История империи

Империя Корня - крупнейшее государство, существующее на единственном суперконтиненте мира. Контролирует большую часть регионов вокруг внутреннего океана Эзис, от Дьяр-Динена и Эбенового берега на западе, до Болот Сотворения, Изгиба и Водных Врат на востоке, от разлома Кузня Возжигателя на Севере до пустыни Синяя Закумма на юге.

Изначально империя возникла на северном берегу океана Эзис, на территориях, сейчас являющихся так называемыми Центральными провинциями, или Сердцевиной, главной из которых считается Эльдонея. Согласно сохранившимся хроникам (на счастье историков последующих лет, древние эльдонейские хронисты предпочитали наиболее значимые события записывать золотыми буквами по темно-серому мрамору), крупнейшие дворянские семейства Эльдонеи, прекратив многолетние распри, избрали лучшего из своего круга первым императором, который и воссел на престол в городе Равиат.

На тот момент империя представляла собой рабовладельческое государство, где аристократы держали обширные невольничьи хозяйства и личные армии. Императоры опирались в первую очередь на поддержку знатных домов, сами при этом являясь крупными землевладельцами и рабовладельцами. Императорская власть передавалась по наследству, однако нередко аристократические семейства смещали неугодных правителей. Тем не менее, борьба между фамилиями ни разу не выливалась в открытый сепаратизм. Самыми влиятельными семействами Эльдонеи считались Пеледати, Иллурни, Гинтари и Марвагони; императорская семья Аканти к таковым не относилась.

За 200 лет правящим из Равиата императорам первой династии удалось объединить вокруг Эльдонеи большую часть будущих центральных провинций, и обратить свой взор на север и запад. Первый большой конфликт с севером случился в 230 году от основания империи, когда торарны и союзные им народы во главе с Королем-Кузнецом Йолтианоком вторглись в провинцию Цеста. Посланная навстречу Йолтианоку армия Керона Пеледати потерпела сокрушительное поражение: отряд разведчиков торарнов освободил цестийских невольников и кабальных из долговых ям Равиата - Пеледати, как и многие другие эльдонейские аристократы, использовали рабов в качестве пушечного мяса. Армия Короля-Кузнеца, пополнившаяся бывшими имперскими невольниками, угрожала теперь самой Эльдонее. Войска домов Иллурни и Марвагони были укомплектованы по тому же принципу, что и разгромленная армия Пеледати, так что император Салавиан принял решение (как выяснилось потом, единственно верное) оставить их на защите Равиата и прилегающих районов, а вместо этого набрать солдат из свободных горожан и селян, а во главе армии поставил чужеземца - Кхета Соова, главу небольшого отряда меченосцев из Хоржавской степи на далеком востоке.

Степные мечники наскоро обучили бывших городских стражников и охранников торговых обозов своему искусству, но главным приобретением имперской армии стали, конечно, самострелы - в городах их давно использовали (легкие в уличных драках и тайных убийствах, тяжелые - для защиты домов и лавок), а вот аристократия отмахивалась от их применения. В итоге Кхету Соову и его свежим батальонам удалось измотать бойцов Йолтианока в коротких стычках, и, при поддержке имперских магов, выиграть генеральное сражение на Извилистом озере. Король-Кузнец погиб в сражении, а Кхета Соова, к неудовольствию знати, возвели в дворянское достоинство и назначили Стражем Рубежей.

Совсем иначе складывались отношения у империи с западом. Народ аурсов, основавший королевство Арверн в туманном и прохладном краю, не искал вражды с Эльдонеей. Более того, король Фирдайн со свитой лично прибыл в Равиат, чтобы преклонить колено перед императором Палиасом, внуком Салавиана. Палиас нашел дары Фирдайна приятными, а самого короля - весьма обходительным. Через шестьдесят лет Арверн вошел в состав империи, но империя не назначала в провинцию наместника, а сохранила у власти правящую династию.

