Витя Малеев в школе и дома/12 глава

На другой день я зашел к Шишкину, чтоб узнать, чем кормить ежа, потому что еж раздумал погружаться в спячку. Ночью он проснулся и принялся бродить по комнате, шуршал какими-то бумажками и никому не давал спать. Когда я пришел, то увидел, что Шишкин лежит на полу посреди комнаты, ноги задрал кверху, а в руках у него чемодан.

- Ты чего на полу валяешься? - спрашиваю я.

- Это я решил сделаться эквилибристом, - говорит он. - Сейчас буду вертеть чемодан ногами.

Он поднял чемодан руками и старался подхватить его ногами, но это ему никак не удавалось.

- Мне бы, - говорит, - его только ногами подхватить. Ну-ка, помоги, возьми чемодан и положи мне на ноги.

Я взял чемодан и положил ему на ноги. Некоторое время он держал его на вытянутых ногах, потом стал потихоньку поворачивать, но тут чемодан соскользнул и полетел на пол.

- Нет, - сказал Шишкин, - так ничего не выйдет! Надо разуться, а то ботинки слишком скользкие.

Он снял ботинки, снова лег на спину и поднял ноги кверху. Я опять положил ему чемодан на ноги.

- Вот теперь, - сказал Костя, - совсем другое дело! Он опять стал пытаться повернуть его ногами, но тут чемодан снова полетел вниз и больно стукнул его по животу.

Шишкин схватился за живот и заохал.

- Ох, ох! - говорит. - Так и убиться можно! Этот чемодан слишком тяжелый. Лучше я что-нибудь другое буду вертеть, полегче.

Стали мы искать что-нибудь другое, полегче. Ничего не нашли. Тогда он снял с дивана подушку, свернул ее, как будто трубку, и обвязал потуже веревкой, словно любительскую колбасу.

- Ну вот, - говорит, - подушка мягкая, если и упадет, то не ударит больно,

Он снова лег на пол, и я положил ему эту "колбасу" на ноги. Он опять попробовал ее вертеть, но у него все равно ничего не вышло.

- Нет, - сказал он, - лучше я сначала буду учиться ловить ее ногами, как тот эквилибрист в цирке. Ты бросай ее издали, а я буду подхватывать на ноги.

Я взял подушку, отошел в сторону - и как брошу! Подушка полетела, но не попала ему на ноги, а попала по голове.

- Ах ты, растяпа! - закричал Шишкин. - Не видишь, куда бросаешь? На ноги надо бросать!

Тогда я взял подушку и бросил ему на ноги. Костя задрыгал ногами, но все-таки не смог ее удержать. Так я бросал подушку раз двадцать, и ему удалось один раз ее подхватить ногами и удержать.

- Видал? - закричал он. - Прямо как у настоящего циркача получилось!

Я тоже решил попробовать, лег на спину и стал ловить подушку ногами. Только мне ни разу не удалось ее поймать. Наконец я выбился из сил. Спина у меня болела, будто на мне кто-нибудь верхом ездил.

- Ну ладно, - говорит Шишкин, - на сегодня упражнений с подушкой довольно. Давай упражняться со стульями.

Он сел на стул и стал постепенно наклонять его назад, чтоб он стоял только на двух задних ножках. Вот он наклонял его, наклонял, наконец стул опрокинулся, Шишкин полетел на пол и больно ушибся. Тогда я стал пробовать, не получится ли что-нибудь у меня. Но у меня получилось то же самое: я полетел вместе со стулом на пол и набил на затылке шишку.

- Нам еще, видно, рано такие упражнения делать, - сказал Костя. - Давай лучше учиться жонглировать.

- Чем же мы будем жонглировать?

- А тарелками, как жонглеры в цирке. Он полез в шкаф и достал две тарелки.

- Вот, - говорит, - ты бросай мне, а я тебе. Как только я брошу свою тарелку, ты сейчас же бросай свою мне, а мою лови, а я твою буду ловить.

- Постой, - говорю, - мы ведь сразу разобьем тарелки, и ничего не выйдет.

- Это правда, - говорит он. - Давай вот что: будем сначала одной тарелкой жонглировать. Когда научимся как следует одну ловить, начнем двумя, потом тремя, потом четырьмя, и так у нас пойдет, как у настоящих жонглеров.

Мы стали швырять одну тарелку и сейчас же ее разбили. Потом взяли другую и тоже разбили.

- Нет, это не годится, - сказал Шишкин. - Так мы перебьем всю посуду, и ничего не выйдет. Надо достать что-нибудь железное.

Он разыскал на кухне небольшой эмалированный тазик. Мы стали жонглировать этим тазиком, но нечаянно попали в окно. Еще хорошо, что мы совсем не высадили стекло - на нем только получилась трещина.

- Вот так неприятность! - говорит Костя. - Надо что-нибудь придумать.

- Может быть, заклеить трещину бумагой? - предложил я.

- Нет, так еще хуже будет. Давай вот что: вынем в коридоре стекло и вставим сюда, а это стекло вставим в коридоре. Там никто не заметит, что оно с трещиной.

Мы отковыряли от окна замазку и стали вытаскивать стекло с трещиной. Трещина увеличилась, и стекло распалось на две части.

- Ничего, - говорит Шишкин. - В коридоре может быть стекло из двух половинок,

Потом мы пошли и вынули стекло из окна в коридоре, но это стекло оказалось немного больше и не влезало в оконную раму в комнате.

