В начале

Автор

Опубликовано 1 октября 2003

```

```

...Что это было? Падение метеорита? Посещение обитателей космической бездны? Так или иначе, в нашей маленькой стране возникло чудо из чудес - ЗОНА. Мы сразу же послали туда войска. Они не вернулись. Тогда мы окружили ЗОНУ полицейскими кордонами... И, наверное, правильно сделали... Впрочем, не знаю, не знаю...
Из интервью лауреата Нобелевской премии
профессора Уоллеса корреспонденту RAI
"Сталкер" Аркадий и Борис Стругацкие

сентябрь, 2006г.

Слева и справа - наспех сооруженные вышки, сзади - привезший их БТР, а впереди она. Зона. Родительница всех неприятностей. Не будь этого проклятого Создателем места, он сейчас служил бы где ни будь в другом, гораздо более приятном месте. Где всегда под рукой была бы...

Впрочем, как сказал один идиот - все, что ни делается, все к лучшему.

Старший лейтенант Савелий Пасько был с этим категорически не согласен. Хотя его мнение по этому вопросу никого не волновало.

- Чего стоим? - Голос справа принадлежал сержанту Федоренко, одному из его подчиненных на время этого идиотского задания.

- Не терпится, да? Ну, так иди первым. - Еще один сержант слева. Симонов.

Оба - яркий пример разгильдяйства и морального разложения, но, тем не менее, их наличие именно здесь и сейчас было оправдано единственным, но существенным достоинством: они были достаточно тупы, чтобы не задумываться над приказами. А в Зоне это очень дорого ценилось. По крайней мере, на первых порах. Плюс - оба были по форме похожи на шкафы. Впрочем, по сути дела, ими они и являлись - косая сажень в плечах при среднем росте, это было веской причиной для их продвижения по службе. А это задание было из разряда, живым доберешься - награжу. А не доберешься - тоже, вот только посмертно.

- Ладно, пошли. - Пасько призывно махнул головой и подал пример, сделав первый небольшой шажок по направлению к неизвестности. БТР, послушно дежуривший сзади, тут же завелся и начал удаляться в место дислокации, бросая людей на произвол стервы-судьбы.

Лес, маячивший сперва вдалеке, начал уверенно наползать на горизонт, становясь все выше и гуще. По слухам людей, успешно вернувшихся оттуда - местная флора была просто великолепна в своем разнообразии и неупорядоченности. И вполне по густоте могла поспорить с джунглями, если бы, какой либо чернокожий Мичурин додумался бы развести, например, в Африке, различные лиственные и хвойные растения, характерные для этого пояса.

Несмотря на конец сентября - лес просто утопал в зелени. Не было видно ни одного желтого клочка в этом изумрудном великолепии. Видимо зеленый гигант принимал допинг, услужливо подсовываемый Зоной. Хотя и погода была летняя - единственный дождь за последний месяц случился как раз во время Расширения.

Тогда дождь разбавлял кровь. Со своей работой он справился просто отлично.

Когда деревья подступили вплотную, лейтенант остановился и начал рыться в кармане.

- Вот, примите колеса от радиации. - На ладони красовались три достаточно крупных капсулы.

- На базе нас ими и так два дня кормили. Я теперь, наверное, в эпицентре ядерного взрыва выживу. - Федоренко скривил свое лицо, сплошь покрытое веснушками.

Пасько не мог с ним не согласиться. Его самого тошнило от этого профилактического курса - два дня различных таблеток, порошков и, конечно же, уколов во все возможные и невозможные места - такое выведет кого угодно из себя. А старший лейтенант большим терпением не отличался. И не один десяток подчиненных могли это с готовностью подтвердить. Хотя зачем подтверждать, достаточно открыть личное дело.

- Это приказ.

- Ну, надо так надо.

- А теперь я объясню, что же нам предстоит сделать.

Задание было странным с самого начала. Сперва - дали рацию. Уже на подъезде к зоне она только шипела, отказываясь выплевывать ругательства Савелия в эфир. Федоренко, болтавший всю дорогу без умолку, тогда еще предложил залезть на дерево и проверить, может быть там она нормально работать будет. Следующие пять минут весь экипаж БТРа надрывно хохотал, наблюдая за тем, как огромный сержант тихо матерясь пытается залезть на одинокую березу.

Там она заработала. Правда, очень плохо.

Было решено, что уже опытный в этом деле сержант, для доклада в Зоне полезет на дерево повыше.

Последнюю часть пути Федоренко хранил гробовое молчание.

Дальше - лучше.

Да, например, взять хотя бы состав их небольшого отряда. Старший лейтенант и два сержанта. Хотя раньше во главе посылали не меньше капитанов. Видимо лишние старшие офицеры кончились. В ход пошло пушечное мясо. А хорошие рации, видимо, только капитанам положены, или же они вместе с ними и кончились.

Потом три человека - слишком маленький отряд - обычно не меньше пяти, особенно если учесть недавнее поведение Зоны. По сути дела они являлись второй экспедицией после Расширения. И Савелий указывал на это налево и направо. Его с успехом игнорировали, просто вежливо указав его место и, в приказном порядке, попросили не задавать глупых вопросов. И он не стал.

Хотя очень неприятно, что первая экспедиция не вернулась.

В руках Пасько появилась карта Зоны и прилегающих районов. Карта была старая. На ней легко можно было увидеть два очерченных круга - один в другом. Внутренний - первоначальные размеры Зоны. Внешний, явно нарисованный от руки - текущие. Это объяснялось просто: карта была сделана еще до того как эта аномалия, решив, что места ей не достаточно, в течение одного выброса пожрала еще просто огромную прилегающую территорию. По периметру тогда находилось множество военных баз, научных станций, блокпостов. Все они не имели даже простейшей защиты - никому и в голову не могло придти, что ЭТО способно расширяться. Но Зона расширилась, пожрав еще пару тысяч душ. Думать о том, что это произошло меньше месяца назад - не хотелось. Сразу в голову начинали лезть пошлые мысли о том, что если это произошло так недавно, то почему это не может произойти сегодня?

Так, между делом, а не напугать ли Пасько и товарищей. А то заладили тут шастать. Вот я их сейчас расширю...

- Мы находимся здесь, - палец ткнулся в край карты, - а вот здесь, - немного вверх и налево, - было зарегистрировано что-то похожее на взрыв. Неделю назад туда был направлен армейский спецназ. На следующее утро связь с ними прервалась. По предположению командования они все погибли. Наша первичная задача - попасть в эту точку и попытаться хоть что-то узнать. Так как все же окончательной уверенности нет - связь резко прервалась. Последнее, что слышали - какие-то крики. Хотя, что они несколько дней там делают? Вторичная задача...

- Не понял. - Федоренко оторвался от созерцания карты и теперь смотрел в лицо командиру. Судя по выражению его лица, вопрос был жизненно важный - лоб был изборожден морщинами, нижняя челюсть слегка выпячена вперед, этакий олигофренд поймавший пролетавшую мимо мысль и теперь совершенно не представляющий, что ему делать с этой несъедобной штукой. - Армейский спецназ там пропал, и теперь туда посылают такой маленький отрядик?

- У нас разные задачи. У спецназа выяснить, что произошло в этой точке...

- Ага, - перебил Симонов, - а нам надо узнать, что случилось со спецназом, который был должен выяснить, что случилось в этой точке. То есть получается, нам надо узнать что случилось в той точке, так как скорее всего именно из за этого и была прервана связь.

- Не умничай. Я просто не сказал, что связь была прервана через несколько часов после прохождения предполагаемой аномалии. Но, меня прервали. Вторичное задание - заглянуть в бункер, - палец переместился чуть выше, - проверить, что там осталось и снять показания с приборов, специально там оставленных. Выходим из зоны мы примерно вот здесь. - Еще чуть выше и правее.

- Это, получается, мы примерно в паре километров от границы шастать будем?

- Если карта не врет, то да. Хотя местоположение бункера весьма условно. Его придется искать по некоторым приметам. О которых я скажу позже. После выполнения первоначального задания.

- А какого хрена нас пичкали таблетками, если мы не собираемся углубляться в зоны с радиационным заражением? И почему эти умники из штаба только сейчас решили узнать, что у них в подотчетном бункере творится? Сами бы и шли, бумагу пересчитывать ... - Симонов все никак не хотел отставать.

