Глава двенадцатая (Левиафан)

Глава 1. Канун Рождества - Глава 2. Гранат и Ляпис - Глава 3. Галерея - Глава 4. Доцент - Глава 5. Видеозапись - Глава 6. Течение - Глава 7. Внутри - Глава 8. Экстази - Глава 9. Разуй глаза - Глава 10. Резекция - Глава 11. Аукцион - **Глава 12. Коридор / Син (心) / Ман (望)** - Глава 13. Расколы - Глава 14. Отраженные Миры - Глава 15. Фокус - Глава 16. Семья - Глава 17. Плачущие Голоса - Глава 18. Вопросы и Ответы - Глава 19. Взгляд - Глава 20. Финализация

# Глава 12 — Коридор / Син (心) / Ман (望)

#### "Ты… Если ты знаешь, что это за место, тогда ты должен был знать, что входить в этот зал было огромной ошибкой."

— Код… "Глаз, фрагмент и стекло", как сказала Дэнви. Ей пришлось изрядно попотеть ради этого, босс.

Лан Йен говорил со мной по радио, небольшие шумы и помехи заглушали его голос. Я мог бы ответить ему так, чтобы меня не услышали, но решил всё-таки этого не делать.

...Пока этот человек идёт прямо перед нами, у меня нет времени бездельничать и посылать куда-либо свои мысли.

— А теперь повернём сюда.
Для исследования коридора Безымянного необходимо сопровождение гида.

Дело в том, что в коридоре бесчисленное множество дверей; проходы соединяются друг с другом по замысловатым и сложным правилам. Заблудиться в таком линейном пространстве может показаться маловероятным, но я уверен, что в этом случае это более, чем возможно.

На снятой Ляпис записи был показан наш пункт назначения в коридоре, а гид… этот “член Безымянного”, приведёт нас прямо к нему.

И, как говорится:
«Тот, кто знает, где начинается и заканчивается путешествие, не собьётся с пути.»

Другими словами,
Теперь, когда нас впустили в коридор, в проводнике мы больше не нуждались

— Вот мы и добрались до VIP-комнаты, мистер Красный Взор. Пожалуйста, подождите здесь, пока не прибудет мастер Чумсун, чтобы дать вам больше информации о лоте–

Слова проводника, исчерпавшего свою полезность, остаются неуслышанными.

Затем его тело лишается лодыжек, теряет равновесие и падает.

— Сэр?!

Гранат всегда так реагировал.

Даже несмотря на то, что он был свидетелем многих смертей, с которыми он ничего не мог поделать,
Даже несмотря на то, что он понимал, что тёплая рука товарища на его плече может отбросить его в сторону и взвесить цену его жизни в любой момент,
Даже несмотря на то, как рано он узнал, что этот мир слишком далёк от таких идеалов, как “причина” или “этика”, чтобы он мог считать пережитые им трагедии несправедливыми,

— Ч-что вы...

Его всегда опровергали в шок страдания, разворачивающиеся у него на глазах.

— Наша миссия по проникновению закончилась с того момента, как только мы вошли в коридор, Гранат.

Вот почему я должен говорить об этом как можно более обыденно.

Я хочу, чтобы Гранат вырос человеком, который не будет мучиться из-за страданий.

— Нам стоит поторопиться.

Этот гладиус оснащён нагревательным механизмом.
Обжигающий жар его лезвия прижигает рану.

Это не давало проводнику, чьей единственной ошибкой было впустить нас, истечь кровью. Скорее всего, он выживет.

Рано или поздно он сможет оправиться от сотрясения и вызвать подкрепление.

Но сейчас не время проливать кровь.

От моих слов глаза Граната тускнеют.

Будь это лунаэразочарования, отчаяния или ожидания — мне нет до этого дела.

Я хочу, чтобы он погрузился во тьму и позволил ей медленно поглотить его. Ему нужно это, чтобы жить нормальной жизнью.

— Мне некогда повторять, что время поджимает. Пошли.

Я преднамеренно подметил это и двинулся дальше.

.

.

.

— Развилка.

Проход, который, как казалось, бесконечно тянулся вперёд, привёл к перекрёстку.

Правильный путь уже был определён, но было бы неплохо позволить Гранату прийти к нему самому. Я намеренно хранил молчание, ожидая, когда он скажет хоть что-нибудь.

— Думаю, нам следует повернуть направо. Я просто… чувствую, что это правильный путь.

