Please don’t cry…

Автор

Опубликовано 2 марта 2004

```

```

Данное произведение является лишь плодом неадекватного воображения Ваших покорных авторов Игоря “Сhaos” Петрушина и Сергея “Raven\_craw” Веремеенко, которые ничем не связаны с реальной литературной деятельностью, пускай чуть и не подрались из-за ярких эпиграфов… Поэтому, извините, их два. Хотя все персонажи имеют реальных прототипов, описанные события ни в коем случае не соотносятся с истинным положением вещей… Мы не пытались написать рассказ со смаком расписывающий боевые действия и злобных тварей. Здесь почти не будет подобной динамики. Это всего лишь наша краткая версия истории Зоны, через призму человеческой жизни, отношений, трагедий… Поэтому, если многоуважаемому избирательному читателю данное мало интересно, то он только зря потратит свое драгоценное время. …Тех, кто найдет в себе силы прочесть все, мы благодарим и искренне надеемся, что рассказ Вас не разочарует. Мы старались. Уже, большое Вам СПАСИБО, что обратили внимание на незамысловатую вводную часть…

\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_

…Please don’t cry...

...Легко понятный всем урок,

Дающий всем на все ответ…

Тут для жестокости шальной

Соблазна сильным нет.

Тут своеволье не в чести, Природа – сфинкс, и тем она верней

Безумцев диких ждет беда! Своим искусом губит человека,

Желанье мерит мерой сил Что может статься, никакой от Века

Любой из нас всегда... Загадки нет и не было у ней.

Вордсворт, Тютчев Ф. И.

(Вальтер Скотт -“Роб Рой”- том IV)

…Боль притупилась, потеряв всю силу прежнего психологического эффекта. То ли еще было несколько часов назад. Рот автономно, не спрашивая разрешения хозяина, изобразил некое подобии ухмылки. Я вспоминал, как корчился у Старого Болота, матерился, путаясь в словах, захлебывался слюной, внезапно брызнувшей из глаз соленой влагой, собственной кровью. Да… Кровь... Все, что, так или иначе, еще пугало – это моя кровь. Священная жидкость, циркулирующая в организме, теперь стала грязно-бурым “ковром” на пятом этаже, по-видимому, помещения некогда служившего кухней. Сдохнуть и стать неторопливо разлагающимся куском мяса одной из квартир зачуханого скелета “хрущевки”. Разве я об этом когда-нибудь думал? Внутреннее кровотечение. Что ж, пусть будет так. The end. Бессознательно пытаюсь улыбаться? Видно, смирился с участью, готов принять смерть. И какая разница, что там у меня на лице? В любом случае жить осталось не так долго.

Не знаю, скорее всего, мгновение назад ловил приход выжранных таблеток тарена - мне мерещилась Инга. Она была в длинном белом платье и стояла, прислонившись спиной к огромной зеленой иве. Отделившись от ресницы, по гладкой коже катилась крупная брильянтовая слеза, прокладывая ровную дорожку. Я был так близко, что холодный ветер игриво позволял касаться губами вьющегося локона каштановых волос и чувствовать мягкое дыхание. Среди этого великолепия, неожиданный резкий запах Зоны и Старого Болота вернул реальность моему сознанию. Я все-таки увидел, как она плачет…

“…Please don’t cry in the m-o-r-n-i-n-g light... Please don’t cry in the morning… In the m-o-r-n-i-n-g light...” – бархатный голос реверсом крутил старый заезженный трек глубоко в подкорке, плавно надавливая виски.

Закрыл глаза. Практически не чувствую тела, очень устал. Голова тяжелая, мутно. Сплюнул перед собой на “ковер”. Правой рукой туже сдавил рану, большим пальцем левой расстегнул застежку на шлеме. Как всегда. Большим пальцем… Привычка.

Попробовал отвлечься и прислушаться к звукам вокруг. Тихо. Всегда жди неприятностей, когда так тихо…

Наклонил корпус вправо, не открывая глаз, неимоверным усилием, потянул за ремень валявшийся автомат. Смысла в нем мало. Хотя есть вариант застрелиться, сразу прекратив мучения. Ощупал приклад. Грустно. Я уже согласен на то, чтобы “ржавые волосы” ненароком прицепившиеся к краю ствола завершили эту затянувшуюся историю. Прикосновение ладони к ледяному металлу вызвало лишь учащение ударов без того бешено колотившегося сердца. Нечто среднее между инстинктом боя и ностальгией…

Жаль, что придется кого-нибудь обременить. Рюкзак у подъезда и характерный красный след, ведущий сюда, однажды приведет любопытного сталкера. А здесь, труп и совсем ничего ценного…

Хотя еще не финал. Уверен, грядет неизбежная встреча с Дредноутом. Хорошо бы умереть пораньше, не лицезреть эту или еще какую-нибудь кровожадную тварь. На секунду представил, как возле моих сгнивших останков копошатся крысы, расступаются перед крысиным волком. Разрешаем трапезу! Карлик, высунувшийся из-за плинтуса в противоположном углу комнаты, мерзко хихикает…

Дредноут – дьявол в человеческом обличии. Существо, которому любое эмоциональное напряжение, видимо, было изначально не присуще. Недавно от торгашей я слышал знаменитую историю, как этот громила равнодушно вырезал больше десятка спецназовцев в комплексе “Чернобыль-2”. Говорят, дело стоило того. Событие сие, развернулось из-за элементов системы наведения какой-то эксклюзивной баллистической ракеты, чертежей, технической документации, фотоматериалов… Чудеса в решете. Здесь и без такого оружия полный кавардак. А тут банкет в “пионерском лагере”! Американцы вроде заплатили ему большие деньги за предоставленные чипы. Уж, что он богат, люди не сомневаются. Сталкеры, военные и любители, целые кланы искали счастья, обнаружить тайное логово, расправившись с владельцем. Последний прекратил без того скудные контакты с внешним миром, состоявшие исключительно из обмена-торговли со встречными. Осторожность и взращенная злоба обернулись смертельным бумерангом. По-моему, он окончательно свихнулся. Интересно, чем он питается? Ходят слухи, что Дредноут никогда не выходит из Зоны.

Хм. А еще я слышал от весьма красноречивого скаута, как он голыми руками отрывает человеку голову. Дредноут – это настоящая машина для убийства, ходячая крепость, дикий двухметровый барс, чувствующий добычу и с изысканным вкусом в нее вгрызающийся. У многих нервы сдают, заметив издалека почти фантастическую экипировку. В таких случаях, лучше сразу менять маршрут, ведь, есть шанс не избежать охоты. Можно запросто сыграть роль трофея. Он ластик, стирающий лишнее. Столь высокой чести сегодня выпал случай удостоиться мне…

М-да. Здесь не место людям. Люди и есть “аномальное образование”, они делают только хуже. Всегда. Теперь я согласен с такой упрощенной идеологией…

Все началось так давно, что иногда кажется – вранье чистой воды.

Родился я на северо-востоке нашей тогда еще необъятной Родины.

