Полёт ежа/Рассказ

*Когда-нибудь рак на горе свистнет — и начнёт твориться всякая ерунда.*
— Из Интернета

         Под
зелено-жёлтой листвой осеннего леса, на поляне, окружённой со всех сторон
валунами и кустарником, мелькали пушистые фигуры. Это были коты одного из
местных кошачьих племён, живших и выживавших по своим особым законам. Было бы
долго описывать уклад их жизни, так что просто вдумайтесь в слово «племя»,
представив, например, индейцев, и перенесите всё воображённое на кошачий лес.

         Возле пещерки,
где обитали кошки-мамы с малыми котятами, именуемые здесь королевами, резвился,
гоняя за собственным хвостом, котёнок-подросток по имени Острозубчик. Вокруг
него вихрем кружила разноцветная шерсть: клоки оной он пару минут назад вырвал
у своих сородичей, теперь укрывшихся от хулигана в детской пещере. Вероятно,
Острозубчик так бы и баловался до потери сил, если бы не почувствовал, что
тепло солнца куда-то отступило, и его накрыло тенью.

         Котёнок
поднял глаза и увидел своего отца,
серо-коричневого в меру крупного мускулистого кота Спинодуга, в племени
имевшего довольно высокий статус глашатая, — он-то и заслонил собой гревшее
дитя светило. Папа смотрел строго, как и подобает советнику и заместителю
предводителя, переводя взгляд поочерёдно с сына на клоки шерсти, с них — на
потерпевших котят, робко высунувшихся из детской, а с них — опять на сына.

         — Мда-с...
— недовольно прокомментировал Спинодуг, однако Острозубчик ничуть не испугался
и не устыдился, а как ни в чём ни бывало затараторил:

         — Папа, папа,
ты вернулся? Как охота? Слушай, можем пойти хоть мышку поймать? Я тут уже со
скуки извожусь, силы меня разрывают, а применить их некуда. Ну когда я уже
стану воителем и смогу драться за наше племя?

         — Так,
тихо. Во-первых, давай помедленнее, а то тебя понятно едва ли больше, чем
двуногих. А во-вторых, что это тут творилось? Чья шерсть? — кот приблизился
мордой к одному их клоков и понюхал его.

         — Это наша!
— запищали котята, — Острозубчик...

         — Силы
выпускал, — тут же объяснил всё сын Спинодуга, ничуть не смутившись.

         — Сто
дохлых крыс тебе на завтрак! Шёл бы лучше дерево драл, а не соплеменников!

         — Да что
дерево... Мне нужна охота, сражения! Когда уже меня посвятят в воители?

         — С таким
непримерным поведением — лишь когда ежи полетят.

         Котёнок
выразил крайнее расстройство, отцу показалось, что он даже сейчас захнычет, а
потому Спинодуг поспешил успокоить дитя:

         —
Ладно-ладно, не переживай. Давай всё-таки сходим на мышеловлю, пока день не
закончился. Для племени я уже постарался, так что всё, что поймаем, — наше.

         — Мур-ра! —
и Острозубчик, едва не сбив с лап папу и ещё пару котов, полетел к выходу из
лагеря.

         Отцу-глашатаю
ничего не оставалось, кроме как побежать следом, попутно предупредив о недолгой
отлучке оказавшегося поближе воителя.

         Выйдя из
кошачьего логова в лес, Спинодуг окинул взглядом окрестности, одновременно ища
сына и наскоро продумывая маршрут. Смутные опасения, что сорвиголова
Острозубчик умчится на радостях невесть куда, мгновенно развеялись: он завис
тут же, у стен лагеря, встретив своего товарища
Узлохвостика, что был немногим старше его.

Увидев глашатая, этот котёнок почтительно наклонил
голову, но надолго формальности не затянулись, ведь Острозубчик тут же со всей
своей нагловатой настойчивостью попросил папу взять и Узлохвостика с собой.

