Выкормыш

Выкормыш ( Начало). Автор - Вероника Аверина

```
Белка проснулась оттого, что луч солнца, коварно проникший сквозь решётку вытяжки, щекотал её ресницы. Девушка ругнулась и перекатилась набок, позволяя глазам привыкнуть к полумраку подвала. Сталкер-новичок, которого она подобрала по дороге, бессовестно дрых в углу.

```

— Щенок, — сквозь зубы ругнулась Белка. Злиться надо было на себя: не заметила вчера вытяжку. Зона есть Зона. Мало ли, какая тварь заползёт. Впрочем, Белка уже привыкла к тому, что она ночевала спокойно в десяти случаях из десяти. Однако береженого Бог бережёт.
Девушка собиралась быстро. Покидала манатки в рюкзак, перепроверила автомат, закинула его за спину. Посмотрела на парня. Пожалела. Вчера она нашла его, новичка, ослабевшего, голодного и раненого. Впрочем, мужчины всё склонны преувеличивать. В убежище накормленному и обогретому сталкеру промытое и тщательно перевязанное ранение уже не казалось таким серьёзным. Теперь он еще и выспавшийся, так что идти и защищаться сможет, а до Кордона часа три пути. Блин… С него ведь и заблудиться станется… Чудик…
Белка достала из кармана мелок и на железной двери набросала план типа «ты — здесь!».

Солнце было в зените, когда Белка пересекла порог бара и вяло подняла руку, отвечая на нестройные приветствия.
— Как хабар нынче? — Сидящий вполоборота мужик поймал её запястье и придержал.
— И тебе здорово, бродяга, — Белка остановилась и мутным взглядом окинула сидящего, — ой, Миш, извини. Не признала.
— О… — присвистнул её собеседник, — совсем плохо сегодня? Водочки?
— Давай. Сил нет к Самому плестись, — Белка кинула рюкзак рядом со стулом и плюхнулась на потертое сиденье.
Пока Мишка смотался туда-сюда, организуя водку и нехитрую закуску, девушка сидела молча, опустив голову на руки. Когда её собеседник сел рядом и разлил жидкость по стаканам, Белка ожила и, судорожно схватив своё пойло, выпила его по-мужски, жадно, взахлеб.
— Полегчало? — сочувственно произнёс Миша Кадр.
— Ага, — сипло выдохнула она и, не закусывая, потянулась за бутылкой.
— Ну, так что у тебя с хабаром? Сам с утра нервничает, говорят. По крайней мере, уже две морды разбитые есть, — Кадр подмигнул девушке, перехватил бутылку и ловко наполнил стакан.
— Зона меня сегодня любит, — Белка вытянулась, как кошка, и взяла с тарелки кусок хлеба, — Миха, за стол спасибо, но в меня после ходки кроме хлеба с водкой ничего не лезет.
— Где ты эти сокровища находишь? — миролюбиво поинтересовался Кадр, отслеживая краем глаза перемещения молодой тусовки в глубине бара. Не нравились ему их настроения.
— Ага… Тебе еще все вкусные места покажи, — девушка лениво отмахнулась и проследила за его взглядом, — угомонись, Кадр. Они пьяные в дупель. Почему-то большинство мужиков в присутствии девушки начинают вести себя по-идиотски.
— Возьми меня с собой, — попросил Мишка, пропустив мимо ушей язвительное замечание.
— Зачем? — Белка внимательно посмотрела на него, — хорошо, что я тебя знаю достаточно, чтобы не подумать, что ты хлеб перебиваешь… могла бы и обидеться.
— Да, прекрати. Ты же знаешь, у меня в Зоне другой интерес.
Кадр получил свое прозвище из-за работы. Когда-то он приехал в Зону то ли с учеными, то ли с военными, делать заказной репортаж. Да так и остался. Сначала ходил с отрядами сталкеров (если его, конечно, брали), что-то снимал, о чем-то писал. Особо его, правда, не жаловали. В скором времени Миша, за которым уже прочно закрепилась кличка Кадр, начал ходить в Зону и за артефактами. Но журналистские дела так и не оставил — снимал и писал потихоньку. Видимо, кому-то были очень нужны эти его «репортажи» – Мишка всегда был при деньгах. Впрочем, со сталкерами обходился очень вежливо, на рожон не лез, под монастырь не подводил, с камерой не приставал, и к его причудам вскоре привыкли.
— Не, Миха. В любом случае, я теперь неделю отлёживаться буду. После ходки я Зону долго не люблю, — Белка подхватила рюкзак и двинулась в обход стола, к двери в загадочное нутро бара.
— А когда пойдешь – возьмёшь? — Кадр снова перехватил её запястье, и девушка невольно дёрнулась:
— Что ты ко мне пристаешь? Никак влюбился?
— А если и так? — Миха разжал пальцы и откинулся на спинку стула.
— Молчи, стервец, — хмыкнула девушка и направилась к двери.

Сомов прочно обосновался в маленьком городке при военном кордоне. Когда-то давно, будучи накоротке с военными, он научился договариваться, завёл связи, которые верно служили ему до сих пор. Кому-то сливал артефакты, кому-то информацию, с чего и сам имел, и погоны в накладе не оставались. Сталкеров своих Сомыч или, как его теперь называли, Сам, нежно любил и оберегал, не жалея для них ни снаряжения, ни денег. Впрочем, полной цены за хабар почти никогда не давал — на то он и Сомыч. В результате, не смотря на небольшие размеры городка, клиентура у него сформировалась прочная, и он, не влезая в дела больших воротил Зоны, правил потихоньку своей маленькой империей. Кланы на его территории не собирались, разборок не устраивали, разве что одинокие группировки столкнутся. Поэтому наведение дисциплины и обслуживание бутузов по полной программе проблем не составляло.
А вот новенькая его беспокоила. Откуда она появилась — непонятно. Пришла из Зоны, да еще и с хабаром. Никто о ней ничего не слышал, попытка навести справки у других торговцев также плодов не принесла. Конечно, смертность среди сталкеров бешенная, но это сколько же ей надо было отшельничать, чтобы все её современники канули в лету? Годков эдак пять. В Зоне? Бред, это нереально.
Но ведь и не новичок. Зону знает хорошо, аномалии чует. В такие места лазит, куда и сам чёрт не сунется. И хабар приносит — не безделушки. Два артефакта, отданные ему Белкой, Сомыч вообще видел впервые. А вот ученые оторвали с руками. Да еще приплатили — чтобы не ушли от них экземплярчики, если еще появятся.

— Сомыч, можно? — белокурая головка сунулась в дверь. Охране заранее было велено пускать сразу.
— Заходи, детка, не стесняйся, — Сам отложил свои дела в сторону и взмахом руки предложил ей кресло. Довольный сталкер — хороший хабар.
— Сегодня пусто или густо?
— Было бы пусто — не пришла бы. Вот, что просил, — Белка выложила из рюкзака два герметичных контейнера, ещё один сняла с пояса.
— Как ходка? — поинтересовался Сомыч, не торопясь брать контейнеры в руки. Информация о Зоне иногда бывает ценнее находок.
— Паршиво. Если бы не кровосос — было бы все прекрасно.
— Выбралась же, — с досадой покосился на девушку торговец, жестом подзывая своего человека, — это в сейф. И принеси то, что для неё отложено.
— Повезло. Попался, паскуда, когда я уже обратно с хабаром шла.
— Ладно, не ной. Накину сверху. И когда ты подцепила у местных отморозков привычку торговаться?
— А я с ней и не расставалась, — Белка показала ему сигарету и, после разрешающего кивка закурила.
Последнее было абсолютной правдой. Первая встреча с Белкой врезалась Сомычу в память навсегда. Мало того, что вместо мнущегося щенка в его «кабинет» вломилась молодая напористая баба, так еще и о ценах она была осведомлена прекрасно. Однако, всей стоимости он все равно не дал, аргументировав: «Ты человек новый, необкусанный, деньги у тебя надолго не задержатся. Поэтому дам тебе вот это, — на стол легла тугая пачка, — а остальное покрою снарягой. Не бойся, не барахло. Хоть на человека будешь похожа. Жить-то тебе есть где, малая?».
Так что отношения у них сразу сложились самые деловые. Белка таскала для него из Зоны редкие артефакты (о чем Сам старался благоразумно умалчивать), а торговец платил ей сторицей, поставляя все самое лучшее — снаряжение, задания, информацию.
— Что же ты без спутника вернулась? — Сам принял от охранника причитавшуюся Белке плату и начал методично пересчитывать.
— Донесли уже? Трепло-то, — девушка улыбнулась и с удовольствием затянулась, — Сомыч, я тебе не сенсей, чтобы щенков по Зоне водить. В конце концов, парня на Свалку никто не тянул. И на стаю собак напоролся он только по собственной глупости. И напротив, ему изумительно повезло, что на его пути попалась я. Он даже про уколы забыл. Пусть скажет спасибо, что дотащила до укрытия и оказала первую помощь. Вести его домой я не подписывалась.
— Дошёл он, не переживай.
— Знаю. Ну, давай магарыч. А то спать хочется, — Белка затушила сигарету и поднялась.
— С Богом, детка.
Сомыч проводил её взглядом и усмехнулся. Баба — она и есть баба. Его язык донёс ему, что Белка на расстоянии проводила новичка почти до самого города, тщательно отслеживая все перемещения.

Белка зашла в комнату, швырнула вещи в угол, бережно обойдясь лишь с оружием. Затем девушка доплелась до холодильника, вытащила бутылку водки, приложилась к горлышку и сделала несколько внушительных глотков. Если бы только алкоголь помогал забывать… зато он прекрасно помогал расслаблять тело, чтобы оно, измученное походом, могло хоть немного отдохнуть.
Все. На недельку о Зоне нужно забыть.

Мишка доедал свою порцию картошки с мясом, которая в меню называлась каким-то страшным словом, и злился. Пастух в очередной раз отказал ему. Кадру позарез нужно было кое-что поснимать. В принципе, он давно мотался в Зону один, и даже доказал местным, что достоин называться сталкером, но когда идешь снимать, нужно прикрытие. Пастух — казалось бы, лучшая кандидатура. Водит в Зону щенков. Он вообще почти только со щенками ходит. Какая ему выгода от этого — хрен его знает, охотники своих секретов не раскрывают. Но Миху-то уж мог прихватить. В конце концов, он давно уже не щенок, мог и помочь в чём. Ан нет. Уперся Пастух и все тут. Пребывая в мрачном расположении духа, Кадр пытался вычислить, к кому можно напроситься, чтобы попасть в нужном направлении. И ведь не за просто так просился. Деньги предлагал хорошие. Но как-то не лежала к нему душа у сталкеров. Ну и хрен с ними.
— Кадр, — раздался над ухом громкий голос Зубастого. Бывший сталкер, ныне работавший у Сомыча.
— Чего орёшь, я не глухой, — огрызнулся Мишка, раздосадованный тем, что чуть не подавился от неожиданности.
— Белку найди. Её Сам срочно хочет.
— А тебе в лом сходить? Пять минут по живописной улочке, — Миха удержался от дальнейшего уточнения адреса. Не хватало еще с человеком Сомыча поссориться.
— Ну, так вы же с ней вроде того, — неопределенно махнул Зубастый и гаденько ухмыльнулся, демонстрируя первопричину грозной клички.
— Ага. За базаром следи. Ладно, схожу. Должен будешь, — Кадр все равно уже расправился с картошкой, так что повод заглянуть к Белке на самом деле был кстати.
Отношения у них сложились странные. Белка доверяла ему гораздо больше, чем другим, они много общались, девушка даже иногда рассказывала о своих маршрутах. Однако перевести эту дружбу в раздел хотя бы романтики пока не представлялось возможности, хотя Кадр был бы не против. Белка относилась к нему, как к хорошему другу. Иногда девушка спала с кем-нибудь из сталкеров, если кто приглянулся. Когда она только появилась здесь, мужики досаждали ей своим вниманием. Девочки были не то, чтобы совсем в дефиците, но популярностью пользовались, особенно новенькие. Однако Белка знала, как ударить человека, чтобы тому было больно. Последнее настойчивое покушение на её честь закончилось нехорошей ножевой раной, после чего девушку оставили в покое. Сама же Белка, рассудив, что все мужики одинаково сволочные, решила выбирать тех, кто симпатичен лично ей.
Сначала Михе было все равно, но со временем узнавать об очередном охотнике за сокровищами, отметившимся в её постели, было все болезненнее. Закончилось это разбитыми мордами, когда он сцепился с её последним любовником из-за какого-то ничтожного повода. Белка долго подшучивала над ним, однако больше Миха никого рядом с ней не видел.
И тем не менее, его неловкие попытки поухаживать либо демонстративно оставлялись без внимания, либо жестоко высмеивались.
Белка жила в полуразвалившейся пятиэтажке, в крохотной квартирке, включавшей в себя кухню, небольшую комнатёнку и санузел. Обычно девушки умеют засорить своё жилище огромным количеством безделушек, делая его похожим если не на обитель райской птички, то уж на сорочье гнездо точно. Но к квартире Белки можно было подобрать только одно прилагательное: аккуратная. Девушка содержала её в неизменном, почти спартанском порядке. С того времени, что она поселилась здесь, вещей в интерьере прибавилось немного.
Белка открыла ему дверь раза с пятого. Он уже думал, что снесет эту деревяшку к чёртовой матери, если ещё будет продолжать так стучать хотя бы минуту. Хозяйка выглядела не очень — грязные волосы сбиты в гнездо, под глазами залегли тени, словно после нескольких бессонных ночей. Взгляд какое-то время бессмысленно блуждал по Мишкиному лицу, потом Белка сделала неопределенный жест рукой и двинулась в комнату. Минуя узенький коридор, Кадр заметил у стены идеально ровный ряд бутылочной тары. Похоже, девушка ночь напролет пила горькую.
— Ты чего явился? — вежливо поинтересовалась хозяйка, закуривая, — Знаешь ведь, я в первые дни гостей не приглашаю. Отлежаться не дал.
— Ага, — радостно согласился Мишка и кивнул в сторону бутылок, — я вижу, как ты отлёживаешься.
К своему удивлению, он тут же осознал, что Белка не выглядит пьяной. Ни характерного запаха, ни похмелья. Уставшая — да. Но не пьяная.
— Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, — девушка судорожно докурила первую сигарету и тут же прикурила от неё вторую, — так чего приперся? Просто повидаться? Давай я хоть чайник тогда поставлю.
— Сиди. Я по делу. Тут тебя Сомыч звал. Хочет.
— Ага. В какой только позе он мне мозги не трахал в последнее время. Перебьётся, — Белка задумчиво выпустила дым и передала сигарету гостю:
— Хочешь? Последняя.
— Ты, конечно, сама решай, — Кадр взял сигарету и затянулся скорее из вредности, — но Зубастый уж очень просил. Практически с «пожалуйстом».
— Ну… если с «пожалуйстом»… Думаю, часик они потерпят? Ты там угощайся на кухне. Что найдешь — все твое. Пойду голову хоть вымою.

Через полтора часа немного посвежевшая Белка в сопровождении журналиста вошла в бар. Там было по-дневному пустынно. Обслуживалась лишь половина зала, которая в дневное время переходила в режим кафе-закусочной. Другая половина, притаившаяся в глубине здания, была темна и непривлекательна. В мерцающем ночью огнями зале, где можно было выпить что-нибудь приличное, послушать неплохую живую музыку, иногда — посмотреть на стремительно раздевающихся девушек, и всегда — перекинуться словом с коллегами, узнать информацию, получить работу и схлопотать по морде, сейчас было пыльно, серо и грустно. Зубастый сидел за игровым автоматом и судорожно дергал джойстиком.
— Натрахались? — через плечо спросил он у вошедших.
— Завидуй, — одарила его ослепительной улыбкой Белка и скрылась за дверью. Миха, от нечего делать, стал наблюдать за игрой Зубастого.

— Я знаю, что не ходишь. Детка, очень нужно. Ты туда за сколько сможешь обернуться? Если по-быстрому?
— Если быстро… Дня за три. Если совсем быстро, то за два с половиной. Но я не дойду, Сомыч, тут и гадать нечего. Я сейчас такая вымотанная, что на первую же аномалию влечу, — Белка покачала головой и решительно опустила ладонь на стол, — ты извини. Совсем не могу.
— Я думаю, ребята его завтра к вечеру приволокут. Сколько он протянет — сутки, двое, никто сказать не может, — Сам с отчаянием посмотрел на собеседницу, — то, что долг за мной — это ерунда. Важнее, что человек хороший загнётся.
— А если к военным? У них медики хорошие, — пожала плечами Белка.
— Деточка, ну нельзя ему к военным. Ему там не то, что срок — непрерывный пожизненный расстрел. Пока своя бригада не приедет — нельзя. Ну, помоги, Белочка. Я бы кого другого попросил, но никто больше не сможет этот камешек найти.
— Я не дойду, Сомыч.
— Возьми кого-нибудь с собой. Я тебе заплачу за двоих, а поделишь сама с напарником. И должок за мной будет, — Сам посмотрел в глаза девушке, и та вздохнула.
— Под монастырь ты меня подводишь. Ладно. Добуду для тебя этот чудо-камешек. Но о словах своих помни.
— Белка, я тебя когда-нибудь обманывал? — тут же переключился на деловой тон Сомыч, — Сколько тебе надо на сборы?
— Туда снаряга нужна хорошая, — откликнулась девушка.
— Да готово уже все. Хоть сейчас забирай, — махнул рукой торговец.
— И на напарника? — Белка искренне удивилась оперативности Сомова.
— Считай, что я догадался, что ты одна не пойдёшь. Так сколько нужно на сборы?

— Эй, балагур, пошли, — Белка хлопнула по плечу Кадра, отвлекая его от задушевной беседы с Зубастым. Охранник с интересом посмотрел на девушку. Что такого срочного могло понадобиться шефу, чтобы дёрнуть Белку, не отошедшую от ходки? Бывший сталкер хорошо помнил то паскудное ощущение, что не отпускает несколько дней после очередного свидания с Зоной. Да и снарягу для неё Сам велел приготовить нехилую. Куда же он её посылает?
— Красавица, когда барахло заберёшь? — Зубастый игриво подмигнул девушке.
— Через полчасика. Нам с Кадром кое-что перетереть надо. Пойдём, Миха.

Солнышко припекало, и Белка запрокинула голову, с удовольствием подставляя бледное лицо летним лучам. В Зоне сейчас жарко. Выброс был совсем недавно, перед самой её ходкой. Белка и выбрала-то это время именно потому, что нужные ей артефакты возможно найти только сразу после выброса. А теперь там самое пекло. Твари особенно активны, агрессивны и чувствительны к присутствию вкусных молодых сталкеров.
— Кадр, есть желание прогуляться? — беспечно поинтересовалась Белка.
— Ты же хотела отлежаться? — Мишка с удивлением посмотрел на свою спутницу. Что могло заставить упрямую Белку изменить решение?
— Хотела, да перехотела. Сомыч заставляет идти. Срочно.
— Далеко? — Миша перекинул куртку через плечо. Парит-то как.
— Далеко. В одно очень нехорошее место. Правда, за одной хорошей вещью. Мне напарник нужен, Кадр. Так ты пойдешь? — Белка завела прядь вьющихся волос за ухо и улыбнулась журналисту.
— Спрашиваешь. Когда выходим?
— Сейчас.
— Ух ты… К чему такая спешка? — Миша ошеломлённо посмотрел на Белку. Спешка хороша лишь в ловле блох, и девушка это знала. Не в её правилах суетиться.
— Артефакт нужен к среде, к утру. Пойдём очень быстро. Почти без ночёвок, — девушка сосредоточенно прищурилась, словно прикидывая что-то в уме.
— Ты с ума сошла. Ночью? По Зоне?
— Не переживай. Проведу тебя и ночью. Но только завтра. Сегодня меня ведешь ты.
— Я?! — Оп-па. А он-то думал, что удивиться еще больше невозможно.
— Ага. Причём поведёшь вдумчиво, внимательно и бережно. Я, знаешь ли, чертовски люблю свою жизнь.

Солнце палило нещадно. Воздух был сухим. Пахло пылью. Ничего, скоро погода изменится. В Зоне солнце долго не бывает.
О работе Белки ходили легенды. Она не пользовалась никакой электроникой, кроме ПДА, полагаясь лишь на проверенные болты и свою интуицию. Хорошее ли чувство опасности, здоровый инстинкт самосохранения или что еще сидело в этой белокурой головке, но везло ей чертовски. Белка проходила свои рискованные маршруты так непринужденно, словно это не требовало от неё нечеловеческой сосредоточенности и уймы сил. Попутчиков она никогда не брала, вне зависимости от их опыта, возраста и срока жизни в Зоне. Единственные, кто мог похвастаться, что наблюдали Белку на маршруте вживую, были те счастливчики, кого она из Зоны вытаскивала.
На взгляд Михи, девушка была патологически добра. Подлость как-то не вязалась с её характером. Она не отказывала в помощи никогда и никому. Если попавший в переплет сталкер встречался в Зоне с Белкой, он мог рассчитывать на все, что было в её силах. В принципе, взаимовыручка была принята в сталкерской среде, но девушка совершенно не отдавала себе отчёта, кому она помогает. Друг, враг — если ему требовалась помощь, распри на время забывались. Кадр боялся, что однажды неугомонный сталкер таки получит свою пулю от свежеспасенного.
Таким образом, Кадр был пока единственным, кто мог похвастаться, что ходил в Зону в паре с Белкой, причём шёл ведущим. И сейчас за сталкерские россказни Миша не дал бы и ломаного гроша. О, нет, Белка вовсе не походила на неопытного новичка. Все было гораздо хуже. Её продвижения по Зоне вслед за ведущим напоминали попытки слепого котенка найти мамкину титьку. Действительно, пойди она одна — влетела бы на первую же аномалию, которую даже щенок сможет с лёгкостью определить на глаз. Уже дважды Мишка в последний момент отдёргивал её от трамплина.
Его поражала эта ситуация. Белка не была ни пьяной, ни укуренной. Усталая, безумно усталая после трёхдневного похода, но в трезвом и ясном сознании. И, тем не менее, складывалось ощущение, что эта пацанского вида девушка имеет весьма смутное представление о Зоне.
Как не странно, вокруг царил редкий покой. Твари, которые по графику должны кишмя кишеть, обходили их стороной. Раз или два сталкеры наткнулись на небольшие группки слепых собак, которые мгновенно разбежались от выстрелов Кадра. Не нравилась Мише эта тишина. Не к добру. Затишье бывает перед бурей, а от бурь в Зоне ничего хорошего ждать не приходится.
Вскоре небо действительно затянуло тучами. Однако никакого природного катаклизма за этим не последовало. Противная сухая жара осталась. Першило в горле, неистово чесались глаза, но трогать их было нельзя — какая-то дрянь явно витала в воздухе.
Кадр задумчиво разглядывал следующий участок тропинки. Воздух ощутимо отливал голубоватым светом. Мишка уже собирался отметить границы аномалии болтами, когда сзади раздался сухой треск разряда, глухой вскрик и отборный мат.
— Белка! — Миша не боялся увидеть перед собой обожженное тело только потому, что бренные останки, как правило, не матерятся. Однако девушка стояла живая и невредимая и яростно трясла дымящейся штаниной.
— Чего уставился? Долбануло по касательной. Ну не могу я сегодня по Зоне ходить, — девушка, чуть не плача, отошла на шаг от злополучной аномалии. Хорошо, что это была только что народившаяся «электра», не успевшая скопить заряд. Иначе хорошо прожаренную Белку можно было бы подавать на стол.
— Осторожно, за тобой воронка, — машинально предупредил её Миха, — передохнём?
— Времени нет. Нам сегодня надо много пройти. Минуем Тёмную Долину засветло, углубимся в Дикие Земли, там у меня замечено место для ночёвки.
— А мы дойдём? — сталкер критично посмотрел на обугленную ткань.
— Если ты будешь вести, а не рассуждать, то дойдем.
Миша понимал, почему Белка стремиться так угодить Сомычу: из-за информации. Дело в том, что о себе девушка не помнила ровным счетом ничего. Кто она, откуда, зачем здесь — для неё это полная загадка. Как-то в разговоре по душам она призналась Кадру, что единственная ниточка, соединяющая её с прошлым — толстая тетрадь в клеточку в девяносто шесть листов, найденная девушкой на дне того самого рюкзака, с которым Белка пришла из Зоны. Выцветшие страницы были сплошь покрыты мелким почерком, старательно выводившим какие-то формулы и схемы. Пролистав тетрадь, Миша почему-то решил, что записи относятся к биологии или к химии. Периодически синие строчки перемежались комментариями, как показалось Михе, по-польски. А в самом конце тетради обнаружилась старательно зачеркнутая схема, рядом с которой другой пастой стоял знак вопроса, и было подписано по-русски: «посоветоваться с Казей». Ни смысла записей, ни их происхождения, ни загадочной Кази Белка не знала. Зато прекрасно читала по-польски. Ну, то есть, это Миха думал, что прекрасно — сам он языка не знал.
Оставалось еще имя. На титульном листе тетради было подписано: «Зофья Вуйцек». Белка было уверена, что это её имя, но из осторожности им не представлялась — мало ли что?
Происхождение тетради Кадр списывал на учебу. Белка выглядела лет на двадцать пять с хвостиком. Резонно было предположить, что где-то обучаться она должна была. И все же оставалось непонятным — как эта девушка попала в Зону и откуда у неё столько полезных навыков?