80-е года ознаменовали окончательный развал Союза. Эхо Афганистана, робкие попытки оздоровления плановой экономики, борьба с коррупцией в высших (и не совсем) эшелонах власти, запоздавшие реформы с неуемной жаждой преобразований, разговоры о Перестройке, родимое пятно Горбачева (скорее пятно, нежели родимое). Впервые возникший фантом демократии в кавычках вседозволенности непременно должен был привести к катастрофе…

И она случилась. Даже две. Неизвестно какая из них была страшнее – для кого как. Трагедия на Чернобыльской АЭС, покалечившая многие судьбы, стала началом финальных титров той жизни, какой мы привыкли ее видеть и понимать.

А я своеобразно впитывал этот мир. С детства имел тягу к долгим походам, любил дикую природу. Черт, я ничего тогда не знал о дикости…

В конце 90-х поступил в местный институт на историко-археологический. Лучше бы пошел в армию… Хм… Лейтенант Колесников! Доложите знания о социальной структуре и групповом поведении Контроллеров? Разве я что-то слышал о Чернобыле? А-а-а… Да-да. Был такой вирус с завидной периодичностью посещавший мой компьютер… Идиотизм? Точно. Впрочем, какие странные мысли приходят в луже собственной крови...

Демократия… Мои сверстники, пыхнув свободой, катали девчонок на дорогих авто, пили текилу в барах и курили траву. Я же был изгоем, в самом банальном понимании этого слова. Бродил по предполагаемым местам древних стоянок чукчей и эскимосов, просто устраивал походы в лес, бесцельно шатался, наслаждаясь одиночеством. Вскоре, потерял всякое влечение к этому бессмысленному занятию. Нет, ни к одиночеству – к традиционной археологии... Долго размышлял, почему так произошло? Мне нужны были серьезные ощущения, нужна была какая-то избранность, адреналин, приключения, непреодолимое чувство опасности. А я бы смог преодолеть все на свете. Тем более, что опасность – магнит, притягивающий как людей, так и большие деньги.

В общем, переживал что-то наподобие периода самоутверждения, абсолютного максимализма, веры в безграничные возможности своего “Я”.

Именно в тот час произошло судьбоносное для меня событие. Колымский край, напичканный бывшими лагерями ГУЛАГа как сдобная булка зернами мака, пленил мое внимание именно с этой конкретно-исторической точки зрения.

В архивных записях местной библиотеки, случайно наткнувшись на координаты одного из подобных мест, заметил, что никакой официальной информации, кроме констатации факта существования урановых рудников, погибшем количестве людей, больше ничего не значилось. Меня заинтриговала данная “игра в молчанку”, так как по остальным десяти-двадцати эпизодам сведений было вполне достаточно.

Пытаясь найти хоть какие-нибудь данные о заинтересовавшем районе, я обратился к старому приятелю времен школьной скамьи, который работал в конторе, перенявшей “замечательные” традиции и, соответственно, архивы известной структуры НКВД – КГБ. Он охотно помогал мне в творческо-документальных поисках различных археологических ориентиров, предпочитая неплохой коньяк. Не обделили мы друг друга и на этот раз. Всё в мире весьма просто.

Полученная запыленная папка, залитая непонятно чем лет этак тридцать назад, с пожелтевшими страницами и жеваными краями, произвела на меня серьезное впечатление.

На самом деле, в ней было мало чего, кроме цифр и комментариев, относительно ресурсов (исключительно человеческих) поступавших на создание ядерного щита нашей страны… Родина явно не считалась с их количеством… А вы знаете, что значит таскать урановую руду голыми руками? Свеженькую, с пылу-с жару, добытую из недр, как солнца миниатюра, льющая в разные стороны веселенький коктейль из смеси жестких излучений. Человека хватало максимум на неделю. Тех, кто работал на фабриках – того меньше.

Я сразу представил живописные пейзажи этого “курорта”… Имена, имена, имена. Прибыл человек, нет человека. Настоящий конвейер смерти. Тогда меня там не было, и сейчас я хотел это срочно исправить…

Что действительно зацепило внимание - мятый выцветший листок небольшого доклада начальника лагеря, сообщающий о результатах поиска, разбившегося в окрестностях самолета. Искали его несколько месяцев. Но, поиски среди лесов, болот и сопок, не зная даже приблизительного места падения – весьма затруднительное дело. Короче говоря, ничего они не нашли, да и лютый враг в лице капиталистов-империалистов не дремал. Стране нужна была первая “ядреная” бомба, ее триумф ковался здесь. Урановые будни продолжались…

2005 год. Отправляясь к поселению урановой колонии у меня не было надежды хоть что-нибудь там найти… Но, отказаться от такого мероприятия был не в силах.

Итак, середина мая, указанного выше года. Я в качестве проводника сопровождаю одну из групп японских туристов, которые часто организованными толпами колесили по колымским дорогам в поисках приключений на собственный зад. Подписался на это бесплатно, только бы добраться куда надо. Дальше с ними возился водитель. На 66-ом доехали до предполагаемого поворота, разбитой дороги, ведущей к общей могиле политзаключенных и лагерю. Я прочел общественности небольшую лекцию о сталинизме и что-то о системе лагерных режимов. Переводчица бодро щебетала за мной. Закончив короткую речь, не прощаясь, вывалился из грузовика. Судя по реакции коллектива, японцы поначалу хотели рвануть со мной, но имевшиеся у них дозиметры уже зашкаливали, издавая неприятный треск. Испуганные желтолицые укатили в “горбатое солнце”, к единственному поселку в окрестностях. Всего пятьдесят-шестьдесят километров и можно за собственную “зелень” слушать сказки местных о двухголовых медведях, четырехглазых свиньях и шестипалых курицах. Одним – впечатлений на долгую память, другим – недельный запой. Все счастливы.

Люди, живущие в окраинах, не много знали про лагерь, считали его местом проклятым и обходили стороной. Здесь практически никто не бывал. Радиация – страшный товарищ.

С собой у меня был только спальный мешок и рюкзак с самым необходимым. Фонарь, охотничий нож, компас, несколько пачек сигарет, два пакета молока, тушенка… Наивное представление о молоке, как значительно уменьшающем радиационное воздействие на мой неокрепший организм, успокаивало слегка расшатанную нервную систему. Я знал, что местный радиационный фон не причинит серьезного вреда, если находиться в зоне не более четырех суток и избегать так называемых “критических точек”, т. е. водных “отстойников”, зданий фабричных переработок, открытых пастей шахт, гор отработанной руды… Жить буду еще долго и счастливо, пусть даже отхвачу приличную дозу …

…Сложно понять себя, когда намеренно идешь в самое пекло. Неизвестно, зачем?

Далеко влево от основной трассы, пробиваясь сквозь непролазные дебри, начинался лагерь… Первый день бессодержательного шатания по распаханным как огороды сопкам был мало занимателен. Обувь заключенных, вырезанная из автомобильных покрышек, много обуви. Очень много. Фигурная вырезка. Особенно удобно ходить в резине при минус 50°С. Рекомендую. Черенки лопат любых калибров, печки-“буржуйки” – преимущество надзирателей, какие-то тряпки, обрывки всевозможных документов, стреляные гильзы, человеческие кости… Я обошел почти весь комплекс “строгого режима”, был на остатках метеостанции, посетил “женский сектор”, казармы солдат и офицерские корпуса… Воздух здесь был совсем иной, гробовая тишина… Он вселял страх… Хуже воздух только в Припяти. Депрессия, охватившая каждый миллиметр тела, разродилась дрожью, когда я вышел из своей первой Зоны.