         — Ну,
добро. Вдвоём хорошо, а втроём лучше, — согласился Спинодуг, про себя добавив:
— Если только третий не хулиганистей первых двух...

         Каким бы
уютным и надёжным ни казался лагерь этого котоплемени, и сколь бы прекрасной ни
была растительность кругом, он имел один существенный недостаток: подходящие
охотничьи угодья находились за тысячу хвостов от него, и почти за всей едой
приходилось мотаться в даль далёкую, что несложно «налегке», но весьма
обременительно с пойманной добычей в зубах. Поэтому-то ни для котят, ни для
котяр-профессионалов охота не могла быть простым развлечением, а вкупе с
переносом пойманного в лагерь становилась своеобразным видом спорта, граничащим
с выживанием.

         Преодолев
большую часть пути до «рыбных» (вернее, мышиных) мест, Острозубчик, разрываемый
желанием разрывать добычу, а не лапы о землю, стал ворчать:

         — Эх, ну
почему нам не построить новый лагерь поближе к угодьям? Каждый был бы рад, а то
эдак все силы, нужные для охоты, уйдут вникуда!

         —
Поддерживаю мысль товарища, — осторожно заметил Узлохвостик.

         — Хм...
Честно говоря, я во многом с вами согласен, но наш предводитель Звездогон из
каких-то соображений этой затее не даёт добро. Может, имеет место его личная
привязанность к месту и некоторая... консервативность, а может, какие-то
глубокие замыслы, которые пока рано оглашать перед всем племенем.

         — Но уж с
глашатаем Звездогон мог бы поделиться своими соображениями!

         Спинодуг
лишь издал «мяу», полное неопределённости, а, помолчав, добавил:

         — Как
сейчас помню его слова на предпоследнем собрании племени: «Новый лагерь начнём
строить, как только взлетят ежи»... Ладно, не наше дело — обсуждать и осуждать
предводителя. Его задача — заботиться о благе племени, так будем считать, что
ежедневная насыщенная физкультура нам на пользу.

         — Будем
счи...

         — Тсс! —
зашипел вдруг Спинодуг, пригибаясь к земле, — Слышу шорох. Ну-ка,
прислушайтесь.

         — Кто-то
крупный, — заметил Острозубчик.

         — Может,
заяц? — предположил второй котёнок.

         — Лишь бы
не лиса. Жалко, что ветра нет — придётся полагаться на глаза и уши. Зато и нас
цель или противник не унюхает так просто.

         Коты
приникли к земле, больше не говоря ни слова, и стали со всей присущей им
ловкостью и мягкостью шагов приближаться к источнику звука. Вот шорох
повторился — охотники замерли, как вдруг из дальних кустов вырвалось что-то
круглое и, пролетев по широкой параболе, рухнуло в опалые листья неподалёку от
зверей. Коты провели взор следом за неопознанным летающим объектом, на
несколько мгновений оцепенев.

         — Вы это
видели?! — одновременно спросили друг у друга трое, переглядываясь.

         — Это точно
не птичка и не белка...

         — По-моему,
самое время строить новый лагерь, — заметил Узлохвостик.

         — Э-э-э...
Глазам не верю, но... Так, котята, сидите тут, а я проверю. Если вдруг что — нападайте
с двух сторон и бейте тревогу.

         Спинодуг
быстро, но тихо направился к предполагаемой точке приземления НЛО, осторожно
стал раздвигать лапой листья и вскоре снова онемел. Тем не менее, быстро сумел
взять себя в лапы, а тогда махнул хвостом, веля котятам бежать к нему.

         — Ну, что
там?

         — Да,
Острозубчик, скоро, видимо, придётся тебя таки посвящать в воители...

         Котёнок
вопросительно посмотрел на отца, но последний лишь указал носом на листву. В
куче лежал самый обыкновенный ёж.

         — Фыр, я не
понял, мы что, наблюдали полёт ежа?!

