Дерево - Брюзга

Дерево стонало день за днем, и росший рядом с ним Кустарник от этого порядком подустал. А деревце-то было всего-навсего дикой Яблонькой и не намного возвышалось над пышным разросшимся Кустом. Ничем было похвастаться Яблоне – ее ветви были кривыми, а плоды – горько-кислыми, поэтому их никто и никогда не срывал.

Наступила весна. Дерево принялось брюзжать больше обычного: «Кажется, дождь собирается. Ну, вот и завтра, наверное, будет лить целый день. А там, глядишь, и ветер подует, опять начнет гнуть и ломать ветви».

«Лучше подумай, что ветер принесет хорошую погоду», - посоветовал неунывающий Кустарник.

«Но что еще хуже, - продолжало ныть дерево, не обращая внимания на предложение соседа, - прилетят эти ужасные птицы и начнут вить себе гнезда, да еще и клевать почки…»

«Послушай, деревяшка несчастная, ты начинаешь мне надоедать своими постоянными жалобами! Если не можешь ничего хорошего сказать, лучше молчи».

Яблоня пробормотала себе что-то под нос, высматривая, к чему бы еще придраться. И нашла! Поля вскоре опустеют и превратятся в болото. Коровы и овцы обглодают Куст. А в мае вылезут из своих нор ушастые обжоры кролики и такое тут устроят!

Хуже всего, что они помешают дереву заниматься любимым делом…искать повод для брюзжания.

Кустарник решил, что пора положить конец нескончаемому нытью соседки. Но как это сделать?

Он вспомнил о закадычном дружке, старом Вороне. Когда птица прилетела, Куст рассказал о проблеме, закончив вопросом «Как сделать, чтобы дерево перестало ныть?»

Птица призадумалась, а потом прокаркала: «У Яблони нет никакой цели и никакого смысла жизни, потому-то она и ворчит».

«Ну и где ж его искать, этот самый смысл жизни?» - спросил Кустарник.

«Под носом».

Весна уступила место лету, и Кустарник зазеленел, как никогда. Его ветви оплели гибкие веточки медоносной душистой жимолости, привлекающие шмелей и пчел.

«Эй, дерево, - обратился Кустарник к соседке, - скажи-ка, что было самого плохого в твоей жизни?»

Яблоня призадумалась. Ой, сколько всего было… Дерево принялось перечислять все свои многочисленные невзгоды.

«Да нет же, наихудшее».

Несколько дней дерево молчало. Наконец, оно тихонько прошептало: «Самое отвратительное то, что я никому не нравлюсь. А не нравлюсь я никому потому, что я само по себе гадкое. Мой цвет держится лишь несколько дней. Мои листья уж никак не назовешь симпатичными. А плоды – просто кошмар».

«Ну с этим легко справиться! Я попрошу жимолость, чтобы она оплела тебя. Скоро ты будешь в роскошных цветах и листьях почти круглый год. Единственное, что…».

«Что? Продолжай!» - нетерпеливо прошептало листвой дерево.

«Жимолость не в восторге от твоего постоянного брюзжания».

Дерево замолчало, призадумавшись, а потом поинтересовалось: «А если я пообещаю ворчать меньше, ты сможешь убедить ее поселиться ни мне?»

«Ну, если ты умолкнешь, скажем, годика на полтора, думаю, она согласится».

В течение целого года дерево не издало ни звука: ни во время летней засухи, ни когда моросил холодный октябрьский дождь, ни когда дул без передышки зимний ветер.

Шли дни и вскоре ствол и ветки Яблони оплелись великолепным зеленым украшением. А в конце апреля к зелени молодых листьев добавился белый яблоневый цвет. К тому времени, когда ветер сдул его прочь, жимолость буйно зацвела желтыми и розовыми душистыми цветами, превратив Яблоню в самое красивое дерево в округе.

После всего, что произошло, деревце больше не стонало.

Как-то зимой прилетел старый Ворон к своему приятелю и поинтересовался: «Что-то больше не слышно жалоб Яблони. Наверное, это дерево, в конце концов, нашло смысл жизни. Иначе как это объяснить?»

«А ты спроси у него», - предложил Куст. Птица так и сделала.

«Извини, Ворон, мне сейчас не до разговоров – я жимолость от ветра защищаю».

«Но сейчас же зима – глянь-ка, все твое украшение засохло, потемнело и съежилось».

«Только сейчас все так выглядит, - покачало кроной дерево. – До весны жимолость спит и рассчитывает на мою защиту. Когда придет время, она так разрастется – меня и не увидишь. Ворон, ты можешь представить себе, как это будет замечательно?»

Счастью Кустарника и птицы не было предела. Теперь дерево больше никогда не брюзжало.