola, chiamata Trochi,136 ove tro­ vammo la maesta del detto re.
Ma nota, che da di 21 Genaro, che partimmo da Moscovia, fino a di 22 Februario [1477], che giongemmo in detto luogo di Trochi, caminammo sempre per boschi, ma tutto pianura con qualche colina;
pur qualche volta trovavamo qualche casali, ove riposavamo, ma il piu delle volte dormivemo nei boschi. Et cosi a mezo giorno mangiavamo in alcuni luoghi, ove trovavamo i fuochi fatti per persone, state poco avanti li, al mezogiorno over la sera. Trovavamo il giaccio rotto per abeverar li cavalli et altri assai bisogni. Noi ad o n q u e giongevamo legne al fuoco et tutti li a torno mangiavano d i quello poco, che noi havevamo; che certo patimmo sinistro assai nel nostro venire. Et quando eramo scaldati da una banda, si voltavamo dall’altra.
Et io dormiva nel mio sano 137 per non dormire in terra.
Caminamo sopra una fiumara, che era aggiacciata,138 giomate tre, sopra la qual dormimmo due notte. Et disseno havevamo fatto trecento miglia, che fu grandissimo camino.
La maesta del re, inteso che hebbe la mia venuta, mando dui suoi gentilhuomini cavaglieri ad allegrarsi con meco del mio esser gionto salvo et convitommi per il giorno seguente a desinar con sua maesta.
Et il detto giorno, che fu a di 25 [Febr. 1477], mi mando a presentar una vesta di damaschin cremesin foderata di zebelini et chiamommi da sua maesta, et volse ch’io entrassi in uno delli suoi sani, menato da sei corseri dignissimi con quatro suoi baroni, che stavano in piedi di fuori dal sano, et accompagnato d’altri molto honorevolmente.
Cosi andammo al palazzo di sua maesta, ove entrato mi meno nella sua camera et sua maesta si sento in uno luogo molto honorevolmente acconcio con due suoi figliuoli a canto, vestiti di raso cremisino, giovani et belli, che parevano due angeli. Nella qual camera erano poi molti suoi baroni et cavaglieri da conto et altri signori.
Et quivi fu posta una banca per me per mezo sua maesta, la quale mi raccolse con tanto amore, quanto dir si potesse, et volse tocassi la mano alii figliuoli, di maniera che fu tale la sua cortesia et humanita verso me, che se io li fussi stato figliuolo, non poteva usarla maggiore.
Volsi cominciar a parlare stando in genocchioni, facendone ogni potere, ma non volsi mai principiassi, se prima non mi levai et volea ad ogni modo, ch’io sentassi, la qual cosa non volse fare, ma pur qualche volta per molti suoi comandamenti mi conveniva sentare.
Et cosi esposi avanti sua maesta con ogni affetto il mio viaggio et dissili del mio esser stato al signore Usuncassan, et quanto havea operato, et etiam della possanza et costumi et de suo paese, che mostrava molto desiderar de intender; etiam li dichiarai li modi et possanza de tartari et li dissi qualche cosa etiam delli pericoli a me scorsi in detto viaggio. Et fui largamente per grossa meza hora ascoltato da sua maesta con tanta attencione, che da alcuno mai fu aperta la bocca, tanto mostrava haver piacere di udirmi.
Poi ringratiai la sua maesta del presente et honore havea fatto a me per nome della mia illustrissima signoria. Et sua maesta mi fece respon­ d ed per il suo interprete, che molto se allegrava della mia venuta, perche giudicorno, quando andai al detto viaggio non dovessi ritornar piu. Poi mi disse, che con apiacer havea inteso delle cose di Usuncassan et de tartari, et che era certificato di quello, che sempre havea tenuto, perche mai non credette fusse tante cose, come si dicevano. Et soggionsemi, che anchora non havea trovato alcuno, che li havesse detto la verita, salvo che mi, et disse molte altre parole.
§ 37. Ma questo fu lo effetto del tutto, che mi fece intrar in un’ altra sala, ove erano apparecchiate le tavole, et sempre ben accom­ pagnato. Et de li a poco venne sua maesta con li figliuoli con trornbe et molto hbnorevolmente, et si misse a sentar a tavola. Et da man destra erano li detti suoi figliuoli et a sinistra era il primo vescovo, che habbia, et io appresso di lui, non troppo distante da sua maesta. Gli baroni poi che erano molti, erano alle tavole, ma distanti alquanto, che tengo erano da persone quaranta.
Le loro vivande portavano in tavola sempre con le trornbe avanti, i piati grandi et molto abundantemente. Et erano serviti di cortelli avanti a modo nostro. Et cosi stemmo a tavola forsi doi hore.
Et al continovo mi dimandava sua maesta di detto mio viaggio molte cose, al quale io al tutto satisfeci.
Poi finito il convito et levato le tavole, stando in piedi et io rechiedendo conbiato da sua maesta per volermi partire et dimandandoli se li piaceva comandare piu cosa alcuna, mi disse ch’io dovessi assai offerir sua maesta alia mia illustrissima signoria con molte humanissime parole et comando alii figliuoli mi usasseno simile parole. Et cosi con le debite riverenze tolsi combiato da sua maesta et dalli figliuoli. Et fecemi accompagnar honorevolmente alia mia stanza, ove io era, et comando mi fusse datta una guida, qual mi havesse acompagnare et comandare, che per tutto il suo paese fussi guidato et accompagnato, si che sicuro andassi per tutto.
§ 38. A di 16 Februario detto [1477] mi parti dal detto luogo di Trochi et caminando fino a di 25 detto arrivammo in uno luogo chiamato Ionici,139 et de li partimmo et eramo entrati in la Polonia, et di luogo in luogo ni erano date guide per comandamento della maesta del re.
Et fummo in una terra chiamata Varsonia,140 la qual e de doi fratelli, signori della detta, ove mi fu fatto honor assai, et dattomi guida, che mi accompagno fino in Polonia,141 della quale non ne faro mentione per haver fatta per avanti.142 Pero non mi estendero dime troppo parti­ cularity, perche in vero il paese e bello et mostra esser assai abondante di vettuaglia et carne, ma poche frutte di ogni conditione. Trovavamo pur castelli et casali, ma niuna terra da fame mentione; et ogni sera trovavamo loggiamento et eramo per tutto ben visti; et e paese sicuro.
Giongemmo a di primo Marzo [1477] in la detta terra di Polo­ nia,143 havendo caminato al continovo nelli antedetti sani. Et per esser non poco affaticato et il simile la mia famiglia, si per i gran freddi, come per li molti disaggi havevemo havuti, stetti infino a di 5 detto, per esser ben alloggiati et in una buona et bella terra et abondante di tutto. Quivi assai bene si ritrovammo del tutto ben forniti et etiam di cavalli per il nostro cavalcare, et di ogni altra cosa al bisogno nostro.
Et con tutta la famiglia a di 5 partimmo di detto luogo di Polonia et venimmo in un’altra terrazuola, chiamata Messariga,144 pur di detto re, et de li partimmo. Ma per esser il confine della Polonia alia Allemagna, passamo non senza paura et pericolo.
§ 39. Cosi giongemmo a di 9 detto a Francforth, terra del Marchese di Brandimurth, et alloggiai in casa del hoste, ove alloggiai nel mio andare; qual conosciuto me hebbe, molto si maraviglio et dissemi, che in detti confini eramo venuti con grandissimi pericoli et certe fecime honore et careze assai.
Partimmo de li a di 10 detto et caminando per la Alemagna trova­ vamo al continovo meglioramente si di ville et castelli, come di terre, et buoni alloggiamenti. Et essendo a di 15 detto appresso una terra chiamata Ian,145 scontrai prete Stephano, il qual era stato spendito per la 14 Барбаро и Контарини о России 209 nostra illustrissima signoria con il mio riscato, et veniva per trovarmi in Moscovia. Di quanta allegrezza fu d’una parte et l altra il ritrovarse, ogn’un lo die pensare! Che certo fu gratia di Dio, come e stato in tutte le altre cose; abbracciatolo et inteso in brevita il tutto, venimmo in la detta terra de Ian, ove riposammo.
A di 17 detto de li partimmo et a di 22 detto giongemmo in Norimbergo, terra bellissima, come per avanti havemo detto. Onde deliberai.
si per esser molto straco, come etiam — et fu principal caggione — per honorar la festa della santissima incarnatione 146 del nostro signor Iesu Christo [25 III] stare in detto luogo di Norimbergo a far la santis­ sima festa, ove riposammo comodamente, che certo ne bisognava.
A di 26 detto parti di detto luogo di Norimbergo, il qual si governa a comunita, ma da obedientia alio imperatore. Et ogni sera alloggiamo in bonissime et degne terre et fra le altre Auspurch, degna et bellissima terra, et cosi trovavamo di molte altre belle terre.
A di 4 Aprile [1477] da mattina, che fu il di del venere santo,147 che gionsi a Trento.
Путешествие в Персию [IV § 1. Мы выехали из Польши 20 апреля [1474 г.] и вступили в Нижнюю Россию,1 также подчиненную польскому королю.
Вплоть до 25 апреля мы ехали по огромным лесам, находя при­ станище то в каком-нибудь небольшом замке, то в какой-нибудь деревне. В вышеуказанный день мы пришли в город, называемый Луцк,2 обладающий довольно хорошим деревянным замком. Здесь мы оставались до 24 апреля, и не без опасений, благодаря двум свадьбам, потому что почти все были там пьяны, а в таком виде эти люди весьма опасны. У них нет вина, но из меда 3 они при­ готовляют особый напиток, который опьяняет гораздо сильнее, чем вино.
Оттуда мы уехали 25 апреля и вечером прибыли в городок, называемый Житомир.4 Весь тот день, 29 апреля,5 мы двигались по лесам, причем очень опасным, так как там бродят разные по­ дозрительные люди. Вечером, не найдя убежища, мы расположи­ лись на ночлег тут же в лесу, не имея никакой пищи; мне при­ шлось целую ^ючь быть настороже.
30 апреля мы приехали в Белгород,6 что значит белый замок, где находилась резиденция его величества короля; здесь мы приютились с большими неудобствами.
а Перед этим пропущено описание пути Контарини по Италии, Германии и Польше.
§ 2. 1 мая [1474 г.] мы приехали в город, именуемый Киев или Маграман,7 который находится вне Нижней России.8 Этим городом управлял некий пан Мартин,9 поляк-католик. Узнав от королевских проводников о моем приезде, он дал мне весьма ж ал­ кое помещение, что, впрочем, соответствовало той стране, и осно­ вательно снабдил меня продовольствием.
Город стоит у границ с Татарией; 10 в нем собирается неко­ торое количество купцов с пушниной, вывезенной из Верхней России; 1 объединившись в караваны, они идут в Каффу,1 однако часто бывают захвачены, как бараны, татарами. Город изо­ билует хлебом и мясом. Образ жизни у тамошних обитателей таков: с утра и до трех часов они занимаются своими делами, за­ тем отправляются в корчмы и остаются там до ночи; нередко, будучи пьяными, они устраивают там драки.
§ 3. Пан Мартин прислал 2 мая многих из своих дворян со­ проводить меня, когда он пожелал, чтобы я явился к нему на обед.
После положенных приветствий он преподнес мне много богатых подарков и объявил, что его величество король повелел ему ока­ зывать мне почести и оберегать от всякой опасности; 13 он также должен был предоставить мне возможность пройти по степи вплоть до Каффы. Я всячески поблагодарил его милость и просил испол­ нить все это. Он сказал мне, что ждет посла из Литвы, который должен идти с дарами к татарскому хану.14 Поэтому хан высылает навстречу ему двести татар-всадников для сопровождения и без­ опасности. Так он успокаивал меня, высказывая пожелание, чтобы я дождался упомянутого посла: таким образом у меня будет со­ провождающая охрана и безопасное путешествие. Так я и решил поступить. Мы отправились обедать; все было устроено, как пола­ гается, и угощений оказалось изобилие. При этом мне был оказан большой почет. Там присутствовал епископ, брат пана Мартина, и много дворян; были там певцы, которые пели,, пока мы обедали.
Хозяин очень долго держал меня за столом — к великому моему огорчению, потому что больше всего мне был нужен отдых. По окончании обеда я попрощался с его милостью и пошел в предо­ ставленное мне жилище, которое находилось в городе; 15 он же остался в замке, где была его резиденция. Замок построен цели­ ком из дерева.
В городе есть река, которую на их языке называют Днепром, а на нашем — Лерессе.16 Эта река протекает около города и впа­ дает в Великое море.17 § 4. Мы оставались в этом месте десять дней. Потом прибыл упомянутый посол, и в то утро, когда мы собирались ехать, он по­ желал отслушать мессу. Хотя ему и было уже сказано обо мне, тем не менее после мессы и последних объятий пан Мартин велел мне взять того посла за руку и при этом сказал ему: «Этот чело­ век находится под покровительством нашего короля, и потому надо, чтобы ты проводил его в полной неприкосновенности 14" 211 в Каффу». Это были чрезвычайно горячие слова. Посол ответил, что приказание его величества короля для него дороже жизни и все, что будет иметь он, буду иметь и я. После этих слов я про­ стился с его милостью, поблагодарив его, как только мог и умел, — чего он вполне заслужил, — за оказанную мне большую честь. В течение тех дней, что я стоял там, он много раз снабжал меня продовольствием, я же подарил ему немецкую верховую лошадь, одну из тех, с которыми мы выехали из Местре. Нам сказали, чтобы мы оставили там [т. е. в Киеве] других своих лошадей, потому что это были жеребцы, а взяли бы для себя местных лошадей. Проводники его величества хорошо мне послу­ жили, и я отдал им должное.
§ 5. Вместе с упомянутым послом мы отправились из Киева 11 мая. Я двигался в повозке, в которой совершал путь вплоть до этих мест еще с тех пор, как покинул короля, потому что у меня болела голень и я не мог сидеть на лошади. Проскакав до 13 числа, мы прибыли в деревню, по названию Черкассы, также подчиненную тому королю. Здесь мы оставались до 15 мая, когда посол узнал, что татары пришли к Черкассам. В сопровождении этих татар мы уехали и вступили в пустынную степь.18 Затем, 15 числа, мы приблизились к уже упоминавшейся реке, которую нам надо было пересечь. Эта река отделяет Татарию от России, (отсюда идут) в сторону Каффы. Ширина реки более мили; она очень глубока. Татары принялись рубить деревья и связывать их вместе, а сверху клали ветки; поверх всего они по­ ложили наши вещи. Затем татары вошли в реку, держась за шею лошадей, а мы привязали их за хвосты веревками, которые были приделаны к этим плотам. Все мы погрузились на них и погнали лошадей по реке, которую с божьей помощью и пересекли не­ вредимыми. Предлагаю будущему читателю представить себе величину опасности; я по крайней мере не знаю, что могло быть страшнее этого!
§ 6. Переправившись на противоположный берег и сойдя на землю, мы привели в порядок свое имущество и на весь тот день остались там вместе с татарами. Некоторые из вожаков усиленно меня разглядывали и толковали между собой. Наконец мы сня­ лись с берега этой реки и пустились в путь по пустынной степи, что повлекло за собой всяческие трудности. Когда мы проходили по лесу, посол через своего переводчика велел сказать мне, что татары решили отвести меня к своему хану; они говорили, что не могут поступить иначе и допустить, чтобы такой, как я, чело­ век (а они ^то поняли) прошел в Каффу, не будучи представлен их хану. Я почувствовал большое беспокойство, когда услышал такие вещи; я доверительно обратился к переводчику [литовского посла], прося его припомнить то обязательство, которое было дано пану Мартину во исполнение воли польского короля, и по­ обещал ему саблю. Он проявил желание успокоить меня: вер­ нулся к своему послу, передал ему мои слова, а затем уселсяс татарами, начал с ними пить и своими речами уверил их, что я генуэзец; так он уладил дело при помощи 15 дукатов. Однако я, пока не узнал об этом, пережил величайшее волнение.