Они миновали цепочку электрических аномалий, вместе с ней закончилась и поросль молодых деревьев. Дальше место было привольнее, высокая трава волнами ходила слева и справа. Ветру было, где разгуляться над широким лугом, и воздух здесь был ощутимо свежее. Правда, на тропинке, основательно заросшей травой, аномалии стали менее заметными, чем на выскобленной ветрами грунтовой дороге, и темп сталкеров значительно снизился. Мишка психовал из-за того, что работать приходилось на два фронта — вести, старательно выискивая малейшие признаки аномалий, и контролировать Белку, чтобы она, сойдя с тропы, не влетела в какую-нибудь дрянь. Поэтому, когда рука девушки неожиданно легла ему на плечо, в то время как он внимательно отслеживал полёт болта, Кадр едва не подпрыгнул. Сталкер вопросительно взглянул на Белку, но та даже не отреагировала — её глаза напряженно вглядывались в застывший впереди подлесок.
— Сходим с тропы. Впереди кто-то есть.
— Отчего такая секретность? — Мишка оглянулся по сторонам. Он не слышал и не видел ничего, но чутью Белки доверял. По левую руку от тропки росли три симпатичных елочки. Справа чуть поодаль начинался подлесок, причудливой подковой огибая луг. Ёлочки надёжнее. Да и ближе до них. Кадр по инерции сделал шаг влево.
— Идиот, направо! — прошипела Белка и нырнула в траву, — Перед ёлками всё в трамплинах. Звезданёт так, что мало не покажется.
Мишка недоумённо взглянул на совершенно безобидные деревья и повернул за Белкой. Она почти бежала, не останавливаясь и не глядя по сторонам, время от времени изменяя маршрут, огибая невидимые преграды, не задумываясь. Кадр уже решил, что Белка пытается поднять потерянный в его глазах авторитет, как вдруг краем глаза заметил мелькнувший разряд в траве в том месте, где его подруга только что шарахнулась, как испуганная коза.
В спринтерском темпе они преодолели расстояние до подлеска и упали в заросли. Миха оглянулся. Да, наследили, конечно. Но ветер играл им на руку. Было бы тихо — и примятая трава выдала бы их. Вернее только поставить указатель. А теперь по зеленому морю прокатывался ветер, сбивая стебли, заставляя их гнуться к земле. И не поймешь, какая трава — примятая или ровная.
— ПДА выключай. Или хочешь, чтобы мы в контактах засветились? — Белка подала пример, отключив свою умную машинку.
— С чего ты взяла, что нам надо уходить? Это могут быть и друзья, — Кадр приподнял голову и тут же получил хорошую затрещину. Обидно.
Девушка зажмурила глаза и потянула носом воздух, словно это помогало ей определить идущих.
— Их четверо. Ты знаешь группу, которая бы ушла в таком составе? Последним уходил Пастух, с двумя щенками. До него Дуплет и Лапа, по одному. Лежи.
Он снова принюхалась.
— Не знаю я их.
Миха слегка пошевелил рукой, добывая бинокль.
— Не дергайся. Датчик движения засечет.
— Далеко еще. Не бойся, крошка, — Белка фыркнула, но ничего не сказала.
Хм, действительно четверо. Принадлежность по одежке не определить — никаких опознавательных знаков. Не бандиты, но и на обычных сталкеров не очень-то похожи. Тот, что идёт вторым — явно военный. Может, и бывший. Выправка, походка. Да и вообще, военные всегда выделяются. Тот, что первый — все-таки сталкер. Причем бывалый. Идет ровно, на мелочи не разменивается. Вон как хорошо обошёл воронку, будто по плану. Остальные за ним, след в след. Ведет их, значит. Так, рассмотрим оставшуюся парочку. Эти на прикрытии — на путь почти не смотрят, только по сторонам. Хорошо идут, уроды. Привыкли работать в связке. Все-то у них отлажено, все четко. Без разговоров. Только оглядываются многовато. А что у них сзади?
— Белка, у нас проблемы, — глухо прошептал Кадр, не отрываясь от бинокля.
— Что там еще? — так же тихо ответила напарница.
— У них на хвосте стая. Идут почти на нас. Придётся отстреливаться.
— …мать, — прошептала девушка, — много их?
— Особей двадцать. Нам с тобой хватит, — усмехнулся Миша и перевёл глаза на Белку, — будем палить?
— Подожди. Отслеживай, говори мне, что происходит, — девушка прикрыла глаза и сосредоточилась.
Группа подошла к тому месту, где свернули Кадр и Белка. Отсюда можно было услышать их голоса, но в данный момент они молчали, осторожно продвигаясь вперёд. Ведущий сталкер задумчиво осматривал дорогу. «Заметил «электру», — понял Миша. Собаки, до того медленно бредущие на приличном расстоянии, оживились, заметив остановку жертв.
— Белка, — почти выдохнул Миша, как завороженный наблюдая за приближающейся стаей.
— Жди, — подруга даже глаз не открыла, что-то напряженно обдумывая.
Собаки приближались зигзагами, описывая причудливые узоры вокруг жертв. Раздались первые выстрелы — прикрывающие поймали на прицел подошедших слишком близко. Но собаки не остановились, не испугались. Их было много, и они шли, уверенные в исходе охоты.
— Белка, если не собаки — нас шальной пулей заденет, — Миша дёрнулся к оружию.
— Лежи, сказала. Собаки пройдут мимо, — девушка вцепилась в его руку, не давая перехватить автомат удобнее.
— Ты с ума сошла.
— Доверься мне и заткнись.
Казалось, каждая секунда пыталась вместить в себя пару-другую веков. Миша даже дышать забывал, наблюдая за приближающейся смертью. Собаки были уже совсем близко, шагах в пятнадцати. Пальба на дороге шла без пауз, одна за другой падали мутировавшие особи, но из леса им на смену подходили другие, и казалось, что волна мутантов не кончается. Ведущий наконец-то разобрался с аномалией и группа продолжила своё движение.
«С такой скоростью он влетит в воронку. Её там почти не видно», — с тоской подумал Миха.
В этот момент прямо перед ним мелькнула морда слепой собаки. Мишка судорожно втянул воздух, воняющий гнильём и почему-то тиной, и мгновенно чуткие пальцы сильнее впились в его руку. Собака повела носом в их сторону, но рядом чиркнула пуля. Животное тут же потеряло к затаившимся людям интерес и, захлёбываясь истошным лаем, метнулось к активной группе сталкеров. Спустя секунду рядом мелькнули искорёженные природой лапы следующей собаки, потом всё затихло. Стрельба смещалась к городу.
— Отходим, — прошептала Белка и потянула Кадра за собой. Они отползли на несколько метров в глубь подлеска, чтобы разросшийся кустарник надёжно прикрыл их. Затем, пригнувшись, побежали в лес. Девушка шла первой. Несколько раз едва не влетев в аномалии, почти выколов глаз неудачно подвернувшейся веткой, напуганный и растерянный, Кадр следовал за своей напарницей, полностью ей доверившись. Остановились они лишь минут через пятнадцать. Миха прислонился спиной к древесному стволу и долго ловил ртом воздух.
— Как ты это делаешь?
— Что? — удивлённо спросила Белка.
— Ну, группа. Как ты её заметила? — Мишка опустился на землю, давая телу отдых. Соглашаясь с вынужденной передышкой, девушка последовала его примеру и закурила.
— Считай, сталкеровское чутьё. Предчувствие возникло и всё.
— А как узнала, что их четверо? — Кадр взял предложенную сигарету и тоже закурил.
— Ты просто смотреть не умеешь, Миш.
Парень обиженно засопел, но спорить не стал. С минуту царило молчание.
— Ну а собаки?
— А что собаки? — Белка докурила и аккуратно положила окурок в карман.
— С ними-то ты что сделала?
— Ничего, — девушка удивленно глянула на напарника и поднялась на ноги, — повадки хорошо знаю. Когда стая на охоте и уже наметила себе цель, то другой объект её не заинтересует. Если не будет активно привлекать внимание, конечно. Пошли?
— Теперь ты ведешь? — Миша поправил съехавший с плеч рюкзак.
— Да ты что. Мне сейчас любая попытка сосредоточиться даётся с большим трудом. Все, что я сегодня могла выдать, я уже выдала. Веди, старшой.
Тёмную Долину тоже миновали достаточно спокойно, хотя у Кадра она вызывала суеверный страх. Сам он туда не совался, ходил только с группами, материал снимать. Да и вообще все его ходки в Тёмную Долину можно было пересчитать по пальцам. Из трёх раз два ему не повезло. Первый раз группа нарвалась на гнездо кровососов, два из которых оказались весьма приличного уровня. В результате группа ушла, оставив двоих на поле битвы и одного раненого унося с собой. Кадр тогда спасся чудом. Второй раз (Миха ходил тогда в группе Ломтя, сталкера на редкость злобного и несговорчивого, но и не менее надёжного) группу охотников практически на границе Тёмной Долины встретила большая стая кабанов. Поэтому Кадр не то чтобы боялся этой местности, но и не слишком туда рвался.
Шёл дождь. Над Зоной парил неприятный сумрак, частично вызванный туманом, частично — заходящим солнцем. Вот как причудливо может меняться погода. С утра Мишке было жарко в лёгкой куртке. Сейчас не согревала и тяжелая, защитная. Противная сырость, казалось, жила своей жизнью, пытаясь забраться во все возможные места — за воротник, в рукава. Идти стало гораздо труднее — в Тёмной Долине плотность аномалий на квадратный метр площади резко увеличилась. Но и плюсы были — оклемавшаяся Белка начала помогать ему на пути. Шла девушка уже гораздо увереннее, по крайней мере, её не приходилось оттаскивать от очевидного. Один раз она подсказала ему обойти очаг радиации справа. Когда Кадр со спутницей миновал опасное место, он понял ценность этого совета — слева от пятна далеко протянулась цепь электрических аномалий. Сразу заметить это было трудно, а пройти — невозможно. Кто знает, какой крюк им пришлось бы сделать, чтобы обойти эту красоту. Когда они шли сквозь заброшенную деревню, Белка заранее указала ему на огромную воронку, которую было плохо видно на асфальте в темнеющем воздухе.
Девушка напряженно смотрела на часы с интервалом в несколько минут.
— Опаздываем, — коротко пояснила она Мишке свою нервозность, — нам надо миновать Свалку и уйти в Дикие Территории как можно быстрее. Иначе до ночёвки доберемся только глубокой ночью, а ты в темноте по Дикой не пройдёшь. Надо увеличить темп.
— Ага, — радостно отозвался Миша, — и влететь в какую-нибудь дрянь.
— Не бойся, пацан. Тёмную Долину мы проходим по краешку. А на Свалке делать нечего.
— Ты слишком самонадеянна.

Свалка встретила их туманом, противным дождём и знакомыми лицами. Пара сталкеров уже почти миновала кладбище заброшенной техники, когда их окликнули.
— Брат, подожди!
Мишка мгновенно вскинул автомат, но, спустя секунду, расслабился — этого сталкера он знал. Хотя, встреча с ним особого удовольствия не доставляла. Опытные сталкеры Кадра недолюбливали за его профессию. И самого его сталкером не считали, с удовольствием подтрунивая над ним при каждом удобном случае. На «стариков» Миша не обижался, признавая их опыт и право шутить над ним. А вот пытавшихся влезть к ветеранам щенков, таких, как Лось, журналист не любил. И попыток подколоть его не прощал. Лось среди таких желторотиков был особенно неприятным: борзый, молодой и глупый.
— Привет, Лось.
— Здорово, Кадр. Не думал тебя здесь встретить. Решил, что у ПДА глюки, но окликнул на удачу, — Лось улыбнулся, пожимая руку журналиста, но Миша пропустил шпильку мимо ушей. Не до того сейчас, позже разберемся, — А ты чего по темноте шатаешься? Ты ж вроде за хабаром не собирался.
— Лось, я спешу. Чего надо-то?
— Брат, такое дело — попал в передрягу. Одолжи патронов — до базы дотянуть. Отблагодарю.
— Свинья ты, Лось, — ухмыльнулся Кадр, — сначала язвишь, потом помощи просишь.
— Да дай ему. Пускай подавится. В следующий раз припомнит, кто с ним поделился, — Белка выступила из темноты и откинула капюшон.
Лось вздрогнул от неожиданности — его ПДА отображал только один контакт, а на датчик движения он, видимо, посмотреть не догадался.
— Белка? Привет. Чегой-то ты сегодня не одна?
Девушка долго и внимательно посмотрела на собеседника, потом тихо проговорила:
— Мое дело — сторона, Лось, но я помню, как Дуплет тебе за длинный язык навешал. Выходит, прошло даром. Вернусь — сочтемся. Получил патроны? Так вали отсюда.
— Ух, какие мы грозные, — ухмыльнулся парень, но испытывать терпение не стал, — ладно, благодарствую. Легкой дороги, сталкеры. Свидимся.
— Вот мразь-то, — глухо проворчал Мишка, когда Лось скрылся из виду.
— Да не парься ты так из-за его нападок. Они тебе завидуют просто. Принесли хабар, заработали, пропили. А у тебя и работа, какая-никакая, и денежки водятся, — Белка махнула рукой, до боли в глазах вглядываясь в темноту, куда только что кинула болт.
— Да я не из-за этого, — Мишка даже зарделся от неожиданного комплимента.
— А в чём дело? — девушка недоуменно посмотрела на него и прошла за болтом.
— В том, что пожелал нам напоследок.
— Лёгкой дороги? А что в этом такого? По-моему, наоборот, вежливое прощание.
— Ага. Только вот примета очень плохая. В Зоне лёгкая дорога только одна…

Когда они добрались до обещанной Белкой ночёвки, было уже совсем темно. Девушка провела его через ничем не примечательную деревеньку, мимо одиноких, незнамо куда бредущих зомби, и скрылась в доме, притулившимся на отшибе. Сохранилась избушка на редкость хорошо, поэтому место это Михе сразу не приглянулось. Но теперь уже вела Белка, а, значит, возражать не стоило.
Пройдя в дальнюю комнату, в горницу, как называла её Мишкина бабушка, Белка опустилась на колени и какое-то время шарила по полу. Затем откинула крышку едва заметного люка и, велев напарнику ждать, исчезла в лазе. Спустя несколько секунд из-под пола донёсся её приглушенный голос:
— Спускайся.
Мишка послушно спустился внутрь, подсвечивая себе фонариком. Под домом оказался достаточно просторный подвал — две комнатёнки, разделенные стенкой. Прямо не погреб, а бункер какой-то. Оказалось, Белка обжила это место уже очень давно. Внутри было несколько ящиков, составленных на манер стола, какое-то тряпьё в углу, у стены аккуратно сложенные консервы и канистра, судя по всему, с водой. Девушка вкрутила лампочку и помещение залило тусклым светом.
— Располагайся, — гостеприимно улыбнулась Белка.
— А тут безопасно? — Миша снял рюкзак и положил его на импровизированный стол.
— А кто его знает, — беспечно отозвалась хозяйка этого странного логова, — я тут каждую ходку ночую, когда на Диких бываю. Самым неприятным сюрпризом была группка зомби, обосновавшаяся у крыльца наутро. Но вообще они сюда не заходят. Не нравится им эта часть посёлка, уж не знаю, почему. Аномалий нет, я проверила. Если, конечно, за ночь не образуются. Хотя не должны — тот, кто строил, дело своё знал, радиация сюда не проникает. Кушать хочешь?
— Спрашиваешь, — Кадр окончательно успокоился, да и организм, измученный марш-броском, требовал отдыха и подкрепления сил, — а воздуха нам хватит?
Девушка фыркнула.
— Воздухообмен здесь есть. Уж как — не знаю, но есть. Успокойся. Я здесь даже выброс один раз пережидала. И ничего, жива. Так, люк я заперла, его теперь разве что гранатой, так что можно не дежурить. Ляжем, извини, в разных помещениях. Я ужасно храплю по ночам.
Мишку задел этот прозрачный намек его спутницы, но возразить было нечего. После нехитрой трапезы сталкеры отправились отдыхать.

Разбудил Кадра какой-то стрекот и глухое бормотание. Не сразу оклемавшись, парень сначала схватился за автомат, и только потом сообразил, где находится. В подвале было темно. Постепенно глаза подстроились, и Миша различил очертания в темноте. Ящики, у стены – рюкзаки. Черным провалом выделялась импровизированная дверь в «комнату», где отдыхала Белка. Именно оттуда и доносись странные стонущие звуки.
Миша бесшумно поднялся, подхватил автомат и тихонько прокрался в соседнюю комнату. Не желая разбудить Белку, он не стал включать фонарик, а щёлкнул зажигалкой, чтобы подсветить. И тут же выронил её, едва маленький огонёк выхватил из темноты лицо. Чертыхнувшись, Мишка отступил назад и вкрутил лампочку.
Белка лежала на спине, на груде тряпья, неестественно выгнувшись. Её кожа, совсем бледная, с голубовато-синюшным оттенком, казалась восковой, кукольной. Сухие потрескавшиеся губы были полуоткрыты, так, что виднелись ровные зубы, судорожно сжимавшие скрученный из ремня жгут. Глаза под веками двигались, словно Белка пыталась установить рекорд по морганию. Кадр не на шутку перепугался и быстро окинул взглядом её тело, ища признаки повреждений. Левая рука, заломленная, была заведена за спину и прижата телом к полу. Правая, поднятая вверх, словно пришпиленная к стене, бессильно царапала шершавую поверхность. Мишка присмотрелся, и заметил, что рука действительно закреплена — тонкое запястье охватывало кольцо наручников, второе кольцо было замкнуто вокруг крюка, вбитого в стену. В подвале никого не было, в этом сталкер мог поклясться. Выходит, Белка сама себя приковала. Но зачем? И что с ней, чёрт подери?
Внезапно до Миши дошло, что это за стрекот заставил его проснуться. Как безумный, щёлкал счётчик Гейгера. Мишка сделал два шага назад. Щёлканье стало тише. Миша снова приблизился к телу. Нет сомнений, фонила именно Белка. Что за чертовщина тут творится?
Вовремя вспомнив о радиации, Кадр метнулся к рюкзаку, нашарил аптечку и проглотил нужную таблетку. Оглянувшись на девушку, Мишка подумал, что ей бы тоже не помешала пилюля, для снижения агрессивного фона. Парень тронул плотно сжатую челюсть. Сведенные судорогой, словно деревянные, мышцы не поддались. Побелевшие от напряжения десны, сжатые вокруг ремня зубы, хриплое со свистом дыхание — Миша не решился воздействовать сильнее, не понимая причины такого состояния, боясь навредить. Блестящая идея сделать укол тоже провалилась с треском — тонкая игла шприца просто сломалась об окаменевшие мышцы предплечья.
Кадр в растерянности остановился. Что делать? Как помочь? Он совсем не представлял себе, как действовать в такой ситуации. Попробовать освободить Белку, размять, расслабить напряженные мышцы? Ключа от наручников нигде не обнаружилось. Миха начал сомневаться, был ли он вообще. Может, стоило напоить девушку, смочить пересохшие губы? Но сталкер боялся, что напарница может попросту захлебнуться, если сведенное судорогой горло не справится с глотанием. Раздираемый сомнениями, Миша присел напротив Белки, перехватил автомат и приготовился наблюдать.

Выкормыш( Продолжение). Автор - Вероника Аверина

```
Девушка открыла глаза. Все тело затекло, мышцы нестерпимо саднили, ныло вывернутое наручником запястье, губы и язык пересохли, в горле зверски щипало. Белка извернулась, освобождая левую руку, захлёстнутую на спине ремнём, стянула жгут, едва не ободрав себе подбородок, и, повернувшись набок, подняла голову, отыскивая свою куртку. Её взгляд упёрся в Кадра, который спал, привалившись к стене и сжимая в руках ствол автомата. Девушка ругнулась про себя. Неужели он видел?.. И какой черт дернул его проснуться? Куртка валялась на полу рядом с Мишкой, он едва на неё не сел. Ну, хоть в чём-то везёт. Вытянувшись всем телом, Белка кончиками пальцев дотянулась до куртки, подтащила её к себе и залезла во внутренний карман, нащупывая заветный ключик. Освободив правую руку, девушка долго и с наслаждением массировала запястье. Чувствовать себя более отвратительно вряд ли возможно: разбитая, измотанная, усталая. Зато обошлось без жертв.