         — Я тоже
ничего не понял, но то, что этот ёж полетел, — факт.

         — Мда...
Что-то ему не повезло с приземлением, хоть вроде упал и на листья. Ушибся
сильно, похоже, но вряд ли опасно.

         Ёж тем
временем вертел глазками, то переводя взгляд с одного кота на другого, то
пялясь куда-то между ними. Попыток ни уйти, ни до конца скрутиться в клубок он
не предпринимал — было видно, что ёжик недоумевал не меньше, чем созерцатели
его полёта.

         — Ну и
дела! Слушайте, тьфу на охоту — пошли в лагерь, доложим о виденном.

         — Твоя
правда. За мной!

         Коты со
скоростью зайцев прибежали «на базу», влетев туда ещё быстрее, чем вылетал из
неё Острозубчик перед началом похода. Соплеменники удивлённо смотрели на
тройку, но вежливо уступали дорогу: раз бежит глашатай, да ещё и по направлению
к пещере главаря, значит, лучше не быть на пути помехой. Спинодуг, едва не
врезавшись в камень, заскочил в пещеру предводителя, но обнаружил там лишь
одного из котят-оруженосцев, нынче приставленных здесь заниматься уборкой.

         — Где
Звездогон? — выпалил глашатай.

         — У
Горькоязыки, кажется: у него сегодня несварение какое-то.

         Горькоязыка
— это была целительница племени. Стоит сказать, что целители занимались не
только тем, что соответствовало названию их кошачьей профессии, но и отвечали
за связь со Звёздным племенем — котами-предками. Как и предводитель, целитель
был один, и, если хотите, играл роль шамана, толкуя знаки и сны.

         Спинодуг
весьма обрадовался, что не придётся повторяться, а его рассказ услышат сразу и
Звездогон, и Горькоязыка: в конце концов, летающий ёж — незаурядное событие, и
он вполне мог быть знаком от Звёздного племени, так что требовалось мнение
знатока.

         Прибыв в
пещеру целительницы, глашатай незамедлительно приступил к делу, поскольку и так
сегодня успел поздороваться со всеми.

         — Ну-с,
Звездогон, что ты говорил про постройку альтернативного лагеря?

         — Его
никогда не будет.

         — А я
помню, что ты обещал начать постройку сразу же, как полетят ежи.

         — И? Разве
это не одно и то же?

         — Отныне —
нет. Ежи полетели.

         И главарь,
и целительница, и её ученик уставились на Спинодуга выпученными глазами, даже
не заметив, как сюда подоспели Острозубчик с Узлохвостиком.

         — Что-что,
Спинодуг? Ты, часом, не перележал на солнышке? — недоверчиво спросила
Горькоязыка.

         — Повтори,
пожалуйста, — потребовал предводитель.

         — Ежи
полетели. Ну, по крайней мере, один.

         — Так-так?

         — Мы с вот
этими котятами отправились нынче на охоту. Услышав в районе наших угодий шорох,
мы притаились, как тут из кустов вылетел ёж, пролетел на высоте молодого
деревца и угодил в кучу листьев. То, что это был именно ёж, я проверил —
сомнений никаких. Все трое видели и готовы подтвердить.

         —
Подтверждаю! — мяукнул сын глашатая.

         —
Аналогично! — поддакнул Узлохвостик.

         — Мдау...
Что скажешь, Горькоязыка?

         —
Прямо-таки теряюсь. Ну, если бы я услышала это только от котят, то не поверила
бы, но Спинодуг не из тех, кто говорил бы чушь. Что-нибудь это да значит...

         Все
помолчали.

         — Думаешь,
знак от Звёздных предков?

         — Весьма
вероятно. Я, пожалуй, этой ночью пойду на особое место и попытаюсь поговорить с
ними.

         — Было бы
замечательно. Э, Спинодуг, не рассказывай никому прежде времени, ладно? Думаю,
мы тут столько друг другу понаобещали сделать, «когда полетят ежи», что может
начаться непредсказуемая непредсказуемщина.