- Не знаю. - Пожал плечами Савелий. Штабных ученых ему обсуждать совершенно не хотелось - толку ноль, только испорченное настроение. - Наше дело простое придти и уйти, так что пошли.

Лес был особенный - высокие деревья, высокая трава, словно они специально тянулись ближе к голубому небу, стараясь как можно дальше быть от прокаженной земли. Хотя, глядя на эти древесные стволы и не скажешь, что ночевать в этом лесу крайне опасно, и только хорошо вооруженные, а также уверенные в своих силах люди могли позволить себе ночевку под открытым небом.

Невооруженных же - комары на смерть закусывали. Или не комары, но так или иначе - пропавший без вести.

- Не нравиться мне эта трава. - Федоренко пихнул зелень ногой и направил на нее АК74 с подствольником. - Такое ощущение, что она пытается тебя оплести.

- Да не трусь ты. - Поддержал сослуживца Симонов, внимательно глядя по сторонам. - Ничего она с тобой не сделает.

- А я и не трушу.

- А почему у тебя единственного автомат с подствольником? На обычные пули не рассчитываешь?

- Нравится он мне.

- Ты в этом уверен. Может он тебе нравиться по тому, что это мощное оружие, которое тебя защитит?

- Заткнись балабол, лучше бы тебя твой папка на стенку спрыснул.

- Ах ты...

- Хватит болтать. Лучше по сторонам смотрите.

- Лейтенант, а можно вопрос.

- Ладно, Симонов, спрашивай.

- А зачем нам оружие? Ведь экспедиции не встретили ничего опасного. А то что некоторые пропали без вести - так это еще ничего не значит. Может, от радиации погибли или от чего еще. - Судя по голосу - так сразу и не скажешь, издевается он или нет. Хотя, что тут думать, наверняка издевается.

- Дурацкий вопрос, но на него я тебе отвечу. У нас собой оружие потому, что мы военные. Уже хотя бы по этому нам что-то да положено. - У Савелия было такое ощущение, что он в начальных классах на отрытом уроке. Совершенно глупый, неуместный вопрос. Зона - военная территория, область чрезвычайного положения. Симонов знает это назубок. Наверное, это чувство неуютности, все-таки из них никто не был здесь ранее. Желание успокоиться, поговорить. Но вопрос настолько неуместный. - К тому же пропавшие экспедиции, а почему они пропали действительно не установлено, но если мы встретим кого-либо из них, то обязательно спросим. И, сержант, не забывайте, что Зона почти не изучена. Конечно вначале, сразу после ее появления, ее буквально заполонили ученые, но после того как она расширилась, к ней какое-то время просто не подходили из соображений безопасности. Хотя вы только что перевелись, поэтому ни черта не знаете. - Пасько остановился, огляделся по сторонам, сверился с компасом. - Хотя ближе к зиме, а именно через полтора месяца планируется начать очередное доскональное изучение Зоны. Так как в последнее время слишком много явлений происходит. И почти все не имеют научного объяснения. До Расширения было гораздо спокойнее. А теперь звуки там всякие слышатся. Некоторые говорят, что кто-то по лесу ходит и матерится...

- Ложись! - Федоренко, не принимавший участия в разговоре, и поэтому более пристально смотревший по сторонам, крикнул уже из лежачего положения.

От расторопности выполнения некоторых команд зависело очень многое. Команда "ложись" была из их числа, и поэтому через секунду уже все находились на земле, напряженно всматриваясь по сторонам. Вроде бы все было тихо и, поэтому, Савелий решился спросить:

- Что ты увидел? - Вышло очень неуверенно, даже более того послышались нотки фальцета.

- Впереди что-то коричневое лежит на земле. Похоже на одежду человека. Отсюда точно не рассмотреть.

- А может это бревно.

- Не, это точно не бревно. Я уверен.

- Ладно, ползи в том направлении. Мы за тобой.

Было очень неудобно передвигаться таким способом, особенно если учесть автомат, который приходилось держать так, что бы в случае чего открыть огонь. К тому же старшему лейтенанту постоянно мерещилось, что под ним глубоко в земле копошатся всякие черви и многоножки, так и ждущие удобного момента, что бы вцепиться в беззащитного человека. Поясная сумка с томившимся внутри противогазом натирала правый бок и все время норовила за что-нибудь зацепиться.

Поэтому, когда через минуту, которая с легкостью могла сойти за маленькую вечность, Федоренко замер. Савелий же с трудом поборол желание вскочить и осмотреть себя.

- Примерно в двадцати метрах впереди.

- Хорошо. Расползаемся. Я по центру. Федоренко, ты справа, Симонов слева. Часы у всех есть. Отлично тогда через минуту. Три, два, раз... Поползли.

Стрелка тащилась крайне медленно и лениво, словно отсчитать эту чертову минуту для нее было слишком тяжело. Мысленно Савелий пытался подогнать ее поближе к нужной отметке и поэтому едва не пропустил установленное время. А все - новая инструкция, обязывающая всех для увеличения эффекта внезапности - появляться одновременно. Вот только кого так внезапно удивлять? Ночных матершинников?

Вскочили они практически синхронно. Оружейные стволы были направлены именно в то самое нечто, напоминавшее одежду.

При более подробном рассмотрении это действительно оказалась одежда, к тому же надетая на своего хозяина. Впрочем, правильнее сказать - бывшего хозяина. То, что было когда-то человеком, превратилось лишь в пищу для мух, которые летали вокруг смердящего тела в изобилии, достойного священного ужаса.

- Это кто-то из наших? - Стараясь не обращать внимания на вонь троица подошла к телу.

- Военные не носят такую одежду. Переверните его.

Явно борясь с собой, Федоренко ботинком поддел тело и сильным пинком перевернул его на спину. Опознать человека не было никакой возможности - все лицо было изъедено червями и представляло собой гноящийся кусок мяса. Особо жирные представители не удержались в новом положении и принялись соскальзывать на землю, оставляя за собой белые слизистые дорожки. Остальные, явно недовольные, что их потревожили, принялись рассержено извиваться. Пасько показалось, что если они немедленно не уйдут отсюда, то вся эта орава накинется на них и примется радостно вгрызаться в свежую плоть.

- Пойдемте отсюда. Это кто-то из гражданских, прорвавшихся сквозь армейские заграждения. Короче сам виноват. Пошли. У нас еще много дел.

- Смотрите, - Федоренко, явно не испытывающий особого отвращения, указал пальцем на куртку трупа. Если внимательно приглядеться, то на ней можно было увидеть надпись, состоящая из одного слова, неаккуратно сделанного каким-то пишущим средством, скорее всего маркером. Неизвестно, каким чудом она сохранилась, но, тем не менее, она была достаточно легко читаема. И поэтому это слово было достаточно легко прочитать.

- Сталкер.

- Помню, был такой фильм, Тарковского, кажется. Также и назывался. - Симонов, однозначно, превзошел в интеллектуальном плане своего сослуживца Федоренко. Савелий посмотрел на сержанта, обдумывая сказанное.

А ведь он еще совсем молод. Ему не больше двадцати пяти. И какого черта его направили в это богом забытое место. Конечно, случалось, что солдаты сами подавали рапорта на перевод в охранный периметр Зоны. Но у тех на лицах было написано, что они карьеристы. Симонов же на них был совсем не похож. Он скорее являлся ученым. Странная мысль промелькнула и тут же исчезла, игриво махнув хвостом неизвестности.

- Точно, - поддержал Федоренко, - мне он правда не понравился, нудный очень.

- Это символично. Там тоже Сталкер проводил людей в Зону. Хотя там было безопасно...

- Проводил людей? - Пасько вынырнул из своих мыслей. - Получается, что Сталкер был не один?

- Товарищ старший лейтенант, мы не можем так утверждать. То, что кто-то назвал себя персонажем из фильма - еще не означает, что он будет действовать также. Фильм - не жизнь. Здесь все по-другому. Гораздо более важно то, что если появился один подражатель, то наверняка будут еще. А это значит, что скоро у нас будут проблемы с этими искателями приключений. К тому же может не по фильму он так назвался. Все кто ползает по катакомбам и их исследует, тоже сталкерами себя называют. Хотя они, скорее всего из фильма это слово взяли...

