2 раздел фанфика

## Глава 21 (Второй)

*Спустя прошло 8 месяцев. Никаких кардинальных изменений за этот промежуток времени во дворце султана не наблюдалось. Айнур Султан наконец родила. Госпожа родила девочку. Ее брат, султан Мустафа, нарек ее именем Нилюфер. Ее имя подобной цвету водной линии. Долунай-хатун же на грани родов. Гюльшен Султан по-прежнему вместе с Зюмрютом-агой живет во дворце в Бурсе. Раз в месяц, но Хызыру Паше удалось побывать у Гюльшен Султан. Если кто-то спрашивал, куда вдруг Паша направился, Хызыр говорил, что по делам на рынке. Шехзаде Махмуду — сыну Фахише Султан — уже годик. За эти 8 месяцев, Долунай и Фахише Мустафа почти одинаково призывал на ночь, на хальветы, что, с одной стороны Фахише радовало, а с другой — не обнадеживало в достоверной любви Мустафы к ней. Айнур, после рождения дочери, стала больше внимания уделять семье, между тем, управляя гаремом. Главный казначей дворца — Сельви-хатун — помогала госпоже в этих делах. Султан Мустафа соскучился по матери. За эти месяцы он навестил ее один раз, но то, как смеялись над его покойным отцом — султаном Ахметом — в народе, что он не совладает с женщинами, стало Мустафе уроком. Поэтому он вынес такое строгое решение. А Гюльшен теперь всегда эта ссылка будет напоминать о смерти Мелек. На данный момент ноябрь 1619 года.*

Идет Заседание Дивана. Султан Мустафа, борода которого еще больше выросла, что делало его более взрослым и мудрым, грациозно сидел на тахте, а справа от него находились Паши: Зиннат Паша, Хызыр Паша, Касым Паша и Шейх-уль-Ислам Эфенди, который редко присутствовал на заседаниях Дивана. Но раз сейчас он здесь, значит Мустафа хочет сообщить всем что-то очень важное. В связи с тем, он напоминает Пашам и печальное известие, случившееся два дня назад:
— Паши мои, как вам всем известно, пару дней назад скончался Великий Визирь Тюркай Паша из-за болей в желудке. Аллах да примет его в Раю.
— Аминь, — повторил каждый из Пашей и Шейх-уль-Ислам в том числе.
В этот момент, Хызыр Паша и Зиннат Паша переглянусь друг с другом. Честно говоря, они не ладили. Особых ссор и конфликтов у них не наблюдалось, но отношение у них прослеживалось плохое.
— В связи с этим, — продолжил уверенным голосом султан Мустафа, — мне необходимо назначить нового Великого Визиря. Вчера я подумал над этим и уже вынес решение. Отныне, — и султан достал из маленькой шкатулочки печать Великого Визиря, — Велиуим Визирем Османской Империи будет…
Все Паши замерли в ожидании ответа, хотя меньше всех тревожился Касым Паша, он особо-то и не рассчитывал на эту должность.
— Хызыр Паша! , — закончил, повысив голос, Мустафа.
Зиннат невольно улыбнулся и скривил лицо, смотря, как Хызыр стал целовать трижды подол платья султана.
— Мой повелитель, это такая милость. Аллах да пошлет вам долгих лет жизни, — расцвел от радости Хызыр Паша, взяв печать у султана.
— Стража! , — крикнул султан, — принесите кафтан для Великого Визиря.
Шейх-уль-Ислам Эфенди был приглашен на это заседание специально для того, чтобы услышать, кто теперь будет Великим Визирем Османского государства.

\*\*\*

В последнее время Хызыр Паша и Нурбахар-калфу султан Мустафа еще давно хотел поженить, заметив их тайные встречи то возле бельевой, то возле комнаты для занятий девушек. С одной стороны Нурбахар-калфа хотела этого, потому что на самом деле любила Хызыра Пашу, а Паша, хоть иногда и смотрел с любовью в глаза Нурбахар, тут же себя одергивал, зная, что ни за что нельзя предать чувства к Гюльшен Султан.

За это время у Долунай появилась личная служанка, не «подруга», как покойная Хуриджихан-хатун, а действительно, служанка. Ее зовут Джайлан-хатун. Она была беременной девушке весьма предана, никогда еще не предавала. Поэтому, выкрав пару свободных минуток, Долунай и Джайлан заходят за угол и начинают шушукаться. У Долунай было очень странное повеление:

— Джайлан, до родов совсем ничего осталось. Я не должна остаться в проигрыше. Никто, ни за что на свете! не должен знать, что у меня родилась девочка, если родится девочка. Я хочу мальчика.

— Я вас понимаю, госпожа, — обратилась Джайлан к Долунай, назвав ее уже госпожой, —, но рано или поздно, все равно узнают, что у вас девочка, так что…

— Послушай. На всякий случай, ты сходишь завтра же в город. Сейчас, я слышала, на улицах много малышей, есть даже новорожденные, оставшиеся без отца и матери. Походи по центру города, возьми в помощь агу, найди какого-нибудь мальчика-младенца и выкупи у кого-нибудь. Деньги у тебя, ты говорила, есть?

— Да, есть. А если не найду? , — заволновалась Джайлан.

— Должна найти и доставить его завтра к себе в комнату, только чтобы никто не видел. А если родится у меня мальчик, ты вернешь малыша обратно, поняла меня? , — указала Долунай своей служанке в довольно приказном тоне.

Нурбахар-калфа занимается на данный момент обучением девушек в комнате для занятий.

— А теперь откройте раздел «Правописание». Найдите крупно написанные слова и выпишите их себе. Через пять минут проверю у каждой, — дала инструкцию действий девушкам Нурбахар-калфа, как вдруг, ее перебил возглас Бонжука-аги:

— Нурбахар-калфа!

— Ай, Аллах. Бонжук, ну что ты кричишь? Не мешай мне, у меня еще идет урок с девушками.

— А-а, ну я так и скажу Айнур Султан. «Госпожа, Нурбахар Султан не может сейчас прийти к вам. Она пожелала зайти к вам в другое время. Это ее желание. И плевать она хотела на ваш приказ», — шутя произнес Бонжук.

— Так бы сразу и сказал, что госпожа меня зовет! , — возмутилась Нурбахар-калфа и пошла к Айнур Султан. Войдя, Нурбахар поклонилась и спросила у госпожи:

— Айнур Султан, вы велели зайти к вам? Что-то случилось?

— Я тут с Мустафой поразмыслила. Он мне сказал, что ты питаешь чувства к Хызыру Паше. Паша красив, правда? Поэтому, раз вы друг друга любите, мы с Мустафой решили выдать вас замуж, — улыбчиво сообщила о решении Айнур Султан.

Нурбахар от удивления выронила из рук тушь для написания, которую забыла оставить в комнате для занятий. Для Нурбахар это было полной неожиданностью.

Нурбахар-калфа, удивившись решению о ее свадьбе с Хызыром Пашой, выронила из руки тушь для написания, которую забыла оставить в комнате для занятий. Для Нурбахар это было полной неожиданностью. Нурбахар тут же потянулась за тушью, подняла ее и извинилась перед Айнур Султан:

— Госпожа, простите меня. Видимо переволновалась.

— Видимо, ты не хочешь выходить замуж? , — подумала Айнур.

— Да нет, госпожа. Дело не в этом. Я уже девять лет в этом гареме калфой работаю, непривычно покидать эту должность.

— Это тебе только на благо, Нурбахар, — заверила Айнур калфу, — ты трудилась все эти годы в гареме на славу. Ты еще молода, красива, тебе и 35 еще нет, у тебя все впереди. Будешь одной семьей с Хызыром, у тебя будут с ним дети. Ты же его любишь, скажи мне честно? Никто об этом не узнает… так что?

Нурбахар поняла, отпираться бесполезно, стала разговаривать с госпожой искренне:

— Верно, я питаю к нему чувства, но я боюсь, что его сердце холодно ко мне. Вот, в чем мои страхи.

— Раз он не отказывается от встреч с тобой, значит какое-то место ты в его сердце занимаешь. Да и тем более, пришла новость, что повелитель назначил его Великим Визирем. Он второе лицо пеосле Падишаха нашего. В общем так, Нурбахар, подготовления к свадьбе уже начались, — объявила Айнур Султан калфе.

Нурбахар невольно улыбнулась, поклонилась и вышла из покоев. Такое решение было для Нурбахар совсем не однозначным. С одной стороны, казалось, о, отлично, наконец-то я буду с Хызыром Пашой вместе, ведь он стал Великим Визирем. С другой стороны, уходить из гарема ей совсем не хотелось, да и как без нее будет Фахише Султан? Нурбахар-калфа вернулась в комнату для занятий с целью закончить урок для девушек.

\*\*\*

Насутпает день. Долунай-хатун в последнее время сидит в своих личных покоях. Она уже давно не живет в покоях для фавориток. Султан Мустафа велел выделить ей отдельные покои. Долунай-хатун боится показываться девушкам, ибо она на грани родов. Боится, что как только у нее начнутся роды, все девушки помчатся в лазарет, чтобы узнать, кого родила Долунай. Но беременная женщина хочет родить втайне от рабынь. Она очень надеется на Джайлан-хатун (свою служанку), что та найдет мальчика-младенца и доставит в гарем на случай, если у Долунай родится девочка.

— А! , — вскрикнула вдруг Долунай после резкой схватки, прижав руку к животу, — только не сейчас, умоляю. Еще рано. Не сейчас, не сейчас…

До последнего момента Долунай надеялась, что это всего лишь преждевременные схватки, как у нее уже было ранее, но судьба распорядилась иначе. У Долунай на самом деле роды.

— Девушки! Девушки! , — закричала Долунай из покоев.

— Слушаю, госпожа, — ответили обе служанки, войдя в покои и все поняли без слов. Они соскочили со своих мест и побежали за лекарями. В этот момент Долунай-хатун молилась, чтобы Джайлан-хатун как можно скорее прибыла в гарем вместе с младенцем-мальчиком.

## Глава 22 (Второй)

Пока Долунай рожала, Джайлан-хатун спорила в приюте для бездомных новорожденных с ее хозяином:
— Мне правда срочно надо взять этого ребенка. Мальчик должен быть со мной!
Но причина была в деньгах. У джайлан не хватало определенной суммы для выкупа этого ребенка, поэтому хозяин был зол на девушку:
— Как деньги появятся, придешь и заберешь ребенка. А сейчас никак! Я никому тут не доверяю, можешь идти, хатун. Я не отдам тебе этого мальчика.
Не была б Джайлан так предана Долунай, не пошла бы она на следующий шаг: хатун понимала, что времени у нее мало, словно она чувствовала, что у Долунай начались роды, будто сердце сделало ей подсказку по повелению свыше, и Долунай взяла стоявшую возле камина кочергу и ударила ей по голове хозяина. Мужчина упал на стол, Джайлан нагнулась, чтобы забрать ребенка, но не успела, хозяин встал с пола и ударил девушку по щеке. Мужчина поднес руки к мальчику, решив, что наконец, сможет его как можно дальше спрятать от Джайлан, но девушка, не дав успеть мужчине и дотронуться до ребенка, царапнула его своими длинными ногтями по его руке, и забрала маленького плачущего мальчика, наскоро выбежав из дома.
— Стражники! , — позвал хозяин приюта охрану, — немедленно догоните вон ту хатун! Сейчас же! , — указал мужчина через открытую дверь из дома на убегающую Джайлан.
Стражники немедля побежали за убегающей девушкой с мальчиком.
Джайлан повезло, что она приехала, а не пришла, а то она уже выдохлась. Быстро зайдя в карету, и положив на свободное место плачущего мальчика, Джайлан в панике велела вознице:
— Гони лошадей! Скорее!
Не успели стражники и подбежать к карете, как та тронулась в путь. Когда Джайлан ехала вместе с украденным младенцем во дворец, она думала лишь о том, когда ж это все закончится. Ей хотелось как можно скорее доставить мальчика Долунай. К тому времени, как Джайлан подъехала ко дворцу, у Долунай-хатун заканчиваются роды. Ей повезло, на родах были только две лекарши, специально никто никому ничего не сообщил. После родов, Долунай, что стала мамой, спросила у лекаршей про ребенка:
— Кто же там родился? Скажите мне быстрее.
— Вот, госпожа, прошу, — подала ребенка лекарша, но конкретно не ответила на вопрос Долунай, а потом, когда Долунай уже взяла ребенка, лекарша ее оповестила:
— У вас родилась прелестная девочка, как госпожа. Красивая, милая госпожа.
В этот момент Долунай проклинала про себя Джайлан: «О, Аллах! Ну где же она есть? Что за наказание на мою голову?», и не знала, как реагировать. Она рассчитывала, что лекарши никому сейчас о рождении дочери Долунай не скажут, но она ошиблась.
— Мы должны сообщить всем, что у вас родилась девочка, — улыбчиво произнесла одна из лекаршей, только подошла к двери, как сидевшая в постели Долунай одернула ее:
— Стой на месте! , —, а потом дунула себе на лоб — ей мешала выпавшая прядка волос во время родов.
— Госпожа, но необходимо позвать султана Мустафу, чтобы тот дал имя девочке.
— Никто никому ничего не должен дать! , — впала в истерику Долунай, еще бы, ведь страшно боялась, что в гареме кто-нибудь об этом узнает, особенно, если Фахише, — вы будете об этом молчать. Я сама скажу султану. Если скажете ему об этом, я уничтожу вас обеих! Вы меня поняли?
Лекарши с презрительным взглядом на Долунай покачали головами в знак согласия. Долунай сделала жест рукой и лекарши вышли из покоев. Тут женщина вздохнула с облегчением:
— О, Всевышний, благодарю тебя за это. Но где же эта Джайлан? Почему же ее еще до сих пор нет? Эх, ты… — обратилась Долунай к плачущей новорожденной девочке, нуждающейся в молоке матери, — все-таки родилась ты, а не тот, кого я хотела. Что же я теперь буду с тобой делать? Да где же Джайлан?! , — снова разнервничалась женщина, и тут, на благо Долунай, к ней наконец вошла запыхавшаяся Джайлан-хатун вместе с мальчиком на руках.
— Ну наконец-то! Ну почему ты так долго не приходила, а? Я чуть с ума не сошла! , — запричитала Долунай, привстав с кровати.
— У меня не хватило денег. Я силой вырвала ребенка, чтобы доставить вам, Долунай Султан, — рассказала Джайлан, — что, девочка родилась, да?
— Родись шехзаде, была бы я так взволнованна и недовольна?
— И правда. Вот, госпожа, возьмите. Отныне, это как ваш сын, — дав в руки Долунай мальчика, а взяв обратно родную дочь женщины, сказала Джайлан-хатун.
— Я не могу, Джайлан, — с выступившими на глаза слезами проблеяла Долунай, — я должна буду всю оставшуюся жизнь любить чужого ребенка, как любила бы родную дочь. Вот что делает власть с людьми. Она их впутывает в свои сети, крадет все ценности, что человек имеет, а потом отпускает, как бродягу. Что мне делать, Джайлан? Я до конца жизни должна буду играть спектакль? , — с досадой сказала Долунай, — ладно, иди пока в свои покои, Джайлан. Султан скоро сюда придет. Унеси пока девочку к себе в покои и сиди там, запрись, дальше придумаем, что делать, только умоляю, чтобы никто тебя не заметил.
Хатун взяла на руки родную новорожденную дочь Долунай и вышла из покоев, как и хотела Долунай. Как девушка ушла, Долунай начала плакать. Ей было так нехорошо на душе, словно на ее совесть повесили 100-килограммовый камень.

Фахише сидит в своих покоях, а рядом с ней, на подушках, сам с собой играется маленький шехзаде Махмуд, а Фахише, видя пока что главный источник своего счастья в нем, пела ему красивую турецкую песню.
— Госпожа, — прервала ее вошедшая Нурбахар-калфа.
— Здравствуй, Нурбахар-калфа.
Только Нурбахар собралась сообщить Фахише Султан о том, что ее выдают замуж за Хызыра Пашу, как госпожа опередила ее:
— Если ты снова пришла сообщить мне что-то дурное, лучше помолчи. А то от тебя в последнее время о дурных вестях только и услышишь. Не порти мне настроение хотя бы сейчас.
— Но я должна вам сообщить, иначе когда еще? Вы не расстраивайтесь, госпожа, с вами это никак не связано. Я слышала, Долунай-хатун рожает. Я пока не знаю, кого, но скоро султан Мустафа позовет всех туда на церемонию имянаречения, тогда и узнаем, — рассказала о последних событиях, связанных с Долунай, Нурбахар. Фахише уточнила у калфы:
— Раз так, зачем ты пришла? Что сообщить мне хотела?
— Меня выдают замуж за Хызыра Пашу, госпожа. Скоро я должна буду оставить этот дворец.
— Что? , — встала с тахты Фахише, взяв на руки шехзаде Махмуда, —, а как же я теперь? Ты обо мне подумала? Знай, Нурбахар, мне не все равно, есть ты во дворце или нет.
— Я ничего не могу сделать. Айнур Султан и повелитель уже решили все за меня. Но вы не думайте, госпожа, что я не люблю Хызыра Пашу. Мы часто встречались с ним возле бельевой комнаты. Мне он нравится?
— Ты с ума сошла, Нурбахар? , — возмутилась Фахише, подойдя к калфе, — как ты посмела приобрести эти чувства?
— Простите, госпожа, но скоро свадьба, я ничего не смогу поделать…
— Госпожа, — вошла служанка, — повелитель зовет вас в покои Долунай Султан для церемонии имянаречения шехзаде.
— Шехзаде? , — с разочаровавшимся выражением лица протянула Фахише и с этим смирилась, идя за платком.

## Глава 23 (Второй)

Султан Мустафа нарекает якобы родного шехзаде Долунай именем Селим. Долунай улыбалась, но эта улыбка была фальшивой. А была она лишь потому, что, казалось, Долунай утерла нос Фахише.

Хызыр Паша накануне своей свадьбы с Нурбахар-калфой решает по-быстрому съездить в Бурсу, к Гюльшен Султан. Он соскучился по Валиде Султан. Когда Великий Визирь шел по коридору к своим покоям, он встретил идущего к нему навстречу с ухмылками Зинната Пашу. Подойдя друг к другу, Хызыр Паша, скрестив руки за спиной, спросил у Зинната с ехидной улыбкой:
— В чем дело, Зиннат Паша? Вы как будто сами не свой. На вас так повлияло решение о том, что повелитель назначил меня теперь Великими Визирем?
Зиннат усмехнулся, а потом, тоже скрестив руки, подошел к Хызыру Паше еще ближе:
— Хызыр, власть — это рубашка из огня. Если правильно ее использовать, она тебя согреет, защитит, но если, — и Зиннат стал тычить указательным пальцем, — неправильно носить эту рубашку и использовать власть в дурных целях, эта рубашка благополучно сожжет тебя самого.
— Конечно, — многозначительно улыбнулся Хызыр Паша и пошел дальше. На улице его ждала карета, Паша собрался ехать в Бурсу к Гюльшен Султан. Да заодно, сказать ей там о том, что его выдают замуж за Нурбахар-калфу, свадьба уже вот-вот, точнее говоря, завтра.

Долунай Султан, когда закончилась церемония наречения имени, оставила якобы своего родного сына служанкам, а сама направилась в покои к своей служанке — Джайлан-хатун. Войдя к хатун, Долунай крепко заперла за собой дверь. Джайлан сидела на тахте и укачивала родную дочку Долунай. Госпожа села рядом с Джайлан и взяла из ее рук свою дочь. Без слез у Долунай не получалось осознать то, что она, как бы бросила свою дочь. Госпожа поцеловала ее в лобик и прошептала:
— Я буду звать тебя Фиалкой. Это мой любимый цветок. Отныне ты Фиалка. Коль уж никому о тебе неизвестно, то и имя у тебя будет необычное. Аллах, как сложно понимать то, что теперь всю оставшуюся жизнь придется по-настоящему любить не родную дочь, а чужого сына.
— Но помните, госпожа, — захотела Джайлан-хатун утешить Долунай, — вы сделали это не просто так, а из-за власти. Видите как вышло, вы, как и хотели, утерли нос Фахише. Видели, какой Фахише была мнительной на церемонии?
— А как бы она себя вела, если бы я свою родную дочь не прятала? , — подумала Долунай.
Джайлан-хатун немедля высказала свое мнение:
— Да я уверена, она бы побежала к вам с подебным кличем: «Девочка, девочка родилась у тебя!», а так, вы все правильно сделали. Главное, чтобы никто в гареме не прознал про Фиалку Султан.
— Я об этом и хотела с тобой поговорить. Знаю я тут в Стамбуле один дом. Поместье Шиджихаш называется. Тебе бы отвести туда девочку, регулярно платить за то, чтобы ее там кормили, смотрели за ней, придется найти там кормилицу, ибо я очень сильно боюсь, что в гареме кто-нибудь про девочку узнает. Так рисковать я не буду. Отнесешь девочку ближе к вечеру, хорошо, Джайлан?
Хатун согласилась, деваться было некуда, Долунай Султан — ее госпожа. Ее слово — закон.

Фахише идет по коридору дворца, и встречается с широко улыбающейся Долунай Султан. Конечно, мимо друг друга они не прошли. Фахише догадывалась, что Долунай сейчас начнет ей что-то говорить и остановилась в ожидании. Все так и было, Долунай начала язвить своей сопернице:
— Помни, Фахише, у меня родился сын. Теперь мы с тобой равны. Хотя нет… о чем это я? Не равны, а я даже… превосхожу тебя.
Фахише с таким же ироническим взглядом, что и у Долунай, уточнила у нее:
— Ты родила еще одного сына?
— Подожди, будет и это. И не только это. Я нарожаю еще десяток шехзаде, а у тебя как был один-одинешенек, так и останется, — посмеялась Долунай, — дело-то в том, Фахише, что султан Мустафа в последнее время все больше меня призывает к себе в покои, нежели тебя.
Фахише не знала, что отвечать, она сделала уставшее лицо и проблеяла:
— Долунай, замолчи, а то боюсь, не сдержусь.
— Хочешь сказать, если снова побьешь меня, как тогда, и за это тебе ничего не будет? Ты ошибаешься, — все с той же иронией говорила Долунай.
— Пошла вон, Долунай. Уйди с глаз моих, — подняв руку, напрягла она пальцы, а потом снова опустила. В ответ Долунай лишь посмеялась, а потом сделала довольно серьезную мимику:
— Хочешь проверить, кто из нас сильнее? Отныне ты не посмеешь больше называть меня на «ты», не поклоняться мне при виде меня и огрызаться со мной, поняла?
— Охо-хо! Да что ты говоришь.
— Лишь то, что скоро произойдет.
— Перебьешься. Такое ты увидишь только в своих снах, Долунай-хатун, — выделила Фахише голосом слово «хатун», собралась уйти, но назойливая соперница никак от госпожи не отставала:
— Если ты меня не побоишься, завтра утром жду тебя в мраморном павильоне. Там будут мои верные друзья. Они уже знают о тебе, Фахише. Я им рассказала. Они тоже недолюбливают тебя.
— Ты собираешься меня этим напугать? Мне, Долунай, так страшно, что коленки трясутся.
— Послушай! , — крикнула Долунай, — не придешь завтра, навечно останешься трусихой.
— Не тебе решать, кем я останусь, понятно, Долунай? Захочу приеду, захочу нет, ясно, Долунай-хатун? , — снова выделив слово «хатун» грубо ответила Фахише и также враждебно посмотрев в глаза Долунай, Фахише пошла дальше.
— Думаешь, рассказ об этом султану тебе поможет? , — никак не успокаивалась Долунай.
— Посмотрим. Может я не расскажу, — ответила Фахише, и наконец, ушла.

Нервная и разозленная Долунай Фахише вошла к себе в комнату, сняла с себя платок и кинула на тахту, велела криком всем служанкам выйти:
— Пошли все вон отсюда! Оставьте меня одну!
— Госпожа? , — немного испугавшимся голосом спросила вошедшая Нурбахар-калфа, — что-то случилось?
— Зачем ты пришла? , — не ответив на вопрос калфы, спросила Фахише.
Нурбахар оповестила госпожу о последних событиях, связанных с ее свадьбой:
— Я недавно узнала, госпожа, сегодня вечером состоится мой никях с Хызыром Пашой. Повелитель уже выделил нам отдельный дом, где мы будем жить с Пашой.— Ты меня бросаешь, Нурбахар, да? Плюешь на меня? , — досадно спросила Фахише.
— Что вы, госпожа? Я вас люблю.
— Ну, а почему тогда замуж за Хызыра выходишь?! , — закричала Фахише Султан, — неужели так сложно было отказаться от свадьбы, сказать «я его не люблю»?
— Это же приказ султана и Айнур Султан. Что я могла сделать? Да если тем более я его… сама люблю.
— Ой, — вздохнула Фахише, оперевшись головой на руку, — любовь свела тебя с ума. Ты никого не слушаешь. Раз уж тебя не будет больше в гареме, подскажи мне, как мне поступить?
— А в чем дело, расскажите? , — подошла Нурбахар-калфа к Фахише Султан и села на тахту рядом с ней.

\*\*\*

Дворец в Бурсе. Хызыр Паша прибыл сюда за ночь, наутро доехал до дворца. У них уже сравнительно давно произошли изменения в отношениях. Не в плохую сторону, нет, они стали называть друг друга на «ты», не стесняются поцелуев. Но запретная любовь…

— Я так по тебе скучал, — шептал Хызыр Паша, положив свою руку на нежную руку Валиде Гюльшен Султан, и вдруг, испугался:

— Гюльшен, ты неважно выглядишь. Что-то случилось?

— Не расстраивайся из-за меня, в последнее время я мало ем, вот ты и заметил, наверное, мое недомогание, — объяснила Гюльшен свое состояние.

— Из-за меня мало ешь? , — стал догадываться Хызыр Паша, — из-за того, что я редко приезжаю?

В ответ Гюльшен ничего не сказала.

Топ-Капы. Фахише Султан, сидя у себя в покоях рассказала Нурбахар-калфе о том, что Долунай договорилась с ней встретиться завтра в Мраморном павильоне, дабы выяснить отношение. Но Фахише видела в этом серьезный подвох, ведь Долунай Султан говорила о том, что позовет с собой друзей. Значит, скорее всего, как решила Фахише, Долунай решила от нее избавиться. Хоть Нурбахар-калфе было совсем не до этого, ведь ее голова была полностью забита предвкушением о свадьбе, но она дает совет Фахише:

— Может обо всем рассказать повелителю, госпожа?

— И? Долунай тогда до небес вознесется от радости от того, что я сама не сумела выйти к ней, а позвала султана. Решит, что я испугалась. Нурбахар, подскажи, что делать, а? , — с некоторой жалостью, но в то же время дружеской и доверчивой улыбкой на лице спросила Фахише Султан калфу, — ты мне сейчас нужна, как никогда.

— Но ведь вечером мой никях, я уезжаю… — напомнила Нурбахар-калфа, но боялась навлечь на себя этим гнев.

— Ты придешь, Нурбахар. Придешь завтра ко мне утром и поможешь, а уж потом отправишься, куда захочешь, поняла?

— Как прикажете, госпожа, — поклонилась немного расстроившаяся Нурбахар-калфа.

## Глава 24 (Второй)

Султан Мустафа стоит на террасе своих покоев и думает, чем бы заняться. Все оставшееся время до свадьбы Хызыра и Нурбахар у него свободно. Поэтому, он желает ненадолго съездить в Бурсу к своей матери — Валиде Гюльшен Султан, когда в данное время там находится Хызыр Паша.
— Стража.
— Повелитель, — вошел и поклонился ага.
— Готовьте мне карету, я отправляюсь в Бурсу.
— Как вам будет угодно.

Фахише выходит в сад, а полуторагодовалый шехзаде Махмуд уже сам может ходить, но служанки за ним все равно глаз да глаз. Не успев поднять себе настроением тем, что она вышла в сад, она встретила шедшую к ней навстречу Долунай-хатун, и снова с той же ехидным лицом:
— Фахише. Так рада видеть тебя. Ты решила уже? Скажи мне. Мне тебя ждать завтра в мраморном павильоне вместе со своими друзьями, как мы и договорились? Ты придешь?
— Прийти-то приду. Но только будь осторожна, Долунай. Как бы ты потом сама не пострадала, — не не желая больше слушать Долунай, Фахише пошла дальше, взяв на руки Махмуда:
— Иди сюда, сынок мой любимый, а то упадешь.

\*\*\*

Хызыр Паша и Гюльшен Султан долго разговаривали на всякие разные темы, и вот, подошел черед, самой ужасной темы для разговора. Хызыр дошел до мямли, не зная, как сообщить об этом Гюльшен:

— Но случилась беда, Гюльшен. Меня выдают замуж за Нурбахар-калфу.

— Что? , — больше испугалась, чем удивилась Валиде Султан, — как же это? Кто так решил? И причем тут Нурбахар-калфа?

— Будь она неладна. Оказывается, она влюбилась меня, но я ее не люблю, госпожа. Поверьте на слово, я не люблю ее, а султан, как увидел, что та питает ко мне чувства, решил поженить Нурбахар на мне, вечером скорее не наша свадьба, а мои похороны.

Гюльшен встала с тахты и подошла к окну. После услышанного все ее нутро перевернулось вверх дном. Стерев с лица катившуюся слезу, Гюльшен сделала вывод:

— Выходит, все очень усложнилось. Теперь, даже если, мой сын узнает о нашей любви, упаси Аллах, все будет гораздо хуже. Он может и вовсе тебя казнить, ведь ты, можно уже сказать, замужем. И самое что ужасное, мой сын стал жестоким. Никого не слушает. Он даже тебя не спросил! , — повысила голос Гюльшен, —, а может быть ты не любишь Нурбахар? Зачем тебя выдавать тогда за нее замуж, если ваши чувства не взаимны? Ничего не понимаю!

— Госпожа! , — ворвался в покои ошеломленный Зюмрют-ага.

— Что такое, Зюмрют? Залетел ко мне, словно пушечное ядро!

— Госпожа, повелитель тут, он приехал, я видел, как он выходил из кареты! , — сообщил Зюмрют-ага.

Хызыр Паша и Гюльшен посмотрели друг на друга испуганными глазами. Хызыр уставился перед Гюльшен Султан, и смотря на нее, спросил в ужасе:

— Что мне теперь делать, госпожа?

— Бежать! И как можно скорее! , — поторопила Хызыра госпожа.

— Не успеем, — огорчился Зюмрют.

— Это почему же? , — не поняла Гюльшен.

А потом Зюмрют перешел на шепот:

— Я вижу отсюда повелителя, он еще внизу, но поднимается к вашим покоям.

— А! Что делать, Зюмрют? , — страшно запаниковала Гюльшен, а потом, кажется, нашла выход:

— Хызыр, убежать ты не успеешь, это и так понятно, но успеешь выпрыгнуть в окно!

Хызыра Пашу это немного напугало, но делать больше нечего было. Хызыр сам открыл окно, и тут, посмотрев вниз, спохватился:

— Госпожа, но тут же высоковато. А если…

— Прыгай! , — громким шепотом велела ему Гюльшен, — времени очень мало! Скорее!

— Хорошо, — согласился Хызыр, он встал на подоконник, собрался спрыгнуть, но отошел назад, но потом набрался смелости и решительности, и наконец, спрыгнул вниз, приземлившись ногами на влажную от дождей землю. После, он встал, собрался бежать, но только сейчас понял, что что-то сделал с ногой. У него заболела голень. Несмотря на это, Хызыр, прихрамывая, добежал до лошади, собрался сесть на нее, но не выдержал боли и упал на землю, оперевшись рукой. Его так это все разозлило, что он посмел выразить свой гнев даже на султане Мустафе:

— Повелитель, почему ж ты так жесток? Законы, законы, законы, законы! Надоело!

Хызыр снова попробовал забраться в сиденье и у него это получилось. Паша покидает пределы дворца.

Гюльшен, прогнав от себя все страхи, кои овладели ею буквально пол минуты назад, подошла с радостными глазами к сыну, вытянула руку, чтобы тот ее поцеловал:

— Сынок мой приехал. Мустафа, я так рада, что ты навестил меня снова. Зюмрют, — шепотом произнесла она имя своего слуги и кивком головы велела ему закрыть окно.

В это время наступила пауза в разговоре, и султан Мустафа тоже, как и Гюльшен, стал свидетелем того, как Зюмрют-ага закрывал окно. Мустафа не остался безучастным к произошедшему:

— Матушка, а что у вас окно было открыто?

— Так… ничего. Покои проветривала, душно было, — спокойно ответила Гюльшен.

— И еще, когда я подъехал, лошадь увидел чью-то. У вас кто-то был, матушка?

— Никого не было. Расскажи мне лучше, как ты сам. Что в гареме нового? , — последним вопрос, заданным сыну, Гюльшен рассчитывала на то, что Мустафа скажет, что сегодня вечером свадьба Хызыра и Нурбахар-калфы, и под предлогом насладиться свадебной церемонией, Мустафа разрешит хотя бы на вечер съездить своей матери в Топ-Капы.

— В это время в гареме много чего произошло, — улыбнулся Мустафа, — ну во-первых, Долунай родила шехзаде. Я его назвал Селим.

— Значит тоже шехзаде, как и Фахише? , — уточнила Гюльшен, как бы оставаясь не безучастной к разговору.

— Верно. А Айнур Султан родила девочку. Я назвал ее Нилюфер. Они с Зиннатом Пашой счастливы.

Как известно, Гюльшен ненавидит Айнур, поэтому ей не было интересно говорить о ней:

— Родила? Хорошо, что я скажу? Коль они счастливы, то и ты тоже, да же, Мустафа?

— Ага, — подтвердил государь, а потом продолжил перечислять события:

— Ах да, совсем забыл, сегодня вечером будет свадьба у Хызыра и Нурбахар-калфы. Оказывается, они любят друг друга. Я решил поженить их, чтобы они обрели счастье.

Наконец-то Гюльшен дождалась этого, теперь ее целью было уговорить сына разрешить ей поехать во дворец хотя бы на церемонию, она подошла к Мустафе и выразила радость:

— Очень хорошо. Только Нурбахар наверное непривычно покидать гарем и жить, как обычная замужняя женщина.

— Что вы, Валиде. Вы бы видели ее глаза, она удовлетворена всем этим.

— Чудесно, — сказала Гюльшен, а сама уже начала ненавидеть Нурбахар, ибо она считала ее своей соперницей.

— Но я приехал не только потому, чтобы навестить вас, матушка, — добавил ко всему Мустафа, — хочу, чтобы вы сегодня приехали во дворец, побыли на церемонии.

Гюльшен словам своим не поверила; Мустафа словно прочитал ее мысли.

— Мой лев, — обняла Гюльшен Султан сына после его позволения.

\*\*\*

До вечера осталось совсем немного, поэтому в гареме повелителя все усердно готовятся к свадьбе. Аги, в том числе и сам Бонжук-ага, учат девушек восточному танцу, который они будут танцевать под музыку. В главных покоях Валиде Султан — Айнур Султан работа движется не менее интенсивно. Слуги меняют обычные шторы на шторы разных цветов с тканями, что будут переливаться при свечах разными цветами. Девушки же предлагают Айнур Султан ткани разных цветов и разного материала: шелка, бархата, ткани из льна. Айнур выбирает понравившееся и откладывает их. В ее покоях меняют также и ковры еще на более изящные, чтоб те, кто войдут в эти в покои, были восторженны подобной красотой этих ковров. На кухне повара готовят различные сладости: курабье, пахлаву, лукум, леденцы. Зажаривают баранину и свинину, готовят перепела. Нурбахар-калфе же подбирают очень красивое, словно султанше, платье. С одной стороны она счастлива, а с другой — немного расстроена.

Хызыр Паша доезжает до дворца. Как только он замечает, что во дворце вовсю готовятся к свадьбе, он забывает о страхах, хоть и не любит Нурбахар, и сам начинает готовиться к свадьбе.

Султан Мустафа, Гюльшен Султан и Зюмрют-ага садятся в карету и вместе едут в Топ-капы.

Вечер. В гареме все празднуют и веселятся. В покоях Айнур Султан, обставленных и обустроенных в отличном вкусе, собирается все больше и больше народу. Госпожа пригласила жен различных высших государственных чинов, Пашей и беев. Народу собирается много. Не будь Хызыр Великими Визирем, столько бы человек не набралось. Да и многим девушкам захотелось посмотреть на Хызыра Пашу. Какой же он, Великий Визирь Хызыр Паша Хазретлери?

В очередной раз открываются двери покоев Валиде Султан, и входит их истинная обладательница — Гюльшен Валиде Султан, одного взгляда которой хватило, чтобы погасить улыбку на лице Айнур Султан, которая невинно сидела и общалась женами высших государственных деятелей.

## Глава 25 (Второй)

Увидев приезжую Гюльшен Валиде Султан, для Айнур Султан все поблекло в округе, а потом вдруг она решила, что сегодняшний праздник ей ничего не испортит, даже приезд Гюльшен. Айнур об этом не хотела думать. Поскольку Валиде Гюльшен выше по положению Айнур Султан, и должна сесть выше нее, а сейчас Айнур, а не она управляет гаремом, то Гюльшен тоже, что и Айнур, садится на тахту рядом с Фахише, которая сидя, пританцовывала под музыку. Фахише выразила свою радость Гюльшен:
— Госпожа, я так рада, что вы снова приехали во дворец. Вы навсегда тут?
Гюльшен догадывалась, что все это временно и поэтому, в ответ Фахише она просто поулыбалась, не желая ни себя, ни ее правдой не расстраивать. Чтобы их общение не казалось прерванным, Гюльшен старалась не молчать, а разговаривала с Фахише:
— Говорят, Долунай-хатун родила шехзаде?
— Что? , — не расслышала из-за громкой музыки Фахише.
— Я говорю, Долунай шехзаде родила? , — переспросила Гюльшен.
— А, да… — не хотя говорить об этом, проблеяла Фахише.
Гюльшен Султан была настолько рада, что вернулась хотя бы на немного во дворец, что ее не так сильно расстраивал никях Нурбахар и ее возлюбленного — Хызыра Паши, но в целом, этим она очень опечалена.
Двери покоев снова открылись и вошла Долунай Султан. Увидев Гюльшен Султан, женщина немного удивилась, но удивилась, конечно, приятно.
— Вспомнишь ручей, вот и капелька воды… — проворчала Фахише Султан, но потом, не желая никакого внимания обращать на приход Долунай, Фахише снова вернулась к радостному настроению.

— Как поживает Касым Паша, Гюльгер-хатун? , — поинтересовалась Айнур Султан у жены одного из Визирей при султане — Касыма Паши. Женщина вежливо ответила:
— Благодарю вас, госпожа. У Паши все хорошо.
— Отлично, — порадовалась Айнур за женщину.

