"Ньютон"

**Введение:**

Данная статья Алика Эйнштейна была написана в 1927 г. В это время, Эйнштейн был профессором Берлинского университета. Данный период в истории Германии известен как Веймарская республика. Веймарская республика - это промежуточный этап между поражением немецкой революции в 1918-19 гг. и фашистским режимом Адольфа Гитлера.

Разум несомненно кажется слабым, когда мы думаем о стоящих перед ним задачах; действительно, слабым, когда мы противопоставляем его безумству и страстям человечества, которые, надо признать, руководят почти полностью судьбами человеческими как в малом, так и в большом. Но творения интеллекта переживают шумную суету поколений и на протяжении веков озаряют мир светом и теплом. Утешившись этой мыслью, возвратимся в эти смутные дни к памяти Ньютона, который был дан человечеству три столетия тому назад.

    Думать о нем, значит думать о его творчестве. Такой человек может быть понят, только если думать о нем, как о сцене, на которой разворачивалась борьба за вечную истину. Задолго до Ньютона находились сильные умы, полагавшие, что возможно дать убедительные объяснения явлений, воспринимаемых нашими чувствами, путем чисто логической дедукции из простых физических гипотез. Но Ньютон был первым, кому удалось найти ясно сформулированную основу, из которой с помощью математического мышления можно было логически вывести количественно и в соответствии с опытом широкую область явлений. Фактически он вполне мог надеяться, что фундаментальная основа его механики могла бы со временем дать ключ для понимания всех явлений. Так думали его ученики и последователи вплоть до конца XVIII в., причем с гораздо большей уверенностью, чем сам Ньютон. Как в его мозгу зародилось это чудо? Извини, читатель, этот нелогичный вопрос. Ибо если разумом мы могли бы рассмотреть проблему этого "как", то не стояла бы уже проблема чуда в собственном смысле слова. () Целью всей деятельности интеллекта является превращение некоторого "чуда" в нечто постигаемое. Если в данном случае чудо поддается такому превращению, наше восхищение умом Ньютона только возрастает.
    Искусно интерпретируя самые простые опытные факты, Галилей установил следующее положение: тело, на которое не действуют никакие внешние силы, сохраняет неизменной свою начальную скорость (и ее направление); если оно меняет скорость (или направление своего движения), изменение должно быть приписано внешней причине ().
    Чтобы количественно использовать знание этого положения, надо вначале дать точную математическую интерпретацию понятиям скорости и величины изменения скорости, т. е. ускорения, в случае заданного движения тела, которое можно считать не имеющим размеров (материальной точки). Эта задача привела Ньютона к открытию основ дифференциального и интегрального исчислений ()
    Это было само по себе творческим достижением первого ранга. Но для Ньютона, как физика, это было просто изобретением нового рода познавательного языка, в котором он нуждался для формулировки общих законов движения. Он теперь мог выдвинуть гипотезу о том, что для заданного тела его точно определенное по величине и направлению ускорение пропорционально действующей на него силе (). Коэффициент пропорциональности, характеризующий способность тела к ускорению, полностью описывает тело (без размеров) в отношении его механических свойств: так было открыто фундаментальное понятие массы.
    Все предыдущее может быть названо — правда, наиболее скромно — точной формулировкой чего-то, сущность чего была уже познана Галилеем. Но ему не удалось решить главную задачу. Другими словами, закон движения определяет движение тела, только если направление и величина действующей на него силы известны для всех моментов времени. Таким образом, задача сводится к другой: как найти действующие силы? Для ума, менее смелого, чем у Ньютона, эта задача могла казаться неразрешимой, если принять во внимание огромное разнообразие воздействий, которые тела Вселенной способны производить друг на друга. К тому же тела, движения которых мы можем воспринимать, совсем не являются безразмерными точками, т. е. не воспринимаются как материальные точки. Как удалось Ньютону изучить подобный хаос?
    Когда мы толкаем тележку по горизонтальной плоскости без трения, сила, с которой мы на нее действуем, непосредственно задана. Это идеальный случай, из которого выведен закон движения. То, что мы имеем здесь дело не с материальной точкой, кажется маловажным.
    Что произойдет с телом, падающим в пространстве? Свободно падающее тело ведет себя так же просто, как безразмерная точка, если рассматривать его движение в целом. Оно ускоряется вниз.
    По Галилею, это ускорение не зависит от природы тела и его скорости. Понятно, что Земля играет решающую роль в существовании этого ускорения. Тогда казалось, что Земля воздействует на тела самим своим существованием. Земля состоит из многих частей. Представлялась неизбежной мысль, что на падающее тело действует каждая из этих частей, и все эффекты складываются. Казалось тогда, что существует обусловленная самим присутствием тел сила, с которой эти тела действуют друг на друга через пространство. Эти силы представлялись независимыми от скоростей; они зависят только от относительного положения и от некоторого количественного свойства различных тел, развивающих эти силы. Это количественное свойство могло быть обусловлено массой, так как казалось, что именно масса характеризует тело с механической точки зрения. Это странное воздействие предметов на расстоянии могло быть названо гравитацией.
    Чтобы теперь точно определить этот эффект, остается лишь найти, как велика сила взаимодействия двух тел заданной массы на заданном расстоянии. Что касается направления, то оно, очевидно, совпадает с прямой, их соединяющей. Наконец, остается неизвестной только зависимость этой силы от расстояния между телами. Но ее нельзя узнать априори. В этом случае мог быть полезным только опыт.
    Между тем в распоряжении Ньютона был такой опыт. Ускорение Луны на ее орбите известно, и его можно было сравнить с ускорением тела, свободно падающего у поверхности Земли. Впрочем, движения планет вокруг Солнца были определены Кеплером с большой точностью; он их описал простыми эмпирическими законами. Тогда появилась возможность обрисовать, каким образом действие тяготения, идущего от Земли и от Солнца, зависит от фактора расстояния. Ньютон нашел, что все явления могут быть объяснены силой, обратно пропорциональной квадрату расстояния. Этим цель была достигнута () Зародилась наука о небесной механике, тысячу раз подтвержденная самим Ньютоном и теми, кто пришел после него. Но как быть с остальной физикой? Гравитация и закон движения не могли объяснить всего. Чем обусловлено равновесие частей твердого тела ? Как объяснить световые и электрические явления? Казалось, что если ввести материальные точки и различного рода силы, действующие на расстоянии, можно будет удовлетворительным образом вывести все из закона движения.
    Эта надежда не сбылась, и теперь никто не думает о разрешении всех наших проблем на этой основе. Несмотря на это, мышление современных физиков в значительной мере обусловлено основополагающими концепциями Ньютона. До сих пор не удалось заменить единую концепцию мира Ньютона другой, столь же всеохватывающей единой концепцией. Но то, что мы добыли до сих пор, было бы невозможно получить без ясной системы Ньютона.
    Интеллектуальные орудия, без которых было бы невозможно развитие современной техники, пришли в основном от наблюдения звезд (). За злоупотребление этой техникой в наше время творческие умы, подобные Ньютону, так же мало ответственны, как сами звезды, созерцание которых окрыляло их мысля. Это необходимо сказать, потому что в наше время интеллектуальные ценности сами по себе не пользуются таким живым уважением, как в века интеллектуального возрождения ()