§ 7. Утром мы поскакали и ехали так до 24 мая с многочис­ ленными трудностями, даже один день и одну ночь были лишены воды. Затем прибыли к такому месту, где упомянутому послу и татарам надлежало повернуть по пути к хану, который находился в замке по названию Керкер.19 Посол дал мне одного татарина для сопровождения, который должен был довести меня до Каффы. Я простился с послом, и мы разъехались. И хотя мы остались одни и продолжали пребывать в непрестанной опасности, боясь, как бы те татары не вернулись, все же мне было приятно, что я отделился от тех проклятых псов, настолько воняющих ко­ ниной, что было невозможно стоять с ними рядом.
§ 8. Утром, еще до рассвета, мы двинулись оттуда и к вечеру 26 мая [1474 г.] вступили в город20 Каффу с пением Те deum,21 вознося благодарение господу богу, который избавил нас от столь великих тревог. Нас потайно отвели в какую-то церковь, и я послал своего переводчика отыскать нашего консула; тот сразу же прислал своего брата, который сказал мне, что надо дождаться позднего времени, чтобы перейти незаметно в один его дом в пре­ делах города. Так мы и поступили. В надлежащий час мы вошли в дом консула, где нас приняли с почестями и где я встретил мес­ сера Поло Оньибен,23 посланца нашей светлейшей синьории, ко­ торый выехал [из Венеции] за три месяца до меня.
Я не могу подробно рассказать о состоянии города24 Каффы, потому что оставался почти непрерывно в стенах дома, чтобы не быть замеченным; скажу лишь о немногом, что удалось увидеть и услышать. Город этот расположен на Великом море и ведет боль­ шую торговлю; он плотно населен людьми разных национально­ стей 25 и, по слухам, весьма богат.
§ 9. Пока я жил в этом городе, имея намерение отправиться в Фассо,26 я нанял корабль, который находился в Забакском море; 27 патроном 28 его был Антонио ди Вальдата. Я условился, что приеду на лошади, найду этот корабль и пущусь в плавание.
Но после того, как я все это устроил, мне был предложен дру­ гой про.ект одним армянином по имени Морак (он был в Риме в качестве посла Узун Х асана) и еще другим старым армянином.
Они сказали, что, вместо того чтобы высаживаться в Фассо, мне следовало бы высадиться в другом месте, называющемся Ла Тина; 29 она отстоит почти на сто миль от Трапезунда, принад­ лежащего теперь туркам. Высадившись там, мы сразу оседлаем лошадей, и через четыре часа — как они обещали — я буду уже в замке некоего Ариаама, подданного Узун Хасана. Они также дали мне понять, что в этой Тине не было других замков, при­ надлежавших грекам,30 и потому без сомнения я в полной безо­ пасности достигну упомянутого замка. Мне ни с какой стороны не нравилось это предложение, но меня очень уговаривал и кон­ сул, и его брат, поэтому я, хотя и весьма неохотно, согласился.
§ 10. Мы выехали из Каффы 3 июня [1474 г.]; со мной от­ правился и консул; на следующий день мы прибыли к месту стоянки корабля, который был нанят за 70 дукатов, но из-за изменения направления пришлось платить 100 дукатов. Мне ска­ зали, что в том месте, где я собирался высадиться, нельзя найти лошадей, и потому я погрузил девять коней на этот каробль, имея в виду проводников и также необходимость тащить с собой про­ довольствие по стране мингрелов и по Грузии. Когда были по­ гружены лошади, мы — это было 15 июня — распустили паруса и вошли в Великое море. Мы плыли в сторону упомянутой Тины, и ветер нам благоприятствовал.
Когда мы находились примерно в 20 милях от берега и еще не могли видеть места своего назначения, ветер неожиданно подул на восток и стал противным нашему ходу в нужную нам сторону.
Т ут я заметил, что моряки переговариваются между собою, и решил узнать, о чем они говорят. Они сказали, что готовы все сделать по моему желанию, но должны заверить меня, что место, [куда мы идем], крайне опасно. Услышав это и видя по всему, что господь бог 'не хочет, чтобы я плохо кончил, я решил идти в сто­ рону Вати 31 и Фассо. И вскоре после такого решения наступила хорошая погода и мы поплыли при попутном ветре. Мы пришли в Вати 29 июня, и так как лошади чувствовали себя плохо, я ре­ шил спустить их на землю и отправить [по берегу] в Фассо, до которого, как говорили, оставалось 60 миль.
§ 11. В том месте [Вати] находился некий Бернардин, брат нашего патрона; он пришел на корабль и, услышав, что мы соби­ рались идти в Тину, подтвердил, что если бы мы туда пошли, то все были бы захвачены в рабство; он знал точно, что в том месте находился турецкий субасса32 с конницей, объезжавший, по своему обыкновению, [вверенную ему] область. Я возблагода­ рил бога, и мы отплыли оттуда.
Вати — это замок с небольшим борго,33 принадлежащий синь­ ору по имени ^орбола. Страна эта относится к Мингрелии. Здесь есть и другой город, который называется Кальтикия,34 лежащий на берегу Великого моря, но незначительный; туда свозят шелк и парусину, а также немного воска; все это невысокого качества, так как народ там бедный.
§ 12. 1 июля [1474 г.] мы подошли к устью Фассо. К кораблю подплыла лодка с мингрелами (у них какие-то странные повадки и привычки). Мы спустились с корабля и в этой лодке вошли в устье реки, где есть остров, о котором рассказывают, что здесь именно правил царь Ээт,35 отец волшебницы Медеи.36 Мы провели там ночь, но при таком количестве мошкары, что не могли представить себе возможность разбить там лагерь.
Утром, т. е. 2 июля, мы поплыли на той же лодке вверх по реке и дошли до города, именуемого Фассо; он расположен на берегу этой реки среди лесов. Ширина реки равна двум полетам стрел из арбалета. Выйдя на берег, я встретил некоего Николо Капелло из Модона37 (он был здешним начальником и давно уже принял мусульманство) и донну Марту, черкешенку (она была рабыней одного генуэзца, затем какой-то другой генуэзец женился на ней).
Я остановился у этой донны Марты, которая оказала мне хороший прием. Я оставался здесь до 4 июля и затем уехал оттуда.
§ 13. Город Фассо принадлежит мингрелам; их правитель зовется Бендиан; 38 земли у него мало — в ширину приблизи­ тельно на три дня пути; но там много лесов и гор. Это дикие люди; они выбривают себе тонзуры наподобие братьев-миноритов. Они выращивают маис, а также немного пшеницы, делают вино, но неважное. Они питаются [маисовой] кашей, которую приготовляют в твердом виде, вроде поленты; это жалкая пища, у женщин она еще хуже. Мингрелам было бы совсем плохо, если бы кое-когда не привозили им вино и соленую рыбу из Трапезунда и соль из Каффы.39 Они вывозят некоторое количество парусины и воска, но в общем мало. Если бы они были людьми прилежными и трудолюбивыми, то в реке могли бы ловить рыбу, сколько пожелают. Они христиане, но у них много еретических толков; они следуют греческому вероисповеданию.
Мы уехали из Фассо 4 июля; я взял себе проводником упо­ мянутого уже Николо Капелло. На лодке мы пересекли реку Мацо,40 следуя по мингрельским лесам и горам, вечером 5 июля пришли к месту, где находился Бендиан, правитель Мингрелии.
[II] ‘ § 14. 1 ноября [1475 г.] мы приехали в Шемаху, город Ширваншаха,41 правителя Медии. В этом именно месте выделывают таламанский шелк,42 а также различные изделия из шелка, типа легких тканей, но особенно много атласов. Этот ~город не так велик, как Тебриз, но, по моему суждению, он гораздо лучше его во всех отношениях. Здесь изобилие продовольствия.
Пока мы жили в этом городе, мы встретили Марко Россо, посла великого князя Московского. Это был тот самый Марк, с которым мы шли вплоть до Фассо и который затем отправился а Перед этим пропущено описание пребывания Контарини в Персии.
по пути на Горгору43 и теперь приехал оттуда, претерпев много трудностей. Он любезно пришел повидать меня в караван-сарае,44 где я остановился; я крепко обнял его и в самых добрых и веж­ ливых словах попросил его принять меня в компанию; он на это согласился.
6 ноября мы уехали оттуда вместе с Марком и направились в Дербент, город того же Ширваншаха, на границе с татарскими степями. Мы ехали верхом то по горам, то по равнине и оста­ навливались несколько раз в какой-нибудь турецкой деревне, где нас принимали должным образом. На половине пути нам попался довольно хороший городок, где родится такое количество фрук­ тов, особенно яблок, что просто трудно этому поверить, причем все яблоки превосходные.
§ 15. 12 ноября мы приехали в Дербент. Ввиду того что мы хотели направиться в Россию, а для этого необходимо пересечь татарскую степь,45 нам посоветовали перезимовать в этом городе, а в апреле плыть по Бакинскому морю в Астрахань.
Город Дербент расположен на Бакинском море46 (оно также называется Каспийским). Говорят, что Дербент был построен Александром Великим47 и называется Железными воротами по той причине, что войти из Татарии в Медию и в Персию невоз­ можно иначе, как через этот город. Здесь есть глубокая долина, которая тянется до Черкесии. В Дербенте великолепные камен­ ные стены, очень толстые и хорошо сложенные, но под горой, по направлению к замку, город заселен едва на одну шестую часть [своей площади], а в сторону моря он весь разрушен. В нем огромнейшее, я бы сказал — предельное, количество могил. Город надлежащим образом снабжен продовольствием и торгует винами, а также разнообразными фруктами.
Названное выше море является, собственно, озером, так как не имеет никакого устья; говорят, что оно по величине таково, как Великое море, и очень глубоко. Там ловят осетров и белугу,48 причем в громадном количестве; но другую рыбу даже не умеют ловить. Там множество рыб-собак, у которых голова, ноги и хвост подобны собачьим. Ловят там еще один вид рыб — длиной они с полтора локтя, толстые и почти круглые, 4Q так что не видно ни головы, ни чего-либо другого. Из этих рыб приготовляют особую жидкость, которую жгут для освещения и ею же мажут верблю­ дов; ее развозят по всей стране.
§ 16. Мы оставались в этом городе с 12 ноября [1475 г.] по 6 апреля J1476 г.], после чего отправились в плавание на боте.50 Мы жили в хорошем окружении, так как люди там пре­ краснейшие, и нам ни разу не было нанесено никакого вреда.
Они спрашивали, кто мы такие, а после ответа, что мы христиане, они больше ничего не доискивались. Я носил на плечах совершенно драный казакин, подбитый овечьим мехом, а сверху довольно жалкую шубу; на голове у меня была баранья шапка. В таком виде я ходил по городу и на базары и много раз приносил домой мясо, но слышал, как кто-то говорил: «Этот человек не кажется привычным носить мясо». Марк указал мне на это и упрекал меня, говоря, что я хожу в таком виде, будто вышел из приюта для бедных; но я отвечал, что не могу ничего поделать, и только удивляюсь, как, видя меня настоящим оборванцем, люди могли иметь обо мне подобное суждение. Однако, несмотря ни на что, к нам хорошо относились.
Пока мы находились в Дербенте, нам очень хотелось узнать все новости об Узун Хасане и о мессере Иосафате Барбаро; по­ этому я решил послать моего переводчика Димитрия в Тебриз;
туда было 20 дней пути. Он отправился и возвратился через 50 дней, принеся мне письмо от самого Иосафата, который писал, что шах пребывает там, но что он — Иосафат — не мог ни о чем у него узнать.
§ 17. Через Марка было заключено соглашение с одним владельцем ботов, чтобы доставить нас в Астрахань. Эти боты были на всю зиму вытащены на берег, так как плавать было тогда невозможно. Их строят похожими по форме на рыб (так их и называют), потому что они сужены к корме и к носу, а по­ середине имеют как бы брюхо; они скреплены деревянными гвоздями и просмолены. Когда они выходят в открытое море, у них два правильных весла и одна длинная Лопатина; при по­ мощи последней ботом управляют в хорошую погоду, а в бур­ ную — теми двумя веслами.
С 5 апреля [1476 г.] мы ждали целых восемь дней хорошей погоды, погрузив в бот на берегу все наши пожитки; Марк же все время оставался в городе, и мы испытывали страх, оставаясь в одиночестве. Наконец, господу богу стало угодно послать нам благоприятную погоду; мы собрались на берегу, и бот был спу­ щен на воду. Усевшись в него, мы пошли на парусах. Всего нас было 35 человек, считая хозяина и шесть матросов; другие были купцы, которые везли в Астрахань куски атласа, кое-какие шел­ ковые изделия и еще боссасины на продажу русским; было еще несколько татар, которые ехали за товаром, а именно — за пуш­ ниной, которую они продают затем в Дербенте.
§ 18. Как уже сказано, мы пошли в тот день на парусах с по­ путным ветром, держась все время берега и склонов гор на рас­ стоянии около 15 миль. На третий день, миновав эти горы, мы увидели плоские берега. Подул противный ветер, и оказалось необходимым бросить якорь, чтобы остановиться. Это было часа за четыре до вечера. Ночью ветер посвежел, море стало очень бурным, и мы увидели, что погибаем. Было решено поднять якорь и дать боту возможность по воле волн выброситься на берег. Когда подняли якорь, то нас отбросило в море, а страш­ ное волнение с сильным ветром швырнуло нас к берегу, но по воле господа бога мы все же спаслись: бурное море отогнало нас от камней и снова бросило к берегу; тогда бот врезался в ка­ кую-то канаву, равную ему по длине, так что казалось, будто мы вошли в порт, и хотя море кидалось гораздо дальше, чем были мы, оно не могло уже нам повредить. Всем нам пришлось выско­ чить в воду, и каждый вынес на берег свои сильно подмоченные вещички. Наш бот дал течь от удара об камни. Было очень хо­ лодно, как оттого, что мы промокли, так и от ветра. Утром было решено не разводить огня, потому что мы находились в местах как нельзя более опасных из-за татар. На берегу было много кон­ ских следов и валялся челн, только что разбитый. Мы поняли, что всадники приезжали, чтобы забрать своих — живых или мерт­ в ы х — из этого челна. Так мы и сидели в сильном страхе, все время ожидая нападения. Однако, на наше счастье, позади берега виднелись обширные болота, так что татары должны были нахо­ диться вдали от берега.
Здесь мы оставались до 13 апреля, когда прояснилось и на­ ступила благоприятная для нас погода. Моряки положили свои вещи в бот и вывели его за пределы камней, после чего погру­ зили остальное имущество [и людей] и распустили паруса. В этот день была страстная суббота. Мы прошли около 30 миль, и во второй раз подул противный ветер. Однако здесь оказались за­ росшие камышом островки, мы были принуждены плыть среди них и дошли до такого места, где было довольно мелко. Ветер посвежел, но бот вошел в болото и немного касался дна, поэтому хозяин пожелал, чтобы все мы высадились в какие-то заросли ка­ мыша, вроде островка. Мы так и сделали. Мне надо было тащить свои тюки на плечах; я разулся и пошел, как мог, к берегу; было очень холодно, на болоте было крайне опасно, и я весь вымок.
Добравшись до земли, я нашел шалаш из камыша, который, как говорили, остался от татар, приходивших сюда летом для рыбной ловли. Я забрался в шалаш, чтобы просохнуть, насколько это было возможно; то же самое сделали и мои спутники. Матросы с большим трудом завели бот в защищенное от ветра место, где ему уже не грозила опасность.