В это время в общей спальне девушек рабыни, что не пошли танцевать на праздник, помогают надеть Нурбахар свадебное платье красного цвета.
— Ты везучая, Нурбахар. Уезжаешь. Вышла замуж, и главное, все так просто. Тебе хватило влюбиться в Хызыра Пашу, а султан тут же приказал выдать тебя замуж. Или ты не рада? , — усомнилась одна из девушек, посмотрев в лицо Нурбахар, скрытое под красным платком.
— Рада… — прошептала Нурбахар, хоть было все несколько иначе. Нурбахар-калфа прослужила в этом гареме девять лет. Ей жалко покидать его.
— Очень жаль, что ты покидаешь нас, Нурбахар-калфа, — расстроенно сказала другая девушка, тоже помогавшая Нурбахар с платьем, — кто теперь будет вести у нас уроки в школе? Кто будет преподавать урок музыки? Сельви-хатун эта злая?
— Сельви-хатун не злая, а требовательная, — поправила Нурбахар эту девушку, — слушайтесь ее, и она будет хвалить вас. Может быть, я еще вернусь в этот гарем когда-нибудь, — мечтательно произнесла Нурбахар, — пора идти.
— Удачи тебе, Нурбахар, — помахали руками несколько других девушек.
А те две рабыни, что помогали ей надеть платье, идут вместе с Нурбахар.

Нурбахар-калфа шла по коридору, все приближаясь и приближаясь к покоям Валиде Султан. Когда она шла, коленки женщины тряслись от какого-то страха. Наконец, Нурбахар-калфа в красном платье входит в покои Валиде Султан. Войдя, ее взгляд тут же бросился на Гюльшен Султан. Ведь она не знала, что по сути, Гюльшен сейчас ее соперница. По приходу Нурбахар, музыка стихла. Служанки ставят в центр покоев стул и просят присесть на него Нурбахар. Женщина садится. Приходит еще одна женщина, та что будет напевать арабскую молитву. Ведь сегодня ночь так называемой хны у Нурбахар.

\*\*\*

После напева молитвы, женщина удаляется, а Нурбахар-калфа встает со стула и идет прощаться со всеми госпожами. Между тем, ей приходится поцеловать руку даже Долунай Султан.

— Желаю тебе счастья, Нурбахар, — пожелала Долунай Нурбахар.

После, Нурбахар подошла к Фахише Султан и тоже поцеловала ей руку.

— Счастья и мира дому твоему. Будь счастлива, — поулыбалась Фахише.

Попрощавшись с Фахише, Нурбахар подходит к Айнур Султан, которая больше всего радовалась ее свадьбе:

— Будь счастлива. Всего самого хорошего тебе, Нурбахар. Пусть в твоем доме царит богатство и изобилие.

А вот подойдя к Гюльшен, Нурбахар заметила с ее стороны абсолютное недовольство. Кое-как сдержав себя, Гюльшен нехотя подала уже бывшей калфе руку, та ее поцеловала, а Гюльшен, в отличие от остальных султанш, ничего не пожелала Нурбахар, а просто проводила ее враждебным взглядом. А Фахише стала невольным свидетелем этого. Ей стало даже интересно, почему Гюльшен так зла на нее.

Нурбахар выходит из покоев, за дверью ее ждала служанка, сообщившая ей:

— Нурбахар-хатун, Хызыр Паша ждет вас в доме, выделенном вам повелителем. Карета ждет вас снаружи.

Когда женщина услышала, что ее называли не «Нурбахар-калфа», а «Нурбахар-хатун», ее почему-то обидело это. В ее голове было столько неоднозначности, что она и не знала, о чем думать.

Когда все расходятся, Айнур Султан находит свободные минутки для переговоров с Гюльшен Султан.

— Госпожа, постойте! , — окликнула ее Айнур.

— Что тебе надо, Айнур? Будешь злорадствовать тому, что я сегодня приехала, а завтра же уеду?

— Даже так? Но я не знала этого, меня это обрадовало. Спасибо, что сказали. Госпожа, когда вы убили мою мать — Мелек Султан, вы обрели для себя врага. Отныне, я не хочу, чтобы у вас было счастье. У меня осталось к вам такое враждебное к вам чувство. Нам надо рассчитаться, госпожа. Причем вдвойне! Вы сначала отняли у меня Коркута Пашу, потом матушку.

— Я тебя не боюсь, Айнур. Кто ты такая, чтобы мне диктовать, что я должна рассчитаться? Знай свое место, Айнур! То, что ты управляешь сейчас гаремом, ни о чем не говорит, — грубо ответила Гюльшен и удалилась. Нурбахар доезжает до дома, где ее ждет ее муж — Хызыр Паша. Он был очень недоволен всем этим. Еще бы, ведь его сердце полностью принадлежало Гюльшен Султан. Нурбахар-хатун открыла двери в комнату Хызыра Паши и вошла внутрь. Оба они ни о чем говорить сейчас не хотели. Не сказать, что их брак был такой уж и не желаемый, ведь Нурбахар хотела с Хызыром пожениться. Хызыр встал с тахты; он ощущал такое неприятное чувство, словно кого-то предал. Словно он предал Гюльшен Султан. Но против приказов султана Мустафы не пойдешь. Хызыр Паша медленно подходит к своей жене и снимает с ее лица красный платок, опустив его на пол. В эту ночь Нурбахар ждала от него любви, уже подготовилась к этому чувству, но она видела, что Хызыр совсем не хотел этого. На его лице было написано, что его сердце занято другой женщиной. Поэтому, посмотрев прямо в глаза Паше, Нурбахар стало очень больно, что они у него такие пустые.

\*\*\*

Наступает день. Долунай Султан договорилась с Фахише о встрече с ней в мраморном павильоне, и для переговоров вместе с друзьями, что Фахише весьма пугало. Но прогнав весь страх, она решает посоветоваться со своей новой служанкой — Милюзар-хатун насчет этого дела.

— Госпожа, вы велели зайти к вам? , — вошла Милюзар-хатун и поклонилась.

— Да. Зайди, Милюзар и помоги мне, — попросила девушку Фахише, поднеся к уху сережку.

Милюзар-хатун, подойдя, помогла госпоже надеть сережку, а потом уточнила:

— Вы позвали меня, чтобы поговорить о деле насчет Долунай Султан?

— Верно догадалась, — улыбнулась Фахише служанке, — сядь, Милюзар.

Когда они обе сели, Фахише решает предупредить о важном Милюзар:

— Поскольку, как ты знаешь, Нурбахар-калфа в гареме больше не служит, и она вышла замуж за Хызыра Пашу. Это уже все знаю и так. Поэтому, ты будешь служить мне теперь постоянно, Милюзар. Моими глазами и ушами в гареме будешь.

— Как вы пожелаете, моя прелестная госпожа, — льстиво произнесла девушка.

После так называемого предисловия, Фахише Султан переходит к главной теме:

— Позвала я тебя сюда, чтобы ты мне помогла решить дело с Долунай Султан. Как я тебе и говорила ранее, она позвала меня в мраморный павильон. Там она будет ждать меня вместе со своими друзьями. Она наверное уже там. Что мне делать, Милюзар? Если я не пойду, она решит, что я испугалась.

— Нет, госпожа, мы пойдем, но на всякий случай возьмем это, — и девушка неожиданно и весьма резко достала кинжал, звонко открыв крышку, так, что Фахише слегка вздрогнула, а потом спросила у Милюзар:

— Что ты задумала? Мы убьем ее?

— Это на всякий случай, госпожа, если они попытаются что-то сделать нам. Нам не надо их бояться. Надо быть смелее. Что, госпожа, выходим?

Фахише закрыла глаза, немного подумала, и уверенно сказала:

— Да, идем. Только кафтан надо одеть, — Фахише встала и велела другой служанке принести ее бордовый кафтан.

Милюзар-хатун и Фахише Султан уже едут в карете к мраморному павильону. Милюзар даже сейчас крепко держит в руке кинжал. Когда карета уже подъезжала к павильону, Фахише ждал неприятный сюрприз. Долунай вместе с двумя стражниками, знакомыми ей еще давно, с которыми она хорошо контачила, подстроили Фахише ловушку, о которой госпожа и не догадывается. Как только Долунай увидела прибывшую карету, Долунай жестом руки велела стражниками спрятаться за кустарнички.

— Госпожа, — немного задрожала в голосе Милюзар, — может оставим это все?

— Как это? Ты же сама говорила. Отступать уже нельзя. Я не боюсь эту змею — Долунай, — утвердила Фахише и начала подниматься по лестнице вместе с Милюзар-хатун в павильон, во внутрь. Только Фахише подошла к закрытой двери и дотронулась до нее пальцем, как Милюзар вдруг одернула ее:

— Госпожа, постойте. Мне так страшно снова стало. Смотрите, — и девушка указала пальцем на пол, — дощечка какая-то лежит. К чему бы это? Может…

— Хватит, Милюзар! Ты мне только душу этим травишь! , — надоело Фахише слушать вечные предостережения, она открыла дверь, а Милюзар сжала в руке рукоятку кинжала.

— Они зашли! , — довольно громко прошептала Долунай, и, вместо со стражниками, подобно верткой ящерице подбежала к открытым дверям, а после, встала возле них.

Фахише и Милюзар вошли внутрь. Пройдя несколько шагов еще, Фахише начала сомневаться, что в помещении вообще кто-то есть, а самое главное, она почувствовала какой-то зловонный запах:

— Что это за вонь, Милюзар? Откуда такой запах? Долунай, хватит играть со мной в игры!

— Госпожа, может она просто еще не приехала? , — подумала Милюзар.

— Подождем, — решила Фахише, как вдруг, Фахише запаниковала: двери снаружи закрылись и чем-то подперлись. Сразу после этого, Фахише и Милюзар соскочили с мест и подбежали к двери. Фахише попыталась ее открыть, но поняла — дверь заперта.

— Откройте сейчас же! Эй! Откройте! , — закричала Фахише, пиная ногой в дверь.

— Откройте дверь! , — добавила Милюзар, тряся дверные ручки, — откройте, я сказала! Это ловушка, госпожа, наверняка, Долунай заранее все это спланировала.

— Как мы могли быть такими непредусмотрительными?! , — начала сходить с ума Фахише. Да и тем более, их словно отравлял какой-то дурной запах, — что это за запах, Милюзар-хатун? Где-то что-то горит? Они решили спалить нас тут?

— Госпожа, здесь в бочках что-то горит! , — заметила девушка, и Фахише тут же подошла к ней, — эту гусиные перья, госпожа. Их специально подожгли, чтобы отравить нас! Они могут человека убить! Госпожа, ни в коем случае не дышите. Давайте, — Милюзар помогла Фахише снять с нее коричневый платок, и дала важный совет:

— Ни в коем случае не относите от рта, крепко-крепко поднесите платок ко рту и носу, а я попробую что-нибудь сделать с горящими перьями.

В помещении было темно, сыро, можно было разглядеть из окна в дневном свете клубни летающих в воздухе пылинок. Фахише как можно дальше отошла от горящих перьев, а Милюзар принялась повсюду искать что-нибудь, что потушило бы горящее, часто кашляя. Фахише тоже начала кашлять.

— Госпожа, не жестоко ли мы с ней? , — усомнился один из стражников, который помог Долунай подстроить ловушку Фахише Султан.

— Думаю, нет, — усмехнулась Долунай, идя пешком со стражником ко дворцу.

## Примечание к части

Нурбахар-калфа на свадьбе:

https://pp.vk.me/c631616/v631616014/2628f/mgeyOLzI\_Ck.jpg

## Глава 26 (Второй)

— Госпожа, пора готовиться к отъезду, — вошел Зюмрют-ага в главные покои Валиде Султан, то есть Гюльшен, — пришло время снова отправиться во дворец в Бурсу. Не то, чего я еще больше боюсь, вы снова навлечете на себя гнев вашего сына — султана Мустафы.
Гюльшен до прихода аги сидела на тахте и молилась Аллаху, чтобы остаться во дворце. А уверенность ей в этом придало то, что уже давно рассвет, а ее сын — повелитель Мустафа не сказал ни слова о том, чтобы Гюльшен возвратиться в Бурсу. Единственное, что ее расстраивало - то, что Мустафа просто думает, что Гюльшен уже уехала, поэтому он так спокоен. Госпожа встает с тахты и подходит к Зюмрюту:
— А ты не подумал, может Мустафа ничего мне не сказал, потому что решил оставить меня здесь?
Но в огорчение Гюльшен Зюмрют-ага покачал головой в стороны головой.
— Что? Почему? Тебе же он ничего не говорил, — не поняла Гюльшен, постепенно теряя надежду остаться во дворце с сыном.
— Дело в том, что я только что недавно слышал из покоев Айнур Султан разговор вашего сына и Айнур.
И Зюмрют вспомнил:

*Зюмрют-ага останавливается у дверей покоев Айнур Султан и незаметно приоткрывает их, чтобы было лучше слышно.*
— Мустафа, зачем ты пришел так рано? , — спросила улыбнувшаяся брату Айнур, укачивая свою дочку — Нилюфер Султан.

Султан присел рядом с Айнур и объяснил своей сестре, в чем дело:

— Понимаешь, моя матушка вчера вечером приехала только на свадьбу Нурбахар и Хызыра Паши из Бурсы. Сегодня она должна была уехать обратно в Бурсу. Но я не знаю… знаешь, я боюсь, если я снова отправлю ее в Бурсу, наши отношения замерзнут, превратившись в вечную глыбу льда. Я так говорю, потому что боюсь сделать больно своей Валиде.

Известно, отсутствие Гюльшен Султан во дворце было только на руку Айнур; вся власть над гаремом будет тогда у одной Айнур Султан, поэтому госпожа решила всячески намекнуть своему брату на отъезд Гюльшен из дворца:

— Чтобы я тебе сейчас ни сказала, окончательное решение, само собой, за тобой остается. Но мне… кажется, что спокойная жизнь в Бурсе будет Гюльшен Султан полезнее. Она и так много пережила. Тем более убийство моей матушки — Мелек Султан…

— То есть ты хочешь, чтобы она уехала?

— Решение за тобой, Мустафа.

— Ну я думаю, что ты права, Айнур. Все же незаконно оставлять в гареме Валиде Султан, которая когда-то убила кого-то. Если она еще сама не уехала, надо сообщить ей.

— Я сообщу ей, — с обычным выражением лица ответила Айнур, а как только Мустафа вышел, Айнур улеглась на кровать, вытянув руки и начала ликовать.

— Как только повелитель встал, я тут же отбежал, к вам пошел, — договорил Зюмрют-ага.
— Я очень несчастная женщина, Зюмрют, — вздохнула Гюльшен, — мой сын ко мне так жесток. Айнур — змея. Я хочу придушить ее! А Мустафа во всем ее слушается, словно она его авторитет и наставник. Не буду противиться судьбе, я поеду. Может там я обрету истинное счастье, нежели в этом дворце, который я теперь ненавижу. Вещи у меня уже собраны.
— И карета уже готова тоже, — добавил Зюмрют-ага, расстроенный данным решением султана не менее Гюльшен Султан.
Гюльшен решительно встала с тахты:
— Тогда не будем ждать. Идем!
У Гюльшен сейчас все пылало внутри, она все вдруг возненавидела, что было в этом дворце. С уверенной и «твердой» походкой Гюльшен направилась в дорожном наряде вместе с Зюмрютом-агой. Только выйдя из покоев, Валиде Султан уже заметила шедшую вдали Айнур Султан. Дойдя до нее, Гюльшен пришлось остановиться, ибо та ей лукаво произнесла:
— Госпожа, в добрый путь. Надеюсь, в Бурсе вам будет удобнее и комфортнее, чем здесь. Ведь я…
А дальше Гюльшен не пожелала слушать Айнур. Валиде Султан оттолкнула ее к стене. Та слегка ударилась спиной о стену.
— Что вы себе позволяете, Гюльшен Султан? , — разозлилась Айнур Султан, что на нее было мало похоже, ибо госпожу все привыкли видеть тихой и мирной. Айнур подошла к ней и ухватила ее за плечо. Гюльшен и тут не посмела терпеть подобного оскорбления, поэтому Валиде Султан дает Айнур пощечину. Да такую, что вся аккуратно собранная прическа госпожи теряет свою «форму», у нее выпадает несколько прядей на лицо и в стороны. Она прикоснулась ладонью к ударенной щеке. Но потом, высоко задрав голову, Айнур грозно проговорила:
— Эту пощечину я вам никогда не забуду. В один прекрасный день и вы такую можете получить. Никто не посмотрит, что вы — Валиде Султан!
Айнур злобно покосилась на Гюльшен, а потом быстрым шагом направилась в другую сторону.
— Что она себе позволяет, госпожа? , — удивился Зюмрют.
— Такой я ее никогда не видела, — с недовольным лицом сказала Гюльшен, — пусть будет уверена, если она посмеет поднять на меня руку, я снова дам ей пощечину. Но совсем не такую, а ту, которая будет для нее смертельной. Идем, Зюмрют.
Ага и госпожа пошли далее.

\*\*\*

Фахише Султан и Милюзар-хатун по-прежнему взаперти в мраморном павильоне. Милюзар начала злиться. Ей было плевать на все, что стояло в павильоне. Она сшибала с полок руками подсвечники, какие-то запыленные книги и шкатулки, лишь чтобы найти что-нибудь, а именно — воду для заливания ее в горящие перья.

— А-а-а! Проклятье! , — вовсе разгневалась Милюзар, как вдруг, появилась надежда:

— Госпожа, госпожа. Я кажется нашла способ. В стеклянной коробке стоит какой-то кувшин. Может там что-то есть?

— Но как ты его разобьешь? , — сквозь тряпье спросила Фахише.

— Вот этим! , — догадалась Милюзар-хатун, найдя лежавшее в уголке бревнышко. Хатун подняла его и с размаху ударила по стеклянной коробке. Ничего кроме трещин не порадовало Милюзар. Но она не сдавалась, а ударила дубинкой снова на стеклу, но и в этот раз тщетно. Тогда Милюзар сжала бревнышко еще сильнее в руке и еще сильнее ударила ею по стеклу и только теперь коробка разбилась.

— Все? Ну что, есть что-нибудь в кувшине? , — с большой надеждой на спасение спросила Фахише.

— Госпожа, он пуст, — с вытаращенными глазами проговорила Милюзар и выронила кувшин из рук. Тот разбился.

Фахише Султан подумала, что это конец и повернула голову в сторону, облокотив ее на стену и плечу. Долунай Султан, чтобы скрыть некоторое волнение по поводу Фахише, спокойно, вполне адекватно вошла при всех в гарем одна, и зашла к себе в покои, где ее ждала ее служанка — Джайлан-хатун вместе с ее ложным сыном — шехзаде Селимом.

— Интересно, где она была? , — пошли сплетни от девушек.

— Судя по ее нормальному виду, мне кажется, по саду прогуливалась. Она же теперь стала очень заносчивой после рождения сына, — высказалась другая девушка.

Долунай Султан входит в свои покои и закрывает на всякий случай крепко двери. Джайлан, как только увидела ее, подошла к Долунай:

— Госпожа, наконец-то. Ну что, сделали то, что хотели сделать с Фахише и Милюзар-хатун?

Женщина присела рядом со своей служанкой на тахту, веля положить сына в колыбель, а после начала рассказывать:

— Мне кажется, все получилось. Я смогла ее запереть в мраморном павильоне. Также я еще и перья гусиные там подожгла. Живой она оттуда уже не выйдет. Но мне нужно, чтобы султан поскорее об этом узнал. Только вот как это сделать? Я бы хотела самой лично сообщить ему, но боюсь так рисковать. Еще усомнится во мне. Джайлан, — взяла госпожа за кисть свою служанку, — ты должна мне помочь. Ты распространишь слух по гарему, что Фахише Султан умерла. Я хочу, чтобы об этом все знали.

— Но… понимаете ли… — замялась Джайлан, — если скажу я, непременно все на меня укажут. Спросят: «А откуда ты узнала о том, что Фахише Султан умерла?». Я даже не знаю.

Но Долунай посмешила заверить Джайлан:

— Не волнуйся так. Я знаю, что и как нам надо будет сказать. Без слов.

— Как это?

— Я придумала. Мы напишем письмо, что Фахише Султан умерла, и побросим его девушкам ночью, пусть прочтут, а уж кто его написал, как, и откуда оно, не так важно сейчас. М? , — предложила Долунай, выпив от радости того, что она придумала, полстакана апельсинового шербета.

— Я согласна, госпожа, — улыбнулась Джайлан, — кстати, госпожа, забыла сказать вам кое-что. Я наконец нашла дом и хозяев, у которых добрые и золотые руки. Они приютят нашу Фиалку Султан там. Я убедилась. Девочка ни в чем не будет нуждаться.

— Отлично.

## Глава 27 (Второй)

Вечер. Дом Хызыра Паши и Нурбахар-хатун. Все поменялось в жизни Нурбахар с момента ее ухода из гарема. Теперь она, как обычная хозяйственная женщина, готовит мужу еду, стирает грязную одежду, помогает по дому. Хызыр Паша сидит на тахте в главной комнате и ждет ужина, как вдруг в двери громко постучали. Хызыр Паша вышел из комнаты, и немедля, открыл дверь. Перед Хызыром предстал некий гонец.
— Великий Визирь Хазретлери, — низко склонился пришедший.
Хызыр Паша нахмуренно спросил:
— Зачем пришел? Что-то передать мне хотел?
— Да. Паша, было велено доставить вам письмо, — и гонец, взяв двумя руками концы тубуса для письма, подал его Хызыру. Он взял письмо в руки и спросил:
— А от кого письмо?
— От Валиде Гюльшен Султан, Паша Хазретлери.
— Хорошо-хорошо. Можешь идти, — повелел Хызыр, и зашел обратно в дом, закрыв дверь. Хызыр Паша вошел в комнату и открыл крышку тубуса. После, он взял само письмо и развернул его, начав читать. Там было написано:
*» Хызыр, меня больше нет. Гюльшен испарилась… Гюльшен растворилась в воздухе… Гюльшен сгорела в испепеляющем огне… Гюльшен захлебнулась в водах бушующего Босфора… Гюльшен…умерла. Хызыр, я вновь сослана сыном в Бурсу. Отсюда я больше точно никогда не вернусь. Нам не суждено свыше быть счастливыми. Что тебе, что мне. Храни мое письмо у самого сердца постоянно. Я тоже буду всегда в твоем сердце, как и ты в моем.*

Прочитав, Хызыр сильно растрогался. Он старался скрыть слезы, но не вышло. Заплакав, Хызыр сел обратно на тахту и закрыл лицо руками.
— Хызыр, — раздался вполне бодрый голос Нурбахар.
Услышав ее, Хызыр тут же спрятал письмо под себя, за спину.
 — я приготовила ужин. Вот, — и Нурбахар поставила тарелку на поднос, — айва со взбитыми сливками, как ты и любишь. Надо учитывать вкусы своего мужа.
— Угу… — выдохнул Хызыр Паша.
— Что с тобой? , — как настоящая жена, удивилась Нурбахар, увидев слегка мокроватое лицо Паши от слез.
— Ничего, Нурбахар-калфа. Ничего… — проблеял Хызыр Паша. Ты иди, если сама не будешь, я поем сейчас.
Нурбахар расстроенно произнесла:
— Ну хорошо, — и вышла из комнаты.

\*\*\*

Ночь. В общую спальню девушек тайком пробирается Джайлан-хатун (служанка Долунай Султан) и подкладывает письмо о смерти Фахише на постель одной из самых болтливых девушек гарема — Бенур-хатун. Положив письмо, Джайлан чуть ли не на цыпочках удаляется из общей спальне, постаравшись тихонько закрыть большие главные двери. Но тихонько не получилось — проснулась одна из девушек. Она немедля встала с постели и смело направилась к главным дверям, подойдя к ним, и наскоро протерев глаза, девушка открыла их. Вдали она увидела со спины отдаляющуюся Джайлан-хатун в синем платье. Наутро в гареме было неспокойно. Девушки подбегали друг к другу с тем письмом, показывая его то тем, то этим.

— Что это с ними, ты не знаешь? , — подсев к той девушке, что слышала ночью какие-то шаги в общей спальне, спросила другая девушка.

— Самой интересно. Они уже пять минут так. Сначала подумала, что какие-то очередные шуточки, но потом поняла, что здесь все серьезнее.

— А что именно серьезнее? , — не поняла та девушка.

— Да ночью я слышала, как в гарем кто-то вошел. Ну точнее я сама этого не слышала, а слышала и видела, как кто-то закрывал дверь. Я проснулась даже от этого, встала, и увидела какую-то девушку в синем платье. Она письмо и подложила, — рассказала девушка, периодически посматривая то на шептавшихся девушек, то на ту рабыню, что подошла к ней.

— Девочки! Девочки! , — закричала одна из наложниц, что участвовала в просмотре письма, — это кошмар!

— Что случилось? , — спросила другая девушка.

А в это время мимо как раз проходила хазнедар гарема — Сельви-хатун.

— Говорят, — начала другая девушка, читавшая письмо, — тут написано, будто Фахише Султан… погибла!

— Что?! …Не может быть! …Как?! , — девушки заахали, встав с диванов.

Даже Сельви весьма удивилась, случайно услышав такое известие, но потом немедленно велела всем встать, закричав своим звонким голосом:

— Девушки! А ну быстро встаньте в ряд! Сейчас же!

Услышав Сельви-хатун, все рабыни встали, склонив головы, одна из которых и держала то письмо в руке, именно Бенур-хатун, которой и подбросили письмо.

Крики девушек дошли и до покоев Долунай, которая сидела и вышивала цветок на ткани.

— Госпожа, кажется началось. Все прочитали письмо. Вы же слышали их голоса? , — сказала Джайлан-хатун, стоя возле госпожи.

— Верно… Так, Джайлан. Ступай к общей спальне, послушай, о чем там сейчас говорят, только тихо, чтобы тебя не заметили там, — приказала Долунай Джайлан.

— Как вам будет угодно, — поклонилась девушка и вышла.

Джайлан-хатун весьма взволнованна, она подходит к открытым дверям общей спальни девушек и останавливается там.

Пришедший Бонжук-ага принялся причитать:

— Сельви-хатун, ради Аллаха, простите меня, этого больше не повторится. Я не думал, что девушки дойдут до такого. Сплетницы, я сразу хотел их утихомирить, но они, как курочки кудах…

— Да замолчи ты уже! , — рассердилась от болтовни аги Сельви-хатун и дала ему подзатылок, — бубнишь мне тут в ухо. Я еще толком узнать ничего не успела, а ты уже ворчишь тут.

Бонжук немного обиделся и склонил голову.

— Рассказывайте, что тут за переполох с самого утра, — уставилась с недовольным взгоядом на девушек Сельви.

Хоть было и страшно, но обо всем докладывать главному казначею первой начала именно Бенур-хатун, которой подложили письмо:

— Сельви-хатун, прошу, не посчитайте меня зачинщицей данной суматохи, но как только я увидела подброшенное кем-то письмо на моей постели, я не могла никому больше не показать его.

— Я видела, что кто-то вчера входил в общую спальню, — вмешалась та девушка, которую разбудил звук закрытия двери.

На этом моменте подслушивающая Джайлан-хатун насторожилась. А вдруг, сейчас узнают, что Джайлан письмо подбросила?

— И кто же подбросил письмо? , — грубоватым тоном спросила у Бенур Сельви-хатун и все оставили взгляд на Бенур.

— Я… — начала она, — не видела. Я только слышала, как дверь общей спальни закрывалась. Я вышла, и увидела, со спины правда, какую-то женщину в синем платье и с черными волосами.

Тут Джайлан еще пуще прежнего заволновалась. Ее радовало, что хоть сейчас она не в синем. Хотя мало ли кто может надеть синее платье, и мало ли, у кого из всех девушек гарема черные волосы.

— Но с какой целью подбросили это письмо? , — спросил и Бонжук-ага, — и вообще, что в этом письме?

— Дай мне, — повелела Сельви-хатун, вытянув руку.

Бенур-хатан положила в ладонь Сельви письмо, и она при всех начала читать это письмо:

— Стало известно вдруг, что Фахише Султан отошла в мир иной. Очень жаль, что кто-то знает об этом. Это такая потеря. Аллах да пошлет всем, кто любил Фахише Султан, сил и стойкости, чтобы вынести страдания и скорбь по госпоже.

Письмо было коротко, на это оно закончилось. Больше всего Сельви-хатун, Бонжука-агу и остальных девушек удивляло то, что письмо анонимное.

— Не смейте вешать нос, девушки! Все это бред какой-то. Пока не узнаем, правда это или нет, никому не позволю впадать в траур по госпоже. А я, как правило, должна оповестить об этом событии Айнур Султан. Только управляющая дворцом должна приказать нам, что делать дальше.

В этот момент Джайлан быстрым шагом отошла от общей спальни.

— Расходимся, девушки, расходимся, — поднимая кверху руки, велел всем рабыням Бонжук-ага.

\*\*\*

Джайлан-хатун вернулась к Долунай и рассказала ей все то, что слышала сама.

Айнур Султан в покоях Валиде Султан сидит со своим супругом — Зиннатом Пашой и наслаждается счастьем.

— Вы везучая, госпожа. Гюльшен Султан уехала, а вы остались управлять гаремом. Все правильно, я думаю. Гюльшен здесь не место. Она вам столько боли причинила.

Айнур вздохнула:

— Верно.

Тут, в покои входит Сельви-хатун. Далее все было так: Сельви-хатун рассказала об истории с письмом в общей спальне Айнур Султан. Айнур Султан велела не верить написанному, а постараться разобраться во всем. А после, Айнур сама дошла до повелителя — своего брата — и показала ему это письмо.

## Глава 28 (Второй)

Султан Мустафа сидел за столом, и никак не мог поверить в написанное в письме.
— Мустафа, только не смей верить в этот бред. Кто-то специально такое написал, чтобы всех тут нас с толку сбить. Не верь этому, — всячески старалась подбодрить своего брата сидевшая неподалеку Айнур Султан, — да и на каких основаниях все это написано?
— Но пойми, Айнур. Самое важное, что Фахише сейчас нет в своих покоях. Только что я был у нее. Там никого, кроме шехзаде Махмуда. Ребенка я оставил служанкам. Даже верной служанки Фахише нет. Эм… как ее?
— Милюзар-хатун? , — подумала Айнур.
— Да. Ее тоже нет. У меня есть еще одна версия, которой мне не хочется верить. Мне кажется, как будто кто-то действительно узнал, что Фахише Султан умерла, а признаться побоялся, и подложил письмо, — и султан занервничал в большей степени от того, что сам сейчас сказал. Он в это никак не хотел верить, но и опускать руки не смел. Мустафа пожелал сначала все как следует выяснить, а потом подумал, высказав недоумение и Айнур:
— Но не могла же Фахише на пустом месте просто так взять и исчезнуть из дворца. Хм… стража!
— Что ты задумал, Мустафа? , — испугалась Айнур Султан.
— Слушаю, повелитель, — вошел поклонившийся стражник.
— Немедленно доставить сюда Нурбахар-хатун, — распорядился повелитель.
Ага поклонился и вышел, а Айнур данным решением озадачилась:
— Но зачем ее надо звать сюда, Мустафа?
— Просто еще до свадьбы она всегда была рядом с Фахише. Может она знает что-нибудь, — разъяснил свой поступок султан.

\*\*\*

Вечер. Хызыр Паша был весьма недоволен. Он чувствовал отвращение, когда пришла Нурбахар-хатун, села на крепкие колени Паши и положила свою голову на грудь мужчины.

— Ты сегодня тоже опечален? Что случилось? Может у султана на Совете Дивана что-то произошло?

— Ничего… — нехотя ответил Хызыр.

— Может быть все дело в том, что тебе меня не хватает? , — и Нурбахар провела свою ладонь по груди Хызыра, — тогда я рассею твою тоску.

Нурбахар-хатун безо всякого страха, ведь в конце концов Хызыр — ее муж, медленно и непрерывно повела свои губы к губам Хызыра Паши, как только Хызыр заметил, что она поднесла их слишком близко, Паша немного отвернулся от женщины. А Нурбахар это, как любящую женщину, ранило. Она обиделась, но не смела показывать это Хызыру. Между прочим, Хызыр далеко не прост. Он сам Великий Визирь Османского государства. Нурбахар не смеет ему перечить. И этот, как бы неравный брак, в некоторой степени тревожил Нурбахар в плане того, что она не сможет по-настоящему быть счастлива. В этот момент в дверь постучали. Хызыр Паша встал с тахты и пошел открывать дверь, как вдруг, случилось нечто ужасное. Нурбахар заметила под подушкой какую-то бумажку — то самое письмо от Гюльшен Хызыру, что Паша еще со вчерашнего дня забыл как можно дальше спрятать. Не сумев обуздать свое любопытство, Нурбахар взяла листок и развернула его, прочла там следующее:

*« Хызыр, меня больше нет. Гюльшен испарилась… Гюльшен растворилась в воздухе… Гюльшен сгорела в испепеляющем огне… Гюльшен захлебнулась в водах бушующего Босфора… Гюльшен…умерла. Хызыр, я вновь сослана сыном в Бурсу. Отсюда я больше точно никогда не вернусь. Нам не суждено свыше быть счастливыми. Что тебе, что мне. Храни мое письмо у самого сердца постоянно. Я тоже буду всегда в твоем сердце, как и ты в моем.»*

— О нет, — испугалась, но больше отчаялась Нурбахар, — я всегда знала, что у тебя кто-то есть на стороне, но чтоб Валиде Гюльшен Султан… я поняла теперь, почему он так холоден ко мне. За что мне все это, а? , — едва не заплакала женщина.

— Нурбахар, — вошел в комнату Хызыр Паша.

— Кто там пришел?

— Там ага из дворца повелителя. Сказал, что приказ от султана. Тебе велено сейчас же ехать в Топ-Капы, — рассказал Хызыр Паша.

— Зачем, не сказали? , — с почти таким же «холодным» тоном, что и у Хызыра к ней, спросила Нурбахар.

Хызыр помотал головой, что нет, не знает.

У Нурбахар после прочтенного в письме остался очень неприятный осадок в душе, но до прихода Хызыра она успела обратно положить его под подушку. Нурбахар-хатун одевает меховой кафтан и выходит из дома. Другая бы на месте Нурбахар могла бы всю свою боль от узнанного выразить чуть ли не в лицо, а Нурбахар прошла молча.

Топ-Капы. Нурбахар-хатун в покоях у султана. Мустафа стоит на террасе своих покоев, скрестив руки за спиной, а позади него стоит поклонившаяся в голубом платке Нурбахар.

— Нурбахар-хатун, — обратился султан к женщине, повернувшись к ней, — будь все не так серьезно, как есть на самом деле, я бы тебя не оторвал от твоего дома и не вызвал бы.

— Ничего, повелитель, — и тут Нурбахар случайно намекнула на то, о чем узнала насчет Хызыра, сама не заметив этого, — ваш приказ — закон. Мне как-то не очень грустно, что вы вызвали меня во дворец. Напротив, здесь лучше.

Мустафе хоть данные слова и показались подозрительным в плане того, что она не так уж и счастлива с Хызыром, но Падишах это оставил, завел разговор о Фахише Султан:

— Нурбахар, Фахише Султан вместе со своей служанкой — Милюзар-хатун пропала из гарема. Ее нет уже три дня. Мы все сходим с ума от этого. Некоторые уже считают, что она погибла, не приведи Аллах, но я в это не верю. Нурбахар, если тебе что-нибудь известно о Фахише, скажи мне.

— Повелитель, я тут недавно перед самой свадьбой была у госпожи. Она говорила, что направится в мраморный павильон, ведь…

И не дослушав самое важное султан тотчас быстрым шагом вышел из своих покоев. Он настолько переживал, что одного слова о том, где могла быть Фахише, рождало в султане большую надежду. И вот, повелитель на конц доскакал до мраморного павильона вместе со стражниками.

— Обыщите тут все! , — велел всем султан.

После пятиминутных поисков, султан Мустафа зашел в мраморный павильон, а внутри никого не увидел… Айнур Султан сидит одна в своих покоях и волнуется за своего брата — султана Мустафу, зная, что он уехал в мраморный павильон. Не менее она и волнуется за Фахише: найдется ли она? Госпожа сидит на тахте в своих покоях и поет песню своей малышке — Нилюфер Султан:

— Ой у гаю, при Дунаю

Соловей щебече.

Він же свою всю пташину

До гніздечка кличе.

Ох-тьох-тьох і тьох-тьох-тьох

Соловей щебече.

Він свою всю пташину

До гніздечка кличе.

Ой у гаю, при Дунаю

Там музика грає.

Бас гуде, скрипка плаче,

Милий мій гуляє.

В этот день Зиннат Паша сидит в своих покоях и читает книгу, взятую у повелителя -«Божественная комедия». Долунай Султан и Джайлан-хатун радуются жизни. Они считают, что если Фахише Султан никто до сих пор не нашел, значит она действительно пропала или даже погибла. Письмо, которое подбросила Джайлан, сейчас в покоях султана. А все девушки гарема потрясены, как они считают, гибелью Фахише Султан. Во дворце становится как-то пусто без Фахише. За ее маленьким шехзаде Махмудом следят служанки в покоях Фахише. Но сегодня ребенок был очень плох. Он сидел на тахте, игрался со всякими побрякушками и начал вдруг плакать. Служанки немедленно прибежали на крик ребенка. Они никак не понимали, что мучает шехзаде. В лучшем случае, если это просто тоска по матери так выражается, ведь детское сердце самое чуткое. Две служанки решили заняться шехзаде. Они приготовили теплую ванну и набросали туда косточек от абрикоса и запарили их, а потом, когда ванна немного остыла, шехзаде Махмуда принялись купать в ванне.

Султан Мустафа, не найдя никого в павильоне, даже во дворец возвращаться ни с чем не хотел. В его душе бушевала такая буря. Он был очень подавлен из-за пропажи Фахише. До последнего он поставил себе цель верить в то, что Фахише вот-вот появится, но не найдя в павильоне мать шехзаде, султан приказал личным стражникам по всему городу искать Фахише. Лишь это на миг успокоило его, и султан направился во дворец. Ему сейчас было даже не до того, кто подстроил Фахише такую ловушку, что она пропала, если это, конечно, ловушка. Ему главное найти Фахише, а с остальным уж потом разобраться.

Султан возвращается во дворец и первым делом заходит в покои Валиде Султан — своей сестры — Айнур Султан. Увидев брата, Айнур с надеждой на лучшее, едва ли не подбежала к султану:

— Ну что? Ты же нашел Фахише в павильоне?

— Нет, не нашел, — с досадой прошептал Мустафа.

— Как это? , — расстроенно удивилась Айнур Султан.

Султан присел на тахту, и с волнующимся выражением лица высказал свою боль в душе от этого:

— Айнур, если я потеряю Фахише, я больше не смог также, как и прежде, жить невинно на этом свете. Мне так горько сейчас.

— Я вхожу в твое положение Мустафа, и не меньше тебя хочу твою огненную боль залить водой, — как могла, поддержала Айнур Мустафу.

