Кладбищенский живодёр

Во тьме ночи появляются кладбищенские живодёры, тёмные тени на безлунном небе. Их глаза внимательно осматривают округу в поисках врагов двора. Крепко вцепившись когтями в несчастных жертв, в голодном нетерпении впиваясь клыками в их плоть, они взмывают в небеса, оставляя позади лишь пролитую кровь.

Когда кровь чудовищ льётся рекой на пиршественном столе, то Омерзительный король-вурдалак может даровать своим слугам ужасающее превращение. В такие адские ночи и появляются на свет кладбищенские живодёры. По мере того, как кровь короля смешивается с приготовленной плотью терроргейста и некромантическими флюидами, гулей перекручивает и искажает, придавая им новые и ужасающие тела, до тех пор, пока они, словно вылупившиеся из кокона чудовищные мотыльки, не выбираются в мир.

Именно в этот момент, момент, когда чары, наброшенные на их пищу Омерзительным королём-вурдалаком, в полной мере овладевают ими, они превращаются в тёмных хищников. Вырастая огромными и искажёнными, подобно кладбищенским страшилищам, кладбищенские живодёры получают, вдобавок к и так кошмарному облику, кожистые крылья. Их руки удлиняются, шипы прорастают из спины, протыкая кожу, а их глаза светятся ещё более ярко, дабы проникать взглядом сквозь пыль и мрак битвы. Более не привязанные к земле, они взмывают в небеса и там несут службу своему двору, как разведчики и воины. Свирепые убийцы, кладбищенские живодёры кружат над владениями двора Пожирателей Плоти, нюхая ветер в поисках новых сочных охотничьих угодий.

Их родичи протравленные с благоговением и низкопоклонством смотрят на кладбищенские живодёров. Считается хорошей приметой - увидеть одно или несколько подобных созданий, кружащихся в небесах над отрядом, а их пронзительные крики, разрывающие тьму, наполняют сердце каждого гуля гордостью. Сами кладбищенские живодёры считают себя воинами, что возносятся ввысь на заколдованных крыльях, благословлённых их государем. Благороднейшие из их числа становятся кладбищенскими проклятыми - выше и сильнее, чем остальные, они первыми бросаются в битву, вдохновляя своих "благородных мужей" на подвиги.

Впрочем, независимо от того, видят ли их сквозь призму безумия дворов или же они являются во всей своей гниющей красе, но ни один из тех, кто столкнулся с ними, не может отрицать жестокой эффективности кладбищенских живодёров на поле брани. Бросаясь с небес, словно гарпуны из заострённой кости, они проносятся сквозь вражеские ряды, расшвыривая противников во все стороны и уносясь прочь, пока их добыча умирает в криках и брызгах запёкшейся крови. Когда же стая вновь возвращается в небеса, то между кладбищенскими живодёрами тут же начинается борьба за самую крупную добычу из умерщвлённых ими.

Кладбищенские живодёры обретают своё тёмное благословение из съеденной ими испорченной плоти терроргейста. В их груди поселяется некая часть способностей неживого зверя, которая позволяет им издавать разрушающий разум визг: невероятно широко распахнув пасть, они хором издают пугающие завывания, словно одновременно настежь распахиваются врата дюжины подмиров. Те, кто слышат сей хорал, чувствуют, как кровь застывает в жилах и ужас овладевает сердцами, когда над головами проносится сия звуковая буря. А затем кладбищенские живодёры спускаются на землю, чтобы изучить образовавшееся трупное поле и выбрать отборную добычу, чтобы отнести своему господину.