- Хм, - Савелий терялся в догадках, - действительно. Удивляет то, что какой-то человек... Не знаю, что и сказать странно все это.

- Тут ничего странного нет. Скоро про Зону начнут фильмы снимать. Книг напишут...

- Ага, - встрял в разговор Федоренко, - наверняка еще компьютерную игру сделают.

- Возможно, возможно. - Лейтенанту начало казаться, что все это нереально, неестественно. Не могут так просто трое стоять и разговаривать о кино, о книгах перед трупом умершего человека. Еще и неизвестно как он расстался с жизнью - обследовать тело совершенно не хотелось. Вдруг причина смерти на соседнем дереве висит и гаденько так ухмыляется. Зубы точит.

Ощущение отчужденности от происходящего усилилось, когда сержант Федоренко полез осматривать тело. Труп молчал и признаков неудовольствия не подавал. Видимо, ощупывание ему нравилось.

Через секунду на свет появилась записная книжка, выуженная из внутреннего кармана куртки покойника. Поборов отвращение Пасько взял ее и принялся листать.

В ней не было написано ничего особенного - в основном телефонные номера. Эта информация лишь могла бы помочь установить личность погибшего, но не более. Савелий уже было решил закрыть записную книжку, когда его привлекли несколько строк, криво накарябанных на предпоследней странице:

Похоже у Дикобраза проблемы с головой. Он утверждает, что видел какое-то сияние. Я ничего подобного не увидел. Мы поссорились. Дикобраз куда-то ушел, но через полтора часа вернулся и потащил меня за собой. Мать моя женщина - воронка, словно от взрыва. И этот странный сладковато-приторный запах, меня чуть наизнанку не вывернуло, пришлось надеть противогаз, а моему спутнику - хоть бы что. Похоже, что-то действительно здесь было. Дикобраз доволен.

И на последней странице:

С Дикобразом что-то не то. Он чурается меня, сам по себе выглядит не важно - слишком бледный. Раскидал по всей округе провиант, у него как-то странно выглядят глаза, но не пойму, что в них не так. Я с ним разругался, сказал, что если он так с едой будет обращаться, я ему больше не принесу. Больно надо рисковать собой из-за сумасшедшего...

...Он куда-то убежал, потом раздался странный вой, потом крики. Могу поклясться, что это кричал Дикобраз. Я всегда говорил, что это добром не кончится. Надо уходить...

- Не нравиться мне все это. Но, тем не менее, нам необходимо, узнать, что случилось со спецназом. Так, что лучше пойдем.

- Кстати, - лейтенант сам не знал, почему он решил это сказать, наверное, хотел поделиться своими догадками, - сталкер, я уже слышал это слово раньше на Базе. Кажется, военными разрабатывается проект с таким же названием. Они вроде как собираются привлечь широкий круг людей для работы с Зоной. Военизированные отряды добровольцев, на самом деле являющимися подопытными кроликами.

- Таскать каштаны из огня чужими руками? Это так называется.

- Сверху виднее. Но, судя по всему, мероприятие будет иметь успех. - Короткий кивок в сторону трупа. - А эта первая ласточка лишь подтверждает все. Дураков много.

- Все, идем.

Они наткнулись на воронку не случайно - поваленные в округе деревья сделали свое дело, указав возможное местоположение эпицентра взрыва. Теперь на месте достаточно густого леса красовалась поляна приличных размеров. В ее центре на земле было небольшое серое углубление. В воздухе витал какой-то неприятный, едва уловимый запах. Пасько еще подумал, что если это именно тот запах, о котором написано в книжке сталкера, то странно, что он до сих пор не выветрился

- Надеть противогазы. - Рука Савелия сама потянулась к небольшой поясной сумке. Отработанными движениями противогаз занял необходимое место, ухудшив слух и зрение владельца.

- И это все? - Гнусавый голос Федорова высказал общее мнение. - И это воронка?

- Похоже на то. - С сомнением сказал старший лейтенант, натягивая резиновые перчатки и начиная осматривать землю. Судя по состоянию земли, здесь действительно что-то взорвалось. Но вот размеры...

- Аномалия. - Сквозь противогаз было не совсем понятно, но показалось, что Симонов усмехнулся.

Пасько посмотрел на сержанта явно собирающегося отойти в сторону, чтобы отлить. Он был прав. Иначе это не назовешь - воронка глубиной сантиметров пять, не больше и диаметром где-то пол метра. Все бы ничего, но поваленные деревья, с корнями... Это совершенно не вписывалось в картину происходящего.

Резиновая шлем-маска, призванная защищать бойцов от различных проявлений окружающего мира, сделала подозрительный шум едва различимым. Поэтому Савелий обернулся только тогда, когда тень скользнула рядом с Симоновым. Тут же раздался крик, приглушенный надетым противогазам и тело сержанта, бьющееся в конвульсиях, повалилось на землю.

Дальнейшее произошло слишком быстро, что бы можно было успеть напугаться.

Федоренко с утробным криком, издаваемым в невообразимом прыжке, начал поливать свинцом то место, куда скрылась тень. Пасько, сам не помнил, как откатился под прикрытие более густых кустов, росших неподалеку, и последовал примеру сержанта, посылая пули, одну за другой, в том же направлении. Но ничего, не говорило о том, попали они или нет. Симонов продолжал судорожно биться, словно подстреленная птица, не желающая попадать в зубы собаке.

Федоренко уже успел расстрелять всю обойму и теперь, заменив опустошенную на полную, вглядывался в зеленые кущи. Противогаз сильно мешал дышать, не говоря уже о том, что было достаточно плохо видно, но все равно Савелий не решился его снять. Он у него создавал впечатление того, что именно этот кусок резины, с тяжелым фильтром на конце, спасает от неведомого существа, напавшего на сержанта, так и продолжающего дергаться и рыть руками землю.

Надо было действовать. Эта идея пришла Пасько и Федоренко в голову почти одновременно и они, наконец, бросив судорожно всматриваться в окружающие их деревья, поползли к раненому.

Подобравшись к сержанту, Савелий твердо решил находиться в противогазе и впредь - брюшная полость Симонова была вскрыта словно хирургическим ножом, и этому не помешали ни тельняшка, ни армейская куртка. Более того, рана уже успела загноиться. Часть внутренних органов, вывалившихся наружу уже успела покрыться чем-то черным, которое, наверняка с радостью, пожирало еще живого человека. Федоренко, стараясь не смотреть на конвульсии товарища, принялся рыскать взглядом по сторонам. Старший лейтенант увидел, как побелели костяшки сержанта сжимающего автомат Калашникова.

Пасько аккуратно снял противогаз с притихшего сержанта, решив, что это единственное, чем он может ему помочь. Бледное, как у покойника, лицо совершенно ничего не говорило о том, испытывает ли сержант муки или у него уже пошло нервное онемение. Стеклянные глаза смотрели наверх, словно стараясь что-то увидеть там, на небе. Рот, из которого вытекала тонкая струйка крови, открывался и закрывался словно у рыбы, выброшенной на берег.

- Это... это... человек... - Понять, что он пытается сказать, не представлялось возможным.

- Молчи Симонов, все будет хорошо. Потерпи... - Пустые слова сотрясли воздух. Старший лейтенант сам не верил в то что говорит. Ложь во спасение. А вдруг... Но сержант больше терпеть не мог. Сделав еще несколько глотков воздуха, он замер.

Группа понесла потери.

- Федоренко, Симонов умер.

- Андрей.

- Что?

- Его звали Андрей.

- А тебя?

- Сергей.

- Меня - Савелий.

Дикость. Только при смерти всплыло имя, замененное фамилией и воинским званием. Но неужели надо умереть, что бы лучше узнать человека. И кого винить, себя, за то, что даже не спросил имен своих ребят, а так и называл их по фамилии-званию. Или же винить Федоренко... Сергея, который ткнул лицом прямо в..., да еще в такой неподходящий момент?