         — Понял.

         — И чтоб
котята не болтали позаботься, добро?

         — Угу.
Ясно, котята? Язык за зубами, хвост в пасть — никому ни слова!

         Острозубчик
и Узлохвостик молча кивнули, символически пытаясь закрыть рты хвостами. Если
последний хорошо умел молчать, то для первого это была непростая задача: всем
хотелось поведать о приключении, похвастаться виденным, более того, многие
заметили спешку глашатая на пути к предводителю, так что сыпали вопросами. Крепясь
изо всех сил, Острозубчик всё-таки проговорился, что они видели ежа, но
подробности насилу-таки сокрыл.

         Ночь для
созерцателей ежиного полёта была неспокойной, как если бы лагерь находился под
угрозой вторжения чужого племени. Меньше обычного спал и предводитель, а
целительница, едва все поскрывались во своих пещерках, отправилась вглубь леса
к специальному месту. Здесь, следуя обычаю, она испила считавшейся чудесной
воды и погрузилась в сон, в котором ожидала увидеть Звёздное племя. И хотя этот
ритуальный сон продлился немало, по пробуждении Горькоязыка выглядела
взволнованной и разбитой, как если бы не спала вовсе.

         Едва
заблистал рассвет, Узлохвостик проснулся, растолкал Острозубчика, и они вдвоём
самым дерзостным образом пролезли в логово Звездогона. На их счастье,
предводитель уже тоже бодрствовал и с пониманием отнёсся к нетерпению котят.

         — Эх,
радовались бы, что у вас не напряжённые дни, да спали бы сладким сном, что ж вы
это... Впрочем, раз уж на то пошло, сходите к Горькоязыке да гляньте, как она
там. Если уже вернулась и не отдыхает, то зовите ко мне. И Спинодуга тоже —
будем обсуждать ежей.

         — Вас
поняли, исполняем!

         Ускоряя и
без того спешные свои действия, котята разделились: Острозубчик помчал к отцу,
а Узлохвостик — к целителю. Не успела бы и мышь в норку залезть, как все
требуемые морды собрались у главаря.

         — Я
пригласил вас, господа, сами знаете, для чего, — начал Звездогон. — Итак,
Горькоязыка, что удалось узнать?

         Вместо
ответа лекарь промолчала.

         —
Горькоязыка?

         — Я.

         — В чём
дело?

         — Ни в чём.
Я просто только что пересказала, что мне говорило Звёздное племя.

         — В смысле?

         — В прямом.
Предки молчат.

         Подражая
Звёздному племени, все тоже побыли в тишине.

         — Мда... —
начал размышлять вслух предводитель. — Что бы это значило?

         — По-моему,
всё предельно ясно, — заявил глашатай.

         — Что тебе
думается?

         — То, что
Звёздное племя молчит от нашей глупости. Ну какой знак может быть явнее
летающего ежа? И с чем он может быть связан, если не с любимой нашей отмазкой?

         — Согласна
со Спинодугом. Уверена, что предки хотят, дабы мы выполнили всё, обещанное
сделать, «когда ежи полетят».

         — Гм! Сомневаюсь,
что хоть кто-то сумеет вспомнить *всё*,
ведь этот фразеологизм... я его заучил чуть ли не с самого рождения, и,
полагаю, не только я, — стал рассуждать глава племени. — Покажите мне хоть
одного кота, ни разу не сказавшего про этих треклятых ежей!.. В любом случае,
становится явным, что нам следует научиться серьёзнее относиться даже к
пустяковым словам и «отвечать за базар», как говорят некоторые коты-бродяги.

         — Само
собой, Звездогон. И, конечно, никто не вспомнит все свои обещания, но пусть
предъявит то, что ему обещали другие. Чужие ведь обещания помнятся куда лучше
собственных, неправда ли? А особое внимание я бы уделил крупным словам,
например...

