Чаадаев Петр

Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856) – русский философ, автор «Философических писем».

### **Биография**

Чаадаев рос сиротой, что не помешало ему занять высокое положение в свете. Его опекой занялось семейство его родственников князей Щербатовых (Чаадаев был внуком известного деятеля екатерининской эпохи князя Михаила Щербатова), которые постарались дать красивому и незаурядному по способностям мальчику самое лучшее образование и воспитание в аристократическом духе. По-французски он изъяснялся гораздо лучше, чем по-русски.

Чаадаев участвовал офицером в Отечественной войне 1812 года и Заграничных походах. Он принял участие в Бородинском сражении, ходил в штыковую атаку при Кульме, был в огне и других сражений. На него большое впечатление произвели чистота, ухоженность и опрятность западноевропейских городов и деревень. Некоторое время его полк стоял в очень зажиточном силезском селении Ланг Билау. Он очень остро ощутил дистанцию между своей родиной и Европой.

После Наполеоновских войн у Чаадаева, как и у некоторых других интеллектуалов, появляется чувство разочарования: Россия освободила Европу, но это не прибавило свободы и цивилизованности ей самой; вместо этого он превращалась в жандарма и для европейцев, и для своих граждан. Самодержавие для них переставало быть цивилизующим началом и начинало все больше походить на начало, сдерживающее развитие. Чаадаев хорошо знал некоторых декабристов, разделявших эти чувства. Он был принят в декабристские организации, хотя и относился к ним без энтузиазма.

Впрочем, жизнь текла своим чередом. Чаадаев вырос сильной и независимой личностью. Он был известным петербургским денди, поражавшим других изысканностью своих манер и туалетов. Он служил в престижном Лейб-гвардии Гусарском полку, который стоял в Царском Селе. Здесь он познакомился и подружился с молодым лицеистом Александром Пушкиным. Служба шла очень успешно, и поговаривали, что скоро Чаадаев станет флигель-адъютантом императора, что открывало перед ним великолепные карьерные перспективы. Уже тогда, Чаадаев был своего рода знаменитостью в высшем свете Петербурга.

В 1820 году в жизни Чаадаева произошел решительный поворот. В Семеновском полку, в котором он служил в 1812 году, произошли волнения. Все ожидали решения участи его бывших сослуживцев, и именно Чаадаева отправили в Троппау, где находился Александр I, доложить о случившимся. Между императором и молодым офицером произошел таинственный разговор. Чаадаев всю жизнь упорно молчал о его содержании, известно только, что в конце Александр I сказал ему: «Adieu, monsieur le libéral» («До свиданья, господин либерал»). Очевидно только одно: его глубоко разочаровало решение Александра I жестко отреагировать на «семеновскую историю».

В 1821 году Чаадаев вышел в отставку и покинул Россию, пребывая в глубоко надломленном состоянии. За границей его застало известие о смерти Александра I и бунте декабристов. Он немедленно вернулся в Россию, но до 1831 года продолжал в ней жить затворником. Его связи с декабристами обнаружились, и Чаадаеву пришлось давать показания, хотя они и не имели для него последствий, кроме негласного полицейского надзора.

В отличие от поколения западников и славянофилов, Чаадаев мало ценил немецкую философскую мысль, хотя и читал Шеллинга. Для него ближе были французские философы клерикально-консервативного толка. Его восхищал в них аристократизм, далекость от примитивного охранительства, и в то же время, презрение к суете сегодняшнего дня. Через них он приобрел склонность видеть апогей западной цивилизации во временах средевековья, а не в современном ему капитализме. Таким образом, Чаадаев старался отойти и от либерализма юности, и от мистицизма, стремившегося его заменить в 1820-е годы.

### **«Философические письма»**

*См. подробнее Триада Уварова. Западники и славянофилы*

«Философические письма» писались Чаадаевым в 1829-1831 годах. Вскоре они начали ходить по рукам, впрочем широко известны они сделались только после скандальной публикации в «Телескопе» в 1836 году. Николай I повелел считать автора публикации сумасшедшим.

   Чаадаев вынужден был жить под домашним арестом и каждый день проходить освидетельствование у врача. Надзор за ним был снят лишь через год. Чаадаев продолжал жить на Новой Басманной улице в доме Екатерины Левашовой, по соседству с домом матери братьев Киреевских, где часто собирались славянофилы. Герцен вспоминал: «Десять лет стоял он сложа руки где-нибудь у колонны, у дерева на бульваре, в залах и театрах, в клубе и — воплощенным veto, живой протестацией смотрел на вихрь лиц, бессмысленно вертевшихся около него, капризничал, делался странным, отчуждался от общества, не мог его покинуть…»

Французская революция 1830 года глубоко потрясла Чаадаева. Приход буржуазного мира он считал безумием. Не закрывая глаза на все те неустройства в России, которые он критиковал в первом «Философическом письме», он стал смотреть на свое отечество более оптимистично. Чаадаев надеялся, что Россия, воспользовавшись отсутствием традиций и социальных антагонизмов, пойдет по иному пути, избегая ошибок Запада. Эти идеи нашли отражение в его письмах, а также в «Апологии сумасшедшего».

### **Итоги**

Чаадаев умер в 1856 году. Дурную службу ему сослужил тот факт, что большинство современников читали только первое его «Философическое письмо», по которому трудно было понять философские идеи его автора, но зато легко было увидеть всепоглощающее отрицание. Судя по всему, другие письма читал лишь избранный круг друзей, около 20 человек, в который вошли Пушкин, князь Петр Вяземский, Василий Жуковский и некоторые другие.

Чаадаев был глубоко проникнут западноевропейской культурой, привык выражать свои мысли на французском языке и даже с симпатией относился к католицизму. Известны его резкие высказывания о славянофилах. Несмотря на это, историк Василий Щукин протестовал против того, чтобы Чаадаева считали западником. В отличие от западников, Чаадаев был глубоко консервативным и религиозным философом. Он принадлежал предыдущему поколению, близкому к декабристам, и хотя он действительно тесно общался и с западниками, и со славянофилами, его разумнее было бы оставить за скобками споров 1840-х годов, которые он возбудил своим «Философическим письмом».