Зашитый листок

В последнее время ко мне на стол часто попадали люди, которые «улучшили» себя. Хотя вопрос частоты субъективен, не могу припомнить, чтобы в начале моей практики они давали знать о себе хотя бы раз в сезон.
    За двадцать лет многое изменилось. Но перемены были так деликатны, что даже мне потребовался внушительный импульс, чтобы наконец обратить на них внимание.
    Через несколько дней, уже после того, как я вернусь к работе, необходимо будет поднять этот вопрос на конвенте.

До сих пор люди, пытавшиеся вживить в себя неорганические элементы, не вызывали у меня подозрений. Наиболее распространенными предметами были ключи и монеты, достаточно предсказуемо. Они не приводили ни к какому положительному эффекту, но провоцировали омертвение тканей и быстро отторгались телом.
    Низкокачественные иммуноподавляющие препараты сводили покупателей в могилу с тем же успехом, но чуть позже. Жертвами серого рынка я не занимался, но помню бледные, изможденные лица тех, кто превратил себя в ходячий скелет, только бы еще на месяц удержать под грудью бесполезную копию «ключа от города».
    Затем начали встречаться механизмы.

У меня не было времени пересмотреть старые дела, но если говорить навскидку, то запоминающиеся случаи всплывали уже семь лет назад. Неряшливо вшитый под кожу дикий металл сменился фрагментами высокой машинерии.
    Мы могли бы ожидать такого от фанатиков Таннонбара: кажется, месяца не проходит, как там возникает очередная религия-однодневка, обещающая приблизить последователей к их обожаемым технодемонам. Но как раз у них подобных инцидентов случается не так много, как может показаться, и поверхностное расследование не выявило никаких связей с шестым городом.
    Теперь я думаю, что таким образом люди пытаются «починить» свои тела. В эпоху, когда чистая медицина достигла невообразимых вершин, это особенно прискорбно. Не исключаю, что проповеди сторонников индустриализации создали новую мифологию и собственные суеверия. Популистские кличи о том, что человеческая плоть – сама по себе одушевленный механизм, могли быть кем-то поняты буквально.

Я стал наталкиваться на целые приспособления, занявшие место изъятых или поврежденных органов. Они жужжали и тикали в уже остывших телах, замолкая только через несколько минут после извлечения.
    Разумеется, они не исполняли никакой функциональной роли. Нельзя совместить несколько случайных пружин и маховиков, надеясь, что они чудесным образом воспроизведут работу печени. Что же, в таком случае, побуждало людей к действию? Я полагаю, невежество пополам с горячечной верой в техногенные проповеди.
    Эти убеждения могли укорениться в общественном сознании давно, даже до того, как я посвятил себя работе. Но только в последние годы старый Феррокс стал в той мере безопасным, чтобы путь от ворот до промышленных районов смогли осилить столь многие.

Все эти догадки я оставлю другим; исследование может подождать. Вчера печально знакомый стук раздался из груди моего сына. Сейчас он спит, и впервые за долгое время я нахожусь рядом.
    У меня нет иллюзий касательно нашего будущего. Это тяжело, но я возьму отпуск, откажусь от всех контактов, и его финальные минуты мы проведем вместе.
    И те минуты, которые последуют за ними. Смог бы я доверить вскрытие хоть кому-то из коллег?