         — Например,
меня обещали сделать воителем после полёта ежей! — влез в беседу «правящей
верхушки» Острозубчик.

         — Ох,
неугомонный!.. Ну, ладно, считаем, чтобы удовлетворить Звёздное племя, придётся
посвятить в воины моего сына; провести массовые тренировки ловли зайцев, чтобы
не отставать в навыках от соседей (это всё я наобещал); начать постройку нового
лагеря (помнишь, Звездогон?); взяться за... Э, больше пока не приходит на ум.
Кто ещё какие затеи привязывал к ежам?

         — Когда
охотники наткнулись на новое растение, я сказала, что не буду рисковать и
исследовать его свойства ни на ком, если только не взлетят ежи. Может прийтись-таки
этим заняться, объявив набор добровольцев.

         — Крысу мне
в... Нет, воздержусь от фразеологизмов! Из-за этого летучего ежа придётся
вершить столько необычных дел, что можно с ума сойти!

         Предводитель
положил голову на землю, закатив глаза.

         — Возьми
себя в лапы, Звездогон! Надо действовать, иначе кто-нибудь ещё увидит этот
знак, и тогда будет дурно!

         — Спинодуг,
сможешь деликатно ввести котов в курс дела и проследить, чтобы они не разнесли
всё вокруг к блохам собачьим?

         — Я бы не был
глашатаем, если бы не мог. Обо всём позабочусь.

         —
Превосходно. Хотя постой! Через две ночи будет Совет всех племён. Может,
подождать до него и спросить там, не видел ли кто ещё чего подобного?

         — Не стоит.
Во-первых, знамение может быть адресовано только нам — зачем знать другим
племенам? А во-вторых, я же собираюсь аккуратно объявить, а на Совете наверняка
ажиотаж начнётся, если до этого не проинформировать наших котов. Ну, и не
исключается возможность повторения полёта ежа, если мы проигнорируем уже
виденный.

         — Твоя
правда. Работай.

         Спинодуг
знал толк в ораторстве, и за это его уважали не только соплеменники, но даже и
некто из соседей. Звездогон не ошибся, позволив ему стать своей правой лапой, и
сейчас это в очередной раз подтверждалось.

Подождав, пока все проснутся, глашатай дал им прийти в
себя, потом велел охотникам и воителям, заступавшим в патруль или шедшим
тренировать оруженосцев, задержаться немного, а затем разослал тройку
доверенных котов собрать всех на поляне в центре лагеря.

         Благодаря
грядущей ночи Совета, повод оглашать не требовалось: каждый предполагал, что
будут обсуждаться дела уходящего месяца и избираться события и коты, достойные
явиться пред всеми племенами леса. Отчасти так и произошло: Спинодуг ловко
вплёл летающих ежей в обыденные вопросы, так что новость не стала громом с неба
и не привела ни к изумлённому замолканию, ни к напряжённому перешёптыванию. Не
получая прямых указаний, каждый уразумел, что должен позаботиться о выполнении
данных им ежовых обещаний. Закончил глашатай словами про то, что предводитель,
в целом, не против перенести лагерь поближе к охотничьим угодьям, но сперва
надо отыскать подходящее место, чем и следует заняться сегодняшним патрульным.
Собрание племени прошло гладко, осложнений в ведении внутренней политики от
летающего ежа не возникло.

         Следующие
два дня были спокойны, насколько это могло быть возможным. Может, в каком-то
смысле даже более тихи, чем привычно: коты старались говорить без надобности
как можно меньше, чтобы не смолвить лишних образных слов, могущих воплотиться в
прямом смысле. Наибольшее беспокойство проявляла лишь Горькоязыка, хоть это и
не подобало её профессии: она не могла удовлетвориться молчанием Звёздного
племени, а потому снова пошла на особое место, где опять получила ничего.
Пришлось ей смириться и заняться новым растением, для испытания которого быстро
нашлось несколько желающих.