…Дрожь навсегда вонзится острыми когтями, после участия в неудачной экспедиции к остаткам саркофага ЧАЭС и месту второго взрыва. Впрочем, это было гораздо позже…

Выйдя к дороге, я расстелил спальный мешок недалеко от обочины и заснул мертвым сном. Мне было глубоко наплевать, что на десятки километров ни одной живой человеческой души или, что меня, к примеру, сожрет какой-нибудь медведь-людоед. Изредка проезжающих грузовых автомобилей, которые на миг освещали дальним светом фар место ночлега, я тоже не слышал. Так крепко спал…

Второй и третий дни также не были отмечены ничем выдающимся, если только не потеря фонаря. Я уже отчаялся найти ответы на вопрос: что я здесь делаю? Решив дополнительно обследовать окрестности, на предмет нахождения неизвестных построек, побрел вглубь за пределы “строгого режима”.

Шел около часа. Перевалив через остроголовую сопку, спускался с довольно крутого выступа скалы, размышляя над смыслом бытия и необходимости горячего душа. Неожиданно оступившись, подвернул ногу и кубарем покатился вниз по камням. Потерял сознание. Очнувшись от жуткой боли в районе пояснице, сел на колени, закатив голову назад. Сломал нос, выбил передний зуб, свез губы, левую бровь, подбородок. Долго не мог прийти в себя. Голова раскалывалась от сильного удара, будто мне в нее с разбегу, бутсой заехал длинноногий футболист, когда я находился в позе собирателя кореньев. Почему-то я был в состояние представить только это. Ветка стланика над разбитым лицом напоминала лапу огромного медведя, учуявшего свежую кровь. Я не мог сфокусировать на ней свое зрение, все было словно в тумане. Сотрясение тяжелое.

Так прошло минут двадцать. Я был еще не в силах опустить голову, однако уже понимал, что сижу не на земле, а на каком-то плоском металлическом предмете… Крыло небольшого транспортного самолета…

…Мало кто знает о стоимости помощи коалиции союзников советам во времена самой кровавой войны двадцатого столетия. Все было безвозмездно? Рассказы для простачков. За технику, оружие, боеприпасы, медикаменты и прочий актуальный по тем временам товар, Советский Союз платил девственно чистыми слитками золота… Главным образом, оно уходило в США. От уральских гор, через пол страны нескончаемыми воздушными караванами “золото партии” направлялось к берегам Аляски, сыплясь драгоценным дождем на протяжении всего маршрута. Сколько транспортов терпели крушение по пути в силу технических проблем, плохих метеоусловий, иных факторов, трудно даже предположить. Засекреченность операций на высочайшем уровне, посвященность в детали лишь ограниченного круга лиц, исключали любую возможность открыто вести поиски груза. Что-то находили, что-то нет. Шансы обнаружения абсолютно всего, что было утеряно, равнялись нулю…

…Настоящий клад… Я мог бы запросто купить на такие деньги небольшой островок где-нибудь в Атлантике, валяться в теплом песочке, укрывшись тенью пальм, потягивать коктейль, наслаждаясь безмятежностью протекающей жизни…

Это меня совсем не вдохновляло, как и остальные идеи подобного плана. Сбив замки с первого ящика, увидев яркий блеск желтовато-белесых кирпичиков – я одновременно понял все: предназначение и отведенную мне нишу в этом мире, глубину вечности и ощущение неизбежности подстерегающей смерти…

Алхимия – сложная наука, требующая, прежде всего, наличие нехилого ума, финансовых вложений и удачи. Если со всем этим полный порядок - получишь свое золото. Конечный продукт, характеризуется возможностью многократного возврата материальной составляющей данной формулы, чем активно пришлось заняться…

…11 апреля 2006 мне исполнилось 25 лет. А на следующий день в 14:33 случилось то, что потомки позже, наверно, назовут закатом всего человечества…

О взрыве я узнал только через год, а вот о внезапном расширении границ Зоны, которое произошло несколько месяцев спустя после взрыва - гораздо раньше.

В первые дни после случившегося правительственные войска Украины судорожно создавали необходимое оцепление, перекрывали транспортные пути. Росла целостная система фортификационно-заградительных сооружений - доты, вышки, колючая проволока под электрическим током, рвы, минные поля, даже противотанковые ежи. В скором порядке возводились временные научно-исследовательские комплексы, лаборатории и базы для размещения персонала и техники. Оперативность и масштабность действий военных отличалась высоким уровнем профессионализма. Казалось, что созданный периметр надежен. Действительно, там яблоку нельзя было упасть незамеченным, утечки информации минимальны. Мировой общественности объясняли происходящее несущественными проблемами технического характера и профилактическими работами, напоказ велись переговоры с экспертами ООН. Свидетелей бедствия локализовывали от пристальных глаз средств массовой информации. Все было в лучшем виде. Началось исследование причин новой катастрофы и спасательные операции.

Через несколько месяцев после аварии, возникла кризисная ситуация - Зона резко увеличилась, поглотив под собой пять километров окрестностей. Большая часть состава правительственных войск и персонала лабораторий мгновенно погибла.

Началась паника, спешная эвакуация жителей близлежащих от эпицентра сел и городов, страх хлынул сплошным потоком как сквозняк в приоткрытую дверь. Телевизионные репортажи напоминали сводку боевых действий, состоящую из зарисовок всеобщего бегства и стычек мародеров. Мир содрогнулся… Мир в шоке…

…Все мои мысли занимал только Чернобыль. Грандиозные планы по изучению подземок Москвы и Токио… Бермуды, Невада, Антарктида, Египет, Чили, Мексика, Пуэрто-Рико, Маршалловы Острова… Я жаждал открытий, жаждал найти ключи ко всем загадкам этой планеты. Все это померкло, в сравнении, со стремительным развитием событий на севере Украины…

Я не мог нормально существовать… Мне постоянно снился кислотный дождь, купание в реке Припять, оранжевые туманы, бездонные дыры труб чернобыльской станции и гнойные язвы… Находясь почти за десять тысяч километров от Зоны, все равно вскрикивал ночью от кошмаров, просыпаясь, вытирал полотенцем ручьи струившегося пота… Один раз на этой почве случилась лихорадка, меня упекли на несколько месяцев в больницу.

Так прошел год. Я сильно похудел и напоминал ожившую мумию. Да, спастись можно, только уехав в Зону. Она поглотила меня без остатка… И ничего нельзя поделать. Стоило лишь об этом подумать как начинались рвотные позывы… Чтобы справиться с инстинктом самосохранения, побороть животный страх, потребовалось куда больше времени… Ведь я ждал третьего взрыва. Почти ничего не происходило. Хороший повод тихо съезжать с катушек…

Армия заново укреплялась на вынужденных позициях, но, почему-то, не могла повторить такой же “идеальный” периметр как был выстроен прежде. Множились слухи о загадочных перестрелках, столкновениях на границах и территориях буферных зон. “Груз 200” и “похоронка” стали регулярной еженедельной посылкой в регионы. Настоящая линия фронта…

Ученые выдвигали совершенно кретинские теории и невнятно бормотали какую-то ерунду…

Зимой 2009 года, не сказав никому ни слова, я собрал вещи и сел на самолет до Москвы. Оттуда поездом до Киева. Приграничный контроль и таможня зверствовали как никогда. Без доказательства особой необходимости попасть в город было сложно. В обязательном порядке выписывался пропуск, с указанием разрешенных сроков пребывания. Российские пограничники ссадили около десятка человек, украинские еще больше. Меня никто не трогал, я обладал серьезной наличной “причиной”.