```

Кадр мог проснуться в любой момент, так что медлить дольше не стоило. Белка вскочила и быстро привела в порядок свое нехитрое ложе, убирая следы самоистязания. Её не оставляла надежда, что, может быть, все не так плохо, и Кадр не вспомнит или не поймет увиденное.
Свет зажигать не стоило, и Белка, захватив автомат, вылезла из подвала на свежий воздух. Короткая разведка принесла ожидаемые результаты — вокруг царила пустота. Тщательно умывшись и расчесав волосы, девушка осмелилась взглянуть в осколок зеркала, который как-то был случайно найден ею и тщательно припрятан в этом убежище. М-да. Это был опрометчивый поступок. Гораздо проще пребывать в блаженном неведении относительно себя. Что ж, оставалось попытаться реабилитировать себя в глазах напарника приготовлением завтрака. Мужчины всегда покупаются на такие мелочи…

Миша проснулся и изрядно испугался, не обнаружив напарницы на прежнем месте. Вообще, комната выглядела так же, как и вчера — куча тряпья вместо постели, сложенные в углу припасы. На мгновение Кадру показалось, что ночной кошмар ему привиделся. Из открытого в соседней комнатушке люка струился жидкий утренний свет, и Мишка решил отыскать Белку.
В разгромленной комнате девушка соорудила уютный уголок, перевернула трёхногий стол, который вчера валялся у окна, и как раз заканчивала готовить бутерброды. По комнате плыл чарующий аромат свежезаваренного чая. Укутанные в шарф чашки явно настаивали божественный напиток.
— Откуда такое богатство? — искренне восхитился Кадр.
— Женская предусмотрительность, — улыбнулась ему Белка и широким жестом пригласила за стол.
— Я имею в виду кипяток. Или у тебя здесь и электрочайник имеется?
— Ага. Сейчас. Как же. Котелок и костёр. Пока ты бессовестно дрых, я успела провести разведку и вскипятить воду.
— Не побоялась одна выходить? — подмигнул Миша. Белка как-то странно на него посмотрела.
— Ты знаешь, я все время в ходки одна хожу. И частенько здесь ночую. Привыкла уже. Лучший друг девушки — верный «калаш». Ты садись, кушай. Уже половина восьмого, а нам надо еще и артефакт найти.
После нехитрого завтрака последовали быстрые сборы. Сталкеры пополнили запасы воды, почистили оружие, настроились на новый переход. Белка явно чувствовала себя гораздо лучше. Её движения стали уверенными, скупыми. Настроение изменилось — девушка теперь больше шутила и шпыняла приятеля. Впрочем, именно эта манера общения так пленяла Кадра — возможность «обласкать» друг друга, оставаясь в хороших отношениях. Это неизменно улучшало самочувствие и настроение.
Тускло светила лампочка, вкрученная в давно обесточенный патрон. Миша в последний раз окинул взглядом помещение, убеждаясь, что ничего не забыл, и зацепился взглядом за крюк в стене. Было у него подозрение, что появилась эта деталь интерьера здесь вовсе не случайно.
— Белка, как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался Кадр и тут же почувствовал, как напряглась подруга.
— Что ты видел?
— Достаточно. Что с тобой было?
— А хрен его знает, Миха, — девушка сбросила рюкзак, который надевала, на пол, и уселась на ящик.
— От тебя фонило так, что…
Белка кивнула. Помолчала. Задумчиво щелкнула зажигалкой и убрала её в карман.
— Это со мной происходит каждый раз, когда я не выдерживаю паузу между походами в Зону. Минимум четыре дня мне необходимо быть дальше от её воздействия. Если это условие не выполняется — сначала нарушается работа мозжечка и вестибулярного аппарата, теряется координация движений, способность ориентироваться в пространстве. Моё обычное чувство аномалий сменяется полной слепотой ощущений. Тяжело это, Миша. А ночью, как правило, меня корёжит. И что самое для меня неприятное — я наутро ничего не помню. Где была, что делала. Хотя встаю, хожу, совершаю поступки. Поэтому и приходится себя изолировать, чтобы не оказаться по глупости в пасти слепой собаки или в объятиях какой-нибудь аномалии.
— Зачем же так жестоко? Разве недостаточно одной пристёгнутой руки? — Кадр с неодобрением посмотрел на уже едва заметную красную полосу на щеках девушки, оставленную жгутом.
— Нет. Я всеми силами пытаюсь освободиться, добраться до ключа. Когда я однажды поняла это, то решила вторую руку затянуть петлёй ремня. Проснувшись, я обнаружила, что, судя по всему, пыталась перегрызть себе запястье, которое в наручниках.
Миша едва слышно охнул и посмотрел на девушку круглыми глазами. Та закатала рукав и показала шрам от рваных ран.
— Да и задохнуться из-за запавшего языка тоже не очень хочется. Я знаю, что меня судорогами сводит.
— И ты не боишься вот так... одна?
— Боюсь. Поэтому взяла тебя с собой. Навернуться вчера я могла в любом месте. Ладно, пошли. Провожу тебя до Свалки.
Миша удивленно вскинул брови:
— Зачем?
— Ну, встретишь кого-нибудь знакомого, тебя доведут до города. Я дальше и одна дойду.
— Белка, что за бред? — сталкер выпрямился и сложил руки на груди, — ты меня прогоняешь? Из-за чего?
— А разве тебе самому хочется продолжать путь в моей компании?
Парень энергично закивал. Напарница закусила губу.
— Ты пойми, я совсем, вообще за себя не отвечаю. Я могу тебе навредить. Могу атаковать. Даже убить.
— У тебя еще повторится такой приступ?
— Не должен, — Белка пожала плечами, показывая, что в этом мире возможно все, — как правило, он бывает один, потом — облегчение. Но кто знает…
— Короче, я с тобой, детка. Тебе сейчас одной будет тяжело, — Мишка накинул на плечо куртку. Весь его вид излучал уверенность в будущем и в своей незаменимости.
— Успокойся, герой. Я не та девушка, над которой постоянно надо трястись, от чего-то защищая. Я вполне могу постоять за себя. Но если тебе так охота — пойдем. В конце концов, в этой ходке мы напарники.
Сталкеры выбрались на поверхность. Белка тщательно закрыла лаз, замаскировала его, передвинув поврежденную мебель.
Откуда в добротном сельском доме взялся этот бункер, девушка объяснить не могла. Она предполагала, что строили его, когда эта территория уже была Зоной. Люди, жившие здесь, не понаслышке знали, что такое выброс, и учились от него защищаться.

Сталкеры шли бодрым темпом. Пока тянулись когда-то заселенные территории, аномалий попадалось мало, больше мутантов. Да и то — мелочь: слепые собаки, стая кабанов. Раз или два мелькнула псевдоплоть.
С неба лился тусклый свет. Под ногами шуршала высохшая трава. Пейзаж гораздо больше подошёл бы выжженному августу, чем середине июня. Серость над головой, безуспешно пытающуюся выдать себя за небо, затягивали тучи. Намечался дождик. Полоса деревень закончилась примерно через три часа.
— Белка, а мы так к кордону не выйдем? Можно Зону ведь и насквозь пройти, — Мишка рассматривал окрестности в бинокль, пока Белка старательно отмеривала болтами границу очередной аномалии.
— Миш, подожди. Не до того, — отмахнулась напарница и сосредоточенно уставилась на горелое пятно впереди, похожее на след от огромной сигареты. Болты показывали, что аномалии впереди нет. Белкин опыт кричал, что как же нет, когда очень даже есть. Девушка нахмурилась. Ни одна из известных ей реакций не давала о себе знать, но в этом месте может быть все, что угодно. И, главное, как обходить? Если это вовсе не аномалия — путь один, если стабильная аномалия — другой, а если «гулянка»…
— Кадр, я вперед. Ты держишь дистанцию шага в четыре и внимательно следишь. Если со мной что-то не так — отступаешь тут же. Понял меня?
— Ага. Как же, — Мишка скептически хмыкнул.
— Веду я, — отрезала Белка, — значит, ты мне подчиняешься. Хотя бы один должен вернуться. Сомыч ждет нас с артефактом. У него там человек загибается, так что идет бесценное время. Если Сам будет в курсе, что мы не справились, он хотя бы другие средства может испробовать. Вопросы есть?
— Слушаюсь, мэм.
— Отвянь. Внимание.
Девушка осторожно шагнула, обходя подозрительное место справа. Она шла осторожно, не торопясь, прислушиваясь к каждому колебанию воздуха, к каждому движению земли под ногами. Миша выждал, пока напарница сделает четыре шага, и пошёл за ней, стараясь идти по следам. Спустя десять метров, Белка расслабилась, и пошла обычным шагом. Сталкер вскоре нагнал её.
— Что это было?
— А кто его знает? Может, вообще ничего. Так, перестраховалась.
Впереди вырастал лес. Дорога шла в гору, и складывалось ощущение, что деревья поднимаются из земли на глазах. Кроны деревьев окружала сизая дымка, сквозь которую тщетно пытались пробиться одинокие лучи. Тяжелые мохнатые ветки таяли в темном нутре чащи. День сюда не заглядывал — между толстых, покорёженных стволов царила густая тьма.
— Предельное внимание, оружие на изготовку, иди за мною следом. Точно за мной, понял? Если что появится — сначала мне скажи, — Белка сняла автомат с плеча, проверила, взяла поудобнее.
— А что это? — спросил заинтригованный Кадр.
— Мираж.
Дойдя до границы леса, сталкеры нырнули под ветви. Исполинские деревья окружили их со всех сторон. Сколько Кадр не силился, он не мог припомнить этого места ни в своём опыте, ни в рассказах сталкеров. Сколько же должен был расти этот лес, чтобы абсолютно все его обитатели превратились в дряхлеющее прошлое? Листьев на деревьях не было, закрученные, причудливыми узлами завязанные сучья тянулись к путникам, норовя ухватить за одежду, задержать, не пустить. Земля под ногами напоминала труху — перемолотые временем ветки, щепки коры, давно сопревшие листья образовали кашу, в которую неприятно глубоко погружались ботинки. Место казалось девственным, нехоженым, не испорченным волей человека. Но тянуло от него какой-то почти потусторонней жутью. В сердце медленно, но верно вкрадывался страх, сжимая сосуды, заставляя поджилки мелко трястись, а мозг — создавать тысячи идей относительно страшной опасности и крайне мучительной смерти, ждущей впереди.
Слева мелькнула тень. Миша бросил взгляд на заросли, на секунду отвлёкшись от Белки, но тут же вернулся обратно, не позволяя себе отстать. Напарница вела уверенно, ни на секунду не смутившись окружающей обстановкой. То ли привыкла ходить здесь, то ли просто имела на редкость крепкие нервы. В любом случае, её присутствие успокаивало, как успокаивает в таких случаях человека присутствие любого себе подобного. И как Белка ходит здесь одна?
Кадр и не подозревал, с каким изматывающим напряжением девушка вглядывалась в покрытую гнильём и сушью землю, прилагая максимум усилий к тому, чтобы не дать миражам заполонить своё сознание. От того, насколько хорошо она будет видеть тропу, зависела их безопасность и жизнь.
Слева снова что-то мелькнуло. Крупная тень мгновенно пронеслась мимо сталкеров, не издав ни звука. Мишка скосил глаза, стараясь смотреть одновременно на две стороны. Точно — движение метрах в десяти от них. Было так темно, что это мелькание глаз едва различал. Или же просто скорость объекта была слишком велика, чтобы человеческое зрение могло уловить его. Большое. Быстро движущееся. Практически невидимое. Нет, кровососов здесь не могло быть. Слишком сухо и холодно. Эти твари любят сырость, влагу и тепло. К тому же кровососу необходимо наличие добычи в непосредственной близости. А сюда, судя по всему, живность забредает редко. Что же за тварь может бродить так близко от них? Да еще так быстро. Мишка похолодел.
— Белка, — голос внезапно предал его, и вместо зова получилось хриплое сипение.
— Что? — так же тихо отозвалась девушка, не оглядываясь на него.
— Там, по-моему, того… химера, — Миша беспокойно вильнул стволом автомата в сторону зарослей.
— Только огонь не вздумай открыть. Не должна достать. Да я и сомневаюсь, что она там есть.

Кадр не обиделся. Он понял, что Белка сомневается не в его словах. И, потом, он сейчас сам в себе сомневался. Он совсем не был уверен в том, что видели его глаза. Стараясь не забывать отслеживать, куда ставить ноги, сталкер снова стрельнул глазами влево. Тёмная муть лесной чащи казалась на редкость спокойной и неподвижной. Нет, чуть впереди что-то шевельнулось. Миша перевел взгляд чуть вперед, и уткнулся в огромные кошачьи глаза. Из его горла вырвался хриплый возглас.
— Даже не думай, иди! — крикнула Белка, переходя на лёгкий бег, — это не на самом деле, это мираж! Постарайся не думать об этом, и все пройдет.
Миша честно старался послушаться, но у него это плохо получилось. Химера двинулась, под гладкой шкурой заиграли мышцы. Её глаза гипнотизировали, приковывали к месту, но Кадр бежал за напарницей, не отставая от неё не на шаг. Жуткое создание легким прыжком перегнало их, и снова остановилось в зарослях чуть впереди, не выходя на их тропу. Мишка хорошо разглядел страшные когти, когда они мелькнули в воздух и беззвучно опустились на землю. Да, удар такой лапой мгновенно решит все насущные проблемы. Грациозное животное повело головой и сорвалось с места, подлаживаясь под их бег. Кадр споткнулся о корень, неудачно подвернувшийся под ногу, и чуть не упал на Белку. Та приостановилась, поддерживая его, и снова побежала, выкрикивая на ходу:
— Аккуратно! И отвернись ты от неё. Её на самом деле нет.
Да как же её нет, когда вот она — бежит, паскуда, сверкает своими кошачьими глазами, забавляется, наверное. Только чудом Миша успел наклонить голову, уворачиваясь от выступившей из ниоткуда ветки. И тут его озарило. Ну конечно. Там, слева, такой же лес, если не гуще. Им с Белкой приходилось все время петлять, обходя деревья по четырем метра в обхвате, избегая слишком густо сросшихся сучьев. А химера бежала почти по прямой, казалось, наслаждаясь процессом. Либо деревья в страхе расступались перед хозяйкой ужаса, либо зверь бежал прямо через них. В первый вариант Кадру верилось с трудом. Выходит, или химера попалась на редкость бесплотная, или он совсем дурак.
Ему это чудилось.
Вот почему Белка так спокойно реагировала на его страх — она просто не видела затаившуюся химеру. Зверя не существовало.
Как только мозг начал переваривать эту информацию, дышать стало легче, страх отпускал. Химеру Кадр по-прежнему видел, но у твари поубавилось уверенности. Её глаза уже не притягивали магнитами, изящный силуэт то пропадал, то снова появлялся. Мишка приободрился.
В глаза ударил свет, с непривычки показавшийся слишком ярким. Парень усиленно заморгал, стряхивая с ресниц рефлекторные слезы. Лес кончился. Они стояли перед огромной равниной. Когда сталкеры сделали несколько шагов вперед, покинув негостеприимный лес, Кадр обернулся. И обомлел. За спиной расстилалось совершенно ровное пространство. Где-то далеко, на горизонте, можно было заметить коньки крыш последней на их пути деревни.

Сигарета медленно тлела. Кадр курил не спеша, наслаждаясь процессом от всей души. Признаться, он уже успел попрощаться с этим светом, поэтому осознавать, что жизнь продолжается, было приятно.
— Что это было, Белка?
Напарница лежала на спине, заведя руки за голову и устремив задумчивый взгляд в небо.
— Мираж. О нём мало кто знает. Тропа нехоженая. Когда ты идешь, лес тебя проверяет. Подсовывает тебе самые гадкие страхи. Липкий ужас и мелкая дрожь — наиболее частые ощущения в этом месте. Но это единственная дорога на Полигон. Ты по поводу Кордона, помниться, спрашивал. Ну, так вот. Нет здесь выхода из Зоны.
— Как нет? — Миша даже подался вперед.
— Вот так. Если идти не через лес, обойти стороной — можно и насквозь Зону пройти. А здесь — глухо, как будто в мешок попала. Кто знает, может, кругами водит. А может, и правда — тупиковое пространство. Я сюда однажды на пять дней ходила.
— А выброс?
— Переждала. Нашла, где спрятаться. А вот выхода другого как не было, так и нет, только через Мираж. Зато артефакты водятся такие, что мама не горюй. Ну, и аномалий, соответственно, больше, чем надо.
— А откуда ты про это место знаешь? — сталкер облокотился на согнутую руку, докурил и бросил окурок на землю. Белка поморщилась.
— Я пришла отсюда. Мусор убери. Нефиг следы оставлять.

Пространство впереди казалось безграничным, будто сложенная из множества кусочков мозаика. Представьте себе лоскутное одеяло, и получится довольно полное представление о том месте, что Белка назвала Полигоном. Аномалии искрили повсюду. Мишка засомневался — возможно ли здесь вообще ходить? Казалось, края ловушек соприкасаются, отрезая сталкерам путь. Если раньше он просто доверял своей спутнице, то теперь положился на неё целиком. Девушка шла, закинув автомат на плечо, старательно размечая путь болтами. Зверья, по словам Белки, здесь не водилось — слишком высока плотность аномалий. Человек, и тот проходил с трудом. Кадр в изобилии видел здесь ловушки, которые в других местах встречались изредка — путь периодически пересекали Жарки, часто встречались гравитационные аномалии, Карусели различных размеров. Деревья плотно обросли Ржавыми Волосами и Жгучим Пухом. Клочки его иногда срывались в воздух при приближении сталкеров. Издали их можно было принять за тополиный пух, так что пейзаж был вполне июньский, можно сказать.
Между аномалиями вилась едва заметная, узкая «тропинка» — полоса земли, шириной едва ли в полметра, свободная от ловушек. Результат хождения сталкеров или подарок природы? Миша старательно следил, куда ставить ноги.
Внезапно Белка предостерегающе подняла руку.
— Стой, где стоишь. Фокусы буду показывать.
Девушка улыбнулась, и, театрально взмахнув рукой, шагнула вперед. И тут же её тело оторвалось от земли и поднялось в воздух. Миша замер, открыв рот, приготовившись увидеть полёт с трамплина или что похуже. Но напарница, казалось, чувствовала себя вполне вольготно. Она еще раз шагнула вперед, немного приблизившись к земле, чуть оттолкнулась и взмыла вверх. Кадр задрал голову — Белка парила метрах в трёх над землей. Взмахнув руками, девушка сделала сальто, и устремилась вниз, набирая скорость. У самой земли притормозила, развернулась, чтобы встать на ноги, и зависла сантиметрах в пятидесяти над травой. Раскинув руки, отчаянно балансируя, Белка протянула руку к земле. Но сила тяготения отказалась ей помогать, и девушка смешно кувырнулась вперед, через голову. Она вновь выровнялась, подползла, а, скорее, подплыла к центру аномалии и снова осторожно наклонилась вниз. В этот раз задуманное ей удалось, и пальцы девушки сомкнулись вокруг какого-то предмета. И тут же наваждение пропало — подошвы Белки коснулись земли, и она, не удержав равновесия, шлепнулась на задницу, хохоча.
— Что это было? — Кадр удивленно смотрел на смеющуюся напарницу.
— Сталкеры называют это Лифт. Аномалия, совершенно безвредная для человека. Одна из немногих таких, кстати. В ней притяжение Земли значительно ослаблено, причём неравномерно. Так сказать, аномальный батут. Обнаружить практически невозможно, пока не узнаешь, что это такое. Да и потом сложно. Я когда в первый раз в неё влетела, болт бросила, смотрю, а он метрах в трёх завис в воздухе. Ну, я и сделала шаг, чтобы лучше рассмотреть. Короче, барахталась потом еще минут тридцать, пока добралась до края и вывалилась. Дай контейнер.
Мишка послушно раскрыл контейнер, девушка разжала пальцы и вытянула ладонь вперед. На перчатке лежала тонкая, прозрачная субстанция. Кадр мог бы подобрать поэтичное сравнение, но сейчас ему на память пришли только презервативы.
— Что это?
— Пленка, — Белка аккуратно поместила артефакт в контейнер и закрыла крышку.
— Странно. Никогда раньше не видел. Он в Лифте образуется? — Миша пристегнул контейнер обратно к поясу. Веса почти не ощущалось.
— На самом деле, это вопрос философский, вроде как «что было раньше — курица или яйцо?». С одной стороны, еще ни разу я не встречала Плёнку вне Лифта. С другой стороны, она не совсем артефакт. Она сама запускает аномалию. Видел, я взяла Плёнку, и Лифт тут же пропал? Вот. А если её сжать, то она снова создаст вокруг себя аномалию. И вообще, артефакт очень ценный. Снимает усталость, практически не фонит, по сравнению с другими. Так что, носи на здоровье. Как вернемся, можешь себе оставить, а можешь Сомычу загнать. Бешеное количество денег стоит. Ладно, друг мой, пора нам и за дело приниматься. Уже за полдень перевалило, а нам еще и обратно топать. Сам просил как можно быстрее. Давай искать камешек.
— Что ищем-то, Белка? — Миша внимательно огляделся по сторонам. Артефактов вокруг было прилично, как на любом нехоженом участке Зоны, однако все какие-то знакомые: поблёскивала Кровь Камня, периодически попадались Капли, иногда можно было даже заметить Кристальную Колючку или Морского Ежа. Но эти находки сейчас не представляли особого интереса, так как на них, в принципе, можно было наткнуться и в других участках Зоны. Белка явно не за ними тащилась в эту тьму-таракань.
— Я его называю чудо-камень, — ухмыльнулась девушка, — но у сталкеров от науки приходилось встречать название Вдовье Сердце. По форме действительно напоминает сердце, ну, как Кровь Камня, скажем. Вот только цвет необычный — мутно-лиловый, с примесью черного. Чем образуется — хрен знает. Обычно висит в воздухе.
— Что, прямо так и висит? — удивился Кадр.
— Ну, может и лежать на чем-то. Главное — от земли подальше. Я его нашла именно благодаря Лифту. Полезла Плёнку доставать, меня подкинуло. Глаза вверх подняла, смотрю — висит. Пришлось за ним прыгать. Правда, из-за этого вырвалась из зоны действия Лифта, грохнулась метров с четырех — будь здоров. Хорошо, кости не переломала, — девушка задумчиво бросила взгляд по сторонам, — ладно, постараемся не углубляться. Смотри в оба.
Но не углубляться не получалось. Проклятый артефакт никак не хотел попадаться. На открытых пространствах его искать не стоило, поэтому сталкеры сместились в сторону растительности — то ли парка в прошлом, то ли просто одичавших посадок. Ходить там было трудно, так как ветви сплошь поросли Ржавыми Волосами. Рыжие с черным растения-паразиты, безобразными патлами свисающие с деревьев, не только вызывали омерзение, но и представляли нешуточную опасность. Любое неаккуратное движение, попадающее в зону их действия, вызывало немедленную атаку. Самое противное — толстые лианоподобные стебли мгновенно обвивались вокруг конечностей, шеи, а у старых паразитов длинные плети могли захлестнуть и туловище человека. Поверхность этого мутанта жгла кожу не хуже кислоты, а махонькие колючки, в изобилии раскиданные по всему листу, впивались во что угодно, причиняя человеку нестерпимые мучения. Отодрать от себя Ржавые Волосы — задача на редкость трудная.
Журналист уже несколько раз чудом уклонился от цепких лапок этого растения. Он изо всех сил старался ни во что не влететь, понимая, что Белка сейчас занята поиском нужного артефакта, и ей, мягко говоря, не до него. К сожалению, по Зоне Кадр ходил один мало, да и то, в основном, по окраинам. Артефакты для него представляли лишь весьма специфический интерес — как объект журналистского расследования. На продажу он их собирал только в случае крайней нужды, а такое случалось редко.
Статьи о Зоне и жизни в ней, которые он отправлял в самые разные издательства, неизменно приносили хороший доход. Тем более что Кадр был талантливым журналистом, знал, как написать, о чем рассказать, а о чем смолчать, поэтому многие издатели обращались к нему не в первый раз, хорошо знали Мишу, а некоторые даже считали своим специальным корреспондентом в Зоне Отчуждения. Жить здесь было ничуть не хуже, чем в любом другом месте. А ехать Кадру было некуда — женой и детьми он не успел обзавестись, а долго болевшую раком мать похоронил незадолго до поездки в Зону.
Словно опомнившись, Миша окликнул Белку и жестом указал на фотоаппарат. Та махнула рукой — снимай, если хочешь. Стараясь не отвлекаться от пути, журналист занялся любимым делом.
Сталкеров снимать было нельзя. Впрочем, как и военных, ученых и прочий обслуживающий персонал Зоны. Зато с удовольствием снимались оставшиеся здесь местные жители. Почему — оставалось для Мишки загадкой. Как человек вежливый, он неизменно благодарил за предоставленный материал — кого бутылкой, кого конфетами, кого деньгами, но истинная природа интереса, как подозревал он, была в другом. Большая земля для многих из местных превратилась в такую же недостижимую утопию, как, скажем, для Робинзона Крузо.
Пару раз ему все же давали интервью ученые. Причем, текст был заранее продуман, переправлен, фотоматериал проверялся несколько раз, и готовая статья также проходила несколько чтений, прежде чем была выпущена из Зоны. Впрочем, чтиво получалось настолько мягким и сказочным, что Кадр невольно удивлялся — неужели люди в это верят? В то, что давно уже исчезли последствия взрывов, Зона цветет и благоухает, и работают в ней счастливые и здоровые люди.
Одно из немых свидетельств состояния Зоны лежало в траве в паре шагов от Мишки. Журналист старательно выбрал позицию для съемки из нескольких вариантов, предложенных ему окружающими аномалиями. Прекрасный экземпляр Кристалла. Солнце блестело на его отполированных гранях, добавляя своей игрой дополнительной прелести и без того на редкость красивой вещице. Несколько щелчков — и артефакт запечатлен на пленку. Какой-нибудь «Гео» или «Нэшнл Джиографик» могут заплатить кругленькую сумму за такой кадр… Журналист периодически останавливался, ловя в фокус то или иное. Карусель удачно подхватила опавшую листву, четко обрисовав свою траекторию, и Кадр снова защелкал фотоаппаратом.
Часовая стрелка приблизилась к цифре четыре, когда Белка устало сбросила рюкзак и плюхнулась рядом, привалившись к стволу дерева.
— Хрена лысого мы найдем, а не артефакт. Второй круг уже нарезаем! — в сердцах стукнула кулаком девушка, — у меня давно уже такого невезения не было. Целый день, считай, бродим, а из нормального хабара — только Плёнка.
Мишка опустился рядом и сочувственно посмотрел на напарницу:
— Нам, наверное, надо возвращаться? Не успеем до ночи к подвалу выйти. В темноте здесь шататься — самоубийство.
— Есть тут у меня одна нычка, не волнуйся. Переночуем. Меня больше камешек волнует, — Белка рассеянно поправила волосы, затянув потуже хвост на затылке. Завела руки за голову, зевнув, да так и застыла, с открытым ртом. Кадр проследил за её взглядом. Метрах в двадцати перед ними росло старое, корявое дерево, сплошь покрытое Ржавыми Волосами. Его ветви цеплялись за жизнь: на них еще трепетали листочки, пожухлые, неживые. Но сами сучья давно дышали на ладан. И в самом конце длинной, высохшей коряжистой ветви переливался, славно расположившись, темно-лиловый овальный камень.
— Ну, Миха, мы с тобой везунчики, — девушка мгновенно оживилась, — сейчас мы его достанем, и ходу. Может, на ночевку успеем.
Сталкеры приблизились к находке. Их радость медленно улетучивалась. Забраться на дерево не представлялось возможным. Мало того, что вокруг ствола удобно расположились три аномалии, так еще и Ржавые Волосы не оставили живого места от истлевающей коры. С минуту напарники молча взирали на это безобразие.
— А если Плёнку использовать? — неуверенно предложил Кадр.
— Да я и сама думаю… Нет, слишком рискованно. Лифт — вещь непредсказуемая. Как он изменит силу притяжения — это еще бабушка надвое сказала. А свалиться прямо в объятия этих паразитов... облепят мгновенно, и не отобьешься. Раны будут не совместимые с жизнью, так сказать, — Белка критически оглядела многострадальное дерево и вздохнула, — уж лучше я по-дедовски, по старинке.
Быстро расшнуровав армейские ботинки, она связала их на манер коньков и молча повесила Мишке на плечо. После этого достала из своего рюкзака кроссовки и обулась.
— Ты обалдела? — ласково поинтересовался журналист, — Их разъест мгновенно, ты даже ахнуть не успеешь.
— Ты видишь иной выход? — скептически подняла бровь напарница, — у меня тонкая стопа, в кроссовках я пройду, а вот в ботинках точно навернусь. И потом, я же не просто так обувку с собой взяла. Я уже так делала. Правда, ржави тогда было поменьше. Подсади-ка.
Держась на приличном расстоянии от трамплина, Миша сцепил ладони в замок. Белка оттолкнулась от его рук и уцепилась за ствол. Снизу она разглядела это место — сантиметров пятьдесят свободного от Ржавых Волос пространства. Раскачавшись, словно гимнастка на турнике, она добилась своего — легла на ветвь животом и медленно начала забираться. Кадр следил за ней, затаив дыхание. Наконец, девушка выпрямилась и осмотрелась.
— Мишка, все даже лучше, чем мы ждали. Тут есть плеши на небольших расстояниях друг от друга. Волосы вниз растут, они не всю ветку облепили. Короче, я пошла.
Белка, не спеша, переставляла стопы, каждый раз расчётливо и аккуратно перенося вес тела. Один раз она едва не навернулась, взмахнув руками и отклонившись назад, но вовремя выровнялась и удержалась. Спустя мгновение потревоженная лиана аномалии-паразита хлестнула по сучку, пройдя в паре сантиметров от Белкиной щиколотки. Хорошо, ветка попалась толстая и крепкая.
Миша никак не мог понять, что его беспокоит, но чутью надо было доверять — это особенное качество для сталкера, Зона развивает интуицию не хуже, чем психические способности у мутантов. Сместившись на пару шагов правее, чтобы лучше видеть девушку, и подстраховать, в случае чего, Кадр заметил тянущийся по земле выжженный след, проходящий точно под Белкиной веткой. Мгновение спустя он обратил внимание на странно почерневшие листики. А когда перевел взгляд дальше, за дерево…
— Белка, немедленно спускайся, к тебе движется Жарка, — как можно спокойнее сказал Мишка.
— Сколько до неё? — деловито осведомилась напарница: до артефакта оставалось три шага.
— Метров десять, но она очень быстро ползет.
Девушка подняла голову и внимательно осмотрела место вокруг дерева. До ближайшего собрата местной растительности расстояние не такое уж и большое. Должна допрыгнуть.
— Сам уйди с трассы. И лови.
Шаги Белки стали увереннее и быстрее. Она на ходу отстегнула контейнер, открыла его. Ветка начала угрожающе раскачиваться — девушка дошла почти до её конца. Белка сосредоточилась, поймала момент, на ходу наклонилась, ловя артефакт в контейнер, тут же захлопнула его, молниеносным движением бросила напарнику и прыгнула. Облако пара лизнуло её ноги. Вспыхнул огонь — встретившая добычу Жарка немедленно разрядилась. Пламя окутало Ржавые Волосы, извивающиеся, словно змеи Медузы Горгоны. Полёт, показалось Белке, длился часами, но на самом деле, спустя долю секунды её руки уже соприкоснулись со скользкой поверхностью другого дерева. Девушка закинула тело на ветку и тут же подтянула все конечности, по опыту зная, что Жарка последует за ней. Будто недовольная потерей законной добычи, аномалия описала круг возле пристанища сталкера и успокоилась, едва не разрядив на прощание затаившуюся Электру.
Мишка выдохнул. Контейнер в руках был горячим, хотя, может, это его руки так реагировали на повышение уровня адреналина в крови.
— Приготовься отходить, — почти шепотом произнесла Белка, — я сейчас спрыгну, а Жарка может отреагировать на движение.
Но все закончилось удачно, не считая того, что девушка подвернула ногу, неловко приземлившись.
Главное — искомый артефакт был у них в контейнере.

