Демоническая гора (The Demonic Mountain)

# Демоническая гора

**Демоническая гора** (*англ. The Demonic Mountain, The Magic Mountain*) – новелла о мире NieR из Гримуар Нир.

## Демоническая гора.

*Неужели люди сбиваются с пути только потому, что они люди? Или же это и делает их людьми? Выходя за рамки накопившихся разногласий и недовольств, мы живём.*

1

— Сегодня я вернусь поздно. Вы, ребята, ложитесь спать первыми.

Это всё, что мама говорила нам, братьям, всякий раз, когда уходила в горы.

— Пожалуйста, береги себя, мам, — глядя на её спину, отягощённую крепкой сумкой, я вновь повторил те же слова, что и всегда.

Говорят, что когда-то давно свалка была военной базой. Но со временем все её работники исчезли и базу больше никто не использовал. Там остались только роботы, и сделаны они были из редких металлов. Мама собирает эти металлы и затем продаёт их в магазине.

— Эм, мамочка...

«Возвращайся поскорее», – хотел добавить мой младший брат, но я покачал головой. Для нас эти слова были табу. Он выглядел подавленным, и я положил руку ему на плечо. Мне хотелось удержать это маленькое тело, готовое в любой момент сорваться с места вслед за ней.

И тут у меня возникло плохое предчувствие. Всё происходило как обычно, и только я вёл себя как-то иначе.

— Мамочка...

Мой брат удивлённо поднял на меня голову. Мама ни разу не оглянулась. Замедлится ли она, если я крикну ей подождать?

В конце концов, я так и не попытался. И в тот день мама ушла.

2

Прошёл день с момента ухода матери, и мой младший в очередной раз задал всё тот же вопрос:

— Мамочка ещё не вернулась?

— Она скоро придёт.

Обычно, мама возвращалась недовольной на следующие сутки к полудню. Тем не менее, это первый раз, когда к вечеру она так и не появилась.

— Братик, ты уже говорил это раньше.

— Правда?

— Правда! Братик, ты – лжец!

«У-а-а-а!» – зарыдал он. Я был занят готовкой и уборкой по дому, но мой брат был слишком мал, чтобы его можно было чем-то занять. Должно быть, ему стало скучно.

— Она забралась глубже, чем обычно.

— Эй, пойдём на поиски мамочки!

— НЕТ!

Младший брат вздрогнул. Мой голос прозвучал слишком громко. Я тут же принялся его успокаивать более мягким тоном:

— Разве ты не обещал маме? В горах слишком опасно, поэтому тебе ни в коем случае нельзя идти за ней. Только непослушные дети нарушают обещания.

Наверное, мой младший сдался. Он лишь тихо хныкал. Мама только злилась и била нас, когда мы её не слушались. Именно так и думал мой невежественный брат.

— Пойдём, я тебе книжку почитаю. Какую бы ты хотел?

Брат взбодрился и указал на свою любимую книжку с картинками.

3

Это случилось в полночь второго дня с момента маминого ухода.

Тихо, стараясь не разбудить своего брата, я встал с кровати и ушёл в мамину комнату. Там по-прежнему чувствовался её запах. Запах, исходивший от неё, пока она смотрелась в зеркало и наносила макияж. Он был излишне сладким, из-за чего у меня болела голова, поэтому никогда мне не нравился.

Её кровать оставалась такой же, как и всегда. Ещё до того, как я заглянул в ящики её шкафа и туалетного столика, у меня появилось дурное предчувствие. Но я должен был проверить.

Я выдвинул ящики и заметил, что одежда исчезла вместе с её старым дорожным плащом. Её сумка выглядела несколько иначе, потому что внутри был спрятан плащ.

Ящик в столике также был пуст. Все её красивые бутылочки и баночки с белым порошком пропали. Всё, что там осталось, это старая неиспользованная расчёска и выпрямитель.

Всё верно. За день до маминого ухода к нам заходил гость. Это был мужчина из далёкого города. После долго разговора с ним, мама сказала брату и мне поиграть снаружи.

Я не знал, о чём они говорили. Но после него мама выглядела невероятно счастливой. Возможно, она даже не вспоминала о нас и всецело погрузилась в мечты о своей жизни в далёких городах. Нет, она была такой уже давно. Ни я, ни мой брат её совершенно не заботили.

— Мы были для неё лишь бельмом на глазу!..

Звук разбитого зеркала привёл меня обратно в чувства. Оказывается, я бросил в него расчёску.

Мой брат мог проснуться от такого. Я прислушался, но в соседней комнате по-прежнему было тихо. Расслабившись, я принялся собирать осколки зеркала.

4

Прошло три дня с пропажи матери. Мой брат плакал и закатывал истерики. В мастерской мне удалось найти остатки материалов и соорудить ему несколько игрушек, и тогда он, наконец, успокоился, отвлёкшись на игру с ними.