Утром,14 апреля был день Пасхи; мы сидели в камышовых зарослях; ^камыша-то было мало, а холод был сильный; чтобы встретить праздник, у нас не было ничего, кроме коровьего масла. Один из слуг Марка, бродивший среди прибрежных камней, нашел девять утиных яиц и преподнес их своему госпо­ дину; тот велел сделать яичницу с маслом и роздал ее всем по кусочку. Так мы отпраздновали Пасху, что было замечательно, и мы не переставали возносить благодарения господу богу.
Многие не раз спрашивали, кто я такой, и мы с Марком ре­ шили говорить, что я врач, сын врача, который был слугой дёспины,51 дочери деспота Фомы, присланной из Рима в жены великому князю московскому; будучи бедняком и слугой дёспины, я будто бы еду к великому князю и к дёспине искать счастья.
Тут же случилось, что у одного из матросов появился нарыв под мышкой. Спросили моего совета; я взял немного растительного масла, хлеба и муки, которые нашлись в боте, приготовил мазь и наложил ее на нарыв. Фортуна пожелала, чтобы через три дня нарыв прорвался и человек выздоровел. Вследствие этого все стали говорить, что я превосходный врач, и убеждать меня остаться с ними. Однако Марк объяснил, что у меня ничего нет с собой и потому я не могу этого сделать, но что, приехав в Россию и побыв там немного времени, я непременно к ним вернусь.
§ 19. 15 апреля утром подул ветер, и мы пошли на парусах, продвигаясь все время около берега, а именно около тех остров­ ков, заросших камышом, иногда высаживаясь на них. Так про­ должалось до 26 апреля, когда мы вошли в устье Волги, величай­ шей реки, которая течет из пределов России. Говорят, что Волга имеет 72 рукава, впадающих в Бакинское море, и во' многих ме­ стах очень глубока. От ее устья до Астрахани — 75 миль. Из-за сильного течения — то при прмощи бечевы, то при некотором ветре — мы прибыли только 30 апреля в город Астрахань. По эту сторону Астрахани — в направлении к морскому берегу — есть огромное соляное озеро; говорят, что оно дает столько соли, что могло бы снабдить ею большую часть мира. Этой солью — а она превосходного качества — пользуется почти вся Россия.
Татары (т. е. правитель Астрахани) не пожелали, чтобы мы в тот же день сошли на берег. Однако Марк высадился, получив эту возможность, потому что имел друзей в этих местах. В пер­ вый же вечер и меня вместе с моими спутниками отвели в тот до­ мик, где остановился Марк, и поместили в каком-то закутке;
там мы и переночевали. Утром пришли трое татар с плоскими, как доска, лицами и вызвали меня. Они сказали М арку, что он — желанный гость, потому что он друг их правителя, но что я — раб последнего, потому что франки53 его враги. Мне этот прием показался странным; однако Марк стал отвечать за меня и не разрешил мне сказать ни слова, кроме только вежливого привет­ ствия. Это было 1 мая [1476 г.].
Я вернулся в свою комнатенку, охваченный страхом, и не знал, что со мной будет дальше; затем опасность стала нарастать с каждым днем. Явились коммеркиарии,54 которые сказали, что, конечно, у меня есть драгоценные камни; в результате этого тот пустяк, который мы привезли из Дербента, чтобы приобрести лошадей для дальнейшего путешествия, был от нас целиком отобран. Потом через Марка мне было сказано, что меня хотят про­ дать на базаре. Все же при его посредстве и [при содействии] некоторых купцов, которые должны были ехать в Москву,55 после множества притеснений и опасностей, которым мы подвер­ гались в течение ряда дней, дело было сведено к двум тысячам алермов56 в пользу правителя, не считая всяких подачек осталь­ ным. Не имея ни маркета в кармане, мы взяли эти деньги у рус­ ских и татарских купцов, направлявшихся в Москву, причем с громаднейшим процентом и с поручительством самого Марка.
Так было улажено дело с правителем. Однако, когда Марка не было дома, являлся главный коммеркиарий и стучал в дверь моей комнаты, угрожая отвратительным голосом, что он посадит меня на кол, и повторяя, что у меня много драгоценностей. В меру своих возможностей я был принужден приглушать его гнев.
Затем еще много раз приходили разные татары; они являлись ночью в пьяном состоянии (от употребления того напитка, кото­ рый они приготовляют из меда) 57 и кричали, чтобы им выдали франков. Поистине, нельзя себе представить столь храброго чело­ века, который при этом не испугался бы! И снова приходилось чем-то заставлять их замолчать.
§ 20. Город А страхань58 принадлежит трем братьям; они сы­ новья родного брата главного хана, правящего в настоящее Бремя татарами, которые живут в степях Черкесии и около Таны.59 Летом из-за жары они уходят к пределам России в поисках про­ хлады и травы. Зимой эти три брата проводят несколько меся­ цев в Астрахани, но летом они поступают так же, как и осталь­ ные татары.
Город невелик и расположен на реке Волге; домов там мало, и они глинобитные, но город защищен низкой каменной стеной;
видно, что совсем недавно в нем еще были хорошие здания.60 Рассказывают, что в старые времена Астрахань была местом крупной торговли61 и те специи, которые отправлялись в Вене­ цию из Таны, проходили через Астрахань. Насколько я слышал и мог понять, специи свозились именно сюда и затем переправ­ лялись в Тану — ведь до нее, как говорят, всего восемь дней пути.
Правитедь Астрахани, по имени Касим-хан,62 посылает еже­ годно своего посла в Россию к московскому великому князю, ско­ рее для получения какого-нибудь подарка, чем для чего-либо иного. Вместе с послом идут многие татарские купцы; они обра­ зуют караван63 и везут с собой шелковые изделия из И езда64 и боккасины, чтобы обменять их на меха, седла, сабли, уздечки и всякие другие нужные им вещи.
Ввиду того что от Астрахани до Москвы приходится идти все время по пустынным равнинам,65 необходимо, чтобы каждый нес с собой продовольствие для пропитания. Татары мало заботятся об этом, так как они гонят с караваном великое множество лоша­ дей и ежедневно убивают их в пищу себе; ведь их питание неиз­ менно состоит из мяса и молока, и у них не бывает никакой другой еды; они даже не знают, что такое хлеб,66 за исклю­ чением, быть может, каких-нибудь купцов, которые бывали в России. Но нам было необходимо как можно лучше запастись пищей.
Обычно мы брали немного рису, из которого делали смесь с молоком, высушенным на солнце, — у татар это называется «тур»; такое молоко становится очень твердым и слегка отдает кислым; они считают эту вещь весьма подкрепляющей. У нас был также лук и чеснок; с трудом я достал еще около кварты суха­ рей из довольно хорошей пшеничной муки. Из всего этого и со­ стояла наша еда. Кроме того, чуть ли не в последний час перед отъездом я добыл засоленный бараний хвост.67 Наш путь должен был пролегать прямо между двумя прото­ ками 68 Волги, но из-за того, что главный хан находился в состо­ янии войны с Касим-ханом, своим племянником (а этот Касим считал, что он сам должен быть главным ханом, так как таковым был его отец,69 раньше правивший Ордой, и потому между ними шла большая война), мы решили, что весь караван перейдет на другой берег реки и пойдет по нему до того места, где река под­ ходит к узкой полосе70 между Танаисом и Волгой; это требует примерно пять дней пути. После того, как караван минует эту узкую полосу, уже нечего бояться.
§ 21. Итак, все уложили свое имущество и продовольствие в несколько лодок, которые были здесь в употреблении, и пере­ шли71 на другую сторону реки. Однако Марк пожелал, чтобы я остался с ним, потому что уговорился с послом, по имени Анхиоли,72 взять меня из дома около полудня и идти к переправе,73 куда отправились лодки; это находится в 12 милях вверх по реке.
Когда наступило время, мне велели сесть на лошадь, и вместе с тем послом и с моим переводчиком74 мы с опаской поехали, как только могли бесшумно, и прибыли к тому месту приблизительно за час до вечера. Мы уже готовились перейти реку, чтобы при­ соединиться к своим, как вдруг, когда уже наступила ночная тьма, Марк позвал меня с такой неистовой торопливостью, что я подумал, что настал мой последний час.
Он велел мне сесть на лошадь, также моему переводчику и какой-то русской женщине, и ехать в сопровождении одного татарина самого ужасного вида, какой только можно вообразить; он только и твердил мне:
«Скачи, скачи быстрее!». Я повиновался — что же мне было еще делать! — и последовал за тем татарином. Всю ночь мы ехали, вплоть до полудня, и он не позволил мне слезть с коня ни на мгновенье. Несколько раз я заставлял своего переводчика спра­ шивать его, куда он ведет меня, пока, наконец, он не ответил, что причиной, почему Марк отправил меня, было то, что местный правитель собирался послать искать меня на лодках; Марк бо­ ялся, что, если бы они меня нашли, они задержали бы меня.
§ 22. Это произошло 13 августа; когда к полудню мы при­ близились к реке, татарин стал искать какую-нибудь лодку, чтобы переплыть на остров, находившийся на середине реки; там пасся скот того посла. Но татарин не нашел лодки; тогда он собрал сучья, связал их, как мог, а сверху положил седла и привязал все это веревкой к лошади. Затем, управляя лошадью, он переплыл на упомянутый остров, расстояние до которого от берега было равно примерно двум полетам стрелы из лука. Потом он вернулся за мной; я же, видя огромную опасность, разделся до рубашки и сбросил обувь: ведь я мог вполне легко перевернуться. С божьей помощью, но и с великим риском я был переправлен. Татарин вернулся еще раз и перевел лошадей. Затем, сев на них, мы по­ ехали к его убежищу, покрытому войлоком; туда он меня и поме­ стил. Шел уже третий день, как я ничего не ел; он из милости дал мне немного кислого молока, которое показалось мне пре­ восходным.
Татарин был очень ко мне благосклонен; я думаю, что никто не мог ничего сказать из-за участия ко мне того посла, который был важным лицом. На следующий день, а это было 14 августа, т. е. канун праздника богоматери,75 татарин, чтобы почтить меня, зарезал хорошего ягненка, зажарил его и [частично] сварил; при этом он не дал себе труда вымыть мясо, так как у них считается, что, если его вымыть, оно потеряет свой вкус; они также не снимают с него как следует пену, только делают это слегка при помощи ветки. Он поставил передо мной это мясо и кислое молоко, и — хотя был канун праздника богородицы (я молил ее простить меня, потому что не был в силах терпеть дольше) — мы все вме­ сте принялись за еду. Принесли также кобыльего молока, которое они очень хвалят, и хотели, чтобы я выпил его, потому что, как они говорили, оно очень подкрепляет человека. Но из-за отврати­ тельной вони я не мог пить его, и это им не понравилось.
§ 23. В (гаком положении я оставался до полудня 16 августа, когда подошел Марк вместе с караваном и стал на уровне нашего островка. Он прислал за мной татарина с одним русским из своих. Немедленно они посадили меня в лодку и перевезли к месту, где остановился караван. Священник Стефан и Дзуан Унгаретто, которые были уверены, что больше меня не увидят, возликовали, когда я появился, и возблагодарили господа бога.
М арк снабдил меня лошадьми в нужном количестве.
Мы простояли там весь день 17 августа, а затем караван дви­ нулся в путь, чтобы пройти по пустынной степи76 и направиться к Москве. Всем распоряжался посол, а было там всего около трехсот человек русских и татар,77 а также более двухсот лоша­ дей, которых вели как для пропитания, так и на продажу в Рос­ сии. В полном порядке мы двигались все время вдоль реки,78 тут же ночевали, а в полдень отдыхали. Так продолжалось 15 дней, после чего посол79 увидел, что мы находимся в безопас­ ности, так как достигли упомянутого узкого перешейка 80 и можем не бояться главного хана Орды.
§ 24. Хочу рассказать об этой Орде. Ее возглавляет «импера­ тор» — главный хан. Имени его я не помню.81 Он правит всеми татарами в этой стране; они, как уже говорилось, кочуют в по­ исках свежей травы и воды и никогда не живут оседло. У них не бывает иной пищи, кроме молока и мяса. Они владеют стадами быков и коров, причем это, я полагаю, наилучшие по своему ка­ честву животные во всем мире; таковы же бараны и овцы. Мясо их превосходного вкуса, так как их пастбища очень хороши. Т а­ тары очень ценят кобылье молоко. У них прекраснейшие обшир­ ные степи, где не видно ни одной горы.82 Я не был в этой Орде, но интересовался сведениями об ее военной мощи.83 Все утверждают, что там огромное множество на­ рода, но бесполезного для этой цели из-за большого количества женщин и детей. Утверждают также, что во всей Орде не най­ дется и двух тысяч мужчин, вооруженных саблями84 и луками;
остальные — это оборванцы без всякого оружия. Татары поль­ зуются славой безумных храбрецов,85 потому что делают набеги и грабят черкесов и русских. Татары стремятся, чтобы их ло­ шади были как дикие; они действительно весьма пугливы и не­ привычны к подковам. Татары добиваются, чтобы между их лошадьми и лесными зверями не было никакой разницы.
Как было сказано, татары этой Орды располагаются на про­ странствах между двумя реками — Доном и Волгой. Но, как рас­ сказывают, есть еще другие татары; они живут по ту сторону Волги и кочуют в сторону северо-востока и востока. Их очень много. Они носят длинные волосы до пояса и называются дикими татарами. Зимой, во время больших холодов и обледенения, они, как говорят, подходят к Астрахани и кочуют- здесь в поисках травьги воды, подобно другим татарам, но они не причиняют ни­ какого вреда городу Астрахани, только иногда воруют мясо.
§ 25. Пройдя 15 дней, двигаясь все время около реки, мы остановились в роще, где татары и русские принялись рубить деревья, растущие очень густо, и делать плоты — числом около сорока, — связывая их веревками, которые были привезены для этой цели. Пока они готовили плоты, мы обнаружили весьма ветхую лодку, и Марк решил послать в ней свое имущество на другой берег реки. Когда оно было переправлено и лодка верну­ лась обратно, он приказал мне сесть в нее с нашими седлами и небольшим нашим провиантом и переправиться на ту сторону реки, чтобы сторожить его имущество; мой же переводчик Дмит­ рий и Унгаретто86 должны были пока остаться, чтобы стеречь лошадей. В лодку сели я и священник Стефан вместе с двумя русскими, которые гребли и управляли лодкой, чтобы переплыть на тот берег; между берегами было расстояние не меньше одной мили и даже гораздо больше, принимая во внимание сильное те­ чение, которое все время относило нас вниз, и лодку, которая дала течь. Мы вдвоем изо всех сил, как только могли, сидя в воде, выкачивали ее и пребывали в страшной опасности, но, с божьей помощью, перебрались благополучно на противополож­ ный берег.
Разгрузив лодку, русские хотели вернуться, но это оказалось невозможным, потому что лодка совершенно распалась; при­ шлось остаться всем, а нас было шестеро.
Утром караван должен был переправиться, но поднялся такой сильный северный ветер87 — он дул целых два дня, — что это оказалось невыполнимым. Мои спутники, оставшиеся стеречь ло­ шадей, не имели ни чем пропитаться, ни чем укрыться, потому что я увез все с собой. Можно себе представить, что мы чув­ ствовали в связи с этим. В таком положении я поинтересовался нашим провиантом и нашел, что он претерпел большой ущерб, что меня сильно напугало. Поэтому я решил упорядочить это дело, хотя и поздно, рассудив, что на горячий обед надо поло­ жить по одной чашке риса и столько же вечером, выдавая на душу то лук, то чеснок и немного сухого кислого молока, с тем чтобы несколько дней не прикасаться к нашим сухарям. Я разда­ вал рис всем по очереди, и каждый съедал свою порцию; я, ко­ нечно, имел столько же, сколько и они. В течение этих двух дней, что мы там сидели, мы нашли дикие яблоки и, чтобы сэконо­ мить пищу, варили и ели их.