Он сам этого не знает, но Гранат хорошо умеет разбирать и собирать по кусочкам информацию. Возможно, на это повлияла интернализация рабочего процесса Ассоциации Севен, которую он мог наблюдать во время их квалификационного теста на Корректировщика, но я верю, что это по большей части вызвано его наблюдательностью, которая берёт свои корни из отказа быть простым свидетелем чужих страданий.

— Неудивительно, почему ты так чувствуешь. Ты знаешь, откуда и куда мы идем.

Правильный ответ заслуживает подходящего объяснения. Я начал пояснять:

— Этот коридор устроен таким образом, что найти путь в нём можно только при осознании двух его конечных точек. Поскольку мы их знаем, то можем идти, чувствуя, в каком направлении нам двигаться.

— Реверсия причинно-следственных связей… ведь так? Кажется, я помню, как мне рассказывали в учебной программе Ассоциации, что некоторые Сингулярности основаны на ней.

— Верно. И старайся поменьше разговаривать с другими Корректировщиками или клиентами. Никому в Городе нет дела до Корректировщика, который находится лишь на стадии обучения. Выгляди лучше, чем ты есть на самом деле, если это поможет тебе заработать на жизнь.

— ...Понял!

В глазах Граната вновь вспыхнул огонёк.

Он отбрасывает уныние так же быстро, как и впадает в него. Хоть у меня и нет оснований называть это его верой, но обычно именно так и протекали его эмоции — и это, несмотря ни на что, всегда работало.

Возможно, такое мышление может оказаться полезным в долгосрочной перспективе для благополучной жизни в Городе

— ...Я слышу шаги.

Дойдя до конца коридора, я почувствовал, что кто-то приближается из-за угла.

Длинные шаги, сдержанные и беззаботные.
Высокий человек, точно не меньше 180 сантиметров в высоту. Более того, он шёл по коридору так, как будто это его собственный дом.

— Он прямо за углом...!

Значит, Доцент.

— Вы...

Гость, что блуждает по коридору Безымянного вне сопровождения гида, значит лишь одно – этот гость нежеланный. Доцента переполняет чистейшая ярость, как только она замечает нас.

— Я так и знала... Ты просто очередной жадный до денег Корректировщик. Ты использовал страсть мастера Чумсуна к искусству, чтобы насытить собственную жадность!

У Доцента, похоже, не оставалось никакого терпения выслушивать мою версию истории, и она, крепко схватив древко, бросилась прямо на меня. Абсолютно эмоциональный поступок, гнев затмил её разум.

В тот момент мне стало ясно, что я должен делать.

— ...Убедись, что стоишь не передо мной, Гранат.
Как раз в тот момент, когда я почувствовал едва ощутимое движение Граната, слегка кивнувшего в уголке моего левого глаза…

Лязг!

Стальной шест полетел с непоколебимой силой и яростно ударился о лезвие гладиуса, издав отвратительный скрежет.

Он прочнее, чем я ожидал. Замах, который я сделал, намереваясь перерубить оружие, прошёл не так, как планировалось.

— Кхх… Я не должна была позволить вам встретиться с мастером Чумсуном!

Прямо мне в лицо вырывается яростный крик. Несомненно, его появление обосновывалось неподдельной злостью.

Увы.

Чтобы высвободить силу гнева полностью, сначала нужно избавиться от этой злобы. Чистый гнев становится силой для преодоления трудностей, в то время как злобный гнев только затуманивает глаза.
К примеру, в таком узком пространстве, как этот коридор, было бы разумнее избегать ближнего боя с использованием такого длинного оружия, как у Доцента.

Однако те, кто охвачен гневом, будут лишь лихорадочно набрасываться на вас в эмоциональном порыве.

Это всё упрощает.

Скрииииип!

Неприятный лязг металла, что издаётся от двух скребущихся оружий. Лёгкая дрожь при шумном трении не остаётся незамеченной.

— Хгрк!

Как только я пинаю нижнюю часть длинного шеста, весь вес, который Доцент перенесла на переднюю часть, обрушивается на неё. Естественно, её тело начинает наклоняться в другую сторону.

Доцент наклоняется всё сильнее и сильнее, а её шест прижат острием моего меча, обезоруживая её.

Совершенно беззащитна.

Замахнувшись другой рукой, я ударил кулаком прямо в незащищённое солнечное сплетение.

— Кухг!

Прежде чем она отлетела в конец коридора, я почувствовал, как её грудина деформировалась и переломилась надвое.

— Гранат.

Не сводя глаз с цели, я попытался уловить чужое присутствие за своей спиной и прошептал в его направлении.