В полупустом вагоне, оставшиеся люди не внушали никакого доверия. Их лица, словно зеркала, отражали цель приезда. Она почти не отличалась от моей…

Киев был насквозь пропитан атмосферой тревожности и подавленности. В чужих глазах, были видны только опустошенность, застывший ужас и… полное спокойствие. Будто, все смирились, воспринимая окружающее. Я провел в центре города почти целый день, просто наблюдая людей и окончательно замерзнув, вечером, обратно вернулся на железнодорожный вокзал.

…Еще по прибытии в город, сразу заметил шнырявших подозрительных типов, которые, оценивая приезжих по внешнему виду, украдкой предлагали купить оборудование и экипировку необходимую в Зоне. За отдельную плату, некоторые господа обещали предоставить проводников для проникновения за периметр. Я знал, что большинство из них шарлатаны, а возможно и агенты силовых ведомств, выискивающие потенциальных нарушителей…

Сквозь замызганное окно вокзала я наблюдал, как эти призрачные тени перебегают от одного пребывающего состава к другому. Но, тут мой взгляд остановился на женском силуэте…

Она была очаровательна… Потрясающие вьющиеся каштановые волосы, черные маслины - большие глаза… Каждое движение подчеркивало женственность и ослепительную красоту. Она неспешно направлялась к зданию вокзала, выделяясь на фоне общей серости…

Это была любовь, мгновенная и всепоглощающая…

Не раздумывая, я преградил ей путь. Мы стояли друг против друга, Инга неприступно нахмурив брови, я же, как полный дурак, заикаясь на каждом слове, сбивчиво объяснял, что мне совершенно не к кому обратиться и просил уделить каплю внимания. Она слушала сложно воспринимаемую речь, с отсутствующим взглядом. Я закончил говорить. Воцарилась тягостная тишина. Вдруг ее лицо осветилось улыбкой:

- У тебя есть деньги?

Мы сидели и пили кофе в какой-то забегаловке. Я, немного расслабившись, взахлеб вел повествование о своей жизни. Она молчала, пристально смотрела мне в глаза, смеялась, когда я пытался шутить, оголяя белые зубы и хвастаясь сексуальными ямочками в уголках рта.

Я решил, будь что будет, и сразу выложил все карты на стол, рассказал практически все, включая цель моего приезда, оставив лишь подробности происхождения своей материальной обеспеченности. Инга вселяла мне доверие, казалось, что она вообще не имеет никакого отношения к Зоне. Я так давно ни перед кем не откровенничал, мне просто было необходимо, чтобы меня выслушали... Чтобы меня выслушала именно она… Ту ночь мы провели вместе. Я еще не знал, кого встретил…

…2009 - 2010 года были началом формирования основных подпольных группировок, исследующих территории. Зона становилась предметом непосредственного отстаивания и позиционирования конкретных людских интересов. В общем, армия до некоторых пор закрывала на это глаза. Если попался, можно было откупиться и продолжать свою деятельность. Иногда, лояльные группы даже нанимались к военным. Сталкерам-одиночкам приходилось намного сложнее. Ведь это настоящий бизнес. Торговля артефактами – смертью и уродством, развивалась по все экономическим законам. Конкуренция росла, порой выливаясь в кровавые стычки... Все это только благоприятствовало Зоне, увеличивающей свое влияния каждой человеческой смертью…

Инга разбудила меня на рассвете и кинула на кровать ключи от машины:

- Водить умеешь?

Еще не проснувшись, я часто моргал глазами, утвердительно закивал.

- Одевайся. Едем.

- Куда? – удивился я.

Она поцеловала меня в губы и пальцем показала на одежду. Камуфляж.

На старенькой “Ниве”, через несколько часов добрались до первого блокпоста. Два БТРа преградили путь. Она вышла и показала какую-то бумагу. Человек в форме небрежно махнул мне. Нас пропустили. Примерно то же самое повторялось почти через каждые пять-семь километров. Наконец, мы свернули с асфальтированной дороги на грунт проселка и проехали еще метров четыреста. Остановились. Справа - покрытое снегом поле, слева - полоска леса. Дальше ехать было нельзя. Достав с задних сидений рюкзаки, двинулись пешком. Передвигая ногами, с полчаса болтали о всяких пустяках, пока не раздался, громкий уверенный голос:

- Стоять! Документы… - со стороны леса на нас вышли четверо вооруженных людей.

Инга долго о чем-то разговаривала с командиром группы. Потом, расстегнув молнию рюкзака, извлекла несколько “зеленых” купюр приличного достоинства. Боец, оглянувшись на меня, взял деньги. Они исчезли также быстро, как и появились.

Я еще не мог поверить, что нахожусь в Зоне… Все как прежде. Ничего необычного. Только цвета, словно неестественные какие-то, черно-белое кино.

...Подземный отлично замаскированный бункер клана “Небо”, на тот момент являлся перевалочной базой, уникальной в своем роде. Он представлял собой несколько комнатушек, соединенных общим залом, находился на территории остатков первого оцепления. Жили здесь вахтовым методом. Одни приходили барражировать Зону, в то время как другие разъезжались домой поправить здоровье.

Группа совсем недавно начала свое существование и в ней состояло двенадцать человек, объединившихся любителей… Нет, это были не просто любители, а настоящие профи. Многие бывали в “горячих точках”, некоторые уже потеряли товарищей в Зоне. Все без исключения сталкивались с ее обитателями, аномальными проявлениями… Я окончательно потерял ощущение границ реальности…

…Я попал в Страну Чудес…

Гранитные степи роскошеством стали,

Над каймой пурпурно-мраморных балок,

Цепляясь в хвосты беспечных русалок,

Желанно плюют в реальность печали.

Щадящие своды разрушены людом.

Божественный миф, воспетый минором.

Вороний куплет бродячим позором

Сорвался на скатерть обеденным блюдом.

Хранителей тайных завистливых сплетен,

Под желтыми пальмами прячутся спины

И корчат экранам шаманские мины,

Штыками к телам расстрелянных сотен.

Фривольны полотна - невинные слезы,

Пустующий кров, сотканный тлей.

Во вспыхнувшей страсти - нелепые позы,

Коснувшихся рук Неба с Землей.

Во всю стену зала черной краской, каллиграфически правильными буквами были выведены строки.

- И кто это написал? – спросил я Ингу.

- Не знаю. Когда мы здесь впервые появились, уже было… Сначала думали какая-то головоломка… Но, вскоре поняли…

- Что поняли-то? – нетерпеливо перебил я.