Культурные контакты между Арверном и Эльдонеей с момента принесения вассальной присяги Фирдайном стали очень активными, и во многом заложили основу создания новой религии Древа Жизни, или Ракир Аманаре. Традиционная религия империи была довольно простой: аристократы чаще всего молились основателям своих домов, а простонародье - различным божествам, повелевающим дождями, урожаями и тому подобными приземленными вещами. Ракир Аманаре, в свою очередь, объявила все природные явления аспектами великого Древа Жизни, цельного мироздания, состоящего из Корня (земного материального мира), Кроны (небесного, “тонкого” мира) и Ствола (некоего связующего элемента, включающего в себя, в частности, традиции, идеологию и магию). Новая религия стремительно распространилась по империи, впитывая в себя старые верования, и очень скоро стала де-факто главной верой на всей ее территории, а оракулы Древа - главными духовными авторитетами. С начала 400-ых годов империя официально именуется Империей Корня.

Еще одним плюсом Арверна было отсутствие в этой провинции рабства, поэтому империя охотно вербовала в западных землях солдат. К середине 400-ых годов империя на западе продвинулась до горного массива Дьяр-Динен, населенного первобытными племенами, однако, несмотря на отсутствие у местного населения развитой культуры и хорошего оружия, сопротивлялись дикари отчаянно. Причиной тому была местная жестовая магия: в племенах старательно выращивали колдунов с шестью, а то и семью пальцами на руках, что давало возможность создавать по-настоящему убийственные сочетания. Эти колдуны попортили очень много крови имперским войскам.

На севере к концу пятого века существования империи снова стало неспокойно: военный союз острудов и торарнов опять вторгся в Цесту, но на этот раз у северян не нашлось лидера, равного Йолтианоку, а империя смогла выставить целых три армии - дворянское войско под командованием Аллинка Марвагони, регулярные батальоны и арвернскую королевскую дружину Тирадайна. Империи удалось не только вышвырнуть северян из Цесты, но и отбросить их в таежные районы Дулутского Чернолесья. На захваченных землях была основана новая провинция Интика, на северной границе которой имперцы построили внушительную линию укреплений вместе с могучей крепостью Далагаз.

К середине шестого века империя состояла из семи провинций - четыре из них относились к Сердцевине (Эльдонея, Ремаро, Тоула, Цеста), две - к западу (Арверн и новообразованный Дьяр-Динен) и одна - к северу (Интика). Эльдонея имела выход к океану, но до поры до времени не проявляла большого интереса к плаваниям, кроме рыболовецкого каботажа, пока не подверглась нападению пангитанского флота.

Пангитанский архипелаг занимал очень удачное стратегическое положение в океане Эзис: еще во времена Салавиана эти умелые мореходы торговали с державами южного берега, городами Изгиба и подводными царствами шульхов. Однако в конце шестого века власть на островах захватила чародейка Сепре-Тишет, больше известная как Каменная Фурия (причина тому - изображения ее яростного лица, украшающие скалистые берега Пангитаны). По приказу Сепре-Тишет бывшие торговые капитаны стали отчаянными пиратами, захватывавшими сотни рабов на всех островах и берегах внутреннего океана. Ходили слухи, что пленников приносили в жертву, но на самом деле на кожу каждого из них чародейка наносила один из знаков старинного алфавита, планируя создать из тел людей текст некоего хитроумного заклинания. Планам ее, однако, сбыться было не суждено: после того, как пангитанские корабли похитили несколько сотен людей с эльдонейского побережья, включая всех членов знатного семейства Каромати, был построен военный флот империи. Возглавила кампанию против Пангитаны невероятно талантливая Лаэра Вуатани, к тому же империи удалось вступить в контакт с шульхами (имперские послы, впервые попавшие в один из подводных городов, оставили очень красочные и восторженные воспоминания) и заручиться их поддержкой.