По истечении двух дней весь караван переправился на упо­ мянутых плотах, на которые положили все имущество; на каждый плот пришлось по шесть-семь лошадей и несколько татар, кото­ рые их вели, привязав плоты веревками к лошадиным хвостам.
Обнаженные татары заставили всех лошадей вместе войти в реку, чтобы разом совершить общую переправу. Так и было сделано;
это было красивое и быстрое предприятие, но, конечно, весьма опасное. • § 26. Переправившись и немного отдохнув, все погрузили свои пожитки и пустились в путь, покинув ту реку. По моему сужде­ нию, в ряде стран нет хотя бы приблизительно другой такой ве­ ликой реки; шириной она более двух миль, берега ее высоки, и она очень глубока.
С именем божиим на устах мы, как уже было сказано, пусти­ лись в путь и, как и раньше, шли на север, но часто поворачи­ вали на запад, причем перед нами не было никакой дороги — все время только пустынная степь. Татары говорили, что мы нахо­ димся на уровне С ар ая88 более чем на 15 дней пути к северу, но, по моему мнению, мы его уже миновали. Так продолжали мы идти одинаковым порядком: делали привалы в полдень и ве­ чером в сумерках, отдыхали прямо на земле, и покрывалом нам служили лишь воздух да небо. Ночью мы неизменно были как в крепости, боясь возможного нападения, и постоянно выставляли три охраны — одну справа, другую слева, а третью спереди. Слу­ чалось, что мы не находили воды ни для себя, ни для лошадей в течение всего дня и даже вечером там, где останавливались на ночлег. Во время всего путешествия мы почти не встречали ни­ какой дичи. Правда, мы видели двух верблюдов и четыреста89 лошадей, которые паслись; говорили, что они отстали в прошлом году от одного каравана. Дважды мы опасались, что на нас на­ падут: один раз страх был напрасен, но другой раз мы повстре* чали около 20 телег и несколько татар, от которых никак не могли узнать, куда они идут. Путь был долгим, а еды у нас было мало, поэтому пришлось ее сокращать.
§ 27. Наконец, когда это было угодно богу, мы вступили на землю России. Это произошло 22 сентября [1476 г.]. В лесу попались нам несколько человек русских из окрестных деревушек. 90 Услышав, что в нашем отряде находился М арк,91 жители, которые были в ужасном страхе перед татарами, вышли и поднесли ему немного сотового меда. Марк угостил им меня, что было просто необходимо: ведь мы едва двигались и дошли до крайнего состо­ яния, так что с трудом держались на лошадях.
Мы уехали отсюда и прибыли в город, называемый Рязань; 92 он принадлежит князьку, жена которого приходится сестрой ве­ ликому князю московскому.93 Дома в этом городе все деревян­ ные, так же как и его кремль. Здесь мы нашли и хлеб, и мясо в изобилии, и даже русский напиток из меда; всем этим мы хо­ рошо подкрепились.
Уехав отсюда, мы двигались непрерывно по огромнейшим ле­ сам и только к вечеру нашли русскую деревню, где и останови­ лись; тут мы несколько отдохнули, потому что нам показалось, что это место было, с божьей помощью, безопасно.
Затем мы приехали в другой город, называемый Коломной94 и расположенный около реки Мостро. Здесь есть большой мост,9^ по которому переходят эту реку, а она впадает в Волгу.
§ 28. Итак, 26 сентября 1476 г. мы, с пением молитвы «Тебе бога хвалим»96 и вознося благодарения богу, который избавил нас от множества бед и опасностей, вступили в город Москву, V4 15 Барбаро и Контарини о России 225 принадлежащий великому князю Иоанну, властителю Великой Белой Руси.97 Всю ту огромную вереницу дней, пока мы ехали по степи, — а это было с 10 августа, когда мы вышли из Астрахани, и до 25 сентября [1476 г.],98 когда мы вошли в Москву, — мы гото­ вили пищу, за неимением дров, на навозе. Теперь же, когда в полной сохранности мы -попали в этот город и нам была предо­ ставлена от Марка одна комнатка и еще небольшое помещение для всех нас и для лошадей, то это жилище, хотя и маленькое и плохое, показалось мне после всего перенесенного настоящим дворцом, большим и благоустроенным.
27 числа того же месяца и года прибыл в город Марк. Вече­ ром он явился ко мне и преподнес в дар продовольствие (город им изобиловал; об этом я скажу ниже), успокаивая меня и убеж­ дая чувствовать себя свободно, будто я нахожусь в собственном доме. И это он сказал от имени своего государя. Я поблагодарил его, как мог и умел.
§ 29. 28 числа я пошел к Марку и, так как я хотел уехать на родину, я попросил его предоставить мне случай говорить с вели­ ким князем. Марк выполнил это, потому что через короткое время государь прислал позвать меня. Придя и совершив обяза­ тельную церемонию приветствий, я поблагодарил его высочество за добрую компанию, которую составил мне его посол Марк.
Об этом я мог говорить с полной искренностью, так как много раз бывал спасаем Марком от величайших опасностей; кроме того, хотя эти услуги были оказаны лично мне, его высочество имел полное основание полагать, что они одновременно были направлены и на мою светлейшую синьорию, послом которой я являлся.
Однако его высочество не дал мне сказать все с полной ясно­ стью, но с взволнованным лицом он стал жаловаться на Дзуана Баттисту Тривизана; 99 впрочем, об этом я здесь не скажу ничего, так как это сюда не относится. После многих речей, как со сто­ роны его высочества, так и моих, на вопрос мой о том, что я хо­ тел бы отсюда уехать, он сказал, что даст мне ответ в другой раз, и отпустил меня, ввиду того что собирался выехать: у него был обычай ежегодно посещать некоторые местности своей страны, особенно же одного татарина, который на княжеское жалованье держал пятьсот всадникбв.100 Говорили, что они стоят на грани­ цах с владениями татар для охраны, дабы те не причиняли вреда стране [русского кн язя].
Я же, к‘а к было уже сказано, стремился уехать [из Москвы] и потому добивался ответа на свою просьбу его высочеству. Меня позвали во дворец; там я предстал перед тремя важнейшими ба­ ронами,1 1 которые мне ответили от имени государя великого князя, что я желанный гость, но повторили все сказанные мне великим князем слова и его жалобы на Дзуана Баттисту, в заключение же объявили, что я волен либо уехать, либо остаться, как мне заблагорассудится. С этим меня и отпустили. Государь же сел на лошадь и уехал в свой объезд.
§ 30. Но я был должником М арка; я задолжал ему все деньги, которые пошли на мои выкуп,102 да еще с процентами, и, кроме «* того, известную сумму, которая пошла на другие мои расходы.
Поэтому я попросил Марка отпустить меня [на родину] с усло­ вием, что, как только я приеду в Венецию, я сразу же вышлю ему все, что должен. Но он не пожелал согласиться на это, говоря, что и татары, и русские должны получить свои деньги соответ­ ственно поручительству, которое он дал им, и хотят, чтобы им уплатили.
Итак, все мои попытки как у великого князя, так и у Марка закончились неудачей. Поэтому я решил послать священника Стефана103 к нашей светлейшей синьории, чтобы представить ей все сведения, в надежде, что она с обычной милостью и благо­ склонностью проявит свою заботу обо мне и не даст мне здесь погибнуть.
Таким образом, я отправил в путь упомянутого священника Стефана, который ускакал 7 октября [1476 г.]; в спутники ему я дал одного человека, Николая из Львова, опытнейшего в по­ добных путешествиях. Итак, они уехали, а я остался.
Здесь [в Москве] жил мастер Трифон, ювелир из Катаро,104 который изготовил — и продолжал изготовлять — много сосудов и других изделий для великого князя. Еще здесь жил мастер Аристотель из Болоньи,105 строитель, который строил церковь на площади.106 Также было здесь много греков из Константинополя, приехавших сюда вместе с дёспиной.107 С ними со всеми я очень подружился.
Жилище, которое мне дал Марк, было мало и плохо; там едва можно было разместиться. При посредстве того же Марка я по­ лучил жилище в доме, где стоял упомянутый мастер Аристотель.
Дом этот помещался почти что рядом с великокняжеским дворцом и был очень хорош. Но через несколько дней (и откуда это пришло — не пойму!) мне было приказано от имени государя, чтобы я выехал из этого дома. С большим трудом для меня был найден дом вне замка; он имел две комнаты, в одной из которых расположился я сам, а в другой — мои слуги. Там я и оставался вплоть до моего отъезда.
§ 31. Город Московия расположен на небольшом холме; он весь деревянный, как замок, так и остальной город.108 Через него протекает река, называемая Моско. На одной стороне ее нахо­ дится замок и часть города, на другой — остальная часть города.
На реке много мостов, по которым переходят с одного берега на Другой.
Это столица, т. е. место пребывания самого великого князя.
Вокруг города большие леса, их ведь вообще очень много "15 Барбаро и Контаринн о Росст в стране. Край чрезвычайно богат всякими хлебными злаками.
Когда я там жил, можно было получить более десяти наших стаиев 1и пшеницы за один дукат, а также, соответственно, и дру­ у гого зерна.
[Русские] продают огромное количество коровьего и свиного мяса; думаю, что за один м аркет110 его можно получить более трех фунтов. Сотню кур отдают за дукат; за эту же цену — со­ рок уток, а гуси стоят по три маркета за каждого.
Продают очень много зайцев, но другой дичи мало. Я пола­ гаю, что [русские] не умеют ее ловить. Торгуют также разными видами дикой птицы в большом количестве.
Вина в этих местах не делают. Нет также никаких плодов, бывают лишь огурцы,111 лесные орехи, дикие яблоки.
Страна эта отличается невероятными морозами, так что люди по девять месяцев в году подряд сидят в домах; однако зимой приходится запасать продовольствие на лето: ввиду больших сне­ гов люди делают себе сани, которые легко тащит одна лошадь, перевозя таким образом любые грузы.112 Летом же — ужасная грязь из-за таяния снегов, и к тому же крайне трудно ездить по громадным лесам, где невозможно проложить хорошие дороги.
Поэтому большинство поступают именно так [т. е. пользуются зимней дорогой].
В конце октября река, протекающая через город, вся замер­ зает; на ней строят лавки для разных товаров, и там происходят все базары, а в городе тогда почти ничего не продается. Т ак де­ лается потому, что место это считается менее холодным, чем всякое другое: оно окружено городом со стороны обоих берегов и защищено от ветра.
Ежедневно на льду реки находится громадное количество зерна, говядины, свинины, дров, сена и всяких других необходи­ мых товаров. В течение всей зимы эти товары не иссякают.
К концу ноября обладатели коров и свиней бьют их и везут на продажу в город. Так цельными тушами их время от времени доставляют для сбыта на городской рынок, и чистое удоволь­ ствие смотреть на это огромное количество ободранных от шкур коров, которых поставили на ноги на льду реки. Таким образом, люди могут есть мясо более чем три месяца подряд. То же самое делают с рыбой, с курами и другим продовольствием.
Русские рчень красивы, как мужчины, так и женщины, но вообще это н^род грубый.
У них есть свой папа,113 как глава церкви иХ толка, нашего же они не признают и считают, что мы вовсе погибшие люди.
Они величайшие пьяницы и весьма этим похваляются, прези­ рая непьющих. У них нет никаких вин, но они употребляют на­ питок из меда, который они приготовляют с листьями хмеля.
Этот напиток вовсе не плох, особенно если он старый. Однако их государь не допускает, чтобы каждый мог свободно его при­ готовлять, потому что, если бы они пользовались подобной сво­ бодой, то ежедневно были бы пьяны и убивали бы друг друга, как звери.
Их жизнь протекает следующим образом: утром они стоят на базарах примерно до полудня, потом отправляются в таверны есть и пить; после этого времени уже невозможно привлечь их к какому-либо делу.114 § 32. В город в течение всей зимы собирается множество куп­ цов как из Германии,115 так и из Польши.116 Они покупают ис­ ключительно меха — соболей, лисиц, горностаев, белок и иногда рысей. И хотя эти меха добываются за много дней пути от го­ рода Московии, больше в областях на северо-востоке, на севере и даже, быть может, на северо-западе, однако все съезжаются в это место и купцы покупают меха именно здесь. Меха скопляются в большом количестве также в городе, называемом Новгород, земля которого граничит почти что с Фландрией 117 и с Верхней Германией; 118 от Московии Новгород отстоит на восемь дней пути. Этот город управляется как коммуна, но подчинен здешнему великому князю 11Q и платит ему дань ежегодно.
Князь, насколько я понял, владеет большой страной и мог бы иметь достаточно людей [для войска], но множество среди них — бесполезный народ. В северо-западном направлении страна эта граничит с Германией, принадлежащей польскому королю.120 Говорят, что существует некий народ язычников, не имеющий никакого правителя; однако, когда им взбредет в голову, они подчиняются русскому великому князю. Рассказывают, что неко­ торые из них поклоняются первой попавшейся вещи, а другие приносят в жертву какое-нибудь животное у подножия дерева, которому и поклоняются.121 Рассказывают еще о многом, но я помолчу об этом, так как ничего этого не видел и так как мне все это не кажется заслуживающим доверия.
Упомянутому государю от роду лет 35; он высок, но худо­ щав; вообще он очень красивый человек. У него есть два брата 122 и мать,123 которая еще жива; есть у него и сын от первой жены,124 но он в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с Деспи­ ной; 125 кроме того, у него есть две дочери; 126 говорят, что дёспина беременна.
§ 33. Я оставался в городе Московии с 25 сентября [1476 г.], когда я туда приехал, до 21 января [1477 г.], когда я оттуда вы­ ехал.127 С уверенностью я могу сказать, что у всех я встречал хороший прием.
Великий князь, совершив поездку по своей стране, вернулся;
в Московию примерно к концу декабря [1476 г.]. Хотя я и по­ 15* слал упомянутого священника Стефана за деньгами, истрачен­ ными на мой выкуп, уверенный, что деньги будут мне посланы, но, испытывая сильное желание вернуться на родину, — при том, что местные обычаи были неприемлемы для моей натуры, — я вступил в переговоры с некоторыми из дворян, которые, как мне казалось, должны были быть благосклонны и помочь мне уе­ хать. И вот, по прошествии немногих дней, его высочество послал пригласить меня к своему столу и сказал, что согласен, чтобы я уехал; кроме того, он выразил желание послужить нашей свет­ лейшей синьории и заплатить татарам и русским сумму моего выкупа, которую я им задолжал.
Я пошел на обед, устроенный великим князем в мою честь, с большим почетом. Было много яств и всего другого. Отобедав, я, по местному обычаю, сразу же ушел и вернулся в свое жилище.
Через несколько дней великий князь пожелал, чтобы я еще раз положенным порядком отобедал с его высочеством, после чего он приказал своему казначею выдать мне необходимые деньги для татар и русских, а затем пригласил в свой дворец, где велел одеть меня в одежду из соболей (т. е. это — один только мех) и даро­ вал мне еще тысячу беличьих шкурок при этой одежде, с чем я и возвратился домой.
Государь пожелал также, чтобы я посетил дёспину.128 Я это сделал с должными поклонами и соответственными словами; за­ тем последовала длительная беседа. Деспина обращалась ко мне с такими добрыми и учтивыми речами, какие только могли быть сказаны; она настоятельно просила передать ее приветствие светлейшей синьории; и я простился с ней.