— Иди, найди лабораторию и войди туда первым.

— Сам? А всё точно будет хорошо?

Слова о том, что всё будет в порядке, не избавят Граната от его беспокойства. Мне нужно было что-то, что могло бы убедить его.

Я снял свой плащ вместе с ножнами и передал их Гранату.

— Сэр, это...!

— Возьми мой гладиус.

Несмотря на все свои колебания, он сумел надёжно экипировать плащ и меч.

— Держи в голове слова, которые передал нам Лан Йен. Ты ведь их помнишь, да? И нашу цель.

— ...Конечно!

Даже если он был склонен к сомнению в своих чувствах, в глубине души он оставался честен. Это самое главное.

Жалкая и душераздирающая борьба за то, чтобы крепко держаться за свои корни, цепляясь за мельчайшие частички грязи. Вот что имеет значение.

— Вы… никуда не уйдёте...

Доцент встала в разветвляющемся проходе коридора.
С самого начала было ясно, что перелом одной-двух костей не выведет её из строя. Тогда оставалось только одно.

— Я разберусь с препятствием. Путь будет открыт.

— ...Понял!

Мне понадобилась всего одна секунда, чтобы немного скорректировать направление.

— О чем вы там бормочите?!

Её чистая ярость окрасилась в другой цвет негодования.

Пускай она и не могла слышать наш разговор, остановка боя в самом его разгаре ради того, чтобы переговорить с третьей стороной, и полное игнорирование второй, несомненно, взбесили её.
Это именно то, чего я добивался.

Слой за слоем, гнев притуплял ясность её ума.

— Ты не уйдёшь...!

Я концентрирую всю силу в ногах.

Это ощущение довольно сильно отличается от обычного контроля над мышцами; оно больше похоже на гидравлические цилиндры и двигатели, что накачивают энергию в мою правую ногу.

Мою следующую атаку будет нелегко отследить.

— Ты...

Расстояние мгновенно сократилось. Подобно шарику, выпущенному из рогатки, я приближаюсь к цели с необычайной скоростью. Этот импульс требовал своего применения.

Я просто раскрыл ладонь и ударил ею под подбородком моей соперницы; её голову откинуло назад почти под неестественным углом.

Использование аугментации тела мало чем отличается от вождения автомобиля.

Операция на моих ногах позволила мне маневрировать ими подобно тому, как с помощью педали газа вы подаёте энергию в двигатель автомобиля и ускоряете его. Вы можете возразить, что аугменты подобны транспортным средствам, поскольку ощущения от использования, а также мастерство, могут различаться в зависимости от производителя и модели.

Однако транспортное средство — это, в конечном счёте, инструмент; управлять им должен водитель.
А это было, скорее, кумуляцией моего опыта.

— Кгх…

Как я и предположил в тот момент, когда сломал ей грудину, эта женщина была из крепких. После удара, который у обычного человека раздробил бы его шейные позвонки, её же были всё ещё целы. Несмотря на то, что она потеряла сознание, это произошло лишь на мгновение.

Это мимолётное мгновение мне и было нужно.

— Гранат…

Моя рука вытягивается, а кулак снова бьёт в центр её груди. Можно почувствовать, как жутко ломаются кости, всё глубже погружаясь в тело, а ощущение разрывающихся на части органов и мышц вокруг них передаётся через кожу.

Но ощущения, что жизнь обрывается, нет; она отлетела от кулака, проломив дверь в конце коридора.

Я продолжил фразу, которую прервал на секунду:

— Сейчас.

— Ах… Понял!

После краткого ответа, Гранат пустился в бег.

Я мог бы преследовать соперницу и сразу же прикончить её, но решил сперва отправить Граната. Выведение из строя Доцента Безымянного без применения оружия должно занять некоторое время.
Посмотрев, как Гранат поворачивает за угол, я прошёл через разбитый дверной проём.

В огромном зале вдоль стен тянулось множество бесцельных дверей, насколько только хватало глаз. Нет смысла отделять потолки, стены и полы друг от друга. Если дверь пересоберётся сама собой, я, возможно, уже не смогу вернуться.

Вот как спроектирован этот зал.

Доцент наконец-то улыбается.

— Ты… Если ты знаешь, что это за место, тогда ты должен был знать, что входить в этот зал было огромной ошибкой.

— Ну, я бы так не сказал, но это определённо то, что я слышал уже много раз.

— Хм, блефуешь, да?

— ...А это не то, что я часто слышал.