Война оказалась тяжелой, но недолгой: далеко не всем капитанам нравилось сражаться за Каменную Фурию, а власть ее держалась скорее на страхе. Перебежчики рассказали Лаэре Вуатани, как лучше подобраться к центральному острову архипелага, минуя подводные камни и ловушки Сепре-Тишет. Считается, что Лаэра сама зарубила колдунью. После войны империя торжественно вернула власть местному кругу старейшин, но при круге постоянно присутствовал малозаметный имперский “советник”, который и был реальным правителем Пангитаны. Уже в 660-670 годах эта маскировка оказалось ненужной, и Пангитана официально стала имперской провинцией и островной базой имперского флота в Эзисе. Кроме того, империи удалось установить связи с государствами Юга и Изгиба.

Однако следующая беда пришла не снаружи империи, а изнутри. К началу VIII века значительный процент населения составляли рабы: рабами становились как часть жителей покоренных территорий (кроме Арверна и отчасти Пангитаны), так и многочисленные должники. Рабовладельческие хозяйства занимали обширные площади, в отдельных местах - например, в болотистой Тоуле - практически вся территория провинции отводилась именно под латифундии с рабским трудом. Захват Пангитаны только расширил масштабы рабства: теперь в империю попадали рабы с востока и юга. На одном из рабских кораблей приплыл в Эльдонею и закованный в цепи Кхет Зама - хоржавский мастер меча, зарубивший за оскорбление одного из торговых патриархов Галлесипа. Потомки Кхета Соова пытались выкупить Заму, но аристократы оказались злопамятны - дом Марвагони все эти годы хранил обиду на выскочку, который, как они считали, отобрал у них победу над Королем-Кузнецом. Более того, Марвагони не оставили мечника у себя в поместье для обучения детей и вассалов премудростям боя (как частенько случалось с бывшими воинами), а отправили в серебряные рудники в Ремаро. Как выяснилось впоследствии, это было большой ошибкой.

Когда главе дома Ианету Марвагони донесли, что рудничные рабы взбунтовались, он просто махнул рукой: охрана неоднократно подавляла подобные выступления, да и серьезными они никогда не были. К тому моменту, когда Ианет понял, что зря недооценил опасность, было уже поздно: восстание охватило весь Ремаро. Горели латифундии, рисовые и пшеничные поля, а злосчастные шахты обрушились после того, как по приказу Кхета Замы рабы подрубили устои. Ситуация оказалось плохой для Марвагони и в политическом смысле - фамилия Гинтари требовала возместить ущерб: большинство хозяйств в мятежной провинции принадлежали этому семейству, а без ремарского серебра выплатить компенсацию было бы значительно труднее. В итоге в Ремаро была отправлена карательная экспедиция во главе с Ианетом-младшим, старшим сыном главы дома. Первое же столкновение с восставшими кончилось для карателей плачевно: Кхет Зама успешно использовал все, что у него было, от преимуществ местности до силы шестипалых дьярских колдунов, которых также использовали на работах в руднике. Армия Марвагони просто перестала существовать, Ианет-младший попал в плен и был прилюдно казнен, а при дворе императора Тарсилла объявились послы от Кхета Замы со списком требований. Мечник требовал освободить всех рабов из центральных провинций и Хоржавской степи, аннулировать долговую кабалу всем рабам-должникам и навсегда запретить обращать в рабство за долги. Император отверг требования мятежников, и тогда Кхет Зама повел свою армию в Эльдонею.

Дворянские армии крупных семейств вновь показали свою невысокую эффективность против по-настоящему талантливого полководца: войско дома Иллурни разбежалось с поля боя, из 4000 бойцов Гинтари и Талхарени встречу с восставшими пережили 38. Император наконец, признал восстание проблемой имперского масштаба и бросил против мятежников Замы практически все силы: регулярные батальоны из Эльдонеи, Цесты, Интики и даже Дьяр-Динена, а также арвернскую кавалерию. Командовать армией назначили Паламера Вуатани - правнука прославленной Лаэры Вуатани, героини войны с Каменной Фурией. Паламеру удалось отбросить войско рабов из пределов Эльдонеи, а затем в Ремаро прижать их к берегу Эзиса и довершить разгром. Кхет Зама, по официальной версии, не сдался на милость победителя, покончив с собой.