§ 34. На следующий день я был приглашен во дворец на обед к великому князю. До того, как идти к столу, я вошел в покой, где находились его высочество и упоминавшийся выше Марк и еще другой его секретарь; с доброжелательнейшим лицом его высочество обратился ко мне с самыми учтивыми, какие только могут быть, словами, настоятельно прося меня засвидетельство­ вать моей светлейшей синьории, что он — ее добрый друг и тако­ вым желает остаться и что он охотно меня отпускает, предлагая во всем содействовать, если мне что-либо понадобится. Пока го­ сударь произносил свою речь, я понемногу отдалялся, но его вы­ сочество все время приближался ко мне с величайшей обходи­ тельностью. Я ответил на все, что он мне сказал, сопровождая свои слова выражением всяческой благодарности. В подобной бе­ седе мы провели целый час, если не больше.
Затем мы вышли из того покоя и медленно прошли к столу.
Обед длился дольше обычного, и угощений было больше, чем всегда. Присутствовало много баронов государя.
.230 По окончании обеда мне предложили встать из-за стола и по­ дойти к его высочеству, который громким голосом, чтобы все слышали, объявил мне о своем разрешении отправиться в путь;
он проявил также большую дружественность по отношению к на­ шей светлейшей синьории. Я же поблагодарил его высочество, как полагается.
Затем мне была поднесена большая серебряная чаша, полная медового напитка, и было сказано, что государь приказывает мне осушить ее всю и дарует мне эту чашу. Такой обычай соблю­ дается только в тех случаях, когда хотят оказать высшую честь либо послу, либо кому-нибудь другому. Однако для меня оказа­ лось затруднительным выпить такое количество — ведь там было очень много напитка! Насколько я помню, я выпил только чет­ вертую часть, а его высочество, заметив, что я не в состоянии выпить больше, и заранее зная к тому же об этом моем свойстве, велел взять у меня чашу, которую опорожнили и пустую отдали мне. Я поцеловал руку его высочества и ушел с добрыми напут­ ствиями.
Многие его бароны 129 проводили меня до лестницы и облобы­ зали с проявлениями большого доброжелательства.
§ 35. Так возвратился я домой и подготовил все для отъезда.
Однако Марк пожелал, чтобы я отобедал у него, и поэтому 21 ян­ варя [1477 г.] я с моими спутниками присутствовал на почетном обеде у Марка и затем распрощался с ним. Усевшись в наши сани,130 мы, с именем божьим на устах, уехали [из М осквы].
Эти сани представляют собой нечто вроде домика, который везет одна лошадь. Они употребляются только в зимнее время, и каждому следует иметь отдельную [кибитку]. Усажи­ ваются в сани, укрывшись любым количеством одеял, и правят лошадью — и таким образом покрывают огромнейшие расстояния. Внутрь с собой кладут съестные припасы и все необходимое.
Патриарх Антиохийский, а именно брат Людовик,131 принятый великим князем, был отпущен ехать только благодаря моим ста­ раниям при помощи Марка. Мы должны были отправиться вместе, но, заметив, что он не проявлял к этому никакого желания, я уехал один с моими спутниками. От государя мне был дан че­ ловек, который должен был меня сопровождать, причем великий князь приказал, чтобы по всей стране мне давали, от места до места, по одному такому [проводнику].
Вечером мы все расположились в очень ветхой деревеньке, тем не менее, хотя я и знал, что придется терпеть всевозможные не­ удобства и трудности из-за холодов и снегов, обычных в этих мес­ тах, и что придется ехать все время по лесам, — всякое неудоб­ ство казалось мне удобством, и я решительно ничего не боялся, настолько велико было мое стремление оказаться за пределами этих стран и избавиться от [здешних] обычаев. По этой причине 23 L я ни о чем другом не думал, как только о том, чтобы ехать и ехать, днем и ночью.
22 января 132 мы покинули ту деревню и ехали непрерывными лесами в сильнейшем холоде с указанного дня до 27 января, когда прибыли в городок, называемый Вязьма.133 Уехав оттуда, мы продолжали брать проводников на отдельные участки пути.
Затем мы попали еще в один городок, под названием Смо­ ленск,134 и отправились оттуда с новым проводником. Тут мы выехали из страны московского великого князя и вступили в Литву, которая принадлежит польскому королю Казимиру.135 § 36. Затем мы приехали в городок, называемый Троки,136 где застали его величество короля.
Следует отметить, что с 21 января, когда мы выехали из Мо­ сквы, вплоть до 12 февраля [1477 г.], когда мы прибыли в Троки, мы все время продвигались по лесам; это была равнина, кое-где с небольшими холмами. Иногда нам попадались деревни, где мы отдыхали, однако большинство ночей приходилось проводить в лесу. В середине дня мы останавливались для еды в таких ме­ стах, где можно было отыскать костер, брошенный людьми, про­ ехавшими незадолго до нас днем или вечером [предыдущего дн я].
Т ут же мы находили нарубленный лед, чтобы наприть лошадей, и другие нужные вещи, подкидывали дров в костер, усаживались вокруг него и ели ту скудную пищу, которая у нас была; ко­ нечно, мы терпели много ужасных трудностей в нашем путешест­ вии. Обогревшись с одного бока, мы поворачивались [к огню] другим. Я спал в своих санях,137 чтобы не лежать на земле.
В течение трех дней мы ехали по замерзшей реке; 138 на ней же мы ночевали две ночи. Говорили, что мы проделали путь длиною в 300 миль, — это громаднейший путь.
Король, узнав о моем приезде, послал двух своих дворян-рыцарей поздравить меня с благополучным приездом и пригласить на следующий день к обеду с его величеством.
В назначенный день, а это было 15 число [февраля 1477 г.], король прислал мне в подарок одежду из алого дамаскина, подби­ тую соболями, пригласил меня к себе и пожелал, чтобы я сел в его собственные сани, запряженные шестью великолепными рысаками, причем четверо королевских баронов стояли во весь рост на сан­ ных отводах, а другие с почетом сопровождали меня. Так мы от­ правились во дворец его величества.
Когда я вошел, король провел меня в свои покои. Сам он сел на украшенное кресло, а по сторонам стали два его сына, одетые в алый атласу молодые и прекрасные, они казались ангелами.
В этом покое было много баронов, знатных рыцарей и других синьоров.
Для меня, прямо перед королем, была поставлена скамья, и ко­ роль принимал меня с такой любезностью, что едва ли можно это передать; он пожелал, чтобы я подал руку сыновьям, и вообще его обходительность и учтивость по отношению ко мне были таковы, что, если бы я был его сыном, он не мог бы проявить себя лучше.
Я хотел начать свою речь, стоя на коленях, и всячески старался это выполнить, но король не пожелал, чтобы я начал говорить, прежде чем встану, и вообще требовал, чтобы я сел. Я не решался поступить таким образом, но после многократных его повелений мне пришлось сесть.
Я рассказал перед лицом его величества, с полным чувством, о всех событиях моего путешествия. Я описал свое пребывание у Узун Хасана и сообщил о том, что я успел там сделать, а также говорил о его могуществе, об обычаях [его народа] и вообще о его стране. Обо всем этом король, как было видно, был склонен услы­ шать. Также сообщил я об образе жизни и могуществе татар.
Кроме того, я рассказал кое-что о тех опасностях, которых мне удалось избежать во время путешествия. Его величество слушал меня в течение более получаса и с таким вниманием, что никто даже рта не раскрыл, настолько велико было удовольствие слу­ шать мой рассказ.
Затем я поблагодарил его величество за подарок и оказанную мне честь во имя моей светлейшей синьории. Его величество через своего переводчика ответил мне, что он весьма рад моему возвра­ щению: ведь все полагали, когда я отправлялся, что из этого пу­ тешествия я не вернусь. Он сказал, что с большим удовольствием прослушал рассказ об Узун Хасане и о татарах и что теперь он уверился в тех вещах, о которых слышал и раньше, хотя тогда не доверял многому в тех рассказах. Он добавил, что, кроме меня, не встречал никого, кто говорил бы правду, и произнес еще много других [приветливых] слов.
§ 37. Когда все это кончилось, меня все с тем же почетным со­ провождением ввели в другой зал, где были накрыты столы.
Через некоторое время пришел туда же король с сыновьями и сел за стол. По его правую руку сидели сыновья, а по левую — тог­ дашний [польский] примат и рядом с ним я, недалеко от его величества. Многочисленные бароны расселись за столами не­ сколько подальше; их было около сорока человек.
Угощения, подававшиеся к столу, — их появлению неизменно предшествовали трубачи — лежали на огромных блюдах в боль­ шом изобилии. Спереди, как это делается у нас, были положены ножи. Мы оставались за столом около двух часов. И снова его величество беспрестанно расспрашивал меня о моем путешествии, и я полностью удовлетворил [его любознательность].
Когда пиршество кончилось и все поднялись из-за стола, я, уже стоя, испросил разрешение на отъезд, а также обратился с вопросом, не пожелает ли король еще что-либо приказать мне.
Он сказал, что я должен передать его благосклонное приветствие своей светлейшей синьории, причем выразил это в самых изы­ сканных словах, и повелел сыновьям, чтобы они обратились ко мне с такими же словами. С принятыми в этих случаях покло­ нами я распрощался с его величеством и с его сыновьями. Король приказал проводить меня с почетом в помещение, где я жил, велел дать мне проводника, который должен был сопровождать меня и передать приказ о том, чтобы по всем королевским владениям меня провожали и сопровождали и чтобы я повсюду путешество­ вал в безопасности.
§ 38. 16 февраля [1477 г.] я покинул Троки, и мы ехали вплоть до 25-февраля, пока не прибыли в городок под названием Лонин.139 Уехав отсюда, мы вступили в Польшу и от места до места имели проводников по приказанию короля.
Затем мы оказались в городе Варсонии,140 которым владеют два брата. Там мне оказали весьма почетный, прием и дали про­ водника, который сопровождал меня до Познани.141 Об этом го­ роде- я не буду рассказывать, так как уже говорил о нем раньше.142 Вообще я не собираюсь слишком распространяться насчет - подробностей, скажу только, что страна эта красива и ‘видно, что она изобилует всевозможной пищей и мясом, но там мало плодов. Мы проезжали только мимо замков и деревень, но нам не попалось ни одного сколько-нибудь замечательного города.
Каждый вечер мы находили-жилище, везде нас хорошо прини­ мали; страна эта безопасна.
1 марта [1477 г.] мы прибыли в город Познань.143 Весь путь мы непрерывно ехали в санях и достаточно утомились, — как я сам, так и мои спутники, — и от сильных морозов и от все­ возможных неудобств. Поэтому мы остались здесь до 5 марта, к тому же у нас было хорошее жилище в прекрасном городе, в ко­ тором было изобилие всего. Здесь мы сделали хорошие запасы, нае снабдили даже лошадьми для дальнейшей поездки и вообще всем необходимым. 5 марта мы все покинули Познань и приехали в городок, называемый Мессарига,144 принадлежащий также польскому королю. Двинувшись дальше, мы ехали в страхе и подвергались опасностям, потому что были на границе между Польшей и Германией.
§ 39. Таким образом, 9 марта мы приехали во Франкфурт;
это город маркграфа Бранденбургского. Там я остановился в доме того же хозяина, у которого останавливался в начале моего пу­ тешествия. Он узнал меня и страшно удивился, потому что, как он сказал, мы появились в его местах, пройдя через необыкно­ венные опасности. Он принял меня с почетом и с большой доб­ ротою. I Отсюда удалились 10 марта и, проезжая по Германии, встречали непрерывно улучшающиеся деревни, замки и города, а также имели хорошие помещения для постоя. Когда 15 марта мы подъехали к городу Иене,145 я встретил священника Стефана, который был мною послан к нашей светлейшей синьории за моим выкупом и теперь возвращался за мной в Московию. Какова была радость встречи и для одной и для другой стороны, думаю, каж ­ дый должен себе представить! В этом была заметна милость божия, как, впрочем, и во многом другом. Мы обнялись и, вы­ слушав друг друга вкратце о всех событиях, вступили в город Иену, где остановились на отдых.
17 марта мы уехали оттуда и 22 прибыли в Нюрнберг, пре­ восходнейший город, как я уже говорил раньше. Я рассудил, что из-за большой усталости, а также — это и было главной причи­ ной — чтобы отпраздновать день божественного воплощения 146 господа нашего Иисуса Христа [25 марта], надо остановиться в Нюрнберге: провести здесь праздник и с удобством отдохнуть, в чем мы сильно нуждались. 26 марта я уехал из Нюрнберга.
Город этот управляется по уставу коммуны, но подчинен импе­ ратору.
Каждый вечер мы останавливались в прекраснейших и достой­ ных городах; среди других и в Аугсбурге, благородном и краси­ вейшем городе. Кроме того, мы проезжали через множество дру­ гих красивых городов.
4 апреля [1477 г.] утром — а в этот день была страстная пятница 147 — я приехал в Трент.
КО М М ЕН ТАРИИ К ТЕ КСТУ
И ПЕРЕВОДУ КО НТАРИН И
1 На территории, которую Контарини определяет как «Нижнюю Россию»
(Rossia Bassa), он указывает два населенных пункта — Луцк и Житомир, но в дальнейшем изложении исключает отсюда Киев. «Нижняя Россия» про­ тивопоставляется «Верхней России» (Rossia A lta), которая соответствует при­ мерно северо-восточной Руси, Московскому государству. Когда Контарини спе­ циально рассказывает о Москве, он не употребляет названия «Rossia A lta», а об Иване III говорит как о великом князе «Великой Белой России», il duca Zuane, signor della gran Rossia Bianca ( C o n t a r i n i, § 28).
2 Луцк (Lusch) — город (terra); он находился на пути Контарини из Германии через Польшу к Днепру. Этот путь пролегал через Мезеритц — первый польский город, Познань, Ленчицу (на реке Бзуре, левом притоке Вислы), Люблин, Луцк, Житомир, Белгород, Киев.
3О медовом напитке у русских Контарини и Барбаро пишут в связи с Москвой.
4 Житомир (Aitomir) назван не городом или замком (terra, castello), но городком, поселком (villa).
5 Начиная с 20 апреля 14 7 4 г., когда Контарини покинул пределы соб­ ственно Польши и вступил в так называемую «Нижнюю-'Россию» (входившую в состав владений польского короля), замечается некоторая неясность или даже путаница в числах апреля. Мы предлагаем такое приблизительное ис­ правление: в Луцк Контарини приехал 25 апреля (как он говорит: «в выше­ указанный день») и оставался здесь не до 24 (что нелепо), а до 28 апреля.
В издании 1543 г. даты выражены римскими цифрами: предполагаем, что вместо X X I V (2 4 ) было написано X X V I I I ; напечатали знак единицы вме­ сто знака пятерки. Отъезд из Луцка совершился 29, а не 25 апреля, т. е. вместо неверно напечатанного X X V надо читать X X I X. Дальше пра­ вильно: весь день 29 апреля ехали по лесам до вечера, когда прибыли в Жи­ томир. На следующий день, 30 апреля, были в Белгороде, а 1 мая приехали в Киев.
6 Белгород (вместо Beligraoch могло быть Beligradoch?). Контарини указы­ вает, что в Белгороде была резиденция (stantia) польского короля, т. е. был дворец или замок, куда он мог наезжать. Контарини употребляет слово «stan­ tia» в значении резиденции несколько ниже, в рассказе о Киеве: после приема у пана Мартина Контарини отправился в отведенное ему жилище «в го­ роде»— (nella terra), а пан Мартин «остался в замке, где была его резиден­ ция» (ove era la sua stantia). Нельзя не вспомнить, что киевские князья в X II в. имели княжеский дворец и разные хоромы в Белгороде, но оста­ лось ли от них что-либо к концу X V в.? (Ипат. лет., стб. 638, 6 6 9 7 = 1 1 8 9 г.).
