Расправа над командиром еретиков.

- ...Я расскажу все, что вам нужно! Я... Я признаю веру, только отпусти, умоляю!!!

Командир уничтоженной группировки еретиков в панике смотрел стоящему перед ним Винсенту прямо в глаза, краем глаза с еще большей паникой замечая разложенные на столе инструменты. Мужчина, возможно, хотел бы увидеть в Волке что-то человеческое... Но нет. Сейчас перед ним стояло чудовище. И хотя внешне Винсент выглядел абсолютно спокойным - его лицо было равнодушным, он молчал, стоял расслабленно и выпрямившись - его глаза выдавали все то, что творилось в голове Вершителя. Это не был взгляд человека. Это был взгляд безумца, абсолютно бездушный и ледяной, лишенный каких-либо эмоций. Этот спокойный взгляд оценивающе рассматривал привязанного к дыбе пленника, с долей профессионального интереса. Таким взглядом мясник осматривает мертвую тушу зверя, прежде чем приступить к ее разделке. И чем дольше продолжался этот взгляд, молчаливый и жуткий, тем большую панику чувствовал командир. Он готов был буквально плакать и умолять пощадить его, что он, в принципе, и делал, потеряв остатки всяческого самоуважения - страх был сильнее. Да вот только эмоции мужчины нисколько не трогали его палача. Наверное, командир был бы рад увидеть даже искорку удовольствия во взгляде Волка, хоть что-нибудь, хоть какую-то эмоцию, что угодно, хоть на мгновение - но нет. Все, что он видел - это равнодушная тьма. Безжизненный, стеклянный взгляд ожившего мертвеца, отдающий хладом воплотившегося кошмара.

- Пожалуйста... Не надо...

Безмолвная пытка взглядом внезапно закончилась - Волк отвернулся. Неужели он услышал?.. Командир, глотая слезы, не отрываясь, смотрел за поведением Винсента. Тот ушел куда-то в дальнюю часть комнаты, медленно, словно задумавшись о чем-то, меря шагами ледяной каменный пол - в замкнутых стенах гулкий звук подкованных металлом сапог отдавался мертвым эхом. Остановился, опустив голову. Потом, пошатываясь, пошел в другое место. Вершитель напоминал безумного, измученного зверя, контуженного выстрелом мушкета охотника - казалось, рассудок Винсента спит, а все его действия - не больше, чем память мышц, интуиция, что-то на уровне низменных, животных инстинктов. Он просто бродил туда-сюда, словно мучаясь от боли.

Но вот что-то более осмысленное появилось в его движениях - Волк медленно подошел к столу. Ладонь в перчатке аккуратно подцепила острый, кривой нож с раздвоенным лезвием, напоминающий жуткое подобие вилки. К лезвию присмотрелись, повертели его в свете пламени огня, бушующего в грубом камине, проверили остроту... Все это по-прежнему сопровождалось всхлипами висевшего на дыбе главаря, которому не оставалось ничего, кроме как смиренно ждать своей участи. Он больше не мог что-то говорить Винсенту – дикая, безумная паника захлестнула рассудок, подкатила к горлу ком, лишила голоса и сил. Командир то и дело пытался что-то сказать Волку, но всякий раз он лишь срывался и плакал, не в силах совладать с дрожащим голосом, превратившимся в жалкое подобие поскуливания и хрипа, в котором, сквозь слезы, с трудом угадывались смутные очертания слов. Скажи хоть что-нибудь… Пожалуйста… Ненависть, оскорбления – неважно, просто скажи! Ты же живой человек, ты же не нечисть! Хотя, в последнем командир неумолимо начинал сомневаться. Хах… Он готов был умолять даже Таларнира, в которого никогда не верил, которого всегда презирал и над чьими святынями надругивался, помочь ему. Удивительно, как время и место меняет людей…

И в этот момент Винсент закашлялся. Глухо и хрипло, очень мучительно, командир мог услышать, как тяжело ему вбирать в себя воздух. Боги… Звук, разогнавший тишину, пусть даже такой, был сравним со звуком церковного колокола. Он словно разогнал ту тьму, ту атмосферу, что висела в помещении мертвым грузом, отравляя воздух. Командир шмыгнул, вновь сглатывая соленые слезы и чувствуя, как что-то глубоко внутри отпускает его душу.

- Пожалуйста… Отпусти меня…

Фраза прозвучала очень-очень тихо, едва различимо, но… Винсент ее услышал. Он медленно повернул голову по направлению к главарю, вновь сойдясь в невидимой дуэли взглядов. Командир притих в ужасе, трясясь и наблюдая за тем, как Волк медленно направился по направлению к нему. Но Вершитель прошел чуть мимо – он остановился сбоку от главаря. Левая рука, дернувшись в судороге, легла на рычаг, закрепленный в фиксированном положении. После чего резко его дернула.

Винсент не оборачивался. Он стоял спиной к командиру, сжав зубы и с немыслимым, садистским, безумным удовольствием бесчеловечного психопата слушал дикий крик боли. Рука и не думала отпускать рычаг – он опускался ниже, под аккомпанемент скрипа веревок, хруста мышц и костей, вопля, что заканчивался каждый раз, когда из легких выходил воздух и, буквально через секунду, начинался вновь, хриплый и жуткий – казалось, человек не может так кричать. Но все это абсолютно не трогало Винсента. Он смотрел куда-то в одну точку в комнате…

И улыбался.