Выпуск

Выпуск - время, в которое воспитанникам Дома приходится покидать место, в котором многие из них выросли, к которому привязали, с которым связана вся их сознательная жизнь. Связана настолько сильно, что многие из них совершенно не представляют себе, как жить там, за пределами Дома, там, где реальность, к которой они не приспособлены, пугает их. Каждый Выпуск из Дома заканчивался чем-то ужасным, об этом хорошо помнит воспитатель Ральф, на памяти которого их было аж три штуки: "Те, что были до них — двенадцать попыток самоубийств, пять из них удачные — попробовали притормозить время по-своему. Эти, уходя, вытянули за собой, как в воронку, все, что их окружало; в этот водоворот попал и Лось, считавший их безобидными детьми. [...] Тот выпуск оставил после себя кровавую дыру, ужаснувшую даже тех, кто не имел отношения к Дому. [...] Чем все это кончится у них? Теперь Ральф сознавал: что бы ни случилось, он ничему не сможет помешать. Ему просто нужно было знать. Потому что пока он учился у тех, прежних, эти тоже учились, и учились намного быстрее. Им не потребовалось бы закрашивать стекла. Им достаточно было бы убедить себя, что окон не существует. И окна, вполне возможно, перестали бы существовать."

Каждый из выпусков выбирал свой способ избегания Наружности, но только нынешние ребята сумели найти выход, который оказался наименее травмоопасным для них самих: те, кто не хотел уходить из Дома, остались в нем, ушли на Изнанку дома, кто-то полностью, а кто-то - частично.

Самым страшным из Выпусков был второй: он просто вырезал сам себя, придумав себе войну двух кланов (на самом деле именно так уйдя от необходимости выходить в Наружность). Вместе с собой они уничтожили и любимого воспитателя Лося, который, не понимал Дом, хотя и бесконечно любил.

## Цитата

> "Он понял, что не сможет объяснить никогда. Опасность была не в незнании. Она была в самом этом придуманном ими слове – «наружность». Как будто Дом - это Дом, а наружность – нечто совсем иное. Никто этого так и не понял. Ральф один испугался, очутившись в ловушке, потеряв возможность видеть то, чего не желали видеть они. Даже Лось ничего не понял. Бедные дети, судьба сурово с ними обошлась... Его ничему не научил тот выпуск мучителей оконных стекол, хотя Дом перед их уходом пропитался влажным ужасом, и Ральф задыхался в его испарениях (еще тогда ему хотелось сбежать). Но он надеялся, что как только тех не станет, все изменится. Что с другими все будет иначе. И какое-то время, совсем недолго, так и было - следующие были еще слишком малы, чтобы всерьез бороться с реальностью. Но они быстро научились, в чем-то даже превзойдя своих предшественников. Ральф считал, что им дается слишком много воли, на что ему неизменно отвечали: «Больные дети!» От этих слов его передергивало не меньше, чем «больных детей». Ему оставалось ждать и наблюдать."
>
>

> "Он догадывался о существовании Закона. Никто ему не рассказывал, но по некоторым особенностям поведения жителей Дома можно было вычислить и сам Закон, и отдельные его пункты. Такой, например, как неприкосновенность учителей и воспитателей - этот пункт надежно защищал его, потому что, за редкими исключениями, все держались в рамках Закона. Исключения могли посыпаться дождем в роковой период – за две недели до выпуска. Так было в предыдущие разы."
>
>

> "– Ладно, что там выпуск! В наружности я бы хотел их встретить, вот где! Хоть пару минут полюбоваться. Потому что я их там себе не представляю, не получается у меня, понимаешь? Пробую представить - и не могу.
>
>

> Чёрный стоит зажмурившись.
>
>

> – Может, я перевел бы кого-нибудь через дорогу, – бормочет он."
>
>

> "– Мне восемнадцать, – сказал он. – Давно пора.
>
>

> И этим тоже что-то испортил. Как упоминанием о доме. Ему не могло быть сколько-то лет. Он был вне возраста и вне времени, пока не произнес расколдовывающие слова, назвав свой возраст. И это даже не было объяснением.
>
>

> – Другие уедут летом. Почему ты не подождешь их?
>
>

> – Здесь плохо пахнет, – сказал Седой. – Чем дальше, тем хуже. Ты понимаешь о чем я говорю - у тебя есть нюх. Сейчас плохо, но в самом конце будет хуже. Я знаю, я уже видел такое. Я помню прошлый выпуск, тот, что был до нашего. Поэтому хочу уйти раньше.
>
>

> – Ты убегаешь? От своих?
>
>

> – Убегаю, – согласился Седой. – Со всех ног. Которых нет."
>
>