Мясник из Арка, том 8: Маски

Глава 8: Маски

Прошло три месяца, прежде чем Калиан счел меня достойным пройти ритуал, который сделал бы меня полноценным братом Черных весов. Он спросил, действительно ли я хочу выбрать этот путь теперь, когда узнал о его истинной природе. Тот факт, что я остался, сам по себе был ответом. В конце концов, а что я еще должен был сделать?

Я оставил свою старую жизнь, убегая от непонятного мне страха, для того, чтобы выяснить, откуда он взялся. Как бы абсурдно это ни звучало, мне казалось, что я нашел правильный путь в Калиане и Огне. Мы рождены, чтобы служить Весам, - сказал он мне однажды вечером. Но от нас самих зависит осознание нашего предназначения. Он сам был сыном знатного человека, как он поведал мне. Хотя, в отличие от меня, он помнил первые годы своей жизни, у него всегда было смутное ощущение того, что ему суждено быть кем-то другим. В его разуме тоже было сокрыто что-то, чего он не мог объяснить, и у него также были эти мимолетные моменты, в которые это нечто пересекало границу его сознания. Опыт его первого очищения стал решающим. Враждебная семья, чтобы отомстить, наняла убийцу. Она оделась как прислуга и вошла в его комнаты, но он распознал маскировку и победил ее. Нектар из ее грехов стал его первым шагом.

Он не планировал рассказывать мне о других препятствиях, ожидавших его после того случая. Я знал лишь о том, что сам собирался преодолеть. Я не возражал против неизвестности в ходе длительного ожидания. Я многому научился, и впервые в жизни я почувствовал себя кем-то особенным. Какими глупыми казались мне все люди на улицах! Они, преисполненные невежества, жили своей обычной жизнью, молились богам и верили, что следования Пути и добродетели будет достаточно, чтобы защитить их от бездны. Увы, как же они заблуждались! Не было никакой высшей власти, которая освободила бы нас от обязанности самим избегать греха. Только мы одни решали, когда сдаться и когда ослабить сопротивление.

Люди не хотят нести ответственность за себя, мой друг, - однажды сказал мне Калиан. - Они никогда этого не делают.

Все больше и больше я начинал смотреть на мир, как на игровую доску. Звезды, природа или боги, чуждые нам, установили правила и теперь восхищенно наблюдали, как человечество изо всех сил старается следовать им. Была ли у них сила, чтобы убрать искушение и грех с пути этого мира? Я не знал. Однако, зло не должно одержать верх, и поэтому мы были теми, кем мы были.

Это было возвышающим чувством - быть зрячим человеком среди слепых. Как много раз в моей прежней жизни я чувствовал себя беспомощным и злым из-за того, как мало справедливости видел в нашем мире. Сколько раз - даже в моем маленьком поселении - я видел, как виновный и грешный человек уклонялся от справедливого наказания благодаря положению, репутации и золоту, в то время как бродягу бросали в темницу за кражу курицы. Эти случаи озлобляли меня, но я думал, что просто так устроен мир. Черные весы, тем не менее, изменили все, и мысль о том, что я являюсь их частью, наполняла меня триумфом и эйфорией, которые я, в некотором смысле, был неспособен постичь. Было ли это причиной моего беспокойства? Всегда ли я, Джаель, сын Кожевника, чувствовал свое истинное предназначение? Нести справедливость в мир?

Даже сейчас, после того, как я осознал все безумие Весов, я не могу ответить на этот вопрос. Я просто знаю, что тогда оно казалось правильным.

Мы, братья Весов, не выбирали наших жертв произвольно, как вы могли подумать. Когда испорченный становился ответственным за слишком большое количество грехов, участнику, выбранному для убийства, сообщали о "миссии" в письме. Я никогда не понимал, как эти письма всегда находили адресата, вне зависимости от места и обстоятельств. В них содержалось только две детали информации: рисунок и имя. Остальное - сбор дополнительной информации и планировании убийства - было задачей избранного.