— А что он дает вообще? — Миша вертел находку так и сяк, сделал несколько фотографий, но все никак не мог оторваться от чудо-камня.
— Не знаю, — Белка подбросила веток в костер. Они расположились в небольшой пещере. Мишка очень сомневался, что место это — естественного происхождения. По крайней мере, камень в стенах, поросший мхом и заляпанный грязью, подозрительно походил на скрепленную цементным раствором кладку. Впрочем, здесь можно было переночевать, а это самое главное. И сейчас сталкеры отдыхали, расслабившись после напряженного дня. Решение не идти на прежний ночлег было принято единогласно, едва только Белка прикинула, что к темноте они как раз выйдут к Миражу.
— Я пока открыла только уникальную способность к заживлению. Причем всего. В последний раз, когда я его применяла (кажется, это был сталкер Баста, из Долга), он повлиял на кроветворение так, что человек с сильнейшей кровопотерей не просто выжил, а восстановился буквально за сутки. Правда, разряжается этот артефакт очень быстро, вылечить им можно только одного. Но нам этого вполне хватит.
— Белка, я тут спросить хотел… — Мишка с удовольствием вытянул ноги к огню и теперь отчаянно пытался не заснуть, разморенный теплом, — почему ты всем подряд помогаешь? Не боишься, что когда-нибудь тебя кто из недругов «отблагодарит»?
— Нехитрый ты человек, Мишка, — девушка улыбнулась и отхлебнула чай из жестяной кружки, — как ты думаешь, насколько мне безопасно одной по Зоне шататься? То-то и оно. Тварей местных я мало боюсь. В конце концов, их либо убить, либо договориться можно. А вот люди — совсем другая история. А у вас, сталкеров, долг крови помнят очень хорошо. И те, кого спасли когда-то, удавятся, но слово сдержат. Ну, всяких отморозков я в расчет не беру. А теперь представь, сколько у меня обязанных? Почти в каждой группировке хоть кто-то, да найдется. Жить становится легче и приятнее.
— Как ты себя от людей отделяешь, — покачал головой Кадр, — мне, например, проще как раз с человеком договориться.
— Если будешь столько времени по Зоне шататься, сколько я — с химерой научишься договариваться. Ладно, давай спать. Подниму ни свет, ни заря — торопиться надо.
В пещере не было предусмотрено отдельных помещений, да и холод стоял совсем не летний, так что легли на этот раз вместе. В свете догорающего костра Мишка, повернувшись набок, четко видел профиль Белки. Девушка лежала на спине, подложив руки под голову, задумчиво разглядывая низкий свод. Несколько всполохов, потом тление, и огонь потух, погрузив пещеру в первозданный мрак.
— Белка, — тихо окликнул Мишка, которому в голову пришла идея, — я, кажется, понял. Водка… Ты ей пыталась радиацию снять?
Смешок в темноте прозвучал до обидного отчетливо.
— Нет, просто расслабляюсь. Когда я дома, приступы проходят гораздо спокойнее, чем в Зоне, я все помню, я в сознании. Но судорогами все равно сводит сильно. А алкоголь помогает мышцы расслабить, легче переносить боль. Я вообще пьянею медленно. Могу много выпить. Это у меня с детства.
— Откуда ты знаешь? — заинтересованно спросил Кадр.
— Что знаю?
— Что с детства? Ты в детстве так много пила?
— А… нет, не знаю. Вернее, не помню. Просто к слову пришлось…
Миша попытался перевернуться, но в темноте оказался гораздо ближе к девушке, чем ему казалось. Его рука нечаянно скользнула по Белкиному животу. Он отдернул ладонь. Снова раздался обидный смешок:
— Все вы, мужики, одинаковые.
Кадр уже приготовился выдать оправдательную тираду, когда женское тело прижалось к нему. От неожиданности дыхание перехватило.
— Но ты мне нравишься и своей одинаковостью, — закончила Белка, скользя пальцами по его щеке.
В общем, в эту ночь выспаться им также не удалось.

Сомыч встретил их с распростертыми объятиями, проводил в комнату внутри здания бара, где находился раненый. Мужик выглядел, прямо сказать, не очень. Кожа бледная, с синюшным оттенком. Особенно ярко синева выступала на животе, где явно образовалось внутреннее кровотечение. Грудь была испещрена точками пулевых ранений, на боку — глубокая рваная рана, от удара когтями, скорее всего. В сознание человек не приходил, но периодически говорил что-то едва слышно. Бредил.
Белка стремительно приблизилась к нему и принялась за дело.
— Миш, артефакт в морозилку, минут на пять, быстренько. Сомыч, нужны чистые бинты, лучше стерильные, и полоска ткани. И пергамент или папиросная бумага для компресса. Сможешь сделать?
— Бумагу не обещаю, — сказал Сам, кивком отсылая своего человека с поручением.
Белка пощупала пульс пациента, оттянула веко. В этот момент из смежной комнаты появился человек в белом халате, возмущенный её действиями:
— Барышня, в чем дело? Я врач.
— Сомыч, — глаза Белки сверкнули, — или я работаю, или ухожу. Пусть сам артефакт применяет.
— Работай, детка. Петрович, не серчай. Девушка будет использовать нетрадиционную медицину.
Петрович безразлично пожал плечами, скрестил руки на груди и с показным интересом отслеживал действия сталкера.
— Товарищ доктор, обрисуйте состояние больного.
— Я бы сказал, средней тяжести, — пожилой врач, приподняв бровь, ехидно улыбнулся, — сепсис я постарался исключить, но антибиотики ему сейчас колоть не стоит. Кровопотеря значительная. Угроза для жизни существует, но меньше, чем первоначально. Достаточно?
Белка, старательно снимая бинты, бросила через плечо:
— Рана вроде чистая. А аутовакцину или гаммаглобулин не пробовали? Кстати, последний укол когда ему делали?
— Обезболивающее, но время действия уже прошло. Так что можно еще.
Белка тщательно осмотрела раны, наметила, куда будет прикладывать артефакт. Как раз в этот момент Миша появился в дверях, осторожно неся их добычу. Девушка расстелила на тумбочке рядом с кроватью чистую полосу ткани, положила на него Вдовье Сердце, накрыла сверху другим куском ткани, и растерянно оглянулась:
— Чем бы… а, вот.
Под руку ей попалась книга. Что есть силы, Белка долбанула по укутанному артефакту, который тут же рассыпался на маленькие кристаллики. Постаравшись их распределить как можно ровнее, девушка перенесла компресс на тело раненного, попросила Мишку придержать его, и принялась накладывать сверху бинтовую повязку — искомой бумаги не оказалось. Бинтовала она быстро и четко, крестообразно накладывая бинт. Мише и Петровичу пришлось помочь ей приподнять мужика — весил он, будь здоров. Крепко перемотав туловище, начиная с пояса, и закрепив повязку крест-накрест через надплечья, Белка связала концы бинта, и открыла аптечку.
— Нужно сделать укол от радиации, обезболивающее и релаксант. Когда артефакт начнет действовать, боль будет очень сильная.
Когда с уколами было покончено, Петрович хлопнул девушку по плечу и уже вполне миролюбиво спросил:
— Барышня, вы медсестрой не работали?
Однако Белка оставила вопрос без ответа, лишь только добавила, обращаясь к Сомычу:
— Обильное питье, полный покой и часов через шестнадцать повязку снять.
— Спасибо, детка, выручила, — Сам улыбнулся, пожимая девушке руку, — гонорар, как обещал. Только зайди чуть позже. У меня сейчас очень важный разговор. Прервался ради вас.
— Без проблем. Я пойду домой, посплю. Завтра днем зайду за деньгами. Бывай.

Мишка проводил Белку почти до квартиры. Девушка вела себя, как ни в чем не бывало, словно не было этой бессонной ночи около потухшего костра. Кадр не знал, радоваться ему или плакать. И потом, помня о странных приступах, он совсем не хотел оставлять свою напарницу одну, но был уверен — его не пригласят. Поэтому Миша тянул время, не желая прощаться, гадая, можно ли ему сейчас поцеловать Белку, не нарвавшись на очередную насмешку. Это была первая девушка, вводившая его в такой ступор.
— Спасибо, Кадр, я пойду. Очень устала, — Белка слабо улыбнулась и пожала плечами, — извини, сегодня не приглашаю. Боюсь, будет не до гостей. А вот завтра я совершенно свободна.
— Это означает приглашение? — холодно уточнил Миша.
— Это означает, что я буду ждать. А дальше сам решай.
Девушка неожиданно привстала на носочки, легко коснулась губами его губ, и скрылась за дверью подъезда.

Дни летели быстро и спокойно. Белка забрала гонорар, не забыв расплатиться за защитную одежду и оружие, которые Сомыч собирал для их последней ходки, продала ему мелкие артефакты, собранные походя. Плёнку, насколько она знала, Кадр оставил себе.
Деньги были, настроение — легкое и беспечное, в Зону совершенно не хотелось. Тем более, что у девушки еще остались в запасе артефакты, которые Самому она продавать не стала, предпочитая, по возможности, работать напрямую с лучшими клиентами — учеными или военными. Какое-то время можно было залечь на дно и отдохнуть.
Мишка, похоже, решил у неё прописаться. Придя, как и было предложено, на следующий день, он остался на ночь. Потом на следующую. Потом… Белка тщательно делала вид, что она мирится с его присутствием, стараясь не показывать свою привязанность. Как и всякий работник пера, Миша был внимателен к словам, замечал её оговорки и нечаянно брошенные фразы. А девушку гораздо больше привлекала идея быть человеком без памяти и прошлого, чем объяснять, что запомненного у неё более чем достаточно, только вот связать это все в единую систему она не может. К тому же, любые видимые чувства делали её уязвимой, а это уже совсем никуда не годилось. Но Мишкино присутствие ей было очень приятно, его горячие руки по ночам — гораздо желаннее обычных кошмаров, и оказаться от этого наркотика девушка не могла.

Дни проходили лениво — Кадр дописывал очередную статью, притащив в её квартиру свой старенький ноутбук, и оккупировав маленький столик в углу комнаты. Белка или валялась на диване, или пыталась читать книгу, понимая, что лишь тупо смотрит на печатные строчки, не в состоянии сосредоточиться на смысле. Изредка она выходила в бар, проветриться, пообщаться, узнать новости.
Именно в баре девушка и наткнулась на группу, которую они с Кадром встретили на подходе к Тёмной Долине. Те, с кем Белке удалось обсудить эту четверку, говорили, что они — военные сталкеры. Но девушка помнила, как они шли. Вел их только один — выяснилось, что это был сталкер Шалтай, обитавший в другом районе кордона, там, где молодняка больше. Мужик тертый, Зоной потрепанный, и не совсем чистый на руку. Впрочем, другой военных просто так и не повел бы, за один гонорар только.
Остальные к сталкерскому делу явно имели весьма отдаленное отношение. Среди погонов старший— его кликали Командиром, — явно не первый год служил. «Полковник, — прикинула Белка, — и не в самом простом месте работал. Много у него за душой осталось». Держался он скромно, но девушка привыкла отличать, кто только пальцы гнет, а кто действительно не прост. Командир был не только не простым, он был сложнее, чем ядерная физика. Двое его подручных — Болт и Ягода, — разговаривали мало, больше слушали. Вообще производили впечатление людей, привыкших скорее исполнять приказы, чем решать сами. И работали они втроем явно не первый год. Шалтай в их компании смотрелся блекло. Впрочем, он и не вертелся около них — видимо, его заданием было довести военных сюда. Вопрос только, зачем? Маленький городишко не представлял интереса. Самым близким к нему местом в Зоне была Темная Долина. Даже чтобы пролезть на Свалку, нужно было пройти опасную территорию по краешку. Так что тучи сталкеров здесь не водились, в основном, стрелянные, или как вот у Пастуха — группы щенков. Активность военных на кордоне стремилась к нулю, лабораторий ученых в непосредственной близи тоже не наблюдалось, так что жизнь казалась серой и скучной.
Зачем тогда столь серьезной группе сюда прорываться? Или они вовсе не стремились оказаться здесь специально, просто эта точка оказалась приемлемой для выхода из Зоны? Хрен знает. Белка оставила решение этой задачи на более позднее время.

Выкормыш ( Продолжение). Автор - Вероника Аверина

```
Однажды утром, за завтраком Миша предложил ей съездить в соседний город.

```

— Мне статью сдавать надо. Заодно проветримся? Ты как?
— С удовольствием. Там как раз обитает Связист. От ученых. Так что я бы ему артефакты сбагрила. Машину можно у Сомыча напрокат взять. Поехали.
Мишку всегда поражала жизнь, которая аккумулировалась вокруг Зоны. Полуразрушенные города, грибницами лепившиеся вокруг Периметра, сменялись очень даже населенными, выраставшими на несколько километров дальше от страшной границы. Может, кому-то казалось, что это расстояние снижает влияние радиации и прочих аномалий Зоны. И ведь заработок находился — сложная машина, обслуживающая Зону (военные, ученые, сталкеры и прочие) также требовала обеспечения жизненно необходимым. Так что деятельность здесь кипела, а, учитывая, какие финансовые бури бушевали вокруг закрытой территории, деньги тоже находились. К тому же, большую часть населения составляли те, кто не ушел после первой еще катастрофы. Те, кто считал это место родным для себя и не видел причины покидать его теперь.
Добравшись до места назначения, напарники разбежались по своим делам, уговорившись встретиться в местном питейном заведении. Белка решила вопрос с артефактами очень быстро — Связист был на месте и с большим удовольствием принял её добычу. Платил он, конечно, не в пример щедрее Сомыча, так как некоторые артефакты ученые стремились перекупить, не уступив торговцам. А Белка к тому же еще и четко знала, что именно служителям науки приглянется. На этот раз ничего абсолютно нового у неё не было, что вызвало недовольную мину у Связиста. Девушка поражалась такой реакции. Ученые лучше остальных должны понимать, что Зона — не аттракцион, выдающий новинки на потеху людям, но именно они каждый раз расстраивались, не получая свеженького и неизученного. Белка вообще полагала, что до следующей катастрофы Зона свою фантазию исчерпала. И даже те неизвестные доселе артефакты, которые находила она и сталкеры, подобные ей, неизвестными оставались только благодаря своей труднодоступности.
И, тем не менее, на этот раз у нее было три хороших вещички — Кристалл (тот самый, который фотографировал Миша), Морской Ёж и давно уже хранившаяся Золотая Рыбка. Какими бы «старыми» они не были, стоили все равно дорого, так что эта встреча со Связистом оказалась весьма приятной.
С Мишкой Белка едва не столкнулась при входе в бар. Они обменялись впечатлениями от своих встреч и решили зайти, перекусить перед обратной дорогой.
День клонился к ночи, и народу в баре толкалось предостаточно. К тому же, данный населенный пункт, находившийся ближе к Свалке, пользовался гораздо большей популярностью. В зале были представлены самые разнообразные группы Зоны. За столиком около выхода заканчивали ужин несколько ученых-сталкеров. Мишка удивился, увидев, что Белка приветственно подняла руку, и мужчины довольно дружелюбно помахали ей в ответ. Основную часть клиентов составляли вольные сталкеры — от членов каких-либо кланов и группировок до одиночек, разной степени опытности и статуса. В глубине за сдвинутыми столиками сидела группа военных, видимо, только сменившихся с поста, судя по количеству спиртного на столе.
Ребята выбрали себе место поодаль от основной части, чтобы спокойно поесть, не ввязываясь в разговоры. Такое расположение также позволило им изучить местное население, не попадаясь самим на глаза.
— А это что за женщина? — спросила Белка, едва кивнув головой в сторону сгорбленной фигуры в пестром хлопчатобумажном халатике.
— Тётя Глаша, — отозвался Миша, — прибилась как-то давно. Она все по городам ходила, в конце концов, здесь осталась. Работает уборщицей, кажется. На кухне с посудой помогает.
— Она чем-то болеет, по-моему? Я помню, как-то её домой отводила вместе с девкой из стриптиза. Она еле брела. Мы её уложили, чаю сделали. Она все стенала и плакала.
— Не болеет, а больная. Да таких много, Белка. Просто тётя Глаша на виду. У неё сынок в Зоне работал, в какой-то лаборатории. Сгинул после очередного выброса. Вот она и умом-то подвинулась. Сначала бродила по городам и весям, искала парня. Потом, видно, надежду потеряла — здесь осталась. Но ты не смотри, что она такая простая на вид. Баба умная, хоть и в летах. Все видит, все замечает. Если бы языком трепала — столько бы могла рассказать обо всех, что мама не горюй. Но молчит. Сталкеров привечает, ученых. А вояк не любит.
— Сына ищет, говоришь? — Белка задумчиво посмотрела на сгорбленную фигурку старушки, подметающую осколки от разбитого кем-то из посетителей бокала.
— Ой, вот только ты не лезь. Мало ли, чего она наплетет, — Мишка откинулся на спинку стула, неспешно, маленькими глоточками отпивая сок.
Девушка взглянула на него, злобно прищурив глаза.
— Если я с тобой сплю, то это вовсе не значит, что ты можешь указывать, что мне делать. Молчал бы, щенок.
— Ты бы сама успокоилась, красавица, — неожиданно вспылил Миша, — я Зону топчу побольше, чем ты, откуда бы ты не пришла. И если я не тащу оттуда все, что плохо лежит, это не значит, что меня щенком можно называть. А у тебя сдвиг уже по своему прошлому…
— Жду тебя в машине, — оборвала его Белка и встала. Скандалы она очень не любила. Отчасти, поэтому у неё до сих пор и не было кавалера. Стоило мужику несколько ночей у неё переночевать, как он почему-то решал, что обладает какими-то правами на неё. «Похоже, придется Кадра отшивать, — с тоской подумала Белка, — а жаль, мужик хороший, надежный».
Раздосадованная ссорой, она шла, угрюмо опустив голову. И чуть не налетела на тётю Глашу. Уже открыв рот, чтобы извиниться, Белка увидела, как в прозрачно-голубых старушечьих глазах мелькнуло узнавание, и женщина воскликнула:
— Казя! Казенька!
Дальше жизнь закрутилась как-то слишком быстро. Тетя Глаша сделала шаг вперед, собираясь, по-видимому, обнять девушку. Но в дальней части бара, где сидели военные, мелькнула вспышка, грохнул выстрел, и старушка, нелепо раскинув руки, повалилась на Белку. Та опустила несчастную женщину на пол, склонившись над ней. Рану девушка увидеть не могла, но понимала, что для тети Глаши путь подходит к концу.
— Возьми, — прошептала старушка, протягивая ей какую-то картонку, — и беги. Я тебя выдала. У меня дома…
Губы старушки замерли, на них выступила кровавая пена. Белка оглянулась — над ее плечом склонился Кадр, метрах в пяти от них был солдат.
— Мишка, задержи их. Встретимся в подвале.
Девушка кинулась на улицу со всех ног. Вслед ей грохнул выстрел и раздался голос кого-то из сталкеров:
— Ты что делаешь, урод? Всех порешить хочешь? Ты за что старуху угробил?
На улицы уже опустилась темнота. Пожалуй, это и спасло Белку. О машине она даже не подумала. Тетя Глаша жила недалеко, и девушка, обладая хорошей памятью, без труда нашла дорогу, хотя была там лишь единожды. Хлипкая дверь не выдержала её напора. Белка ударила в нее плечом, и влетела внутрь, едва не запахав носом. В доме царила темнота и тишина. Свет включать не стоило — девушка уже догадывалась, что военные пойдут именно сюда. Поэтому Белка зажгла фонарик и подсвечивала себе, чуть прикрывая его рукой. Что-то скрывала эта безобидная бабушка, и возможно, все сложилось бы совсем по-другому, если бы Белка, как дура, не налетела на неё.
Не церемонясь, девушка выворачивала ящики, вспарывала подушки, скидывала матрасы. В комнате стояло две пружинных кровати. На одной явно спали, а другая была убрана по-парадному, с горой подушек и традиционным вышитым покрывалом. Белке все казалось неуловимо знакомым, но вспомнить, почему, она никак не могла. Тот случай был не в счет — уже тогда девушка ориентировалась в этом доме, как у себя.
Тряпки, перетянутая резинкой пачка мелких купюр, бережно закатанная в платок и убранная в наволочку подушки, запасные очки, стопка конвертов с вложенными письмами — это все было не то. Белка сама не знала, что она ищет, но надеялась, что когда найдет — поймет.
На стене висела большая рама со вставленными в неё несколькими фотографиями. На одной из них был портрет самой тети Глаши, нона несколько десятилетий моложе. На другой — она, держащая за руку светловолосого мальчугана лет десяти. Еще одна фотография — тот же мальчишка, теперь лет двадцати, а то и с хвостиком, под руку с белокурой девушкой. Белка редко видела себя в зеркало, но могла с уверенностью сказать, что похожа на эту фотографию, как две капли воды.
На улице раздался шум. Девушка, поддавшись наитию, пододвинула к стене табурет, встала на него и сунула руку за рамку. Ура! В треугольном пространстве между рамой и стеной нащупывался продолговатый прямоугольный предмет. Белка вытащила его. Предмет оказался альбомом для фотографий, большим и достаточно увесистым.
Шум был уже значительно ближе. Девушка выключила фонарик, тихонько переставила табурет обратно к столу, и, распахнув створки окна, вылезла во двор. Бесшумно затворив за собой ставни, она развернулась и исчезла в темноте.