7 Дважды повторил Контарини оба названия Киева: Chio over Magraman (р. 67 г, 6 8 г). Первое представляет довольно близкую транскрипцию назва­ ния Киев, которое вообще передавалось на разных языках довольно пра­ вильно, — ср., например, у Константина Порфирородного в 9-й главе его трактата ( C o n s t. Р о г р h. De adm. imp.: Kiapo;) или у Оттона Фрейзин­ генского (Chronica, 1 V II, с. 2 1 : Chyos). Второе следует искать у восточ­ ных писателей. Персидский автор Рашид-ад-дин (ум. в 1 3 1 8 г.) в сочинении «Сборник летописей» (в главе об «Истории царевичей Дешт-и-Кипчака») пи­ сал о взятии Киева татарами в 12 4 0 г.: «Царевичи Бату с братьями, Кадан, Бури и Бучек направились походом в страну русских и народа Черных ша­ пок и в 9 дней взяли большой город русских, которому имя Манкеркан»
(Т и з е н г а у з е н, II, стр. 3 7 ; в примеч. 17 сказано, что следует читать «Манкерман»). Позднее, к концу X I V в., когда после сокрушительной победы на Тереке (в 1395 г.) над Тохтамышем Тимур разорял разные области Дешт-и-Кыпчака, он направил свои войска к Днепру (река У зи), чтобы за­ хватить эмиров Тохтамыша, среди которых один, по имени Бек-Ярык, правил областью Манкермен (или Манкерман). Бек-Ярык был побежден, его область была разорена, а сам он бежал на Дон (река Тан). Об этом писали два близких по содержанию своих произведений («Зафар-намэ») персидских ав­ тора, воспевших военные подвиги Тимура: Низам-ад-дин Шами и Шереф-аддин Иезди (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 121 и 17 9 ). Анализ названия «Ман­ керман» (он же — «Маграман») произвел известный филолог-ориенталист, про­ фессор турецко-татарских языков Казанского университета И. Н. Березин (ум. в 1896 г.). В статье «Нашествие Батыя на Россию» (ЖМНП, май 1855 г., стр. 106, примеч. 1 0 1 ) И. Н. Березин в слове «Манкерман» у Рашид-ад-дина сразу узнал название «Магроман», записанное у Контарини.
Относительно значения имени Манкерман-Магроман Березин пишет: «... п о ­ следняя его половина есть тюркское... керман (русский «кремль»), крепость;
первая же половина может быть произведена от тюркского глагола... мактамак, хвалить. Таким образом, настоящее слово б у д е т... Мак-керман, хвали­ мый город. Впрочем, название керман может быть приставлено к какомунибудь собственному имени...».
Несомненно, что Контарини на месте слышал, как Киев называли (веро­ ятно, татары) Манкерманом, и занес в свои записки это название, бывшее в известной мере в ходу в то время, когда он проехал через Киев.
8 См. примеч. 1, стр. 235.
9В мае 14 7 4 г., когда Контарини приехал в Киев, городом управлял «некий пан Мартин» (Panmartin); он сидел в киевском кремле или «замке», его окружали местные бояре или дворяне (gentilhuomini), его брат был епи­ скопом. Несомненно, что пан Мартин был одним из киевских воевод, которые с 14 7 1 г. управляли всем киевским воеводством и его центром — Киевом.
Сообщение Контарини освещается одним свидетельством Московского свода (стр. 330, 6 9 9 2 г.), где сказано, что 2 сентября 1483 г. к Киеву подошел крымский хан Менгли Гирей с большим войском «и град Кыев взя и огнем пожегл, а воеводу кыевского, пана Ивашка Хотковича, изымал». Это нападе­ ние было произведено «по слову» Ивана III, «за неисправление королевское (польского короля Казимира IV ), что приводил царя Ахмата Большия орды со всеми силами на великого князя Ивана Васильевича...». Пан Мартин — поляк-католик, названный у Контарини (С о n t а г i n i, р. 6 8 г), является историческим лицом. С весны 14 7 1 г. Казимир IV назначил воеводой в Киев (вместо литовских князей Олельковичей) Мартина Гаштольда; этот пан М ар­ тин и встречал Контарини в Киеве в мае 14 7 4 г. (См.: Б а з и л е в и ч, стр. 96, со ссылкой: В. Б. А н т о н о в и ч. Монография по истории Западной и Югозападной России, I. Киев, 1885, стр. 2 3 9 —2 4 0 ).
10 В § 5 «Путешествия в Тану» Барбаро определяет западную границу Татарии Польшей, как северную — Россией. Контарини (С о n t а г i n i, р. 69 г) называет Днепр западной границей татарских владений (в X V в.): questa fiumara parte la Tartaria dalla Rossia.
11 См. примеч. 1 * 12 Это одно из последних свидетельств о продолжавшейся и после взятия Константинополя (1 4 5 3 г.) турками торговле генуэзской Каффы с севером.
О Каффе см. примеч. 2 1, 110, 1 1 6 — 117, 12 6 — 127 к Барбаро.
13 Здесь указывается, что Киев принадлежал к владениям польского ко­ роля; выше было сказано, что Киев не входил в состав «Нижней России».
14 Ханом Золотой, или Большой, Орды в 14 7 4 г., когда Контарини про­ езжал через татарские земли, был хан Ахмед ( 1 4 6 0 — 14 8 1 ). Первое упоми­ нание о нем в русской летописи относится к лету 14 6 0 г. (Моек, свод, стр. 2 7 7 ; ср. примеч. 119, стр. 17 9 ).
15 Д ля обозначения города вообще и Контарини, и Барбаро употребляли обычное для итальянцев X V в. слово «terra». В городе (terra) различали:
его центр (преимущественно административный и военный) — кремль, замок (castello); прилегающую к замку территорию с торгово-ремесленным населе­ нием, называвшуюся в русских источниках окольным городом, в итальянских «borgo». Последний окружался наружной городской стеной и был собственно городом, большим или меньшим. Вне стены могли располагаться предместья.
Пан Мартин жил в замке; Контарини, по его словам, получил жилище в «terra», точнее же — в «borgo». Ср. примеч. 20.
16 О названии Eresse, Leresse (Днепр) см. примеч. 20 к Барбаро.
17 О названии Великое море (Черное море) см. примеч. 17 к Барбаро.
18 Вступлением в «пустынную степь» (la campagna deserta) был (если путь пролегал через Киев) переход через Днепр. Контарини вместе с ли­ товским послом пересек Днепр около Черкасс. Плано Карпини перешел его по льду (это было в феврале 4 2 4 6 г.) около Канева ( v illa... que Canove appellatur) (Ioh. d e P l a n o C a r p i n i, p. 7 3 7 ). Выражение «la campagna deserta»
употребляется как установленное определение, почти как термин (еще скиф­ ские степи назывались «solitudines»).
19 Chercher (Керкер, Кы рк-иер)— название средневекового города-кре­ пости, одного из центров Крыма времени Золотой Орды и затем Крымского ханства. Кырк-иер отождествляется с Чуфут-Кале, расположенным в 7 км от Бахчисарая. Контарини называет Кырк-иер (Chercher) в связи с тем, что туда направлялся его спутник, литовский посол, ехавший к татарскому хану (С о n t а г i n i, р. 70 г). По этому названию города, где находился хан, сле­ дует заключить, что посол ехал к крымскому хану, а именно к Менгли-Гирею (с 1468 до 1475 г., когда турки взяли Каффу). Значит, Контарини, ехавший в Каффу, и посол, ехавший в Кырк-иер, повернули каждый по своему пути в каком-то пункте уже на Крымском полуострове. Ясно, что Контарини на­ правился на восток, а посол — на юг или юго-запад. Ср. примеч. 113 к Барбаро.
20 Каффу Контарини назвал «borgo»; судя по тому, как в Киеве он раз­ личал замок (castello) и окружающий этот замок город, следует полагать, что Контарини вошел через ворота в наружной стене Каффы в город (borgo), но не в его центральную часть — цитадель, различаемую до наших дней по расположению сохранившихся стен и башен.
21 «Те deum» — начальные слова латинской молитвы «Те deum laudamus... » — «тебе бога хвалим...», выражающей благодарность. Ср. стр. 225, § 28.
22 Политические и экономические отношения между Генуей — хозяйкой Каффы — и Венецией были в эти годы (когда шла война Венеции с Мухамме­ дом II, 14 6 3 — 14 7 9 гг.) весьма напряженными, хотя в Каффе продолжал находиться венецианский консул. По-видимому, было вовсе нежелательно, чтобы генуэзцы заметили проезд через Каффу венецианского посла в Персию.
23 Поло Оньибен (Polo (Paolo) Ogniben) не был официальным послом Венецианской республики, но чрезвычайным или экстренным посланцем к Узун Хасану, спешно отправленным в Персию в конце ноября— начале де­ кабря 1473 г. Срок этот вполне точен, так как Контарини записал, что Поло Оньибен выехал на три месяца раньше него, а он — Контарини — покинул Венецию 23 февраля 14 7 4 г. В октябре 1473 г. в Венеции было получено потрясшее всех сообщение: Узун Хасан, союзник Венеции в борьбе против турок, потерпел от них серьезнейшее поражение под Эрзинджаном. Битва произошла 10 августа 1473 г. Мухаммед II заставил властителя Персии уйти из Малой Азии. В ставке Узун Хасана во время сражения находился венецианский посол Катарин Дзено, который известил свое правительство о крахе союзника Венеции в письме от 18 августа 1473 г. (см.: C o r n e t.
Le guerre, doc. 84, p. 10 3 — 10 6 ). Сенат решил немедленно направить посла к Узун Хасану, чтобы побудить его к новому походу против общего врага.
От этой миссии, едва ли обещавшей успех, отказались намеченные сенатом два лица (одним из них был сам Амброджо Контарини!). Тогда Совет Де­ сяти назначил в эту поездку Поло Оньибена, «купца, осведомленного в делах Персии» (marcadante pratico delle cose de Persia). Доменико Малипьеро, в сочинении которого мы читаем об этих событиях (М а 1 i р i е г о, р. 9 1 — 9 2 ) г добавляет, что сущность комиссии (la sostanza della so commission), данной Оньибену дожем, состояла в том, чтобы сообщить Узун Хасану о намерении Венеции поддерживать союз ( liga) с ним, о ее полном отрицании возмож­ ности соглашения с турками и об ее настоятельной просьбе к нему — снова перейти Евфрат и вторгнуться в Малую Азию.
Контарини повстречал Поло Оньибена в Каффе в конце мая 14 7 4 г. на его обратном пути. Оньибен недолго был при дворе Узун Хасана, речи его не достигли цели, как в дальнейшем не произвели должного эффекта и речи обоих опытных дипломатов — Барбаро и Контарини.
24 Здесь Контарини определяет Каффу не по ее частям (замок или ци­ тадель и борго), а как город вообще. Поэтому он употребляет обычное опре­ деление города словом «terra».
25 Контарини пишет «habitata di ogni generatione», чтобы подчеркнуть из­ вестную черту Каффы — ее необычайно пестрое население (итальянцы, греки, армяне, евреи, татары, черкесы и др.).
20 По объяснению Контарини (С о n t а г i n i, р. 70 v), Фассо — город несколько выше устья реки Фассо (Фасис, ньинешний Рион).
27 Забакское море — Азовское море. Ср. примеч. 19 к Барбаро.
8 Патроном обычно называли капитана корабля. У венецианцев «капита­ ном» называли лицо с более ответственной должностью, вплоть до должности командующего военным флотом «Гольфа», т. е. Адриатического моря или всех морей, а именно «генерального капитана моря».
29 Ла Тина, Латина (La Tina) — измененное название античного поселе­ ния Athenae, Афины, лежавшего к востоку от Трапезунда, на берегу Черного моря. В перипле этого моря, который дан Прокопием в его «Готской войне», после Трапезунда и Ризея указана «некая деревня по названию Афины (’Лит^а-.), но вовсе не потому, что здесь живут выселившиеся сюда афиняне», а потому, что этим местом владела какая-то женщина, по имени Афинея;
ее могила существовала еще при Прокопии (Bell. Goth. IV, 2, ed. Haury, II, p. 49 2 ). Современное название этих древних и средневековых «Афин» — Атина ( Atina). | 30 Ввиду того что Трапезунд и часть прибрежных селений к востоку от него, в том числе и Латина, уже были во власти турок, им принадлежали и бывшие замки греков Трапезундской империи. Контарини, конечно, мог опасаться любых греческих замков, ставших турецкими.
31 Слово «Vati» получилось из античного Bathys limen (BaO’JS /afiVjv) — глубокая гавань — и соответствует современному Батуми. Барбаро упоминал о Vathi В Мингрелии (Tana, § 4 3 ) и в связи с описанием пути из Закав­ казья в Черкесию, если не идти через Дербент. Барбаро пишет (Persia, Р. 53 v), что между Черным и Каспийским морями по прямой линии — «по воздуху» (come saria per 1 a e r) — всего 50 миль, но благодаря высоким горам и глубоким долинам путь длинен и тяжел, пролегает по опасным, необи­ таемым местам Грузии и Мингрелии и подводит к Alvathi, откуда идут через перевал в Черкесию. Ср. примеч. 43.
32 Sobassa (су-башй) — тюркский термин, которым в османской Т ур­ ции X V в. обозначали либо мелкого феодала, либо администратора своего округа. Су-башй подчинялся бейлербею (иначе — паше), наместнику крупной области ( А ф а н а с и й Н и к и т и н, стр. 303, Комментарий). Когда Контарини приплыл к крепости Вати (Батуми), то один из местных жителей, итальянец Бернардин, сказал ему, что в селении Ла Тина (La Tina), где первоначально был намерен высадиться Контарини, распоряжается местный су-башй, который непременно захватил бы и его, Контарини, и его спутников и продал бы их в рабство. Это сведение о порядках на турецко-кавказской границе интересно сопоставить с рассказом Афанасия Никитина, проехавшего через Трапезунд в октябре 1472 г., т. е. меньше чем за два года до Конта­ рини, бывшего в Вати в июне 14 7 4 г. Афанасий шел из Тебриза, «из орды»
Узун Хасана; Контарини шел в Тебриз, ко двору Узун Хасана. Афанасий в Трапезунде имел неприятности от местных турецких властей — от су-башй и паши: «а в Трепизони же ми шубашь да паша много зла ми учиниша, хлам мой весь к собе взнесли в город на гору, да обыскали все; а обыскивають грамот, что осми пришел из орды Асанбега» (там же, стр. 31). Ср.: М о г аv с s i k. Byzantinoturcica, II, р. 2 8 9 (османск. «su-basi» — капитан).
33 См. примеч. 31, 32 и 43.
34 Название Caltichea трудно отождествить. Это слово напоминает гре­ ческую Cythaea, соответствующую названию Cutatisium, Kutathisi, Кутаиси.
Однако Контарини пишет, что город Caltichea расположен на берегу Вели­ кого ( = Черного) моря, и кроме того он отдельно приводит название Соtachis — Кутаис. В переводе труда Контарини, сделанном Томасом в X V I в., та же транскрипция — Caltichea — и отдельно название Cotachis. Древней­ шими городами Мингрелии на побережье и близ него были Пицунда (Pithus), Диоскуриада (Dioscurias—Сухуми), Фассо (Phasis). Где был город Caltichea, неясно.
вспомнил мифический остров Эю (Аеа, АГа), 35 Контарини отожде­ ствляемый с Колхидой, где правил колхидский царь Ээт (А[т,тт}?), отец волшебницы Медеи, которая помогла Ясону и аргонавтам овладеть золотым руном.
36 Эпитет Медеи «venefica» может быть понят как «изготовительница зелий и ядов» или «отравительница», но также и как «колдунья», «вол­ шебница».
37 Модон — венецианская крепость и порт на юго-западной оконечности Пелопоннеса, Морей 38 Это же имя правителя Мингрелии называет Барбаро (Tana, § 43).
39 То же самое сообщает Барбаро в «Путешествии в Тану» (Tana, § 4 3 ).
40 Название Mazo не поддается отождествлению.
41 Samachi, terra del signor Sivansa, signor della Media — Шемаха, центр области Ширвана (la Media), и ее правитель Ширваншах. Как Контарини, так и Барбаро с большим одобрением отзываются и о всей стране, и об ее главном городе, об изделиях из шелка и из хлопка, поставляемых ремеслен­ никами Шемахи, о плодородии окружающих земель. Ср. у Барбаро (Persia, р. 54 v): Ширваншах назван Sirvansa.
42 Таламанский шелк, «1а seta Talamano» (sic), назван у Пеголотти «seta Talani». Издатель Пеголотти, А ллан Эванс, приводит ( P e g o l o t t i, р. 208, 2 9 8, 4 3 0 ) по поводу этого наименования вероятную догадку Гейда о том, что «Talani» есть неправильно прочтенное «Т alish», а это указывает на горы «Талыш» в Азербайджане на западном берегу Каспийского моря (Н е у d, II, р. 672).