Впрочем, удивлению императора Тарсилла не было предела, когда армия Паламера Вуатани не разошлась по домам, а повернула в сторону Равиата. Взять город победителю мятежников не составило труда: фактически все значимые боеспособные силы империи (кроме личной армии дома Пеледати) находились под его командованием. Император Тарсилл был смещен и вскоре умер от старости, а Паламер Вуатани возложил императорский венец на себя. Что интереснее всего, первые его указы подозрительно напоминали ультиматум Кхета Замы: все долговые рабы были освобождены, кабальные сделки по долгам запрещались. Также на свободу вышли все невольники хоржавского, центийского, тоульского и ремарского происхождения, кроме тех, кто находился в рабстве десять или более поколений. Такое развитие событий вызвало к жизни слух, что на самом деле отчаянный Кхет Зама не погиб, а вошел в доверие к будущему императору и оставался его советчиком в течение всего правления Паламера.

Дворянским домам дозволялось перевести бывших невольников на аренду. Собственно говоря, так поступил и сам Вуатани: он по дешевке скупил разоренные восстанием земли у бывших владельцев и расселил на них вольноотпущенников. Дом Вуатани фактически целиком прибрал к рукам всю провинцию Ремаро, включая вновь заработавшие серебряные рудники. Впервые в истории Империи Корня правящая династия превратилась еще и в самую богатую фамилию.

Вторая династия воспользовалась моментом, чтобы урезать привилегии самых влиятельных дворянских фамилий. Так, Паламер ограничил численность частных армий аристократических семейств, а его преемник Зортис издал знаменитый “закон о новых землях”, по которому приоритет на покупку земель в новых провинциях (за пределами Сердцевины и Арверна) отдавался мелким собственникам. На перераспределение земли (кроме территории Ремаро), тем не менее, императоры Вуатани не пошли, опасаясь возможных совместных действий старой родовой аристократии.

Тем не менее, Вуатани намного активнее заботились о собственной власти, чем это делали Аканти. Разумеется, Паламеру и его потомкам приходилось считаться с конклавом глав семейств - по традиции, в него входили патриарх и матриарх каждой фамилии из старых эльдонейских дворян, общим счетом 63 рода - однако при императорах второй династии возник альтернативный орган власти - Ближний Совет, в который официально вошли высшие государственные чиновники, а также иерофант Ракир Аманаре (впрочем, оракулы Древа Жизни политикой интересовались не слишком живо). Небольшая личная гвардия императоров по традиции состояла из хоржавских мечников, а регулярная армия пополнилась новыми полками из вольноотпущенников Ремаро. Было расширено и присутствие в армии жителей Арверна - Паламер не забыл, как кавалерия принца Дирвейда помогла ему и в войне с Кхетом Замой, и во взятии Равиата.

В правление правнука Паламера, императора Тинталаса, империя расширила свою территорию далеко на восток: сначала власть Равиата признали кочевники Хоржавской степи, а затем - граждане города Галлесип. Причиной стала эпидемия сухой холеры, охватившая восточные земли: мор пришел из Великой Грязи, а затем бегущие от заразы кочевники распространили ее в соседних племенах и среди своих оседлых собратьев в Галлесипе. Имперским магам и лекарям удалось создать лекарство, но болезнь к этому моменту унесла жизни десятков тысяч человек. В степи, как гласят хоржавские предания, до сих пор есть места, известные как “холерные зимовья” - это вымершие поселения и стойбища, которые путники стараются обходить по широкой дуге. Причина этому - специфические магические свойства сухой холеры, не дававшие душе умершего от этой болезни человека переродиться и наводнявшие такие поселения неупокоенными призраками.