Все опомнились, когда Белка уже покинула бар. Солдат рванулся вслед за ней, и выстрел был дан в её честь, Миша был в этом уверен. Но посетители бара, видимо, не следившие за историей с самого её начала, не сразу поняли, в чем дело. Только когда вслед за первым солдатом рванулся второй, а вслед им донесся голос: «Задержите её, не упустить!», сталкеры заволновались. В дела военных, конечно, лучше не соваться, но когда вот так, посреди бара, вояки спокойно стреляют в их собрата…
Мишка отступил немного и достал пистолет — единственное оружие, которое взял в дорогу. Поездка предполагалось деловая, и возить с собой оружейный склад было не просто не с руки, а даже нежелательно. И теперь он благодарил судьбу за то, что сработала сталкеровская привычка не выходить голым. Видимо, придется этого солдатика снимать…
В этот момент наперерез солдату из-за стола поднялся тот самый ученый, что поздоровался с Белкой.
— Куда спешишь, служивый? — мужик расправил плечи. Росту он был недюжинного, и, скорее длинный, чем широкий солдат на его фоне смотрелся смешно. Если бы не пистолет.
— Уйди с дороги, друг. Не мешай.
— Э, не выйдет, «друг». Я Белке кое-чего должен. Так что садись на место и не рыпайся.
Солдатик поднял пистолет. В этот момент второй ученый обернулся и обратился к военному, что командовал:
— Что, майор Пошехонцев, захотели проблем на своей базе? Я вам их устрою. Пару слов своему начальству шепну про конфликты между нашими людьми, и про ваши фокусы на территории лагеря — и вы катитесь колобком. Хотите?
— Сядь, Иванов, — мрачно сказал майор своему человеку и тут же достал телефон.
Оставаться в баре дольше было опасно. Мишка в суматохе незаметно выскользнул на улицу. С чего бы такое внимание к обычному сталкеру? Конечно, официально сталкеры были вне закона, так как несанкционированный выход в Зону освещался одной очень неприятной статьей. Но между военными и охотниками за сокровищами давно уже сложился негласный договор, и проблемы возникали изредка, и по вполне серьезным поводам. Так что, либо Миша чего-то не понимал, либо Белке было, что скрывать.
Она сказала: «встретимся в подвале». Мишка понял, что имелся ввиду подвал, где они первый раз ночевали в последнюю ходку.
И тут журналиста осенило. «У неё же только одна «беретта», без запаса патронов даже. Ёлки, как она по Зоне-то пойдет?»
Миша минут пятнадцать покрутился на машине по городу, пытаясь обнаружить напарницу, но безуспешно. Белка словно в воду канула. Зато обнаружилась повышенная активность военных, прочесывающих район. Мишка чудом разминулся с патрулем и решил уносить ноги.
Вернувшись домой, он первым делом заскочил к Белке, собрал все её вещи, и поехал к Самому. Коротко объяснив ситуацию, он договорился оставить кое-что у него на хранение.
— В Зону пойдешь? — полуутвердительно спросил Сомыч, когда Миша уже выходил.
— Зачем? — попытался искренне удивиться журналист.
— Если Белка прятаться решила, она в Зону уйдет. Лучше неё эти территории мало кто знает. Так что за кордоном её можно долго искать. Ты девчонке передай, малец, что Сомыч её сдавать не будет. Пусть возвращается. Найдем ей нычку. А то тут через двое суток выброс обещают. А после выброса твари попрут. Как бы не спеклась там твоя девка.

Ситуация была патовая. Возвращаться к себе нельзя, Белка это хорошо осознавала. Непонятно, кто такая Казя, но военные среагировали именно на неё. Так что ждать будут Белку на дорогах с распростертыми объятиями. Главное, чтобы Миху не заловили. Выход оставался один — в Зону.
Белка с тоской посмотрела на зажатый в ладони пистолет. Да. Надолго ей этого не хватит. А все её везение, видимо, вышло в прошлую ходку, когда они с Мишкой избежали всего, что можно было избежать. По крайней мере, в данный момент Фортуна демонстрировала ей свою филейную часть. Девушка обошла самое «ходовое» место — Свалку, намеренно, чтобы не встретить знакомых. Может быть, напрасно.
Теперь Белка лежала на вершине холма, полностью укрывшись в траве. Перед нею расстилался безрадостный пейзаж Тёмной Долины, застеленный ядовитым туманом. Девушка с тоской подумала о защитном костюме, оставшемся в квартире. Автомат вспоминался с еще большей нежностью. Чуть левее неё одиноко притулился полуразрушенный дом — все, что осталось от бывшей здесь некогда деревеньки. Белке сразу не понравился этот дом. Надо было слушаться интуицию и уходить. Сейчас уже поздно. Даже двинуться страшно — двор перед домом украшал замерший силуэт кровососа. А в запасе — только беретта и одна запасная обойма к ней — машинально сунула в карман, выходя из дома. Пока девушка ни одного выстрела не сделала, так что могла рассчитывать на тридцать патронов. Ага. Интереснее на кровососа только с ножом выйти.
Белка едва слышно вздохнула. Кровосос ужинал — в его кривых лапах было зажато тело какого-то бедолаги-сталкера. Судя по судорожным движениям кисти, либо еще живого, либо недавно убитого. А шагах в пятнадцати правее валялся рюкзак и поблескивал автомат. Если был бы хоть малейший шанс…
Белка совсем не преувеличивала, когда говорила Кадру, что с созданиями Зоны ей проще договориться. Она знала, как вести себя, чтобы без единого выстрела отпугнуть стаю собак. Могла безболезненно уйти от бюрера. С трудом, но смогла бы договориться с контролером. Даже с изломом можно вполне мирно расстаться, надо только знать, на что меняться. А вот избежать кровососа… Из всех «высших» мутантов, как окрестила их девушка, эта тварь была самой противной. Жадное, тупое и вечно голодное создание нападало на все, что двигалось. Сталкеры поговаривали, что мимо занятого едой кровососа можно пройти спокойно, но Белка не знала ни одного такого счастливчика, и проверять на себе сейчас не хотела.
Оставалось только одно. Девушке, правда, очень не хотелось расставаться с ПДА, но другого выхода не предвиделось. Белка включила свою умную машинку и тут же залезла в контакты. Там засветился только один человек — сталкер Серый. Девушка очень подозревала, что именно Серый сейчас болтается в объятиях чудовища. Белка нашла в ПДА будильник, завела его на сигнал через три минуты. Оценила расстояние. Её преимущество в том, что она на холме. Но насколько хорошим получится бросок — неизвестно. Белка вздохнула, мысленно попросила у небес удачи и, что есть силы, швырнула свой ПДА влево от себя. Вроде кровосос не отреагировал на едва видимое движение. Теперь медленно, медленно, по сантиметру, вниз и вправо, поближе к оружию. Белка ползла, стараясь ни единым движением травы не выдать себя. Но кровосос, занятый поглощением добычи, даже не взглянул в её сторону. Казалось, успела пройти целая вечность, прежде чем истошно заверещал будильник на ПДА. Монстр вскинул голову и прислушался. Поняв, что звук издавало не живое существо, мутант вернулся к еде. Но Белка намеренно выставила сигнал на самое длительное время. Будильник противно верещал, раздражая кровососа. В конце концов, нехотя оторвавшись от добычи, монстр отправился посмотреть, что нарушило его покой. Это был единственный шанс для Белки. Подождав, пока кровосос удалится на более-менее приличное расстояние, она вскочила и опрометью бросилась к автомату, молясь, чтобы оружие было заряжено. Мутант заметил её движение, когда она уже почти добежала. Мгновенно развернувшись, он кинулся к девушке.
Белка подхватила автомат, передернула затвор и нажала на курок. Стрелок из неё был не ахти какой, поэтому, не мудрствуя лукаво, она полоснула очередью наотмашь, с середины туловища к голове кровососа. Однако эту тварь трудно пробить. Белка стреляла теперь целенаправленно в уродливую морду. Ротовые щупальца извивались, стараясь избежать попадания. Мутант был уже на расстоянии броска от неё, когда последние пули, разворотив плоть и кость, сделали свое дело, и кровосос, как подкошенный, рухнул к её ногам.
Белка, тяжело дыша, опустила автомат. На её глазах выступили слезы от пережитого напряжения. Очень легко делать вид, что ничего не боишься, когда это нужно делать перед кем-то. И очень трудно не признаться в панике самой себе.
Теперь надо было собраться. Гнезда кровососов — достаточно редкое явление, но сегодня удача не слишком благосклонна. За спиной раздался стон. Белка молниеносно повернулась. Сталкер, изломанный кровососом, был жив. Соблюдая осторожность, Белка приблизилась к раненому. Да. Одного взгляда вполне достаточно, чтобы понять — даже если бы не десятки переломов, рваные раны на груди позволят бедолаге прожить еще часа два, не больше.
— Извини, брат. Не могу помочь.
Сталкер попытался что-то скачать, но губы выдавили лишь сгусток крови. Тогда он глазами показал на пистолет. Белка поняла его правильно.
Подхватив автомат и тщательно перебрав рюкзак, девушка зашагала дальше. Рюкзак сталкер Серый собирал грамотно. До подвала должна дойти.
Хреново было то, что на Зону спустилась ночь. А, значит, ориентироваться можно лишь на заботливо подобранный ПДА и свою интуицию…

Миша нервничал.
Конечно, у него было оружие, патроны, электронные датчики. Возможно, он шел быстрее. Но утро давно уже наступило, а Белки все не было. Мишка проверил подвал, убедился, что там нет ни аномалий, ни чужаков. Оставаться в подвале журналист не стал, предпочтя иной вариант. Он забрался на чердак, и с него обозревал окрестности, готовясь открыть стрельбу при малейшей необходимости. На чердаке он провел почти два с половиной часа, и ничего не изменилось за время напряженного ожидания. Кроме группы зомби, которая чинно прошагала мимо него и скрылась в мутной дали, в направлении Янтаря.
Кадр проводил их глазами, и на минуту отвлекся от противоположного направления. И напрасно. В результате кабанов он услышал только тогда, когда они оказались совсем близко. Перед выбросом твари совсем потеряли голову — похоже, они бросались на все живое. По крайней мере, его присутствие они почувствовали, и решили, видимо, взять измором. Странно, обычно кабаны такой сообразительностью не отличались. Миша поближе пододвинул рюкзак с запасом патронов, и принялся методично отстреливать чернобыльскую живность, расчищая дорогу для Белки. Он застрелил штук пять кабанов, оставалось еще четыре особи, когда с другой стороны донеслись автоматные очереди.
Миша залег на крыше, стараясь ничем не выдать своего присутствия, и взялся за бинокль. Тактик он, конечно, неважный, а вот прятаться ему приходилось.
Сначала он мог разглядеть только вспышки огня в том месте, откуда велась стрельба. Затем он заметил несколько кабаньих туш, лежащих в пыли. Потом на фоне серовато-синего неба появилась женская фигурка. Миша несколько мгновений смотрел на неё сквозь стекла бинокля, чтобы разрешить себе поверить: она. Отложив бинокль, Кадр снова взялся за автомат.
Разобравшись с оставшимися мутантами, Кадр спустился вниз и разобрал свою нехитрую маскировку. После чего вышел из дома навстречу подруге. Белка выглядела неважно. Она едва тащилась, придерживая автомат. На поясе в специальных контейнерах болтались Бенгальский Огонь и Кровь Камня. Левый рукав взмок от крови. Мишка подскочил к ней, подхватил под руку и довел до подвала. Спустившись, девушка села на пол и бессильно откинулась к стене.
— Дошла… — прошептала она.
— Ты как? Где зацепило? — Миша стащил с напарницы куртку и осмотрел руку. Раны неглубокие, но плохие, — грязные, с рваными краями.
— Псевдо-собака укусила, паскуда. Откуда выскочила — я сама не поняла. Да там ерунда, Миш. Промыть и перевязать, — Белка повернула голову и посмотрела на Кадра.
— Ага. Умная такая? А заражение если попадет?
— Вот я тебе о чем и говорю: промыть и перевязать. Аптечка в ящике. Давай, действуй.
Раны были промыты и перевязаны за несколько минут. Потом Миша заставил напарницу сделать себе противостолбнячный укол и антибиотик, чтобы исключить заражение крови. Когда с медицинскими процедурами было покончено, напарники поделились новостями.
Мишка взял слово первым, коротко обрисовав ситуацию в баре после ухода Белки. Рассказал ей об обещании Сомыча и предупредил о выбросе.
— Может, имеет смысл сейчас рвануть когти? В принципе, мы должны успеть.
— Ага, — Белка насмешливо улыбнулась. Это короткое слово стало у них своеобразной приметой их стиля общения. В одном «ага» они умудрялись выражать целый вихрь эмоций.
— Нет, Миша, сейчас нас могут ждать по всему кордону. Я не страдаю манией величия, но лучше перестраховаться, согласись. И потом, мне все равно, что там сказали Сомычу. Выброс начнется часа через два.
— С чего ты решила? — удивился Миха.
— Я его чувствую. Поэтому еще ни разу под него не попала, хотя и в поле была незадолго до начала, но каждый раз успевала спрятаться. Сегодня думала, не дойду. И зверье, видишь, как бежит к центру Зоны? Чуют, твари. Нет, мы с тобой спокойно остаток дня здесь пересидим, и ночь переночуем. А потом пойдем. Раз пока у нас есть время, давай поедим, а я заодно расскажу…
Белка в нескольких словах описала свой визит на квартиру к тете Глаше, рассказала о найденном там альбоме, и как она прорывалась через Зону.
— Ну, ты героиня, мать, — восхищенно цокнул Миша, дослушав рассказ до конца.
— Брось. Повезло просто. Давай лучше альбом посмотрим.

Альбом был большим и тяжелым. Белка его еле доволокла. Страницы, сделанные из плотного картона, имели прорези, чтобы удобнее было вставлять фотографии. Сверху альбом был обернут коричневой кожей.
— Я таких уже и не видел сто лет, — удивился Миша, — у матери, помнится, когда-то такой был. Еще про её учебу и пионерство.
— Ну, так тетя Глаша постарше твоей матери будет. Ей лет восемьдесят минуло. Не отвлекайся.
Фотографии были аккуратно вставлены и подписаны.
На первой странице сама тетя Глаша, молодая, с темными кудрями, причудливо уложенными вокруг головы. Фотография черно-белая, даже скорее бело-рыжая, внизу чернилами тоненько подписано: «1971 год, мне двадцать три года».
— Ни фига себе! — Мишка даже хлопнул ладонью по столу, выражая удивление.
Рядом — несколько свадебных фотографий. Деревенские дома-усадьбы, на дворе перед ними длинный ряд столов, выставленных буквой П. Во главе — жених и невеста. Тетя Глаша узнавалась легко, писаная красавица, окутанная фатой, в простом прямом платье. Под нежной тканью угадывалось пузико.
— Вовремя девку сбыли, — прокомментировала Белка, — в деревне это умеют. Это городские парни все отказываются. А вот с мужиком ей не повезло: смотри, какой-то пришибленный.
— Да он уже пьяненький, небось. Да, девчонка красивая, могла себе кого и получше найти.
На страницу дальше снова Глаша, рядом с ней — светловолосый муж в пиджаке и кепке, лихо сдвинутой набок. Между ними — мальчуган в школьной форме, радостно улыбающийся щербатым ртом. Подпись: «1981 год, Андрюша идет в школу».
— Обалдеть, — в очередной раз поразился Миша, — моей матери еще и в проекте не было.
Дальше пошли школьные фотографии Андрюши. Сначала, судя по всему, это была сельская школа. Потом в улицах, на которых мальчик позировал невидимому фотографу, легко угадывалась Москва. Вот и выпускная фотография. Андрюха — красивый белобрысый парень, в окружении девчонок, смеющихся и обнимающих его. На фотографии рядом — Андрей с матерью, уже серьезный, нежно обнимает мать за талию. А та, в простеньком ситцевом платье, с косами, уложенными вокруг головы, смотрелась лишней на этом празднике молодости.
— Слушай, а вид у неё деревенский. Неужели парень один в Москве жил?
Ответ на этот вопрос нашелся очень быстро — на следующей странице рядом с возмужавшим Андрюхой, по-видимому, выпускником института, застыл, ослепительно улыбаясь, знакомый светловолосый мужчина. Но, Боже, как он изменился! От прошлой «пришибленности» не осталось и следа. Холеный, ухоженный мужик, в дорогом костюме с иголочки.
— Так они разошлись, наверное, — сообразила Белка, — а мужичок-то ушлый оказался. Смотри-ка, и в Москве закрепился.
Интересные фотографии начались, спустя еще два листа. На первой из них Андрей замер напротив Храма Василия Блаженного, легко обнимая за плечи девушку. Подписи не было, впрочем, как и на большинстве последних фотографий. Следую какому-то наитию, Белка осторожно вытащила фотографию из прорезей и перевернула.
«Мамочка, это я с Казей Вуйцек, о которой писал тебе в прошлом письме».
На следующей он тоже был с Казей. Но на этот раз на Андрее был строгий костюм, а девушка красовалась в свадебном платье. Рядом со счастливой парой, обнимая невесту за плечи и размахивая бутылкой шампанского, стоял еще более дорого одетый отец Андрея, а с другой стороны, словно тень, притулилась Глаша. От прежней красоты не осталось и следа — лицо пробороздили глубокие морщины, волосы поседели. И, хотя платье на ней было тоже недешевое (вряд ли забота мужа), и прическа, сделанная в дорогом салоне, её весьма украшала, но видно было, что на душе у Глаши черным-черно от тоски.
А еще через лист Андрей и Казя стояли, обнимая молоденькую девушку. В супругах, одетых в белые халаты, сразу угадывались труженики науки. Девушка, судя по всему, студентка, счастливо улыбалась. На этот раз подпись на обороте была:
«1999. Мы и молодая панна Зофья».
Миша долго разглядывал фотографию, периодически бросая странные взгляды на Белку, и, наконец, изрек:
— А вот это как раз ты. И не отнекивайся. Как две капли. Может, ты их дочка?
— Миха, не смеши меня. Во-первых, посчитай сам. Девчонке на фотке лет шестнадцать-восемнадцать. Андрей пошел в школу в 1981 году. В 1991 он её, скорее всего, закончил. Лет пять-шесть в институте. Это уже 1997. А дальше, наверное, аспирантура. Они году в 1997-1999 только поженились. Да эту девочку Андрей должен был зачать, а Казя родить, когда им по восемь-десять лет было.
— Ладно, ладно — примирительно поднял руки журналист, — но имя-то совпадает!
— Слушай, ты в курсе, какой сейчас год? Ты хочешь сказать, что я выгляжу на пятьдесят с хвостиком? — Белка нахмурилась.
— Ну, может, это просто твои родственники, — окончательно сдался Кадр.
— Вполне возможно, что кто-то из этих девушек — моя мать, — задумчиво произнесла Белка.
Они продолжили листать альбом. На предпоследнюю страницу вставили только одну фотографию. Снова та же тройка — Андрей, Казя и Зофья. А вот пейзаж за ними угадывался вполне легко.
— Да это же Зона! — удивилась Белка.
— Да. Только это где-то в начале века. Сейчас такой пейзаж уже не увидишь. Смотри, то ли место чистое, то ли аномалий еще нет, — Миша показал на кусок земли, позади позирующих.
— Так это перед кордоном, скорее всего. Так им и дали в Зоне снимать. И Зося с ними, — удивленно отметила Белка.
— Кто?
— Ну, Зофья. В Польше сокращают обычно Зося или Зохна.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Кадр.
— А, хрен знает. Помню и все. Только вот что эта соплячка тут делает? Они-то, наверное, доктора уже, если в Зоне работают.
— Наивная. А среди вояк тут много настоящих профессионалов?
Фотографии закончились, но между последней страницей и обложкой обнаружилось пять конвертов с письмами. Белка рассортировала их по датам (к сожалению, автор написал только месяц и число, без года, а штемпель был сорван), и принялась читать вслух, с трудом разбирая корявый почерк.