До моего испытания Калиан получил четыре таких письма, и я стал свидетелем трех убийств.

Вы могли задаться вопросом, почему я пишу об этом с такой небрежностью, но как я уже сказал: Практически не существует обстоятельств, к которым человеческий разум не смог бы адаптироваться. И мой приспособился к очищениям. Они всегда были оправданными, хотя и казались жестокими. Все люди, которых мы убили, были испорченными и сумели скрыться от правосудия с помощью богатства или хитрости. Но от нас они скрыться не могли. Весы были старше Эндерала, Рожденных светом, может быть, даже старше потоков. Никто не знал, какой принц, бог или бесформенная сущность дергала за ниточки, и никто не знал, чем избранные отличались от обычных людей.

Даже если бы я мог узнать, я никогда не задавался этим вопросом. Меня не интересовало, почему я встретил Калиана и откуда это странное видение происходило.

С огнем в моей крови я больше не был просто кем-то. Я был особенным.

~

Именно это я чувствовал, когда сидел рядом с Калианом в экипаже три луны спустя. Мне сказали, что время пришло. Теперь я стал достоин.

Достоин... Я хотел выглянуть в окно, но вспомнил, что стекло закрывала черная ткань. Ни один луч света не проникал снаружи в кабину, свет исходил только от фонаря на потолке.

"Ты должен привыкнуть к этому", - сказал Калиан. - "Даже я не знаю месторасположения бастионов".

"Бастионов?"

"Крепостей. Их храмов. Они есть на каждом континенте, но никто не знает, где они находятся".

Я кивнул. "Если бы я был шпионом, я мог бы раскрыть их прикрытие".

"Не мог бы", - ответил Калиан. "Черные весы нельзя разрушить, как нельзя избавиться от запретной мысли. Ты можешь запретить их законом, ты можешь сжечь о них все письменные упоминания, но они никогда не исчезнут. Это испытание не является испытанием твоей преданности", - продолжал он. - "Если бы ты не был верен, я бы давно убил тебя".

"Тогда с чем оно связано?"

"С границами". Он остановился на мгновение, как будто подбирая слова. "Ты можешь считать, что уже пересек их, но это не так. Глубоко внутри", - показал он указательным пальцем мне между глаз. - "Они еще существуют".

"Мы полностью подчинены Весам, мы отличаемся от других людей, Джаель".

Я кивнул. "Огнем".

"Да, огнем. Но не ошибусь, если скажу - ты не все знаешь о нем. Ты руководствуешься его силой, ты чувствуешь его голос внутри себя, и ты вкусил грехи одержимых. Однако, это только часть того, что представляет собой истинный служитель Весов".

Живот зачесался, как будто огонь одобрял слова Калиана. А его слова повторялись в моей голове. Я чувствовал, что между мной и моим приятелем - и наставником - по-прежнему сохранялся большой разрыв. За исключением очевидного - его искусных убийств и уверенности в себе - было что-то еще, чего я не мог объяснить. Чем чаще я думал об этом, тем больше понимал, что это что-то в его взгляде, в том, как он смотрит на мир. "Ясность" - вот то слово, которое пришло мне в голову.

"И что именно это?" - наконец спросил я.

"Безграничность", - ответил он. - "Абсолютная преданность".

Когда он увидел мое озадаченное лицо, он улыбнулся. "То, что ты искал всю свою жизнь, но не находил. То, к чему мы все стремимся, но лишь немногим суждено испытать". Он откинулся назад и скрестил ноги. "И у тебя есть возможность стать одним из них".

Я никак не отреагировал, так как знал, что Калиан не хотел - не мог - рассказать мне больше.

Примерно через час мы прибыли. Помалкивающий извозчик, который забирал нас вечером также молча, открыл дверь, держа кусок черной ткани в правой руке. Снаружи я не мог рассмотреть ничего, кроме ясного света звезд. Калиан взял ткань обеими руками.