- Надо его подрезать, - сказал Шишкин. - Не знаешь, у кого-нибудь из ребят есть алмаз? Я говорю:

- У Васи Ерохина есть, кажется. Пошли мы к Васе Ерохину, взяли у него алмаз, вернулись обратно и стали искать стекло, ко его нигде не было.

- Ну вот, - ворчал Шишкин, - теперь стекло потерялось!

Тут он наступил на стекло, которое лежало на полу. Стекло так и затрещало.

- Это какой же дурак стекло положил на пол? - закричал Шишкин.

- Кто же его положил? Ты же и положил, - говорю я.

- А разве не ты?

- Нет, - говорю, - я к нему не прикасался. Не нужно тебе было его на пол класть, потому что на полу оно не видно и на него легко наступить.

- Чего ж ты мне этого не сказал сразу?

- Я и не сообразил тогда.

- Вот из-за твоей несообразительности мне теперь от мамы нагоняй будет! Что теперь делать? Стекло разбилось на пять кусков. Лучше мы его склеим и вставим обратно в коридор, а сюда вставим то, что было, - все-таки меньше кусков получится.

Мы начали вставлять стекло из кусков в коридоре, но куски не держались. Мы пробовали их склеивать, но было холодно, и клей не застывал. Тогда мы бросили это и стали вставлять стекло в комнате из двух кусков, но Шишкин уронил один кусок на пол, и он разбился вдребезги. Как раз в это время вернулась с работы мать, Шишкин стал ей рассказывать, что тут у нас случилось.

- Ты прямо хуже маленького! - сказала мать. - Тебя страшно одного оставлять дома! Того и гляди, чего-нибудь натворишь!

- Я вставлю, вот увидишь, - говорил Шишкин. - Я все из кусочков сделаю.

- Еще чего не хватало! Из кусочков! Придется позвать стекольщика. А это еще что за осколки?

- Я тарелку разбил, - ответил Шишкин.

- О-о-о! - только сказала мама. Она закрыла глаза и приложила обе руки к вискам, будто у нее заболела вдруг голова.

- Убери это сейчас же - и марш заниматься! Уроки небось и не думал учить! - закричала она.

Мы с Костей собрали с полу осколки и отнесли их в мусорный ящик.

- У тебя мама все-таки добрая, - сказал я Косте. - Если бы я такого натворил дома, то разговору было бы на целый день.

- Не беспокойся, еще разговор будет. Вот подожди, скоро придет тетя Зина, она мне намылит голову. Еще и тебе попадет.

Я не стал дожидаться прихода тети Зины и поскорее ушел домой.

На другой день я встретил Шишкина на улице утром, и он сказал, что не пойдет в школу, а пойдет в амбулаторию, потому что ему кажется, будто он болен. Я пошел в школу, и, когда

Ольга Николаевна спросила, почему нет Шишкина, я сказал, что он сегодня, наверно, не придет, так как я его встретил на улице и он сказал, что идет в амбулаторию.

- Проведай его после школы, - сказала Ольга Николаевна.

В этот день у нас был диктант. После школы я сделал сначала уроки, а потом пошел к Шишкину. Его мама уже вернулась с работы. Шишкин увидел меня и стал делать какие-то знаки: прижимать палец к губам, мотать головой. Я понял, что мне нужно о чем-то молчать, и вышел с ним в коридор.

- Ты не говори маме, что я не был сегодня в школе, - сказал он.

- А почему ты не был? Что тебе в амбулатории сказали?

- Ничего не сказали.

- Почему?

- Да там врач какой-то бездушный. Я ему говорю, что я болен, а он говорит: "Нет, ты здоров". Я говорю: "Я сегодня так чихал, что у меня чуть голова не оторвалась", а он говорит: "Почихаешь и перестанешь".

- А может, ты и на самом деле не был болен?

- Да, ну конечно, не был.

- Зачем же в амбулаторию пошел?

- Ну, я утром сказал маме, что болен, а она говорит:

"Если болен, то иди в амбулаторию, а я больше не буду тебе в школу записок писать, ты и так много пропустил".

- Зачем же ты сказал маме, что болен, если вовсе не болен?

- Ну как ты не понимаешь? Ведь Ольга Николаевна сказала, что сегодня будет диктант. Чего же я пойду? Очень мне интересно опять получить двойку!

- Что же ты теперь будешь делать? Ведь завтра Ольга Николаевна спросит, почему ты не пришел в школу.

- Не знаю, что и делать! Я, наверно, и завтра не пойду в школу, а если Ольга Николаевна спросит, то скажи, что я заболел.

- Слушай, - говорю я, - это ведь глупо. Лучше ты признайся маме и попроси, чтоб она написала записку.

- Ну уж не знаю... Мама сказала, что больше не будет писать никаких записок, чтоб я не приучался прогуливать.

- Что же, - говорю я, - если такой случай вышел. Ты и завтра не пойдешь и послезавтра - что же это получится? Скажи маме, она поймет.

- Ну ладно, я скажу, если смелости хватит.

На следующий день Шишкин снова не пришел в школу, и я понял, что у него не хватило смелости признаться маме.

Ольга Николаевна спросила меня о Шишкине, я сказал, что он болен, а когда она спросила, чем он болен, я придумал, что у него грипп.

Вот как по милости Шишкина я сделался обманщиком. Но не мог же я наябедничать на него, если он просил никому не говорить!