« 5 июля.
Здравствуй, мамочка!
Твое последнее письмо очень меня расстроило. Ты совершенно напрасно не хочешь ложиться в больницу. Мама, со здоровьем не шутят, такие вопросы надо решать сразу. Я поговорю с папой, пусть он устроит тебя к лучшим московским эскулапам.
Мы прибыли на место назначения. Мама, ты зря боялась. Здесь все совсем не так страшно, как, наверное, рассказывают тебе твои подруги. В округе живет много людей, почти все города заселены, кое-кто живет и внутри. Люди душевные. Один мужик тут точь-в-точь как наш тракторист Витек, помнишь, который по пьяни утоп?
Оборудования привезли много, сейчас занимаемся распаковкой, так что долго писать не могу.
Береги себя, пожалуйста, не болей!
Андрюша».

« 16 декабря.
Здравствуй, мама!
Я рад, что у тебя все так решилось. Ты совершенно напрасно отказалась от папиной помощи, он хотел тебе только добра. Но все равно, передай дяде, что мы ему очень благодарны. Ты говоришь, что дядя отказался от денег, что он помогал тебе от души. Мама, это неправильно. Постарайся уговорить его, я попрошу папу прислать тебе денег.
Мы активно работаем. Казя довольна. Она говорит, в Москве ей никто не стал бы обеспечивать такую лабораторию, как здесь. Я, в целом, тоже доволен. Материала рабочего здесь много, все необходимое доставляется по первому требованию. В общем, жить можно. Денег, конечно, сюда бухают огромное количество. Но и работа наша того стоит.
Зоська в восторге, конечно. Правда, мне кажется, что больше от местных, чем от работы. Крутится с мужиками, сталкерами. Они тут Зону разгребают вместе с вояками. Казя переживает за неё, а по мне – так и пусть. Девке за двадцатник уже, своя голова на плечах есть. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не забеременела. Может, хоть мужика себе найдет. Над диссертацией она, конечно, совсем не работает. Это плохо. Ну, ничего, любовь из головы выветрится, потом дела сделает.
Мамочка, извини, меня Казя зовет. Видимо, до чего-то нового додумалась.
Девочки передают тебе привет и целуют тебя.
Твой сын, Андрей».

«20 февраля.
Привет, мамочка!
Прости, что так давно тебе не писал, отделывался телеграммами. Я знаю, тебе пишет Казя, поэтому надеюсь, что ты простишь меня за одно письмо в год.
У меня все по-прежнему: работа, работа, работа. Ты пишешь, что я забыл о семье. Мама, мы тебе давно уже говорили, что детей у Кази быть не может. Иначе мы бы сюда и не поехали, детей бы рожали.
Тебе, наверное, вот что будет интересно: тут периодически появляются весьма забавные вещички. Правда, только в одном месте. Я предполагаю, их взращивают мои коллеги, создают, добавляя некоторые свойства во вполне обычные вещи. Но точной информации у меня нет, у нас тут полная изоляция. Я кроме своей живности ничего и не вижу, эти штуки мне коллега показал. Вещицы у них получаются замечательные. Представь себе камень, который, например, останавливает кровотечение. Ты представляешь, какой серьезный шаг вперед может сделать наука? Да надели каждого солдата подобным камешком и…
Я чувствую, что работаю тут не напрасно. Мама, вот увидишь, наш труд будет оценен в веках.
Ты пишешь, что переживаешь. Это лишнее, мамочка. Здесь совершенно безопасно. Столько военных, что внешний враг нам не грозит. А с радиацией и прочим мы как-нибудь справимся. У нас хорошая защита. Видела бы ты меня в скафандре! Гагарин отдыхает.
Зося начала работать над своей темой. Но мне кажется, это для отвода глаз. Девочки со мной не делятся, но я подозреваю, что у Зоськи там любовь цветет и пахнет.
Вот такие у нас дела. Напиши, какие у тебя новости. Целую тетю Таню, пускай выздоравливает.
Андрюша».

«15 марта.
Здравствуй, мамочка!
Получили твое последнее письмо. Ты пишешь, что хочешь приехать сюда. Вот это уже, мама, совершенно не нужно. Зачем тебе сюда приезжать? Да еще с твоим здоровьем! К тому же, мы совсем не сможем уделять тебе должного внимания — работа кипит, проект движется к завершению, и мы работаем даже по ночам. Подожди немного, родная, скоро мы приедем к тебе. Я помогу крышу перекрыть. Дом продавать не надо, знаешь, как сейчас земля в цене растет? У тебя там, конечно, далеко не Москва, но все же. Не продешеви. К тому же, здесь тебе жить будет трудно.
Нам обещали отпуск летом. В конце концов, мы уже порядочно работаем здесь. Хотя защита хорошая, но за год можно много чего накопить в организме. Я больше всего за Зоську переживаю.
У нее работа кипит. Материала много, она даже не успевает все грамотно оформлять. Казя помогает ей, когда может. Она вообще возится с ней, как с дочерью.
Мамочка, я смотрю на неё и понимаю, какой бы счастливой матерью была бы моя жена. Как жаль, что для нас этот вариант исключен. Но у Кази есть хотя бы Зофья, о которой можно заботиться и оберегать.
В общем, надеюсь, что скоро мы с тобой увидимся. Осталось каких-то три месяца. Жду с нетерпением.
Андрюша.»

«10 апреля.
Привет.
Мамочка, не надо сюда приезжать. Мы будем гораздо раньше, чем планировали. У нас тут небольшие неприятности, нас срочно эвакуируют. Нужно успеть перебросить оборудование, пока не пропал наш труд. К сожалению, сразу приехать не сможем, нужно будет разобраться в городе, в лаборатории. Надеюсь на встречу в течение месяца. Извини, больше писать не могу.
Сын».
— Все, — Белка отложила письма в сторону и посмотрела на Кадра, — блин, жалко-то как. Я там еще целую стопку видела. Надо было взять. Выходит, они в Зоне работали. В самом начале почти. Смотри, и артефактов еще как таковых не было — как он им поражается. Миша?
Журналист пребывал в полной прострации, глядя куда-то в даль. Белка помахала у него перед глазами рукой и, когда он обратил на неё внимание, повторила:
— Я говорю, жалко, я письма у тети Глаши из дома не взяла.
— Нет больше писем, Белка, — Мишка смотрел на неё, не отрываясь, и Белка заподозрила, что он еще пребывает в рассеянном состоянии.
— Почему нет?
— Какая дата на последнем письме? — Миша опередил напарницу и сам поднял нужный листочек, — Десятое апреля. Не было больше писем, Белка. Это последнее.
— Почему ты так уверен? — девушка ревниво отобрала листок у приятеля и аккуратно вложила в альбом, вместе с другими.
— Это две тысячи шестой год. Чернобыль второй раз рванул в две тысячи шестом. Письмо датировано десятым числом, а тринадцатого Зона взорвалась.
— Но их же должны были эвакуировать?
— Ага. Разбежалась. Никого не эвакуировали. Ты сама веришь в то, что ученых будут вывозить? Главное, результаты забрали. А люди не нужны — слишком много видели.
— То есть, они все погибли? Ты так думаешь? И Андрей, и Казя, и Зося? — взгляд Белки внезапно стал обиженным.
— Думаю, да.
— Но как тогда… Ведь сходство действительно есть, — девушка растерянно посмотрела на фотографии, с которых ей улыбалось её собственное отражение.
— Ну, видишь, Зося там вроде как влюбилась. Может, успела родить. А от Андрея это скрыли. Он вон, по горло в работе. Матери некогда написать.
— Да ну тебя с твоими мыльными операми, — Белка обиженно отвернулась и принялась укладывать альбом в рюкзак. Вытащив оттуда сигареты, она поискала глазами зажигалку и, не найдя, запустила руку в карман.
— Ой, — девушка удивленно уставилась на кусок картона, оказавшийся в её ладони.
— Что это? — Миша заинтересованно подвинулся ближе, рассматривая находку.
— Это мне тетя Глаша в руку сунула, когда упала. Совсем забыла. Смотри.
На фотографии была запечатлена Казя вместе с мужем. Тонкие черты лица, серьезный взгляд серо-голубых глаз, легкие светлые кудри вокруг головы — женщина удивительно походила на Белку, и лишь по отдельным чертам можно было понять, что это разные люди. На обороте фотографии оказалась надпись:
«С любовью, Катаржина Вуйцек».
Миша щелкнул пальцами. Белка от неожиданности вздрогнула.
— Ну конечно! Я вспомнил, почему мне это имя кажется знакомым! Катаржина Вуйцек! Ну, я и идиот!
— В чем дело, Миша?
— Катаржина Вуйцек в свое время была очень крупным специалистом по генетике. Она в Зоне работала как раз до второй аварии вместе с другими шишками. Я когда готовился к поездке сюда, перелопатил все материалы, которые мог достать. О пани Вуйцек было очень много статей. А Андрей — это Андрей Семенович Соколов, её муж. Она девичью фамилию себе оставила. Катаржина и Андрей вместе работали, быстро сделали карьеру — Казя с головой была. Андрей попроще, но, видимо, с ней в паре хорошо себя чувствовал. Наверно, за какие-то заслуги их в Зону и отправили трудиться.
— А Зося?
— Насчет того, почему Зося в Зоне оказалась — не знаю. Наверное, по просьбе Катаржины. А вот биографию расскажу. Зося — Казина сестра. Отец у них поляк. Как в Союзе закрепился, не знаю, есть подозрения, что в разведке крутился. Перебрался в Россию, тогда еще в СССР, женился на русской. Вскоре умер, возможно, расстрелян. Его жена умерла, когда Зоське было десять, а Казе около двадцати.
— Как ты все это помнишь? — фразы Белки становились короткими и отрывистыми. Она сидела, закусив губу и судорожно сжимая руки.
— У меня память профессиональная, — похвалился Мишка, — это я как-то на Казю не отреагировал. А когда полностью увидел — «Катаржина Вуйцек», у меня в голове что-то щелкнуло. Белка, с тобой все в порядке?
Девушку трясло. Глаза закатывались, она медленно сползала на пол.
— Отведи меня в другую комнату.
Миша подхватил Белку на руки, отнес в соседнее помещение и усадил на «кровать».
— Теперь лучше?
Нет, лучше девушка не выглядела. Скорее, наоборот.
— Миша, свяжи меня.
— Захотелось необычного секса? — поднял бровь журналист.
— Мне не до шуток. Быстро. Все в тумбочке.
Миша развернулся к ветхой тумбочке, прижавшейся в углу подвала, и распахнул скрипучую дверцу. Внутри обнаружилась веревка, кусок кожаного ремня, который Белка использовала как кляп, и знакомые наручники.
— Да что случилось-то? — удивленно спросил он, заводя руки напарницы за голову и сковывая их наручниками. Цепь он зацепил за крюк, и теперь девушка оказалась прикована к стене.
— Быстрее, Миша. Выброс начинается. Еще немного, и я начну себя плохо вести.
Пока Кадр спутывал веревкой ноги напарницы, та отключилась и безвольно повисла, удерживаемая наручниками. Заметив это, Миха попытался привести её в себя.
— Белка? — он несколько раз позвал её по имени. Девушка открыла глаза, и окинула его мутным, чужим взглядом, словно не узнавая.
— Белка, ты как? — участливо спросил сталкер и протянул руку, намереваясь погладить щеку девушки. Молниеносное движение он даже не успел заметить. Лишь почувствовал, как острые зубы впились в его кожу, прокусывая насквозь.
— Черт! Ты с ума сошла? — отняв окровавленную руку, Миша с обидой посмотрел на напарницу. Зубы у неё оказались очень даже хищными, острыми и тонкими. Кожу они разорвали мгновенно, оставив глубокие раны. Мишка встряхнул девушку, обхватив за плечи, подальше от острых клыков. Ответом ему стало лишь приглушенное бормотание и рычание.
— Черт. Что же мне с тобой делать?
С неимоверным трудом он заставил её прикусить ремень, который потом туго стянул на затылке. По крайней мере, она больше не нанесет вреда ни ему, ни себе. Девушка извивалась, стремясь найти слабое место в своих путах. Миша порадовался тому, что, пойдя ей на встречу, связал её добросовестно. Теперь он сидел напротив, практически прижавшись к стене, не решаясь уйти, оставить Белку без присмотра. Хотя смотреть на неё было страшно. Миша теперь понимал слова девушки, что она не отвечает за себя. Она действительно сейчас не отвечала за себя, ею руководило сознание, но вовсе не Белкино, чуждое человеческому разуму.
Кадр взял аптечку, обработал укушенную руку. Подумал насчет противостолбнячного укола, но решил, что это уже слишком. Наверху бушевал выброс. Миха никогда не видел его, никогда не бывал в Зоне в опасное время, но сейчас чувствовал на себе отдаленное воздействие. Живот крутило, казалось, переворачивались все внутренности. На душе было паршиво, но, возможно, из-за Белки. Мишка достал из рюкзака альбом, и принялся внимательно рассматривать фотографии, изредка поглядывая на напарницу.
Билась Белка минут пять. Потом, видимо, убедившись в крепости пут, она успокоилась и осела, повиснув на запястьях. Её лицо оставалось спокойным, глаза полуприкрыты. Журналист имел замечательную возможность сравнить её с фотографиями девушек, и пришел к устойчивому выводу: Белка и Казя явно близкие родственники. Зофья хорошо, четко получилась только на одной фотографии, но по этому изображению Миша мог сказать точно: либо Белка и Зося — сестры-близнецы, либо это один и тот же человек. И потом, имя на тетрадке. Конечно, записи могли и не принадлежать Белке, но что-то подсказывало Мише, что все здесь совсем не просто.
Кадр поднял голову, чтобы проверить состояние затихшей напарницы, и наткнулся на жесткий взгляд голубых глаз. Белка смотрела прямо на него. Миша вздрогнул, но отвести глаза не смог. Девушка улыбалась. Она чуть наклонила голову и посмотрела на мужчину почти ласково. Её губы оставались сжатыми, но журналист различил в тишине: «Иди ко мне!». Кадр попытался встряхнуть головой, прогоняя наваждение, но цепкий взгляд не отпускал, он звал в свои голубые глубины, заставлял тонуть, погружаться полностью. Зов постоянно нарастал, и Миша понял, что он звучит только у него в голове. В самом подвале стояла тишина.
Журналист никогда не попадал под воздействие контролера, поэтому не имел возможности сравнить, но на память ему пришел именно этот монстр Зоны. Но не может же Белка… или он пустил внутрь совсем не Белку? Желтое, вязкое как мед, чужое сознание парализовало его, лишало возможности мыслить, подчиняло своим желаниям.
— Иди ко мне!
Последнее прозвучало почти на уровне слышимости, и Кадр сломался. На негнущихся ногах он подполз к девушке и остановился сантиметрах в тридцати от её лица, снимая кляп. В голове прозвучал новый посыл, и Миша принялся распутывать веревку на ногах пленницы. Пальцы не слушались, но он старательно цеплялся за узлы, едва не сворачивая себе ногти. Во всем теле была приятная легкость, будто конечности набили ватой. Миха чувствовал себя мухой, прилипшей к медовой луже. Его затягивало все глубже в это желтое неведение, но он ничего не мог возразить, даже понимая, что сам копает себе могилу.
Последний узелок поддался, и веревки упали, освободив ноги Белки. Миша тут же обнаружил себя взятым в клещи. В общем-то, он совсем бы не отказался от такой позы, но совершенно в другом месте и при других обстоятельствах. А, черт с ним, место можно оставить и это. Ирония неожиданно помогла — мозг будто высвободился из паутины. Кадр был притянут к девушке, она крепко держала его ногами, скрещенными у него на пояснице. Но за мгновение до того, как острые зубы клацнули возле горла, Миша успел убрать голову назад. В глазах Белки мелькнула ярость. Сталкер снова почувствовал вязкость, но уже не дал себя поработить. Впервые он ударил любимую девушку. С силой, наотмашь. Её голова дернулась, на разбитых губах выступила кровь. Но хватка тут же ослабла, и Кадр молниеносно отполз назад.
«Блин, мне бы сейчас морского ежа или колючку, на худой конец», — с тоской подумалось Мише. Да, снизить вероятное пси-воздействие не помешало бы. Но тут же Миха сообразил, что Белка каждый раз искала его глаза, значит, ей нужен был зрительный контакт. Осознав это, сталкер схватил из аптечки бинт, откромсал порядочный кусок, сложил его втрое и подошел к девушке, старательно обойдя её сбоку. Белка повернула голову, но Кадр не попался на этот маневр. Наощупь он наложил повязку и завязал концы бинта на затылке. Девушка попыталась укусить его, но Мишка вовремя отдернул руки.
Вернувшись на свое место дислокации, журналист перевел дыхание. Ни хрена себе… вот тебе и подруга. Едва не порвала. Впрочем, его предупреждали заранее. Значит, ныть не стоило. Но жизнь-то становится все интереснее и интереснее. Что такое с Белкой? И человек ли она вообще? Сталкер устроился удобнее около стены и погрузился в размышления.

То, что выброс закончился, Миша понял по своим ощущениям. Внутренности отпустило, появился аппетит. Размяв ноги, он отправился в соседнюю комнату, соорудил себе из запасов провизии бутерброд. За стеной раздался стон. Кадр замер, превратившись в каменное изваяние, стараясь не издавать не звука. Стон повторился. Мишка, за сегодняшнюю ночь научившийся отличать Белку от самой себя, мог бы поклясться — она очнулась. Но все равно, велел себе дождаться, пока дрожащий голос не позвал членораздельно:
— Миша!
Только тогда журналист позволил себе зайти к девушке и остановиться в двух шагах от неё. Белка вела себя спокойно. По крайней мере, походила на человека. Кадр наклонился, сняв с глаз бинт, и снова отошел. Девушка посмотрела на него. Окинула взглядом всю фигуру, зацепилась за сложенные на груди руки, одна из которых пряталась в бинтовой повязке. Глаза Белки расширились, и она с испугом посмотрела на напарника.
— Это я?
Мишка молча кивнул, потом указал на Белку и притронулся пальцем к своей щеке, к уголку губ:
— А это — я.
Девушка шевельнула губами, почувствовала боль и поняла, что имеет в виду Кадр.
— Что случилось? — она долго и внимательно смотрела на напарника. Взгляд её становился все более неуверенным, уязвимым.
— Почему ты не рассказала? — Миша холодно посмотрел на неё, — Почему ты не предупредила?
— Я предупредила… — едва слышно ответила девушка.
— И о том, что запросто можешь впиться в горло? И о том, что можешь брать под контроль не хуже любого контролера? Или может, ты забыла эти маленькие и ничего не значащие факты? Белка, что с тобой происходит, черт побери?
Напарница молчала, низко опустив голову. То, что сейчас происходило у неё в душе, не поддавалось разумному объяснению. Нельзя было привязываться. Нельзя было приближать. Нельзя было думать, что кто-то из людей может отнестись к ней нормально. А, главное, нельзя было допустить, чтобы человеческие чувства так прочно обосновались в её сердце. Сейчас Белке было совершенно все равно, что произойдет дальше. Даже если Мишка схватил бы автомат и… Главная боль уже разлилась в сердце.
— Ты до сих пор не понял, Миха? Я такая же, как они, — кивок в сторону люка, грустная улыбка искривила её губы, — Я такая же, как те, кого ты сегодня так браво расстреливал. Неужели ты полагал, что нормальный человек мог прийти из Зоны?
Миша растерянно сел напротив, на уже ставшее родным место.
— Я думал, что… Боже мой, да сколько таких людей по Зоне мотается, без прошлого, без истории, не желающие выдавать себя. Ушла из одного места, прошла насквозь, появилась в другом.
— И тебя не смутило, что никто ничего не слышал? Я жила в Зоне четыре месяца, пока не решилась выйти к людям. Память возвращалась очень медленно, и я боялась показаться на глаза. Поэтому Полигон я знаю, как свои пять пальцев. Сначала обитала там, в пещере. Потом перебралась сюда, поближе. Потом — Темная Долина. И, наконец, появилась у вас.
— Но Зона… — Миша недоуменно покачал головой, — это же твари, выбросы… излучение, наконец! Вода здесь вся фонит так, что мама не горюй. Чем ты питалась?
Белка смотрела на него серьезными глазами, и Кадр заткнулся, внезапно осознав, что, вероятно, это могли быть не только крысы и вороны.
— Черт, Белка. Почему ты раньше не сказала?
Девушка невесело рассмеялась.
— И как ты себе это представляешь? «Миша, понимаешь, я тут хотела тебе сказать, что я почти мутант».
— Да, действительно. Но я знаю тебя уже больше года! И в человечности твоей ни разу не усомнился.
— Потому что я научилась себя контролировать. А привязывать себя я начала, когда однажды после приступа рядом с нычкой обнаружила труп. Бедолага даже не сообразил, наверное, кто на него напал. По крайней мере, выстрелить он не успел.
В подвале повисла тишина. Миша сидел, откинувшись головой назад, судорожно переваривая информацию. В конце концов, он принял решение. В его ладони щелкнул складной ножик. Белка смотрела серьезно и очень спокойно.
— Не бойся, защищаться не буду.
Журналист удивленно замер, потом расхохотался и покрутил пальцем у виска.
— С ума сошла? Нужна ты мне больно.
Ножик легко перерезал веревки, Затем Мишка отомкнул замок на наручниках и подал девушке руку. Белка долго смотрела на него, не решаясь поверить. В конце концов, Кадру надоела эта немая сцена, и он поставил девушку на ноги.
— Слушай, мне все равно, кто ты. Я тебя знаю достаточно давно, и ты ни разу не дала повода усомниться в твоей честности и порядочности. Но надо было все-таки предупредить. Ладно, замяли. Сейчас что делать будем?