- Товарищ старший лейтенант, я вижу след. - Сергей показал рукой. Сквозь стекло была видна примятая трава, уходящая примерно в северном направлении. Савелий обнаружил, что сержант выжидающе смотрит на него. Не зная, что ему ответить Пасько перевел взгляд на тело Симо... Андрея.

- Мы ему уже ничем не поможем.

- Ошибаетесь, товарищ старший лейтенант, кое-чем мы все же помочь ему сможем. - Говоря это, Сергей смотрел на дорожку, которую оставил за собой убийца его друга.

- Сержант, а где его автомат?

Они уже двадцать минут шли по следу. Они могли бы идти быстрее, но автомат так и не был найден, заставляя идти гораздо осторожнее, ведь только оставалось предположить, что оружием завладел неизвестный убийца. Но когда он успел? К тому же, хоть и Пасько с Федоренко проявляли максимум осторожности, оборачиваясь на каждый незнакомый звук их все равно можно было застать врасплох и расстрелять как в тире. Но некто этого не делал.

Ландшафт стремительно менялся, и если раньше он представлял из себя что-то плоское с большим обилием деревьев, то теперь создавалось ощущение, что сама земля вздыбилась образовав странные волны. Волны высотой по три-четыре метра. Взбираться на них было достаточно тяжело, хоть и противогазы давно уже были убраны, и ничто не мешало людям передвигаться, не затрудняло дыхание. К тому же местами начали проявляться признаки осени - пожелтевшая трава, упавшие листья. Это внушало надежду - природа оказалась не всесильной.

"С нами играются" - К такой мысли пришел Савелий после того, как они преодолели очередной "бархан". "Или отчего-то уводят"

Но пока они шли примерно туда, где должен находиться бункер, единственной приметой, которая помогла бы его найти была просека, на краю которой он и располагался. Старший лейтенант уже было решил, что их сейчас прямиком к нему и выведут, как вдруг след начал забирать влево. Тупо пробежав еще минут пять, постоянно вздрагивая от каждого птичьего вскрика, было решено что хватит, довольно. Таким образом, они никого не поймают. Проще вернуться и доложить в Штаб, пускай вертушками прочешут. Хоть это и представлялось делом достаточно гиблым. Но иного выхода не было.

Рация же молчала. На дерево лезть совершенно не хотелось.

Судьба же сегодня явно была не настроена на такой пессимистический лад - она была настроена гораздо хуже. И, как следствие, во время спуска с очередного холма военные замерли, тупо смотря себе под ноги. Там, среди высокой травы лежали обезглавленные тела и, судя по одежде, в которую были облачены трупы, первую часть задания можно было считать выполненной.

Среди желтой, пожухлой травы лежала гора тел. Сердце Пасько отчего-то судорожно забилось и он смог подойти лишь поборов какое-то странное, почти животное отвращение, возникшее из глубины сознания. Военный, а вида мертвых не переносит, кому скажешь - рассмеются.

- Их, похоже, обезглавили уже мертвыми. - Излишняя дотошность сержанта, который начал вглядываться в обезглавленные тела, начинала раздражать. Но не согласиться с ним было нельзя. Оставалось загадкой, почему кто-то глумился над трупами. Ведь на многих легко угадывались огнестрельные ранения, ножевые раны. Руки многих спецназовцев были в крови.

- Здесь похоже все... - Старший лейтенант сам удивился услышав свой сухой и бесцветный голос.

- Да все семеро... Савелий... мне не по себе, пойдем отсюда...

Не поддержать это предложение означало обмануть самого себя. А до такого Пасько еще не докатился.

- Пойдем, мы им ничем не поможем.

Эта фраза, произнесенная за последние полчаса второй раз начала отдавать чем-то горьким и от того еще более противным, чем сам смысл сказанного. Сразу вспомнились фильмы. Те, где бравые американские парни вытаскивали своих раненых и мертвых из под бешеного огня, отмахиваясь лишь одной фразой: "Мы своих не бросаем". Одно слово - герои. А мы не такие, мы бросаем. Простые мы люди.

И на душе - погано. А толку-то?

Трава по-прежнему оплетала ноги, мешая подняться на вершину очередного холма. Пасько все время хотел обернуться, чтобы еще раз посмотреть на эти тела, оставшиеся внизу, но что-то в самый последний момент заставляло лишь прикрыть рукой глаза.

Добравшись до вершины, Савелий обнаружил, что след тянется куда-то вдаль. Поправив съезжающий автомат, старший лейтенант облокотился о сосну.

- Не хотелось тебе этого говорить Федоренко, но эта игра в догонялки мне изрядно надоела. Она слишком странная и бессмысленная. Впрочем как все, что произошло здесь. Противник не должен себя так вести. Даже если это кто-то совершенно необученный. Хотя так убить Симонова, да еще неизвестно чем. Эта сволочь просто обязана, должна или напасть на нас или постараться запутать свой след, а не бежать тупо по прямой.

- А, может, он нас уже запутал? - Мысль была достаточно дикой и от этого очень реальной, слишком. А что если неизвестный старался просто увести их подальше...

Автоматная очередь резанула слух. Спустя мгновенье две пули из трех просвистели в воздухе на достаточно большом расстоянии, оставшаяся, более удачливая по сравнению со своими подругами, попала в дерево и срикошетила в сторону. В лицо Пасько впились десятки мельчайших заноз, сам он, слегка вскрикнув, среагировал на это прыжком в сторону. Прыжок получился не очень удачным - лейтенант немного забрал назад и в результате упал на довольно крутой склон и покатился вниз. Федоренко, которого пули никак не задели, среагировал подобным образом, с тем лишь различием, что его полет был более ровный - он остался на вершине холма и тут же начал поливать свинцом пустоту. Определить где находится стрелявший, не было никакой возможности.

Несколько мгновений кувыркания вниз по склону не принесли ничего, кроме как новых неприятных ощущений. Щеку нестерпимо жгло, но оставалось только радоваться, что глаза оказались не повреждены.

Стремительный спуск лейтенанта прекратился только после того, как он с размаху "вкатился" в гору трупов, потревожив покой спецотряда. В воздухе сразу же появился ничем не передаваемый запах гниения. Савелий оттолкнулся ногами от бывших военных и принялся резкими, неловкими движениями выдергивать занозы, стараясь не думать о том, как это отразиться на его внешнем виде. Все это время Сергей продолжал поливать свинцом неведомо что.

Плоть дерева на удивление быстро отстала от человека, видимо сочтя его недостойным себя. Савелий тут же принялся взбираться наверх чуть левее, словно начиная окружать неизвестного противника. Тому в свою очередь надоело безответно отсиживаться под пулями сержанта, уже явно собирающегося окопаться на этой безымянной высоте. Ответный огонь начал вестись длинными очередями, заставив усомниться в профессионализме. Тем не менее, Федоренко, которому пришлось отползти назад из-за фонтанчиков земли, которые начали возникать в опасной близости, хватило времени чтобы определить местоположение местного партизана.

Пасько, преодолевший больше половины подъема, услышал как что-то жахнуло и, посмотрев на сержанта, который вскочил и побежал вперед, на ходу доставая очередную обойму, понял, что в ход пошла тяжелая артиллерия.

Наконец взобравшись на этот проклятый холм, старший лейтенант смог оценить картину этого лесного боя.

Федоренко, отчаянно матерясь, каким-то образом умудрился изогнуться непонятно как, стараясь быть ближе к земле и бежать одновременно, и в то же время ему вполне успешно удавалось стрелять по убегающей фигуре. Судя по резвости противника, чей силуэт то и дело маячил на линии видимости - выстрел из подствольника пропал даром. Решив, что настала пора принять активное участие в бое, Савелий вскинул автомат, намереваясь повалить улепетывающую вражину прицельным огнем. Словно угадав его мысли, некто тут же скрылся за стволами деревьев, как назло пошедших в большом изобилии. Помянув родственников, старший лейтенант побежал вперед, держась чуть правее, чем его жертва.

Двадцать секунд стремительной беготни и, силуэт противника появился на вершине очередного холма. Пасько и Федоренко, который все же был впереди и левее, не сговариваясь, открыли одновременно огонь. И, не смотря на отличную боевую подготовку, оба позорно промазали. Ответные же очереди прошли в опасной близости, заставив Савелия замедлить бег и больше внимания уделить маскировке. Федоренко, в котором явно проснулся охотничий азарт, напрочь задавив здравомыслие, наоборот издал какое-то совершенно дикое рычание и только ускорил бег, легко оставив позади своего командира, который до этого еще как-то умудрялся отставать не слишком сильно.