         Настала
ночь Совета. Для многих таковое мероприятие являлось не то чтобы обыденным, но
привычным, а вот для Острозубчика и Узлохвостика нынешняя дата стала особенной
и знаменательной, ведь это было их первое участие на Совете. Обычно оруженосцев
не брали туда, кроме самых-самых, а нахальность сына глашатая могла стать ему
помехой участвовать в мероприятии даже после становления воителем. Но каких
только исключений не могут сделать для очевидцев невероятного!

         Приставив
обоих котят к Спинодугу, предводитель повелел выдвигаться на Совет и сам
пошагал первым, идя не медленно, но и не слишком быстро, сохраняя
величественную поступь главаря и не провоцируя ничьё отставание. Во свете
полной луны цепочка котов, изгибаясь змеёй, поползла от лагеря к широкой
поляне, условно считавшейся центром леса. Ночное светило отблескивало на шерсти
котов серебром, как на чешуе, делая ещё больше похожей эту длинную вереницу на
огромную змею.

         Племя
Звездогона пришло на поляну первым, и коты воспользовались возможностью занять
наиболее комфортные места; сам же предводитель вскарабкался на дуб,
предназначавшийся для восседания всех главарей, и, сорвав зубами пару желудей,
принялся их жевать,  дабы размять речевой
аппарат.

         Долго ждать
не пришлось, ибо почти сразу и почти одновоременно прибыли и остальные кошачьи
племена леса. Едва все расселись, предводители начали вещать (Звездогон уступил
другим право говорить первыми, желая приберечь свою речь напоследок и иметь
возможность окончательно решить, надо ли другим знать о дивном знаке от
звёздных предков).

         —
Перво-наперво хочу предупредить всех, — начал Яркозвёзд, глава одного из
племён, — что наши воины пару раз видели не совсем адекватного двуногого с
огненной палкой. Пока вроде никому не навредил, но мышь его знает, что он в
нашем лесу забыл. Последний раз был как раз в окрестностях этой поляны, так что
советую быть настороже.

         — Спасибо
за предупреждение, Яркозвёзд. Как дела у твоего племени?

         — Всё
добротно, коты полны сил, только добычи впритык. Звездогон, ваши охотничьи
угодья так далеко от лагеря — вам, наверно, трудно туда-сюда мотаться... Не
дадите моим воинам там поохотиться чуток? А то еда пропадает...

         — Не
наглей, будь добр. Мы уже давно хотим создать охотничий лагерь и сейчас за это
взялись. Так что если кто увидит наших котов на границе владений, таскающих
отовсюду стройматериалы, не волнуйтесь.

         Подобные слова
не были дружескими подколками — племена постоянно конкурировали в вопросах
территории, прямо выливавшихся в вопросы пропитания, что иногда доходило до
драк и вражды. Тем не менее, последний месяц выдался довольно мирным (может,
благодаря всё-таки изобилию пищи), но зима, как-никак, приближалась. Не желая
перегнуть палку раньше времени, Звездогон и Яркозвёзд помолчали, отводя друг
ото друга взгляд. Тут в разговор, выставленный на всеобщее услышание,
включилась Рыбозвёздка (стоит заметить, что все главари имели в имени
«звёздную» часть):

         — Хочу
поблагодарить всех предводителей и воинов. С прошлого Совета не было ни одной
потасовки, достойной зваться битвой, да и инциденты почти не случались.
Благодаря этому, не сомневаюсь, процветает не только моё племя, и надеюсь, что
все видят пользу от поддержания мира.

         — Мир —
это, конечно, хорошо... только скучновато, — шепнул Острозубчик оруженосцу из
соседского племени, с которым лишь десять минут назад познакомился.

         — Надеюсь,
Рыбозвёздка, ты не будешь опять предлагать стереть границы между нашими землями
и позволять любым котам охотиться в них? — с иронией в голосе заметил
Звёздомрак, четвёртый предводитель.