Сомыч действительно постарался. По крайней мере, именно его силами была организована новая нычка, подальше от городка, в старом деревенском доме. Туда Кадра и белку проводил Зубастый, ожидавший их неподалеку от околицы. Несколько дней ребята отдыхали от неожиданного приключения, не имея желания ни выходить, ни говорить с кем-либо. Миша впервые видел, как проходит приступ у Белки вне Зоны. Это походило на тяжелую лихорадку при гриппе. От простуды состояние отличалось только тем, что вместо микстуры девушка бешеными количествами поглощала водку. Как ни странно, действительно помогало. Но отдохнуть напарникам дали всего четыре дня. Потом Сомыч вызвал их к себе. Обоих.
— Ну, как, красавица, оклемалась? — поздоровался он с Белкой, легко кивнув Кадру, — У меня тут для вас работенка есть.
— Для нас? — девушка, расположившись в кресле, выделила голосом последнее слово.
— Ну, детка, старику Сомычу уже много лет, повидал я не мало, и понимаю, что без своего писаки ты уже никуда не пойдешь. Так что мне даже выгоднее запрячь вас обоих. Короче, слушай. Заказ не простой. Есть группа сталкеров. Военных сталкеров, очень заинтересованных в некотором месте. Ты знаешь, как дела обстоят у военщины. Сами ходят мало. Им требуется проводник на сложный маршрут. Всю снарягу обеспечат они.
Белка покачала головой:
— Сомыч, я не вожу группы, ты это знаешь.
Сам проигнорировал её возражение и продолжил:
— Ходка планируется на два дня. Как раз должны уложиться до выброса. Цель — некая пятая лаборатория. Говорят, она где-то под землей. Вояки мамой клянутся, что она еще не найдена сталкерами, а потому не обчищена. Координаты примерные, так что придется искать на месте. Короче, в этой лабе им позарез нужны документы. Твоя задача — проводить их, чтобы деточки, не дай Бог, не заблудились, и обеспечить прикрытие от всяких монстров. Крошка, для тебя это семечки.
— Сомыч, я с группами не хожу. Это раз. Маршрут сложный, все лаборатории, как правило, ближе к центру разбросаны. Те, что на окраинах, уже вычистили. Значит, нам к Припяти переться, если не к ЧАЭС. Это два.
Сомыч молча расстелил на столе карту и поставил игральную кость на предполагаемое место. Белка осталась сидеть равнодушно, ей хорошо было видно карту, а, учитывая степень знания Зоны, с местом она определилась сразу. А Мишка, наоборот, с любопытством склонился над изображением Зоны и удивленно прокомментировал:
— Так это же сразу за По… — и умолк, ощутив своей ноге каблук.
Сомыч, однако, не обратил на его реплику внимания. Он смотрел на Белку. Та помолчала, но потом, видя, что пауза затягивается, неохотно отозвалась:
— Это ближе, чем я предполагала, но дела не меняет. И, наконец, три: подземелья — это кровососы, контролеры и, возможно, бюреры. Лучше я застрелюсь сама, Сомыч.
Сам пожал плечами, помолчал немного, но потом, словно неохотно, продолжил:
— Не хотелось бы давить на тебя, деточка, но решение твоих проблем с военными мне очень дорого обошлось.
Это очень прозвучало так весомо, что Мишка почти почувствовал, как его заваливает зеленой бумагой. Белка вздохнула, качнув головой и подняла руку, как бы сдаваясь:
— Ладно, Сомыч, поняла. Отработаю. Собака ты, все-таки.
Сам проигнорировал оскорбление и, как ни в чем не бывало, продолжил:
— Но есть и еще один факт. Я тут побалакал кое с кем, узнал о причине твоих неприятностей. Так вот, полагаю, тебе интересно будет узнать, что именно пятой лабораторией заведовала некая Казя Вуйцек. И я сильно подозреваю, что документы могут быть связанны именно с ней и с её деятельностью. Ну, как? Беретесь?
— У нас есть выбор? — равнодушно осведомилась Белка.
«Молодец», — подумал Кадр, — «ничем себя не выдала».
— Отлично. С командой познакомитесь завтра, выход назначен на вечер. И еще одно, Белка. Военные вам, конечно, документов не дадут. Но команда у них какая-то мутная, взялись, незнамо откуда. Короче, я не возражаю, если на обратном пути их случайно зацепит Каруселью, скажем. Только чтобы без следов. С вами пойдут еще два моих сталкера. С ними по усмотрению, но мне бы хотелось их через два дня увидеть.

Белка с горькой иронией оглядывала свою команду. Докатилась, блин. Команда была большая даже по меркам Зоны: пять человек, не считая её саму. Из них положиться можно только на Мишу. Представители военных — те самые Болт и Ягода, которых Шалтай привел, девушке сразу не понравились. Но эти хотя бы слушались. А вот сам Шалтай, которого нелегкая тоже занесла в Белкину группу, вызывал гораздо больше негативных эмоций. Ругаться он начал еще у Сомыча, когда тот заявил, что группу поведет Белка. Устроил форменный скандал, вопя, что он гораздо лучший сталкер, опытнее девчонки и дольше ходит по Зоне. Но Сам быстро успокоил его:
— Ты, Шалтай, Зону знаешь. А Белка её как сестру чует. И самое главное — плачу тебе я, а значит, и правила тоже я устанавливаю.
Мужик заткнулся, больше не возражая, но Белка чувствовала, что внутри у него сидит крепкая обида. Такого надо держать в ежовых рукавицах, всю группу может перебаламутить. Вот и сейчас он хмуро наблюдал за её действиями, правда, не выражая явного недовольства.
Пятый человек, сталкер Каска, держал нейтралитет. Белка вообще не поняла, зачем он был нужен в этой команде. Но, тем не менее, Сам его отправил с ними.
Дорога складывалась неплохо, по-зоновски. Сталкеры успели пострелять слепых псов, и даже пару псевдособак. Белка часто задумывалась, как интересно распорядилась судьба: часть преданнейших четвероногих друзей полностью утратила зрение и развила способность чувствовать на ментальном уровне, превратившись в слепых собак. И если здесь изменчивость можно было списать на мутационные процессы, то у их сородичей, псевдособак, явно прослеживалось искусственное происхождение. Дополнительные пары клыков, чрезвычайно жесткая шерсть, потрясающая устойчивость к боли — все это свидетельствовало о некоторых генетических экспериментах. Ну, хорошо, можно вставить нескольким особям дополнительные зубы. Но как их закрепить, чтобы новый признак устойчиво передавался из поколения в поколение… К тому же, искусственные виды, как правило, очень плохо поддерживают репродуктивную функцию.
И, тем не менее, псевдособаки существовали и активно множились, наводя ужас на одиноких сталкеров. Даже одна такая собака могла стать серьезным противником для человека. А уж если их две-три…
Шли они по знакомому маршруту. Однако Белка в этот раз не стала заходить в Зону напрямую, как она это делала обычно, а сделала порядочный крюк, чтобы зайти через заставу на Кордоне. У военных была договоренность с солдатами, поэтому их пропустили. Поэтому первой на их пути лежала Свалка. Именно она и порадовала их изобилием собак. Живучие твари прятались в брошенных остовах машин, убегали, получив пулю, и нападали исподтишка, в самый ответственный момент оглашая лаем окрестности.
Выйдя со Свалки, остановились на перекур. Белка отозвала Мишу и устроила импровизированный военсовет, чтобы определить дальнейший маршрут. Заходить на Дикие, тем более, идти мимо базы Долга и Бара не просто не хотелось — было крайне нежелательно. Обойти слева — попадешь в мертвый город. А оттуда до Миража и Полигона рукой подать. Не дай Бог, придется менять маршрут, уходить от кого-нибудь. Раскрывать такое место Белка не хотела. Да и не пройдешь там группой.
Обойти Дикие справа — упрешься в Армейские склады. Еще правее — Радар. Вот тут точно застрелиться можно. Сюда Белка даже одна бы не сунулась ни за какие коврижки. А с группой и подавно.
Выходит, придется идти между Дикими и Армейскими складами. Главное, не напороться на долговский патруль. Договориться, конечно, можно, но у Сомыча инструкции по этому поводу были четкие и однозначные. Белка вздохнула и повернулась к команде.
— Так, сворачиваемся. Завтра отдохнем. Сейчас меняем курс. Обходим Дикие справа, мимо складов, и берем курс на вашу лабу.
— А почему слева не хочешь? — лениво поинтересовался Шалтай, — Там проще.
— Это где, на Янтаре проще? — едко осведомился Кадр, но Белка нетерпеливым жестом остановила его.
— Я так решила, Шалтай. Этого мало?
— Мне да. Я хочу обоснования, — сталкер остановился напротив девушки, вызывающе скрестив руки на груди. Но на его плечо тут же легла мощная лапа Болта:
— Не бузи. Пошли, Белка. Веди.
Группа продвигалась бодрым шагом, пока что успешно обходя аномалии. Впрочем, они не зря выбирали себе проводника. Белка действительно чувствовала аномалии гораздо лучше большинства своих коллег. Однако гордиться нечем — высокая чувствительность — вовсе не её заслуга.
Периодически Кадр и Белка останавливались для того, чтобы подобрать артефакт. С начала пути их добычей уже стали замечательный Морской Ёж, несколько Вспышек, а на поясе у Миши, рядом с подаренной Пленкой, теперь находилась Душа, с великой осторожностью вытащенная им практически из-под самой Карусели. Шалтай долго смотрел на этот процесс с некоторой брезгливостью, пока его, наконец, не прорвало:
— Что, совсем туго приходится? Хватит всякую мелочь собирать! Мы не за этим идем.
— Ты, конечно, можешь демонстрировать свою необразованность и дальше, — вступился за обоих Миша, — но мы берем то, что может пригодиться на маршруте. Если ты не понимаешь смысла наших действий — молчи. За умного сойдешь.
Шалтай покраснел, как рак, но промолчал.

Выкормыш ( Конец). Автор - Вероника Аверина

Следующие два часа прошли достаточно спокойно. На патруль они действительно чуть не наткнулись. Но глазастый Каска углядел долговцев в бинокль, и отряд спокойно перележал опасный момент в лесочке. К ночи они вышли на открытое пространство. Справа от них раскинулась Припять. Если бы город жил, отсюда наверняка можно было увидеть уличные огни. Слева до самого кордона тянулась необжитая, дикая территория. Именно туда, вперед и немного влево, и лежал их путь. Но Белка решила не идти дальше по темноте. В эти места она отправлялась редко, к тому же, в Зону нельзя выучить наизусть. В до боли знакомый ландшафт вносят живость и разнообразие постоянно передислоцирующиеся аномалии.
Группа быстро раскинула лагерь, насобирала веток и запалила костерок. В Зоне твари нюхливые, найдут хоть в темноте, хоть при свете, а оставаться без веселого огонька было совсем грустно. Разговор не клеился — слишком чужие друг другу люди собрались для одной цели. Поэтому быстро распределили по часам дежурство и легли спать. Мишка подозвал Белку и предложил ей отойти.
— Слушай, нечисто тут что-то, — тихо заговорил журналист, когда они укрылись метрах в двадцати от лагеря, в тени деревьев, — как ты думаешь, зачем он с нами этих двух сталкеров послал?
— Да хрен его знает, — отозвалась Белка, — мне это тоже не нравится. Но Сомыч вопрос поставил ребром, отказаться никак нельзя было.
— Да я понимаю, — горячо зашептал Миша, — но ты на них посмотри внимательнее. Ты их раньше видела у нас? То-то. Ну, Шалтая мы с тобой знаем. Он тварь продажная, с ним в разведку не пойдешь. А вот откуда Каска взялся? Белка, не сталкер он, хоть ты меня убей. Он такой же военный, как и эти два товарища, но идет почему-то под прикрытием.
— Сам нас предупредил, что команда мутная, — пожала плечами девушка.
— А ты больше его слушай. Это билет в один конец, дорогая. Не планировалось наше с тобой возвращение из этой ходки. Вот как Сомов договорился с вояками. Снимут нас по-тихому, и дело с концом. Не удивлюсь, если и лаборатория эта выдуманная. Давай линять?
— Нет, Миха. Лаборатория не выдуманная. Я её помню. Я там очнулась. Потом, не знаю как, вышла на Полигон. Так что есть эта лаборатория, и я туда дойду. Выводы твои, возможно, правильные. Даже, скорее всего. Но по пути к цели нас класть не будут. Скорее, там или на обратном пути. Я тоже догадывалась, что нас не ждут обратно. Сомыч мужик немножко честный. Он предупредил. Ты первый раз со мной идешь по его поручению, а я с ним уже долго работаю. Не убиваю я попутчиков, он это знает. Поэтому когда Сам сказал, что я могу военных положить, я поняла, что они по нашу душу идут. Так что, предупрежден — значит, вооружен. Будь начеку.
Мишка невесело усмехнулся:
— Все время по острию ножа? Ладно, без тебя жизнь была гораздо более скучной.
— Иди спать, герой, — с иронией промурлыкала Белка, — мое дежурство пока, ты выспись.

Мишка направился к костру, оставив Белку позади, но, едва дойдя до лагеря, нахмурился. У костра лежало трое. Журналист быстро осмотрел спящих. Конечно, предположить, что Шалтай отправился в кустики по малой нужде, было очень логично. Но почему-то этот вариант казался Кадру не самым вероятным. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, сталкер нырнул в кусты.
Два силуэта стояли напротив друг друга. Поза Белки бела настолько расслабленной, что можно было решить, что двое беседуют. Однако напряженные руки Шалтая и зажатый в них предмет выдавали отнюдь не дружескую атмосферу этой беседы.
Мужик качнулся вперед, делая выпад. Белка отступила назад, взмахнув руками, выводя тело из опасной зоны. Клинок не отблескивал — черное покрытие не позволяло поверхности отражать лунный свет. Шалтай переместился чуть в сторону, делая обманный замах, и тут же нанес сокрушительный удар противнице. Наверное, Белку можно было бы отпевать, если бы за секунду до этого её силуэт не растворился в темноте. Мишка смотрел во все глаза, ситуация разворачивалась быстро, за доли секунды, но он все время наблюдал за подругой и все равно не мог понять, куда она делась. Не понимал этого и Шалтай. Покрутившись на месте, посмотрев по сторонам, он выпрямился, развернувшись лицом к Мишке, и опустил нож. Это стало его ошибкой. За его спиной тут же материализовался силуэт Белки, и девичьи ладони почти ласково легли на его щеки. Девушка склонила голову к уху противника, видимо, что-то ему шепча, и тут же, прерывая попытку закричать, резко отвернула голову в сторону. Шалтай обмяк в её руках, отпустил нож и мягко повалился на землю. Белка подхватила его подмышки и негромко позвала:
— Миша, выходи. Помоги мне.
Кадр послушно выбрался на свет и подхватил тело с другой стороны. Вдвоем они донесли тело до ближайшей аномалии. Ею оказался трамплин. Напарники согласованно подтолкнули тело, и Шалтай отправился в свой последний полет. Приземлилось тело недалеко.
Ножик аккуратная Белка забрала с собой и, вернувшись к лагерю, сунула в рюкзак почившего сталкера.
— Из-за чего он? — поинтересовался Миша, еще не вполне отойдя от шока.
— Услышал наш с тобой разговор. Видимо, ты был прав, Миша. Но в лабораторию мы все равно с ними пойдем.

Следующий день встретил их хмурым небом и паршивым настроением. У Мишки на душе кошки скребли: во-первых, требовалось скрыть ночное происшествие от остальных членов группы, не выдав себя, во-вторых, журналисту, конечно, приходилось встречаться со смертью достаточно близко. В Зоне вообще смерть всегда рядом ходит. Но принимать в ней практически непосредственное участие… Это было тяжело. Кадр понимал, что, оставь они жизнь Шалтаю, наутро их бы положили самих, если не раньше. Но на сердце все равно было хреново.
Пропажу сталкера обнаружили сразу, и отправились на его поиски. Тело нашел Ягода. Внимательно осмотрев все, он выдал свой вердикт:
— Слышь, Белка, я нашел! Он, по ходу, в трамплин влетел, идиот. Ну и полетал немного. Все бы ничего, да приземлился на голову.
— Да… — протянула девушка, не поведя и бровью, — вроде шея сломана. Как же его, бедолагу угораздило?
— Известно как, — хмыкнул Болт, — только понтоваться был мастак. Ладно, потопали. Отряд не заметил потери бойца.
Белка улыбнулась бледному Мишке и незаметно показала ему кулак. После чего громко спросила:
— Не тошнит, работник пера? А то, может, соды?
Команда посмеялась, и, отправилась дальше по маршруту.
Спустя полчаса ходьбы, Болт остановил спутников и обратился к Белке:
— Пришли, сестричка. Теперь мы тебя малость потесним. Надо вход отыскать, а это уже наша работа.
— И как вы его собираетесь искать? — поинтересовалась Белка, послушно устраиваясь на перекур, — Координат ведь нет?
— Координат нет, известен квадрат. Тут раньше наземная лаборатория была, в ней — вход в бункер. После того, как в две тысячи шестом рвануло, здесь все утюжили, били мутантов. Вот и снесли здание к чертовой матери. А вход видимо, засыпало. Ладно, ребята, работаем.
— Смотри, и не прикрывается уже своим сталкерством, — Мишка присел рядом с Белкой и кивнул на Каску, который шел, уставившись в экран компактного компьютера. Солдаты прочесывали территорию, не отрываясь от своих экранов.
— Что они делают? — заинтересовалась Белка.
— Что-то вроде эхолокации. Проверяют на наличие пустот под землей. Простенько, и со вкусом. Эх, я думал, у них хорошая техника будет, — со вздохом протянул Кадр, — ну да ладно. Будет, о чем написать.
— А сигнал не отразится? Там, под землей, наверное, перекрытия хорошие.
— Я считаю, они об этом подумали заранее, — Мишка устроился удобнее, достав пачку сигарет, — Будешь? Держи. В любом случае, нам выгоднее, чтобы они нашли.
Солдаты ходили туда-сюда, прочесывая свой квадрат по сетке, обмениваясь непонятными комментариями. Про своих проводников они вроде как забыли. Но Белка понимала, что это обманчивое впечатление — солдаты не могли не осознавать, что без проводников они по туннелям не пройдут. Даже если лаборатория законсервирована, мутанты там все равно могли быть. Причем, далеко не ясно, какие. Казя занималась генетикой, а это обозначало, что, возможно, там, под землей сталкеров ожидали самые замечательные сюрпризы. Нет, до лаборатории их убивать не будут.
Наконец Болт издал радостный возглас, и его коллеги устремились к нему. По поводу находки организовалось импровизированное совещание. Мишка с Белкой подошли ближе.
— Вот-вот, если рвануть — вообще все нафиг обрушиться, — хмуро возразил Ягода, — м-да… мы рассчитывали, что вход будет гораздо ближе к поверхности.
— Ну, хлопцы, решайтесь, — Болт оглядел своих сотрудников, — если копать, то тут только технику пригонять. Саамы мы тут с лопатами до следующего месяца будем копать. Блин, была бы вентиляция. Все порушено уже, наверное, к черту.
— Да есть здесь вентиляция, — неожиданно отозвалась Белка. Вояки мгновенно повернулись к ней.
— Где?
— Парой километров дальше. Но я не знаю, куда она ведет. Я сама на неё случайно наткнулась. Запрятана хорошо, — беспечно отозвалась девушка, наслаждаясь злостью солдат. Иногда приятно быть дурой.
— Какого х… Ты почему молчала??? — Каска подскочил к ней, едва не сбив с ног.
— Ну, так вы не спрашивали, — мстительно ответила Белка, изображая из себя святую невинность.
— Так веди, блин! — окончательно взорвался Каска.
— Брат, спокойнее. Не пугай девушку. Пошли, Белка, — теперь она сама почувствовала на себе вес тяжелой ладони Болта, как совсем недавно Шалтай. Ощущение не из приятных.
Попетляв между аномалиями, группа вышла к заброшенному колодцу.
— Я спасалась от псевдогиганта, сиганула сюда. Колодец оказался пустым. Внутри обнаружила решетку воздухозаборника. Думаю, все изначально так и было задумано, — Белка театральным жестом пригласила команду внутрь.
— И неужели не полезла внутрь? — удивился Ягода.
— Не имею привычки лазить в незнакомые места, — с достоинством ответила девушка, — и вообще, у меня стойкая аллергия на подземелья.
Вентиляционная шахта вела отвесно вниз. В диаметре она была достаточно широка, чтобы в неё пролезть человеку. Даже с оружием на спине. Брошенный болт спустя минуту отозвался едва слышным «звяк».
— Елки, высоко-то как! — посетовал Каска, — ладно, давайте спускаться.
Механизм для спуска использовался простейший — веревка, надежно закрепленная в колодце. Первый спускался Каска, за ним — Белка, Мишка, а после остальные. Напарники понимали, что их начинают потихоньку зажимать в тиски. Побоялись одних отправлять вперед или оставлять на поверхности.
Шахта привела их в подземный коридор, достаточно высокий, чтобы в нем мог пройти рослый мужчина, не нагибая головы. Коридор убегал в две стороны, и каждое направление терялось в темноте. От фонариков отказались сразу — толку от них не так много, а выдадут с потрохами. К тому же приборы ночного видения, входившие в комплект снаряжения, предоставленный военными сталкерами, замечательно заменяли вышедший из моды фонарик. Оружие было сразу же переведено в боевое положение. Группа почти бесшумно начала свое продвижение вперед. Белка шла в авангарде, такая позиция полностью совпадала с её желанием. Справа её прикрывал Кадр, слева — Болт. Тыл закрывали Каска и Ягода.
Коридор привел путников в первое помещение. Комната, метров двадцать на пятнадцать, заставленная шкафами и столами, подозрительно напоминала среднестатистический офис. Как ни странно, все было в абсолютном порядке. «Ну да, они же готовились к эвакуации, часть бумаг, наверное, уже отвезли. Но где же трупы?» — промелькнуло в голове у Белки. Кадр говорил, что выбросом накрыло всех. Тогда все они должны остаться здесь. Где же тела?
Отсутствие тел наводило Белку только на одну мысль: либо помещение хорошо зачистили, что было невозможно, если верить официальной хронике, либо в лаборатории обители не просто монстры, а трупоядные монстры.
За «офисом» начинался следующий коридор, уже гораздо более широкий. И гораздо менее тихий. Сталкеров окружали скребущие звуки, неприятно воздействующие на уши и мозг. Группа осторожно продвигалась вперед, не забывая обкидывать коридор болтами. Но с аномалиями пока было не очень густо — лишь пару раз на пути встретился Кисель — редкая гадость ярко-зеленого цвета, слегка подсвечивающая в темноте. Кадру она почему-то напоминала школьные обеды. Стоило коже войти в контакт с противной субстанцией, как она тут же начинала разъедать живые ткани, оставляя язвы и рубцы. И, тем не менее, эта дрянь создавала полезные артефакты: Слизь, Слизняка, и Слюду. Первые два сталкерам удалось подобрать.
Следующее помещение как две капли воды походило на предыдущее, но меблировано было иначе: длинные столы, подставки для инструментов, сейчас пустующие. Явно некая лаборатория. Каска с интересом приблизился к стене, судя по всему, из стеклоподобного пластика, и постучал по ней пальцем. Неподалеку от него находился рубильник, который военный тут же поднял вверх. Помещение залило ярким светом, как и коридор за ним.
— Поздравляю, — мрачно отозвалась Белка, — если кто из местных еще не понял, что мы вошли, то ты им это растолковал. Идем дальше. Останавливаться рискованно. Даже я не знаю, какая дрянь здесь может обитать.
Однако, едва вступив в коридор, девушка сама подняла руку, вглядываясь в дальний конец прохода.
— Что там? — поинтересовался Ягода.
— Тихо! — Белка прикрыла глаза и втянула носом воздух. Мишка подумал, что она, наверное, всерьез пользовалась обонянием, как собака, скажем. А почему нет? Какие еще секреты могла хранить его подруга, он даже боялся представить.
— Там контролер, — наконец произнесла ведущая, — вот черт, попался, на мою голову. Болт, возьми бинокль, попробуй его засечь.
Военный послушно поднес прибор к глазам и некоторое время изучал коридор.
— Есть. Там, в конце, что-то вроде перекрестка. Видимо, еще один тоннель вливается к нам. У стены картонные коробки. Он среди них и засел, собака. Снять его?
— Расстояние? — коротко спросила Белка.
— Ну, метров тридцать будет.
— Никакой стрельбы. Матерый контролер до пятидесяти метров покрывать может. Подцепит тебя — нас всех положишь. Не высовывайся.
— А здесь он нас не достанет? — глухо поинтересовался из-за спины Каска.
— Вряд ли, — Белка напряженно обдумывала ситуацию, — ему зрительный контакт нужен. Ладно, ребята. Есть идея. Я пошла, прикрывайте меня.
— Ты куда? — окликнул её Миша.
— Договариваться. И вот еще — если хоть одна сука стрельнет без приказа — сама кишки выпущу.
Белка шагнула в коридор, а Мишка развернулся к ней вполоборота, взяв на прицел солдат.
— Ты чего? — удивился Болт.
— Слышал, что старшая сказала? Исполняю приказ. Только попробуйте открыть огонь.
Болт ухмыльнулся, но возражать не стал, махнув своим людям, чтобы не целились в Кадра.
Белка убрала автомат за спину, перевесила на пояс Морского Ежа. Лучше бы, конечно, иметь в распоряжении побольше таких артефактов, но что есть, то есть. Хоть какая-то пси-защита будет. Девушка ступила в коридор, стараясь закрыть свое сознание. Сделал несколько шагов, и тут на пути у неё вырос контролер. Он был далеко, метрах в двадцати пяти, но обрушившийся удар был такой силы, что Белка едва не потеряла нить сознания. Сконцентрировавшись, она шла, устремив глаза в пол. «Мишка-Мишка-Мишка-Мишка», — повторяла она, как мантру. Образ напарника помогал сосредоточиться, не поддаться на провокации контролера. Одновременно она настраивалась, находя в сознании нужные волны. Обычно зов у неё выходил плохо, когда девушка была в обычном состоянии, но сейчас стоило постараться.
Когда между ними осталось каких-то десять метров, Белка резво вскинула голову, поймала взгляд контролера, и обрушила на него ответную волну. Конечно, подчинить его силенок не хватит, к тому же у самих монстров пси-защита такая, что ах. Но удивить, ошеломить — вполне по силам. На это и сделала расчет Белка. И не прогадала. Мутант в растерянности остановился. И тогда Белка отправила уже вполне четки посыл, поднимая ладонь, на которой лежал Ломоть Мяса. Вторую руку она держала за спиной, показывая спутникам раскрытую ладонь.
Миша сидел и ждал заранее оговоренного сигнала. Пока ладонь раскрыта, следовало оставаться на месте в полной готовности. Военные, как зачарованные, наблюдали за действиями Белки, позабыв даже про комнату за их спинами.
Девушка и монстр стояли теперь совсем близко друг к другу, в полной тишине. Кадр подумал, что, встреть он контролера в Зоне, и не догадался бы, что это мутант. Обычный человек, одетый в черный комбинезон. Худой, даже хилый. Только чересчур большой лоб и уродливые волдыри-язвы, пульсирующие на месте висков, выдавали в нем мутировавший организм. Миша слышал от сталкеров, что с контролером даже поговорить можно. Создавалось впечатление, что именно этим девушка сейчас и занимается, настолько ясным и наполненным смыслом было молчание. Белка подняла руку с артефактом, контролер несколько секунд смотрел на него, потом перевел взгляд на девушку. После этого ладонь напарницы, за которой пристально следил Миша, перевернулась горизонтально. Девушка показала указательный палец, затем согнула его, снова разогнула. После этого сомкнула все пальцы вместе и медленно, четко, как в матрице, согнула ладонь, подзывая команду.
— Так, автоматы опустить, по одному, мимо Белки, быстро, — перевел Кадр, — он нас пропускает. Помните, я держу вас на мушке.
Слава Богу, никто не додумался спорить. Один за другим, военные встали и быстрым шагом пошли по коридору. Миша замыкал. Уже подходя к напарнице, он увидел новый жест, и незаметным движением сунул ей в ладонь пистолет.
Группа миновала контролера, Белка отдала артефакт, повернулась и пошла за мужчинами. Отойдя на несколько шагов, она резко развернулась и выстрелила, целясь в уродливые язвы на висках монстра. За секунду до того, как группу накрыл пси-удар. Контролер пошатнулся, его воздействие тут же ослабло.
— Сволочь, — вполне различимо простонал он и упал на плиты пола.
— От сволочи слышу, — презрительно отозвалась Белка и сделала несколько контрольных выстрелов.