Наверное, не мне это говорить, но мастерить что-либо руками у меня получается очень даже хорошо. Я счищал ржавчину со всего, что приносила мама, и выпрямлял всё погнутое уже с малых лет. Теперь я могу обрабатывать сырьё и укреплять оружие.

Ничему из этого мама меня не учила. Она ненавидела тяжёлую работу. Поэтому мои методы разработаны мною же. Когда я игрался с инструментами отца, каким-то образом мне удалось научиться самому.

Во время уборки в мастерской, я заметил, что у нас почти не осталось материалов на продажу. Обычно прежде, чем это случится, мать успевала принести с горы ещё, но мама больше не...

Я заметил, что пропажа матери не такая уж и большая проблема. Куда более насущный вопрос – это сырьё. Если у нас ничего не останется на продажу, мы долго не протянем.

Как нам вообще жить дальше? Еды хватит ещё на несколько дней, но когда я думаю о том, что будет после, мне становится страшно. Как мы будем жить через месяц? Через полгода? Или и того больше?

— Братик?

Младший, подняв голову, взволнованно посмотрел на меня. Должно быть, моё лицо выглядело очень серьёзным во время раздумий.

— Ты не будешь открывать магазин?

Сказать по правде, я обещал открывать магазин, даже когда мамы нет. Большинство посетителей приходят не только для того, чтобы что-то купить. Чаще они в обмен на наши материалы дают еду и другие вещи первой необходимости.

— Наш магазин временно закрыт.

— Почему?

— У нас не так много материалов на продажу.

— Когда мама вернётся...

— Всё хорошо!

Мой голос прозвучал громче, чем того хотелось. Плечи моего младшего вздрогнули.

— Твой братик что-нибудь придумает.

Я слабо похлопал своего брата по спине. Мне нельзя волноваться. Я также не могу позволить себе вспышки гнева. Всякий раз, когда мама становилась раздражённой и несчастной, я мог лишь молча принимать на себя её злость. Я должен остаться единственным, кто прошёл через это.

— Тебе не стоит ни о чём волноваться.

Заперев в себе раздражение и волнение, я старался быть ласковым. Это было просто. Уже поэтому мой брат улыбнётся. Тем не менее, мать была неспособна сделать даже такой простой вещи.

— Эй, я сделаю так, что эта игрушка сможет двигаться быстрее.

— Правда?

Мой брат расплылся в широкой улыбке. Он уже должно быть забыл и о магазине, и о матери.

Она не смогла бы этого сделать, верно?

А я могу. Даже если бы мама ничего не делала, даже если бы её здесь не было, мой брат продолжал бы улыбаться, покуда я здесь. И я этому только рад.

5

Через четыре дня с маминого ухода мой брат исчез. Ещё с завтрака мне показалось, он сидит, как на иголках. И когда я закончил с уборкой и занялся другой работой по дому, моего брата не было на том месте, где он обычно играл, неподалёку от магазина.

Его не было ни в детской, ни в маминой комнате, ни в мастерской. В поисках него я перевернул вверх дном весь дом. Я проверил везде, где он только мог спрятаться: в шкафу, под кроватью...

Снаружи его также не было. Рядом с мостом, ведущим на равнины, я его тоже не видел. В конце концов, я подумал о худшем месте, где он мог находиться. Свалка. Сейчас, задумавшись об этом, я вспомнил, что мой брат вчера настаивал «пойти искать маму». Он мог уйти в одиночку, потому что думал, что я не пойду с ним.

Я побежал. Нет, ему нельзя идти в горы. Потому что... Там были вещи, которые не стоило видеть.

Когда я и мой брат были младше, я однажды всё-таки отправился в горы, несмотря на запрет матери. Мой брат не прекращал плакать, я и сам едва не плакал, поэтому поспешил за мамой.

Недалеко от входа послышался голос матери. «Да, это мама», – подумал я и побежал. Но в следующий миг остановился. Я слышал мужской голос. Мама была не одна.

Я слышал тихий смех и тяжёлое дыхание. Словно околдованный, я прошёл немного дальше и увидел то, чего никогда не должен был видеть.

Не помню, что было после. Но с тех пор я никогда больше не думал идти за мамой снова. Я не желаю даже близко подходить ко входу в горы.

Мой брат пошёл в запретное место. Я не мог просто стоять здесь. Я должен как можно скорее вернуть его. Пробежав узкую тропинку и забравшись по старой лестнице, я рванул с места.

— Братик!

Когда младший брат подбежал ко мне, вместо облегчения меня переполнял гнев.

— Смотри! Я много чего смог собрать! Теперь магазин может...

Собранное моим братом сырьё были выбиты мною у него из рук. Мятые металлические пластины разлетелись повсюду, отчего у меня зазвенело в ушах.