         — Именно.
Холодный и голодный сезон не за горами, и лишь объединившись (пусть частично),
мы сможем пережить его с наименьшими потерями. Я не предлагаю совсем убирать
границы — я предлагаю открыть их друг для друга (не для чужаков!) и согласиться
не враждовать без крайней-крайней причины.

         Толпа котов
загудела: часть — одобрительно, а часть — негодуя. Последних поначалу было
больше, но предводительница своим медленным, сладким и властным голосом, всё
подробнее раскрывая вносимый проект и приводя аргументы, склоняла некоторых на
свою сторону.

         — ...кроме
того, вы помните прошлогоднее нашествие бродячих псов. Если хоть одно из племён
будет недоедать, и уж тем более если мы станем грызться из-за границ, то кто-то
окажется лёгкой добычей; собакам не удастся дать скоординированный и мощный
отпор. А без любого из племён баланс леса нарушится, звёздные предки не одобрят
такого. Правда, целители?

         Лекари
осторожно выразили согласие: сами они всегда стояли вне племенной вражды,
поскольку так целителям повелевал закон, и потому миролюбивые устремления были
им не чужды.

         — Я
предлагаю поднять хвосты тем, кто не против принять моё предложение на
приближающийся сезон.

         Вначале
никто не отреагировал, видимо, обдумывая, но не успела Рыбозвёздка огорчиться,
как постепенно стал вырастать лес хвостов, сперва редкий и несмелый, но со
временем всё более густой и уверенный.

         — Так, довольно!
— выкрикнул Звёздомрак. — Я говорил в прошлый раз, повторю и ныне: не бывать
этому! Когда ежи полетят!

         —
Осторожней, сосед, с ежами, — решился-таки Звездогон.

         — Что ты
имеешь в виду?

         — Ежи по...
по... пожалуй, я предоставлю слово своему глашатаю.

         Главари
подвинулись, давая место Спинодугу тоже залезть на дуб. Тот в два скачка
оказался рядом со своим предводителем, кашлянул деловито и начал:

         —
Приветствую всех и собираюсь огласить нечто, могущее вызвать изумление,
недоверие и ужас. Итак, кто стоит, сядьте, дабы не упасть. Я стал свидетелем
того, что ёж полетел.

         По поляне и
вправду пронёсся вздох оцепеневающего изумления, и все коты, кроме большинства
принадлежавших племени Звездогона, разинули рты и начали вопросительно
переглядываться.

         — Прошу
прощения?! — смогла наконец выговорить Рыбозвёздка.

         — Не мне
одному пришлось это видеть. Прошу подойти к дубу двух будущих воинов, что
оказались со мной в тот необычный вечер, бывший лишь несколько дней назад.

         — Слыхал?
Нас кличут! — толкнул Узлохвостика Острозубчик, и оба послушно подошли к
дереву.

         Все снова
замолкли секунд на десять, как тут Яркозвёзд почесал усердно лапой за ухом и
сказал протяжно:

         — Да-а-а...
А я-то думал, мой оруженосец просто шутил или был не в себе...

         Коты
вопросительно уставились на главаря.

         — Дня два
назад один из новопосвящённых оруженосцев утверждал, что наблюдал полёт ежа.
Ясно, что я не придал сему значения, тем более, других свидетелей не было. Но
если Спинодуг... мда.

         —
Позвольте-позвольте, и что теперь делать будем? — саркастично заявил
Звёздомрак.

         — Как что?
Исполнять ежовые обещания! Это точно был знак от Звёздного племени, уверены и
мы, и наша целитель.

         — Вздор!
Ежи! Не! Летают!!!

         — Не
упирайся, Звёздомрак. Это...

         — Тсс!
Слышите?

         Совет
мгновенно замолк, и до ушей его участников донёсся звук, напоминавший очень
громкий хлопок, будто идеально гладкое бревно упало на идеально гладкую землю
(по крайней мере, так показалось котам). Все ощетинились и замерли, однако в
течение минуты звук угрозы не повторялся.