Выругавшись в очередной раз, старший лейтенант попытался, было, нагнать своего подчиненного, но тот, не смотря на свою не маленькую комплекцию, несся словно бегун-олимпиец. В результате и Сергей и преследуемый уже оказались по ту сторону очередного холма, в то время как Савелий только подбежал к его подножию. Лейтенанту в очередной раз предстояло занять ключевую высоту и созидать, в то время как там, внизу, будет осуществляться перестрелка.

Этот холм оказался последним.

Дальше шла болотистая равнина, в которой даже деревья уступили место свободному пространству, словно давая возможность вести стрельбу без помех.

Можно было злорадно ухмыляться.

Чуть впереди начиналась просека долгожданная просека, которая должна была привести к научному бункеру. Федоренко, находившийся ниже и левее Савелия, стоял на одном колене и тщетно пытался выкурить неизвестного врага, укрывшегося за толстой сосной. Пасько, упав на одно колено, вскинул автомат и начал терпеливо ждать, когда же, наконец, этот некто решится вылезти из сосны.

И все равно пропустил этот момент.

Пуля, выпущенная с небольшим запозданием, лишь раздробила бок дерева и ушла в никуда. Тем временем таинственный противник принялся убегать, отшвырнув автомат в сторону. Второй выстрел был удачнее, чем предыдущий, но хуже, чем этого хотел Савелий. Кусок свинца, который просто обязан был попасть в голову, умудрился всего напросто попасть в левую ногу заставив убегающего лишь споткнуться и замедлить бег. Федоренко, который, судя по всему, вознамерился либо брать безоружного врага живым, либо расстрелять в упор, предварительно зарезав, побежал вдогонку. Пасько решил не лишать сержанта такого удовольствия, и просто продолжал держать противника на мушке, дабы в случае чего, долго выслушивать ругань Сергея. Живого, но недовольного.

Спустя секунду старший лейтенант почувствовал смутное беспокойство и позволил себе оторвать взгляд от бегущей фигуры. К тому же вспомнился Симонов, с выпавшими наружу внутренностями, которого именно эта беззащитная тварь, хотя с виду - человек человеком, только грязный очень, убила неизвестно чем с одного удара.

Бросив только один взгляд на происходящее снизу, лейтенанту сразу стало понятно, что происходит что-то странное. Вместо того, что бы просто убегать, человек бежал полукругом, словно что-то огибая и, судя по радиусу, это что-то находилось очень близко к Федоренко, который мчался напрямик, не обращая внимания на то, что его добыча бежала не от него, а, практически, влево, наперерез.

- Сержант, стоять... - Савелий рванулся вниз по склону и тут же слух резанул какой-то странный щелчок и то, что было Федоренко Сергеем, мгновенно превратилось в отборный фарш.

То, что когда-то носило погоны и проводило уйму времени в спортзале, теперь было бесформенной кучей мяса. Именно мяса без всяких преувеличений. Пасько только успел заметить, как Федоренко словно взорвался изнутри и разлетелся на большое расстояние. Лейтенант сглотнул и заметил, что их цель остановилась, развернулась и смотрит прямо на него. Савелий вскинул автомат и начал целиться, обещая себе, что на этот раз он попадет если не в голову, то в туловище.

И тут он увидел лицо.

Нет, черт лица он не разглядел - слишком уж было большим расстояние, но того, что смог охватить взор, было достаточно, чтобы, как минимум, сильно удивиться. На лице росла шерсть, или что-то ее напоминающее. Само лицо было как-то странно деформировано. Нечеловеческий нос, если это еще можно было так назвать, был чем-то средним между собачьим и крысиным, хотя точно сказать было тяжело. Ясно было одно - это существо было чем угодно, только не человеком.

Савелий сначала сильно смутился, узнав о том, что их противник какая-то тварь, или животное, и решил, было, ее расстрелять издалека, а потом дотащить тело и сдать ученым для опытов, как вдруг обнаружил, что существо, не теряя драгоценного времени, довольно быстро приближается к нему. Движения монстра были очень расчетливыми и ловкими, и если бы он слегка не припадал на левую ногу, то можно было бы подумать, что тварь совершенно не ранена.

Первая пуля ушла неизвестно куда - Пасько еще не успел совладать с охватившим его волнением. Вторую он послал целясь гораздо более аккуратнее. Она прошла совсем рядом, возможно даже попала бы, если бы тварь не дернулась влево, словно почувствовав летящую смерть. Третьей не было - монстр побежал, издавая при этом такой страшный звук, да такой, что старший лейтенант с трудом заставил себя не пасть ниц и не закрыть голову руками. Судя по намерениям приближающейся твари, судьба Симонова показалась прямо таки весьма и весьма заманчивой. Пасько, поняв, что он успеет выстрелить только один раз, которого будет явно не достаточно, принял волевое решение - бежать и отстреливаться.

Пытаться стрелять, да еще и бежать сломя голову было крайне неудобно, постоянно казалось, что мохнатая тварь уже дышит в плечо, поэтому приходилось часто оглядываться и убеждаться в том, что дистанции сохраняется одинаковой. Вот только монстр в таком темпе мог бежать наверняка гораздо дольше...

Его брали измором. Но зачем?

Первая очередь, лейтенант наконец решил не жалеть боеприпасы, была крайне неудачной. Савелий едва не врезался в дерево, поэтому начать активно обороняться он решил на просеке, замаячившей уже совсем близко.

Просека представляла собой ту же болотистую равнину, по которой так неудачно преследовали монстра, на ней также не росли деревья единственное различие - она была явно суше, впрочем, на то она и просека. Пару раз в голове Савелия возникала гаденькая мыслишка - развернуться и встретить чудовище ураганным огнем в упор. Будь на АК подвешен подствольник, он так бы и сделал. А так... воображение услужливо рисовало картину, как разъяренный монстр бросается ему под ноги, длинная очередь проходит над ним, а армейские ботинки сами собой снимаются, больше не защищая потные от бега и поэтому такие вкусные ноги. Дальше воображение отказывало, заливая сознание подозрительным, красным цветом.

Савелий снова попытался отстреливаться и не заметил корягу, умело спрятавшуюся среди травы. Падение было совершенно не болезненным - его смягчили выставленные вперед руки с автоматом. Почти сразу же вскочив, лейтенант побежал еще быстрее, пытаясь сохранить дистанцию. По своему сбивчивому дыханию он понял, что догонялки скоро кончатся. К тому же оружие, в очередной раз направленное назад, на нажатие курка никак не реагировало. Быстрый осмотр во время бега показал, что падение не прошло без последствий. Явно обиженный таким обращением автомат или засорился или где-то погнулся. Разбираться не было времени, к тому же с левого края просеки выглядывало сооружение, сильно смахивающее на бункер, являвшийся второй целью их маленького отряда.

Впрочем, это заметил не только Пасько.

Монстр, поняв, что добыча может ускользнуть, по-своему выругался, заставив каких-то птиц с криками вспорхнуть с ближайших деревьев, и прибавил ходу. Савелий, поняв, что если он не выложится до последнего, то бункера ему не видать. Зато можно смело рассчитывать на приятную беседу с тем волосатым малым бегущим чуть поодаль. Он выбросил заклинившее и мешающееся оружие, понадеявшись на нож и Форт-12, и сразу же начал заворачивать к постройке.

Тяжелая бронированная дверь, как ни странно, оказалась приоткрыта, именно это и помогло избежать когтей чудовища. Влетев внутрь, старший лейтенант изо всех сил налег на дверь, та, даже не скрипнув, довольно мягко начала закрываться. И, едва он успел повернуть запирающее колесо, как раздался глухой металлический удар - живой таран безрезультатно врезался в неприступную твердыню, лишь напугав Савелия, не ожидавшего такой безрассудности от монстра. Раздался бессильный рев ярости, и снаружи стало тихо. Пасько, тяжело дыша, сел на пол. Теперь стоило оглядеться.