Скорее всего, младший пошёл собирать материалы, потому что я сказал, что, пока нам нечего продавать, мы не сможем открыть магазин. Он думал, его похвалят. Прямо как и я продолжал обрабатывать сырьё в надежде на похвалу от матери.

Тем не менее, то, что я произнёс вслух, было совершенно иным.

— Я говорил тебе не ходить в горы!

Гордое выражение лица моего брата исчезло без следа, а глаза наполнились слезами.

— Прости... меня...

Я знал, что поступаю ужасно. Не в силах больше выносить грустного лица моего младшего брата, я повернулся к нему спиной. Я направился обратно к выходу, а позади до меня доносились маленькие шаги.

6

Через пять дней с маминого исчезновения мой брат начал без конца повторять «мамочка». После возвращения с гор он успокоился, но я не из тех, кто станет его наказывать только за то, что меня это малость раздражает.

«Когда мамочка вернётся?» «Пойдём искать мамочку». «Мамочка». «Мамочка». «Мамочка»...

Мама никогда особо не заботилась о моём брате. Я был тем, кто играл с ним и читал ему книжки с картинками. Она готовила, но тогда и у меня уже неплохо это получалось. Я был тем, кто гладил своего капризного брата по голове, пока он не уснёт. Не она.

Я не мог понять, почему мой брат так привязан к маме, несмотря на всё выше перечисленное. С уходом матери у меня прибавилось забот, но для него ничего не должно было измениться.

Я был раздражён. И я не мог оставить брата без присмотра, опасаясь, что он снова уйдёт в горы один.

— Пойдём. Пойдём на свалку.

— Нет. Я же говорил тебе, что в горах опасно.

— Они совсем не были опасны.

— Тебе повезло. Ты не встретил его.

— Кого?

— Страшного робота.

В горах по прежнему оставались роботы, которые ещё функционировали. Они были несомненно опасны.

— Роботы убили папу.

Это была ложь. Я не знал, как он умер.

— Роботы одолели его, оторвали конечности, и отец умер.

Это тоже была ложь, но у меня не было выбора. Я должен напугать его, чтобы он больше никогда не ходил в горы. Я слишком преувеличил рассказы о большом и злобном роботе, и как отец погиб в результате его нападения.

Мой брат расплакался от страха. Чувства вины и облегчения смешались во мне. Теперь он вне опасности. Ему незачем терпеть эти неприятные воспоминания.

— Всё хорошо. Братик защитит тебя.

Пока я буду вместе с ним, мой брат будет в безопасности. Он плакал и прижимался ко мне, и когда я обнял его маленькое тельце, мне стало лучше, чем я когда-либо себя чувствовал.

7

Прошло шесть дней с маминого исчезновения. До того, как мой брат проснулся, я забаррикадировал досками заднюю дверь нашего дома. То же самое я проделал со всеми окнами в доме. Теперь мне нужно следить только за главным входом.

Мне удалось посеять страх роботов у него в сердце, но подавить его детское любопытство, подталкивающее выйти наружу, у меня не вышло. Даже под постоянным наблюдением мой брат так и норовился куда-нибудь ускользнуть.

Я же не смогу тогда тебя защитить. Пожалуйста, оставайся на виду. Прошу.

Я был рядом, когда ты плакал из-за ночных кошмаров, пока снова на заснёшь; я принимал твою долю наказания от матери; я закрывал тебе уши, чтобы ты не слышал маминых обвинений, и…

Потому что меня никто никогда не защищал. Я хотел защитить тебя, чтобы почувствовать себя защищённым.

Этой ночью я заблокировал вход в горы большими ящиками. Младшему брату ещё не хватит силёнок, чтобы сдвинуть их. Закончив, я выглянул в дверь, ведущую в равнины.

Дверь и забор разделяли нас и большой мост на противоположной стороне, с которого можно выйти в равнины. Все посетители приходят к нам через эту дверь. Она была единственной вещью, соединявшей наш дом с внешним миром. Если бы я мог заблокировать её, тогда мой брат остался бы взаперти навсегда. В этом самом безопасном раю.

Однако, если покупатели не смогут попасть сюда, тогда мы не сможем получить еду и другие необходимые вещи. Еды у нас осталось не так много. Я бы мог и поголодать, но я не хочу того же для своего брата.

Что же мне делать с пропитанием? От одной только мысли об этому у меня болит голова. Там, под мостом, должна водиться рыба... Нет, я даже рыбачить не умею. Что на счёт мышей рядом с магазином? Поймать их в ловушку не составит труда, но я не знаю, можно ли их есть.

Если у меня совсем не останется выбора, я всегда могу отрезать себе руку или ногу и накормить его так. Плюс, у меня всё ещё есть время.