Она съежилась, пожав плечами, и ничего не ответила. Достаточно было первого посещения Зоны для разъяснения сути Апокалипсиса…

Со мной нянчились как с первокурсником школы молодого бойца. Но, я был совсем не в тягость. Моя скрупулезность и стремление к познанию вызывала всеобщее одобрение. Целыми днями, пропадая в “сейфе”, учился обращаться с оружием, мучился с замысловатыми приборами, качался на турниках и колотил грушу в зале, открыв рот, слушал наставления матерых волков…

…Впервые за много лет, я не вздрагивал во сне…

А время шло. Мы совершали кратковременные вылазки по территории отчуждения. Быстро освоившись, я почти ничему не удивлялся… Ни мутациям, ни тварям, ни телекинезу, ни гравитационным аномалиям…

Основными целями наших операций являлись сбор разведданных, поиски коридоров для оптимизации собственного передвижения и создания необходимых условий для возможного расширения клана - перспективе научных исследований. Часто выполняли коммерческие заказы - торгаши расплачивались довольно редкой аппаратурой и вооружением. Уничтожение агрессивных форм жизни было само собой разумеющимся…

Почти год дела развивались успешно.

Случалось даже забавное. Нас посетил карлик. Усердный крот, ночью прогрыз кабель электрогенератора, проходивший под потолком и оставлявший крохотный земляной зазор между плит. До сих пор не представляю, как он там смог протиснуться. Видимо сам не разобравшись, где очутился, карлик, поддавшись панике, дико визжал, бегал, шлепая босыми ножками, по залу и швырялся немногочисленными предметами быта, чем безумно всех напугал. Наконец, Камыш одной рукой нащупав фонарь, а другой – пистолет, с трех выстрелов угомонил непрошенного гостя. Кабель пришлось полностью отдирать, дыры закатывать цементом и оббивать листами металла.

Где-то в начале июня мы спасли от слепых псов одного из пилотов, упавшей в пригороде Чернобыля “мишки”. Хотя бедняге успели откусить ухо. Командование армии видимо считало, что с экипажем подобной боевой машины не может произойти ничего экстраординарного. Однако, зомбированые, к сожалению, не забывали, как пользоваться ПЗРК. Кроме табельных “Фортов” у ребят - никаких гарантий выжить… Это случилось прямо перед очередным выбросом. На обратном пути, требовалось подтверждать поговорку “точность – вежливость сталкера”. В течение очередного цикла все уходили за периметр…

Инга вообще чаще остальных уезжала на Большую Землю, иногда я ее сопровождал… Помимо участия в экспедициях любой сложности она руководила кланом, ведала вопросами снабжения организации.

…Короткая очередь, щелчок подствольника... Помню, как лежа в овраге, сквозь отвратительный скрежет рации, пытаюсь разобрать ее неестественный крик. “Гамма, я Аль…квадра… шестьдесят семь, дес… по улитке пя…. ва… мать. Контроле… на крыш… спр… двести сорок мет…”. Я делаю знак Хохлу, здоровенному детине, затыкаю уши. Последний многозначительно фыркнув, высунувшись из укрытия, брякнув трофейным шестиствольником, приседает на колено, берет упор, прищуривается. Хохол вообще любил щуриться, дело даже не в плохом зрении и не в повышении меткости стрельбы. Это как отличительный знак, визитная карточка. Еще чуть-чуть и резко возрастающий зуд раскручивающихся стволов срывается на оглушительный рев. Сумерки-секунды озаряются сплошной огненной стеной. Пауза. Крыша противоположного дома с неповторимым грохотом встречает внутреннее убранство здания, отслаивая у глазницы окна кусок бетонной плиты… Змеиный шип пулемета, возвещающий “job is done”, разрешает вслушаться в глухое хлюпанье и приметить скромное зарево далеко позади… Нахлобучиваю шлем. За шиворот тяну остолбеневшего от результатов проделанного Хохла обратно в овраг. Воздух разрезает пронзительный свист, параллельно еще один, и еще… Вот, сволочи, прямо по нам бьют! На периметре засекли суету в квадрате и решили успокоить публику крупнокалиберными минометами. Мы падаем на брюхо. Раздельно приближающиеся высокочастотные звуки резко сменяются сплошным общим гулом, вызывая нестерпимую дрожь во всем теле. Только бы мимо… Зажмурившись, щекой прижимаюсь к подкладке шлема-скафандра. Еще мгновение, и нас накрывает столбом поднятой пыли, взъерошенной земли и мелкой щебенкой. Опять пауза. Повторное хлюпанье. Схватившись с двух сторон за дугу “станка” полу бегом тащимся к лесу. Пока пристреляются – уйдем. На ходу, слегка стучу об колено детектор движения. Наконец, экран прибора, выпендриваясь, показывает картинку. Кроме нас одна пустота. Все чисто…

…Трудно было поверить, что через месяц улыбчивого приветливого Лехи Хохла не станет… Мы долго готовили исследовательскую экспедиции к саркофагу. Отправляясь вшестером, не осилили и пяти километров - разыгралась трагедия. Он шел чуть впереди и угодил в комариную плешь. Останки, что смогли собрать, не до конца заполнили целлофановый пакет с ручками из какого-то супермаркета… Первая смерть сталкера нашего клана, свидетелем которой я был и считал себя в этой смерти виновным. Наверно, каждый в первый раз винит именно себя…

Но, оказалось, произошедшее лишь предвещало неприятности. У блокпоста на юге военные застрелили Саню Камыша, приняв его за подконтрольного. Как он там очутился, осталось для всех загадкой. Без вести пропал Юрка Оббит - нанялся проводником к одним типам. Обратно из них никто не вернулся. Пьер Шаффот – разговорчивый французский бизнесмен, бывший десантник и страстный поклонник Биттлз - дернул леску растяжки. Сверху “лягушка”, а под ней противотанковая мина…

Мрачное напряжение повисло в бункере.

Все мое нутро раздирало противоречие. С одной стороны, я не хотел покидать Зону, но, мысль о том, что с Ингой произойдет нечто ужасное, не давала спокойно дышать. Здесь не было уверенности в дне завтрашнем… Она могла просто уйти. Навсегда. Это вызывало лютую ненависть к Зоне и всему что с ней связано. Впервые, острое чувство необходимости близкого мне человека перекрывало эгоистические стремления бездумно отдаваться риску. И с каждым новым днем страх за ее хрупкую жизнь рос в геометрической прогрессии. Комок удушливого мрака Зоны, где, казалось, навечно скована цепями вся моя сущность, таял куском льда под светом настольной лампы. Выше страсти может быть только любовь. Во что бы то ни стало, любовь надо забрать отсюда. Я обязан спасти любовь.

Вчера Инга собиралась направиться к Старому Болоту, оценить изменения, вызванные последним необычно активным выбросом. Ее должен был сопровождать один сталкер, но я убедительно настоял на своей помощи. Мы выдвинулись рано утром.

Осторожно ступая по высокой траве вдоль топкой болотной жижи, я опережал Ингу на три-четыре метра, внимательно осматривая местность впереди. Она шла, изучая показания детектора жизненной активности. Я слышал ее льющийся голос. Пока все в порядке.