На Базе лейтенант рассматривал план бункера, тот ничего особенного собой не представлял. Простой бетонный короб, который собирались использовать для военно-научных нужд . В общем - наблюдать за окрестностями Зоны, но вышло так, что пришлось наблюдать за ней самой.

Беглый осмотр показал, что неказистые, на вид, приборы стойко перенесли превратности судьбы, то и дело помигивая разноцветными лампочками. Но не они привлекли внимание Савелия.

Среди тонкого слоя пыли, покрывавшей весь пол, пыла натоптана довольно широкая дорожка. Особенно густо следы были расположены рядом со столом, на котором небрежно лежали какие-то бумаги. Старший лейтенант подошел к ним и принялся осматривать распечатки, снятые с работающих приборов. На многих были выделены фломастером совершенно не понятные цифры и буквы. Попалась и парочка просто огромных восклицательных знаков.

Здесь явно кто-то работал.

Порывшись в этом бумажном нагромождении, Пасько извлек страницу, исписанную от руки, которая особенно нелепо выглядела среди этого вороха распечаток. Единственная лампочка, грустно висевшая под бетонным потолком, давала крайне плохое освещение, поэтому и без того корявый почерк различить было практически невозможно.

Этот идиот Сталкер думает, что я сумасшедший, впрочем, я сам иногда задаюсь этим вопросом? Зачем я занялся этим ведь у меня ...(не разборчиво)...хотя это только подстегнет интерес в научной среде. Они слишком напуганы, что бы всерьез взяться за изучение. Они всерьез опасаются нового Расширения, и не зря. Зона пытается это проделать снова и снова. Но у нее недостаточно энергии, это получается слишком локально. Я назвал это выбросами. Самое интересное, что во время этого энергетического всплеска... (многократно перечеркнуто, разобрать не возможно)...

...Эти приборы мне сильно помогли. Мне понадобилась неделя, чтобы понять, что все показания взаимосвязаны. По отдельности они практически ничего интересного не представляют, но вместе. Боже, военные не догадываются, что здесь оставили, или догадываются?..

...Здесь становиться опасно, по ночам слышны какие-то звуки. И это за такими дверьми! Вчера пришел Сталкер, хоть он и идиот, возомнил о себе непонятно что, но он отменно стреляет. В скором времени это может пригодиться. Надо пообещать ему больший гонорар, благо денег пока все равно нет. Пока. Мне стыдно признать, но вместе с ним мне спокойнее... (непонятные слова, кажется латынь, два слова часто повторяются, неразлучно следуя друг за другом: эврика и нонсенс)...Беру с собой Сталкера, сначала он не хотел идти, но я назвался Дикобразом. Это подействовало - он точно идиот, хотя и утверждает, что там в Городе у него много знакомых, разделяющих его идею. Видимо скоро здесь будет не протолкнуться от всяких Сталкеров, хоть какое-то развлечение для военных. Боже мой, если я все-таки прав... (не разборчиво до конца листа, писавший явно сильно нервничал).

Савелий покачал головой. Сталкера они нашли.

Черт, не они, теперь он.

Пасько стало стыдно, что он совершенно не знал этих ребят и теперь почти не сожалеет об их утрате, нет их и нет, будто бы не было ни страшной смерти Симонова, ни этой безумной беготни по болоту.

Старший лейтенант выругался. Тварь отчего-то совершенно вылетела из головы. Здесь он может быть в безопасности, но ни еды, ни воды не было - рюкзак умудрился затеряться среди этого чертого болота, видимо порвалась лямка. Из всего снаряжения нож и Форт-12 с единственной обоймой. Да и еще противогаз, чудом уцелевший в своей поясной сумке.

Что-то надо было предпринимать, чтобы вырваться из сложившегося положения. К тому же в голове настойчиво пульсировала мысль, что с одним пистолетом не повоюешь. А нож, хоть и достаточно хороший, являлся оружием ближнего боя. А у твари снаружи в рукопашной было подавляющее преимущество.

Высиживать же счастья здесь совершенно не хотелось, это ведь могло и затянуться. Предыдущую группу почти неделю ждали. Неспроста, наверное.

К тому же Савелий испытывал странное отвращение к этому месту. Клаустрофобией лейтенант не страдал, но нервишки начали шалить, и, убедить себя, что эти стены способны защитить от тактического ядерного взрыва, не говоря уж о когтях неизвестного монстра, уже не представлялось возможным.

Перерыв все что можно, старший лейтенант разжился лишь металлическим прутом и довольно большим мотком проволоки. Как все это оказалось среди этой технократии оставалось только гадать, возможно, таинственный Дикобраз приволок это для своих нужд. Впрочем, это Савелия мало волновало. Самое главное была надежность простой конструкции, состоящей из прикрученного к пруту ножа. Тем самым радиус действия оружия слегка расширился, вот только ущерб не возрос, как и мастерство бойца, оно, и так не очень большое, скорее наоборот, упало.

Вторая дверь оказалась надежно закрыта. Хотя будь это не так, Пасько сейчас бы валялся в разных частях бункера, кусками.

В последний момент старший лейтенант вспомнил, что он не прогуляться сюда пришел. Один из блоков шкафообразной машины был легко вынут и заменен другим. Савелий какое-то время думал, куда его засунуть - в руках его нести было бы слишком легкомысленно.

Блок памяти легко поместился в поясную сумку, заменив собой противогаз, правда заметно потяжелевшая "кобура" стала мешаться. Мысль, о том, что резиновое изделие необходимо выкинуть была отринута - все время вспоминалась смерть Симонова. Возможно дополнительная защита, хоть и такая странная, не помешает.

Старший лейтенант попытался представить, как он выглядит со стороны. В противогазе, с пистолетом в левой руке и импровизированным копьем в правой он походил на черт знает кого. Им смело можно было бы пугать детей. Оставалось надеяться, что тварь тоже испугается и убежит.

Дверь открылась неожиданно легко. Не было оглушающего визга несмазанных петель, открылась и все. Савелий тут же подался назад, опасаясь, что тварь нападет на него.

Снаружи было неожиданно спокойно. Даже птицы о чем-то пели, хотя в это время года их не часто можно было услышать.

Уверившись в том, что его сразу же есть не собираются, Пасько решился выглянуть наружу. Никого. В первое мгновение даже стало как-то обидно из-за невнимания к своей персоне. Впрочем, эта обида тут же улетучилась - старший лейтенант уже весьма бодро бежал прочь от бункера, совершенно не заботясь о прикрытии тыла. Идея этого рывка была основана на том, что монстр поджидает его у первой двери. Примерно минуту эта идея подтверждалась равномерным дыханием бегущего человека, правда, последовавший удар в спину все же опроверг это весьма оптимистичное предположение.

Савелий, так и не поняв, что же на самом деле произошло, мгновенно оказался на земле. Падение было достаточно мягким, но надетый противогаз больно впился в лицо, заставив обругать конструкторов, не предусмотревших такие досадные мелочи.

Лежать было некогда, в голову начинали заползать всякие сомнительные мысли о дальнейшем будущем. Резкое вскакивание и разворот на месте привели голову в порядок. Существо стояло примерно в семи метрах от лейтенанта и нагло рассматривало свой обед.

Лицо у монстра в обычном человеческом понимании отсутствовало напрочь. Морда твари одновременно походила на морду овчарки и крысы - сплошь покрытое черно-рыжей шерстью с глубокими и маленькими глазами пуговками. Черные и длинные, не в пример собачьим, усы постоянно двигались, ощупывая пространство перед собой. Пасть зверя слегка приоткрылась, обнажив не зубы, а какие-то белые клыки, с которых стекала какая-то жидкость отдаленно напоминающая слюну. Савелию на мгновение показалось, что тварь усмехается.

В следующее мгновение прозвучал выстрел.

Судя по мощному удару в правую руку, из-за которого Форт-12 получил временную возможность левитации, выстрел пропал втуне. Пасько же снова оказался на земле, но на этот раз прижатый волосатым телом, которое уже откровенно над ним насмехалось.

- Дии... кк... образз.