"Мне жаль, но это необходимо".

Я понял, что он собирается сделать, и не сопротивлялся. Ткань бесшумно скользнула на голову, и все стало кромешно-черным. Затем Калиан взял мою руку и вывел меня наружу. Я услышал скрип под ногами, когда пошел. Снег.

"Идем", - послышался голос моего приятеля, и я почувствовал, как он легко потянул меня за левую руку.

Я последовал за ним.

~

Примерно через полчаса я впервые вошел в Эндеральский бастион Весов. Эхо от наших шагов означало, что мы вошли во что-то типа пещеры. Несколько мгновений спустя звук других голосов смешался с нашими. Мне сказали сесть. Ткань с моей головы сняли, но приказали не открывать глаза, пока я не услышу звон колокола. "Смотри внимательно", - прошептал Калиан перед тем, как голоса и шаги удалились, и большая дверь закрылась.

Я послушно держал глаза закрытыми. Прозвучал четкий звон.

Я находился в большой круглой комнате с высокими стенами и куполообразным потолком, напоминавшей часовню. Она была пуста, за исключением многочисленных подсвечников, источающих багровое пламя, и симметричных колонн с высокими и точно разреженными сводами, ведущими на другую сторону. Только оглядев комнату еще раз, я заметил картины на стенах.

Они отличались от тех, что обычно висели в эндеральских храмах. На них не изображались святые или двенадцать этапов путешествия первооткрывателей. Всего было девять разных полотен. Я повернул голову влево, чтобы рассмотреть картину, висящую рядом со мной.

На ней был изображен атлетичный мужчина, стоящий на неровной каменной дороге, ведущей на вершину горы. Не считая набедренной повязки, он был нагим. Окружающий пейзаж был скуден, подобно тундре, и ровно освещен ярким и чистым лунным светом. Мужчина отводил свой взор от луны. На нем была простая стальная маска. Она не имела украшений, только две узкие прорези для глаз, но что-то в ней меня завораживало так, что я не мог описать. Она казалась... безупречной. Каждый мускул на теле мужчины был напряжен. Он протягивал обе руки к небу, будто бы ожидая божественного благословения. Прошло много времени, пока я разглядывал картину. От нее исходило нечто, что я назвал бы аурой, и это заставляло меня чувствовать одновременно радость и волнение. Несколько минут спустя я заметил небольшую надпись в нижнем углу картины. Я прищурился, чтобы прочесть ее.  Возрождение.

Я задержал свой взгляд на полотне еще на несколько мгновений, затем, нахмурившись, отвернулся. Картина была удивительной, но я должен был пройти испытание, хотя еще не понял, в чем его суть. Поэтому я снова обратил свой взор вперед и начал ждать.

Однако ничего не произошло. Я начал беспокоиться. Чего от меня ждут? Я неуверенно обернулся - стальная дверь была закрыта. Может быть, я должен доказать свое терпение, - попытался я успокоить себя. Я снова опустил глаза и попробовал медитировать, как научил меня Калиан. Прошло пять минут. Десять. Ничего.

Мой желудок заурчал, и я обозвал себя дураком, потому что ничего не поел перед нашим поспешным отъездом. Разомну-ка я ноги - уверен, что никто не будет возражать. Мои коленки захрустели, когда я встал. Икры затекли от долгого сидения. Я осторожно и медленно прошелся по комнате, как будто мои наблюдатели могли обидеться на любое резкое движение. Я надеялся избавиться от неизвестности, например, появлением какого-нибудь странного, таинственного голоса или другого человека.

Но все было напрасно. Прошло два часа, но, казалось, что даже пылинка не сдвинулась с места в этом сакральном зале. Только потом я понял, что никто не собирается появляться. Неважно, что это было за испытание, ожидалось, что я буду действовать самостоятельно. Но что я должен сделать? Я был уверен, что прохождение испытания не связано с дверью позади меня. Поэтому я попытался найти в комнате скрытую подсказку.