- Take me away from h-e-r-e. Feel s-o afra-i-d. Sadness surrounds m-e. A l-o-n-e-l-y matter. – ни капли фальшивого в божественном пении.

- Послушай, Инга… Ты когда-нибудь плачешь?

- В смысле, вообще?

- Ну…

- Конечно, иногда… А ты разве никогда не плакал?

- Почему же… Когда-то в детстве… - я попытался вспомнить – У меня умерла собака и я целый день прорыдал на балконе.

- А еще?

- …Больше ничего не вспоминается… - не сдержавшись, обернулся посмотреть в ее бездонные глаза.

- Не отвлекайся и следи за дорогой… – быстро скомандовала она.

- Извини… – кивнул я, повернул голову в прежнее положение, кончиками пальцев потерев веко.

- А почему ты спросил?

- Не знаю… Мне кажется, это очень важно. Странно, я ни разу не видел твоих слез… Я вообще не видел, чтоб здесь хоть кто-нибудь плакал… По-моему, так не должно быть… Понимаешь о чем я?

- М-да. Ты просто хочешь увидеть как я реву… Все с тобой ясно, – легкая ирония, она снова что-то пела - Please don’t cry in the m-o-r-n-i-n-g light... Please don’t cry in the morning… In the m-o-r-n-i-n-g light...

- Послушай, Инга. Я действительно не знаю, почему спросил тебя об этом. Надо было как-то начать разговор…Вот и мне… Нужно многое тебе сказать… Я думал, о происходящем вокруг нас, – она внезапно замолчала, оборвав пение на полуслове, я, медленно идя вперед, продолжал свою речь – Я пришел к выводу, что нам здесь не место, понимаешь? Нужно ценить каждую отведенную минуту подаренной жизни… Ты же сама знаешь, что все это не ради погони за славой и богатством… Но ведь Зона не настоящий мир, всего лишь иллюзия… Нам никогда не расплести клубок таящихся в ней загадок. Да это и не нужно делать! Даже, если мы что-нибудь поймем – сделаем только хуже. Наше знание нас и убивает, – распаляясь я сглотнул слюну – Пойми. У меня есть ты… Я хочу забрать тебя отсюда. Давай уедем куда скажешь, только б подальше от этого проклятого места… Я люблю тебя, Инга… Я очень тебя люблю. Ты слышишь меня?

Я резко повернулся к ней лицом. Она стояла за десять шагов от меня, кобура послушно отпустила пистолет в ее дрожащую руку. Ее кожа была мертвенно бледна, будто свежевыпавший снег на асфальте. Черный жемчуг глаз исчез, оставив в прорези белок… Мне было достаточно секунды, чтобы не понять НИЧЕГО… Барабанные перепонки с трудом сдержали агрессивный натиск. Пуля, хрустнув в груди, не встречая препятствий, уже во всю поедала мое тело. Широко открыв рот и зачерпнув густой воздух, я пытался что-то кричать, но выдавленный хрип забрал последние силы. Предательски подкосившиеся ноги грузно повалили в желтевшую траву…

…Возврат к жизни… Под ногти плотно забилась земля. Там, где лежали мои руки, выкопаны небольшие ямы. Похоже, находясь где-то совсем далеко, я пытался закопать свое тело. Привкус пороха на языке… С кашлем вырвалось первое слово. Я вытер, выступивший на лбу пот и пытался позвать ее…

- …Инга… – меня хватало только на шепот.

Ребра прожег маленький уголек, казалось, он одновременно содрал с них всю кожу, и медленно выворачивал внутренности на изнанку. Все, что я съел на завтрак, пыталось вырваться из организма, как крыса бегущая с тонущего корабля. Нестерпимое не давало спокойно лежать и ждать смерти. Мне нужно было подняться… Сложно ответить на вопрос, с какого же раза это удалось? Посекундно проваливаясь в полузабытье я все-таки встал. Вокруг никого не было. Равновесие никак не поддавалось фиксации, ватные ноги автоматически несли воздушное тело куда-то вперед. Нелепый слайд, слайд, еще один слайд – так понимал, что двигаюсь… Дом впереди… Откуда здесь этот дом? Откуда вообще могут быть дома среди болот? На карте ничего не было… Проклятье… А я разве еще возле Старого Болота? Нет. Где я?

…Добраться до одной из этих крепостей. Заползти, укрыться, зализать раны…

Дойдя до высокого кирпичного прямоугольника, схватился за его угол, навалившись плечом. На крыше параллельно расположенной многоквартирки на корточках сидел человек, оперевшись на ружье. Он сверху смотрел на меня… Дредноут.

Я сижу, прислонившись к отростку стены под подоконником. Так просматривается вся комната и темная пустота прохода, кроме того, есть шанс, что какая-то пронырливая тварь, ринувшаяся из окна, или валун, пущенный развеселым карликом, не заденут моей идиллии. Какая чушь!... Сидеть, размышляя перед смертью о том, как не потерять лишний литр крови… М-да, подо мной ее собралось уже приличное количество. Края лужицы жизни запеклись, обозначив свои берега. Но теплая жидкость еще понемногу прибывает, нависая над свернувшейся бурой массой натянутой пленкой. Приходится гадать, останется ли эта конструкция в прежних границах, или продолжит свое путешествие по линолеуму и крысиному помету. Помет… Как же раньше его не заметил? Трудно в этих условиях задать более глупый вопрос… Я слышал, что в последнее время крысы научились с убийственной точностью бросаться на проходящих мимо с нависающих деревьев… Жаль, подобное мне не суждено увидеть.

На хрена я сюда приполз? На болоте удобрял бы близлежащие территории… Там я хоть мог быть почти уверенным в том, каким образом буду лишаться драгоценной жизни. Такого добра успел навидаться вдоволь. С единственной разницей, что тогда это были другие люди.

Зачем нужна эта лишняя пара часов? Что она изменит в окружающем мире, а главное в моей… МОЕЙ… жизни? Почему-то болит спина, поясница… Когда-то все уже было… Кх-кх… Нечто нечленораздельное вырвалось из глотки. Странное подобие смеха, смешанное со сгустками крови. Ну да. Осуществление мечты, полеты наяву… К чертям! Все к чертям!.. И меня к чертям… Хочется последний раз взглянуть на Зону, на смерть, ставшую моей жизнью. Что я сделал в ней?.. Нашел себя?.. Да… И, нашел ЕЕ. Но… Но почему, она все-таки выстрелила.