43 Здесь Gorgora звучит как географическое название, но выше Контарини писал о «Gorgora, signore di Calcican e delle terre V ati» (C o n t a r i ni, p. 8 6 v); у Барбаро также идет речь об этом мингрельском князе (Giurgura), владельце крепости Вати (V a ti), в связи с походом Узун Хасана против грузинского царя Баграта II и его союзника Джургуры (Persia, р. 57 v).
44 Caversera — караван-сарай.
45 Campagna di Tartari — татарские степи. Ср. примеч. 15 к Барбаро.
4(3 Маге di Bachan — Бакинское море, которое сам Контарини здесь же определяет как море Каспийское. Ср. примеч. 136 к Барбаро.
47 Дербент по легенде считался городом, который был основан Алексан­ дром Великим. Название «Железные ворота» (здесь «Porta di ferro») при­ своено ему издавна. Ср. «Каспийские ворота» в тексте «Getica» Иордана (Иордан, § 51, стр. 75, 13 3 ; § 55, стр. 76, 13 9 ; примеч. 154, 180, 3 8 8 ).
Барбаро посетил Дербент в связи со своим посольством в Персию. Он под­ робно говорит об этом городе, который служил воротами между Скифией (Татарией) к северу и Медией к югу. «Дербент лежит на Бакинском море (mar di Bachu), удаленный от гор на расстояние одной мили; на горе нахо­ дится замок. К морю, как два крыла (due ale), спускаются стены; их концы уходят под воду. Ширина города от ворот до ворот равна полумиле. Стены сложены из громадных камней по римскому способу (alia romana). На нашем языке слово Дербент значит узкий проход, „пролив** (stretto), но некоторые, понимая особенности этого места, называют его Темиркапы (Temircapi), что по-нашему значит железные ворота (porta di ferro). Действительно, приду­ мавший эти слова нашел весьма подходящее название — ведь город отделяет Медию от Скифии. Если кто хочет, отправившись из Персии, из Турции, из Сирии и вообще из стран по сю сторону [«da indi insu» — здесь подра­ зумевается с юга на север, «наверх»], пройти в Скифию, пусть он войдет через одни ворота и выйдет через другие» (Persia, р. 55 г).
48 Sturioni, morone — осетры, белуга и вообще крупная красная рыба Кас­ пийского моря и Нижней Волги; о высоком качестве рыбы этих мест хорошо знали итальянские купцы, и сведения о ней помещались во всех руководст­ вах по торговле, таких, как «Pratica della mercatura» флорентийца Пеголотти и др.
49 По-видимому, эти большие, «почти круглые» рыбы — тюлени Каспий­ ского моря.
50 Вагса в данном случае — морской бот, парусное судно средней вели­ чины, которое имело особое управление при помощи «zanche» (как попытался описать Контарини) и ходило в виду берега. На боте помещалось 35 человек с их кладью; в их числе были капитан и шесть матросов. См. слова «барка», «баркас» и «бот» в Словаре Даля, где разобран вопрос о деревянных судах на Волге.
51 О «дёспине», т. е. Софье Палеолог, жене Ивана III, и об ее отце, «деспоте» Фоме Палеологе, см. ниже (примеч. 10 7 ).
52 Una salina grandissima — несомненно, огромное соленое самосадочное озеро Баскунчак. Контарини не мог*— из-за всяческих затруднений с ме­ стными властями — точно узнать, где расположено это озеро; он ошибся, сказав, что оно лежит за (di qua) Астраханью в сторону морского берега (verso la marina), тогда как Баскунчак находится севернее Астрахани, к вос­ току от Волги (Дхтубы).
53 Franchi, е. итальянцы, воспринимались татарами как враги, потому что итальянские (генуэзские) владения — и главный их центр Каффа — менее чем за год до этого отошли под власть турок. Кроме того, еще продолжа­ лась турецко-венецианская война ( 1 4 6 3 — 14 7 9 гг.), а татары были на сто­ роне турок; временами они посылали послов к Узун Хасану в Тебриз, он же после своего поражения под Эрдзинджаном ( 1 0 августа 14 7 3 г.) уже не вы­ ступал против Мухаммеда II. Тана, по-видимому, замерла сама собою, и та­ тары не признавали больше ни генуэзцев, ни венецианцев.
54 Comerchieri — сборщики пошлин. См. примеч. 9 0 к Барбаро.
55 Контарини отметил связи Астрахани с Москвой: русские приходили сюда за солью; русские и татарские купцы ездили с товарами между А стра­ ханью и Москвой.
56 alermi — непонятное, по-видимому неправильно прочитанное слово, обо­ значающее валюту. Эта сумма не названа в дальнейшем, когда у Контарини, уже в Москве, возникли затруднения по поводу возврата русским и татар­ ским купцам тех денег, которые он взял у них в долг с процентами — с целью откупиться от преследовавших его татар.
57 Относительно медового напитка bevanda (здесь — «vivanda») di mele у русских Барбаро и Контарини пишут, рассказывая о Москве; Контарини впервые упоминает этот напиток, говоря о свадьбах в Луцке (см. текст Контарини, стр. 188 и 2 10 ).
58 Контарини был в Астрахани летом 14 7 6 г. Тогда главным ханом — «императором» Большой Орды — был хан Ахмед ( 1 4 6 0 — 14 8 1 ).
59 Большая Орда, по Контарини, располагалась на территории между Волгой и Доном; с юга она примыкала к степям Черкесии и к степям по Нижнему Дону, с севера — к пределам (confini) Московского государства.
Ср. описание границ «татарской равнины» (la pianura di Tartaria) у Барбаро (Tana, § 5).
60 Значительные здания в Астрахани были до 13 9 5 г., когда город был разрушен войсками Тимура. Ср.: Tana, § 52.
61 То же записано и у Барбаро (Tana, § 52), который сообщает о боль­ шом скоплении восточных товаров, главным образом специй, в Астрахани.
62 Касим-хан назван правителем (Tana, § 52) Астрахани, хотя выше го­ ворилось о трех братьях, племянниках главного хана Большой орды, как о владетелях Астрахани. Быть может, Касим был старшим из троих? Ниже Касим назван племянником (nepote) хана Большой Орды, несомненно Ахмеда.
В летописи этот Касим упомянут под 6 9 8 8 ( = 14 8 0 ) г. и назван «братаничем» (племянником по брату) «царя Ахмата Большия Орды», который шел в последний раз к Оке, против Ивана III (Моек, свод, стр. 3 2 7 ).
63 Ср. о подобных степных караванах, в которых шли послы, а вместе с ними купцы с товарами и табунами лошадей, ниже у Контарини при описа­ нии его пути из Астрахани в Москву в августе 14 7 6 г. (С о n t а г i n i, р. 95 г). Ср. также летописное сообщение о приходе в Москву (7 июля 14 7 4 г.) русского посла Микифора Басенкова «с послом царевым Ахмута Болшиа Орды с Кара Кучуком». В караване было много купцов, которые привели «коней продажных» (Моек, свод, стр. 3 0 2 — 3 03).
64 Gesdi — персидский город Иезд.
65 Deserti (иногда «campagne deserte») — степи. Ср. примеч. 15 к Бар­ баро.
Барбаро долго жил (в Тане) поблизости от татар и гораздо лучше, чем Контарини, знал уклад их жизни; поэтому Барбаро смог сообщить о по­ севах пшеницы у татар (Tana, § 3 5 ), о чем Контарини не знал и потому столь категорически заявил, что татары не представляют себе, что такое хлеб. Однако сам Контарини купил в дорогу сухарей из хорошей пшеничной муки — и смог сделать это в татарском городе Астрахани.
67 О хвостах курдючных баранов писал Барбаро (Tana, § 3 4 ). Отметим ошибку в переводе Семенова (стр. 9 2 ): «удалось мне достать баранью ногу»
(!), хотя по-итальянски отчетливо сказано, что это была не нога, а засолен­ ный бараний хвост, т. е. большое количество соленого сала.
68 Двумя реками или потоками (due fiumare) Волги Контарини называет главное русло и параллельную ему А хтубу. Путь Контарини и русского посла Марка между этими двумя реками не удалось осуществить. Как видно по дальнейшему рассказу, весь караван пошел по левому берегу Ахтубы, а переход через Волгу на ее правый берег совершился выше отделения А х ­ тубы от главного русла.
69 Неясно, кто был отцом Касима. Шпулер ( S p u l e r, р. 17 5 ) называет Касима внуком хана Кичик-Мухаммеда (отца Ахмеда), т. е. правильно, что Касим был племянником («братанич») хана Ахмеда. См. примеч. 62.
70 Узкий проход, в данном случае узкий перешеек (passo stretto) между Доном и Волгой — известная узкая (около 70 км) полоса земли, где Волга и Дон приближаются друг к другу, в районах Волгограда и Калача-на-Дону.
Ср. «stretto» в приложении к Дербенту (примеч. 47).
71 Глагол «passammo» является стянутой формой из «passavano» — 3-е, а не 1-е лицо множ. числа. Ведь Контарини не пошел вместе с караваном, но присоединился к нему позднее.
72 По-видимому, татарский посол в Москву. Принадлежавшие ему стада паслись на том острове, куда попал Контарини.
73 Здесь «passo» значит переправа, переход через реку. Контарини должны были сопроводить к месту переправы (через А х туб у?), так как в дальнейшем караван двигался по волжскому левобережью.
74 С Контарини поехал его переводчик Дмитрий, проделавший с ним весь предыдущий путь.
75 13 августа — день христианского праздника успения богородицы.
76 См. примеч. 15 к Барбаро.
77 Имеются в виду русские и татарские купцы, шедшие по степи вместе с послами. Ср. примеч. 63.
78 Сначала караван шел вдоль левого берега Волги, к северу. Это продол­ жалось, как сообщает Контарини, 13 дней. После переправы на правый берег караван двинулся по степи, направляясь к Оке.
79 gli — ему, т. е. послу Анхиоли, который был во главе идущего вдоль Волги каравана.
80 О «passo stretto» см. примеч. 70.
82 Более чем за двести лет до опубликования труда Контарини написал свой «Итинерарий» Вильгельм Рубрук; в этом сочинении, на ясном латин­ ском языке, автор дал хорошее и весьма подробное описание татар, их жизни и обычаев (R u b г и к, р. 2 2 0 — 2 3 8 ).
83 Словом «possanza» выражено понятие не о мощи вообще, а специально о военной мощи, в данном случае татар. Когда Контарини рассказывал о своем путешествии на приеме у польского короля Казимира IV, то он говорил о «possanza» татар и Узун Хасана.
84 Spade у татар — сабли. Иоанн Плано Карпини (1 2 4 6 г.) дал точное описание сабель татарских воинов, добавив, что ими обладают «богатые»
(divites); итальянец употребил более ходкое на западе слово «меч» (gladius):
«у богатых — мечи с острыми концами, с одним только режущим краем (лез­ вия) и слегка кривые» (Ioh. de P l a n o C a r p i n i, p. 6 8 5 ).
80 О татарских «valenti» см. у Барбаро (Tana, § 28, примеч. 6 8 ).
86 Второго, оставшегося в живых, слугу Контарини звали Дзуанне Унгаретто; здесь к его фамилии приставлен артикль: l’Ungaretto, Longheretto.
87 Контарини употребил местное причерноморское определение холодного ураганного ветра — бора, от греч. spears, Зорра; — северный ветер. В Т ол­ ковом словаре Даля показано ударение на последнем слоге — бора.
88 Непонятно в данном сочетании слово Soria, что значит Сирия. Пред­ полагаем, что здесь первоначально было написано название Сарай (Sarai) и татары сравнивали свое местонахождение в степи по долготе со своей столицей Сараем: «... они говорили, что мы были в Сарае (eramo nella Soria), но на 15 дней к северу от него». Рамузио ( R a m u s i o, II, р. 122 v), не разгадав слова Soria, заменил его Таной (noi eravamo per tramontana piii di quindici giornij sopra della Tana).
89 По-видимрму, ошибка: едва ли в степи могло отстать (от какого-то из предшествовавших караванов) такое количество лошадей (4 0 0 голов), причем верблюдов оказалось только два. Может быть, правильнее было бы читать не «quatrocento» (4 0 0 ), a «quaranta» (4 0 ).
90 Контарини начинает рассказ о России (Rossia) с пограничных мест на правобережье Оки. К естественному южному рубежу московских земель — берегу Оки — в разных пунктах постоянно подходили татары. Жители дере­ вень южнее Оки, конечно, всегда находились в страхе, как отмечает Контарини, опасаясь татарских набегов.
91 Марк был послом Ивана III к Узун Хасану. Слово «rosso» (Marco rosso) в применении к русскому послу и значит «русский», но не является фамилией. Контарини русских называет «rossi» («casaletti de rossi»— дере­ вушки русских; «tartari et rossi» — татары и русские; есть и другие примеры).
Контарини отметил появление Марка в Тебризе, определив его следующими словами: «uno Marco rosso, quale era venuto per ambasciatore del duca di Moscovia, signore della Rossia Bianca» (С о n t a r i n i, p. 83 r—v). Покидая Тебриз 28 мая 1475 г., Контарини для удобства путешествия примкнул к группе трех послов; это были Марк, посол Московского великого князя, Людовик, посол герцога Бургундского, и посол Узун Хасана, отправлявшийся на Кав­ каз (ibid., р. 84 v). Первый этап их совместного пути закончился в городе Фассо, где они узнали, что Каффа взята турками и поэтому в Крым плыть невозможно. Послы разошлись: Контарини пошел на Тифлис и Шемаху, Марк двинулся на юг к Вати, во владения князя Горгоры, но затем пришел, как и Контарини, в Ширван. Оба они встретились в Шемахе и отсюда проделали вместе весь путь до Москвы. Ошибочно полагать, что русский по­ сол Марк посетил (?) не только Узун Хасана (к которому он и был на­ правлен как посол), но и ширваншаха («sivansa» у Контарини) ФаррухЯсара (ср.: А ф а н а с и й Н и к и т и н, стр. 14 2 ). В Шемахе Марк оказался лишь в силу превратностей его пути из Персии на север, как и Контарини.
92 Рязань — Resan. Контарини и его спутники еще находились на пра­ вом берегу Оки, которую перешли выше, около Коломны.
93 Анна, сестра Ивана III — см. примеч. 141 к Барбаро.
94 К оломна— Colona. Город находился, как известно, близ впадения Москвы-реки в Оку. Ср. следующее примечание.
9о Контарини и его спутники на пути в Москву должны были пересечь Оку. Он специально не описывает и даже не упоминает о своей переправе, но пишет, что в Коломне есть большой мост (un gran ponte), где переходят через Оку (ove si passa la detta fiumara). Очевидно, Марк и Контарини со своими спутниками и сопровождавшие их русские и татарские купцы пе­ реехали Оку по мосту в Коломне, где вообще была главная переправа через эту реку, имевшая, по-видимому, важное военное значение. В августе 14 7 2 г., когда хан Ахмед привел войска под Алексин, Иван III пришел прежде всего в Коломну, чтобы защитить мост. Из Коломны же великий князь по окон­ чании войны ушел в Москву. В июне 14 8 0 г., в начале последнего похода хана Ахмеда на Русь, Иван III отпустил «к Оце на берег своих воевод с силою», сам же двинулся к Коломне истоял там «до покрова», т. е.
до 1 октября (Моек, свод, стр. 2 9 7 — 2 98; 3 2 7 — 328).
96 Ср. примеч. 21.
98 Путь от Астрахани до Москвы (вверх по Волге, затем по степям и лесам к Рязани и Коломне) занял 47 дней.
99 О Тривизане см. § 29.
100 На службе у Ивана III были некоторые татарские царевичи. Много раз упомянут в летописи царевич Даньяр, сын Касыма, внук У луг Мехмеда.
Даньяр Касымович сопровождал Ивана III в походе на Новгород летом 1471 г. (Моек, свод, стр. 2 8 6 —287, 2 9 0 ). Даньяр выступил со своими та­ тарами против хана Ахмеда, пришедшего в* августе 1472 г. к Алексину на Оке (Моек, свод, стр. 2 9 7 ). Наконец, Даньяр участвовал во втором по­ ходе Ивана III на Новгород осенью и зимой 14 7 7 — 1478 гг. (Моек, свод, стр. 3 11 и 3 16 ). Быть может, царевич Даньяр и был тем начальником кон­ ного отряда из 500 человек, который охранял южные границы Москов­ ского государства от татар Большой Орды и которого ежегодно посещал московский великий князь, как случилось и при Контарини в конце 14 7 6 — начале 1477 г. Иногда Иван III сам призывал на свою сторону татарских Царевичей, не примкнувших к хану. Большой Орды. Например, в 14 7 1 г.
Никита Беклемишев был послан «в поле» с поручением «искати царевича Муртозы Мустофина сына, звати его к себе служити». Беклемишеву удалось «перезвать» М уртозу на московскую службу: через некоторое время «приехал служити великому князю царевич Муртоза, сын казанского царя Мустофы».