Я тщательно обыскал кухню на предмет чего-нибудь более-менее съедобного. Однако, ничего такого там не оказалось. Я думал, что мать нам оставит хотя бы немного еды. Нет, если бы она так поступила, она бы не бросила нас с самого начала. Единственное, что для неё имело какое-либо значение, это макияж и внешний вид. И тот мужчина, приходивший к нам. Всё остальное для неё не имело значения.

Хватит уже. Хватит думать о матери. Что мне делать с завтрашнего дня... Вот что важно. Нужно придумать, чем накормить своего брата, но что ещё важнее – как его успокоить.

Если бы он только был послушнее. Если бы он только не скучал по матери. Если бы он только не интересовался роботами.

Или если бы у брата было слабое здоровье и ему нужно было весь день лежать в потели. Если бы ему было достаточно только чтения книжек с картинками и игр с игрушками, тогда забот было бы вполовину меньше.

Верно. Что, если мой брат не сможет пойти куда-нибудь в одиночку независимо от того, как сильно ему этого хочется? Что, если он больше не сможет распоряжаться собственным телом?

Я открыл дверь в детскую. Осторожно, чтобы не шуметь. Мой брат крепко спал. Его одеяло с торчащими в некоторых местах перьями свалилось на пол. Он всегда вошкается во сне. Я был тем, кому приходилось натягивать на него одеяло бесчисленное количество раз каждую ночь.

Что, если мой брат не смог бы ходить? Тогда мне бы удалось его защитить. Это было бы куда проще, чем сейчас. Мои руки немного тряслись, а находящийся в них нож казался тяжёлым.

Тебе никуда не нужно идти, ведь так? Тебе незачем ходить самому. Я сам тебя буду носить по дому, куда только захочешь.

Я взглянул на его выглядывающую маленькую ногу. Они должны просто исчезнуть. Так будет лучше, чем с ними. Если мой младший не сможет ходить, я всегда буду «хорошим братиком».

Нужно покончить с этим. Прежде, чем мой брат проснётся. Просто вонзи нож без лишних раздумий.

Будет ли он плакать? Если заплачет, тогда я ласково обниму его. Я почитаю его любимые книжки с картинками, я сделаю ему ещё игрушек.

Я же обещал защищать тебя, верно? Да, я защищу тебя. С моей нынешней жизнью. Прямо здесь, в этом месте. Буду защищать. Всегда. До конца своих дней.

Я много не прошу. Лишь одну вещь, в качестве платы!..

В следующий миг, когда я уже поднял нож:

— Братик...

Я остановился. Он только что говорил во сне. Сон, который мой брат сейчас видит, заставил его широко улыбнуться. Улыбкой безграничного счастья. То, что я в самом деле хотел защитить, было именно это. Всё должно было быть именно так.

Силы покинули меня. Что я только что пытался сделать?

Я выбежал из детской комнаты на улицу. Мне хотелось оставить нож позади, но он как-будто прилип к пальцам, и я не мог выпустить его из рук. Я бежал прямиком к забору и взмахнул рукой изо всех сил. Старый нож перелетел через мост и скрылся из виду.

Разблокировав дорогу к мосту, я направился в сторону гор. Я вернул все коробки обратно, где они стояли, и проход снова был открыт.

Чувствовал я себя невероятно уставшим. Приволочив свои ноги обратно в детскую, я попытался накрыть своего брата одеялом, но заснул. Снов я не видел.

8

С маминого ухода прошло семь дней. Еды едва хватает, а на продажу у нас до сих пор ничего нет. Но я всё равно хотел открыть магазин. Нам нужно продолжать жить.

Могу ли я расплавить кастрюли и сделать из них что-нибудь? И это не обязательно должны быть кастрюли. Если я смастерю что-нибудь из чего-нибудь в доме...

Во время моих раздумий я услышал, как открылась дверь забора. Кто-то пришёл. Я прислушался и до меня донёсся какой-то разговор. Там был не один посетитель, а два.

Вайс? Что за дурацкое имя. А как звали другого парня?

— Брат, я хочу е-е-е-есть.

—Подожди немного. Насколько я помню, здесь должно было что-то остаться...

Пока я искал, чем бы накормить своего брата, мне в голову пришла хорошая идея. Может мне стоит убить посетителей и забрать их деньги? У каждого, кто приходит сюда, есть собой что-нибудь ценное.

Нет, я не могу. У меня не получится провернуть всё гладко. Их там двое. Да даже будь там один человек, такому ребёнку, как я, со взрослым не справиться.

И пусть все, кто приходил сюда раньше, были ублюдками, эти двое могли быть добрыми людьми. К тому же после исчезновения матери я стал владельцем этого магазина. Это будут мои первые клиенты. Хоть мне и нечего продавать, они были очень важными покупателями.

Разговоры и шаги стихли. Дверь магазина открылась.

— Добро пожаловать.

Я встретил их своей лучшей улыбкой.

*Перевод: Кулиманкуль*