## Глава 29 (Второй)

Султан Мустафа после визита с Айнур, заходит к себе, где его ждала Нурбахар-хатун.
— Повелитель, ну что? , — с поклоном поинтересовалась Нурбахар.
— Ничего… Ее не было в мраморном павильоне, — глубоко вздохнул Мустафа и сел на кресло.
— О, Аллах, да где же она может быть? Повелитель, я вам забыла сказать, точнее не успела, что Долунай Султан захотела встречи Фахише в павильоне.
— Долунай? , — поразился Мустафа, —, а ты откуда знаешь?
— Это все с той ночи, перед моей свадьбой, я была у Фахише Султан в покоях, она сказала о Долунай. Та ее позвала в павильон, Фахише Султан так сказала, врать она бы мне не стала, — рассказала Нурбахар, хоть и боялась сама, что навлекла на себя гнев султана, но Мустафе были сейчас интересные и важны любимые известия. И Долунай он не решил оставить без допроса. Султан велел вызвать Долунай к нему, а Нурбахар-хатун велел возвращаться в дом к Хызыру Паше.

Долунай Султан же, как ни в чем не бывало, сидела в своих покоях вместе с Джайлан. Она и не подозревала, что ее ждет сейчас разозленный султан в своих покоях. В дверь постучал ага, а после вошел:
— Госпожа, — обратился он к Долунай, — вас повелитель велел немедленно к нему позвать. Срочно.
— Хорошо, приду, — быстро проговорила Долунай и со страхом сказала Джайлан:
— О, Аллах, Джайлан? Что мне делать? Неужели султану сообщили про Фахише? Не просто же так он меня позвал.
— Не волнуйтесь, госпожа, идите. Я буду молиться за вас, — постаралась успокоить Долунай Джайлан-хатун, когда сама тряслась от страха.

Мустафа допрашивает пришедшую Долунай. Но в этот раз Мустафа был не со злым лицом, а с более лукавым:
— Долунай Султан, мне известно, что ты хотела встречи с Фахише Султан на днях в мраморном павильоне. Фахише пропала. Что ты с ней сделала? Ты же не отрицаешь, что позвала ее на встречу? Мне Нурбахар сказала об этом.
Долунай молилась сейчас, чтобы земля разверзлась под ней, потому что она даже не знала, что придумать и начала врать подряд:
— Повелитель, я… встреча… да, повелитель, это так. Я позвала ее на встречу.
— Зачем? , — перебил ее Мустафа.
— Да так, — быстро пробурчала Долунай, —, но потом, — и она перешла на обычный тон, — на нас напали разбойники там, я сумела спастись, а вот Фахише…
— Ты думаешь, я в это поверю? Что ты натворила, Долунай? , — с усмешкой, но в то же время злобой сказал Мустафа, а после закричал:
— Стража!
Входят стражники.
— Отведите ее в темницу, а шехзаде Селима отберите у нее! Стражники хватают Долунай Султан за обе руки и выводят из покоев, ведя ее к темнице. После этого решения, Мустафа озадачился: правильно он поступил, своими же руками отправив едва ли не на смерть еще одну свою фаворитку и мать своего шехзаде? Но что Мустафа решил, то решил, менять решения он не собирался.
Проходит два дня.
Личные стражники, что были посланы Мустафой на поиски по всему Стамбулу Фахише, возвращаются в покои султана, где сидел он и его сестра — Айнур Султан.
— Ну что? Есть результаты ваших поисков? , — с замиранием сердца произнес Мустафа.
— Сожалеем, повелитель. Мы обыскали каждый уголок, даже ночь не спали, где только не были, госпожи нигде не было.
— Уходите! , — велел им Мустафа.
После, Мустафа поник в глубокую печаль. Не стесняясь рядом женщины — Айнур, Мустафа начал плакать, прижав свою голову к плечу Айнур. Видя состояние своего брата, и сама Айнур Султан не смогла удержаться — также заплакала, еле слышно прошептала брату:
— Не падай духом, Мустафа. Не падай духом…
Мустафе было очень сложно сейчас что-либо понимать или кого-либо слушать. Султану сейчас так больно, что он никого не хочет видеть и слышать, разве что Айнур — она его пытается утешить.
— Не все так плохо, Мустафа, — подбодрила и себя, и Мустафу Айнур, — нам сказали только о том, что она исчезла, а может она жива? Может найдется?
Султан начал вытирать слезы, послушав сейчас свою сестру, он сказал Айнур немного невнятно из-за слез:
— Эта проклятая Долунай, все случилось по ее милости. Все беды из-за нее. Это она позвала Фахише в мраморный павильон. Я в темницу ее отправил. Я хочу убить ее, я знаю, что это она.
— Постой, Мустафа, рано принимать такие решения. Нужно время, — посоветовала Айнур Султан брату во избежание еще чьей-либо смерти, — за черной полосой, точно также как и за самой суровой зимой следует весна — белая полоса.

Казалось бы, исчезла, еще до конца неизвестно, что именно умерла Фахише Султан, а в гареме девушки впали в траур, словно умерла Валиде Султан. Это говорит о том, что Фахише играла немалую роль в гареме, даже девушки очень тоскливы после ее пропажи. Султан заходит в ее покои и видит, как там служанки пытаются успокоить по-прежнему плачущего шехзаде Махмуда. Мустафе было достаточно увидеть, в каком состоянии сейчас его малыш. Он велел легким движением руки обеим служанкам выйти. Мустафа сел на тахту и нежно дотронулся ладонью до щеки маленького шехзаде.
— Повелитель, — вошла плачущая служанка.
— Что такое случилось? В чем дело? , — грубовато спросил Мустафа.
— Тут… тут гонец из Бурсы приехал, сказал, будто… Гюльшен Валиде Султан выпила яд и умерла.
Вот тут-то у Мустафы началась сильная истерика, начав задыхаться, Мустафа велел:
— Выйди отсюда вон.
Служанка быстро поклонилась и ушла.
— О, Алла-а-а-ах! , — громко закричал Мустафа, захлебываясь в слезах, — как же это, а?! Аллах, за что? Всевышний! Аллах! , — султан прижал свою лицо в подушку, — матушка! Как же это?
Султан чувствовал, такого удара судьба он не выдержит. Он встал с колен и начал метаться по покоям, а потом упал на пол на колени.
Вдруг, Мустафа проснулся весь в страшном поту. Он начал протирать глаза, вспомнив, что сон начался на том моменте, когда он вошел к шехзаде Махмуду. Затаив на миг дыхание, Мустафа с облегчением осознал, что это был сон. Он с невероятной радостью положил голову на подушку, прошептав:
— Аллах, ты Милостив. Это сон. Это кошмар, —, но стоило Мустафе вспомнить о том, что нет рядом с ним Фахише, все вокруг блекло.

Сельви-хатун стояла неподалеку от общей спальни девушек и увидела, как вдали в темницу шли двое палачей с закрытыми лицами. Сельви стало аж дурно, она вздрогнула:
— Аллах Милостивый, защити нас всех. Что происходит? Эй, Нергиз-хатун, иди-ка сюда, — обратилась Сельви к одной из ближе всех стоявшей девушке.
— Слушаю, Сельви-хатун, — подбежала с поклоном девушка.
— Куда идут эти палачи? Что случилось, тебе известно что-нибудь?
— Да… повелитель дал приказ казнить Долунай, решив, что из-за нее Фахише исчезла из дворца, — пояснила Нергиз-хатун.
— Да ты что? Ну и дела, — поразилась Сельви-хатун, выпучив глаза. Повелев Нергиз-хатун вернуться обратно в гарем, Сельви тайком проследила за палачами и увидела, что они уже заходят в темницу к Долунай. Сельви решила немедленно сообщить об этом султану, надеясь на то, что он передумает, итак немало трагедий произошло.
Сельви-хатун в покоях у султана. Она сообщает ему, поклонившись:
— Повелитель, по вашему приказу велено казнить Долунай Султан. Это правда?
— Правда.
— Но палачи уже у темницы, может вы передумаете, ибо…
— Никаких «передумайте». Решение я вынес. Из-за Долунай исчезла Фахише Султан, — перебил Мустафа Сельви, заявив о твердости своего решения.

## Глава 30 (Второй)

В темницу к Долунай Султан заходят двое палачей с закрытыми лицами, а руках у них были шелковые веревки.
— Султан приказал вам меня казнить?! , — вздрогнув, резко встала с пола Долунай, увидев вошедших палачей с веревками.
Но никто из палачей ничего не ответил Долунай. Даже сейчас, когда Долунай чувствовала запах смерти, она стала говорить о Фахише:
— Аллах, молю тебя, не дай выжить Фахише. Аллах, защити моих детей, Аллах…
Не дав до конца договорить Долунай, один из палачей схватил госпожу за руки, а другой натянул ей на шею веревку, а потом крепко сдавил ее. Через минуту Долунай уже лежала мертвой на холодном полу темницы.

В покоях у султана Мустафы снова сидит Айнур Султан.
— Я приказал казнить Долунай, — тихо произнес Мустафа сидевшей рядом Айнур.
— Что? Ты все-таки пошел на это? Подумай хорошенько, все после этого может измениться, Мустафа, — захотела переубедить брата госпожа.
— Нет, Айнур, можно было догадаться. Долунай всегда ненавидела Фахише, вот она и решила что-то с ней сделать. Что с ней, где она сейчас, один Аллах лишь ведает.
— Повелитель, — снова вошел главный казначей дворца — Сельви-хатун, поклонившись, — по вашему приказу Долунай Султан только что задушили в темнице. Похоронный намаз вот-вот состоится, вы придете?
Но тут султан не знал, как поступить. Долунай — госпожа, как-никак, но над ней будут соврешать намаз, но прежде, чем ответить на вопрос Мустафа велел доставить к нему служанку Долунай — Джайлан-хатун.

А сама Джайлан-хатун уже все знает. Она сидит в покоях Долунай Султан, держа на руках якобы сына госпожи — шехзаде Селима и плачет. Вдруг, открываются двери и заходит Сельви-хатун. Как только она вошла, Джайлан встала, положила шехзаде в колыбель и вытерла слезы с щек двумя руками.
— Джайлан-хатун, — начала Сельви, — повелитель тебя желает видеть.
— Зачем? Долунай Султан ведь он все равно велел казнить, — с досадой сказала девушка.
— Сделанного не воротишь, Джайлан. Таково желание повелителя. Идем, Джайлан, не будем заставлять султана ждать.
— Иду, — взяв себя в руки, пошла Джайлан за Сельви.
Когда они обе проходили мимо общей спальни, они услышали, как девушки вовсю болтали про смерть Долунай:
— Долунай Султан правда что ли умерла? Да вы что?
— Повелитель велел ее казнить в темнице.
— Надо же. Это наверное из-за того, что та подстроила ловушку Фахише в мраморном павильоне.
Слыша это, Сельви слегка усмехнулась, а потом посмотрела на Джайлан и обратилась к ней:
— Слышишь? Ты слышишь собственными ушами, что сделала твоя госпожа? Не смей и спрашивать у повелителя, за что тот казнил ее.

И вот, Джайлан-хатун уже в покоях у султана. Повелитель распорядился:
— Сельви-хатун, выйди.
— Как прикажете, — поклонилась женщина и вышла за дверь.
Повелитель в покоях был не один, а с Айнур Султан. Но не стесняясь ее, Мустафа стал задавать Джайлан планируемые вопросы. Султан подошел к девушке и спросил:
— Ты знаешь, какие грехи водятся за твоей покойной госпожой, Джайлан-хатун?
— Знаю, — не смея поднимать головы, ответила хатун, а султан продолжил допрос:
— Тогда скажи мне, может у нее есть какие-то еще тайны? Расскажи мне, куда она подевала Фахише? Где она сейчас?
— Этого я… не знаю…правда, — промямлила Джайлан.

Хызыр Паша возвращается с охоты в свой и Нурбахар-хатун дом. Зайдя, и от усталости усевшись на диван, Паша вздрогнул от страха, увидев то письмо от Гюльшен, что лежало под подушкой. Хызыр немедля взял письмо, прошептал себе:
— Аллах Милостивый, убереги меня. Надеюсь, его никто не прочитал. Как же я мог оставить его здесь?
Хызыр Паша не терял ни секунды. Ему сжигать письмо было жалко, поэтому он открыл ящичек в комоде и кинул туда сверток письма.

— Расскажи мне все, что знаешь о Долунай, ее уже нет, расскажи! , — выдавливал Мустафа ответы из Джайлан-хатун. Ей даже как-то странно стало, что Мустафа от нее так настойчиво это требует. Словно он чувствует сердцем какую-то страшную тайну. Джайлан делать было нечего, ей пришлось открыть страшную тайну:
— Долунай Султан… она… — начала Джайлан, а потом передумала.
— Говори! Иначе тоже жизни лишишься, — подгонял девушку султан.
Джайлан вся затряслась, но за свою жизнь она не так сильно боялась, как бы там ни было, девушка решила рассказать:
— Дело в том, повелитель, что… Долунай…
— Да говори же, хатун! , — крикнула сидевшая позади Айнур Султан, — что же ты тянешь?!
Джайлан-хатун, подумав «будь теперь, что будет», открыла тайну:
— Шехзаде Селим, которого все считают шехзаде, на самом деле выкраденный мальчик. У Долунай Султан родилась девочка, а она, чтобы не дать порадоваться Фахише Султан, велела мне найти мальчика и быстренько доставить его ей, а девочку отнести заботливым людям.
— Не может быть… — открыв рот, с удивлением произнесла Айнур Султан.
— Да бред это все. Такого не может быть, Джайлан. Неужто Долунай до такого опустилась? , — не поверив Джайлан, возмутился султан.
— Это правда, я вам клянусь. Селим — не ее сын, ее родная дочь сейчас у одних заботливых людей, — с волнением объяснила Джайлан-хатун Мустафе и Айнур Султан. Узнав о тайне, которую, как полагал султан Мустафа, собиралась нести всю жизнь уже покойная Долунай Султан, он ошеломился:
— Аллах Милостивый и Милосердный. В такое сложно поверить. В нашей Династии никогда еще подобного не было, как же мы могли быть такими невнимательными.
— А что мы могли сделать, Мустафа? , — вмешалась Айнур Султан и подошла к брату с Джайлан-хатун, — пока бы Джайлан-хатун нам ничего не рассказала, мы бы не узнали ничего.
— Где сейчас родная дочка Долунай?
— Повелитель…
— Говори! , — поторопил Мустафа девушку.
— В одном из приютов, я знаю, где он, — ответила Джайлан.
— И ты меня туда отведешь. Стража! Готовьте карету!
— Как прикажете, — поклонился вошедший ага и ушел.
Мустафа пошел за дорожным кафтаном, обращаясь к девушке:
— Со мной поедешь, Джайлан.
— Как прикажете.
— Мустафа, если я тебе не буду больше нужна, мне надо пойти посмотреть, как там Нилюфер Султан. Хочу вернуться к ней, — попросила разрешения Айнур Султан.
— Конечно, иди, — позволил Мустафа Айнур, а потом обратился к Джайлан:
— Но сначала, хатун, ты маленького мальчика принесешь, мы его отнесем туда, откуда его отняли, — принял решение султан.

\*\*\*

Итак, султан Мустафа вернул обратно родную дочь от Долунай, а якобы шехзаде Селима отдали в хорошие руки. Держа на руках девочку, Мустафа словно чувствовал, что это действительно его родная дочь, а к «шехзаде» Селиму такого теплого чувства у султана с самого начала не было. Ближе к вечеру султан планирует дать девочке имя. Но даже эти положительные события не переплюнули разлуку Мустафы с Фахише. Каждое утро Падишах просыпался так, словно в аду. Уходя в сон, он немного расслаблялся, забывал обо всем, но стоило утром проснуться и осознать, что нет рядом Фахише, которую можно навестить, которой можно полюбоваться, которой можно снова и снова вручать сердце, Мустафе становилось больно и противно на душе.

Дом Нурбахар-хатун и Хызыр Паши.

Супруги сидят за маленьким столиком и трапезничают. Накрыто: ромашковый и миндальный шербет, пахлава, зажаренная рыба с дольками лимона и зеленью. Хызыр сидел и думал совсем не о том, о чем, как считала Нурбахар, думает сейчас ее муж, видя его странное состояние. Но случайно найдя, так сказать, любовное письмо от Гюльшен к нему, женщина догадывалась, что с Пашой.

— Ты кроме шербета ничего не пьешь, — заметила Нурбахар, смотря на мужа, — я ведь специально приготовила для тебя твои самые любимые блюда. Зажаренная скумбрия и дольки лимона. Помнишь, ты попросил у меня именно такое блюдо?

Великий Визирь вздохнул и встал с подушки, поправив пояс на сером кафтане:

— Пока не стемнело, сходу на рынок. По делам надо сходить.

— Какой раз ты уже бросаешь меня из-за ухода на рынок. Тебя там кто-то ждет? , — стала подбираться Нурбахар к предполагаемой истине.

— Что за чепуха? , — нагрубил Хызыр, — мне и на рынок просто так сходить нельзя?

— Я не хотела тебя обидеть, — опустила вниз глаза женщина, но потом снова подняла, — дело в том, что я хотела попросить, чтобы ты мне купил рис на базаре. Давно хотела еще попросить тебя.

И Хызыр Паша подозрительно взглянул на Нурбахар, и вздохнул:

— Хорошо, схожу.

Нурбахар фальшиво улыбнулась Хызыру Паше, взяла на руки тарелки с не съеденной едой и понесла в другую комнату, оставив приоткрытыми двери, чтобы можно было подсмотреть за Пашой. Как только Нурбахар удалилась, Хызыр Паша стал ворчать:

— Аллах, пошли мне терпения — рабу Божьему… да где этот кошель? , — занервничал Хызыр, не находя кошелька с деньгами у себя в сундучке, чтобы купить рис и доказать Нурбахар, что он действительно был на рынке, но, как известно, он собирается в Бурсу к Валиде Султан. Услышав возмущающегося Хызыра, Нурбахар тихо подошла к дверям и подсмотрела за Хызыром Пашой. Ничего кроме того, как он взял кошелек с деньгами и вышел из дома, женщина ничего не увидела.

Вечер. Топ-Капы.

— За то, что ты скрыла такой позор насчет дочери Долунай, да простит Аллах ее пригрешения, тебя, Джайлан-хатун, тотчас отошлют из столицы на невольничий рынок, а там дело случая. Или выживешь, или закончишь свои дни на дне ледяных вод пролива Босфор, — с иронией оповестила Айнур Султан стоящую рядом Джайлан-хатун.

— А султан Мустафа об этом…

— Султан Мустафа предоставил мне решать твою судьбу, — перебила Айнур девушку, —, а теперь убирайся, Джайлан, ты уезжаешь.

Девушка сделала поклон и вышла из покоев Айнур.

В это время султан Мустафа сидит у одной прорицательницы и гадалки в доме. Женщина была старая, на вид где-то шестьдесят с чем-то лет. Ее седые волосы были собраны в шишку, на голове было обмотано множество платков разных цветов, а руки были красными, словно она кого-то била, но это здесь не причем. Это Мустафа так посчитал. Он ведет беседу с ней.

— Мне нужна прядка ваших волос, повелитель, — попросила гадалка, — вот, отрежьте, — и она подала в руки султану ножницы, пахнувшие не железом, а благовониями.

Айнур Султан и Зиннат Паша сидели в покои Валиде Султан, как вдруг, двери открылись и вошла некая женщина в черном одеянии с капюшоном.

— Ты кто такая? , — испугалась Айнур, встав с тахты, а Зиннат Паша открыл крышку кинжала.

Женщина открыла свое лицо и Айнур узнала в нем знакомого человека, что ее очень порадовало, а особенно она обрадовалась за Мустафу.

## Глава 31 (Второй)

Айнур Султан и Зиннат Паша не поверили своим глазам, когда увидели, кто пожаловал.
— Аллах Милостивый. Фахише! Ты жива! , — искренне обрадовалась Айнур Султан, когда Фахише заулыбалась, сняв капюшон, а Айнур крепко обнимает госпожу. Они от радости даже целуют друг друга, как лучшие подруги, — ах, скорее бы Мустафа прибыл. Ты не представляешь, Фахише, как он обрадуется, когда увидит тебя здесь.
— А где же он? , — не терпелось узнать Фахише Султан.
— У одной из гадалок. Скоро вернется. Рассказывай, что с тобой было, — также не в терпении была Айнур.
— Ой, госпожа… я такое пережила. Словно с того света вернулась, — стала рассказывать в уставшем тоне Фахише.

Султан по-прежнему сидит у гадалки. Он отрезает прядку своих волос по просьбе женщины и подает их ей в руку, озадачившись:
— Для чего тебе прядь, хатун? Это потребуется для твоего ритуала?
— Верно, повелитель, — хрипло и медленно произнесла старуха, — сейчас я налью в кувшин холодной воды, а потом поставлю на огонь, чтобы разогреть, вместе с тем прошепчу молитву. И если, повелитель, ваша прядка обуглится, превратится в пепел, в дальнейшем вас ждут смерти, горести и болезни, если же с волосами ничего не случится или они посветлеют, или даже побелеют, вот тогда-то будьте спокойны, повелитель.
— Хорошо. Сколько это займет? , — в связи с тороплением во дворец, уточнил султан.
А гадалка, наливая в кувшин холодную воду, ответила:
— Недолго, повелитель, недолго… А, забыла, кстати. Еще я накидаю в воду лепестки ноготков.
— Да мне то что? Мне бы поскорее узнать результат, — немного негодуя сказал Мустафа.
Старуха кидает в воду несколько лепестков ноготков, а после подносит этот кувшин к камину — горящим дровам. Подержав две минуты кувшин над огнем и прочитав над ним молитву, гадалка в обязательном порядке выбрасывает лепестки через окно, а потом берет прядку волос султана и опускает в кувшин с горячей водой, присев рядом с султаном и добавив:
— А теперь еще немного подождем, повелитель. А сейчас мне надо сосредоточиться. Я кажется здесь кое-что вижу, — указав пальцем выше вазы, предупредила гадалка султана, а потом рассказала повелителю всю ту картину, что предстала перед ней:
— Повелитель, ваш трон стоит слабо. Он кем-то раскачивается. А над троном я вижу парящего мальчика в виде ангелочка — полуторагодовалого мальчика с белыми волосами, — и тут султан сразу вспомнил шехзаде Махмуда, ибо у него были русые волосы, —, а теперь я вижу на троне вас, повелитель.
— И что там?
— Я вижу как за вашей спиной открывается какая-то дверь, и вы входите туда.
— А внутри что?
— Подождите… внутри я ничего не вижу. Но эта дверь предвещает разгадку какой-то тайны. Вскоре вы узнаете некоторую тайну, — объяснила гадалка и с радостью показала на прядку, — смотрите, повелитель, — и она вытащила волосы из воды, — побелели.
— О, Слава Всемогущему Аллаху, — с облегчением вздохнул султан, задрав кверху голову, а потом уточнил:
— Все так, как ты и говорила? Волосы стали светлее, значит, это предвещает что-то хорошее?
— Верно, мой повелитель, — улыбнулась гадалка.
Султану и в голову не приходило, какую тайну он вскоре узнает, и еще какие же события послужат для Мустафы в эти дни радостью?

\*\*\*

Султан возвращается во дворец. Он заходит в покои к Айнур Султан, чтобы доложить новости о родной дочери покойной Долунай. Он сообщает сестре:

— Айнур, дочку Долунай, что мы нашли, я назвал Эсмой.

— Славно, — улыбчиво произнесла Айнур, — а Джайлан-хатун уже уехала из дворца.

— Хорошо. Ты радуешься? Что-нибудь хорошее случилось? Скажи мне.

— Случилось. Фахише Султан нашлась! , — заявила Айнур.

«Значит правду гадалка говорила» — подумал про себя султан и от радости обнял свою сестру, присказав:

— А я как чувствовал, что она жива. О, Аллах, благодарю тебя, что закончил эти черные дни. Я сейчас к Фахише пойду. Она у себя?

— Да.

Пока Хызыр Паша в Бурсе у Гюльшен Султан, Нурбахар берет то же любовное письмо от Гюльшен к Хызыру и едет вместе с этим письмом во дворец к повелителю. Фахише Султан сидела в своих покоях и с нетерпением ждала прихода своего султана. И вот, раздался голос и двери открылись:

— Дорогу султану Мустафе Хану!

— Мустафа, — с радостью в душе произнесла госпожа.

— Моя Фахише. Жива, — столь же радостно прошептал султан и подошел к Фахише, а та встала. Подойдя друг к другу Мустафа и Фахише Султан сладко поцеловали друг друга в губы, а потом обнялись. Фахише с облегчением прошептала, сев на тахту вместе с султаном:

— Наконец-то закончился этот кошмар. Я снова с тобой. Я рядом.

— Аллах был Милостив. Я так счастлив сейчас, — позабыв об остальным делах, оставив их все на второй план, выразил свои чувства Мустафа, — расскажи мне, что с тобой было.

— Я такое пережила. Проклятая Долунай все подстроила. Заманила меня в мраморный павильон, в эту ловушку, а сама подожгла гусиные перья и мы с Милюзар-хатун чуть не погибли от этого там.

— А как вам удалось спастись? , — спросил Мустафа.

— Спасибо заботливым людям. Это Всевышний нам послал их. Нас нашли в павильоне и мы несколько дней пролежали у этих людей. Только вот… Милюзар-хатун предстала перед Всевышним. Она спасала меня ценой своей жизни и не выжила, погибла.

— Аллах да простит ее прегрешения.

— Аминь.

Эта история, что случилась с Фахише, вдохновила султана прочитать Фахише красивое стихотворение:

— Я — голос тростника! Я, право был бы рад,

Как соловей, сладчайших песен звуки

Тебе дарить сто тысяч лун подряд.

Когда душа, сгорая от разлуки,

Как мотылек, в огне надежд дрожит,

Не стоит удивляться этой муке.

Извечно к Мекке обращен магнит,

Мой взор к тебе прикован неотрывно,

Так отчего ж душа моя болит?

Фахише всегда любила наслаждаться этими стихотворениями. Она боялась упустить из рук любовь и поэтому — снова поцеловала Мустафу в губы.

И тут в двери постучали.

— Войди, — недовольно крикнул султан, которому помешали насладиться любовной атмосферой вместе с Фахише.

— Нурбахар? , — удивилась Фахише.

— Повелитель, — войдя, поклонилась Нурбахар-хатун, — я к вам хотела зайти, но мне сказали, что вы в покоях Фахише Султан. Фахише Султан, — обратилась Нурбахар лично к госпоже, — так славно, что вы вернулись. Я рада вашему возвращению.

— Благодарю, Нурбахар. Что тебя привело сюда? , — спросила за султана Фахише.

И после этого Нурбахар тут же посмотрела на письмо, что она держала в руке, до сих пор боясь его вручить султану, но стрела уже выпущена из лука, Нурбахар пришлось разрядить приятную атмосферу султана и Фахише:

— Госпожа, повелитель. Вот это письмо я нашла в комоде у себя дома. То есть дома у меня и Хызыра Паши. Хотя лучше б я не находила его вообще.

— Что за письмо? , — подошел султан к Нурбахар и… взял из ее руки письмо, — о чем тут?

Не ответив прямо на вопрос, Нурбахар проблеяла:

— Мне так больно было, когда я это прочитала. Я думала, Хызыр Паша меня любит, а тут вон что оказывается.

Султан прочитал вслух письмо:

— *Хызыр, меня больше нет. Гюльшен испарилась… Гюльшен растворилась в воздухе… Гюльшен сгорела в испепеляющем огне… Гюльшен захлебнулась в водах бушующего Босфора… Гюльшен…умерла. Хызыр, я вновь сослана сыном в Бурсу. Отсюда я больше точно никогда не вернусь. Нам не суждено свыше быть счастливыми. Что тебе, что мне. Храни мое письмо у самого сердца постоянно. Я тоже буду всегда в твоем сердце, как и ты в моем.*

Это известите никак не могло не удивить султана. Обратно свернув в сверток письмо, Мусатфа прошептал:

— Что все это значит? Неужели Гюльшен любит Хызыра Пашу?

— Прочитав это письмо, я тоже так решила, — подтвердила Нурбахар-хатун, — иначе что еще это может быть? Повелитель, что теперь будем делать?

— Только не это, — закрыл глаза султан.

— Мустафа, не переживай так. Я тоже в шоке от этого, это так, но нужно все выяснить, может это неправда? , — старалась утешить Фахише Султан Мустафу.

— Самое обидное, что это правда. Письмо действительно Гюльшен, — сказала Нурбахар.

— Где сейчас Хызыр? , — уточнил Мустафа.

— Он сказал мне, что на рынок отправился, но уже очень поздно, а когда я уезжала из дома, его еще не было, — рассказала Нурбахар, а Мустафа в связи с этим письмом, до последнего надеясь, что написанное — ложь, решил:

— Пойду сейчас в Бурсу к своей матери. Заодно узнаю обо всем, — и султан вышел из покоев.

— Мустафа, постой же! , — решила отговорить его Фахише, а потом села на тахту, сама начав думать о вероятности любви между Гюльшен и Хызыром Пашой.

\*\*\*

Бурса. Хызыр Паша сидит в покоях у Гюльшен Султан. А та, сидя рядом с ним, выразила свое недовольство ссылкой:

— Как же я здесь устала сидеть, Хызыр… Уже тошнит от этих стен, и от этой Бурсы в целом.

— Как? Но вы же выходите в сад? , — уточнил Хызыр.

— Выхожу, но это практически ничего не меняет. Хызыр, как хорошо, что ты есть у меня. Только тебе я могу полностью открыть свое сердце. Ты для меня как вода, тушащая боль, подобную пожару.

— И мне без вас уже не прожить, я это знаю. Так вот мы и будем до конца жизни встречаться с вами в этом дворце, — вздохнул Хызыр Паша, а потом нежно поцеловал руку Гюльшен.

— Повелитель, — с вытаращенным глазами поклонился Зюмрют-ага, увидев приехавшего султана перед собой.

— Гюльшен Султан у себя в покоях?

— Да, — только успел ответить Зюмрют, как султан направился быстрым шагом к покоям матери.

## Глава 32 (Второй)

— Давайте я все-таки сообщу Гюльшен Султан о том, что вы прибыли, ведь… — всеми силами пытался Зюмрют-ага не допустить прихода султана в покои Гюльшен. Ага даже пританцовывал, гонясь за целеустремленным султаном Мустафой.
— Хызыр, ты слышишь эти звуки за дверью? , — с опаской произнесла Гюльшен, положив свою руку на руку Хызыра Паши и тут случилось самое страшное. Султан Мустафа вошел в покои матери, где увидел ее вместе с Хызыром Пашой. Одного этого хватило Мустафе, чтобы убедиться, что письмо, принесенное Нурбахар-калфой истинно. У обоих, что у Хызыра, что у Гюльшен, сердца в это время обливались кровью от страха. Они смотрели друг на друга (Хызыр и Гюльшен на Мустафу) где-то полминуты, но Мустафе, которому было не менее тяжелее сейчас от боли предательства и тайн, разрядил тишину вопросом:
— Хызыр Паша, что ты тут делаешь?
— Повелитель, вы… — начал Хызыр, но не смог дальше ничего сказать.
— Мама, ты его позвала сюда? , — проглотив слюну, спросил Мустафа.
— Мой Мустафа… — все, что могла выдавить из себя Гюльшен Султан.
Не услышав ожидаемого, Мустафа опустил голову вниз и стал протирать глаза в раздумьях о том, какое решение принять относительно обоих и он говорит:
— Хызыр Паша, пойдем со мной вместе. Хочу поговорить с тобой.
Паша встал с тахты, поклонился Гюльшен. Он и не заметил, как на его глаза навернулись слезы. Как только оба ушли, а зашел Зюмрют-ага, у Гюльшен началась истерика. Она как чувствовала, что Хызыру Паше пришел конец. Госпожа не смела сдерживать себя в слезах и воплях.
— Госпожа моя, — стало горько Зюмрюту, — не надо так, — прикоснувшись к плечу султанши, решил он ее успокоить, но Гюльшен дернула руку назад:
— Не трогай меня.
И вдруг, услышав, как за дверью Мустафа кричит на Хызыра:
— Почему ты скрыл от меня такой позор?! — Гюльшен устремила руку к шкатулке. Оттуда она достала пузырек с ядом.
— Нет, госпожа, не смейте! — испугался за Гюльшен Зюмрют-ага и попытался отобрать у нее яд, но Гюльшен крепко сжала его в руке и пуще прежнего заплакала.
— Если он казнит Хызыра, знай, Зюмрют, я без промедления выпью яд, можешь не утруждать себя мешать мне сделать это, — заявила Гюльшен Султан, прижав голову к спинке дивана.
— Идем за мной, Хызыр, говорю тебе! , — были слышны крики Мустафы за дверью, — Зюмрют-ага! Зюмрют-ага, иди сюда!
— Госпожа, султан меня зовет, — оповестил Гюльшен Зюмрют-ага, тоже не сумевший сдержать слез.
— Вот и все, Зюмрют, — даже не стараясь успокоиться, досадливо прошептала Гюльшен.
Откликнувшись на голос султана Мустафы, Зюмрют-ага вышел из покоев к султану.
«Аллах, забери сразу же мою душу, как только Хызыр Паша вознесется на небеса. Не дай мне и секунды прожить на этом жестоком, коварном мире», — молилась про себя Гюльшен Султан.
И в этот момент в покои снова зашел Зюмрют-ага с шокированным взглядом. Встав с дивана, спросила госпожа:
— Говори же скорее. Что тебе сказал султан?
— Госпожа, он… велел передать вам, что… он ведет Пашу на казнь.
— Только не это, — прошептала Гюльшен, сжав еще крепче в руке пузырек с ядом, а потом, открыв двери, выбежала из покоев и побежала к выходу дворца.
— Госпожа, молю, стойте! , — хотел удержать Гюльшен Зюмрют, спеша прямиком за ней.
Выбежав из пределов дворца, Гюльшен увидела, как Мустафа с саблей в руках стоял у опустившего голову на камень Хызыра. Увидев это, Гюльшен открыла пробку от пузырька, и заявила громко сыну:
— Мустафа, если ты сделаешь это, я выпью яд! Я его правда выпью, ибо Хызыр Паша для меня — это моя жизнь. Я готова признаться, что я даже твоего покойного отца — султана Ахмета не любила! Не смей лишать меня жизни, Мустафа! Я живу на этом свете ради тебя и Хызыра. Не бери такой тяжкий грех на душу. Не убивай свою мать, Мустафа.
— Самое подлое, Валиде, то что вы промолчали, ни слова мне не сказали об этом. Если бы ты сказала мне об этом в момент зарождения ваших чувств, я бы даже помог тебе, но я не хочу быть таким мягким, как мой отец. Не хочу! , — заявил Мустафа и поднял саблю над головой Паши.
— Не-е-ет! , — вскрикнула Гюльшен, отвернулась и поднесла ко рту пузырек.
— Гос… госпожа? , — задел пальцем Гюльшен Зюмрют.
Гюльшен, не успев сделать и глотка яда, развернулась и увидела, что голова Хызыра Паши на плечах, а Мустафа в злобе оповещает и Гюльшен и самого Хызыра о своем решении:
— Хызыр Паша отныне не Великий Визирь. Да что уж там не Великий Визирь, я его и из Совета исключаю. Отныне он будет обычным агой, практически ничего из себя не представляющим. Это кара за скрытую тайну, Хызыр Паша!
Одна только мысль о том, что Хызыр остался жив уже утихомиривала раненую душу Гюльшен Султан.
— Только вы не подумайте, что я любовь не уважаю. Нет, дело не в этом. Я просто не потерплю, чтобы за моей спиной кто-то вел подобные тайны, — высказал Мустафа, отдал саблю стражнику и направился к карете, на которой он приехал, добавив перед отъездом:
— Хызыр-ага, поедешь сразу же после меня.
Сейчас ничто Гюльшен так не было важно, как сохраненная жизнь Хызыра Паши, это хоть немного успокаивало. Но сердце не слушает приказов и не исполняет приказов. Эти чувства, как считала сама Гюльшен, убить невозможно.

\*\*\*

Улыбающаяся Фахише Султан проходит в красивом платье по общей спальне и останавливается возле Бонжука-аги:

— Здравствуй, Бонжук-ага.

— Здравствуйте, госпожа, — промурлыкал Бонжук, поклонившись, — что изволите?

— Слушай. Милюзар-хатун больше нет, а она была моей служанкой. На данный момент у меня нет ни одной доверенной служанки. А к тебе я подошла, потому что ты в гареме многих девушек знаешь. Знаешь, кто из них самый преданный и трудолюбивый.

— Ну конечно, — льстиво протянул Бонжук-ага, а потом грубоватым тоном и повышенным голосом жестом руки подозвал к себе девушек:

— Ширин-хатун, иди сюда. Хатидже-хатун, ты тоже подойди. И-и-и… о! Дарья-хатун!

Все три девушки подбежали к аге и госпоже. Бонжук-ага представил троих девушек гарема Фахише Султан, льстиво рассказывая, что каждая из них хорошо умеет делать, какой дар или талант обладает у каждой:

— Начнем с Ширин-хатун, госпожа, — и эта девушка с улыбкой поклонилась Фахише, — в работе она послушная, смышленая и весьма скромная девушка. Госпожа? , — с надеждой спросил Бонжук-ага у Фахише, подумав, что та выберет Ширин, но ничего не получив в ответ, кроме каменного взгляда Фахише, Бонжук-ага подошел к следующей девушке:

— А Хатидже-хатун же, напротив, трудолюбива, хорошо вышивает крестиком, а также безупречно играет на арфе и гитаре.

Эта девушка уже больше понравилась Фахише, даже чем-то ее, так сказать, зацепила, но госпожа не решила останавливаться на ней, а послушала, что Бонжук скажет о последней девушке. Ага подходит к ней:

— А Дарья-хатун — душа нашего гарема, как мы называем ее. Она прибыла из Украины к нам. Она дочь одного священника. И двух недель в гареме не прожила, а столько натерпелась. Повздорят девушки или напакостят, Сельви-хатун потребует разузнать, кто-то или иное сотворил, так все сразу же, как волчицы на ягненка: «А это Дарья-хатун сделала!», — и ага услышал от девушек посмеивания, поняв, что они так ведут себя, чувствуя свою вину, — так же, девушки?

И Бонжук обратился к Фахише:

— Ну так что, госпожа? Вы решили, кого вы выберите?

— На лицо все красивые. Но вот история… Дарьи-хатун меня впечатлила. Я ее хочу взять под свое покровительство. Как тебе живется в гареме, Дарья? , — спросила Фахише у Дарьи.

Та ей в ответ, не поднимая головы:

— Не очень, госпожа. Меня здесь постоянно обижают.

— Тогда скорее вытри слезы. Я беру тебя к себе на службу. Отныне никто и до кончика твоих волос не дотронется, — сказала Фахише, посматривая из-за спины девушки на остальных рабынь, недовольно сплетничающих между собой.

— Благодарю вас, госпожа, — сев на колени и поцеловав подол платья Фахише, поблагодарила Дарья госпожу.

Фахише дотронулась до подбородка девушки и посмотрела ей в глаза:

— Следуй за мной, Дарья.

Девушка поклонилась и пошла за госпожой.