Старшему лейтенанту показалось, что он ослышался. Нечто не спешило его схарчить, оно с ним разговаривало, наверняка оттягивая пиршество. От мысли, что его употребит в пищу не бездушная тварь, а мыслящее существо, стало действительно страшно. Отчего то Савелий решил, что это будет явным каннибализмом. Дыхание участилось, стекла противогаза запотели.

Резкий выпад рукой с импровизированным копьем тоже не принес никакого результата. Нож просто скользнул по крепкому, практически бронированному, черепу. "Знал бы, что так выйдет, сидел бы дома" - подумал Савелий. Первый раз он в жизни пожалел, что был атеистом. Но какого хрена оно медлит?

- Я... Дикобраз... - лапы, прижимавшие старшего лейтенанта к земле, слегка ослабили свою хватку, - ты будешшш моим друуугом... Очень... очень одиноко.

От такого поворота событий Павленко просто оцепенел. И едва не пропустил момент, когда лапы с огромными когтями, прижимавшие его к земле, потянулись к противогазу. Одновременно тварь раскрыла свою пасть и принялась не то дышать, не то шипеть на него. Даже сквозь противогаз почувствовался запах гниющего мяса. Левой рукой Савелий попытался отвести когтистые лапы от своего лица, за что был тут же бит этими самыми лапами. После парочки ударов ему показалось, что рука сломана - боль была просто невообразимая. Но свое копье он не выпустил. Существо тем временем по-прежнему тянулось к лицу и дышало как водитель в трубку. До Пасько запоздало начинало доходить, что этот Дикобраз пытается стянуть с него противогаз.

На мгновение среди острых зубов удалось различить бледно-розовое и совершенно беззащитное небо...

Сейчас старший лейтенант не промахнулся. Савелий загнал нож в саму гортань, каким-то чудом умудрившись справиться со своим длинным копьем.

Монстр взвыл, откинулся назад и резким движением вырвал у себя из пасти самодельное копье. Фонтан крови забрызгал лейтенанта, тварь забилась в конвульсиях и, спустя некоторое время, затихла.

Пасько, до этого лежавший неподвижно, словно боясь спугнуть удачу, приподнялся на руках. Заметив, что отдельные части тела существа еще подают признаки жизни, вскочил и принялся искать пистолет. Огненная смерть нашлась практически сразу, она тихонечко лежала слева от монстра и делала вид, что ничего из происходящего вокруг ее не касается. Старший лейтенант, стараясь не приближаться слишком близко к этому нечто, подобрал оружие и нацелился на умирающего монстра. Спустить курок помешало что-то, блеснувшее у твари в глазах. Поборов страх человек приблизился к существу, которое теперь совершенно не казалось опасным. Поток крови прекратил течь, теперь вместо него из приоткрытой пасти стекал лишь тонкий ручеек. Глаза существа затуманились, в уголках блестели какие-то выделения, у людей нечто подобное назвали бы слезами.

Правая лапа медленно и неуверенно приподнялась и попыталась дотянуться до лейтенанта.

- ДДруу...

Три выстрела сделанные в упор в голову не дали существу досказать. Лапа безвольно упала на лохматую грудь.

Все еще не веря в такое окончание, Савелий вздохнул и попытался, было утереть пот, но вовремя вспомнил, что на нем надет противогаз. Пасько решил, было снять его, но, подумав, решил оставить все как есть, уж больно эта тварь настойчиво пыталась снять его.

Сзади раздался какой-то хруст.

Старший лейтенант резко развернулся выставив перед собой пистолет. Похоже удача на сегодня его покинула. Перед ним была белая собака. Хотя через секунду человек понял, что ошибается. У пса не было глаз. Вместо него был какой-то странный нарост, сильно похожий на часть черепа. Но, несмотря на отсутствие зрения, казалось, что собака его видит. Вернее не собака, а очередное порождение зоны.

Нечто, "посмотрев" на Пасько зарычало. Савелий, прикинув, что в обойме осталось восемь патронов решил, было парочку потратить на этого слепого пса, как вдруг откуда-то послышался лай и в зоне видимости появились еще три таких собаки с наростами на голове вместо глаз.

Старший лейтенант опустил пистолет и начал аккуратно отползать назад, стараясь привлекать как можно меньше внимания, в глубине души надеясь, что пес все-таки его не увидел.

Собака, явно почувствовав, что добыча от нее отодвигается, сделала несколько шагов вперед.

Пасько плюнул на конспирацию и принялся отползать как можно быстрее, не сводя взгляда пса. Уверенность в том, что отвернись он на секунду, и все будет кончено, нарастала. Лай становился громче.

- Стая... - еле слышный шепот. Нелепая констатация факта.

Савелий вздрогнул, когда спиной уперся во что-то твердое, скорее всего дерево. Тем временем пес, за которым уже снова следило дуло пистолета, подошел к трупу и принялся его обнюхивать. Наконец выскочили его друзья - примерно пол дюжины шавок, которые тут же выжидательно уставились на белую собаку, очевидно, она была за вожака.

Савелий еще думал, что сможет восьмью пулями уложить семь собак, когда снова послышался лай, перешедший в вой. Похоже, ему оставалось оставить одну пулю для себя.

Тем временем вожак отделился и подошел к старшему лейтенанту, остановившись примерно в метре от человека.

Оружие, направленное на пса, заметно дрожало.

Пес принюхался, неожиданно завыл, заставив Савелия вздрогнуть, и повернул назад, вслед за своими собратьями, которые уже начали куда-то убегать, подбадривая себя радостным лаем.

Пасько опустил оружие, и принялся взглядом провожать вожака. Сегодня ему определенно везло.

Прежде чем скрыться из виду слепой пес остановился и в последний раз взглянул на человека. Старшему лейтенанту показалось, что его пытаются запомнить.

Собака убежала. Савелий попытался встать. Ноги плохо слушались.

Записывающее устройство оказалось сломано из-за падения. Хотя умники на базе наверняка сумеют разобраться и так. Поэтому совершенно не стоило об этом беспокоиться. Сейчас, самое главное было - дойти.

Уже начинало темнеть, когда Пасько понял, что слегка заблудился. Видимо сказался шок и он умудрился заплутать в паре километров от выхода. Пришлось повернуть назад и выйти к бункеру, минуя место, где лежало бездыханное существо. Старший лейтенант так и не снял противогаз, и теперь он противно натирал лицо и всячески мешал дышать, но что-то большее, чем простой страх, заставляло оставить в покое резиновую маску.

Снова пошла высокая трава, пытающаяся обволакивать ботинки. Лейтенант уверенно шел на север, зная, что еще час-полтора, и он выберется из этого чертого леса. А ведь это был практически периметр Зоны... Что же тогда творилось в ее центре? К сожалению, человека мучила еще одна проблема - кусочки мозаики начинали складываться в цельную картину происходящего, рисуя эту самую картину только в серых тонах.

Это существо, убитое им, являлось ученым, вернее когда-то им было. Человеком, который зачем-то назвался Дикобразом, что бы расположить к себе Сталкера.

Идиоты.

Оба.

Отчего он стал таким, потеряв свою человеческую сущность, оставалось только гадать, возможно, это из-за какого-то влияния зоны, ил же из-за странного взрыва. Впрочем, это уже загадка для белых халатов. Хотя нет, сущность он не потерял, это утробное рычание о том, что ему одному здесь... И эти глаза, тогда, под властью животного страха перед уродом, посягающим на его жизнь он не видел ничего, кроме этого тела, сплошь покрытого шерстью, вытянутой морды, отвратительный запах изо рта... А глаза. Они всплыли в лицемерной памяти только сейчас.

Глаза остались человеческими.

Голубыми.

Старший лейтенант уже решил, что прервет свой контракт и уедет отсюда. Куда угодно, лишь только бы отсюда.

От себя не убежишь.

Увиденное - не забыть, не скомкать и не выбросить в ближайшую мусорную корзину. Это не бумага, которая все стерпит. А человек? Впрочем, и он тоже.

Быстрая смерть Симонова, внезапная, и от этого еще более глупая смерть Федоренко, таинственная смерть Сталкера, правду о которой возможно никто никогда не узнает. Но больше всего пугала груда тел спецназовцев. Савелий почему-то решил, что они сами убивали друг друга, из страха стать зверьми они пытались сохранить человечность. Кто сказал что мертвые нелюди.