В 1473 г. Иван III дал ему землю на границе своего государства, на Оке:
«городок новы на Оце со многими волостьми» (Моек, свод, стр. 2 9 1 и 3 0 1).
Иногда сами татарские царевичи являлись на службу к московскому вели­ кому князю. В 14 7 9 г. пришли к Ивану III «ис поля два царя служити»;
это были сыновья крымского хана Хаджи Гирея, т. е. братья Менгли Гирея — «М ердоулат царь с сыном Бердоулатом, да и брат его Айдар»
(Моек, свод, стр. 32 6 ).
101 Контарини определил бояр Ивана III западноевропейским термином «бароны». В памяти «баронов» еще свежи были впечатления от событий, связанных с венецианцем Иваном Тривизаном, столь возмутившим и обеспо­ коившим великого князя.
102 Контарини занял еще в Астрахани значительную сумму денег у куп­ цов, чтобы откупиться от татар, намеревавшихся продать его в рабство.
103 Когда Контарини выехал из Венеции 23 февраля 14 7 4 г., его сопро­ вождали священник Стефан в качестве капеллана и доверенного canceliere, переводчик Димитрий и двое слуг, Маффео из Бергамо и Дзуанне Унгаретто. Маффео умер от чумы в Тифлисе в октябре 1475 г. Остальные трое — священник, переводчик и второй слуга — уцелели и вернулись в Ве­ нецию.
104 Каттаро или Котор — крепость на далматинском побережье южнее Дубровника, захваченная венецианцами в начале X V в. Ювелир из Котора Трифон был, судя по имени, славянин или грек.
105 В Москве Контарини познакомился со знаменитым зодчим, итальян­ цем из Болоньи, Аристотелем Фьераванти, который приехал в Москву с по­ сольством Семена Толбузина 26 марта, в день Пасхи, в 14 7 5 г.; Аристотель обосновался в Москве на полтора года раньше, чем туда приехал Контарини (Моек, свод, стр. 303; Воскр. лет., стр. 18 0 ; Никон, лет., стр. 157;
Соф. Вторая лет., стр. 19 9 ; Львовская лет., стр. 3 0 0 ).
106 Контарини не только был знаком с Аристотелем Фьераванти, но и ви­ дел, как Аристотель строил Успенский собор в московском Кремле — «цер­ ковь на площади» (una chiesa sulla piazza). Собор был окончен позднее, чем
Контарини покинул Москву (в январе 1477 г.), и освящен 12 августа 14 7 9 г.:
«бысть же та церковь чюдна вельми величеством и высотою, светлостью и звоностью и пространством, такова же преже того не бывала в Руси, опроче Владимерскыя церкви...» (Моек, свод, стр. 303, 3 2 3 — 3 24). В декабре 1477 г., во время второго похода на Новгород, Иван III вызвал «мастера Аристо­ теля Фрязина», чтобы он поставил мост на Волхове под Городищем; мост был «на судех» и оказался очень прочным (там же, стр. 3 17 ).
107 Возможно, что греки, прибывшие в 14 7 2 i\ в Москву вместе с Софьей Палеолог, и происходили из Константинополя, но сопровождать Софью в ее путешествии к Ивану III они могли не из Константинополя, а только из Рима. Софья родилась в Морее и никогда не бывала в Константинополе, который к тому же был взят турками, когда ей было лет пять от роду;
перед выходом замуж за Московского великого князя она с братьями жила в Риме под попечительством папы и в Москву отправилась из Рима (через Любек, Колывань, Юрьев, Псков и Новгород). — Титул «дёспина» (osa-noivoc, женский ро^ от слова Segtiott;; — деспот) происходит от титула деспота, который носили все сыновья императора Мануила II, в том числе и отец Софьи, Фома^ Палеолог. По-видимому, от греков и итальянцев в Москве Кон­ тарини привык слышать название «дёспина» в приложении к московской ве­ ликой княгине, чем подчеркивалось ее происхождение из семьи византийских императоров. В русских летописях это слово не встречается; там Софья названа «царевной» (Моек, свод, стр. 2 8 1, 292, 293, 296, 298, 2 9 9 ), а после венчания с Иваном III «великой княгиней» (там же, впервые на стр. 300).
В те же примерно годы X V в. дёспиной в Италии, в Морее и в Малой Азии называли дочь трапезундского императора Иоанна IV ( 1 4 4 6 — 14 5 8 ), которую его преемник на троне Давид в 14 5 9 г. отдал в жены Узун Хасану, надеясь на его помощь Трапезунду в борьбе с турками. Мухаммед II овладел Трапезундом без особых усилий: Узун Хасан не вмешался, но трапезундскую царевну — жену мусульманского владыки — стали считать заступницей за дело христиан, способной повлиять на своего мужа. В инструкциях Иосафату Барбаро, как венецианскому послу в Персию, предписывалось представиться супруге Узун Хасана, названной в итальянском тексте посольской «комис­ сии» дёспиной (la Despina) ( C o r n e t. Le guerre, doc. 55, a. 1473, Ian. 28, p. 74; doc. 60, a. 1473, Febr. II, p. 8 1 ). На это византийское название воздействовало привычное тюркское определение ханских жен словом «хатун» (см., например: Т и з е н г а у з е н, I, стр. 2 9 2 — 295, Ибн-Батута), что значит госпожа, жена государя, хана. В записках анонимного итальянского купца, торговавшего в Персии в конце X V — начале X V I в., сообщается, что имя дочери трапезундского императора, жены Узун Хасана, «Деспинакатон», «Despinacaton» (Viaggio d’un mercatante, che fu nella Persia. R a m u s i о, II, p. 9 4 v— 9 5 г). To же самое отмечено на первых страницах сочинения итальянца Джованмариа Андж олелло, бывшего на службе у Мустаффы, сына Мухаммеда II, в конце X V в. (Breve narratione della vita et fatti del signor Ussuncassano, fatta per Giovanmaria Angiolello. R a m u s i о, II, p. 6 6 r).
108 Контарини различает в Москве центр ее в виде замка (castello) или кремля, где он попытался поселиться в доме, отведенном для Аристотеля Фьераванти, занятого строительством в кремле, и город вокруг замка, вне замка (fuori del castello), где ему пришлось жить. Слова «borgo» в отноше­ нии окружающего кремль города он не употребляет. Вся Москва (terra di Moscovia) состояла из Кремля (castello) и остального города (il resto della terra).
109 Staio или staia (здесь «stara») — мера сыпучих тел, главным образом зерна, но также изюма, орехов и т. п. (по-видимому, от «sextarius», «sestiere», фр. «setier»). Как все средневековые меры, не имела установленного веса — в разных местах вес был разный. Поэтому Пеголотти ( P e g o l o t t i, р. 1 51 ) пишет о «стайях» соответственно венецианскому измерению (lo staio del biado alia misura di Vinegia). 12 «стайев» составляли крупную меру — «moggio» (от лат. «modius»), равную примерно 2 0 кг и более (grano е orzo е tutti altri biadi... si vendono a staia di misure, e ogni 1 2 staia di misura in Vinegia sono I moggio in Vinegia) ( P e g o l o t t i, p. 13 9 ). Знакомясь с ценами на москов­ ском рынке, Контарини прикинул, что более 10 «стайев» пшеницы (т. е. около 1 moggio = 20 кг) по венецианской мере стоят в России 1 дукат.
] *0 Marchetto — мелкая монета в Венеции (см. примеч. 145 к Барбаро).
Итальянцы, по-видимому, поражались дешевизне мяса в Москве: три фунта мяса стоили 1 маркет, а гусь стоил 3 маркета.
111 Вероятнее всего, что «cucumeri» на рынке в Москве были огурцы (лат.
«cucumis, -eris» в значении огурца встречается у Вергилия; современное фран­ цузское слово «concombre» значит огурец), однако по-итальянски «сосотего» — арбуз, а огурец — «cetriuolo».
112 Ср. примеч. 146 к Барбаро.
«10 января 2003 года N 18-ФЗ РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН УСТАВ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Принят Государственной Думой 24 декабря 2002 года Одобрен Советом Федерации 27 декабря 2002 года (в ред. Федеральных законов от 07.07.200...»
«Г.Г. Хмуркин ЛЕНИН метаистории взгляд сквозь призму Москва "Буки Веди" УДК 929 ББК 63.3(2)6-8 Х66 Хмуркин Г.Г. Х66 М.: Буки Веди, 2015. — 336 с. Ленин: взгляд сквозь призму метаистории. — ISBN 978-5-4465-0795-5 Космопланетарный феномен Владимира Ильича Ленина не укладывается в тесные рамки привычных ...»
«Курмангужин Рустем Салимович Республика Казахстан – Европейский Союз: казахстанские инициативы по сотрудничеству с Евросоюзом (2000–2010 гг.) Специальность 07.00.15 – История международных отношений и внешней политики Диссертация на соискание учной...»
«В д и а л о г е наук и культур то// 100 опер. История создания. Сюжет. Музыка. Л, 1987. С. 101). Это понимание очищающей силы огня и воды перекликается с концепцией Т. С. Элиота. Очищающему значению огня и воды в ритуа­ лах уделяет большое внимание и Д. Ф рэзе...»
«Вестник ПСТГУ IV: Педагогика. Психология 2013. Вып. 2 (29). С. 131-141 ДЕТСКИЕ СУИЦИДЫ: ПОПЫТКА ОСМЫСЛЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ А. В. ШУВАЛОВ В статье выдвинута гипотеза, что основным источником детских и подростковых суицидов в современной Р...»
«Юлия Борисовна Демиденко Рестораны, трактиры, чайные. Из истории общественного питания в Петербурге XVIII – начала XX века Серия "Всё о Санкт-Петербурге" Издательский текст http:/...»
«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра археологии, этнографии и источниковедения РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Лаборатория археологии...»
«Юрий Белов Коммунисты и русское православие Москва – 2011 Статья известного публициста и историка из Санкт-Петербурга Юрия Белова, члена Центрального Комитета КПРФ, посвящена взаимоотношениям коммунистов и православных верующих. История Х...»
«Комитет по делам архивов при Правительстве Удмуртской Республики Государственное казённое учреждение "Центр документации новейшей истории Удмуртской Республики" Центр документации новейшей истории Удмуртской Республики: Путеводитель Ижевск — 2012 УДК 930.253 (47...»
«БЕЛОВА Анна Валерьевна ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ ДВОРЯНКИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ (XVIII середина XIX в.) Специальность 07.00.07 этнография, этнология и антропология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Москва 2009 Работа выполнена в Отделе русских Учреждения Российской академии наук И...»
«Александр Овчаренко Клуб избранных Серия "Российские хроники", книга 1 Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7274216 Александр Овчаренко Российские хроники. Книга 1. Клуб избранных Авантюрно-приключенческий роман с элементами фэнтези и кратким и...»
«68 Зусман В.Г. Гибридность в литературе мигрантов. Гетерогенное "письмо" В. Вертлиба // Русская германистика: Ежегодник Российского союза германистов. – Т. 10. – М., 2013. – С. 180–187. Лотман Ю.М. Текст и полиглотизм культуры //...»
«Н.С. ТИМАШЕВ КАК ВОЗНИКАЮТ ВОЙНЫ Войны — одно из величайших бедствий человечества (в наш атомный век война особенно страшна). И все-таки войны возникают и губят миллионы человеческих жизней, поглощают огромные материальные средства, которые могли бы способствовать дальнейшему улучшению жизни недостаточных слоев населения. Все это...»
«ЛЕНИНГРАДСКИИ ОРДЕНА ЛЕНИНА И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ rосУДАРСТВЕННЫИ ~'НИВЕРСИТЕТ именн А. А. ЖДАНОВЛ r. л. Куроатов ИСТОРИЯ ВИЗАНТИИ (ИСТОРИОГРАФИЯ) Допущено в качестве учебного пособия Минuстерство.м высшего и среднего специального образования РСФСР ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ЛЕН ИН...»
«Читать Учебник по истории 8 класс параграф 13 видео Учебник по истории 8 класс параграф 13 видео Учебник по истории 8 класс параграф 13 видео: Контрольна робота з зовнiшньоекономiчноi дiяльностi КОНТРОЛЬНА РОБОТА З ЗОВНІШНЬОЕКОНОМІЧНОЇ ДІЯЛЬНОСТІ Варіант...»
«История успеха клиента SAP | Добыча угля | "СУЭК" Сибирская угольная энергетическая компания (СУЭК). Система управления персоналом и Общий центр обслуживания на базе SAP ERP HCM История успеха клиента SAP | Добыча угля | "СУЭК" Содержание 4 Краткий...»
«ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ Вопросы философии. 2017. № 1. С. 109–121 Единое не на потребу: к интерпретации второй части платоновского “Парменида”* Д.В. Бугай В статье анализируется вторая часть платоновского диалога “Парменид”. Отвергая предположения об изменении теории ид...»
«ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ТРЕТИЙ ЦИКЛ? I. Коренные проблемы нового исторического цикла II. Какое будущее мы создаем? III. Россия среди других народов и цивилизаций ГЛАВА I КОРЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ НОВОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ЦИКЛА СТАРАЯ ИЛИ НОВАЯ АЛЬТЕРНАТИВА? Окончание второго глобального модифицированного инверс...»
«Оглавление 1. 4 4 —. — 28 – 48 – 62, 165 7.1 76 7.2 79 7.3 85 7.4 86 7.5 88 7.6 89 8.1 92 8.2 106 8.3 111 8.4 116 8.5 120 8.6 124 8.7 129 8.8 8.9,,, 8.10 137 8.11 140 8.12 143 8.13 150 8.14 157 8.15 160 8.16 167 8.17 171 8.18 175 8.19 183 9.1 188 9.2 197 9.3 202 9.4 205 9.5 206...»
«СОВЕТ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЕЖЕГОДНЫЙ ДОКЛАД ИНТЕГРАЦИОННОГО КЛУБА ПРИ ПРЕДСЕДАТЕЛЕ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ЗА 2013 ГОД ИОННЫЙ К ГРАЦ ЛУ Е НТ Б И И ИИ П РФ Е Ц ПР РА Ц ИИ Д Е ДЕ ДЕРА ЕДС ЕР...»
«МАРШРУТ АЛЯСКА-СИБИРЬ И АВИАБАЗА ЛЭДД В ГОДЫ ВМВ В годы ВМВ значительное количество самолетов различного назначения попало в СССР по маршруту ALSIB (Аляска-Сибирь) через авиабазу Лэдд. Взаимоотношения союзников в необычной обстановке, американский взгляд на советских людей и сегодня представляют большой исторический и...»
«Брэд Стоун The Everything Store. Джефф Безос и эра Amazon Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7415812 Стоун Б. The everything store: Джефф Безос и эра Amazon: Азбука Бизнес, Азбука-Аттикус; Москва; 2014 ISBN 978-5-389-08286-1 Аннота...»
«З.Х. Миракян Этика и современное управление За свою историю человечество выработало всего три принципиально различных инструмента управления, т.е. воздействия на людей.1. Иерархия, организация, где основное средство воздействия – отношения власти-подчинения, давление на человек...»
«АКАДЕ'МИЯ НАУК СССР УРАЛЬСКИй НАУЧНЫй ЦЕНТР ИССЛЕДОВАНИЕ БИОl!ЕНОЗОВ ЛЕСОСТЕПИ ЗАУРАЛЬЯ НА ПРИМЕРЕ ТРОИЦКОГО ЛЕСОСТЕПНОГО ЗАПОВЕДНИКА СВЕРДЛОВСК, 1984 502.7 УДК Исследования биоценозов лесостепи Зауралья (На примере Троицкого...»
«ТРУДЫ ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Том 269 Серия культурологическая НОСТАЛЬГИЯ ПО КЛАССИКЕ УНИВЕРСИТЕТА: ВОЗМОЖНОСТЬ ОПРАВДАНИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ ПЕРСПЕКТИВЫ Г.И. ПЕТРОВА Современная социокультурная реальность – динамичная, неустойчивая в своих калейдоскопически меняющихся коммуникатив...»
«Глава Объекты культурного наследия 13-1 С А Х А Л И Н Э Н Е РД Ж И • ОТ Ч Е Т П О О Ц Е Н К Е В О З Д Е Й С Т В И Я Н А С О Ц И А Л Ь Н У Ю С Ф Е Р У Глава 13 Объекты культурного наследия 13.1 ВВЕДЕНИЕ К объектам культурного наследия Сахалинской области относится широкий спектр доисторических и исторических объектов, а также несколько памятных мест, имеющих духовное значение для ко...»
«Сергей Анатольевич Севрюгин Амазонки, савроматы, сарматы – развенчанный миф. Версия 1.1 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9987703 ISBN 978-5-4474-0961-6 Аннотация Книга стирает границу в дуальном мире. Раскрывается страшная тайна под семью замками о назначении амазонок. Многовековая история просвечивается через призму истрепанных и утерянн...»

References: § 25

§ 26

§ 27

§ 28

§ 29

§ 30

§ 31
 § 32

§ 33

§ 34

§ 35
 § 36

§ 37

§ 38

§ 39
 § 1

§ 2

§ 3
 § 4

§ 5

§ 6

§ 7

§ 8

§ 9

§ 10

§ 11

§ 12

§ 13
 § 14

§ 15

§ 16

§ 17

§ 18

§ 19

§ 20

§ 21

§ 22

§ 23

§ 24

§ 25
 § 26

§ 27

§ 28

§ 29

§ 30

§ 31
 § 32

§ 33

§ 34

§ 35
 § 36

§ 37

§ 38

§ 39
 § 28
 § 5
 § 28
 § 4
 § 43
 § 4
 § 51
 § 55
 § 5
 § 52
 § 52
 § 52
 § 3
 § 3
 § 28
 § 29