Но Хатидже и Ширин выбор Фахише расстроил, они высказали его Бонжуку:

— Как же так, Бонжук-ага? Ты же обещал, что госпожа меня возьмет, — сказала Ширин, а Хатидже добавила:

— Вот именно. Сельви-хатун бы твой выбор одобрила.

А после этого и от остальных девушек послышались неудовлетворения из-за Дарьи:

— Я так и знала, что выберут Дарью. У всех на уме была Дарья-хатун.

— Верно говорите, Дарья нашла крыло.

— А ну тихо! , — разозлился Бонжук, — только и слышно «Дарья-хатун», «Дарья-хатун». Да чтоб на вас камень упал размером с Дарью-хатун, бестолковые болтушки!

И вдруг, позади аги послышался резкий хлопок.

— А-ай! , — испугался Бонжук, подпрыгнув на месте, — а, это вы Сельви-хатун. Аллах, зачем меня так пугать? Или вы соизволили до конца жизни меня заикой оставить? Э-э-э…

— А не будешь балаболить на весь гарем пуще рабынь! , — заявила Сельви-хатун, и разузнав новости насчет Дарьи-хатун, вышла из общей спальни.

## Глава 33 (Второй)

Нурбахар-хатун, отдавшая письмо повелителю, со спокойной душой сидела в своем доме. Хоть в этом плане она и была спокойна, но женщина боялась, что по возвращении из Бурсы, Хазар обрушит весь свой гнев на Нурбахар. И тут, в дом зашел Хызыр с криками:
— Нурбахар-хатун! Нурбахар-хатун!
— Ты приехал, — невольно улыбнулась женщина, выйдя к Хызыру с тарелкой с отбивным мясом, — а я вот тебе тут отбивные приготовила.
Хызыр немедля открыл комод и убедился, что там нет письма, а после выхватил из руки Нурбахар тарелку и кинул ее на пол вместе с содержимым.
— Что с тобой? , — сильно испугавшись, стала отходить назад Нурбахар, видя все приближающегося и приближающегося Хызыра-агу. Хызыр не мог держать себя в руках — он прижал Нурбахар к стене, приставив свою руку к горлу:
— А ну говори, где письмо?
— Письмо? О каком пись…
— Где письмо, я спрашиваю?! , — закричал Хызыр, — стукнув Нурбахар головой о стену, и не услышав ответа, Хызыр еще сильнее сжал горло женщины и снова стукнул ее головой о стену, крича:
— Если не ответишь, где письмо, я уничтожу тебя! Ты сдохнешь прямо тут! Твое тело будут есть голодные звери! Отвечай, где письмо! , — пнув валявшуюся тарелку, потребовал Хызыр.
— Отпусти, мне нечем дышать, — задыхаясь, молила Нурбахар, а потом подумала, что надо ответить:
— Письмо у султана сейчас. Я его ему отдала.
— Ты отдала?! , — поразился Хызыр, — ты его отдала султану, чтобы меня погубить? М? Ты его отдала, чтобы султан меня казнил?! А?!
И снова толкнув Нурбахар к стене, Хызыр отпустил руку от горла женщины. Та упала на пол, заплакав и откашливаясь.
— Ты же погубила меня, Нурбахар! Погубила меня! , — не мог смириться со сделанным Хызыр, — ты знаешь, кто я теперь? А никто! Султан опустил меня ниже не знаю чего! Я теперь не Великий Визирь. И не Паша. Да я никто теперь. Благодари Аллаха, что с Гюльшен Султан ничего такого не произошло, а то я без всякой жалости придушил бы тебя. Значит так… вставай.
Но Нурбахар продолжала сидеть, поджав под себя ноги и плакать, но Хызыр ухватил ее за руку и дернул, подняв на ноги, а потом объявил свое решение:
— Значит так, Нурбахар-хатун. Своим мужем ты меня можешь больше не считать. Если ты мечтала о детях, забудь о них! Отныне из этого дома ты больше шагу не ступишь. Уходя из дома, я буду закрывать дверь, а захочешь прогуляться — то только с надежной охраной. Все поняла? А теперь уйди с глаз моих долой. Мне видеть тебя противно!
Нурбахар зашла в другую комнату и легла на кровать вся в слезах. Фахише Султан пригласила Дарью-хатун в свои покои и попросила сесть на тахту рядом с ней, а потом захотела выслушать девушку:
— Сколько тебе лет, Дарья?
— Двадцать, госпожа.
— А мне двадцать три, — улыбнулась в ответ Фахише, — отныне ни о чем не беспокойся, Дарья, — взяла ее госпожа за плечи, — ты будешь под моей личной защитой. Никто не посмеет тебя обидеть. Никогда. Я не позволю. Если тебе что-нибудь сильно понадобится -не стесняйся, обращайся ко мне. Ведь ты представь. Тебе больше не будут надоедать девушки, все в твоей жизни наладится, м?
Девушка, полюбив Фахише, с любовью в глазах посмотрела на госпожу и поклонилась., а Фахише сделала девушке «подарок»:
— И вот еще, Дарья. Отныне тебя не Дарья зовут, а… Чаглайан. Повтори.
— Чалгаан. Да?
— Да нет. Еще раз. Чаг-лай-ан, — поправила Фахише девушку.
— А-а. Чаглайан. Теперь правильно? , — уточнила она.
— Теперь правильно, — подтвердила Фахише Султан.

\*\*\*

Дворец в Ватикане. Папа сидит за большим столом, покрытым майорикой. А неподалеку от него на стульях сидят два кардинала, одетых в красные, как и сам папа, платья. Папа поставил локти на стол, и скрестив пальцы, стал вслух рассуждать:

— Кардиналы мои. К нам пришло известие. Примерно неделю назад султан Мустафа хан казнил свою фаворитку. Не знаю причину, но знаю, что у султана есть еще одна фаворитка. Вы видите, как сильно жизнь и политика султана Мустафы отличается от образа жизни его предшественника — отца — султана Ахмета. Тот и кончик волоска женщины боялся тронуть, в народе против него целых три раза устраивали бунты. Это потому что покойный султан облагал огромными налогами своих поданных, и устанавливал невероятно высокие цены на товарные пошлины. Государство османов при султане Ахмете терпело жесткую политику. Но как мы видим, его сын — султан Мустафа хан старается избежать этих ошибок. Он делает все по-другому, по-своему. Но случай с Венецией… я боюсь, что венецианцы отомстят туркам за крепость Измаил. Кажется мне, что новый король Испании — Минетро Джованни — сын погибшего короля Марчелло, снова попытается отобрать у турок Измаил и отомстить Мустафе за отца.

Вдруг, речь папы прервалась громким звуком — упала статуя Иисуса Христа и разбилась на три части: голову, туловище и ноги.

— О, Господь Всемогущий, — встал папа с трона, а кардиналы подбежали к упавшей статуе.

— Господь подал знак, — заметил папа, — кардиналы мои, вы прекрасно помните, как мы обсуждали, что Мустафа осмелеет пойти на Венецию. В тот день у нас эта статуя тоже упала, но вы успели не дать ей разбиться. А сейчас… о, помяните мое слово. Чувствую я, что в скором времени с султаном Мустафой что-то должно произойти.

\*\*\*

Вечер. Дом Нурбахар-хатун и Хызыра-аги. Войдя в дом, Хызыр Паша стал звать жену:

— Нурбахар-хатун! Иди сюда живо!

— Что тебе? , — с обидой за то, что тот приложил к ней руку, спросила Нурбахар, подойдя к мужу.

— Полюбуйся! , — и Хызыр пихнул в руку Нурбахар сверток письма, — ах… Нурбахар. Ты своими руками бросила меня в огонь, — и увидев, что Нурбахар дочитала содержимое письма, он уточнил:

— Ну что, ты поняла?

— Здесь написано, что султан Мустафа повелел выходить тебе из дома только вместе со стражниками.

— Да! , — недовольно крикнул Хызыр, — будем теперь грызться в этом доме, как две голодные собаки.

— Ну уж нет! , — возразила Нурбахар, — захочу, поеду к Фахише Султан. Навестить ее, к примеру. Ты мне не помешаешь. Пусть и со стражниками, но все равно.

Дворец в Бурсе.

Зюмрют-ага входит в покои к госпоже вместе со стаканом и подает его госпоже, присказав:

— Я принес вам капли от сердца. Чтобы сердце не кололо.

— Спасибо, Зюмрют, — приняла Гюльшен стакан и выпила лекарство, — сынку надо «спасибо» сказать. Это он специально сделал вид, что хочет казнить Хызыра. Специально, чтобы я страдала. Чтобы посходила с ума.

— Не думаю так, — не согласился с Гюльшен Султан Зюмрют.

А Гюльшен вздохнула:

— Вот увидишь, Зюмрют. Еще одна такая пытка и тогда я точно выпью этот яд, — и Гюльшен взяла в руки тот самый пузырек.

*Годы все шли…*. **Прошло четыре с половиной лет. На данный момент — июль 1625 года.** *У каждого все текло своим собственным чередом. Султан Мустафа за эти годы не отходил ни на шаг от Фахише Султан. Его любовь к ней даже возросла. И шехзаде Махмуд все рос. И сейчас у Фахише уже двое детей — шехзаде Махмуд и еще один шехзаде — Ибрагим. Махмуду уже 7 лет, а Ибрагиму — 3 с половиной года. И на данный момент Фахише вновь беременна. Она на пятом месяце. Как считала Фахише, если родится еще один шехзаде, то даже если у нее какая-то соперница и появится, то ей точно не родить, по крайней мере, двоих шехзаде. Чаглайан-хатун стала лучшей подругой, но в тоже время служанкой Фахише Султан. Девушки к ней больше не лезут. Поскольку Хызыр больше не Паша, а простой ага — муж Нурбахар-хатун, то новым Великим Визирем стал один из приближенных султана — Касым Паша. Этот выбору Зиннату Паше был не по душе. Айнур Султан по-прежнему управляет гаремом. Конечно, она не так значима, как Гюльшен Султан, но в гареме ее все любят. А Сельви-хатун также хазнедар дворца. Дочери Айнур Султан — Нилюфер Султан уже 6 лет. Зиннат Паша и Айнур Султан, несмотря на мелкие ссоры, которые быстро заканчиваются, живут счастливо. А Эсме Султан — дочери покойной Долунай-хатун — 5 с половиной лет.*
Гюльшен Султан продолжает вести самоуправление в Бурсе и жить там скучной жизнью. Пребывание здесь оставило на лице Валиде Султан немало морщин, но это ее не сильно старит.

## Глава 34 (Второй)

Фахише Султан договорилась встретиться с Касымом Пашой. Хочет обсудить с ним важную тему, ибо Касым Паша — Великий Визирь. Обретя еще большую власть из-за рождения еще одного шехзаде, и третьего ребенка на подходе, возможно тоже шехзаде, Фахише Султан начинает уделять внимание политике, Пашам, государственным чинам. Для нее это сейчас солидно. И вот, Фахише встретилась в одном из коридоров с Касымом.
— Госпожа, — улыбнулся Паша, увидев подходящую к нему Фахише Султан и поклонился.
— Рада тебя видеть, Касым Паша. Ты Великий Визирь уже четыре с половиной года и, признаться, все это время я уже много раз планировала встретиться с тобой. И сейчас я наконец увидела тебя, Паша, — сказала Фахише Султан.
А Касым Паша не сразу понял, что хочет госпожа, он так и спросил у нее:
— Я рад, что вы удостоили меня своим разговором. Однако…
— Однако?..
— Простите, госпожа, но зачем я вам понадобился? , — захотел узнать Паша, — может быть хотите, чтобы я служил вам? Был на вашей стороне.
— Именно, — любезно ответила Фахише, — ты угадал, Касым Паша. Ты — Великий Визирь, а это значит, что вся власть в твоих руках. И я очень хочу, чтобы ты Паша как вы, поддерживали меня, были на моей стороне.
В этот момент, во время их разговора, неподалеку проходили Зиннат Паша, Айнур Султан и их дочка — Нилюфер Султан. Проходя мимо, Айнур заметила Фахише.
Касым повиновался Фахише:
— Служить вам — большая честь. Я не привык предавать, госпожа. Будьте уверены во мне.
— Отлично, Паша. Ты свободен, — снова поулыбалась Фахише Касыму Паше и с ликующим взглядом пошла к своим покоям. Она очень обрадовалась, что Касым Паша принял ее сторону. И она уверена в нем.

Айнур Султан заходит в свою комнату, вернувшись с прогулки в саду. Она, снимая сережку, оповещает о последних событиях стоявшую в покоях Сельви-хатун:
— Мы с Зиннатом Пашой решили, что завтра уезжаем на неделю где-то во дворец в Эдирне. Мы оба так устали. Особенно я. Хочется поехать туда и передохнуть в Эдирне. А ты мне поможешь собрать вещи, Сельви.
Та поклонилась. И тут, снимая с себя капюшон и бежевого цвета уличный плащ, Айнур вспомнила ту встречу с Фахише, когда она увидела Фахише вместе с Касымом Пашой, поэтому Айнур хочет узнать у Фахише об этом случае:
— Сельви-хатун, сходи сейчас к Фахише, если она конечно уже вернулась, и скажи, что я хочу ее видеть.
— Как прикажете, госпожа, — склонила голову Сельви и вышла из покоев, направившись к Фахише.

\*\*\*

Дворец в Италии. Король Джованни и его сподручные думают о том, как снова присоединить к Венеции турецкую крепость Измаил. Но Джованни это и то не так тревожило, как желание отомстить султану Мустафе за пролитую кровь его отца — короля Марчелло 6 лет назад.

Джованни показывает своим слугам, что он готов к мести:

— Мои храбрые рыцари, мои отважные лучники, мои верные слуги, пришло время положить конец Османскому Государству, а в то же время и султану Мустафе. Кровь за кровь. Я отомщу ему за своего отца. Мое терпение иссякло.

— Ваше Величество, — вставил свое слово один из рыцарей короля, — вы так говорите, потому что вас рассердили те налоги, что приказал выплачивать Мустафа?

— Да, налоги. Они переполнили чашу моего терпения.

— Простите, Ваше Величество, — возразил один из слуг короля, — вы молоды. У вас горячая кровь. Вам бы обдумать все хорошенько. В гневе обычно ошибочные решения принимаются. Может передумаете? Я не одобряю этого.

И тут Джованни встал с трона:

— Ты не одобряешь?! Да кто ты такой?! Стражники! , — и прибежали двое стражников, — приказываю высечь его. Вы знаете, что нужно делать. Идите!

Того слугу, что посмел озвучить свое мнение, увели, и король объявил всем своим сподручным:

— Готовьтесь. Мы совсем скоро выступим. Мы разрушим порядок и мир у Мустафы. Нападем на его дворец, и отомстим за моего отца!

\*\*\*

ТопКапы. Фахише Султан сидит в своих покоях и нянчится с детьми — шехзаде Махмудом и шехзаде Ибрагимом, но в покои входит Сельви-хатун, поклоняется:

— Госпожа. Айнур Султан ХазретЛери меня сюда послала. Госпожа сказала, что хочет видеть вас.

— А зачем?

— Не знаю, — отчиталась Сельви и вытянула руку, освободив Фахише дорогу. Госпоже показалось это странным. Она косо глянула на Сельви и ушла. И вот, Фахише уже у Айнур Султан. Поклонившись, она спросила сестру султана:

— Госпожа, вы велели мне прийти. Могу ли я узнать причину? Вы хотели что-то мне сказать?

— Хотела, — встала с тахты Айнур, — расскажешь и мне, о чем вы с Касымом Пашой в уголке разговаривали?

Фахише встала в ступор. Фахише Султан хотела всеми силами сохранить хорошие отношения между ней и Айнур Султан, поэтому она сказала все так, как есть:

— Я позвала Касыма Пашу. Я хотела встречи с ним.

— Ну и? О чем был ваш разговор, что вы так тихо шушукались в уголке?

Но Фахише поправила Айнур:

— Госпожа, простите, но мы не шушукались. Где нам еще встречаться, если не в коридоре? Если бы я потребовала встречи с ним в его покоях, кто-нибудь не верно это растолковал. А тема разговора была проста. Я уже добивалась с ним встречи, и только сейчас получилось. Поскольку Касым Паша — Великий Визирь, я всего навсего попросила его помогать мне. Быть на моей стороне.

— М-м-м… А если бы мой муж Зиннат Паша Великим Визирем стал, ты бы также просила его помогать тебе? , — недовольно произнесла Айнур Султан.

Увидев, что Айнур несколько враждебно относится к Фахише, она не хотела спровоцировать ссору:

— Я не думала об этом, простите.

— Ладно, я поняла. Ну, а Паша что? Согласился?

— Могло ли быть иначе? Да, он будет поддерживать меня. А еще… я хочу заняться благотворительностью. Я слышала, Валиде Гюльшен Султан…

— Не напоминай мне о ней! , — отрезала Айнур — до того ей было противно вспоминать Гюльшен, но Фахише все же договорила:

— Я о другом, госпожа. Просто она, когда еще был жив султан Ахмет — ваш отец, открывала в городе бани, фонтаны, строила мечети. Я тоже хочу.

Айнур знала, что это невозможно и еле сдержала себя от усмешки, вызванной наивностью Фахише:

— Тоже хочешь? Фахише — ты мать двоих шехзаде. А сейчас в твоем чреве и третий ребенок. Кто знает, может тоже шехзаде. Ты любимая фаворитка султана Мустафы. Вот и все. Разве тебе давали свободу, Фахише?

— Свободу?

— Угу. Если тебя освободят, ты больше не будешь рабыней, всеми будешь повелевать, но сейчас ты этого сделать не можешь. Имей ввиду, — объяснила Айнур Фахише.

— А как сделать так, чтобы я стала свободной?

— Благодаря султану. Только султан Мустафа сможет тебя освободить.

— А когда именно? , — не унималась Фахише.

— Когда сочтет разумным, а теперь можешь идти, Фахише, — повелела Айнур и села на тахту.

Фахише поклонилась и ушла, заняв голову мыслями о свободе. Но несмотря на это, госпоже стало очень грустно. У нее до сих пор в ушах звучал строгий голос Айнур. Очевидно, Айнур Султан зла на Фахише. И причиной этому, как считала Фахише, встреча с Касымом Пашой. Фахише кажется, что Айнур разозлилась не столько из-за того, что Фахише с Касымом якобы что-то скрывают, а сколько из-за Зинната Паши. Мать двоих шехзаде считала, что Айнур стало обидно за Зинната Пашу, что никто к нему не обращается. Никто его не уважает кроме Айнур Султан и Мустафы.

## Глава 35 (Второй)

Дворец в Италии. Венецианский король Джованни раздумал план по нападению на султана. Могущественно сев на позолоченный трон, Джованни положил ладони на колени и объявил своим рыцарям, слугам и солдатам этот план:
— Пора избавиться от султана Мустафы, мои храбрецы. Времени ждать больше нет. Мы и так очень долго ждали. Наша цель — убить султана Мустафу и напасть на его дворец. Пусть все принцы, что нарожали его жены в один день сгинут. Пусть никто не посмеет продолжить Династию Османов! Поэтому мы и должны еще на дворец напасть! А теперь внимание. Я решил так. Наше войско должно разминуться с войском султана. Что это значит. Это значит, что мы отправим письмо султану для встречи с ним в Кютахье. Провинция такая. Чем дальше от Константинополя, тем лучше. А сами мы, — и Джованни встал, показывая фигурками передвижения на карте, — обогнем это место и незаметно вторгнемся во дворец. Если султана нет, то никто уже дворец спасти не сможет. Или вы так не считаете? , — удивился король, посмотрев на сомневающихся рыцарей и солдат, а потом посмеялся:
— Кого вы имеет ввиду? Муфтиев? Слуг? Пашей? Или может их жен? Они по-вашему защитят дворец? , — и тут Джованни еще больше рассмеялся, а его сподручные, решив, что данный план целесообразен, тоже хором засмеялись вместе с королем. После этого, король велит писарю писать письмо Мустафе.

\*\*\*

ТопКапы. Айнур и Зиннат в покоях у султана. Мустафа всегда был рад им. Увидев супругов, Мустафа поцеловал в лоб свою сестру и спросил:

— Что привело тебя ко мне, моя красавица?

— Паша, — неудачно ворвался в разговор поклонившийся Зиннат Паша, — надеюсь, вы в добром здравии.

— В добром, — улыбнулся Мустафа, а потом обратился к Айнур:

— Есть важный разговор?

— Именно. Мы тут с Зиннатом Пашой подумали и решили, что на пять-шесть дней отправимся в Эдирне. Хотим отдохнуть там, — рассказала Айнур, сидя на тахте рядом с султаном.

— Я очень рад. А Нилюфер Султан? Вы ее не возьмете?

— Как думаешь, Зиннат? , — посмотрела Айнур на мужа.

— Чтобы ваш раб Зиннат сейчас не сказал, окончательное решение все равно за вами. Но мне кажется, что госпожу лучше оставить во дворце под присмотром служанок. Ей всего шесть лет. Она еще маленькая.

— Я тоже так считаю, — согласилась Айнур и еще раз улыбнулась Мустафе, — мы уезжаем сегодня вечером.

Фахише заходит к себе, а Чаглайан-хатун подходит к женщине, заметив ее расстроенное состояние:

— Госпожа, — села хатун рядом с Фахише, — вы грустная. Что-то случилось?

— Айнур Султан. Я боюсь, у меня с ней стали портиться отношения. Это все из-за той встречи с Касымом Пашой.

— Не забивайте голову такими мыслями, — как могла, утешила Чаглайан Фахише. Наступает вечер. Султану Мустафе доставляют письмо от короля Джованни. В двери покоев султана раздается стук и входит ага с тубусом для письма:

— Повелитель, — и он склонился до пояса, — вот это письмо велел вам передать венецианский гонец.

— Венецианский гонец? Вот как? , — не ожидал Мустафа, — давай сюда.

Ага подошел к Падишаху и вручил ему письмо, а сам султан велел аге выйти. Как только тот вышел, Мустафа достал письмо и во всем внимании стал читать про себя:

— *«Мустафа. Султан Мустафа. Интересно мне, насколько это соответствует истине. Да я уверен, что ты подлый трус, способный на казнь женщины и только (Джованни припоминает Мустафе о смерти четыре с половиной лет назад Долунай). Вот поэтому ты трус. Понимай эти слова хоть как вызов, хоть как что-то еще, но я требую встречи с тобой в Кютахье. Поезжай туда сразу же тогда, как получишь это письмо. Не тяни. Я уже еду в Кютахью. Спросишь причину? Что ж, — отмщение за смерть моего отца — короля Марчелло. Я долго ждал. Но ты обложил всю Венецию огромными налогами. Моему терпению конец. Жду тебя в Кютахье. Король Джованни.*.

После прочтенного, Мустафа был до предела разозлен:

— Король Джованни. Сын Марчелло. Да кто ты такой? , — тряся письмо, прошипел султан, — кто ты такой, чтоб мне все это писать?! Ненавижу. Сдохни! , — и султан скомкал письмо, бросив его в огонь — в камин. Это письмо испортило все настроение Мустафе. Падишах стал расхаживать по покоям, думая о том, как поступить в данной ситуации. После этого письма, Мустафа ни капли не жалеет, что обложил Венецию огромными налогами. Мустафа решает собрать большое войско и направиться к Кютахье.

— Стража!

Вошел стражник.

— Немедленно сообщи. Зиннат Паша и Айнур Султан уже уехали?

— Да, повелитель, они покинули дворец, — отчитался стражник.

— Немедленно позови ко мне Касыма Пашу. Живее! , — распорядился Мустафа, желая как можно скорее собрать войско.

Дом Нурбахар-хатун и Хызыра-аги. Отношения у супругов наладились. Но это не значит, что Хызыр испытывает любовь к Нурбахар-хатун. Нет. Он как любил Гюльшен Султан, так и любит ее. Несмотря на то, что он уже давно ее не видел — четыре с половиной года — Хызыр вспоминает госпожу каждый раз перед сном. А Нурбахар он обижать больше не смел.

Хызыр сидит на диване и читает книгу, как вдруг, кто-то стучит в дверь. После стука, Хызыр-ага оставляет книгу и идет к двери, подойдя к ней, спросил:

— Кто там?

— Стражники из дворца султана, — раздалось в ответ.

Хызыр отпер дверь и уточнил:

— Что хочет повелитель? Зачем он вас послал сюда?

— Повелитель велел вас доставить срочно во дворец.

— Так поздно? Но зачем? , — не понял Хызыр-ага, почему подумав, что султан зол на него, раз требует немедленного прибытия во дворец.

— Мы не знаем, — ответил стражник и показал рукой на карету:

— Прошу вас.

Деваться Хызыру было некуда. Ему, хочет он того или нет, пришлось сесть в карету и ехать во дворец султана.

Дворец в Бурсе.

Зюмрют-ага входит к Гюльшен с улыбкой на лице и сообщает благие вести:

— Валиде Султан, все сделано так, как вы и велели. Беднякам розданы угощения, а в городе открыто еще двое Медресе (мусульманская школа). В них были избраны самые лучшие учителя. Такие как, — и Зюмрют достал листочек со списком, — Шейх-хидин Эфенди, Мула Эфенди, Кара Саит Эфенди, Бенкюмаль Эфенди и Атмаджа Эфенди. Это самые лучшие учителя Бурсы.

— Отлично. Мулу Эфенди я очень хорошо знаю. Аллах да пошлет ему успехов.

— Аминь. Госпожа, я тут подумал… Оказывается жизнь в Бурсе все налаживается и налаживается. Вы здесь как правитель устанавливаете свои законы. Беспрекословно исполняются ваши приказы. Я рад за вас, госпожа, — произнес Зюмрют, восторженный тем, что в Бурсе Гюльшен Султан не потеряла своей власти. И тут, Гюльшен посмотрела в окно, увидев там десятки лошадей, мчащихся в сторону Стамбула.

— Зюмрют, иди-ка сюда. Посмотри. Кто это такие?

Зюмрют подошел к госпоже и отодвинув штору, посмотрел в окно, предчувствуя что-то недоброе:

— Мне не нравится это, госпожа. Это вроде бы венецианские воины. Мне кажется, они к столице спешат.

— Но в чем же дело? Не Мустафа же их позвал, — не понимала Гюльшен.

— Вот именно. Сам не соображу. Надеюсь, это не восстание, — с тревогой ответил Зюмрют-ага.

— Аминь, — добавила госпожа и снова посмотрела в окно — воины проехали. Они поехали к Золотому Рогу, чтобы проследить, когда султан уедет.

ТопКапы. В покоях султана стоят: сам Мустафа, Хызыр-ага и Касым Паша. Султан объявляет всем им о том письме:

— Мне венецианский король прислал письмо. Представляете? Он написал, что ждет нас в Кютахье. Янычарам я весть уж прислал. Они помогут. Пополнят наше войско. Раз король решил напасть на нас… что ж, — и Мустафа решил отнестись к этому более юмористически:

— То мы покажем наивному Джованни, что значит нападать на Османскую Империю. Да так покажем, что ни он, ни его поганое потомство не посмеет и помыслить о нападении на нас. А сейчас пора в путь, — поднял руки Мустафа и все вышли из покоев. У них не было времени даже для прощания с гаремом.

## Глава 36 (Второй)

Пока в Стамбуле все накалено из-за намечавшегося восстания венецианцев, о котором султан Мустафа и не догадывается, Айнур Султан и Зиннат Паша наслаждаются жизнью в Эдирне. Им выделены просторные покои. Зиннат Паша сидит полулежа на подушках возле горящего камина, а его жена — Айнур Султан — лежит рядом с ним, положив свою голову на грудь Паши. Обстановка было тихой и умиротворенной, от чего Айнур наслаждалась:
— Как же здесь уютно и спокойно. Совсем не похоже на ТопКапы. Здесь можно испить вино любви, радоваться спокойной жизни. Во дворец вечно кто-нибудь так плетет постоянно интриги. Вечно кто-то что-нибудь так подслушает и испортит жизнь другому.
— Верно, госпожа, — согласился Зиннат, а потом захотел встать, Айнур это поняла и сама встала. Зиннат Паша встал с подушек и, удаляясь, приятно заинтриговал свою жену:
— Я сейчас вернусь. Я кое-что принесу тебе.
— Буду ждать, — сладкоречиво произнесла Айнур Султан.
Через полминуты Зиннат Паша вновь вернулся в комнату вместе со шкатулкой. Снова присев на подушку, Паша открыл шкатулку и перед Айнур Султан предстала настоящая красота: колье со множеством изумрудов и две изумрудные сережки. Госпожа восхитилась, притронувшись к изумруду:
— Какое чудо. Зиннат, ты не перестаешь меня радовать. Ты же поможешь мне его надеть?
В ответ Паша улыбнулся, а потом достал из шкатулку колье и аккуратно надел его на шею своей жены, а после — изумрудные сережки на уши, добавив:
— Даже такое красивое украшение вовек не сравнится с издающей свет, что подобен свету солнца госпожой. Моя Айнур.
Зиннат Паша и Айнур Султан целуют друг друга в губы. После поцелуя Айнур предложила своему мужу:
— Давай завтра отправимся на охоту, Зиннат?
— Как пожелаешь, моя гурия, — снова поцеловал Зиннат Паша Айнур.

\*\*\*

Окрестности Золотого Рога. Венецианские воины попрятались за кустами, выслеживая войско султана, надвигающееся по донесению венецианцев в Кютахью. И вот, этот момент настал. Венецианцы, в том числе и сам король Джованни ждут, пока Османское войско проедет, но не тут было. Касым Паша что-то заподозрил:

— Повелитель, кажется, здесь кто-то есть.

— О чем ты? , — не понял Мустафа, — поехали же, не отставай.

— Как прикажете, — сказал Касым Паша и погнал лошадь.

Наконец, когда войско султана Мустафы проезжает Золотой Рог, что возле Мраморного моря и пролива Босфор, венецианцы спешат к Стамбулу и первым делом натыкаются на дворец Айнур и Зинната. Один из рыцарей сообщил об этом королю:

— Ваше Величество, смотрите. Дворец какой-то. Мы уже добрались?

— Не думаю. Это не султана дворец. Больно маленький и дешевый. Но ты прав, мой храбрец. Следует проверить. Может именно здесь скрывается семья султана. Если так, им от нас не уйти, — посмеялся Джованни и доскакал вместе с десятками воинов ко дворцу Айнур и Зинната. По приказу Джованни, рыцари и солдаты врываются в пустой дворец, ведь Зиннат Паша и Айнур Султан на отдыхе в Эдирне. Воины проследуют каждую комнату дворца, заглядывают даже в подвал, но во дворце никого не было. Даже охраны.

— Ну что? , — не мог сдержать любопытство Джованни, увидев возвратившихся солдатов.

Те подошли и отчитались:

— Пусто, Ваше Величество. Никого. Но этот дворец выглядит намного богаче изнутри, нежели снаружи.

— Да плевать я хотел, чей он. Он в Константинополе? В Константинополе. Возьмите факел и подожгите дворец. Чтоб тут укрыться никто не смог, — дал указание король.

Один из солдатов хватает со стены дворца горящий факел и кидает его на ковер. Ковер вспыхивает. Начинается пожар.

— Эй, воины мои! Нет смысла праздно смотреть на огонь! Следуйте за мной. Наша цель — султанский дворец! , — закричал Джованни и направился ко дворцу с воинами.

ТопКапы. Фахише Султан сидит в своих покоях и читает книгу, но тут вспомнила о своих шехзаде и позвала любимую служанку:

— Чаглайан! Чаглайа-а-н!

— Слушаю, госпожа, — пришла, поклонившись, девушка.

— Шехзаде Махмуд и шехзаде Ибрагим уже долго сидят на балконе. Они замерзнут и заболеют. Пойди, приведи их сюда.

— Как вам будет угодно, — поклонилась Чаглайан-хатун и вышла на террасу. Только выйдя сюда, девушка стала свидетелем спора маленьких шехзаде.

— Махмуд, папа сказал, что Падишахом я стану, — учудил в разговоре трехлетний шехзаде Ибрагим.

— Ты еще очень маленький, Ибрагим. Ты не должен так говорить! , — поправил брата Махмуд.

— Шехзаде, не ссорьтесь. Ваша матушка требует привести вас, — взяла Чаглайан за ручку Ибрагима, как вдруг вздрогнула, услышав с улицы какой-то выстрел.

— Что это было? , — удивился Махмуд.

Не осталась без участия и Фахише. Она тоже услышала выстрел и вышла на балкон, подошла к Чаглайан:

— Что здесь были за звуки?

— Кто-то выстрелил, — медленно произнес шехзаде Ибрагим.

— Идите в покои, мои львы.

Шехзаде Махмуд и Ибрагим уходят, и Фахише закрывают за ними дверь на террасу.

— Госпожа, идите скорее сюда! , — выглядывая с балкона, запаниковала Чаглайан-хатун.

— А! , — вскрикнула Фахише, увидев внизу десятки воинов, — кто они такие? Смотри, Чаглайан. Они нас заметили!

— Что нам делать? , — в страхе спросила девушка, как вдруг, в бок Фахише попала стрела.

— Госпожа! Госпожа! А-а-а! Госпожа! , — закричала Чаглайан, как увидела в теле Фахише Султан стрелу, но не теряла адекватность:

— Эй, слуги! Лекаря сюда! Сейчас же! , — а потом она взяла со стены горящий факел и, скопив смелости, кинула вниз факел и закричала:

— Как вам не стыдно! Что вам здесь нужно?!

Но голос Чаглайан слышен не был, ибо гул венецианцев был громче.

— Госпожа! Только не умирайте! , — увидев, как Фахише стала терять сознание, прошептала Чаглайан и уложила потерявшую сознание Фахише на подушки.

— Девушки-и-и-и! , — в панике закричал запыхавшийся Бонжук-ага, забежав в общую спальню, — немедленно идем за мной. Нам надо спуститься в подвал!

— Что? Зачем это?

— Да это для вашего же спасения! Нет времени на расспросы. А ну следуйте за мной, — успел только сказать Бонжук, как в его спину вонзилась стрела, влетевшая через разбитое окно. Девушки заахали. Султан Мустафа вместе с Пашами и янычарами ставит шатер в окрестностях Кютахьи с целью дождаться войско короля Джованни. Если б только султан знал, что все это обман, он бы точно поспешил спасать дворец и свою семью.

Чаглайан-хатун заносит раненую Фахише Султан из террасы внутрь — в покои. Увидев такое состояние госпожи, шехзаде Махмуд испугался:

— Валиде? Что с вами? Матушка?

— Что с ней будет? , — уточнил и Ибрагим.

— Шехзаде, сейчас не время. Нужно срочно помочь вашей матушке. Немедленно. Отойдите пока, — объяснила Чаглайан, стараясь держать спокойствие. Девушка засомневалась, смотря на стрелу, вонзенную в Фахише:

— Аллах Милосердный, что же мне делать? Вынимать стрелу или нет? , — и решив стрелу удалить из тела, Чаглайан скопила в себе смелость и взяв стрелу, медленным темпом избавила тело Фахише от стрелы, а госпожа снова пришла в себя от боли. В этот момент прибежало двое лекарей. Чаглайан дала указание первому лекарю:

— Ты осмотри рану госпожи и обработай ее, а ты, — повернулась Чаглайан-хатун ко второму лекарю, — возьми эту стрелу, проверь, отравлена ли она.

— Хорошо, — отрезала лекарша и взяла стрелу, налила в кувшин воду и опустила туда стрелу.

— Ну что? , — была не в терпении Чаглайан-хатун, подойдя ко второй лекарше, пока первая обрабатывает Фахише Султан рану.

— Вода не помутнела. На стреле яда нет. Все хорошо.

— О, Слава Милостивому Аллаху, — с облегчением вздохнула Чаглайан-хатун и подсела к Фахише. Только Чаглайан немного успокоилась, как вспомнила о беременности Фахише и уточнила у лекаршей:

— А плод? Ребенок в животе не пострадал?

— Сейчас проверю, — ответила первая лекарша, будучи и акушеркой.

А в гареме сейчас происходит самое страшное. Ворвалось семь венецианцев с саблями в руках в общую спальню. Увидев воинов, девушки начали сходить с ума от страха и ужаса, происходящего в общей спальне. Все рабыни отбежали как можно дальше от венецианцев, спрятавшись за двумя дворцовыми стражниками. На вооружении у стражников кроме факелов ничего не было. Они схватили со стены по горящему факелу и, начав размахивать ими, пригрозили ворвавшимся во дворец венецианцам:

— Если вы хоть кого-нибудь здесь пальцем тронете, мы заживо сожжем вас! Не подходите!

Не обращая внимания на возгласы стражников, венецианцы с саблями в руках все подходили и подходили к стражникам.

Сельви-хатун, ни о каком восстании не знавшая, смело подбежала к венецианцам, толком-то и не поняв, что это они и прокричала:

— Что здесь происходит? В чем дело?

Увидев на своем пути препятствие, один из венецианцев без всякой жалости взмахнул саблей и зарезал Сельви-хатун. Женщина упала навзничь. Девушки от увиденного ужаса начали кричать. Плюнув на девушек, венецианцы побежали по другому коридору.

## Глава 37 (Второй)

Султан Мустафа и его воины по-прежнему ждут возле Кютахьи короля Джованни. Но сердце подсказывало султану, что-то не так и пора возвращаться. Он, встав с трона, заявил Пашам и янычарам:
— Мы возвращаемся! Король Джованни давно бы уже прибыл. Я чувствую, что что-то не так. Немедленно отправляемся все во дворец. Сулейман-ага, — обратился Мустафа к главе корпуса янычар, — сейчас же собери всех янычар и скажи им, что мы едем во дворец. Пусть тоже во дворец отправятся.
— Как прикажете.

— Кто они такие? , — невинно задавался один из стражников возле покоев султана, не подозревая, что через секунду-другую его ждет смерть. Венецианцы хладнокровно убивают саблями этих стражников и врываются в покои султана.
Пока несколько венецианцев уже успело ворваться во дворец, шестеро слуг заперли главные двери дворца, когда их пытались выломить другие венецианцы, среди которых был сам король Джованни.
Ворвавшиеся в покои султана венецианские воины недолго думая, подожгли шторы в покоях султана.
Одна из лекарш сделала обработку раны Фахише, а другая лекарша-акушерка провела осмотр: не потеряла ли Фахише ребенка?
— Ну что? Плод в животе цел? , — спросила Чаглайан-хатун и сама Фахише застыла в ожидании ответа.
— Фахише Султан сразило кровотечение. Я не смогла спасти ребенка. Он умер.
Сразу после услышанного, Фахише прижала свое лицо в подушку и начала сильно плакать. Ее сердце разбивалось на части. Даже боли от попавшей в не стрелы она уже почти не чувствовала, нежели душевной боли от потери ребенка.
— Госпожа моя, — тоже заплакав, Чаглайан дотронулась своей рукой до руки Фахише, но та одернула ее и не думала успокаиваться. Фахише было очень больно. Не столько физически, сколько морально. И тут, в покои забежало двое венецианцев. Они добрались уже и до покоев Фахише. Чаглайан-хатун рассвирепела, посмотрев на них, быстро убрала с напольного подсвечника свечу и взяла его в руки, тряся перед собой и крича в гневе:
— Пошли вон отсюда, негодяи! Только посмейте подойти ко мне! Я уничтожу вас! Пошли вон, я сказала! Убирайтесь отсюда вон! Убирайтесь! Вон, или я вас убью!
Венецианские воины не посчитали Чаглайан-хатун угрозой и без опасения подошли к девушке и та выполнила свое обещание — ударила одного из них по голове напольным подсвечником. Когда первый венецианец упал, второй толкнул Чаглайан, ибо заметил стоявших и плачущих в уголке шехзаде Махмуда и Ибрагима. Целью венецианцев и было устранить представителей мужского рода, поэтому другой венецианец ухватил за туловище трехлетнего шехзаде Ибрагима и стал уносить.
— Эй! , — поднялась с пола Чаглайан, — отдай сейчас же шехзаде!
Воин дал Чаглайан пощечину и удалился из покоев. В комнате Фахише творился настоящий хаос. Шехзаде Махмуд сильно плакал, у Фахише была истерика из-за потери ребенка, лекарши стояли в углу, а Чаглайан сходила с ума, что не смогла спасти шехзаде Ибрагима.