Вскоре к империи обратились и представители ченчерской магократии - они тоже хотели получить лекарство от сухой холеры, а в обмен обещали присоединиться к империи, но их не устраивали условия, на которых в состав государства вошла Хоржава. Император Тинталас сперва отказался - несмотря на неплохую армию и довольно приличный флот, Ченчера все равно уступала империи, к тому же в их владениях тоже начала распространяться инфекция, однако затем (возможно, осознав силу магократов и плюсы от сотрудничества с ними) согласился предоставить Ченчере статус протектората и сохранить власть городской элиты. Присоединение Ченчеры позволило империи впервые в своей истории обрести земли на юге Эзиса.

К сожалению для империи, на севере политика Тинталаса была далеко не столь удачной. Оструды и торарны по-прежнему контролировали Дулутское Чернолесье и северную тундру. В 844 году, в самый разгар эпидемии сухой холеры на востоке, им удалось разрушить крепость Далагаз, прорвать укрепления и даже давно замиренные, казалось бы, города и селения Интики примкнули к своим собратьям с северо-запада. Причиной такого успеха северян стали кузницы крови - особая технология, позволявшая наполнять броню или оружие силой духа героев. Изделия, изготовленные таким образом, практически не ломались, доспехи прочностью заметно превосходили обычную сталь (к тому же защищали еще и от магического воздействия), а оружие, напротив, приобретало невероятную остроту или пробивную силу. Это едва не привело империю к катастрофе на севере - торарны и оструды захватили ¾ провинции Интика, а в сражении при Таастоле погиб молодой король Арверна - по легенде, из его крови северяне выковали доспехи для своего лидера, Прорицателя Воксамала.

Ценой колоссальных усилий и жертв к 860 году острудов и торарнов удалось выжать из Интики, однако окончательно победить империи не удалось - Воксамал и его последователи спаслись, Далагаз и северо-западные укрепления лежали в руинах, к тому же к концу войны северяне поменяли тактику - теперь они нападали не только на Интику, которую считали своей землей, но и на северные владения Арверна, и даже проникали в Тоулу. Вялотекущая война продолжалась до конца 890-ых годов и окончилась только после того, как империя признала существование так называемой Кузнечной Лиги - нового союза торарнов и острудов. Большая часть Интики осталась за эльдонейцами, но примерно четверть территории отошла Лиге, по-прежнему видевшей империю своим врагом.

Преемники Тинталаса Энна (868-889) и Готиан (890-903) оказали не способны решить северную проблему. Более того, правление обоих окончилось насильственной смертью - Энна пала от руки убийцы, а во времена правления Готиана империю едва не постигла гражданская война: причиной было то, что император решил восстановить дворянские привилегии эльдонейских аристократов в полном объеме, включая право на телесные наказания свободных подданных. К счастью для империи, Готиан был свергнут родным братом Саброном и убит прежде, чем народ восстал против тирании.

Одним из первых указов Саброна стало создание Плащей - полу-спецслужбы, полу-гвардии, главной задачей которой, с одной стороны, была защита императоров от посягательств на жизнь и власть, а с другой - устранение “эксцессов” вроде того, что случился в правление Готиана. Кроме того, Саброн провел масштабную реформу в армии: он обеспечил войска новым качественным оружием и доспехами, начал воинский набор в Хоржаве и Ченчере, а также призвал на службу представителей разнообразных магических школ, от цестийских певчих до ченчерских геометров. В 912 году огромная имперская армия во главе с самим императором вторглась в Дулутское Чернолесье. Северяне сражались отчаянно, но численное превосходство имперцев было подавляющим. К 914 году империя провозгласила образование новой провинции со столицей в только что заложенном городе, названном Саброном в честь императора-триумфатора. Кузнечная Лига была смята и окончательно вытеснена в тундру. Большинство острудов принесли клятву верности императору, а несгибаемых торарнов Саброн подверг чисткам и запретил им селиться в больших городах. Каждый оружейный, осадный мастер или механик на севере должен был обязательно получать специальное разрешение на свое ремесло, а культ Вомала был официально запрещен. Почти на сто пятьдесят лет на Севере воцарился мир.