Я начинаю заваливаться на бок. Сопротивляясь, подбираю под себя колени, ухватившись руками за батарею, и пытаюсь привстать. Боль стеклянной крошкой разлетается по всему телу, кругами расходясь от дырки в груди. Тающим самообладанием, одолев неприступный утес подоконника, тело сразу находит точку опоры. Пальцы нашаривают что-то мягкое. Снова крысы?.. Нет, их фекалии вызывают химический ожог… Что-то знакомое, успокаивающее. Я гляжу на ладонь. В ней несколько черных комочков неправильной формы. Земля… Чистая земля незагаженная жидкими радиационными отходами, по которой не мельтешили стаи собак и крыс, да и поганые лилипуты не рыли нити туннелей… Чистая земля, пусть и получившая дозу радиации… А рядом – истлевший лепесток какого-то комнатного растения. Оно погибло задолго до появления первых комариных плешек, задолго до моего появления в Зоне…

…Прошло минут десять. Понимаю по тому, что солнце за это время сделало всего несколько шагов от одного до другого дерева, растущих перед окном. Не успевая подумать о жизненной силе деревьев, вижу парочку слепых псов, с рвением человека, идущего на работу в день получения зарплаты, вынюхивающих чей-то след. Чей-то?.. Теперь я хоть знаю, как все закончится… Отличить самца мог бы любой новичок, хотя бы раз побывавший внутри периметра. Кроме всего прочего у этих тварей развита способность к телепатии (благо только в рамках своего вида). Вот и предположили: раз они ничерта не видят, то выпуклости на лбу у самцов служат для привлечения самок в брачный период. Этакое порнографическое кино в мыслях. Они всячески изображают партнершам как будут создавать общее потомство в особо жесткой форме, какое оно будет сильное и ловкое – все в папашу… В общем, столь замечательная теория не могла сразу не завоевать глубочайшего уважения и непререкаемый авторитет.

Именно в этот момент появился он. ОН… Вначале я не поверил своим глазам, что в моем состоянии не сложно было сделать, посчитав бредом угасающего сознания. За секунду все было спокойно, лишь две ищейки на посылках у своры… Но от сплошной баррикады зарослей отделяется тень, превращаясь в столь знакомый силуэт. Все происходит в каких-то тридцати метров от двух тварей. Я никогда не видел, чтобы к ним подбирались так близко. Но нюх псов не подводит и на сей раз. Молниеносно повернув морды с огромными раздвоенными носами, они успевают только ощутить, как две пули с бездумной яростью вгрызаются в их почти совершенный мозг, круша стены костей, разбивая хрусталь сосудов, выгоняя жизнь за порог их тел.

Два трупа валятся на землю, окропив ее чем-то цвета липового меда. Я не удивлен столь легкой расправе. Просто рад, что со мной то же самое сделает именно он, а не какой-то юнец, позже хвастающий, что убил опытного сталкера, которого самого прибьют уже во второй вылазке во внутрь периметра. Умирать в одного скучно. Разбавлять одиночество стаканом водки и то веселее. Остается только ждать, когда этот бизон поднимется сюда. Может принять приличествующую для его встречи позу, уж во всяком случае, не развалившись на подоконнике с задницей, указывающей прямиком на выход. Никогда не хотел быть убитым от выстрела в задницу… От истерических подергиваний и робких попыток аккуратно спуститься, теряю равновесие и с глухим звуком падаю на пол. Снова волна боли хлынула, застилая глаза. Пуля внутри будто пустила корни, каждый из которых жадно впивается в почву мягких тканей, с жаждой высасывая из нее все соки…

В таком виде он и застает меня в обстановке, больше всего подходящей для смерти.

– Тебя трудно было не найти, - со мной можно не согласиться, но фраза никак не соответствует прелюдии к убийству.

Почему-то не хотелось озвучивать эту гениальную мысль.

– И что ты здесь развалился,- напоминает голос заботливого отца, смотрящего на упавшего и ободравшего колени сына, но не смеющего подойти, потому что сын уже взрослый и должен учиться быть мужчиной.

Мне захотелось жить… Страх опустошающим смерчем несется во мне, нагнетая потоки адреналина в кровь. Схватить автомат… Передернуть затворную раму… Будь что будет. Два часа, час, десять минут… Я должен жить… Я буду жить следующий момент, и момент, следующий за ним. Я буду жить каждую секунду отведенного времени и в каждой секунде я буду жить Вечно… Вечность… Я всегда жил только настоящим, мигом в котором я живу. НО…Почему он взял право решать, кому быть в Зоне, кому нет? Кто умрет, кто пока еще поживет? По праву силы?.. Неправда, это все привилегия Зоны. Она избавляется от таких как он, посягнувших на ее власть, быстро и беспощадно, чтобы даже не возникло желания повторить попытку. Но почему он тогда еще жив? Может он сильнее Зоны?.. Может он – часть Зоны, или он и есть САМА Зона? Все ложь… Бред больного воображения. Я хочу жить - он должен умереть. Такую простую арифметику здесь усваиваешь первым делом.

– Опусти автомат,- ствол Браунинга смотрит мне прямо в ложбинку между бровей.

Я смотрю в его глаза. Они не выражают ничего из того, что ожидаю увидеть. Ни ненависти, ни бешенства, ни даже той холодной ярости – обычного “джентльменского” набора, с которым приходят убивать.

Стало тоскливо. Почему я не могу умереть как нормальный человек? Почему должен сидеть перед этой обезьяной, развалившись на полу? Пластаться перед тем, кому чудом удалось прожить на пару лет дольше других в Зоне, возомнившем себя властителем судеб; неспособным застрелить сразу, а начинающим разводить предсмертные беседы в стиле дешевых боевиков, с наигранной жалостью и состраданием.

Кажется, я полностью потерял ощущение действительности, перестав что-либо понимать.

– Как тебя хоть зовут-то?- голос, ничуть не вступавший в противоречие с обликом, наполнял умиротворением. Ностальгия…

Никогда не представлял себе дорогу в Ад такой. Твою мать…

– Да пошел ты!.. – прохрипевший возглас родился в тайнах подсознания, проходя через пласты памяти и хранилища знаний, вырвался из моей глотки.

Неожиданно что-то для меня прояснилось, я еще не знал что. Все переворачивалось и обретало другой, совсем необычный смысл.

– А я в тебе не ошибся, - он тянет к себе, завораживает, обволакивает,- ты гораздо умнее тех мускулистых парней, которые не жалея себя лезут в этот бардак просто поглазеть на все подряд, да вытащить парочку артефактов, после чего мнят себя героями всего человечества.

С трудом сдерживаю охвативший меня гнев. Что он имеет в виду? Он не знает, что я решил навсегда распрощаться с Зоной? И почему я с его позволения еще жив, а многие обрели не без его помощи вечный покой?.. Вечный… Только таким он может быть здесь, бесконечным, всезабвенным. Другого Зона не ведает…

– И поэтому их надо убивать? - выпалил я.

Он меняется в лице. Это добродушное выражение тает как пролитое молоко в палящий зной.

– Что значит надо? Зона не задается подобными вопросами. Как она решила, так и будет… Всегда,- его лицо ничего не выражает, никаких эмоций, ничего… кроме бесконечной печали.

Что-то тенью проскальзывает в моей голове, не оставляя ответов на немые вопросы… Он… Лицо, жизнь, смерть… Сталкеры, Зона, печаль… Печаль.

– Кто ты? Мне кажется, ты не тот, кого боятся и ненавидят больше, чем всех гадин Зоны,- непонятная смесь забавного скрипучего смеха и все той же печали в глазах.

– Я и есть Дредноут, если ты это хотел узнать… Страж этой цитадели. Не по своему желанию. У меня есть свои счеты с Зоной, - он походил на первобытного охотника, который напал на след добычи и знает, что она от него не уйдет. Нет, то, что о нем говорят – чистая правда.