В это время султан Мустафа с тороплением мчится на лошади ко дворцу. — Ваше Величество! , — с ужасом вскрикнул один из рыцарей короля Джованни, — смотрите! Это султан Мустафа сюда едет! Видите?
— Думаешь, я его боюсь? , — вынув саблю, а вместе с ним и все его десятки солдат, Джованни приготовился нанести сокрушительный удар Мустафе. Даже тогда, когда султан Мустафа уже всего ничего от дворца, Джованни и то не отступал. Он браво закричал своим рыцарям:
— Храбрецы мои! Не бойтесь! Нанесите же удар по нашему заклятому врагу!
Заметив, что Мустафа с янычарами остановился неподалеку от дворца, король Джованни и его солдаты сами бросились к султану. Начинается битва, которой король Джованни так жаждал. Двое монархов встречаются нос к носу. Султан Мустафа был зол на короля Джованни не менее, чем король на султана. Столкнувшись друг с другом, король и султан намеревались показать всю свою силу и мощь, а также злобу, накопленную за эти дни. Мустафа и янычары хладнокровно зарезают венецианцев, ведь они думали, что Мустафа ни на что не способен, а он им уже такой удар нанес, что сам король встал в ступор, стараясь, как только можно, это не показать Мустафе. Но если б султан знал, что венецианцы успели сделать с его гаремом, тогда бы Мустафа выместил все-все свое зло, что было накоплено у него за последние года на Венецию. И тут, когда силы сторон были почти равны, ибо венецианцы тоже расправились со многими турецкими янычарами, готовыми без обдумывания жизнь отдать за султана, двое монархов сталкиваются друг с другом, словно на дуэли. Мустафе повезло, что у него был боевой характер и боевой дух, а Джованни по своей натуре любил пускать слова на ветер и если бы ему кто-то об этом напомнил, король сильно обиделся на него, ведь горькая правда мало кому может понравиться. Джованни и Мустафа еще долго, сидя на лошадях, смотрели друг на друга, и тут, Джованни струсил: он спрыгнул с лошади и мирным голосом произнес:
— Я не буду воевать с тобой. Я не хочу с тобой войны.
— Да кто ты такой? С какой целью ты солгал мне? Сказал, что направишься в Кютахью меня там ждать, а сам возле моего дворца. Теперь тебе никуда не уйти. Признайся, Джованни, что тебе не победить османов. На такое отважится только последняя тварь. Тебе ясно? Собирай свое войско и вон отсюда. Немедленно! Я жду, пока ты отъедешь.
Джованни было некуда деваться. Он поднял с земли саблю, сел на лошадь и дал команду:
— Отъезжаем, храбрецы мои.

Когда все, казалось бы, утихомиривается, Мустафа, Хызыр-ага и Касым Паша приказывают янычарам вернуться в казармы, а сами направляются ко дворцу, как вдруг, одному из янычар в шею сзади попала стрела, пронзив ее насквозь. Он упал замертво, потом еще один янычар упал, после — еще один. Король Джованни никак не мог остановиться. Он хотел попасть в султана, но с двух попыток ему этого не удалось. Король, хоть и не совсем спокойной душой, но отъезжает. Он был немного спокоен, ибо его радовало, что в гареме его воины успели натворить.

Когда Мустафа решил, что беды и война окончены, он и не подозревал, какие расстройства и горя ждут его впереди.
В гареме переполох: девушки в общей спальни забились в один угол и бояться и вздохнуть, на полу лежит труп Сельви-хатун, что, проходя мимо, с ахами, увидел Мустафа, Хызыр-ага и Касым Паша. Все они уже были в шоке. На полу валялось двое мертвых венецианцев.

У Фахише самый ужасный день в ее жизни. Мало того, что она потеряла ребенка в своем чреве, так еще у нее отняли шехзаде Ибрагима. Госпожа убивалась в истерике, приказав всем выйти. Мустафа подходит к покоям своей фаворитки и видит возле них опечаленную Чаглайан-хатун, спрашивает у нее:
— Что с тобой, Чаглайан? А Фахише где? Вообще, что в гареме-то произошло?
— Венецианцы напали, насколько я поняла.
— А, нечестивцы! Надо было не пожалеть Джованни! А Фахише Султан где?
— Госпожа закрылась в своих покоях и велела всем выйти, — рассказала Чаглайан, но Мустафа не понял причину данного поведения:
— Почему вдруг? Зачем?
— У нее такое страшное горе. Она потеряла ребенка.
— О, Аллах, — прошептал Мустафа.
— Но это еще не все. У нее отняли шехзаде Ибрагима, — ответила Чаглайан, забыв сказать даже о том, что Фахише, пусть несильно, ранили стрелой.
— Как? , — не на шутку разозлился султан, — кто отнял? Венецианцы?! Да как ты могла?! Как ты могла такое допустить?! , — сильно раскричался султан.
— Я хотела его спасти, но не успела.
— Фахише! , — начал дергать дверь Мустафа, — открой мне дверь! Фахише, это я!
В это время убитая горем Фахише лежала на кровати в непонятной позе и шептала про себя:
— Поди вон, Мустафа… какой смысл? Ты же все равно не сможешь вернуть утраченного ребенка и Ибрагима…
Султану удается выломать дверь, он остается в покоях Фахише до утра, приказав верным стражникам по всему Стамбулу искать шехзаде Ибрагима. Мустафа понимал, что слова тут Фахише вряд ли помогут, поэтому он молча лег на кровать вместе с Фахише и уснул до утра в ее объятиях.

Наконец, наступает день. Этой ночью ТопКапы пережил шок. Королю Джованни удалось выманить султана и напасть на дворец. Словно небеса были на стороне короля, ведь Господь не пожелал даже Зинната Пашу оставить во дворце. Возможно, Аллах потребовал семью султана расплатиться за какие-то грехи в прошлом — так думал Мустафа. Султан верил в мистицизм (загадочное, необъяснимое человеческому разуму).
Для Фахише Султан наступают черные дни. Она никого не желает видеть, ни с кем не хочет разговаривать. Даже лекарства от депрессии ей не помогают. Но она верила, что самое главное этот удар судьбы вынести, не сломиться.
Мустафа заметил, что его успели поджечь его покои. У него пахло паленым, успели сгореть шторы и стол, а еще — почернеть стены. Султан дает приказ о ремонте в покоях.

\*\*\*

Дворец в Эдирне. Зиннат Паша и Айнур Султан продолжают радоваться жизни в Эдирне. Этим утром они охотятся. И вот, выждав свободную минуту, Айнур заговорила об обном человеке Зиннату:

— Может нам пригласить сюда или съездить самим к одной особе?

— Ты о ком? , — не понял Зиннат, и Айнур начала кокетливо улыбаться исподлобья:

— Да есть тут одна красавица. Моя старшая сестра. Причем и Мустафы она тоже старше.

— Ты о Нурсиде Султан?

— О ком же еще? Она тоже дочь Гюльшен Султан.

— Странно. Гюльшен никогда ее не упоминала.

— Потому что она ее не очень любит. А почему именно, я сама не знаю, — и Айнур посмеялась, — но люблю я Нурсиду не меньше, чем Мустафу.

## Глава 38 (Второй)

После нападения венецианцев Мустафа очень поздно вспомнил о своей дочери от покойной Долунай — Эсме Султан и о дочери Айнур и Зинната — Нилюфер Султан, которую перед отъездом Айнур доверила Фахише. Но Фахише сейчас совсем не до этого. Горе овладело госпожой и окутало ее в свои огненные объятия. У султана Мустафы душа не будет на месте, пока он не увидит собственными глазами живых Эсму и Нилюфер, но, а главное — возвращение шезхаде Ибрагима. Его ищут повсюду.
Итак, Мустафа спешит в пустующие покои Валиде Султан — Айнур Султан. Открыв двери, Мустафа сделал жалобное лицо, не сумев сдержаться, потому что увидел зажавшуюся в угол покоев Нилюфер Султан. Пятилетняя девочка за этот день боялась даже из комнаты выйти. Так и сидела, не вставая.
— Повелитель, — в соответствие с хорошим воспитанием встала наконец Нилюфер и поклонилась.
— Мое ясное солнышко, Нилюфе-е-ер, — ласково протянул Мустафа и поцеловал племянницу в лоб, — как ты себя чувствуешь?
— А что были за голоса этой ночью? Я так сильно испугалась… — жалобно рассказала Нилюфер.
— Уже все прошло, — нехотя улыбнулся Мустафа, — ты посиди пока тут, а я совсем скоро вернусь, хорошо? , — предупредил султан Нилюфер. Да и смысла ему в своих покоях сидеть нет. Там сейчас все равно ремонт — смена обоев, ковров, штор, создание новой мебели.

Мустафа шел к детской комнате и у него чуть сердце из груди от волнения не выпрыгивало; а вдруг Эсмы Султан в покоях нет? Вдруг она погибла?
Когда султан зашел в детскую, его ожидания практически оправдались — в комнате не было никого. Но Мустафа не спешил отчаиваться, он решил поискать Эсму в других комнатах, как вдруг, проходя мимо общей спальни, султана окликнула одна из девушек:
— Мой повелитель! , — не сумела сдержаться девушка и подошла к султану, держа в руках Эсму Султан, — простите, повелитель, что без спроса взяла Эсму Султан. Но во время всего этого переполоха во дворце, я случайно вспомнила о ней и решила взять к себе, пока все не утихнет.
Мустафа рано опустил руки, ведь что Нилюфер, что Эсма — обе живы и здоровы. Султан лично поблагодарил девушку:
— Ты выполнила свой долг. Так или иначе, проси у меня, что пожелаешь.
— Вы же сами сказали, что это долг. Я не смею ничего просить у вас. Мне лишь хочется, чтобы Фахише Султан как можно скорее оправилась от потери ребенка.
— Это так, — согласился султан и пошел вместе с Эсмой к Нилюфер Султан. Ему уже не терпится возвращения Айнур Султан и Зинната Паши.

\*\*\*

Дворец в Каире (Египет). Айнур Султан и Зиннат Паша сидят за большим столом, а на столе много всякой разной еды, какой душе угодно: здесь есть и та же пахлава, рахат-лукум различных вкусов, плов, запеченные телятина и баранина, курабье, марципан и много другого. Словно не обычный обед, а целый пир устроен. Но он нисколько не напрягал Айнур и Зинната. Лишь наоборот — радовал, доставлял бодрость. Ведь Айнур с Зиннатом в гостях у сестры Айнур — Нурсиды Султан. Комната была светлой, небольшой, во многом напоминавшая дворец ТопКапы. И вот, Нурсида вновь вернулась в комнату, где Айнур Султан и Зиннат на пару минут остались одни.

— Вот, я все же сумела вытащить его из покоев. Оторвать хоть на минуту от книг, — смеясь, сказала Нурсида, указывая рукой на стоявшего рядом с ней ее мужа — Рахмана Пашу.

Айнур никогда не видела мужа Нурсиды, а Зиннат и тем более, но они чувствовали, что знакомство будет приятным.

Рахман Паша был несколько застенчив, но это не мешало ему достойно встретить сестру своей жены и мужа сестры своей жены:

— Паша Хазрет Лери, — поклонился Рахман лично Зиннату Паше, а потом лично поклонился Айнур:

— Айнур Султан Хазретлери. Огромная честь принимать вас у себя.

— Спасибо, — вежливо ответила Айнур и вспомнила, посмеявшись о еде:

— А про сладости-то мы забыли. Может не будем откладывать?

— Верно, — улыбнулась Нурсида и села за стол напротив Айнур Султан, а Рахман Паша сел напротив Зинната Паши. Когда трапеза началась, Зиннат стал задавать разные интересующие его вопросы Рахману:

— Чем увлекаетесь, Паша? Есть у вас какие-нибудь таланты?

— Я очень много читаю. Читаю научную литературу. Обожаю астрономию. Всегда интересовался жизнью небесных тел.

— М-м-м, ясно, — пережевывая пищу, ответил Зиннат.

И тут, раз уж Паши заговорили друг с другом, то и Нурсида решила спросить у Айнур:

— Как поживаешь, Айнур? Скажи, ты счастлива?

— Очень. С Зиннатом Пашой я перенеслась в какое-то другое пространство.

— А дети? , — посмеиваясь, спросила Нурсида.

— Есть, конечно. Нилюфер Султан. Ей пять лет. Пока меня нет, я оставила ее на Фахише Султан.

— Кто? , — прищурилась Нурсида Султан, — Фахише?

— Да. Фаворитка моего брата — султана Мустафы и мать двоих его шехзаде — Махмуда и Ибрагима. Да к тому же третьим беременна, — рассказала Айнур.

— А отношения у вас как? Нормальные? , — поддерживала активно разговор Нурсида.

— Интересный вопрос, — вытерев губы тряпочкой, улыбнулась Айнур, — у меня не может быть отношений с фавориткой султана. Что мне до нее? , — даже сейчас Айнур со злобой вспоминала Фахише, — если она не вмешивается в дела Династии, а ведет себя смиренно, как рабыня Падишаха, то это нормально.

— Рабыня? но ты же назвала ее Фахише Султан, — выделив слово «султан», заметила Нурсида.

— Называть можно, как угодно. Это не имеет ни малейшего значения. Фахише должна вести себя смиренно, ибо она рабыня. Не совать свой нос в чужие дела, — грозным тоном ответила Айнур, — но если так не подходит, — и Айнур снова улыбнулась, — можем называть ее Фахише-хатун. Ее называют Фахише Султан лишь потому, что она родила шехзаде. И все на этом. В ней нет благородной крови османов.

— Понятно, — съев кусочек рахат-лукума, сказала Нурсида.

А Паши, периодически посматривая на султанш, с интересом наблюдали за их разговором.

— А-а… кстати. Хотела спросить, — с мнимостью начала затрагивать одну тему Нурсида Султан, — можно мне как-нибудь с Рахманом Пашой посетить ваш дворец? Я имею ввиду ТопКапы.

— Правда? А я как раз об этом думала, — приятно удивилась Айнур Султан и посмотрела на Зинната, — поедите вместе с нами, когда мы с Зиннатом вернемся?

— Конечно, — посмотрев на Рахмана, чтобы убедиться в том, что и он желает съездить, ответила Нурсида.

Проходит три дня. Фахише Султан немного оправляется от потери не рожденного ребенка, а вот рана от потери шехзаде Ибрагима еще кровоточит. В гареме обнаруживают, что пропал Бонжук-ага. А Айнур Султан, Зиннат Паша, Нурсида Султан и Рахман Паша едут во дворец.

А на днях султан Мустафа получает письмо от короля Джованни, в котором написано:

*« Ты наверняка сходишь с ума от пропажи мальчишки и одного евнуха. Я знаю, что это так. Так они у меня. Я понимаю, тебе хочется их вернуть. Но у тебя есть два пути. Первый: я возвращаю тебе евнуха, но при этом оставляю мальчика у себя навсегда, либо я отдаю тебе мальчика, но убиваю евнуха. Решать тебе».* Мустафа не желает следовать договору, что прислал ему король Джованни. Султан считает, если выбрать что-то одно, то это уже унижение. Мустафа задумал обхитрить короля.

Нурсида, Айнур, Зиннат и Рахман едут во дворец. Нурсиде и Рахману невтерпеж поскорее увидеть султанский дворец. Нурсида в предвкушении восхищения, стала высказывать свои предполагаемые ощущения:

— Еду сейчас и представляю, какой он большой. Наверное там много колонн всяких. А там есть фонтан?

— Фонтана там нет, но возле дворца есть красивый сад, — ответил Зиннат Паша, как вдруг, карета неожиданно остановилась.

— Что такое? , — с опаской произнесла Нурсида Султан.

— Все хорошо, — успокоила сестру Айнур, — просто мы, перед тем как в ТопКапы поехать, решили с Зиннатом Пашой показать вам наш дворец. Тот, где мы живем с Зиннатом Пашой уже пять лет после свадьбы.

Первыми из кареты выходят Айнур и Нурсида, оперевшись на крепкую руку слуги, а потом — Зиннат Паша и Рахман Паша.

— Красиво как, — льстиво прошептала Нурсида Султан, восхитившись уже и этим дворцом.

— Вы его еще внутри не видели, — в ожидании хвалебных слов от Нурсиды, сказал с улыбкой Зиннат Паша.

— Рахман? А ты что молчишь? , — спросила Нурсида у своего мужа, повернувшись к нему. Порой, она его одергивала, словно мать сына, но у Паши был такой характер.

Айнур первым вошла внутрь, но не успел Зиннат Паша ступить и шагу за порог дворца, как Айнур Султан в панике и расстройстве выбежала из дворца:

— Что с нашим дворцом, Зиннат? Что с ним?! Ты только посмотри, что внутри!

Позабыв совсем о Нурсиде и Рахмане Паше, Зиннат последовал за Айнур. Войдя, Паша тут же почувствовал запах гари. Еще бы, сгорели ковры, все шторы, почернели от пепла двери. Сразу было ясно, что здесь был пожар. Это событие испортило Айнур Султан все настроение, но самое обидное, что ей было неудобно перед сестрой. Посчитав, что следует показ дворца отложить, Айнур с Зиннатом выходят из дворца, а Айнур Султан, продолжая сохранять на лице улыбку, сказала Нурсиде и Паше:

— Извините, но мы сегодня не сможем вас принять. Давайте в другой раз.

Хоть Нурсиду это немного и обидело, совсем незначительно, однако госпожа никого не хотела огорчать:

— Хорошо, тогда в другой раз. Ну, а ТопКапы?

— Разумеется, — бодро ответила Айнур Султан и они все вчетвером снова сели в карету.

Айнур не знала, что думать. У нее и Зинната Паши из головы не выходит, что случилось с их дворцом во время их пребывания в Эдирне, а после — в Каире.

\*\*\*

Айнур, Зиннат, а также Нурсида и Рахман возвращаются во дворец. Оставив Нурсиду и Рахмана наедине, пока они сами рассматривают дворец, Айнур Султан в нетерпении, не увидев около покоев султана стражу, заходит внутрь. Войдя, женщина увидела дворцовых мастеров, которые сменяли в покоях Мустафы ковры. Айнур нахмурилась, увидев их:

— Что это вы делаете здесь? А повелитель где?

— По приказу султана мы все меняем в его покоях после нападения венецианцев. А повелитель сейчас в покоях Валиде Султан.

— Аллах Милостивый, — невероятно удивилась Айнур Султан, выйдя из покоев, — что здесь произошло, пока нас не было? Даже здесь не все ладно, о, Всевышний.

## Глава 39 (Второй)

Фахише Султан встречается в коридоре возле покоев Касыма Паши с Касымом, как в тот раз. Но на этот раз тема разговора была абсолютно невинной. Фахише спрашивала Пашу об убытках во время нападения венецианцев:
— Как там дела в городе? Пострадал только наш дворец или вообще весь город?
— Насколько я знаю, в городе венецианцы ничего натворить не успели. Но пострадал дворец Зинната Паши еще…
Во время их разговора, госпожу и Пашу снова заметила вдали на том же самом месте Айнур Султан, но на этот раз она не вздумала оставить себя незамеченной:
— Фахише-хатун! , — окликнула Айнур Фахише, та быстро обернулась и поклонилась.
— Мустафа сейчас где?
— В ваших покоях, — медленно произнесла Фахише, никак не понимая грубости Айнур.
Когда сестра султана отдаляется, Касым вмешивается в эту ситуацию:
— Не поделитесь со мной, чем вы успели разгневать госпожу?
— Да я и сама не могу понять! , — повысила голос Фахише, — а вообще, — и Фахише посмотрела в глаза Касыму Паше, — вас это не касается.
После этого, Фахише Султан уходит.

Айнур в этот раз еще более обеспокоила встреча Фахише и Касыма. Войдя к себе в покои, то есть в покои Валиде Султан, Айнур с радостью обнимает Нилюфер Султан, когда та к ней подбежала. Детское сердце Нилюфер было очень счастливо из-за встречи с матерью, тем более после того, что она пережила. Сидевший здесь Мустафа, тоже обнимает свою сестру. Он рассказывает ей все подробности нападения венецианцев… И вот, тема доходит до самого гарема. Мустафа с печалью оповещает Айнур:
— Но мы конечно понесли свои жертвы. Сельви-хатун скончалась. Теперь нам нужно назначить хазнедар дворца. Кого бы ты посоветовала?
— Как жалко… Сельви-хатун было моей правой рукой. Но если такое возможно и вы не будете против, то я бы хотела Нурбахар-хатун видеть в этой должности. Пусть передохнет. Пусть снова почувствует себя спустя столько лет не как домохозяйка, а как служительница гарема.
— Я с тобой согласен, Айнур, — поддержал мнение сестры Мустафа, — забыл сказать. Хызыр-ага направился в Венецию вместе с помощниками. Мы решили обхитрить короля Джованни. Он попробует выкрасть и Бонжука-агу, и, главное, шехзаде Ибрагима. Хызыр вотрется к королю в доверие и похитит Бонжуку с шехзаде.
— Будем надеяться, — думая о хорошем исходе, произнесла Айнур.
Как только Мустафа вышел из покоев, Айнур тут же велела позвать к себе Фахише Султан.
В это время Фахише подходила к своим покоям. Но не успела и войти, чтоб отдохнуть, как к ней подошла служанка Айнур Султан с поклоном:
— Госпожа, Айнур Султан велела вас позвать к ней.
— О, Аллах, что ей опять нужно? , — решив, что Айнур снова будет отчитывать Фахише, вдохнула она и направилась к покоям сестры султана.

— Насколько мне известно, за Нилюфер Султан ты все это время не следила, как я просила тебя.
С некоторым возмущением Фахише ответила:
— Простите меня, Айнур Султан, но когда бы я успела это сделать? Вы можете себе представить? У меня случилось двойное горе. Я потеряла ребенка в своем чреве, а еще у меня отняли шехзаде младшего — Ибрагима. Как я могла тогда вообще что-либо сообразить? Как?
— Не разговаривай со мной, так Фахише. Не забывай, что ты рабыня Падишаха, — подойдя на несколько шагов к Фахише, грубо напонила Айнур Султан о месте Фахише, — снова ты с Касымом Пашой встречалась. Какая у тебя цель, Фахише? Занять мое место?
— Да Упаси Господь, госпожа. Что же вы такое говорите? Что с вами происходит? За что вы на меня взъелись, я никак не пойму? У нас же раньше все хорошо было, — с некоторой досадой сказала Фахише.
— Как у меня могут быть отношения с рабынями султана? Не забывай, что…
— Госпожа, я мать двоих шехзаде! Пускай одного, ведь вы уверены, что младшего шехзаде не найдут. Прошу вас, не надо со мной так разговаривать, — повысила голос Фахише, не намеренная терпеть, как она считала, оскорбления в ее адрес.
— Можешь идти, — велела Айнур Фахише и та, поклонившись, вышла.
Почти сразу после ухода Фахише, Айнур приняла меры:
— Стража!
Вошел ага.
— Передай девушкам гарема, пусть сегодня подготовят к ночи с султаном служанку Фахише Султан — Чаглайан-хатун. Передай там мой приказ.
— Как вам будет угодно, — поклонился ага и вышел за дверь. Раздосадованная Фахише Султан заходит в свои покои и садится, безутешная, на тахту.
— Госпожа, — сорвалась с места Чаглайан-хатун, увидев опечаленную Фахише, — что случилось, расскажите?
Фахише не хотела срывать свой гнев на невиновной Чаглайан-хатун, поэтому женщина ничего ей не ответила, но немного подумав, и приведя себя в порядок, госпожа решила рассказать Чаглайан:
— Айнур Султан. Я встречалась с Касымом Пашой, всего лишь навсего, чтобы поспрашивать у него об убытках, которые были понесены во время нападения, Айнур меня заметила, позвала к себе и начала задавать те же вопросы. Да еще и отругала за то, что я видите ли, за Нилюфер Султан не уследила во время этой суматохи. Не пойму, за что она меня взъелась. Айнур Султан так и ищет повод отчитать меня за что-либо. Я хочу мира с ней, но она его отвергает.
— Госпожа, не мне давать вам советы, — подсела Чаглайан-хатун к Фахише Султан и опустила свою ладонь на кисть госпожи, — мне кажется, что следует немного подождать. Рано или поздно, но гнев Айнур Султан утихнет и все встанет на свои места.
— Не думаю. Она была такой злой на меня. Будто совсем другой стала, — вздохнула Фахише Султан, а потом велела Чаглайан-хатун оставить ее одну.
Рахман Паша и Нурсида Султан на террасе у султана Мустафы. Мустафа с пятнадцати лет не видел своей сестры. Наконец, когда ему вновь удалось ее лицезреть, а еще и познакомиться с ее мужем, Мустафа стал счастливее и радостнее в эти дни.
После крепких обниманий, Мустафа пригласил Нурсиду и Рахмана сесть рядом с ним на тахту. Мустафа хочет поговорить с Нурсидой, не как Падишах, а как брат с сестрой:
— Как поживаешь, Нурсида? Что нового у тебя за этот промежуток времени было?
— Мне не хватит и недели, чтобы все вам это высказать, — со скромной улыбкой ответила Нурсида, поглядев на сидевшего рядом Рахмана Пашу.
— А ты расскажи кратко, — попросил сестру Мустафа.
— Ну во-первых, это, конечно, свадьба с Рахманом Пашой.
— А сколько вы уже состоите в браке?
— Пашу я впервые в вашем дворце увидела. Именно поэтому в тот момент, когда вы еще шехзаде были, мой отец, султан Ахмет Хан позволил мне сбежать из дворца вместе с Рахманом, ведь Паша при султане Ахмете был влиятельным Визирем. И с тех пор, мы живем в Каире. По приезду, сразу же поженились.
— Моя Нурсида, — любя поцеловал султан сестру в лоб, любуясь ее красивыми волосами и лицом, — как же я рад, что вижу тебя.
Нурсида вспоминает о своей матери — Гюльшен Султан и решает спросить о ней у Мустафы, хоть и не хочет нарушать теплую обстановку:
— Извини, Мустафа, что задеваю эту тему. А Гюльшен Султан — наша матушка — где? Во дворце ходят слухи о том, что будто бы Айнур Султан вся власть досталась? Она во дворце главная. Гаремом она управляет.
— Это так, — подтвердил Мустафа.
— А все-таки где же Гюльшен Султан, вы не скажете? , — и заметив, что Мустафа опустил глаза вниз, Нурсида подумала о самом печальном:
— Только не говорите, что она умерла. Вы бы сообщили мне об этом.
— Наша матушка жива и здорова, — успокоил Мустафа Нурсиду.
Нурсида Султан вздохнула с облегчением, но не спешила полностью успокаиваться:
— Так где же она, если не во дворце?
— Во дворце в Бурсе она сейчас живет, — отрезал Мустафа и как можно скорее решил перейти к другой теме:
— Может сходим в сад? Прогуляемся. Рахман Паша, а вы что молчите?
— Нет, ничего, повелитель, — засмущался Паша.

\*\*\*

Дворец в Венеции. Хызыр-ага идет на разведку. Он переодевается в простолюдина, надевает плащ с капюшоном и доезжает до врат венецианского дворца, где восседает король Джованни. Только увидев подошедшего к воротам Хызыра, стражники тут же преградили ему путь, спросив по-итальянски (Король Джованни знал турецкий язык, поэтому он мог писать письма султану Мустафе на турецком):

— Chi sei tu?

Хызыр сначала переспросил, что сказали, а потом вспомнил, что все здесь иностранцы и решил прорваться силой через стражников, но они им не позволили, и оттолкнули Хызыра-агу. Тот упал на спину на землю. Хызыр и не знал, что теперь делать. Он встал с земли, злостно посмотрел на обоих стражников, смотрящих на Хызыра так же. Вдруг, Хызыр заметил валявшуюся неподалеку дубовую дубинку. Хызыр резко схватил ее и нанес ей удар по голове одному из стражников, когда второй из них это увидел, он сильно ударил кулаком по лицу Хызыра-агу. Хызыр снова упал на землю, у него пошло кровотечение из носа, и тут, его снова ударили — оставшийся в здравии стражник пнул Хызыра в спину. Но он не смел сдаваться. Хызыр встал и тоже ударил этого стражника кулаком по лицу. Тот упал. И чтобы окончательно стражника добить, Хызыр вновь взял дубинку и ударил его ею по голову. Казалось, оба стражника мертвы и можно переступить ворота венецианского дворца. Хызыр-ага так и сделал.

\*\*\*

Вечер. ТопКапы. Прошло четыре дня и все уже отошли от тех страшных дней во время нападения венецианцев. Только вот гарем понес потерю — Сельви-хатун не стало. И Бонжук-ага в плену у короля Джованни. Но все осталось по-прежнему. Девушки веселы и радостны. В общую спальню открываются главные двери и входит улыбающаяся Нурбахар-хатун, а позади нее двое слуг, держащих в руках тряпье и сундуки.

— Нурбахар-калфа! Нурбахар! , — защебетали девушки, подбежав к Нурбахар. Им было так интересно, зачем же женщина вернулась.

— Нурбахар, — начала задавать вопросы одна из девушек, — а зачем ты вернулась? Ты с вещами, — посмотрев назад, заметила девушка, — снова с нами в гареме жить будешь?

— Вы угадали. Раз уж Сельви-хатун погибла, да упокоит Аллах ее душу, теперь я буду жить здесь, — удостоверила всех Нурбахар-хатун, возвращенная во дворец по приказу Айнур Султан.

Когда наступает поздний вечер, Айнур Султан заходит в общую спальню, чтобы проверить, как обстоят дела с подготовкой к хальвету с султаном Чаглайан-хатун.

Айнур Султан увидела страшно волнующуюся Чаглайан, но хорошенько разглядев красивое пурпурно-фиолетовое платье девушки, красиво уложенные назад волосы, словно блестящие из-за света лампады, Айнур не спешила драматизировать, а наоборот, восхитилась:

— Машаллах! Какая ты красивая, Чаглайан-хатун.

— Благодарю вас, госпожа, но я не понимаю. Ко мне пришли, сказали, что вечером меня султан ждет у себя. Вы знали об этом?

— Не думай об этом, Чаглайан. Ведь каждая мечтает попасть в покои султана, — льстила Айнур Султан, — может и тебе, как и Фахише, улыбнется птица счастья.

— Я не буду, как Фахише. Я предана своей госпоже. Аллах, я совершаю такой страшный грех, — высказала свои опасения Чаглайан-хатун.

И поправив под конец платье, калфы и аги на глазах Айнур Султан провожают девушку к золотому пути, ведущему в покои султана Мустафы.

## Глава 40 (Второй)

Айнур Султан заходит в свои покои и видит там поклонившуюся ей Нурбахар-хатун. Нурбахар останавливают слова Айнур:
— Госпожа, а я вас ждала. Извините за любопытство, а где вы были?
— Смотрела, как Чаглайан-хатун готовят для повелителя.
— Чаглайан-хатун? , — не поняла Нурбахар, ибо даже не знала, кто это такая.
— Да, служанка Фахише. Прошу, садись, Нурбахар, — сев на тахту, Айнур велела сесть вместе с ней и Нурбахар.
Нурбахар очень удивилась услышанному об Чаглайан-хатун:
— Госпожа, вы лично послали служанку Фахише Султан, чтобы госпоже побольнее сделать?
— Да неважно, зачем я ее туда послала. Мой брат — Падишах. Он не должен быть только с одной и той же девушкой. Этого наши древнейшие правила и обычаи не допускают, — поверхностно объяснила Айнур Султан, сделав глоток ягодного шербета. Но Нурбахар вновь решила придраться, будучи по-прежнему на стороне Фахише Султан:
— Извините, госпожа, что так глубоко вмешиваюсь во все это, но… почему бы другую девушку к султану не отправить? Почему же именно Чагл… Чаглайан-хатун?
— Не тебе решать, как мне поступать! Поняла, Нурбахар-хатун? , — осадила Айнур Нурбахар, недовольно глянув на нее и снова сделав глоток шербета, — подойди ко мне, Нурбахар.
Женщина встала с тахты, остановилась напротив Айнур Султан и поклонилась. Айнур задумала кое-что сделать, хоть и верила в то, что должно произойти с трудом, но умалчивать о своем решении госпожа не думала:
— Нурбахар-хатун, поскольку Сельви-хатун больше нет, обязанности казначея дворца, то есть хазнедар, к тебе переходят, Нурбахар.
— Госпожа! , — с засветившимися глазами уселась Нурбахар на колени, поцеловав подол платья Айнур Султан, — вы не представляете, как же вы осчастливили свою рабыню. Я и помечтать об этом не могла, а тут…
— Ты не дослушала, Нурбахар! , — отрезала Айнур Султан, деловито поставив стакан шербета на поднос, приказав служанкам вынести его.
После этого, с Нурбахар сползла улыбка.
— У тебя будут абсолютно все полномочия казначея дворца и вдвое увеличенное жалование лишь в том случае, если ты будешь служить только мне одной и никому больше.
— А Фахише Султан… ведь…
— Ты не расслышала? Я же сказала «ни-ко-му»! Все поняла? А теперь можешь объявить об этом всем в гареме, — с добротой под конец проговорила Айнур Султан, и подумав, что Нурбахар сейчас пойдет сообщить Фахише о том, что султану готовят Чаглайан, Айнур взяла за руку Нурбахар, добавив:
— Но запомни, Нурбахар. Если ты меня ослушаешься, и будешь на два фронта играть, я уничтожу тебя! , — на последних словах, Айнур сжала руку Нурбахар, а потом резко отпустила и с той же улыбкой сказала:
— Можешь идти, Нурбахар.
Нурбахар-хатун, испугавшаяся угроз Айнур Султан, выходит из покоев и идет в общую спальню к девушкам.

Еще немного, и Чаглайан-хатун попадет в султанские покои. Она стоит совсем рядом, ждет лишь, когда султан даст или наоборот не даст согласия. Но девушке совсем не хочется к султану, она сильно волнуется, а особенно, ей обидно из-за Фахише Султан. Чаглайан становится даже дурно. «Хоть убегай с этого же места куда подальше!», — думала про себя Чаглайан.
— Повелитель ждет тебя, хатун, — сообщил вышедший из покоев султана стражник.
Чаглайан закрыла глаза и опустила голову вниз, но ее сзади подталкивает стражник. Чаглайан-хатун вынуждают зайти в покои к султану Мустафе. Когда девушка с дрожащими коленями вошла к Падишаху, она увидела его стоящим ей спиной в ночном халате. Когда султан повернулся к девушке, Чаглайан, по-прежнему не поднимая головы, подошла к султану и поцеловала подол его халата, а когда султан тронул ее подбородок, девушка встал с колен и посмотрела на Мустафу. Случился весьма забавный момент. Чаглайан-хатун невольно хихикнула. Это хихиканье и родило в султане Мустафе уже привязанность к Чаглайан-хатун. Он даже забыл, что она была служанкой Фахише Султан. Мустафа зовет девушку в свои объятия.

\*\*\*

Наступает утро. Чаглайан-хатун потихоньку заходит в покои к Фахише Султан, и молясь Аллаху, чтобы Фахише не заметила ее отсутствия ночью, девушка подошла к зеркалу.

— Чаглайан-хатун, — окликнула проснувшаяся Фахише свою служанку.

В этот момент у Чаглайан сердце вырывалось от страха из груди. Она повернулась к госпоже и поклонилась.

В Фахише была доля злобы на Чаглайан, но совсем незначительная. Госпожа встал с кровати и спросила служанку:

— Откуда ты вернулась, Чаглайан? И что это у тебя за украшение на груди?

Чаглайан тут же посмотрела на колье, что ей ночью подарил султан и солгала, само собой:

— Я на рынок ходила и купила себе. Красиво, правда?

— А ты ночью ходила на рынок? , — усмехнувшись, уточнила Фахише Султан.

— Простите, — уже начала сомневаться в доброе Фахише Чаглайан, — просто ночью я за водой ходила, вот вы меня в тот момент наверное не застали. А что вы хотели?

— Да тоже воды хотела, — посмеялась Фахише Султан.

Дворец в Бурсе. Зюмрют-ага спешно забегает в покои Валиде Гюльшен Султан с важной вестью.

— Зюмрют. Да ты весь вспотел, — заметила удивившаяся панике Гюльшен, — что случилось-то?

— Госпожа, да до меня тут вести некоторые дошли. Говорят, во дворце было восстание венецианцев.

— Как мой Мустафа? , — встала с тахты с вытаращенными глазами госпожа.

— Все хорошо, никто не пострадал, — успокои Зюмрют Гюльшен.

— Слава Аллаху, — вздохнула с облегчением Гюльшен, снова сев на тахту, — Зюмрют, как же я скучаю по Хызыру. Я кроме писем ничего от него не получаю. Я его целых четыре с чем-то лет уже не видела. Я с ума от разлуки схожу. А сердце приказов не слушается. Вот бы он приехал.

— А я думаю, не стоит так рисковать, — предостерег Зюмрют-ага Гюльшен, — вдруг, заметит кто-нибудь, вот тогда Хызыра-агу точно казнят.

Султан Мустафа сидит в своих покоях, читает учетные записи и вспоминает ночь с Чаглайан-хатун. Раздается стук в дверь и входит Зиннат Паша.

— Зиннат? , — нахмурился Мустафа.

— Айнур Султан меня попросила. Она хочет, чтобы мы с вами съездили в наш дворец. Мы боимся, что он сгорел после нападения.

— Как это? , — тем более не сообразил Падишах.