         — Осмелюсь
предположить, что этот тот двуногий с огненной палкой, о котором я
предупреждал, — вполголоса молвил Яркозвёзд. — Предлагаю продолжить Совет, но
не шуметь и быть готовыми обороняться или бежать. Пусть глашатаи станут по
четырём углям поляны и дежурят.

         — Одобряю. Испол...
— Звездогон не договорил и резко повернул голову в сторону, откуда вдруг
донёсся шорох.

         Коты,
только чуть расслабившиеся, вновь насторожились и уставились в приполянные
заросли. Тут-то ветви на уровне пары хвостов над землёй будто раздвинулись, и
из них появился ёж, пролетел по воздуху и, врезавшись прямо в дуб, где сидели
предводители, пал на землю. Все, включая и племя Звездогона, беспорядочно
замяукали и бросились в стороны, мешая друг другу, а когда кто-то более смелый,
трясясь, подошёл к летавшему зверю, обнюхал его и объявил: «Ёж», коты побежали
врассыпную, куда глаза глядят.

\*\*\*

         По лесу,
привычно чеканя шаг, шёл солдат. Вернее, ещё пару дней назад он был солдатом,
но сейчас осеннюю листву топтал кирзовыми сапогами дезертир. К службе он
относился по-раздолбайски, учился неохотно — недаром попал в армию, провалив
вступительные экзамены в ПТУ. На последней тренировке, где метали гранаты,
бывший солдат так хило бросил взрывчатку и так по-глупому и по-ленивому лёг
после этого на землю, что получил контузию. На следующую ночь служивый, по
дурости и упёртости начальства отправленный в патруль, толком не соображая и не
помня, как, умудрился сбежать. Теперь он скрывался в лесу, не имея обратного
пути.

         Ступив на
кошачьи земли (впрочем, не зная об этом), солдат вдруг ни с того ни с сего
почувствовал себя хозяином, заржал, как лошадь, и пальнул пару раз в воздух из
казённой винтовки. Затем он снова засмеялся, плюнул наземь, растёр плевок
башмаком, и глупо-весело пошагал не по тропинкам, а так, как его понесла
нелёгкая. Долго, однако, брести ему была не судьба, поскольку сапог споткнулся
о мирно лежащего в кучке листьев ежа. Что в этот момент взбрело в бритую
солдатскую голову, вряд ли кому известно, да только дезертира вдруг словно
перекосило, и он со всей дури пнул ежа ногой. То ли округлый колючий зверёк
показался ему похожим на гранату, то ли он в детстве ненавидел ежей, и сейчас
это вдруг всплыло — шут знает, к каким сдвигам привела его контузия. Однако с
того момента солдафон стал ходить по всему лесу зигзагами, останавливаясь на
ночлег в совершенно незакономерное время, и пинать всех ежей, которые ему
попадались. Благо, сапоги были старыми и обмякшими от влаги, и опалые листья
лежали буквально повсюду, что смягчало нелёгкую судьбу колючих животных.

         В течение
недели, коты рассказывали, в лес нагрянула «целая стая двуногих с огненными
палками». С тех пор полёты ежей прекратились, однако все котоплемена леса так
сохранили эти события в памяти и сказаниях, что ни от кого больше нельзя было
услышать необдуманных слов или красноречивых фразеологизмов. Племя Звездогона
построило новый лагерь, Острозубчика и Узлохвостика посвятили в воители, а мир
на зимнее время котам таки удалось заключить — за время снегов не случилось ни
одной стычки, не считая двух-трёх случаев с бродячими котярами и псинами. Даже
голодать никому не пришлось: Звездогон и Рыбозвёздка охотно поделились
запасённой впрок провизией в критический момент. Жизнь в кошачьем лесу потекла
своим чередом, став чуточку более тихой, чем до ежовой истории.