Впрочем, для самого Саброна мир был едва ли достижим, и в 926 году война пришла, откуда не ждали. Протекторат Ченчера пользовался определенными вольностями в том, что касалось внешней политики, если только магократы не использовали имперские войска. Стремясь прирастить территорию, подвластную Городу Масок, они наняли несколько отрядов хоржавских, ремарских и пангитанских наемников и атаковали Сетрию. Это решение казалось сомнительным даже части членов городского совета Ченчеры - в Сетрии за несколько десятилетий до того поменялась власть, и страной правил Рушри Синеглазый, фемчвиррский король с выдающимися психическими способностями. Таким образом, война с Сетрией автоматически превращалась в войну еще и с Нариангом, но агрессивные настроения в совете победили.

Для наемных армий война кончилась примерно за три недели: в распоряжении Рушри было отлично организованное войско, состоявшее из тяжеловооруженной гвардии, легкой сетрийской пехоты и отрядов из уджайнских городов Моромехи и Фульбауда. Нариангские и моромехитские волшебники мало в чем уступали ченчерцам, прибившимся к наемникам, так что магия тоже не играла на стороне Города Масок. Более того, император Саброн изначально планировал воздержаться от помощи Ченчере, позволив фемчвирру на сетрийском престоле наказать магократов за своеволие и безрассудство. Однако, когда одержавший ряд громких побед Рушри Синеглазый не остановился на достигнутом, а вторгся в ченчерские владения, разоряя поля и индоктринируя население, это превратилось в общеимперскую проблему.

Самой главной проблемой был сам Рушри - присутствие фемчвиррского Повелителя и его ближайших сподвижников оказывало тяжелое воздействие на имперские войска. Ченчерские маги вынуждены были накачивать солдат наркотиками, чтобы забить ауру Синеглазого, но боевая эффективность их в таком состоянии, разумеется, ощутимо падала, и Сетрии удалось нанести имперцам несколько болезненных поражений. К счастью для империи, Рушри не мог быть во всех местах одновременно: Саброну удалось растянуть линию фронта так, чтобы королевское войско и отряды уджайнских союзников оказались довольно далеко друг от друга, и разбить последних в решающем сражении. Король, понимая, что преимущество больше не на его стороне, вернулся в Сетрию и в 929 году подписал с империей мирный договор.

Саброн умер в 944, успев выиграть еще Дьярскую войну (935-936 гг.) против племен Диненского хребта и предотвратив несколько попыток заговора. Однако после смерти Саброна трон империи перешел к его сыну Беллерту (944-978), правителю слабому и безвольному, который абсолютно не способен был уладить распри, начавшиеся между двумя придворными партиями - Ближним Советом и “молодыми стратегами”, амбициозными военачальниками из армии Саброна.

В Ближнем Совете верховодили имперский юстициар Солан Гинтари и арвернский принц (позже король) Фаол, а их главным противником был Кейдл Траут, цестиец из флага Хада, герой Дьярской войны, популярный на востоке империи. Эльдонейская аристократия, еще сохранявшая остатки былого значения, также раскололась пополам: Гинтари, Иллурни, Талхарени и еще ряд семейств поддерживали Совет, а Марвагони и Пеледати - Траута и “молодых стратегов”. После того, как попытки Траута и братьев Пеледати войти в Совет не увенчались успехом, “стратеги” подняли открытое восстание в Восточной Эльдонее, Цесте и Хоржаве.