— Когда мы остановились возле нашего дворца, там был пожар. А с нами были Нурсида и Рахман Паша. Ну мы и бросили все, чтобы не было неудобно перед Нурсидой Султан и Рахманом, — объяснил Зиннат Паша. Дворец в Италии (Венеции). Хызыр-ага, перебив двоих стражников, с опасением подходит к самому дворцу. Немного задержав внимание на самом дворце, Хызыр никак не мог переубедить себя в том, что дворец ТопКапы не сравним ни с каким другим дворцом. Но снова перейдя к основному делу, Хызыр-ага стал думать, как поступить дальше. А вдруг, Бонжук-ага и шехзаде Ибрагим и вовсе не во дворце сидят, а где-нибудь в другом месте? Когда Хызыр-ага искал, с какой бы стороны удобнее ко дворцу подобраться и войти в него, к нему приблизился один из приближенных короля, спросив на венецианском языке:

— E tu chi sei? Cosa vuoi qui? (Что означало — «а ты кто такой? Что тебе здесь нужно?»).

Хызыр-ага уже устал от встреч с иностранцами, но Хызыру повезло, ибо подошедший к нему понял, что Хызыр-ага не отсюда, приближенный Джованни спросил у Хызыра-аги на турецком языке, ведь он знал и турецкий, как и сам король:

— Ты не местный?

— Я не… — хотел только сказать ага, что он не местный, как одернул себя, ведь если он скажет, что он не местный, его точно не пропустят, — местный, да. Но язык итальянский плохо знаю.

— А-а. А я и турецкий, и итальянский, и английский еще знаю, — несколько хвастливым тоном произнес мужчина.

Хызыру-аге осталось только улыбнуться.

— Так что тебе надо здесь? Все-таки кто же ты? , — решил разузнать все о Хызыре приближенный короля.

— Я бывший купец, — на ходу сочинил Хызыр-ага, — но сейчас умерла жена, у самого денег нет. Мне бы послужить у короля хоть немного. Хоть на какие-то средства жить же надо.

— Верно. Ну ладно, пойдем, отведу тебя к самому королю, — подняв руку, попросил мужчина тем самым движения Хызыра, — но запомни, купец. А, кстати, имя свое скажи.

— Ю…Юсуф! , — что первое попалось на язык, то и прокричал Хызыр-ага.

— Так вот, — продолжил незаконченную мысль приближенный короля, идя вместе с Хызыром к главным дверям дворца, — как увидишь короля, сразу же склонись до земли, снимая с себя головной убор. Не забудь капюшон снять.

— Угу…

— Поцелуй край платья короля, если тот попросит и скажи «Приветствую вас, Ваше Величество», а дальше, какие вопросы король задаст, на те и отвечай.

— А он не отрубит мне голову? , — в действительности испугался Хызыр-ага.

— Слушай, да ты словно не отсюда, Юсуф. Наш король за просто так отрубит тебе голову? Или может на рынке об этом говорят? Так вот, — и приближенный короля приблизил свое лицо к лицу Хызыра, — не стоит верить всему, что слышишь. Большинство из этого ни что иное, как пустые сплетни. Ну пошли.

## Глава 41 (Второй)

День шел, длился и сменился вечером. Король Джованни внимательно выслушал Хызыра-агу (Юсуфа). Он рассказал королю все то же самое, что рассказал тому человеку. Король не прогнал Хызыра подобно ищущей тепла собаке, а, можно сказать, исполнил желание Хызыра и семьи султана — велел ему идти в подвал и следить за Бонжуком-агой и шехзаде Ибрагимом, обозвав первого — кастрированным мужчиной, а второго — ерзающим мальчуганом.
Хызыр-ага входит в подвал к пленникам и закрывает дверь. Они оба лежали на голом полу с завязанным ртом и связанными руками и ногами. Дело в том, что один раз они чуть не сбежали, поэтому королю мог понадобиться Хызыр-ага. Джованни даже позабыл об условии насчет Бонужка и Ибрагима, которое он поставил султану Мустафе. Войдя в подвал, Хызыр толкнул сначала Бонжука, а потом Ибрагима, чтобы они проснулись.
— Хызыр-ага? , — невероятно удивившись, выпучил глаза Бонжук-ага.
— Тщщщ… — прошептал Хызыр и развязал повязку на рту Бонжука-аги, а потом развязал ему руки и ноги, после — принялся за шехзаде Ибрагима и тоже развязал его.
— Хызыр-ага? Как ты здесь оказался? , — у Бонужка-аги заискрились глаза от радости, а Ибрагим, хоть толком и не знал Хызыра, но понял, что спасение уже близко.
— Давайте скорее, — начал торопиться Хызыр, уже собрался взять на руки шехзаде Ибрагима, как сзади послышалось:
— Месье Юсуф? Что это ты такое делаешь?
Хызыр-ага повернулся и увидел того самого приближенного короля.
— Предатель! Я иду немедленно все рассказывать королю, — сказал он, вышел из подвала, и начал подниматься по каменной лестнице. Но Хызыр-ага вместо того, чтобы забирать шехзаде и агу, и уносить как можно скорее из подвала и дворца ноги, помчался за приближенным Джованни. Мужчина, увидев за собой погоню, толкнул Хызыра. Но Хызыр удержался и не упал, а со всех ног побежал за приближенным короля. Поднявшись наверх, их ждала еще одна лестница — древесная, устланная дорогим ковром и ведущая в главный зал дворца. Как только мужчина стал спускаться вниз, чтобы добежать до короля, Хызыр-ага схватил стоящую с полки небольшую статуэтку женщины и кинул ее в убегающего. Она попала прямо в спину приближенного короля и тот упал с лестницы, а статуэтка разбилась на три части, которые вместе с пострадавшим скатились со ступенек. После этого Хызыра ждала новая беда — странные звуки услышали двое стражников. Хызыр-ага увидел, нагнувшись из-за перил, как те приближаются к лестнице, Хызыр подбежал к какой-то двери напротив спуска в главный зал, но она была крепко заперта. Хызыр не знал, что и делать. Сердце участилось в ударах, но Хызыр-ага не сдавался. Он достал из-под пояса нож и кинул его, попав в грудь одного из стражников. Теперь Хызыр думал, что делать со вторым стражником, который уже начал подниматься по лестнице. Хызыр беспощадно схватил большую, тяжеловатую тумбу, предварительно убрав оттуда золотистого цвета тройные подсвечники, и швырнул эту тумбу прямо на подбегающего к нему стражника. Теперь, когда Хызыр рядом больше никого не видел, он немедленно подошел к подвалу — каменной лестнице, взял на руки трехлетнего шехзаде Ибрагима и побежал вместе с ним и Бонжуком-агой к выходу дворца. Открыв главные двери, все они вздохнули с облегчением, ибо, наконец, выбрались из дворца. Но и сейчас они не смели терять ни минуты. Хызыр с шехзаде на руках и Бонжук все втроем побежали в порт, где Хызыра-агу ждет судно. Им повезло, что стражники, стоящие у главных ворот дворца еще днем были убиты Хызыром-агой.

\*\*\*

Чаглайан-хатун прогуливается возле общей комнаты и тут, к ней подходит одна девушка, которая услышала важные для нее вести:

— Чаглайан-хатун, готовься. Мне сказали, что по приказу Айнур Султан, тебя велено этой ночью снова подготовить для встречи с султаном Мустафой.

Этот разговор за каменной колонной подслушивала Нурбахар-хатун, еще заранее заметив Чаглайан-хатун и эту девушку.

Чаглайан-хатун нечего было делать. С вздохами, неохотой, но ей пришлось выполнить приказ управляющей гаремом. Как только Чаглайан и та девушка разошлись, Нурбахар вышла из-за каменной колонны и, чтобы там ни было, по-прежнему находясь на стороне Фахише, она пошла к Фахише Султан доложить о том, что этой ночью Чаглайан-хатун во второй раз готовят для Мустафы, тем более Фахише ничего об этом не знала. Она и так сама не своя из-за отсутствия рядом с собой шехзаде Ибрагима.

Айнур Султан сидит со своим мужем — Зиннатом Пашой в своих покоях. Настроение у обоих было хорошее. Айнур вспомнила об их дворце и подумала спросить:

— Как день прошел? Чем ты сегодня занимался? Кстати, хотела спросить. Что насчет нашего с тобой дворца? Ты с султаном уже ездил туда? Он сильно от пожара пострадал?

— Да нет, не сильно. Мы посмотрели, велели вменить сгоревшие вещи. Через день-другой все будет, как новое, — рассказал Зиннат Паша.

— Чудесно, — порадовалась Айнур Султан, — но я никогда не забуду нападения этих венецианцев. Представляю, что пришлось пережить Мустафе, Фахише этой и всем остальным…

После сказанного, Зиннат заметил, что у Айнур поменялось отношение к Фахише:

— Я никак не могу понять тебя, Айнур. Что у тебя случилось с Фахише Султан?

— Как у нас с ней может что-то случиться? , — взвелась Айнур Султан, — ты меня конечно извини, но мне уже это надоело. Все вечно говорят о наших с ней отношениях. Да не может быть у госпожи с рабыней никаких отношений, как вы не поймете?! Никогда не было и не будет! Фахише — рабыня Падишаха!

— Допустим, что так, тогда зачем ты второй раз подряд посылаешь к султану одну и ту же девушку, причем служанку самой Фахише? Неужели она тебя так рассердила? , — решил все досконально узнать Зиннат Паша, но его супруга лишь возмущенно глянула на него и отвернулась. Неприятную обстановку разрядил приход Нурсиды Султан. Госпожа пришла поприветствовать свою сестру, а раз уж с ней и Зиннат Паша, то и его тоже. Нурсида села рядом с супругами на тахту, стоявшую возле окон. Кроме того, Нурсида пришла сообщить новость:

— Айнур, мы тут пробыли совсем немного с Рахманом Пашой, а Паша уже причитает, что ему нужно занести новые записи в астрономическую книжку. Ума не приложу, почему он ее с собой не взял. Нам пора возвращаться в Каир. Но ты не расстраивайся, Айнур, и не обижайся, причина нашего отъезда ведь не только в этом. Мы как раз и собирались уезжать. И могу за Рахмана Пашу вам сказать, что дворец действительно великолепен.

— Как? , — удивилась Айнур Султан, — ты правда уезжаешь? Зиннат, оставь нас наедине с сестрой.

Даже Паше было неприятно это слышать от своей жены. Что Айнур может скрывать от него? Так или иначе, Зиннат поклоняется и молча покидает покои.

— Я тебя никуда не отпущу, Нурсида, — положив свою руку на руку сестры, сказала Айнур, — Рахман Паша может пусть и уедет, раз так важны ему эти записи, а ты останься. И еще, то, что я сейчас скажу, останется навсегда между нами.

— Я слушаю, — немного расстроившись, что ей нельзя уезжать, выдохнула Нурсида.

И Айнур делится с сестрой своей поставленной целью:

— Ты останешься здесь и поможешь мне обуздать Фахише-хатун.

— Что? Зачем?

— Она слишком много на себя берет. Только с виду кажется, что она такая белая и пушистая, а душа у нее дьявольская, — начала преувеличивать Айнур Султан, чтобы наверняка настроить Нурсиду против Фахише, — вечно шушукается с Касымом Пашой. Такое поведение здесь недопустимо.

Нурсида и не знала, что ответить, ей осталось спросить про мужа:

— А Рахману Паше что сказать? Пусть уезжает?

— Если ему так надо, пусть уезжает. Да и я тебя я долго не задержу. Как, так сказать, справимся с Фахише, тогда и уедешь.

Этот разговор заложил в душе Нурсиды Султан семя сомнения в доброте своей сестры, по своей натуре, Нурсида очень улыбчива, жизнерадостна, часто смеется, но здесь было не до смеха. Нурсида встала, подошла к дверям и вышла из покоев.

Чаглайан-хатун ведут в покои султана Мустафы. На этот раз девушка уже не так трясется и волнуется, как в тот, первый раз. Допустим, что Мустафа и принимает у себя Чаглайан, проявляет у нее симпатию, а где уже и рождающиеся любовные чувства, султан любит Фахише и ни на кого ее не променяет, как он сам в данный момент считал. Чаглайан-хатун была в синем платье с красиво лежащими локонами на плечах и небольшой короной. Чаглайан шла к султану и в некоторых моментах чувствовала себя султаншей. Перед приходом девушки, султан ищет стихи, которые прочтет этой ночью Чаглайан.

Нурбахар-хатун подходит к покоям Фахише Султан, несмотря на то, что уже почти ночь. Раз Нурбахар-хатун — хазнедар гарема, то ей поклоняются все остальные служанки.

— Вы что-то хотели от госпожи? , — спросила служанка у подошедшей Нурбахар.

— Да. Мне надо срочно ее увидеть.

— Извините, но госпожа велела не беспокоить ее ночью. Я никак не смогу вас пустить. Приходите завтра утром, — не позволила войти служанка.

— Ну тогда завтра рано утром к госпоже зайду, — пообещала Нурбахар-хатун и быстрым шагом удалилась от покоев Фахише Султан.

\*\*\*

Утро выдается добрым — возвращаются Хызыр-ага с живыми и здоровыми шехзаде Ибрагимом и Бонжуком-агой, раненым во время восстания в спину стрелой. Но рана у него уже не болит. Девушки чрезмерно рады возвращению шутливого Бонжука-аги, а Фахише Султан еще ничего не знает о возвращении шехзаде Ибрагима. На этот раз Чаглайан-хатун повезло — ночью Фахише ее отсутствия не заметила. Женщины сидят в покоях и пьют шербет, как вдруг, открываются двери и входит Бонжук-ага, держа на руках трехлетнего шехзаде Ибрагима.

— А-а-ах! , — восторженно произнесла Фахише с нарастающей на лице до ушей улыбкой, — Ибрагим! Мой шехзаде! Ибрагим мой сладкий! , — женщина взяла сына на руки и крепко поцеловала его в лоб, потом снова поцеловала, а потом два раза также крепко в щеки. Фахише чувствовала долг перед Хызыром-агой:

— Ты мне подарил весь мир, Хызыр! Проси у меня, что хочешь, ведь ты вернул меня к жизни.

— Что вы, госпожа. Не смею ничего просить, лишь бы вы были спокойны и здоровы, — поклонился Хызыр-ага, — султан Мустафа уже знает. Ему я сообщил. Он и приказал вам шехзаде поаказать.

— Мой львеночек, — снова поцеловала Фахише в щеку шехзаде Ибрагима, хлопающего в ладони. Чаглайан-хатун тоже искренне радовалась за Фахише Султан. Фахише подсаживается к Чаглайан и они в смехе обнимаются. Хызыр-ага выходит, но приходит Нурбахар-хатун.

С разрешения Мустафы, Хызыр-ага под предлогом вернуться домой, решает направиться в Бурсу к Гюльшен Султан, ведь он сильно по ней соскучился. Любовных писем ему уже не хватает. Они больше не приносят душе Хызыра-аги утешение, как раньше. Хызыр-ага подходит к стражникам своих покоев дворца ТопКапы и предупреждает их:

— Никто не должен знать, куда я на самом деле поехал. Никто, ясно? А куда, вы знаете сами. Пусть все думают, что я у себя дома отдыхаю после возвращения Бонжука-аги и маленького шехзаде.

— Как прикажете.

Этот разговор не остался незамеченным. Зиннат Паша случайно, проходя мимо, остановился и услышал его за стеной, насторожившись.

## Глава 42 (Второй)

Зиннат Паша всегда недолюбливал Хызыра. А раз уж выпала такая возможность, то бишь Зиннат узнал, что Хызыр-ага куда-то втайне ото всех направляется, то почему бы за ним не проследить, а после — выложить все тайны самому султану. Зиннат Паша, как и его супруга — Айнур, прекрасно знал о любовной связи между Гюльшен и Хызыром. Паша и догадывается, что Хызыр направился как раз туда. Зиннату готовят лошадь, а Хызыру — карету. И это хорошо, ибо скачущего позади на лошади труднее заметить, чем едущую карету. Зиннат Паша решается проследить за Хызыром-агой.

Нурбахар-хатун в покоях у Фахише Султан. Чаглайан-хатун тоже рядом с Фахише.
— Нурбахар? , — радостно спросила Фахише.
— Здравствуйте, госпожа, — поклонилась Нурбахар Фахише Султан.
— Как я тебя давно не видела. Нам никак не удавалось с тобой поболтать. Но сейчас ты рядом. Отныне ты всегда будешь рядом. Ведь ты стала казначеем дворца. И поэтому, — в предвкушении хорошей жизни, — раз ты стала казначеем, ты будешь рядом со мной. Здесь и мой статус станет выше, — и госпожа посмеялась.
— Все бы так, конечно, но казначей дворца обязан служить тому, кто гаремом управляет. А это Айнур Султан, — нехотя, но Нурбахар расстроила Фахише.
— Что ж, бывает, — фальшиво улыбнулась Фахише, чтобы не испортить себе настроение, — когда мне в последний раз везло? Ну да ладно… сегодня мой день ничто не испортит. Вернулся шехзаде Ибрагим. Он сейчас с Махмудом на террасе играет. Я счастлива. О, Аллах…, но знаешь, я боюсь, ужасно боюсь. Стоит мне только порадоваться, как новая беда наступает, — жалостно произнесла Фахише.
После этого, Нурбахар подумала, что пора перейти к основной теме:
— Госпожа, я вам на самом деле другое хотела сообщить, — Нурбахар кивнула головой, посмотрев на Чаглайан, чтобы она вышла.
— Что такое? , — заметила это Фахише, — я Чаглайан-хатун доверяю. У меня нет от нее секретов. Говори же, что собиралась.
— Извините, но я не могу. Чаглайан, не обижайся. Выйди за дверь, просто разговор… ну как бы…
— Ладно, Чаглайан. Выйди, раз уж так настаивает Нурбахар, а потом я тебе обо всем расскажу. Я же тебе полностью доверяю, — дружелюбно пообещала Фахише Султан Чаглайан. Девушка выходит за дверь и идет в хаммам, как и собиралась, а Фахише уже было невтерпеж узнать:
— Что за важное дело, Нурбахар, что даже Чаглайан его услышать нельзя? Говори.

Нурсида Султан и Айнур Султан прогуливались неподалеку возле общей спальни девушек со стороны балкона покоев Валиде Султан. Сестры делились друг с другом разными новостями:
— Рахман Паша уже уехал? , — спросила Айнур.
— Нет еще, вечером вернется отправится.
— М-м-м, ясно… знаешь, — и Айнур остановилась, а с ней и Нурсида, — я так рада, что ты осталась во дворце. Готова выполнить любое твое желание.
— Ну что ты… — за скромничала Нурсида.
— Кстати, хотела спросить. Нурбахар-хатун не видела?
— Да, видела. К покоям Фахише она пошла.
— Что?! , — возмутилась Айнур Султан и быстрым шагом поспешила к покоям Фахише.

— Я жду, Нурбахар. Или язык после ухода Чаглайан-хатун потеряла? , — никак не могла услышать ответа Фахише, ведь Нурбахар очень боялась его озвучивать.
— М-м… в общем дело с Чаглайан-хатун как раз и связано. А еще, да с пошлет Аллах муки с меня, Айнур Султан тут замешана.
— В чем именно?
— Нурбахар-хатун! , — без предупреждения, распахнула двери Айнур Султан и выкрикнула имя хазнедар гарема.
По приходу сестры султана, Фахише встала и поклонилась.
— Что она тебе здесь рассказывает, Фахише-хатун? Какие сказки сочиняет? , — смотря то на Нурбахар, то на Фахише, пыталась вытянуть ответ Айнур.
Но тут у Фахише истекло терпение:
— Госпожа, может хватит меня «Фахише-хатун» называть? Мне это надоело уже! Что я вам сделала, что вы так относитесь ко мне? Ну поговорила с Касымом Пашой и что? А что касается вашей дочки — Нилюфер Султан, то во время этого несчастного нападения, я бы точно не успела за ней приглядеть. Вот так живешь, никмоу зла не делаешь, а сам его получаешь. Вы же сами сами беспрестанно повторяете «у рабыни отношений с госпожой не может быть», ну раз так, то и не обращайтесь ко мне.
— Что это за дерзость?! , — повысив голос, подошла Айнур к Фахише.
— Простите меня, но я устала слышать от вас «Фахише-хатун». Я — госпожа. Даже султан меня так называет.
— Какая же ты глупая и неотесанная женщина, Фахише. Называться — это одно, быть — совсем другое. Теперь поняла? А ты иди со мной, — глянув на Нурбахар, прорычала Айнур Султан.
Нурбахар поклонилась Фахише и вышла за дверь вместе с Айнур.
Выйдя, Айнур схватила за руку Нурбахар и дернула ее, женщина встала смирно, а Айнур отвернулась. Но когда снова повернулась, то влепила Нурбахар пощечину. Хазнедар гарема прижала руку к ударенной щеке. Услышав шлепок, даже девушки гарема столпились неподалеку, и смотря из общей спальни, стали наблюдать за ссорой.
— Я тебя сколько раз предупреждала, Нурбахар, м? Я тебе говорила, чтобы ты к Фахише и близко не подходила? Почему ты меня не слушаешь? Решила вести двойную игру? А вот не выйдет! Так что ты хотела Фахише сообщить? Небось о Чаглайан-хатун хотела поговорить? То, что она у султана была два раза подряд ночью?

В этот момент Фахише Султан выронила из руки металлический стакан со шербетом. Не успев как следует понять, в чем дело и правда ли то, что Фахише за дверью подслушала, как у госпожи потекли слезы.

— Неправда. Я не хотела этого говорить. Ведь если я ей расскажу об этом, я пойму, каким скандалом это грозит, — отчиталась Нурбахар-хатун.
— Чтобы там ни было, ты не посмеешь больше рядом с Фахише крутиться. Ты поняла меня? , — схватив снова за локоть Нурбахар, сказала Айнур.
Нурбахар покачала головой в знак согласия. Как только Айнур собралась уходить, она заметила столпившихся девушек, громко закричав им:
— А вы что здесь собрались? Как вы смеете подслушивать госпожу? Еще раз такое замечу, всех сплетниц сошлю в старый дворец!
Рабыни разом поклонились госпоже, а Айнур со свирепым взглядом ушла.

Зиннат Пашв весь путь от столицы до Бурсы, как тень следил за Хызыром-агой. Хызыр подходит ко дворцу, а Зиннат Паша, привязав неподалеку коня к дереву, стал из-за кустов смотреть за Хызыром. Хы­зыр-ага под­хо­дит ко двор­цу в Бурсе, а Зин­нат Па­ша, при­вязав не­пода­леку ко­ня к де­реву, стал из-за кус­тов смот­реть за Хы­зыром. Хызыр-ага спешит со всех ног внутрь. Он очень соскучился.
Пока Хызыр бежит к покоям высланной госпожи, сама Гюльшен Султан сидит и «умирает» от скуки. Она уже и не знает, чем занять себя в покоях, как-никак, но это не тоже самое, как сидеть в покоях во дворце ТопКапы. Там хоть госпожа не одна, а здесь никого рядом нет кроме стражников, двух служанок и верного Зюмрюта-аги. Ага стоит возле госпожи, а Гюльшен сидит на диванчике и вышивает узоры на ткани. В этот момент в покои кто-то постучал. Гюльшен аж вздрогнула от неожиданности, уколов при этом случайно иглой палец:
— А! Укололась. Кто же там за дверью может быть, Зюмрют? , — начав высасывать кровь из пальца, не понимала Гюльшен.
Но и сам Зюмрют озадачился:
— И я не знаю. Кто к вам может прийти? Может Хызыр-ага?
— Да ты что? Упаси Аллах. Если узнают, его тотчас жизни лишат, ты же помнишь, как…
Не успев договорить, Хызыр-ага сам открыл двери.
— Хызыр? Ты здесь? , — улыбнулась Гюльшен Султан, посмотрев на также улыбающегося Хызыра-агу.
— Мой Хызыр, — медленно встала Гюльшен с диванчика и подошла к возлюбленному, — о, Аллах. А мы с Зюмрютом как раз и подумали, что это ты, — и Гюльшен посмеялась, — надо же. Какая неожиданность.
— Для меня ничто и горы преодолеть и моря… готов жизнью пожертвовать, лишь бы снова увидеть ваш лучезарный лик, — сладкоречивым тоном произнес Хызыр-ага, что утешило Гюльшен в эти скучнейшие дни.
Зюмрют-ага стоял в стороне, опустив голову вниз, радовался за свою госпожу и Хызыра-агу.
— Аллах Милосердный, это он послал тебя ко мне. Ты не представляешь, Хызыр, как мне здесь скучно. Я не знаю уже, чем себя занять. А ты приехал. Но даже сейчас я не могу быть абсолютно спокойна, — присела на диванчик Гюльшен.
Сев следом за госпожой, Хызыр уточнил:
— Но почему не можешь быть спокойна? Я же приехал.
— Это верно, этому я безмерно рада, однако… что было несколько лет назад у меня из головы никак не выходит. А вдруг снова, опять, также как и тогда, мой сын султан Мустафа…
— Даже не думайте, — поспешил унять Хызыр Валиде Султан, — такого даже не допускайте. Ведь известно, плохие мысли материализуются.
— Это так… — опустив глаза вниз, прошептала Гюльшен, но потом снова перешла на энтузиативный тон:
— Рассказывай скорее, что нового в гареме?

\*\*\*

Фахише Султан сходит с ума. Теперь она терпеть себя не может за то, что подслушала разговор Айнур и Нурбахар. Ведь не услышь она его, госпожа так бы не изводилась сейчас; она не может найти себе места. В конце концов, решает пойти к султану.

Фахише Султан доходит до покоев властелина, обращаясь к стражникам:

— Доложите повелителю, что я пришла.

— Простите, госпожа, но это невозможно. Повелитель не может вас принять.

И у Фахише первая мысль проскользнула о том, что у него даже сейчас, днем, в покоях Чаглайан-хатун. Но Фахише не спешила опускать руки:

— Почему он принять меня не может? Скажи.

— Повелитель сейчас с Пашами на Совете Дивана. Как вернется, я скажу ему, что вы приходили, госпожа.

— Ну хорошо, — более радостным тоном ответила Фахише и со спокойной душой удалилась.

## Глава 43 (Второй)

Идет заседание Дивана. Султан Мустафа грандиозно восседает на тахте с узорчатой спинкой, опустив ладонь правой руки на колено также правой ноги. Справа от него находятся Паши:
Великий Визирь Касым Паша, Рахман Паша и Мула Челеби (воспитанник одной из Медресе в городе). Мустафу интересовал вопрос касательно Венеции, о чем он и беседовал с Пашами:
— В связи с тем, что король Джованни так бесцеремонно посмел напасть на мой дворец, на мою семью в конце концов, налогообложение я с Венеции не снимаю. Пусть не думают, что я их испугался и снизил налоги.
— Извините, повелитель, — вмешался Касым Паша, — я подозреваю, что король Джованни и вся Венеция еще больше разозлятся на нас. Вдруг снова поднимут мятеж?
— Пусть только посмеет. Мы больше такого не допустим, Касым Паша. Не волнуйся. Но у Венеции много защитников. Хотя бы взять тот же Ватикан, — ответил султан, а Рахман Паша добавил своего по этому поводу:
— Вы правы, Великий султан. Ватикан — это христианская церковь. Пол Европы — христианский мир. Они готовы все наладить между собой отношения, разрешить конфликты и пойти на нас.
Повелитель был частично согласен с этим, также высказав свое мнение:
— Так и есть. Но чтобы они не делали, им не удастся уничтожить сильнейшую Династию Османов!
После этих слов, султан встал с тахты и покинул зал Дивана.

Дворец в Бурсе.
Приближается вечер, но Хызыр-ага и не думал покидать Гюльшен Султан. Кроме того, они и не догадывались, что Зиннат Паша совсем близко — он стоял за дверью, но как только Зиннат почувствовал приближающиеся шаги к двери, он страшно испугался и со всей скоростью поспешил к выходу, но не успел, выйдя, Хызыр-ага и Гюльшен с Зюмрют-агой заметили Зинната.
— Зиннат Паша! , — стиснув зубы, проговорил Хызыр-ага и побежал за Зиннатом.
— О, Аллах, Зюмрют. Я проклята. Опять нас поймали, — схватив себя за голову, отчаялась Гюльшен, но потом пошла вслед за Хызыром.
— Госпожа, стойте! , — последовал Зюмрют за госпожой.

Выбежав, Хызыр ухватил Зинната за плечо, но тот врезал ему кулаком в лицо. у Хызыра началось кровотечение из носа. Только Хызыр собрался дать ему в ответ, как Гюльшен коснулась его руки, желая не продолжать драку. Госпожа не знала, что и делать, она велела стражникам задержать его:
— Аги! Задержите Пашу!
Двое стражников соскочили со своих мест и поняв, что так Зинната им уже не догнать, один из стражников ударил Зинната Пашу небольшим бревнышком по голове. Паша упал на землю.
— Что вы натворили? , — начав спускаться с около дворцовой лестницы, запаниковала Гюльшен.
Хызыр подбежал к Зиннату, прикоснулся к его голове и заметил на руках кровь.
— А! , — вскрикнула Гюльшен.
Хызыр-ага на всякий случай приставил два пальца к шее Зинната, а потом к запястью, чтобы почувствовать пульс.
— Ну что? , — спросила Гюльшен.
Выпучив глаза, Хызыр проблеял:
— Кажется, он не дышит. После того, как один из стражников ударил дубинкой по голове Зинната Пашу, чтобы тот не убежал, Хызыр-ага подбежал к пострадавшему. Но коснувшись рукой затылка Паши, Хызыр тут же обнаружил на своей руке капли крови, показав руку Гюльшен и забеспокоился, пощупав запястье и шею Зинната:
— Валиде Султан, кажется, он не дышит…
— Аллах, только не это! , — начав тереть друг о друга ладони, встревожилась Гюльшен Султан, а Зюмрют-ага стоял рядом, словно столб. Он и не знал, что думать.
Гюльшен спустилась с около дворцовой маленькой белой лесенки и быстрым шагом с гневным взглядом подошла к тому стражнику, что ударил Зиннат Пашу и ударила его по лицу, начав спрашивать:
— Как ты мог? Ты это специально? Кто тебя просил его убивать?! , — несколько иначе все это расценила Гюльшен, когда у самой в этот момент сердце обливалось от страха кровью.
— Прошу прощения, госпожа. Я просто взял деревяшку и не рассчитал силу. Я заслуживаю наказания. Убейте меня, — объяснил стражник и присел на колени.
Но Гюльшен совсем было не до этого:
— Да плевать я хотела на твою жизнь! Жить тебе или отправиться на тот свет, как-то все равно мне сейчас! , — и госпожа снова начала ходить туда-сюда, а потом лично подошла к Зиннату Паше и стукнула его по щеке, чтобы тот очухался, но бесполезно. Зиннат как лежал недвижим, так и лежит. Гюльшен сама решила проверить его пульс, поднеся руку к шее, но не почувствовав там пульса, госпожа резко приложила руку к запястью, и здесь пульса не почувствовав, Гюльшен наклонилась головой к груди Зинната, и тут то же, она снова не ощутила сердцебиения. Гюльшен пришла в шок, встал с земли:
— И что теперь мы будем делать, Хызыр? Что мы теперь будем делать?! О, Аллах, как же я устала… у меня больше нет сил. Чем так жить, проще умереть. Я готова быть рабыней, нежели так жить, будучи Валиде Султан, сосланной на долгие годы в другой город. Теперь и Зиннат не стало. Айнур, Мустафа, они… все… так любили его! , — начала дергаться со злости под конец сказанного Гюльшен, но это нисколько не утихомиривало.

\*\*\*

Пока в Бурсе творятся свои страсти, Мустафа, уже по наступлении темноты, требует привести к нему Хызыра-агу для обсуждения военного вопроса и политики, связанной с Венецией. Еще днем султан хотел его увидеть, но сейчас вечер. Мустафа знает, что Хызыра у себя дома нет, ибо ему доложили, поэтому он начинает сомневаться в том, что Хызыр снова не предал его. Это уже не дает султану покоя. Хочет он того или нет, но Мустафа решает отправиться в Бурсу. Он очень волнуется, что Хызыр снова Бурсе, спустя пять лет, снова нарушил свое слово. Этого Мустафа больше всего и боялся. Ведь он не знал, что все это время Хызыр писал Гюльшен любовные письма, поэтому султан думал, что Хызыр и Гюльшен убили свои чувства друг к другу. Мустафа еще раз подумал и решил все же отправиться в Бурсу сам лично. Но в этот момент в покои вошел ага:

— Повелитель, Фахише Султан к вам пришла.

Фахише нарядилась для вечера, уложила назад волосы, надела корону, возвышающуюся к центру, и красно-розовое платье. Когда Фахише ждала того, что ее пустят, вышел стражник от покоев султана и сообщил неприятную новость:

— Повелитель сейчас направится в Бурсу. Он не может вас принять.

— Как? В Бурсу? Но почему так поздно-то? , — хмурясь, стала задавать вопросы Фахише, но в ответ ничего не получила. Фахише и не знала, как реагировать на это. Начав унывать, Фахише чуть было не упустила руки, подумав, что ей соврали, обернув все тем, что султан в Бурсу уезжает, но потом «выгнала» эти мысли из своей головы, поправила корону и, оттолкнув стражника, вошла к султану в покои.

— Фахише? Что случилось? Тебе не сказали, что я уезжаю? , — вполне спокойно ответил султан.

Одного спокойного и благоразумного ответа для Фахише хватило, чтобы убедиться, что он не зол. Фахише Султан понимала, что говорить сейчас о Чаглайан-хатун не время, и она просто спросила о Бурсе:

— Ты в Бурсу уезжаешь?

— Ну да. Ненадолго.

— А зачем же? И почему так поздно? До утра это не подождет?

— Нет, извини, моя милая, лучезарная, ослепляющая красотой подобной Еве, госпожа, — льстил Мустафа и поцеловал любимую фаворитку и мать своих сыновей в губы, — пора.

Тогда Фахише подошла к этому вопросу кокетливо:

— А любимой и лучезарной Еве ты не хочешь рассказать, куда сейчас поедешь?

Мустафа всего лишь вздохнул и вышел за дверь. Но Фахише это нисколько не расстроило почти, ведь она поняла, что с Чаглайан это никак не связано, и Фахише все меньше и меньше уже верится, что Чаглайан была у султана дважды. Но тот разговор, что она услышала от Айнур и Нурбахар-хатун, из головы ее никак не выходит.

Айнур Султан сидит в покоях Нурсиды Султан на подушках, как и ее сестра тоже. Айнур спрашивает у нее о Рахмане Паше:

— Рахман Паша уже уехал?

— Да, совсем недавно, — ответила Нурсида, а потом наклонила голову, чтобы посмотреть в глаза своей сестре, — Айнур, что с тобой такое? На тебе лица нет. Я очень хорошо вижу, когда человеку плохо. Что-то случилось, да?

Не успела Айнур ответить, несмотря на то, что она и отвечать-то ничего не собиралась, как вошла Нурбахар-хатун. Увидев ее, Айнур даже привстала, спросив:

— Ну что? О Зиннате Паше есть известия?

— К сожалению нет, госпожа. Я сама в шоке. С полудня его никто не видел во дворце. Мы уже под каждый камень заглянули. Паши нигде нет, — рассказала Нурбахар-хатун.

— Ты из-за Зинната Паши подавлена? Что, а куда он уехал, как думаешь? А?

— Нурсида, выйди вон отсюда! Не до тебя сейчас! , — с агрессией прокричала Айнур Султан, а после — ей самой стало неудобно из-за таких слов, но из-за чрезмерной гордости она не смела извиняться.

Нурсида обиделась и вышла из покоев, а потом и Айнур прогнала Нурбахар с прислугой:

— Ты тоже выйди отсюда, Нурбахар. Все выйдите! Оставьте меня одну!

Оставшись наедине, Айнур еще более разнервничалась.

\*\*\*

Хызыр-ага смог остаться у Гюльшен до темноты. Тело Зиннат Паши оставили пока в кладовой дворца, где есть всякие бочки с зернами, овощи, корзины.

Хызыр и Гюльшен выходят на улицу. Гюльшен уже стало не по себе, что Хызыр задержался до темноты в Бурсе.

— Давай, садись в карету, поезжай скорее, — торопила Гюльшен, как могла Хызыра.

Хызыр-ага после этого, еще раз поцеловал Гюльшен Султан в щеку и стал подходить к карете, ибо с телом Зиннат Паши они придумали уже план. Как только Хызыр подошел к карете, подъехала чья-то еще карета, что Хызыр-агу сильно взволновало.

## Глава 44 (Второй)

Страхи Хызыра и Гюльшен оправдались — из кареты вышел сам султан Мустафа в черной чалме и черном плаще. Вот тут-то сердца Гюльшен и Хызыра словно перестали биться, ибо для их сердец настал шок. Они оба молились, чтобы или как можно меньше затратить времени на их воссоединение, или как можно скорее спастись от намечавшегося гнева Мустафы. Султан не спешил в порыве гнева кричать на них. Он подошел к матери и своему другу, и задал вопрос:
— Хызыр-ага, и что же ты тут делаешь?
— Я?.. — взволнованно ответил Хызыр-ага, — но я…, а вы тут…
— Что я тут делаю? Днем хотел тебя к себе пригласить, а мне сказали, что тебя нет у себя дома. Мне тогда очень больно стало. Я начал догадываться, что ты к моей Валиде в Бурсу отправился. Ну и вот. Результат очевиден. Так и есть. Ты снова здесь, Хызыр. Кличешь свою смерть, а зря.
— Повелитель! , — резко вмешалась Гюльшен, — если вы с Хызыром-агой что-нибудь сделаете, то и я умру вместе с нем. Я выпью этот яд, — и госпожа начала вытаскивать из-под груди пузырек, — я его всегда ношу с собой, на случай именно этого.
— Я не позволю вам себя убить! , — грозно прокричал Мустафа, подошел к матери и ухватил ее за руку, потом вырвал из ее руки пузырек и вылил весь яд, отпустив из руки сосуд.
Гюльшен опустила голову вниз.