— Ну, ты сильна, мать! — похвалил Миша, когда они вышли в следующее помещение.
— Отстань, — миролюбиво отозвалась девушка. Остальные члены группы предпочли промолчать. «Хоть бы спасибо сказали, уроды», — промелькнуло в голове у Кадра.
Новое помещение отличалось от остальных своей заполненностью. Бумаги в беспорядке валялись на столах, Некоторые компьютеры, по-видимому, во время выброса были включены. Ягода наткнулся на один из столов, и машина с глухим ворчанием вышла из спящего режима, явив симпатичную заставку.
— Обалдеть, — прокомментировал Каска, тут же дернувшись к мышке. Но, его разочарованию, компьютер, кроме заставки, ничего не выдавал. Система давно накрылась и работала, как и многое в Зоне, по инерции.
Шкафы вдоль стены была практически погребены под огромным количеством артефактов, буквально втиснутых в них. Просто так, без защитных контейнеров. Но, подойдя ближе, Кадр с удивлением отметил, что некоторые из них — обычные муляжи, выполненные из пластмассы. Неужели артефакты — тоже плод деятельности человека? Впрочем, ученые могли поступать наоборот, создавать муляжи уже известных им подарков Зоны. Но в две тысячи шестом артефактов еще не было. Они появились именно после второго взрыва, если верить официальной теории. Или были? В глубинах Зоны, на ЧАЭС, скажем?
Колючка, Ночная звезда, Душа — точная копия той, что висела у него на поясе. Туго ему пришлось из-за неё, когда контролер нанес свой последний удар. Мишка с любопытством заглянул дальше и замер. У самой стенки, позади всех артефактов, завис лиловато-черный переливающийся камень. Самый настоящий, не искусственный. Вдовье Сердце! Противиться искушению Миха уже не мог. Открыв стеклянные дверцы, он осторожно переложил муляжи и добрался до заветной цели. Поместив бесценную добычу к себе в поясной контейнер, он аккуратно прикрыл дверцы и вернулся к команде.
Белка тем временем уже нырнула в следующую комнату и обследовала все там. При виде рабочего стола у неё болезненно сжалось сердце. Около старенького компьютера стояла керамическая рамка, выполненная в виде театрального занавеса. В ней на фотографии застыли знакомые фигуры — Андрей, Казя в легком летнем платье и веселая, обнимающая их тетя Глаша. На заднем плане — деревенский дом, очень похожий на тот, в котором жила тетя Глаша. Похожий, да не тот. Тот дом находился в гораздо более счастливой деревне, не узнавшей ужас радиоактивного заражения. Но, тем не менее, Белка поняла, почему обстановка в доме Глаши казалась ей такой знакомой. Девушка была в том, первом, деревенском доме, и прекрасно знала деревенский уклад.
На столе под стеклом лежала записка, написанная знакомым беглым почерком: «Казя, не забудь, пожалуйста, 14.04 забрать мои результаты. Спасибо. Зося».
Белка долго всматривалась в эту запись, чувствуя, как на глаза почему-то наворачиваются слезы. На стекле осталось несколько засохших буро-рыжих пятен. Кровь. Рядом валялся застарелый, пожелтевший рулон ваты.
«Зося, у тебя кровь носом идет. Подожди, я принесу ваты. Похоже, ты перебрала облучения».
Слова прозвучали так отчетливо, что Белка вздрогнула и обернулась. За спиной — пустота. Военные копались у противоположной стены, пытаясь отодвинуть тяжелый бронированный шкаф. Мишка замер перед выходом, изучая прозрачную стену колеблющейся субстанции, шторой нависшей над дверью. После второго взрыва минуло двадцать пять лет, но призраки, по-видимому, остались. Белка встряхнула головой, отгоняя наваждение, и быстро обшарила стол. Безрезультатно. Бумажек там было полно, но все в основном, касались каких-то исследований. Незаметно сунув часть в рюкзак, Белка обернулась. Очень вовремя.
Ягода отошел к двери, через которую они вошли, прислушиваясь к звукам в коридоре. Это его и сгубило — именно его и атаковал снорк. Белка мгновенно передернула затвор автомата.
Издали и даже вблизи этого мутанта можно было бы принять за человека. Впрочем, он и был когда-то человеком. Какие ужасные процессы должны произойти в организме, чтобы привести к таким последствиям — непонятно. Рваная униформа выдавала в снорках бывших солдат или военных сталкеров. Этот, например, служил явно не России и не Украине. Мутировавшие создания вели животный образ жизни и отличались редкой плотоядностью. Вернувшись к передвижению на четырех конечностях, они развили потрясающую ловкость и прыгучесть. А длинные острые когти, в которые видоизменились человеческие ногти, резали не хуже ножа. Когти данного экземпляра с легкостью пропороли не саамы плохой бронежилет Ягоды, и оставили на груди кровавые борозды. Военный даже автомат вскинуть не успел — следующий удар пришелся на шею, и Ягода упал навзничь, обильно поливая пол кровью. Тут же раздались четыре очереди, исполосовавшие снорка. Тот все же изловчился, и прыгнул в сторону Болта, но очередь, выпущенная Мишкой, достала его под подбородком, и монстр, не завершив прыжка, тяжело рухнул на пол.
— Ребята, действуем быстрее, к нам, похоже, все решат зайти с визитом вежливости, — распорядилась Белка и повернулась к Мишке.
— Не гони, сестра. Здесь уже наша волость, — напряженно обронил Каска. Шкаф все-таки поддался: с помощью рычага его удалось сдвинуть с места. За ним обнаружился аккуратный сейф.
— Каска, не отвлекайся. Набирай код.
Белка отвернулась, незаметно поглядывая на военных.
— Что это? — Мишка удивленно указал на прозрачную стену метрах в трех перед ними.
— Не знаю, Кадр, — отозвалась девушка, отслеживая действия солдат.
Миша достал из кармана болт, подкинул его на ладони, прежде чем бросить его в аномалию. Белка молниеносно повернулась к нему, и накрыла его ладонь своей:
— Не надо!
— Ты не знаешь, что это такое, — проворчал журналист.
— Зато я помню, как это действует. Подожди, Миша. Кажется, нас сейчас будут убивать.
Добычей солдат стала коробка с дисками и красная флешка на шнурке. Довольный Каска, оставив сбор добычи Болту, развернулся к сталкерам.
— Ну что, братцы-кролики, было приятно работать вместе. Передавайте привет Ягоде и Шалтаю.
Каска поднял автомат, и Белка одновременно нажала рукой на спину Кадра, вынуждая его нырнуть в узкий проход между двумя столами. Пули ушли в «молоко», вернее, в странную субстанцию, буквально завязнув в ней. Спустя секунду аномалия брызнула ярким светом, и ударила длинными прозрачными языками во все стороны. Один из этих слизней дотянулся до Каски и мгновенно поглотил его полностью. Лицо солдата исказила нестерпимая боль. Даже сквозь защитный костюм было прекрасно видно, как выворачиваются его кости. Кожа покраснела, пошла волдырями и ожогами — видимо, аномалия оказывала и температурное воздействие. Пару секунд Каска заходился пронзительным криком, потом крик перешел во всхлипы, и через некоторое время на пол упало обваренное тело с причудливо вывернутыми конечностями.
Сталкеры осторожно вылезли из своего укрытия. Аномалия исчезла.
— Ни фига себе! — удивился Мишка, — А как оно…
— Держите, твари! — Болт, у которого нетронутыми оказались лишь голова и правая рука, которую спас автомат, бесформенной лужей жидкого металла разлившийся на полу, именно этой рукой швырнул в напарников гранату. На этот раз первым отреагировал Кадр. Схватив Белку, он одним прыжком вылетел в коридор, повалившись на пол, прикрывая девушку своим взрывом. Грохнул взрыв. Ударная волна сотрясла стены. Послышался противный треск, а потом шум, который спутать было невозможно — обваливался потолок. Видимо, взрыв подкосил какую-то из опор. Но бункер строили на совесть, обвал вышел локальный.
Миша осторожно выглянул из-за угла и повернулся к оглушенной напарнице.
— Есть две новости, хорошая и пло…
— С хорошей, — прервала его девушка.
— Вояки мертвы. Болта окончательно похоронило. А плохая — там мы уже не пройдем. И все материалы, за которыми мы шли, остались у Болта.
Белка поднялась и на непослушных ногах вошла в комнату. Ровно половина потолка провалилась вниз, увлекая за собой пласт земли. Из-под завала торчала обожженная рука.
— Прямо как в боевиках, — хмыкнула Белка, — I’ll be back.
Но около руки нашлось и более важное — шнурок флешки. Девушка аккуратно потянула за него, и целая, хоть и порядком расплющенная, флешка выскользнула из-под обломка плиты.
— Ура, живем, — прокомментировал Миша и грустно добавил, — но здесь мы все равно уже не пройдем. Разобрать этот завал не представляется возможным.
— А нам и не надо. Я вспомнила, Миша. Я вспомнила, как вышла отсюда.

Следуя за напарницей, Миша минул еще пару коридоров, потом спустился по лестнице этажа на три вниз и очутился перед железной дверью. Справа на стене было нечто вроде домофона, но безо всяких клавиш, только с чувствительной поверхностью и прорезями динамика.
Белка уверенно приложила к сенсору большой палец. Экран вспыхнул зеленым, и из динамика раздалось: «Здравствуйте, панна Зофья. Проходите». Девушка усмехнулась, вспомнив, как веселились они с оператором, записывая эту фразу вместо привычных имени-фамилии.
Сталкеры вошли в просторный зал, освещенный тусклыми лампами. Где-то гудел генератор. Зал был заставлен своеобразными саркофагами-колбами: овальными стеклянными стаканами, плотно закрытыми сверху. Воздух в них мерцал и искрился. От стеклянной поверхности веяло холодом.
— Что это? — спросил Кадр, дотронувшись до одного из них.
— Саркофаг, — откликнулась Белка, — морозильная камера. Погружает в своеобразную летаргию. Здесь я и очнулась. Правда, тогда я была не в состоянии обследовать все вокруг, вышла наугад. И, раз Зона предоставляет нам шанс, надо им воспользоваться и все хорошенько облазить.
— Зося? — неуверенно спросил журналист.
— Зося, Кадр, Зося. Вот только хотелось бы мне получить ответы на некоторые вопросы. Например, кто меня заморозил, и как я дошла до такой жизни.
— Но тебе сейчас должно быть… ну уж не меньше пятидесяти! — воскликнул журналист.
— Сорок девять, — улыбнулась ему девушка, — я родилась в восемьдесят втором. Давай здесь все обшарим.
Поиски были недолгими. Единственной заслуживающей внимания бумагой в помещении оказалось пожелтевшее письмо, приколотое английской булавной к пробковому стенду, между списком внутренних телефонов и графиком подачи света, воздуха и воды.
Белка развернула письмо дрожащими руками и начала читать вслух.

Дорогая Зося!

Я думаю, что когда ты прочитаешь это письмо, ты уже будешь бессильна что-либо изменить. Я намеренно не стала спрашивать твоего одобрения. Я смотрю на тебя, спящую. Твои ресницы подрагивают, и мне кажется, что даже сейчас ты борешься, не соглашаясь с моим решением. Но я обещала нашей маме беречь тебя, и я не могу не сдержать своего обещания.
Андрюша бредит какими-то полусказочными фантазиями. Я, в отличие от него, сразу поняла, что никто нас эвакуировать не собирается. Сначала я, правда, думала, что у них в штабе есть ошибка в показании приборов, но когда я отправила им служебную записку относительно времени выброса, мне пришел ответ, что «никакой ошибки нет». Видимо, наш труд крепко кому-то поперек горла встал. Хотя, почти все результаты уже забрали, только несколько основных образцов я успела спасти. Я оставила их для тебя, Зосенька.
До выброса осталось четыре часа. Ты должна успеть. Андрюша, как заведенный, готовится к эвакуации, пишет письмо Глафире Степановне. Но мне кажется, в глубине души он тоже понимает, что это конец. Нами просто пожертвовали, выбросили, как ненужный мусор.
Как мне жаль, Зося, что я разрешила тебе приехать сюда. Я сделала это в угоду матери, ведь она так хотела, чтобы ты защитилась и работала в науке. Мы были такими глупыми, Зохна, мы даже представить себе не могли, что стезя ученых в этом мире опаснее, чем каждодневная жизнь твоих приятелей-сталкеров.
В твои вены через капельницу медленно струится раствор. Ты сама готовила его, Зося, сама испытывала. И теперь я рискую проверить его на тебе. Рискую, потому что иного выхода нет. Потому что ты очень молода, и я хочу, чтобы ты жила. Через час я закрою тебя в колбе, как и остальных подопытных. Пятая лаборатория очень глубоко, я надеюсь, что докапываться до нее не станут, просто шарахнут после выброса ракетами, и все. А выход на Полигон в отчетах еще не фиксировался, наверху про него не знают. В общем, Зосенька, ты знаешь, что делать.
Кем ты выйдешь из колбы, я не знаю. Но надеюсь, сестричка, что ты научишься жить по-новому. Мне очень страшно, Зося. Очень. Я так не хочу умирать. Вспоминай нас с Андрюшей, ладно?
Помнишь, когда мы были маленькие, бабушка Язя учила нас, что когда страшно, нужно молиться своему ангелу? Я молюсь изо всех сил. За тебя, за Андрюшу и за себя. За всех нас.
Все, Зосенька, пора спускать тебя в колбу. Благослови тебя Бог, сестрёнка. И прости меня, пожалуйста.

С любовью.
Твоя Казя.

Голос Зоси на последних словах дрожал, готовый сорваться. Дочитав до конца, девушка склонила голову. Миша сидел неподвижно, глядя на неё. Потом дотронулся пальцами до её подбородка, поднимая голову, ожидая увидеть слезы. Но глаза Белки были совершенно сухими.
— Матка Боска, во что же я превратилась? — прошептала девушка.
— А что это был за раствор? — заинтересовался Миша.
— Своеобразная сыворотка. Мы с Казей работали тогда над приспособляемостью организмов к внешней среде, пытались ускорить изменчивость, процесс закрепления изменений в фенотипе вида. Экспериментировали с самыми разными животными. Зона Отчуждения давала богатый материал. Мы хотели усилить способность человека приспосабливаться. Чернобыль — это первая, но далеко не последняя техногенная катастрофа такого масштаба, поверь мне, Миша.
— И что, мутанты…?
— Очень может быть. Мы занимались локальными исследованиями. Основными разработками руководил Андрюша. Я не знаю, что там у них получилось в итоге. Все было засекречено. Они даже с Казей не всегда обсуждали свои результаты. Боже мой… Казя, что же ты наделала…
— Погоди убиваться! Прошло двадцать лет, Белка! Это огромный шаг вперед! Ты — живое доказательство!
— Ну, криотехнологии тогда уже не были секретом даже для простых обывателей, — криво усмехнулась Зося, продолжая сжимать в руках письмо сестры.
— Но, насколько я знаю, таких масштабных экспериментов еще никто не проводил. Двадцать с лишним лет — а ты жива и невредима! — От волнения Кадр принялся ходить перед девушкой туда-сюда.
— Ну, это еще бабушка надвое сказала. Ничто не мешает мне завтра окочуриться без всякой на то причины или лет через пять начать стремительно стареть, — Белка взглянула на часы. — Скоро выброс, Миша. Если поторопиться, то времени хватит дойти до подвала.
Напарники поднялись и направились в конец зала. Там Белка остановилась и, тщательно обследовав кусок стены, отодвинула панель. За ней скрывался точно такой же «домофон», как и перед дверью в подземную лабораторию. На этот раз Зося приложила всю ладонь. И тут же часть стены перед сталкерами словно растаяла, открыв вид на внутренность пещеры, где они совсем недавно ночевали.
— Иди, Миша, — улыбнулась Белка, — будь аккуратен на аномалиях. Как войдешь в Мираж, смотри на тропу, не отрываясь. Мутантов там нет. Мы сами эту защиту ставили.
— А ты? — удивленно спросил журналист.
— А я останусь, — улыбка Зося стала еще более грустной, — я вам чужая, Миша. Меня Зона вскормила. Я её выкормыш. Людям со мной опасно. Я остаюсь.
Кадр на несколько секунд замер в растерянности, но потом сдвинул брови и резко поднырнул Белке под руку.
— Размечталась, — буркнул он, перекидывая девушку через плечо, и шагнул сквозь невидимую стену. На секунду ему показалось, что его с ног до головы облили холодной водой, только одежда почему-то осталась сухая. Миновав стену, он споткнулся, и вместе со своей ношей рухнул на землю.
Зося тут же вскочила, и метнулась обратно, но её руки лишь наткнулись на плотную стену искусственной пещеры.
— Зачем ты это сделал? — она в ярости повернулась к Мише. — Зачем?!
— Я не намерен способствовать твоему самопогребению. Белка, мне все равно, какими жуткими качествами ты обладаешь. Поверь мне, на земле существуют гораздо более страшные люди. Важнее то, какое у тебя сердце.

Несколько минут они в молчании смотрели друг на друга. Потом Белка поднялась и направилась к выходу.
— Пошли. Не успеем до выброса иначе.
Сталкеры одолели Полигон достаточно быстро. Выходя из него, Миша обернулся.
— Почему отсюда нет выхода?
— Пси-излучение, — отозвалась все еще обижавшаяся Белка, — выйти можно с любой стороны, только этого не видно. Человек ходит по кругу, думая, что движется в какую-то сторону. Здесь испытывали некоторые новинки. Поэтому и Полигон. Как странно и обрывочно вспоминается прошлое.
Девушка тоже обернулась, вглядываясь в усеянную аномалиями равнину. В этот момент с сухого дерева, стоящего неподалеку, сорвался сучок, упал на землю, прямо в распахнутые объятия трамплина, и стартовал с бешеной скоростью. Белка покачнулась. Кадр подскочил к ней и обнаружил, что острая высохшая ветка вонзилась ей в грудь, словно осиновый кол.
— Не отпускает, — удивленно воскликнула Белка и осела на руки журналиста. — Вот видишь, я же сказала, что ничто не мешает мне окочуриться.
— Зосенька, не разговаривай, — отозвался Миша, судорожно соображая, что можно сделать.
— Извини, Миха. Кажется, моя легкая дорога заканчивается. Зона меня забирает. Иди, выброс скоро.
Кадр вытащил ветку, впившуюся в грудь девушке, и с тоской посмотрел на рану. Даже если ничего не пробито — истечет кровью. Такое ранение не перевяжешь. Черт, черт, черт! Что делать? Он в ярости швырнул рюкзак на землю, и опустил руку на пояс. И тут его озарило. Ну конечно! Вдовье Сердце!
Вспоминая последовательность действий на ходу, Мишка выбрал подходящий камень, разорвал свою рубашку и расстели кусок ткани. Вытащил артефакт, накрыл его другим слоем материи, чтобы осколки не разлетелись. Разрядил автомат и изо всех сил ударил по артефакту прикладом.
— Надо остудить,— тихо подсказала Белка, но остудить было нечем. Миша, осознавая свое бессилие, ударил прикладом снова, и снова, и снова. После третьего удара артефакт рассыпался.
Быстро соорудив повязку, Миша примотал её к Белке бинтом из аптечки. Перезарядил автомат, взвалил девушку на плечо, и что есть силы, побежал вперед. Время уходило.
Мираж встретил его почти приветливо. То ли сознание журналиста было занято одной назойливой мыслью — успеть, то ли по другой причине, но лес сталкеры прошли без приключений. Зося периодически теряла сознание от боли, иногда стонала, стиснув зубы, но Миша приказал себе не обращать внимания, осознавая, что иначе не успеет.
Уже понимая, что катастрофически не успевает, Мишка ввалился в деревню и без сил опустился на землю, аккуратно уложив Белку. Нет, они не дойдут до подвала. Надо искать другую нычку.
Внезапно раздавшийся шум мотора отвлек его от горестных мыслей. Кадр схватился за автомат.
Из-за околицы выскочил уазик и, подпрыгивая на ухабах, понесся по направлению к кордону. Около сталкеров автомобиль притормозил, взметнув облако пыли.
— Кадр, ты? — окликнул знакомый голос, и у Миши затеплилась надежда.
— Я, Лось, привет. Белка ранена, — журналист поднялся, подхватил девушку на руки и шагнул к уазику.
— Садитесь скорее, — откликнулся молодой парень, — до выброса полтора часа. Успеем.

Машина неслась по Зоне, старательно объезжая притихшие перед выбросом аномалии. Несколько раз её пытались атаковать псевдособаки, кабаны, но Мишка отстреливал их, высунув автомат в окошко.
Уже на подъезде к Кордону Лось повернул голову и сказал:
— Ты меня извини, брат, что я тогда на Свалке к тебе прицепился. Зло взяло.
— Забыли, брат, — отозвался Мишка, — главное — что у тебя в сердце…

Ноябрь-декабрь 2007.