Доцент перегруппировывается и бросается на меня.
На этот раз она выглядела готовой вступить со мной в бой на расстоянии, либо успокоившись, либо решив, что в этом месте у неё будет преимущество.
К несчастью для неё, у неё не будет такого пространства.

Искусственно сплетённые мышечные волокна вновь наращивают силу.

Движимый взрывной силой, я без промедления добрался до неё.

Кулак снова ударяет её в грудь.

Удар моей руки, столкнувшейся с её солнечным сплетением, или же жалкими остатками побитой плоти там, где она когда-то была, передаётся и мне.

Если я смогу сбросить её с края в бездонную пропасть прежде, чем она сможет восстановить равновесие, бой будет окончен.

Раздаётся слабый звук потрескивания и перемещения.

— ...Наконец-то.

Однако упорство этого Доцента было не поводом для насмешек. Получив три удара в одно и то же место, она приспосабливается к атаке и умудряется выстоять на месте, отвечая окровавленной ухмылкой.

По залу раздаётся странный шум. Пол будто начал тянуться к потолку, а выступ, на котором мы стояли, начала круто наклоняться.

Окажись я тут впервые, то рисковал бы потерять равновесие.

...«Впервые», да.

— Ты...

Желание зала сбылось.

Доцент висела на краю стены, которая теперь превратилась в отвесный утёс. Хотя она, конечно, находится в невыгодном положении, её глаза всё ещё оживлены. В них горела упрямая решимость жить, желание вскарабкаться по карнизу при малейшей возможности.

И сейчас я стою над ней, вытянув ногу прямо перед её глазами.

— Грр… Как… Ты! Я утащу тебя с собой в бездну!

— Я так не думаю, ведь, похоже, преимущество здесь у меня.

Дальнейшее затягивание этой битвы может представлять опасность.

Я должен немедленно с этим покончить.
Верно… Это то, что называется "Син", если я правильно помню её слова.

В этом случае двух Манов должно быть достаточно.
Я задерживаю дыхание и очищаю свой разум.

Роясь в этом мешке мыслей, я осторожно перебираю свои воспоминания и выбираю самые тяжёлые и мрачные, чтобы заполнить ими свою опустошённую голову.

Группа детей, ростом примерно мне по пояс, собирается вокруг меня.

Коробки, завёрнутые в красочную бумагу, приготовлены для детей. Заснеженные улицы празднуют сотворение мира.

Эмоции, которые могут показаться тривиальными для других, но которых гораздо больше, чем я заслуживаю.

Букет эмоций, которые я мог бы назвать отпущением грехов.

Сгусток, похожий на солнечный свет, рассеялся, как лучи, исчезающие за тёмными облаками.

Я помню каждый отдельный момент.

Я выгравировал их все под своими веками.

Луч надежды, который я почувствовал в тот день.

И чувство отчаяния, которое я испытал в тот день.

Два кольца света, напоминающие сияние луны, обвивают мою ногу.

Неся этот ночной блеск, нога печально приземляется на Доцента, когда она с криками взбирается на утес.

— Кух.

С такой лёгкостью, что я едва слышу шаги. Звук настолько тих, что его заглушает её последний вздох.

В самом воздушном падении, освещённая луной нога пробила ужасно израненную грудь Доцента.
Это ни аугментация, ни кровяное давление, ни сокращение мышц.

Единственное, что двигалось, – это разум.

Оттолкнувшись так, что сердце замерло, я вернулся через сломанную дверь, ведущую в зал.

Так это и есть сила Света, которую она упоминала…

Сила греха.

* Над переводом работали: Mel, PikTom, catram, Beermon

1. ↑ Чтобы сохранить лексическую согласованность между оригинальной корейской и японской/английской/русской версиями, имена собственные Син «신(心)» и Ман «망(望)» будут написаны кириллицей.
2. ↑ Как указано в названии этой Главы, “망” также является произношением ханьского иероглифа “望”, означающего полную луну. Учитывая, что Вергилий изначально римский поэт, мы решили использовать латинское “луна” (pl. “lunae”) наряду с эмоциями, которые вызывают “망”, чтобы дать аналогичный эффект, когда Ман не используется как имя собственное.
3. ↑ Имя собственное “Син(신)” основано на японском произношении ханьского иероглифа 心и означает ум (mind), сердце.
4. ↑ В оригинальной корейской версии в описании различных эмоций Вергилия присутствует “망”, “Ман”. Например: 희망 (Надежда), 절망 (Отчаяние), 실망 (Разочарование), 기망 (Ожидание).