Мустафа не спешил выносить судьбоносные решения, сначала он решил им еще раз все толком объяснить, начав ходить вокруг да около них, скрестив руки за спиной:
— Валиде, являясь Валиде Султан при мне, вы не можете больше никого любить кроме уже покойного султана. Что до тебя, Хызыр, ты тоже не можешь так поступать. Когда я ж вам вобью это в голову? Это недопустимая любовь! , — стал кричать султан, — как вы не поймете?! Убейте уже свои чувства!
— Как убить, Мустафа? Сердце всяким законам неподвластно! Будь тем законом даже смерть! Если бы тебе сказали «Убей чувства к Фахише», как бы ты отреагировал? А я тебе скажу. Ты, как султан Великой Династии Османов велел бы всем тем, кто так сказал, головы враз с плеч снести! , — накипело у Гюльшен Султан и она высказалась.
Мустафа усмехнулся, покосившись на свою мать, а потом встал между Хызыром и матерью, выдохнув:
— Судя по тому, что ваша любовь так сильна, что вы связаны неразрывной цепью, и что если убить одного из вас — означает убить сразу обоих, я решил… — в этот момент, Гюльшен и не знала, что думать. «Не согласится же он видеться им, а в дальнейшем и пожениться», — мелькнуло у госпож в голове. Хызыр-ага так и вовсе молился о том, чтобы голову сохранить, -… что тебя, Хызыр, я отправляю весьма далеко отсюда. Поедешь в Дидиемотику, там будешь вести свои личные дела. У тебя, отныне, начнется новая жизнь, Хызыр. А насчет жены сам определись. Или это будет Нурбахар-хатун, твоя жена, которую мы можем без труда вновь снять с должности главного казначея, или найдешь жену себе уже в Дидиемотике. Ты меня понял? Ты меня много раз уже предавал, не слушая мои приказы. Довольно. Поедешь сразу же, как только соберут твои вещи, а это — завтра. И запомни, Хызыр, ты был моим другом, но частично стал предателем. И еще, любовь я уважаю, — и Мустафа на этих словах и на Гюльшен стал поглядывать, — а во вранье, тайное бегство в Бурсу, я ни за что не одобрю, — вынес решение Мустафа насчет Хызыра-аги, а потом обратился к своей матушке:
— Что касается вас, Валиде, я понижаю ваше жалование вдвое.
— Как прикажешь, — недовольно произнесла Гюльшен, слегка склонив голову.
— Повелитель! , — выкрикнул Хызыр-ага, как только султан собирался уходить, — к нам Зиннат Паша приезжал.
— Хызыр! , — довольно громким шепотом рявкнула Гюльшен, не понимая действий аги.
— И что? Что с Зиннатом?
— Он… мертв, — еле слышно ответил Хызыр-ага. Гюльшен Султан закрыла глаза и опустила вниз голову.
— Ты что такое говоришь? В смысле? , — поразился султан.
— Не знаю, зачем он приехал, как только… — и тут Хызыра бросило в жар, ибо он не знал, что придумать, но мысль быстро пришла, — как только он приехал, стражники посчитали его за чужого человека и ударили по голове. Мы проверили, Паша был мертв.
— Какой ужас! , — весьма расстроило это событие султана.
— Если хотите, могу вам показать, — склонив голову, Хызыр вытянул руку, освободив дорогу Мустафе.
Войдя во дворец, Мустафа увидел побелевшее тело Зиннат Паши. Склонившись к нему, Мустафа раскрыл рот и начал медленно мотать головой:
— Какое несчастье. Айнур… как Айнур снова все это переживет? О, Аллах, пошли ей терпения, — забыв о прежних эмоциях в плане Гюльшен и Хызыра, Мустафа садится в карету и направляется во дворец, предварительно приказав отвезти тело Зинната Паши в ТопКапы.

Во дворце обнаруживают пропажу Айнур Султан. Кто бы у кого ни спросил на ночь глядя об Айнур, никто ничего не видел и не слышал. Нурсида Султан сама не своя из-за волнений о своей сестре.
Фахише Султан и Нурсида сидят в покоях Айнур — покоях Валиде Султан. Обе размышляют, куда могла деться Айнур.
-…Я с ней немного поссорилась, — рассказывала Нурсида Фахише, сидевшей на соседней тахте, — из-за Зиннат Паши. Она сказала, что он пропал. Ну и Айнур велела мне и Нурбахар-хатун выйти, когда Нурбахар сказала ей о том, что Зинната Пашу никто нигде не видел. Потом я почти сразу, ну минут через пятнадцать вернулась снова к ней, захожу, а там и нет никого, и служанок возле ее дверей не было. Вот я и подняла шум весь этот. Фахише, а тебе ничего неизвестно?
— Что вы? Если бы я что-то знала, сразу бы всем сказала. Нурсида Султан не находила себе места, ходя по комнате Айнур, все ворча:
— О, Аллах Милостивый и Милосердный, защити и сохрани нас. Дай сил испытать все это. Куда же могла пойти Айнур?
— Госпожа, умоляю, не волнуйтесь, — решила образумить Нурсиду сидевшая неподалеку на тахте Фахише Султан, — может в Бурсу поехала. Или…
— В Бурсу? , — резко повернулась Нурсида к Фахише, взмахнув косой, — зачем это? По моей матушке соскучилась? Прости, Фахише, но это бред. Стражу уже отправляли в Бурсу, они вернулись, сказали, что не было там Айнур. И в ее дворце ее тоже не было. И заметь, Фахише, что еще самое интересное. То, что Зиннат Паша тоже куда-то исчез.
Фахише и не знала, что думать. Госпожа лишь сделала уставшее лицо от этой суматохи и встала с тахты, поклонившись:
— Госпожа, если позволите, я вернусь к себе в покои.
— Иди, — все в том же волнении дала позволение Нурсида Султан.
Фахише выходит из покоев. А Нурсида Султан, уставшая, садится на тахту, подперев голову рукой:
— Айнур, где же ты? Дай знак… отзовись…

Утро. Солнце начинало только восходить, освещая стволы берез и других деревьев. А средь деревьев, в каком-то непонятном лесу, ходила Айнур Султан в черном платье. Сначала госпожа смотрела в сторону восходящего солнца, что освещало ее лик, а потом повернулась к сидевшей на коленях Гюльшен Султан, связанной по рукам. А позади Гюльшен стоял широкоплечий стражник.
Айнур поворачивается к Гюльшен и берет в руки тросточку, иронически приговаривая:
— Пять раз по своему нежному телу ты уже получила, Гюльшен. Но ты так и слова не проронила. Может тебе уже кто-то до нас язык успел отрезать? , — и Айнур хихикнула.
— Гореть тебе в аду, Айнур! Молю Аллаха, чтобы ты умерла в страшных муках, корчась от боли. Гори в аду, гадина!
Айнур выпучила глаза, а потом начала впадать в страшный гнев, ударив тростью Гюльшен по лицу. Айнур бросила трость в сторону, подошла в упор к Гюльшен, присела на колени и схватила ее за горло:
— Как ты разговариваешь со мной, Гюльшен, м?! Ты еще ответишь мне за Мелек Султан. Я отомщу тебе за мою матушку. Ты — убийца Зинната Паши! Привяжи ее к дереву там! , — велела Айнур стоявшему рядом стражнику. Стражник сначала развязал руки Гюльшен, крепко ухватив их, он повел Гюльшен к дереву, убрал ей руки назад и связал их. Теперь Гюльшен привязана к дереву, не способная даже шага сделать.
Айнур Султан под конец предупредила Гюльшен:
— Ты будешь здесь весь день, если и на следующий день не заговоришь, простоишь так неделю. Пойдем со мной, — сказала она стражнику и направилась вместе с ним в другую сторону, приподняв платье, чтобы оно не касалось земли.
— Я — Валиде Султан! Когда мой сын узнает, что ты так поступила со мной, он тебя без лишних разговоров казнит! Стой, Айнур! Айнур! Айнур, стой, я тебе говорю! Э-э-эй! Айнур! Не-е-е-ет! , — громко закричала Гюльшен Султан, подняв голову.
— А! Айнур! А! О, нет, — вскочила с кровати Гюльшен, проснувшись в холодном поту, а потом вытерла его со лба, закричав в панике:
— Зюмрют! Зюмрют, иди сюда! Зюмрют? , — испугалась Гюльшен, когда он не пришел. Госпожа встала с кровати и открыла двери своих покоев, выйдя, она их крепко закрыла. Спускаясь вниз по лестнице, Гюльшен не переставала кликать агу:
— Зюмрют-ага! Служанки! Зюмрют! О, Аллах. Что теперь делать? Где все?!
Гюльшен и не знала, что ей думать. Все внутри переворачивалось. А потом она вспомнила, что и Хызыр рядом с ней должен быть, но и его нет. Гюльшен подбежала к главной двери дворца, чтобы выйти наружу, но не осмелилась их открыть. Однако потом, проглотив слюну, Гюльшен набралась мужественности и прикоснулась к ручкам двери, а уж после — открыла их, выйдя на маленькую лесенку — на улицу. Здесь она увидела стоящих Зюмрюта-агу и Хызыра-агу, разговаривающих.

## Глава 45 (Второй)

— Как это понимать, Зюмрют?! Разве ты не должен быть подле меня?! , — возмущенно закричала Гюльшен, выйдя к ним в ночном халате.
Увидев госпожу, они оба тотчас поклонились.
— Простите, госпожа, виноват… — склонил голову Зюмрют еще ниже.
— Мне такой кошмар приснился. Мне аж плохо стало. Я потом его расскажу. Я совсем забыла, что пора с Хызыром прощаться, — отчаянно прошептала Гюльшен, а потом подошла совсем близко к Хызыру, — Зюмрют, возвращайся внутрь, скоро начнет светать, тебе надо хоть немного поспать.
Ага поклонился и вошел во дворец.
Оставшись наедине, Гюльшен заглянула в расстроенные глаза Хызыра-аги и не смогла сдержать слез.
— Мне не верится, что мы прощаемся, Хызыр.
— Госпожа, мы не прощаемся. Наши души и сердца связаны. А эту связь никому порвать не под силу. Госпожа, чтобы вы никогда не забывали меня, я дарю вам это, — Хызыр-ага подал в руки госпожи рубиновое кольцо с золотистой оправой.
Гюльшен приняла подарок и поцеловала руку Хызыру, а потом вошла внутрь, но быстро вернулась, вместе со шкатулкой в руках:
— А чтобы ты меня никогда не забывал, вдыхай каждый день запах моих волос. Тогда ты точно меня не забудешь.
Хызыр-ага открыл шкатулку и увидел там прядку волос Гюльшен, поднес ее к носу и вдохнул.
Гюльшен и Хызыр последний раз обнимаются. Хызыр медленно отдаляется от Гюльшен и провожает ее подавленным взглядом. Гюльшен провожает его таким же взглядом, а потом поднимает голову и видит первые красные лучи солнца на горизонте. Этот свет ее успокаивал. Заставлял душу наслаждаться. Хызыр-ага направляется в Дидиемотику по приказу султана Мустафы. Что до Нурбахар-хатун, к своей жене ага особых чувств не пытал, не любил ее, как Гюльшен. Любовь Хызыра к Гюльшен и, если это можно назвать любовью, к Нурбахар — небо и земля. Хызыр пообещал Гюльшен всегда хранить с собой шкатулку с прядью волос госпожи, а Гюльшен в свою очередь никогда не будет снимать рубинового кольца — прощальный подарок Хызыра. Нурбахар-хатун остается на прежней должности во дворце — хазнедар гарема. Для Гюльшен наступает зима, безразличие, равнодушие, отсутствие жизненного стимула.
«Я — Гюльшен. Несчастная госпожа — Гюльшен. Несмотря на то, что мое сердце много раз кололи глубоко кинжалами, крали мое сердце, изуродовали его до неузнаваемости, а потом совали в мое бренное тело обратно, я не сломилась. Это результат и расплата за твои грехи, Гюльшен. Коркут Паша, Мелек Султан и, можно считать, Зиннат Паша. Я — Гюльшен Султан. Что еще предпишет мне Аллах? На какие еще меня испытания отправит?»

\*\*\*

Сумерки сменились восходящими лучами солнца, а там уж и поздним утром. Султан Мустафа приезжает из Бурсы в ТопКапы. Думает, что делать с телом Зинната Паши, как сказать об этом Айнур, как подойти к этой теме, между тем не зная, что Айнур пропала. Ее во дворце второй день нет. Мустафа выходит из кареты и начинает довольно долго смотреть на тело Зинната Паши. Султан не сдерживается и пускает слезу. Зиннату Паше он доверял и любил его не меньше, чем Хызыра-агу, отправившегося в Дидиемотику. Мустафа ценил и ценит каждого Пашу и бея своего. В том числе и Великого Визиря — Касыма Пашу.

— Стража! , — наконец решил султан, что сделать с телом Зинната, — положите тело Паши в гроб. Передайте там, что намаз и отпевание будет сегодня днем. Ждать нет смысла.

— Как вам будет угодно, — склонили голову двое стражников и начали утаскивать Пашу.

В этот момент, к карете султана, а точнее — ко дворцу — подъезжает еще чья-то карета. Из нее выходит сама Айнур Султан, никому не известно где находившаяся все это время.

— Айнур? , — быстро забилось сердце у Мустафы, — а куда ты ездила?

— Тут такое случилось. Я рассказать тебе хотела. Зиннат Паша пропал. Я уже в наш дворец ездила, где только не была. У всех его спрашивала, но его никто не… что здесь происходит?! , — сама себя одернула Айнур, увидев, как уносят чье-то тело. Быстрым шагом подойдя к объекту увиденного, у Айнур едва рассудок не помутился, когда она подошла. Госпожа сначала даже не поверила в то, что видела. Что это может быть, если не труп Зинната Паши, казалось бы. Но Айнур категорически отказывалась в это верить, но это чувство было ненадолго. Спустя несколько секунд с полными глазами слез Айнур повернулась к султану:

— Это Зиннат Паша? Это Зиннат? Мустафа, скажи мне! О, Аллах!

— Да, Зиннат Паша… прими мои соболезнования. Ругайся, кричи, стенай, тебе должно это помочь.

— О, Всевышний! , — начала истерить Айнур Султан. Такого исхода она никак не ожидала. Она до последнего надеялась, держалась стойко, а тут такой резкий удар.

— Как же это так, а? Мустафа… Мустафа, за что мне все это? Что с Пашой? Как? Как он умер?

Мустафа подошел к сестре и попробовал ее обнять:

— Сейчас не думай об этом.

— Но я должна знать! , — вырвавшись из объятий брата, выкрикнула Айнур, — ну что я такого сделала, что Аллах так покарал меня? Чем кому не угодила? Зиннат… — начав сильно плакать, Айнур снова повернулась к телу мужа, а после — посмотрела на Мустафу:

— Я не хочу жить, Мустафа. Я хочу покинуть этот мир. Уйти вместе с Зиннатом.

— У тебя еще будет счастье… — как мог, утешал султан Айнур.

— Я второго мужа теряю. Какое уж тут счастье? О, Аллах, как же мне больно. Что я теперь буду делать? Нет Зинната, и мне не важно ни управление гаремом, ни власть, ни уважение… — глубоко отчаялась Айнур Султан, — сначала Коркут Паша, после него — моя матушка, теперь Зиннат… — на этих словах Айнур упала в обморок, но Мустафа успел вовремя подхватить ее и не дать упасть на пол.

Взяв сестру на руки, султан понес ее во дворец, а слугам кивком головы велел положить Зинната в гроб.

Фахише Султан и Чаглайан-хатун прогуливаются по дворцовому коридору, неподалеку от выхода через сад из дворца. Фахише спрашивает у Чаглайан насчет Айнур:

— Тебе известно что-нибудь об Айнур? Госпожа так и не вернулась?

— Не знаю, госпожа…

В этот момент они встретили идущую к ним навстречу Нурсиду Султан. Увидев грустные глаза Нурсиды, Фахише не решила оставить это без внимания:

— Здравствуйте, госпожа. Что с вами случилось? Плохие вести об Айнур Султан?

— Напротив. Госпожа вернулась домой. Она повсюду Зинната Пашу искала. Только вот сам Паша перед Аллахом предстал.

Фахише ахнула, прикрыв рукой рот, а Чаглайан опустила вниз голову.

## Глава 46 (Второй)

После услышанного, Фахише не смогла не спросить:
— Но как так, госпожа? Из-за чего умер Паша? Его кто-то убил?
— Мне только сказали, что он был убит и все, — ответила Нурсида.
Фахише тут же вспомнила об Айнур, хоть отношения у них сейчас и не гладки, как считала Фахише, и то еще не зная и не веря, что Чаглайан водила к султану Мустафе именно Айнур Султан:
— Представляю, как сейчас тяжело Айнур Султан. Госпожа наверное очень страдает.
— Конечно она будет страдать. Зиннат Паша был для нее всем. Она даже своего покойного мужа несколько лет назад не так сильно любила, — рассказала Нурсида.
Фахише подошла к ней, и по-дружески приложив свои ладони к плечам госпожи, она посоветовала ей:
— Не отходите теперь от Айнур Султан ни на шаг, госпожа. Даже если она потребует оставить ее одну, вы не отходите от нее.
— Я знаю это прекрасно, Фахише, — ответила Нурсида и направилась в покои к своей сестре.

Нурсида Султан, еще не дойдя до покоев Айнур, уже увидела, как ее, неподалеку от общей спальни девушек, вела Нурбахар-хатун к своим покоям. Нурсида тут же поменялась в лице на кислую, равнодушную мимику, стараясь этим дать понять, что она соболезнует своей сестре. Нурсида остановилась возле нее и полушепотом спросила:
— Ты уже все знаешь, да? Пойдем сейчас в твои покои. Эту боль мы должны пережить вместе. Мне тоже очень больно видеть тебя такой. Идем же.
— Что с тобой, Нурсида? Если бы у тебя умер Рахман Паша, не дай Аллах, ты бы стала кого-нибудь слушать? Может я сейчас говорю грубо, но чтобы там ни было, я хочу остаться одной. Хотя бы на чуть-чуть. Ты поняла? , — никого не став слушать, Айнур прошла мимо беспокоившейся о ней Нурсиде и устремилась в свои покои.
— Я боюсь, что ты наложишь на себя руки! , — криком старалась задержать Нурсида Айнур. И у нее получилось. Она резко остановилась и повернулась к сестре с недовольным взглядом, когда в это время, позади Айнур, выходя из другого коридора, шли Фахише Султан и Чаглайан-хатун:
— Я не такая, как ты думаешь, Нурсида. Зиннат Паша — это все, это мой мир, да, я говорила такое. Но во мне за все это время разбудили зверя, Нурсида. На место выгоревшей от зла любви, стала гордыня и желание отомстить. Помни, что мне еще есть ради чего жить. Пока не отомщу, никто моей смерти не дождется. Понятно тебе? , — высказав это, Айнур быстрым шагом удалилась. У Нурсиды было неспокойно сердце после этих слов. И без внимания она их оставить не решила. Госпоже будет самой спокойно, если сейчас рядом с Айнур кто-то будет и она повернулась к Нурбахар:
— Иди за Айнур Султан, Нурбахар.
— А если она меня прогонит? Да она так и сделает!
— Да, так и сделает. Но ты настаивай.
— А может ее действительно сейчас не тревожить? , — подумала Нурбахар и сказала это Нурсиде.
— Идем за мной, — велела Нурсида Нурбахар и пошла вместе с хазнедар гарема к покоям Айнур.
Последними сказанными словами Айнур Фахише и Чаглайан-хатун стали свидетелями, до сих пор стоявших в углу.
— Как думаешь, Чаглайан? О ком она?
Чаглайан посмотрела на Фахише Султан с озадаченным лицом.
— Я имею ввиду про месть, — указала Фахише, — кому она клянется отомстить? Уж не мне ли? , — со злостной насмешкой спросила и себя, и Чаглайан, Фахише.
— Я думаю, Гюльшен Султан, — высказала свое мнение Чаглайан.
— Почему? Я слышала, что у них не все ладно. Знаю даже, что Гюльшен как-то пощечину Айнур влепила и та поклялась тоже ей дать пощечину, но смертельную. Было такое. Так в чем дело?
— У покойного султана Ахмета — отца нынешнего Падишаха — Мустафы, было две фаворитки — это как раз Гюльшен Султан и Мелек Султан, что была убита Гюльшен. Я-то сама этого не видела, меня тогда еще не было в гареме. Мне все это девушки, а там уж и Айнур Султан рассказали, — дала важную информацию Фахише Чаглайан-хатун.
— Это мне известно. А что еще? , — жаждала Фахише точного ответа.
— Может Айнур Султан за матушку и хочет отомстить. Больше ни о чем меня не спрашивайте, я ничего не знаю, — мнимо проговорила Чаглайан-хатун и пошла дальше, вперед.

Проходят похороны Зинната Паши… Прошло два дня.

Султан Мустафа, переодевшись в простолюдина, вышел на рынок вместе с Великим Визирем — Касымом Пашой, тоже одетым в простое тряпье. Чтобы как-то разрядить обстановку мыслями о том, что Зиннат Паша умер, султан и пришел на рынок. И тут, словно совпадение, на рынке принялись болтать об этом:
— Вы слышали, говорят, Визирь у султана умер недавно? На похороны много человек прибыло…
— Зиннат Паша что ли?
— Именно! В народе говорят, что он умер от рака легких. Будто бы Паша много кашлял и значит болезнь его сразила.
— Ложь все это!
— И я о том же.
Что сам султан, что Касым Паша, едва замерев на месте и смотря на булки хлеба, слушали этот разговор, но чтобы не вызвать никаких подозрений, они как-то старались шевелиться и ходить.
— А знаете, люди, что еще говорят про Пашу этого?
— Ну! , — требовали люди ответа.
— Вроде как, мать султана, Гюль… сейчас подождите. Гюльшен Султан, убила этого Пашу. Мол, на ее руках кровь Зинната Паши.
Слыша эту болтовню, Мустафа и не знал, как реагировать. Он разнервничался, уж и пожалел, что вышел на рынок. Выкинув эти разговоры из головы, Мустафа постарался себя успокоить и вместе с Касымом Пашой стал подходить к продавцам хлеба, мяса и зерна.

Айнур Султан сидит в своих покоях, по-прежнему находясь в трауре. За эти два дня, Айнур никого не желала видеть. Каждого пришедшего к ней в покои, даже самого султана, Айнур всячески пыталась выпроводить из покоев, намекая на то, что она хочет побыть одной. Но сейчас в комнате она не одна, а с Нилюфер Султан — своей шестилетней дочерью. Маленькая девочка страдает не меньше, чем ее матушка, постоянно спрашивая о Зиннате:
— Когда папа придет? Помнишь, он говорил, что мы поедим все вместе втроем в Эдирне?
В этот момент Айнур и не думала пускать слюни перед Нилюфер, а она решила в детскую душу ребенка посадить зерно злобы и ненависти к Гюльшен:
— Не придет к нам больше наш папа.
— Но как? , — с детскими грустными глазами спросила Нилюфер.
— Гюльшен Султан тому виной, — сказала Айнур, подозревая только одну Гюльшен, — но когда-нибудь мы отомстим ей. Я тебе обещаю, Нилюфер. Сейчас кроме тебя у меня никого нет. Кровь за кровь. Мы заставим их за все расплатиться, — пообещала себе Айнур в присутствии дочери. **Прошел месяц.** Айнур весь этот месяц утешала себя тем, что неустанно любовалась подарками Зинната Паши. Один из таких подарков — брошь в виде двух людей, взявшихся за руки. По одной легенде, как рассказывал сам покойный Паша, эта пара всегда ходила взяв друг друга за руки. И если хоть на миг они не были взявшимися за руки, разражался страшный гром, начинала реветь буря. И чем дольше эта пара была не вместе, тем сильнее бушевали ураганы и тайфуны. Сейчас Айнур Султан пообещала самой себе уделять внимания не рыданию, а стойкому положению. По-прежнему питая ненависть к Фахише, Айнур готова снова этой ночью отправить Чаглайан-хатун к повелителю. Она никак не могла успокоиться и простить все неряшество и некоторые ошибки Фахише. Как будто не сама Айнур, а кто-то внутри нее подсказывал ей, что следует относиться к Фахише враждебно. Между тем, Айнур не желает видеть рядом с Фахише Нурбахар-хатун. И поскольку Нурбахар — хазнедар дворца и времени у нее на саму Айнур не так уж и много, госпожа взяла к себе в услужение девушку из гарема — Бешгюль-хатун. Нурсида остается жить во дворце. К тому же, возвращается из Каира ее муж — Рахман Паша.

Фахише Султан стоит в своих покоях возле зеркала и любуется сама собой. Сегодня ей служанки аккуратно и очень красиво уложили каштанового цвета локоны на плечи и надели высокую корону. Корона была столь изящна, что Фахише побоялась показаться в ней перед Мустафой. Ей стало страшно, вдруг султан скажет, что она слишком много себе позволяет. В этот момент в покои вошла улыбающаяся Нурбахар-хатун с собранными в пучок волосами. Увидев ее через зеркало, Фахише с той же улыбкой и лицезрением повернулась к ней, уточнив причину такого настроения:
— Доброе утро, Нурбахар-хатун.
— Доброе утро, госпожа.
— Что с тобой? Ты вся сияешь прям. Ну признайся, случилось что-то? Верно же?
— Ничего. Просто с самого утра у меня такое хорошее настроение. Слава Аллаху, что я не отправилась вместе с Хызыром-агой в эту Дидиемиотику. Чтобы я там сейчас делала? Тем более, я его не люблю, — задела Нурбахар-хатун тему о Хызыре.
— Но у тебя было право выбора, Нурбахар. Захотела бы, могла и поехать с ним.
— Не издевайтесь надо мной, — скромно хихикнула Нурбахар, — вы же знаете, что я к нему никаких чувств не питаю. А во дворце я пользуюсь большим престижем. Но я все же не просто так пришла к тебе. А пришла сказать что-то важное.
— Что же? , — в предвкушении чего-то хорошего, спросила Фахише, усевшись на диван и оперевшись локтем на его спинку.
Нурбахар подошла поближе к госпоже и сообщила позитивную весть:
— Я слышала, что султан Мустафа решил завтра с детьми своими, в том числе и с Эсмой Султан (дочь покойной Долунай) поехать на отдых в Эдирне.
— Как чудно. Ну неужели хоть что-то развеет однообразные дни в гареме после смерти Зинната Паши, — с заразительной улыбкой сказала Фахише.
Нурбахар-хатун поклонилась ей и вышла из покоев.

Идет заседание Дивана. В этот раз на него собралось совсем мало Пашей. А конкретно, Великий Визирь — Касым Паша, приехавший из Каира — муж Нурсиды Султан — Рахман Паша и Шейх-уль-ислам Эфенди. Мустафа сидит на диване в той же позе, как и раньше — одно колено чуть выше другого, а кисть правой руки лежит на правом же колене.
— На этом Заседании, в связи со смертью Зинната Паши, что скончался месяц назад, — скрывая причину, сообщил султан, в глубине души догадываясь, что тут действительно была причастна Гюльшен, а может и сам Хызыр-ага, — мне надо назначить еще одного человека в Совет. И это будет такой умный, скромный и трудолюбивый Паша, что находился еще в любимчиках при покойном султане Ахмеде — моем отце — Рахман Паша.
Паша, ввиду своей скромности и вежливости, не посчитал нужным кричать слова благодарности. Он адекватно подошел к султану, поцеловал три раза подол его платья, и только теперь, уравновешенно, поблагодарил Падишаха:
— Вы осчастливили раба своего, повелитель. Аллах да не оставит Вас и Вашу семью.
После этого, Рахман Паша встал на свое место. Эта церемония ужасно волновала Пашу. У него даже коленки едва не дрожали.
— Аги! Сейчас же принесите новый кафтан для Рахмана Паши! , — велел султан стражникам в красных одеяниях.

Вечер. Фахише Султан и Нурбахар-хатун прогуливаются по коридору дворца и встречаются с Айнур Султан и ее служанкой — Бешгюль-хатун. Увидев Фахише вместе с Нурбахар, Айнур уже было сложно себя сдерживать. Максимум, что она допустила, это злобный взгляд на Фахише и Нурбахар.
— Здравствуйте, госпожа, — также, как и утром, продолжая оставаться в хорошем настроении, поклонилась Фахише Айнур.
Айнур, напрягши губы, положительно кивнула головой и прошла с тем же враждебным взглядом далее, мимо Фахише и Нурбахар. Бешгюль-хатун ненавистно покосилась на Нурбахар-хатун. Когда Фахише и Нурбахар удалились, Айнур, смотря вслед уходящей Нурбахар, попросила Бешгюль пойти за ней:
— Иди со мной. Кое-что важное тебе хочу сказать.

В этот вечер, Чаглайан-хатун снова выпала чудесная возможность попасть в покои Мустафы. Айнур Султан снова удостоила девушку такой чести. Но Фахише и знать не знает об этом. Она прогуливалась с Нурбахар, а с не с Чаглайан, так как Чаглайан сказала Фахише, что она направилась в хаммам, поэтому Фахише Султан и не думала о ней, ничего не подозревала.
Оставив Фахише, Нурбахар-хатун идет к прачечной, чтобы взять оттуда банные халаты. Взяв все необходимое, Нурбахар выходит оттуда и встречается с Бешгюль-хатун, ахнув от неожиданной встречи.
— Бешгюль, это ты? Как ты меня напугала.
— Куда идешь?
— Ну, а тебе-то какое дело? Кто ты, чтобы мне перед тобой отчитываться. Иди своими делами занимайся, — грубо ответила Нурбахар-хатун и вместе с банными вещами направилась к хаммаму. Бешгюль об этом догадалась и тут же вспомнила приказ Айнур Султан относительно Нурбахар.

## Глава 47 (Второй)

Счастливая Чаглайан-хатун заходит в покои к султану. В первый раз она дрожала у него в покоях как мышка, ибо очень боялась, а теперь, даже если не попадет к нему в покои, то будет безустанно требовать пустить ее к владыке. Султана же где-то в глубине души терзало чувство некоторого предательства относительно Фахише, но он постоянно старался выкидывать эти мысли из головы. Но завтра султан пообещал самому себе вместе с детьми и Фахише отправиться на пару дней в Эдирне. Отдохнуть там. Развеяться. Перед отъездом Мустафа решил еще раз увидеть Чаглайан. Ему интересно, как Фахише до сих пор о Чаглайан не знает.

Нурбахар-хатун, переодевшись в банную одежду, моется в бане. Она набирает воды в медную тарелку и обливает свои плечи и голову, периодически проводя ладонями по всему лицу, чтобы вода не капала в глаза. В этот момент к хаммаму приближается служанка Айнур Султан — Бешгюль-хатун вместе с кинжалом в руках. Она, как мышь, проникает в хаммам и собирается закрыть дверь, но передумывает, ибо боится, что создаст этим весьма громкий звук. Крепко сжав в руке кинжал, Бешгюль все ближе и ближе подходит к моющейся Нурбахар-хатун. Но вдруг, Бешгюль одергивает себя, засунув кинжал обратно под пояс. Она не хочет убивать ее теперь, да это и приказу Айнур Султан не соответствовало. Бешгюль-хатун подходит все ближе и ближе и хватает голову Нурбахар-хатун, опустив ее в мраморную раковину с водой. Подержав ее под водой пять секунд, Бешгюль резким движением вытащила голову Нурбахар-хатун. Нурбахар даже посмотреть не успела, кто с ней так жестоко обращается, как ее голову снова опустили в воду. Но на этот раз дольше. Нурбахар сопротивлялась, стучала руками по стене. Старалась махать руками сзади, но бесполезно. Бешгюль вынула голову Нурбахар из воды и на этот раз только, Нурбахар увидела, что это Бешгюль.
— Гадина! Тебе что от меня нужно? , — кашляя и чуть ли не задыхаясь от воды, спросила Нурбахар.
— А вот не будешь с Фахише Султан вместе ходить. Поняла за что? , — жестоким тоном сказала Бешгюль и снова на несколько секунд опустила голову Нурбахар в воду, потом снова же вынула и дала ей немного откашляться.
— Тебе, — только начала говорить Нурбахар-хатун, как ей помешал кашель, — тебе это так с рук не сойдет. Ты подняла руку на хазнедар дворца. Тебя убьют за это!
Бешгюль усмехнулась:
— Не волнуйся за меня. Пока Айнур Султан жива и здорова, никто меня не тронет. А теперь вставай! Пойдешь со мной!

Пока Фахише осталась одна, то есть Нурбахар-хатун пока в хаммаме, госпожа решила навестить султана Мустафу. Подойдя к покоям властелина, Фахише обратилась к аге:
— Доложи повелителю о моем приходе, — вдобавок улыбнувшись.
— Повелитель не сможет вас принять, так как…
— Так как… — требовала продолжения Фахише Султан.
— У повелителя девушка сейчас в покоях. Поэтому он может вас принять, — объяснил ага.
— Какая девушка? , — стараясь сдержать равновесие, спросила Фахише, хоть и внутри у нее все переворачивалось от обиды.
— Извините, госпожа. Но мне нельзя этого говорить вам.
— А ну говори, кто у него! Говори, не то жизни лишу!
Проходившая мимо Нурсида Султан по другому коридору, услышала крики Фахише, остановилась, а потом подошла к Фахише.
— Госпожа, — поклонилась она Нурсиде.
— Что с тобой? Зачем ты поднимаешь шум, Фахише? , — не в курсе, в чем дело, задала вопрос Нурсида.
Фахише не хотела бы полностью рассказывать все свои секреты Нурсиде. Но относилась она к ней получше, чем к Айнур. Намного лучше. И ввиду этого, Фахише сочла нужным рассказать обо всем сестре султана:
— У Мустафы в покоях сейчас другая женщина. Мое сердце разрывается. Как он может принимать у себя других женщин, когда есть я? Я ничего не понимаю. Завтра он хочет отправиться вместе со мной на отдых в Эдирне. Что с ним творится?
Нурсида конечно желала бы указать Фахише место. Сказать о том, что Мустафа — султан, и имеет право видеть любую наложницу, но она поняла Фахише, как любящую мужчину женщину:
— Держись, Фахише. Конечно, ты немного пострадаешь, ведь ты ничего не сможешь изменить. Но ты не должна падать духом. Терпи. Спокойно жди. И только не вздумай завтра устраивать истерики по поводу того, что ты не захочешь ехать с Мустафой.
— Я об этом и не думала. Но как он завтра в глаза мне посмотрит?
— Иди к себе, Фахише.
— Мне бы еще узнать, кто у него. Я думала, может попрошу свою служанку — Чаглайан выяснить все это, так она пропала куда-то.
— Не беспокойся. Иди к себе, — решила успокоить сердце Фахише Нурсида Султан и поклонившись, Фахише удалилась.

Бешгюль-хатун заводит мокрую и растрепанную Нурбахар в покои своей госпожи — Айнур Султан и толкает ее к ногам госпожи. Нурбахар было холодно, она плакала. Айнур Султан, сначала стоя спиной к Нурбахар, повернулась и посмотрела на нее рыдающую, сказав с усмешкой:
— Вот и пришел твой конец, Нурбахар. Живой ты выйдешь отсюда только в одном случае. Есть одно условие. Но если ты его не выполнишь, — и Айнур достала из шкатулочки пузырек с ядом, — две капли яда и ты умрешь. Даже противоядие тебя не спасет. Нурбахар-хатун понимала, что Айнур сейчас так зла на нее лишь из-за того, что довольно часто видит ее рядом с Фахише.
— Что молчишь, Нурбахар? Выбирай! , — требовала ответа Айнур Султан, держа в приподнятой руке пузырек, — а я хоть узнаю, что ты больше ценишь. Или свою жизнь, или же Фахише.
— За что вы так со мной, госпожа? Я всего лишь работу свою выполняю.
— Работу?! , — разгневалась Айнур, подойдя к Нурбахар, — а твоя работа называется случайно не «служба Фахише»? А? Нурбахар-хатун! Ведь я столько раз тебя предупреждала. Ты должна служить мне, а не Фахише! Да сколько ж я могу вбивать это в твою никчемную голову?! , — легонько стукнула кулаком по лбу Нурбахар Айнур Султан.
— Говори! , — держа за локоть Нурбахар, дернула ее Бешгюль-хатун, — ты готова служить госпоже?
Не услышав ответа, Бешгюль потянула в сторону Нурбахар за волосы:
— Готова или нет, я тебя спрашиваю?!
— А-а-а! , — запищала от боли Нурбахар, — готова, готова, готова!
И Бешгюль отпустила хазнедар гарема. Но Айнур и сейчас усомнилась в ней, снова подойдя:
— Ты точно готова? Или ты так сказала лишь потому, чтобы Бешгюль тебя отпустила?
— Готова, госпожа, — уже почти действительно перейдя на сторону Айнур, проблеяла Нурбахар-хатун.
Айнур слегка улыбнулась:
— Ну тогда отлично. Я еще проверю, насколько ты верна мне. А теперь пошла одеваться, а то заболеешь еще, — усмехнулась под конец Айнур и опустила из руки пузырек яда прямо в шкатулку.

Нурбахар вышла из покоев Айнур и с облегчением глубоко вздохнула:
— О, Аллах, благодарю тебя. Все закончилось. У-уф… Будь ты неладна, Айнур. Ненавижу, — в порыве гнева и самозащиты прорычала Нурбахар, посмотрев на дверь ее покоев, а потом направилась к себе одеваться в нормальную одежду.

Чаглайан-хатун в покоях у султана Мустафы. Она вместе с султаном стоит на балконе его покоев. Любуясь Стамбулом с данного ракурса, Мустафа и мнение Чаглайан стало интересно по этому поводу:
— Красиво, правда? Ты наверное давно мечтала увидеть это.
— Красиво, да. Но в покоях Фахише Султан я уже стояла на балконе. Один раз чуть ли не всю ночь там провела, — засмеялась Чаглайан.
И тут, полностью уже доверяя Мустафе и не боясь, что он может ей что-то сделать, Чаглайан-хатун осмелилась кое-что намекнуть султану:
— Мне очень горько. Меня совесть мучает.
— Аллах Милосердный. Что случилось?
И тут Чаглайан замолчала, стесняясь говорить об этом.

## Глава 48 (Второй)

Расстроенная Фахише вошла к себе в покои, а ее с обниманиями встречают восьмилетний шехзаде Махмуд и четырехлетний шехзаде Ибрагим.
— Дети мои, — ласково приняв их к себе, прошептала Фахише Султан, но совсем быстро оставила их. У нее из головы никак не выходила мысль о Чаглайан:
— Я с ума сойду. Где я уже только ни была. Ее нигде нет! Может Айнур ее убила, а от меня все скрывают.
— Что случилось? , — посмел спросить Ибрагим, хоть его детское сердце и чувствовало, что матушка сейчас зла.
Фахише было настолько непонятно, где Чаглайан, что она спросила у нее у Ибрагима:
— Мой Ибрагим. Мой лев. Чаглайан ты нигде не видел? Не знаешь, где она?
Шехзаде лишь отрицательно помотал головой. Фахише решила немного передохнуть и вышла на террасу.
Но тут, сверху ее увидел Мустафа. Пока сама Фахише его не заметила, Мустафа как можно скорее принял меры:
— Опустись на колени, Чаглайан. Опустись скорее, — громко прошептал султан Чаглайан и та опустилась.
Поставив ладони на толстую мраморную балконную стену, Фахише немного постояла и подышала воздухом, а потом посмотрела в сторону Мустафы. Соответственно, никого там, кроме Мустафы, она не увидела. Она лишь лицезрела то, как Мустафа тоже вышел подышать воздухом. Ее это с одной стороны радовало, ибо рядом с ним нет девушки по крайней мере на балконе, но с другой стороны, Фахише все еще терзалась:
— Кто же у тебя в покоях, Мустафа? Кто?
Еще пару минут постояв на балконе, Фахише Султан зашла внутрь.