– Но что случилось с пропавшими разведчиками? Часть из них охотилась за тобой… после той истории с ракетой…- мне не давали покоя рассказы об оторванных головах, сломанных шейных позвонках, телах разодранных в клочья…

Он посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.

– Что ты несешь как пацан, не разу не побывавший в пределах периметра,- он начал заводиться и мне это не нравилось, - Ты не знаешь, что такое кучка голодных крыс или этих… близоруких? - при других обстоятельствах я бы рассмеялся, - Что из себя представляет романтичный туман над болотом? - после этого слова боль опять наполнила о себе, - Не знаешь как “волосы” незаметно прицепляются к пряжке ремня, а затем методично выжигают твои кишки…- он заговорил более спокойно,- Впрочем, этого стоило ожидать. Не предполагал одного, что эта легенда будет питать чаяния наивных искателей приключений.

– Так ты не убивал их?! - озвученная мысль просто ошеломила меня.

Грустная улыбка родилась на его лице.

– Нет, был один, нашедший мое жилище. Он стоял с винтовкой в руках, целился мне в сердце и хихикал как полоумный... Неуемная алчность и желание скорой расправы - я понял, что разговора не получится… Пришлось убить его. Остальные, - он сделал видимо привычное движение головой к приподнятому плечу,- кому уже ничем нельзя было помочь, кто уже не был человеком…- странная пауза,- а кто никогда не вернется сюда… Но появляются новые: одних забирает Зона, другие пытаются прибить меня за призрачные богатства…

– Так у тебя ничего нет? – меня все больше поражают мои открытия…

…Больно… Сознание освобождается, уплывает куда-то…

– Почему же, есть… Все, что с собой и еще всякая утварь в “хоромах”,- он замолчал,- Я был одним из инженеров контура охлаждения третьего реактора. Нам выпал тот ничтожный процент возникновения чрезвычайной ситуации. Ничего не поделаешь… Основали автономный комплекс, где и жили семьями… Кому-то надо было полностью выводить АЭС из эксплуатации и разбираться с причинами. Когда все работы находились в стадии завершения, произошло непредвиденное… Внезапный выброс неизвестной энергии, сопровождаемый разрушительной волной… Гниды, мутирующие и развивающиеся под воздействием радиации… Не спасся почти никто… Кого могли, вывезли, безнадежных - ликвидировали на месте. В близлежащих районах царила истерика, люди требовали от власть предержащих каких-то решений… В это время Оборонное Ведомство США и предложило свою помощь... Правительство Украины заплатило огромные деньги за разработку плана и проведение операции “Нейтрализация” Зоны… Решили уничтожить все повторным взрывом, вымести территорию… Ученые били тревогу, говоря, что неуправляемая реакция может привести к непредсказуемым последствиям. Я был с ними согласен, тогда я уже кое-что знал о Зоне... Но на них не обращали внимание, а меня здесь услышать не могли…

– Но… почему ты остался здесь? – спрашиваю я тихо.

Он либо не услышал, либо не захотел реагировать на мой вопрос.

Дредноут продолжал…

– Да на это сложно было и надеяться, когда одним необходимо сохранение в своих руках Власти, а другие не против разжиться парой миллиардов… Засылали военных – десант, разведку, научный персонал – геодезистов, биологов… Я просто смотрел, чтобы они не натворили ничего лишнего. Но когда началась операция, я уже не мог сидеть в стороне… Не мог я уговорить одиннадцать вооруженных солдат отказаться от выполнения приказа… Вот и растрезвонили в отместку про ракету, чипы… Третью глупость они не совершили… Хм… Историю Зоны все из вас знают хорошо…

– Почему ты?..- он понимает недосказанный вопрос.

– Потому!.. - он опять чуть не срывается на крик, мне это видится сквозь какую-то блеклую пелену,- я же не могу объяснять это каждому подстреленному сталкеру,- последнее слово, слетевшее с его губ, резануло мой слух, - если вы сами не понимаете… Зона нуждается в вас, она зовет вас – одних в виде жажды наживы, других – жажды приключений… Какая разница! Она живет вами, она этим дышит, вы ее кровь, течение ее жизни. Она убивает вас как ненужные, отмирающие клетки организма, призывая новых рабов. Кто из вас решился уйти сам? Это же аномалия, здесь не должно быть людей. Зона – это раковая опухоль на теле планеты. Вы приходите сюда излечить ее? Нет. Вы приходите насладиться ощущениями… Умру – не умру… Разбогатею – сдохну, превратившись в фарш на радиоактивной почве… Когда ты последний раз слышал пение птиц, когда ты слышал как ветер шелестит листвой, пролетая сквозь раскинутую блестящую ткань паутины? Не мешайте, не втыкайте в эту рану раскаленные прутья. Природа мудрее, чем мы все. Она сама исправит содеянное за своих беспечных отпрысков…

Он замолчал так же внезапно… Все тоже… Широко расставив ноги он смотрит как я изо всех сил цепляюсь за уходящее от меня сознание. В воздухе висит молчание.

– Ладно, пойдем. Может успею еще донести тебя до границы… - его голос был полон обжигающей скорби.

– Подожди,- пролепетал я, повалившись на пол, - скажи мне, почему она выстрелила? Ты знаешь… – я был уверен, что у него есть ответ.

Он подходит ко мне, аккуратно берет за плечи, прислоняя непослушное тело к стене. По-прежнему не отпуская меня, глядя в пустоту моих зрачков, он произносит:

– Контроллер... Совсем рядом…У нее не было никаких шансов… Прости… Я не мог поступить иначе…

Я начинаю проваливаться в бездну, палитру света заливает огненной темнотой. Мир рушится грудами в небытие. Все… Ничего больше не держит, полет… Хватает сил еще ненавидеть этот мир, эту жизнь… Зону… Но нет ненависти к нему… Видимо я стал взрослее… Я теперь знаю, что меня там ждут…

– Ее…, - темно,- должен был…,- Боже, как темно,- убить я…

Дредноут сидел на полу, закрыв лицо руками, сквозь пальцы которых просачивалось стекло воды. Он бы не сделал… Знаю, что не сделал бы … Даже ели бы ему представилась возможность… Лежал бы с пистолетом в руках и ждал, когда его добьют, не веря, что она может попасть под контроль… А я что? Видимо я уже все смогу…

– Не стреляй, - ему послышался до безумия родной голос, - папа, это же я, не стреляй, пожалуйста…- пуля, преодолевающая звуковой барьер, рвет еще нежную, но омертвелую кожу и сделав свое дело, вылетает в труху искрошив пару позвонков…

…Зона бросила ему вызов, он его принял…

Человек, чья массивная осунувшаяся фигура выделялась на фоне алеющего заката, нес за предел тело очередной жертвы Зоны. Две горящие реки, стекающие из глаз, придавали ему мифический облик. Он клялся, что больше не позволит никого ей забрать…

Я бегу по тропинке… Босиком, ноги в пыли… Я бегу к реке. Туда. К зеленокосой иве. Где она. В белоснежном платье. Утопая в изумрудном ковре, ждет на берегу. И улыбается… Мне…

Я больше никогда не увижу как она плачет!

Январь, 2004 г.