Они просто не-живые.

А так желание остаться самим собой, не поддаться искушениям голубоглазого демона, пришедшего наверное из самих глубин преисподней. И что остается? Начать верить в бога?

А ведь только надо, что бы изгнать зверя внешнего освободить внутреннего, дать ему власть над собой, чтобы он помог осуществить то, о чем мы стараемся не задумываться, и лишь качаем головой узнав о том, что кто-то все же не выдержал груз этой жизни...

А эти люди остались людьми. Тварь это поняла и лишила их лиц, обезглавив тела. Она поняла, что с людьми ей не совладать. Ей нужен был человек.

Один.

Она выбрала его.

А как бы поступил он сам на месте тех семерых, нет, не на их месте, а будь он среди них? Всадил бы нож в своего товарища, или безумно смеясь, убежал бы в глушь, что бы переждать самое страшное, а потом встретиться с новым другом.?

Что бы сделал он, Савелий, человек, попади он в такую ситуацию?

Мертвый - не живой. Не-живой - мертвый.

Человек.

Действительно, незнание - блаженство.

Еще чуть, чуть осталось... дойти.

- И, все-таки, это дилетантство чистейшей воды, - коньяк лениво плескался в рюмке, - послать троих на поиски семерых. Причем им даже рации нормальной не дали, сказав. Это весьма простое задание. Черта с два. В Зоне ничего простого не бывает. Им даже экспериментальные сканеры не дали. А человеку Там без техники делать совершенно нечего. Или же я чего-то не знаю?

Говоривший горько усмехнулся и залпом выпил благородный напиток. Долька лимона, находившаяся в левой руке, продержалась не дольше секунды. Опустевшая рюмка сиротливо опустилась на кузов Уазика.

- Валера, ты не прав. Нам с тобой так просто генералов бы не дали, еже ли мы так с людьми поступали бы.

- Не мы, а ты. И вообще, Денис, когда вы все поймете, что просто так туда ходить нельзя... больше нельзя. Если до Расширения все было достаточно просто, то теперь это далеко не так.

Два БТР’а уютно устроились на небольшом холмике перед лесом. Между ними приютился стандартный УАЗ с брезентовой крышей. Чуть поодаль стоял военный ЗИЛ. Вокруг него толпились солдаты и негромко, почти шепотом о чем-то разговаривали. Иногда воздух сотрясал тихий недружный смех.

На капоте "козелка" стояла полупустая бутылка коньяка, по соседству находилось небольшое блюдечко с тонкими дольками лимона и две пустых рюмки, терпеливо ожидающие своего часа.

За исключением солдат было видно еще трех человек. Двое - в генеральских погонах о чем-то беседовали, периодически притрагиваясь к бутылке. Третий, лейтенант, все время смотрел в сторону леса сквозь окуляры полевого бинокля.

Темнело.

- А твоя бригада что-то опаздывает. Уже скоро совсем стемнеет. - Рука потянулась к бутылке. Янтарная жидкость, весело плеща, начала наполнять рюмки.

- Мало ли что могло случиться. Лес как никак. Заблудиться можно...

- А еще программу "Сталкер" разрабатываете, тоже мне умники нашлись. Ты вообще читал ее, по-моему - бред собачий. Пускать сюда всех желающих, чтобы они грязную работу делали. Это надо же было так выдумать, а? Сталкеры. Герои одиночки. И ведь что самое страшное, через полгода здесь шагу нельзя будет ступить и не наткнуться на любителей приключений.

- Не сгущай краски. Пара-тройка смертей их образумят. Это естественным отбором называется. Еще сам Фрейд утверждал...

- Ага, вы небось им еще оружие продавать начнете. Для этого самого отбора.

- Ну, если не мы, так черный рынок. Так или иначе, тут все со стволами бегать начнут.

- Я уже пол часа пытаюсь тебе вдолбить, что одних стволов мало. Тут нужно что-то большее. Возьмем хотя бы вот это. - говоривший заглянул в салон автомобиля и вытащил из его недр устройство, сильно напоминающее бинокль, только раза в два побольше. - Вот, придумали два в одном. Бинокль с системой ночного видения плюс детектор аномалий. Крупноват, конечно, но ты посмотри на результат. Держи, Денис попробуй.

Генерал оторвался от рюмки и взял предложенное устройство. Взвесив его в руке, человек хмыкнул и прильнул к окулярам. Пару секунд постоял.

- Он, кажется, сломан, там какое-то желтое пятно плавает.

- Дай сюда. - Валерий принял дорогостоящий прибор. Также несколько секунд посмотрел в него. Оторвался, щелкнул маленьким переключателем сбоку прибора, вновь посмотрел сквозь него на близлежащие окрестности.

- Он как раз работает. Это желтое пятно - аномалия. Какая - не знаю, мы их еще не классифицировали, но то, что это опасно, нет никаких сомнений. - Генерал усмехнулся. - Удачное место мы выбрали. Может, наши люди до нас и не дойдут... Лейтенант Сергеев.

- Я.

- Выбросите вы свой анахронизм и возьмите этот прибор. Он лучше. Там сбоку маленький переключатель есть. Щелкните им и наслаждайтесь. Как только что-либо заметите - докладывайте. Ясно.

- Так точно.

- Еще по одной?

- Ай, ладно. Наливай.

Разговор был прерван самым неприятным образом - докладом. Докладом о том, что из леса вышел человек.

Один.

Тут же вспыхнули прожектора стоящие на БТРах. Шедший человек заслонил глаза рукой, оставив торчать из-под рукава железную блямбу противогаза.

- Не иди прямо. Не иди. Там аномалия. Твою мать.

К тихому, слегка хриплому голосу генерал присоединились еще двое. А потом их оглушили собственные же слова. Кричал грузовик. Во всю мочь, на которую были способны два десятка глоток.

Человек шел прямо, словно издеваясь над своими спасителями. А потом он начал огибать то, что светилось ядовито желтым пятном в новейшем приборе. То, что люди, носящие белые халаты и находящиеся в сотнях километров отсюда назвали аномалией. Он обходил это, заставляя медленно умолкать резавшие уши голоса.

- А ты говоришь прибор...

Валера ясно видел (спасибо прожекторам), как человек обойдя неклассифицированную опасность, остановился и начал тупо оглядываться, словно пытаясь понять, что за неведомая сила, наплевав на само пространство и время, привела его сюда. Как молодые и наивные матери привозят своих спящих детей на коляске в парк, находящийся далеко от дома, что бы познакомить их с миром, где им придется жить.

Вернее выживать.

Человек стянул противогаз.

- Пасько. Один.

- Да уж не слепые мы, действительно один. Говорил я тебе...

Звонкий и неестественно громкий смех ударил в уши. Старший лейтенант смеялся. Смеялся стоя бок о бок со смертельной ловушкой, которую уже совсем скоро назовут комариная плешь. Смеялся, когда неожиданно погасли оба прожектора, погрузив недоумевающих людей на холме в темноту. Оставив им лишь маленькую надежду угадать, что вызвало такой безудержный смех. Да и возможность помянуть родню этих лампочек-переростков, специально для которых люди соорудили большие и черные жилища.

Возможно, все на этом бы и закончилось, но у лейтенанта Сергеева уже отобрали экспериментальный прибор, который спустя некоторое время с небольшими, но важными доработками разойдется по ЗОНЕ, дав шанс выжить.

Маленький и наивный.

А генерал Валерий Афанасьевич Липа, среди друзей - просто Валера, с удивлением следил, как летит прочь противогаз, выброшенный улыбающимся лейтенантом. А следом - сумка из-под этого несчастного резинового чудовища, в котором обнаружат маленькую дырочку, на стыке резины и железного фильтра.

Одним словом - брак.

Дальше - совсем непонятно, но от этого не менее интересно. Это еще долго будут вспоминать, очень долго. А потом внезапно забудут, как забывают об умалишенном родственнике, семейном уроде, о котором гораздо проще забыть, чем ухаживать за бездумным телом.

Нет человека - нет проблем.

- Что там происходит? Я ничего не вижу.

- А я вижу. Он почему-то уходит. - Валерий решил оторваться от окуляров. - Вернее убегает. Вглубь. Назад. В Зону.