Ночью султану Мустафе не спалось. Он незаметно встал с кровати, сел за стол, зажег две свечи, взял тушь и начал писать письмо, как ни странно, Хызыру-аге в Дидиемотику. Слова письма таковы:

*«Здравствуй, Хызыр. Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии. Как бы это унизительно и не прилично для султана ни было, я скажу тебе кое-что важное. Известно, в Дидиемотике ты живешь один. Ведь ты даже Нурбахар с собой не взял. Прошло чуть больше месяца и я не знаю. А может ты уже даже семьей обзаводиться начал. Но я уверен, что любовь к Гюльшен у тебя никогда не остынет. Так и быть, я готов создать вам райский уголок. Пусть хоть кто-то будет по-настоящему счастлив. Приезжай сразу же во дворец, как получишь это письмо. Не отвергай письмо из-за обиды. Не говори, что у тебя ее нет. Ты зол, не удовлетворен, обижен. Знай, тебя будет ждать роскошная свадьба».* Султан Мустафа отправляет письмо Хызыру-аге. Он уже нисколько не жалеет, что отправил его. Он жалеет по тому, что с самого начала не распорядился о свадьбе своей матушки — Гюльшен Султан и своего лучшего близкого друга. Словно после месяца пребывания Хызыра в Дидиемотике, у Мустафы проснулась совесть. Но сегодня его ждет радостный день; ведь он собирается отправиться вместе с Фахише Султан и всеми своими детьми на пару дней в Эдирне. С утра пораньше он приказал всем стражникам укладывать в сундуки необходимые вещи. Но с гораздо меньшим к этому азартом готовилась Фахише Султан. Обида после вчерашней ночи у нее никак не проходит. Уже утро, а Чаглайан-хатун до сих пор рядом с ней нет. Зато в покои пришел евнух гарема — Бонжук-ага.
— Ну наконец-то! Хоть кто-то обо мне вспомнил. Аллах Милостивый… Вот покину этот мир, и то никто не узнает, — с иронией, но в то же время недовольством проговорила Фахише, начав лениво собирать вещи в сундуки.
— Не говорите так, госпожа. Вам Всевышний пошлет еще до-о-олгих лет жизни. Всех нас переживете, — шутливо проговорил Бонжук-ага.
— Бонжук-ага, ты в гареме все знаешь. Каждый угол видишь?
— Ну… да. А почему вы спросили? К чему это р…
— Тогда скажи мне, где Чаглайан-хатун. Моя служанка.
Бонжук лишь с пустыми глазами поглядывал то на Фахише, то на пол.
— Я с тобой разговариваю или нет?
— Со мной. Конечно, — спохватился Бонжук, сам почувствовав невежливое перед госпожой поведение.
Гаремный ага отлично знал о том, где была Чаглайан-хатун, на то он и главный евнух в гареме, поэтому он, хоть он и получил приказ от Бешгюль-хатун молчать, решил выдать тайну наружу, немного наклонившись к госпоже:
— Не говорите, что от меня услышали. Но Чаглайан-хатун…
— Дорогу! , — заявил ага, открывший двери вошедшему султану. Фахише так разнервничалась, что Бонжук не успел рассказать о Чаглайан, что нагрубила самому султану:
— Что ты пришел, Мустафа? А, ты уже готов. Но я еще вещи не собрала.
— А чего ты так злишься? , — угрюмо спросил Мустафа.
Фахише захотела переговорить с султаном наедине, поэтому кивком головы приказала Бонжуку-аге выйти. Тот с улыбкой поклонился, подняв кверху руки, ибо это было его привычкой, и вышел. Фахише не стала ходить вокруг да около. Она и осознавала, что после сказанного у нее могут испортиться с Мустафой отношения, но сердце больше не могло терпеть:
— Мустафа, скажи прямо, кто у тебя сегодня ночью в покоях был? Мне ты можешь сказать? Что опять не так? Тебе меня мало? Почему ты ищешь утешение в другом месте? Твоя услада — я, — и Фахише романтично подошла к султану, всеми силами стараясь снова разжечь пламя их любви.
— Эта ночь к тебе отношения не имеет, Фахише. Забудь. Мы едем в Эдирне или нет?
— Нет! , — не задумываясь, отрезала Фахише, — никакого Эдирне! Я хорошо понимаю, что и уехав ты со мной, твои мысли будут об этой девице. Ты это называешь любовью, да? Ну нет. Сначала покончи с теми чувствами, а потом зови меня куда хочешь, потому что я…
Султан неожиданно схватил левой рукой Фахише за спину, а правой рукой прикоснулся к ее щеке и крепко впился в ее губы, чтобы Фахише не чувствовала больше никакой обиды после этой ночи.
— Так ты собираешься? , — с любящими глазами спросил Мустафа и тут Фахише Султан абсолютно позабыла обо всех с султаном неурядицах:
— О, да. Только дай мне немного времени.

\*\*\*

Дидиемотика. Хызыру-аге живется здесь нисколько не лучше, чем во дворце. Можно сказать, что в этом он сам виноват. Так как от большого отчаяния, Хызыр продал все свои богатства. Все-все, оставив на себе лишь одежду простолюдина. И относятся к нему поэтому соответственно. Но самое важное, Хызыру-аге плохо со здоровьем. Он еще слаб и потому, что он уже вторую неделю боли в области сердца. Но тут даже лекаря нельзя позвать.

Хызыр-ага лежит в комнате с голыми стенами, окнами без штор и маленьким подносом на диванчике. Но тут, к нему без предупреждения врывается ненавистный Хызыру Эфенди, который принимает Хызыра за простого раба. Эфенди всплескивает со злобы руками:

— Ты чего лежишь? Я тебе что говорил? Я тебе еще утром сказал, чтобы ты дрова в мою хижину отнес, как только проснулся! Почему ты меня не слушаешься? Еще одна ошибка и ты вылетишь из этого дома! Понял меня?!

Хызыр-ага резко встал с диванчика, схватил с подноса нож и приставил его к горлу этого Эфенди, прорычав:

— Да ты хоть знаешь, кто я такой, м? Перед тобой стоит доверенное лицо султана Мустафы Хана Хазретлери. Ты меня понял?

— Что? Да нет, ты все врешь! , — не поверил Эфенди с шокированными глазами опустив глаза на рукоятку ножа, — даже если и так, то почему ты… то есть вы, — забеспокоился Эфенди о своей жизни, — здесь находитесь? Да еще в такой одежде.

— Я все продал потому что. Но тебя это не касается. Пошел прочь отсюда! , — оттолкнув Эфенди, Хызыр кинул нож на поднос и сел на диванчик.

— И что вы думаете делать?

В этот момент в двери раздался стук. Обеспокоенный всем этим Эфенди открыл дверь и увидел стражника из дворца султана.

— Хызыр-ага, — поклонился стражник, вам письмо от повелителя.

Эфенди в этот момент сам не свой был; он аж глаза от удивления вылупил.

А Хызыр-ага, взяв тубус с письмом в руки, не ожидая ничего хорошего, велел Эфенди выйти. Тот выходит, а Хызыр-ага открывает тубус и начинает читать письмо:

*«Здравствуй, Хызыр. Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии. Как бы это унизительно и не прилично для султана ни было, я скажу тебе кое-что важное. Известно, в Дидиемотике ты живешь один. Ведь ты даже Нурбахар с собой не взял. Прошло чуть больше месяца и я не знаю. А может ты уже даже семьей обзаводиться начал. Но я уверен, что любовь к Гюльшен у тебя никогда не остынет. Так и быть, я готов создать вам райский уголок. Пусть хоть кто-то будет по-настоящему счастлив. Приезжай сразу же во дворец, как получишь это письмо. Не отвергай письмо из-за обиды. Не говори, что у тебя ее нет. Ты зол, не удовлетворен, обижен. Знай, тебя будет ждать роскошная свадьба».*

Хызыр-ага и не знал, как реагировать. Ага позабыл даже о болезни с сердцем. Он, подобно мальчишке, едва не запрыгал по комнате, начав ходить туда-сюда:

— Повелитель дал разрешение на наш брак с Гюльшен Султан? О, Аллах, ты велик! Аллах, я принесу тебе тысячи жертв в благодарность за твою милость. О, Аллах, благодарю тебя, мой повелитель.

Таким счастливым Хызыр себя еще никогда не чувствовал. Но теперь он очень жалел о том, что все продал. Тем не менее, Хызыр готовится в путь.

## Глава 49 (Второй)

Чаглайан-хатун ходит по ташлыку (возле общей спальни девушек) и мечется из одной стороны в другую. К ней подходит с Бешгюль-хатун Айнур Султан. Увидев госпожу, Чаглайан повернулась к ней и поклонилась:
— Госпожа. Как хорошо, что я вас встретила.
— Что-то случилось? Говори. Ночь с султаном удалась, не так ли?
— Верно. Все удалось. В этом плане все нормально.
— А однако? , — не поняла Айнур, что хотела сказать Чаглайан.
Чаглайан была с Айнур откровенна:
— Мне к Фахише Султан давно уже пора вернуться. А я до сих пор не у нее. Если она опять заметила, что меня у нее не было, я не знаю, что мне делать.
— Ты права. Я тоже беспокоюсь. Моя сестра — Нурсида Султан ко мне вчера заходила ближе к ночи. Она сказала, что видела Фахише возле покоев султана. Она знает, что у него вчера была какая-то девушка.
Чаглайан испугалась:
— Да? И что, Фахише сказали, что это было я?
— Что ты. Упаси Аллах. Кто такое скажет? Послушай, Чаглайан, — Айнур прижала свои ладони к плечам фаворитки султана, — пока я жива, тебе никто не причинит вреда. Я всегда отныне буду помогать тебе и защищать тебя. Я Фахише укажу ее место. Обязательно. Чересчур быстро она вознеслась. Хамка. Чаглайан, я знаю, ты ее любишь, да и как тебе не любить свою госпожу. Когда придешь к ней, скажешь, что ты отправилась спать в общую спальню к девушкам. Ну ты это скажешь только в том случае, если Фахише тебя вчера ночью потеряла. А так ничего не говори. Все равно она сейчас с султаном в Эдирне едет.
— Я поняла, госпожа, — поклонившись, Чаглайан-хатун пошла к покоям Фахише.

Фахише сидит на тахте и ждет султана. Он уже задерживается, Фахише устает ждать. В этот момент двери открываются и еще не посмотрев, кто пришел, Фахише соскочила с тахты, чтобы встретить, как она полагала, Мустафу, но вошла Чаглайан-хатун с поклоном:
— Доброе утро, госпожа.
У Фахише было сейчас хорошее настроение. Ругаться она не хотела, но не спросить у Чаглайан она тоже не могла:
— Ну рассказывай, Чаглайан. Где ты вчера ночью была? Второй раз ты уже оставляешь меня. Но на этот раз тебя всю ночь не было.
— А я… подумала, что я вам больше не понадоблюсь и пошла спать в общую спальню девушек.
— Что? , — слегка усмехнулась Фахише, ибо ей показалось это неправдоподобным, да и непонятным, — и зачем тебе понадобилось идти к девушкам? Совсем не пойму.
— Да я сама не поняла. Что я туда пошла?.. — заскромничала Чаглайан.
Фахише подошла совсем близко к девушке:
— Никогда больше не оставляй меня Чаглайан. А, еще скажи мне. Ты же вчера в общей спальне спала. От девушек случайно ничего не слышала? Может ты слышала от них и знаешь, кто ночью к султану должен был пойти?
— У султана кто-то был, госпожа? Нет. Я ничего не слышала от девушек.
— О, Аллах, — снова заволновалась по тому же поводу Фахише, опять же вспомнившая эту ночь, — султан не мог сам так поступить. Он ко мне недавно заходил. Не похоже, что он меня не любит. Это Айнур ему какую-то девушку подсунула. Она меня просто ненавидит. Этой ночью даже Нурбахар-хатун ко мне не пришла. Она уже вообще давно ко мне не заходит.
Промеж разговора Фахише, в ее покои постучали, вошел ага:
— Госпожа, меня просили передать, что карета повелителя уже готова. Он ждет вас в саду.
— Наконец-то! , — воскликнула от радости Фахише, — Чаглайан, со мной поедешь. Скажи слугам, пусть сейчас возьмут этот сундук.
— Как прикажете, — поклонилась Чаглайан, а Фахише вышла из своих покоев.

Спеша на улицу, Фахише решила сначала по-быстрому переговорить с Нурбахар-хатун. Спускаясь по лестнице, ведущих в ее покои, Фахише вдали коридора как раз увидела Нурбахар и позвала ее. Но та секунду остановилась, даже не повернулась, а потом пошла дальше. Фахише поразилась данному поведению Нурбахар. Она быстрым шагом направилась за ней.
— Нурбахар, стой!
На этот раз, она остановилась и нехотя повернулась к Фахише. Фахише возмутилась:
— Ты что себе позволяешь? Почему ты даже не остановилась, когда я позвала тебя?
— Мне нельзя с вами разговаривать. Все, я не могу. Нельзя.
— Постой. Айнур что-то сделала с тобой?
— Никто ничего не сделал, госпожа. Просто я уже очень устала. Не знаю, кого слушать. Меня на части разрывают. Простите, — шепотом проговорила Нурбахар и как можно скорее ушла от Фахише, чтобы еще кто-нибудь не заметил их вместе и не донес. Эта встреча немного подпортила настроение Фахише перед поездкой, но совсем незначительно.

\*\*\*

Дворец в Бурсе. Зюмрют-ага стоит возле дворца и ждет Гюльшен Султан. Госпожа сейчас в приюте для больных и калек, раздает им пищу, деньги, недостающие ресурсы, а те ее в ответ благославляют. Через несколько минут Гюльшен Султан в дорожном меховом наряде подъезжает на карете ко дворцу. Не успела Гюльшен и выйти из кареты, как Зюмрют с письмом в руках подошел к Гюльшен.

— Госпожа, наконец-то. Прочитайте скорее! Это мне стражник из дворца султана прислал. Просил срочно прочитать.

— Да? О, Аллах, — даже удивилась Гюльшен, что ей кто-то может отправить письмо. Развернув бумагу, Гюльшен прочла:

*«Приветствую вас, Валиде и целую ваши благославенные руки.Моя совесть неспокойна. Я больше не могу так жить. Хызыр-ага уже знает. Я долго думал после того, как Хызыр в Дидиемотику уехал и решил, что хочу вас, матушка, поженить на Хызыре-аге. Как только он приедет, он снова войдет в Совет и станет Пашой. Свадьба состоится сразу же после приезда Хызыра. Как вы и хотели, ведь я уверен, что такие сильные чувства за какой-то месяц так быстро не выгорят и не превратятся в пепел».*

Письмо Гюльшен не столь обрадовало, сколь растрогало и очень удивило.

— Что там, госпожа? Что-то плохое? , — поинтересовался Зюмрют-ага.

— Я словно в рай попала, Зюмрют, — тихонько проговорила Гюльшен, а потом, взяв обеими руками за руки Зюмрюта, госпожа громко сказала:

— Султан Мустафа дал разрешение на наш брак с Хызыром! Ты представляешь, Зюмрют?! Это похоже на сон! , — Гюльшен подняла голову вверх, словно испив сладкого вина, — это что-то. Моя душа сейчас так счастлива.

— Поздравляю, госпожа! , — крикнул Зюмрют-ага и обнял Гюльшен Султан, искренне радуясь за госпожу, — ну наконец-то у вас будет настоящая полноценная жизнь!

— Я даже боюсь радоваться настолько сильно. Но я уверена, что черная полоса миновала, — с облегчением сказала Гюльшен. Не успела Гюльшен и войти внутрь дворца, как подъехала карета Хызыра-аги. Он чувствовал себя совсем не однозначно. С одной стороны, его переполняло от радости того письма, но с другой стороны, полпути, что он проехал, Хызыра мучили боли в сердце и нехватка воздуха. Но сейчас, выйдя из кареты и увидев не менее позитивную Гюльшен Султан, Хызыр-ага отбросил все тонкости в плане своего здоровья и стал подходить к Гюльшен. Валиде Султан повернулась к нему и тоже увидела его. Хызыр-ага подошел к Гюльшен и с большим облегчением, что ему уже и не страшно поцеловать и обнять госпожу, Хызыр-ага прижал к себе Гюльшен, а она — его.

— Мое счастье не выразить словами, когда я узнал о том, что будет наша свадьба.

— Аллах услышал молитвы мои, Хызыр! , — воскликнула Гюльшен, — я не верила, что когда-нибудь я буду еще счастлива.

\*\*\*

Хызыр-ага приехал в столицу на день раньше, чем предполагал Мустафа, поэтому и Мустафа с Фахише вернутся из Эдирне на день раньше. То есть они пробудут там всего день.

Дворец в Эдирне. В Эдирне воздух чист и свеж. Здесь птицы без умолку поют свою красивые песни. Здесь земля радует. Мустафа и Фахише распорядились устроить праздник. Они приказали расстелить по траве длинное покрывало, расставить подушки, столики с угощениями. Также позвали девушек, чтобы они играли бодрящую праздничную музыку. Словно весь Эдирне ожил! Восьмилетний шехзаде Махмуд сидит рядом с матерью на подушках. А четырехлетний шехзаде Ибрагим и семилетняя Эсма Султан (дочь покойной Долунай) резвятся на лужайке, гоняясь друг за другом. Мустафа же тоже сидел на подушке неподалеку от Фахише. Играла музыка. Все цвело и радовалось. И тут, Мустафа выбрал момент, чтобы намекнуть Фахише на кое-что:

— Мы завтра возвращаемся. Как вернемся, тебя будет ждать целых два сюрприза.

Фахише в ответ широков улыбнулась, но посмела выразить незначительное неудовольствие:

— Если один из этих сюрпризов — свадьба Гюльшен Султан и Хызыра, то не такой уж это для меня и сюрприз, Мустафа. Прости… — исподлобья глянув на султана, Фахише сделала глоток шербета.

Мустафа не сразу ответил. Через несколько секунд Мустафа неожиданно поднес свое лицо к лицу Фахише и улыбчиво произнес:

— А я тебе и не свадьбу имел ввиду, а кое-что получше для тебя.

Фахише скромно посмеялась, снова глотнув шербета.

— Сыно-о-ок! Ибрагим! Не бегай так быстро, а то вспотеешь! , — наблюдая за игрой детей, прокричала Фахише, но также, чтобы хоть как-то разогнать плохое самочувствие. Но головокружение не прекращалось. Фахише решила, что виной тому громкая музыка. Встав, Фахише попросилась уйти:

— Мустафа, мне плохо из-за музыки. Голова болит и кружится. Я лучше пойду.

— Я тоже скоро подойду, — ответил Мустафа.

ТопКапы.

— Как же давно меня здесь не было… — мечтательно произнесла Гюльшен, приехавшая с Хызыром, а также и с верным Зюмрютом-агой во дворец. Ведь ей никто даже не сообщал, что в ее отсутствие случалось во дворце. Она шла по коридору вместе с Хызыром. Им навстречу Айнур Султан в высокой короне и платье с пышными плечами. Гюльшен ядовито улыбнулась ей. Айнур, проходя мимо нее вместе с Нурбахар, покосилась на Гюльшен Султан и пошла далее. Хызыр стоял и думал про себя: «Аллах, сколько знакомых лиц. Как все быстро меняется. Нурбахар уже и у Айнур служит».

— А поклониться? , — первой начала разговор Гюльшен.

— Ты это мне, Гюльшен? , — вызывающим тоном спросила Айнур, подойдя к Гюльшен.

— Госпожа, не надо, — взяла за кисть Айнур Нурбахар, но госпожа вырвала от нее свою руку, с прищуренными глазами подойдя к Гюльшен.

— Я спрашиваю, поклон где? , — переспросила Гюльшен.

— Поклон? , — усмехнулась Айнур, не сдержавшись, — ты это серьезно? Я или ты в гареме главная?

— А Валиде Султан в гареме кто? , — иронически спросила Гюльшен, начав язвить.

— Так ты что, значит здесь теперь будешь жить? , — уточнила Айнур, посмотрев и на Хызыра-агу, смотрящего в спину Гюльшен.

— Буду я здесь жить или нет, неважно, — быстро сменив улыбку злостным выражением лица, — я с Хызыром Пашой женюсь сегодня. Султан вот-вот приедет. Я смотрю, Айнур, власть совсем тебя загубила. Ты выше головы прыгнуть что ли пытаешься?

— Перестань так со мной говорить уже, Гюльшен! Тебя больше нет в этом дворце! , — повысила голос Айнур.

— Госпожа… — прошептала Нурбахар, снова взяв за руку Айнур, но та опять же нервно дернула руку обратно.

— Я знаю, это ты убила Зинната Пашу! , — стала все накипевшее в душе со злобой в глазах, говорить Айнур, — и ты тоже, Хызыр! Гореть тебе в аду за такое!

— Я ни в чем не виноват, госпожа, — немедленно ответил Хызыр, -я никогда не желал вам зла. Госпожа, хватит Валиде Султан на «ты» называть. Соблюдайте дистанцию.

— Ты меня еще учить будешь, как с кем разговаривать?! , — закричала Айнур, подойдя ближе к Гюльшен и Хызыру.

— Заткнись, Айнур! , — с огнем ненависти в глазах, сказала Гюльшен, — знай свое место. Не пытайся нам доказать, что ты якобы главная здесь. Ты сама во всех своих бедах виновата!

— Я тебя ненавижу, Гюльшен. Я хочу, чтобы после свадьбы вы оба страдали! Вечно страдали, слышите?! , — едва сама не заплакав, прокричала Айнур, — ты мне столько боли причинила. Сначала Коркут, затем моя матушка — Мелек, теперь Зиннат!

— Не говори о том, о чем потом будешь жалеть, Айнур! , — еще более разозлилась Гюльшен.

— Это ты за все свои деяния скоро будешь жалеть! Я тебе обещаю! , — подошла чуть ли не в упор к Гюльшен Айнур.

— Лучше бы помолчала! Себе же беды копишь, Айнур. Ты уже точно никогда не будешь счастлива. У тебя не будет ни любящего мужа больше, ни детей. Поняла? , — сказала Гюльшен.

— Ты в этом уверена?

— Да!

— Детей не будет? , — еще ближе подошла с ненавистью в глазах к Гюльшен Айнур.

— Не будет!

— Умри, Гюльшен! Я тебя сейчас придушу! , — полностью вышла из себя Айнур, прижав две свои руки к горлу Гюльшен Султан.

— Госпожа! Не надо! Айнур Султан! госпожа! госпожа-а-а! Стойте! , — завопили Хызыр-ага и Нурбахар-хатун вместе.

Нурбахар побежала за помощью. А Айнур настолько была зла, что не жалела о содеянном сейчас. Валиде Султан упала на пол, а Айнур еще крепче прижала две свои руки к горлу Гюльшен:

— Повтори то, что ты говорила теперь еще раз. Мне в глаза!

Хызыр так испугался за Гюльшен, что толкнул Айнур в спину.

— Отойди отсюда! , — встав с пола, Айнур толкнула Хызыра. Тот от толчка стукнулся о стену.

Только Гюльшен хотела встать, как Айнур принялась бить ее то кулаками, то ладонями по лицу:

— Как же я тебя ненавижу, Гюльшен! Это из-за тебя я потеряла всех, кого любила! , — нанося один из другим сильные удары по лицу Гюльшен, кричала Айнур.

— Айнур, хватит! , — снова толкнул Хызыр в спину госпожу.

Айнур уже не жалела, что избила ее. Смотря на кровоподтеки на лице Гюльшен, Айнур все равно продолжала ее избивать:

— Ты вылетишь из этого дворца! Ты никогда не будешь счастлива с Хызыром! На тебе! Получи, гадина! Ненавижу-у-у! , — схватив голову Гюльшен, затрясла ее перед собой Айнур и еще раз ударила ее почти со всей силы кулаком по лицу.

## Глава 50 (последняя Второго раздела)

— Айнур Султан, что вы наделали?! , — не мог отойти от шока Хызыр-ага, когда на его глазах избили до крови и ссадин его будущую жену, а в то же время — Валиде Султан. Не только Хызыр, но и сама Айнур, сотворившая такое, не верила себе и своим действиям. Не верила тому, что она это сделала. Госпожа оперлась на пол, встала на ноги и стала смотреть на свои руки.
— Ну и чего вы добились? М? , — с отчаянными глазами спросил Хызыр.
Айнур сама на себя даже немножко злилась из-за этого. Она смиренно стояла, не смея ничего говорить.
— Вы теперь понимаете, что вас ждет за такое, а? Айнур Султан! , — крикнул под конец сказанного Хызыр, ибо госпожа стояла, словно неживая.
В этот момент пришла опоздавшая подмога с Нурбахар-хатун и тремя девушками из гарема.
Посмотрев на Гюльшен, Нурбахар ахнула. Девушки подняли шум своими криками, закрывая от ужаса рты руками. Лицо Гюльшен действительно было настолько изуродовано, что страшно было смотреть. Синяки, ссадины, кровь.
— И что нам теперь делать? , — в страхе спросила Нурбахар, смотря то на Хызыра с Айнур, то на девушек.
Но Хызыру было так больно из-за того, что на его глазах избили его будущую жену, а он ничего не сделал, что Хызыр заявил:
— А как раз-таки ничего не будем делать, Нурбахар. Айнур Султан это натворила. Пусть сама и разбирается. Только вот госпожу очень жаль. Идем, Нурбахар. Девушки, идемте. Айнур Султан пусть сама ответит за такое, — призывал всех руками уходить с этого места Хызыр-ага.
Делать нечего было, Нурбахар, Хызыр и девушки постепенно отходят от стоявшей Айнур перед Гюльшен.
— Нурбахар, постой.
Она так и сделала, но Хызыр попробовал вмешаться, снова подгоняя Нурбахар рукой:
— Идем же!
— Да подожди, — сказала хазнедар дворца и подошла к Айнур Султан:
— Приказывайте.
— Отнеси ее, — указав рукой на избитую Гюльшен, — в покои Валиде Султан. Да поскорее.
— Нет! , — выкрикнул Хызыр-ага, подойдя к Нурбахар, — не уноси.
Но ему не удалось помешать. Нурбахар взяла обеими руками ноги Гюльшен Султан, а Айнур подняла ей голову и туловище. Женщины понесли госпожу в покои Валиде Султан.
Когда все расходятся, и Хызыр в том числе, ушедший в свои покои со злости, девушки начинают шептаться:
— Кошмар.
— Что теперь Айнур за такое ждет?
— Ее точно выгонят из дворца. Хоть бы не казнили. Повелитель любого накажет за свою мать.
— Как она ее отделала.
— Жаль, я не видела, — с незначительной улыбкой на лице, сказала третья девушка.
— Не смешно, — осадила ее другая девушка и они все снова возвращаются в общую комнату, чтобы и там при желании рассказать о Гюльшен другим девушкам.

\*\*\*

Едет карета султана Мустафы и Фахише Султан. Они уже совсем близко. Вот-вот приедут во дворец. Мустафа сидит и радуется, а Фахише кладет свою голову на плечо султана, спросив:

— Я спросить у тебя хотела, Мустафа. Что тебе лекарша сказала, когда я в обморок упала?

Но в ответ тишина.

— Мустафа? , — подняв обратно голову, переспросила Фахише.

— Лекарь сказала, что ты беременна.

Фахише сначала подумала, что это правда, а потом игриво не поверила:

— Не шути со мной так, Мустафа. Я же серьезно тебя спросила.

— А я ответил серьезно. Почему нет, Фахише? Почему ты считаешь, что не можешь быть беременна? М? , — убедительно ответил Мустафа.

— Так это правда? , — с широкой улыбкой спросила Фахише, — Аллах, благодарю тебя. Еще недавно я убивалась горем от потери ребенка в моем чреве, а теперь, я снова беременна. Мустафа, — нежно и любяще протянула она имя султана и быстро поцеловала его в щеку. А сидящие напротив их, Ибрагим, Махмуд и Эсма только и ликовали.

Через пять минут, карета доехала до дворца ТопКапы. Сначала выходят Фахише Султан и Мустафа, а после — шехзаде Махмуд и Ибрагим и Эсма Султан.

Нурсида Султан недавно узнала о том, что сделала ее сестра — Айнур. Ведь Гюльшен Султан - мать Нурсиды, и поначалу она хотела страшно оскорбить свою сестру по отцу, однако женщина держала себя в руках. Нурсида сидит в покоях Валиде Султан вместе со своей сестрой, велев всем оставить их наедине и никак не может понять, как Айнур дошла до такого:

— Что с тобой случилось? Как ты могла так пасть, Айнур?! Она - моя мать! Ты забыла?! Я-то как-нибудь прощу тебя, но ты знаешь, что Мустафа теперь сделает с тобой?

— Мне плевать. Я и так по жизни женщина, обреченная на одни страдания. Даже если у меня будет еще один муж, а его на самом деле не будет, ибо я не предам Зинната, то и этот новый муж тоже через месяц-другой умрет. Я в этом уверена. И что теперь, Нурсида? Ты уже готовишься обо всем этом рассказать султану?

— Упаси Аллах. Ты с ума сошла? , — удивилась Нурсида Айнур, — я всегда с тобой. Не предам и в обижу не дам. Слушай, а может она умерла? , — посмотрев на лежащую с бинтованным лицом Гюльшен, подумала Нурсида.

— Тем лучше… — прошептала Айнур.

— Не сходи с ума! Султан вот-вот приедет.

В этот момент, в покои вбежала взволнованная Нурбахар.

— Я же просила оставить нас наедине! , — возмутилась Нурсида.

— Простите, но я не могла не сказать. Султан Мустафа только что с Фахише и детьми приехал. Они вошли во дворец, — рассказала Нурбахар.

Шехзаде и Эсму Султан забирают служанки, а Фахише и Мустафа идут по коридору к покоям Валиде Султан.

— Сегодня наверное столько музыки и танцев будет. Сегодня же свадьба Гюльшен Султан и Хызыра?

— Конечно. Сейчас навещу свою матушку, а потом созову Совет Дивана, чтобы сообщить всем о том, что Хызыр снова входит в мой Совет, — высказал свой план действий Мустафа и вошел в покои Валиде Султан. Мустафа и Фахише Султан заходят в покои Валиде Султан, где сидели на одной тахте сестры — Нурсида Султан и Айнур Султан, а рядом с ними стояла Нурбахар-хатун.

— Айнур, Мустафа пришел, — довольно громко прошептала Нурсида, подбадривая ее, чтобы она встала и поклонилась.

— Это мой конец… — еле слышно проблеяла Айнур и встала с тахты.

— Что случилось? Что это с вами? , — спросил Мустафа, но он и не подозревал, насколько дело серьезно, — Айнур, Нурсида. Да что с вами? Случилось что-то? А где моя матушка Гюльшен Султан? Или не приезжала? , — до этого на лице султана еще сохранялась небольшая улыбка, но сейчас его лицо все больше недовольство занимает:

— Языки проглотили? Фахише, что с ними? , — повернулся он к своей фаворитке, но то тоже не знала, как относиться к происходящему.

— Айнур, — нежно произнес Мустафа и поцеловал ее в лоб, — что с тобой?

— Я немного устала.

Но Мустафа даже этого ответа не услышал, не обратил на него внимания. Он страшно расстроился и сильно удивился, когда увидел Гюльшен Султан, лежащую в углу на подушках с бинтованным лицом.

— Что с моей матушкой?! , — не на шутку разгневался Мустафа, — кто что с ней сделал?

— Повелитель… — прошептала Айнур.

Мустафа подошел к своей сестре и нахмурился не веря в то, о чем он подумал:

— Айнур? Что ты хочешь сказать? Что с моей матушкой, ты знаешь? Айнур! , — требовал он криком ответа, ничего не услышав от соей сестры.

— Повелитель, позвольте мне объяснить… — вмешалась Нурсида Султан, но Мустафа ее слова опустил:

— Помолчи пока, Нурсида. Айнур мне объяснить хотела. Я жду. Неужели это ты вот такое сделала с Гюльшен Султан? Ты ее избила? Что ты сделала? Айнур, говори не молчи, или я не сдержусь! , — страшно закричал Мустафа, поднеся свое лицо к опустившим глазам Айнур Султан.

— Она говорили гадости, — практически без страха, надеясь на снисхождение, начала рассказывать Айнур, — вы же знаете, какая я стала раздражительная.

— И о чем это говорит?! , — еще более разозлился Мустафа. От своей сестры, в каком бы она ни была состоянии, султан никак такого не ожидал, — ты поступила очень подло и низко, — продолжил Мустафа уже в более уравновешенном тоне, — как бы то ни было, Гюльшен Султан — Валиде Султан. Ты знаешь, чем карается, если поднять руку на Валиде Султан, а, Айнур? Предательница. Как ты могла так поступить? Матушка… — жалобно прошептал Падишах, наклонившись к лежащей на подушке Гюльшен, — почему ты глаза не открываешь? М?

Но Мустафа больше не желал нежиться перед женщинами. Он в полном недовольстве и гневе быстрым шагом вышел из покоев.

Айнур уселась на тахту, а Нурсида взяла ее за плечи, тем самым поддерживая ее и не давая чувствовать себя одинокой.

— Я тоже в шоке. Чем она вас так рассердила, госпожа? , — хоть сама и не хотела, но спросила Фахише Султан.

— Фахише. Скажи честно, Фахише, тебе сейчас все равно какие там были причины, да же? Тебе главное, что султан зол на меня? Теперь ты молишься, чтобы вся власть досталась тебе, а меня сослали бы куда подальше, да? , — с отчаяньем спросила Айнур у Фахише.

— Видимо, вы меня совсем не знаете, госпожа. Я не привыкла злорадствовать. Никогда не надо судить всех по себе. И что хочу сказать… Вы сами подписали себе смертный приговор. Жаль, — Фахише нехотя поклонилась обеим, — госпожа.

Она выходит из покоев. Нурсида же посмотрела на Гюльшен. Ее начало настораживать то, что госпожа все еще не открыла глаза и не пришла в себя.

Фахише быстро помчалась по коридору к покоям султана, хоть и внутренний голос подсказывал ей, что его лучше сейчас не беспокоить.

— Мустафа… — вошла Фахише в покои повелителя через открытые двери.

Султан был очень озабочен, а в то же время и расстроен случившемся. Стоя возле окна и смотря на него, Мустафа узнал мнение Фахише:

— Как думаешь, Фахише? Как мне в такой ситуации поступить? Что мне сделать? Простить ее или выбросить из дворца? Она недавно мужа потеряла. Я не знаю даже, что мне со своей сестрой сделать. Как наказать ее. Ты видела лицо моей матушки? Оно все бинтованно. Если б мы знали, как Айнур ее била. Никогда бы не подумал, что она дойдет до такого.

Фахише не знала, что посоветовать Мустафе в этой ситуации. Но сердце ее желало, чтобы Айнур убралась из дворца:

— Может ее сослать в Эдирне? Или в Бурсу, как ты свою матушку ссылал или может…

— Айнур даже нисколько не раскаивается в своем поступке, а лишь оправдывается, — перебил султан Фахише, — в Девичью башню поедет. Так-то.

— Девичья башня? Что это? А где это? , — с любопытством подошла Фахише Султан к Мустафе.

— Если хорошо присмотреться, ее сразу же за морем можно увидеть. Там-то Айнур точно раскаится. У нее отберут все при этом. Короны, кольца, диадемы, дорогие наряды. Будет ходить в дешевых платьях. Пусть и этому радуется. Если бы она убила мою Валиде, тогда бы она из этой башни никогда больше не выбралась бы. И ее служанка Бешглюль тоже с ней пусть катится туда.

— Не жестоко ли ты с ней? , — показалось странным Фахише, а сама незаметно улыбалась.

— В самый раз! Стража! , — позвал султан стражников, чтобы те выполнили его приказ.

Айнур и Нурсида сидят в покоях Валиде Султан как на иглах. Особенно Айнур.

В этот момент распахиваются двери, входят двое стражников в красного цвета одежде.

— Кто вы такие? Что вам надо?! , — взяв с софы небольшой подсвечник, встала Нурсида. А с ней и Айнур тоже встала, чувствуя беду. Как только к Айнур подошел один из стражников, Нурсида попыталась его ударить, но стражник удар отразил, толкнув госпожу на тахту.

— Мерзавец! Ты что себе позволяешь?! , — удивилась, встав, Нурсида.

Теперь стражники хватают Айнур.

— Пусти! Убери руки! Нурсида! , — закричала Айнур, когда с ее головы сорвали платок. Потом против ее воли, с пальца Айнур сняли дорогое сапфирное кольцо — один из подарков покойного Зинната Паши.

— Нурсида, спаси меня! Нурсида! , — громко кричала Айнур, когда двое стражников начали уводить ее из покоев.

— Куда вы тащите госпожу?!

— Приказ султана Мустафы. Нам приказали доставить Айнур Султан в Девичью башню, — ответил один из стражников.

— В Девичью башню? , — в шоке проблеяла Айнур и даже не дав ее попрощаться с сестрой, госпожу силой уводят, пройдя через ташлык (возле общей спальни девушек). Сегодня ужасные крики Айнур Султан слышал весь гарем.

\*\*\*

Мустафа больше не видел повода для печали. Когда наступил рассвет, он повелел позвать к себе в покои Фахише Султан.

— Повелитель, — поклонилась Фахише, придя к султану через несколько минут в малиновом платье, — что это? , — обратив внимание на сундук, что стоял за Мустафой, спросила Фахише.

Мустафа сам открыл сундук и достал оттуда для своей Фахише высокую серебристую корону, показав ее Фахише.

— Это мне? , — не веря в происходящее, уточнила Фахише.

— Только ты достойна ее, — льстил Мустафа.

Фахише была в восторге:

— Какая красота. Мустафа, ты не перестаешь радовать меня.

— Помнишь, в Эдирне еще, я сюрприз тебе пообещал? Вот я и исполняю, — надевая на голову Фахише корону, сказал Мустафа, а потом сообщил ей о самом важном:

— Отныне, ты свободна, Фахише. Рабство закончилось, я дарую тебе свободу.

— Свободу? Мустафа! , — крепко обняла Фахише Султан Падишаха. Это был самый счастливый день в ее жизни. Она еще давно мечтала о свободе, и сегодня, в октябре 1626 года, она получила ее!

## Примечание к части

Фотографии к третьему разделу:

Первая часть глав (51-68) - Здесь: Султан Мустафа (28 лет), Фахише Султан (29 лет), Гюльшен Султан (49 лет), Хызыр Паша (44 года), Айнур Султан (33 года), Нурсида Султан (34 года)

https://pp.vk.me/c637216/v637216014/1d28/oYxlIFO4U9A.jpg

Вторая часть глав (69-78) - Здесь: Султан Мустафа (33 года), шехзаде Махмуд (14 лет), Фахише Султан (34 года), Чаглайан хатун (32 года), Гюльшен Султан (54 года), Нурсида Султан (38 лет), Рахман Паша (39 лет)

https://pp.vk.me/c626418/v626418014/161ef/ECa2gP7hKEQ.jpg

Третья часть глав (79-87) - Здесь: Султан Мустафа (35 лет), Фахише Султан (36 лет), Чаглайан Султан (34 года), Нурсида Султан (40 лет), Диляра Султан (20 лет)

https://pp.vk.me/c636621/v636621014/34df0/pBFqGodAuMs.jpg

Четвертая часть глав (88-102) - Здесь: Фахише Султан (38 лет), Диляра Султан (22 года), Чаглайан Султан (36 лет), Нурсида Султан (42 года), Ахмед Паша ( 41 год) https://pp.userapi.com/c638118/v638118014/4a589/z\_o95Wp2gmc.jpg