Я начал чувствовать себя беспомощным. Что это было? Какое-то испытание моей силы воли? Какой-то бред, - думал я сердито. Я подавил желание вернуться к двери и постучать. Что они делают с теми, кто не прошел испытание? У меня была идея, но я не горел желанием проверить ее. Калиан должен был предупредить меня, - думал я с горечью. Или должен был, как минимум...

Смотри внимательно.

Я остановился. Было ли это подсказкой? Но к чему? Комната была пуста. За исключением... картин. Конечно, как я мог быть так слеп? Я воспринимал полотна просто как украшения. Какой ключ к испытанию может быть скрыт в них?

Я торопливо повернулся и остановился перед картиной справа от двери. Если картины связаны и картина "Возрождение", висящая слева и изображающая мужчину, является последней, то эта должна быть первой. Я неуверенно оглядел полотно. На ней тоже был изображен мужчина, нагой, но смотрящий на зрителя. Он был в маске, как и человек на "Возрождении", и хотя он выглядел менее атлетичным, по-видимому, это был тот же мужчина. Однако, маска отличалась. Она была сделана из тонкой, телесного цвета ткани и выглядела, скорее, как вторая кожа, жесткая и потрескавшаяся, как у умирающего старика. Я отвел взгляд с чувством отвращения, которое я не мог объяснить, и осмотрел остальную часть картины. Сначала я подумал, что отражающая поверхность, на которой стоит мужчина, это пол из полированного камня, но потом понял, что это обычная вода. Пространство вокруг мужчины было заполнено клубами тумана, и только несколько сосен, сюрреалистично плавающих в воде, заполняли пейзаж. Что это должно означать? Я мгновенно влюбился в искусную кисть художника. Картины были написаны масляными красками, но казались странно живыми. Сколько художников в мире обладали таким мастерством? Не так много, я полагаю. На этой картине также была надпись. Лимб. Я нахмурился. Чародеи называют лимбом состояние срыва после перенапряжения умственных способностей. Я поразмыслил о названии, и, покачав головой, пошел ко второй картине.

Сюжеты картин были искусно переплетены друг с другом. Вторая картина возникла из тумана первой, на ней было изображено небо с высоты птичьего полета. Облака были похожи на клубящийся дым, купающийся в румяном свете бледно-красного горизонта. В середине был силуэт человека: он свисал с неба на шелковых нитях, как марионетка бога солнца, и его рот был широко открыт, как будто он кричал. Эта картина, как и предыдущие, называлась загадочно: "Омовение". Слово вызвало во мне воспоминания. Не читал ли я про ритуал с таким названием? Да... Я утвердился в собственных мыслях: Кочевническое путешествие киранийцев, когда они направлялись на поиски Красной горы. Прежде чем отправиться, они должны были совершить символическое очищение в одной из своих священных рек, предположительно для того, чтобы смыть себя прежнего. Новое начало, так сказать, духовное очищение. Может ли это быть смыслом картины?

Я быстро огляделся. Я все еще был один. На следующей картине, которая была также связана с предыдущей, голый мужчина, промокший и весь покрытый грязью, волочился к берегу, вероятно, из окутанного туманом моря. Она называлась "Первый камень". Солнце озаряло тело человека, и его же свет стал фоном для следующего полотна, которое пробудило во мне чувство стыда. На нем выброшенный на берег мужчина, выглядевший уже более атлетичным и упитанным, занимался любовью с женщиной. Его кожа лоснилась от пота и капель крови, искрящихся на его груди. На нем была маска из ткани, открывающая низ лица, на котором можно было увидеть дьявольскую усмешку. Женщина, с которой совокуплялся мужчина, находилась к нему спиной. Она была изображена нетрадиционно. Ее длинные переплетенные волосы разметались по спине, как потоки черного жемчуга, а изо лба торчали два рога. Лицо ее было нечетким. Окружение пары напоминало бойню. Повсюду на земле пестрели лужи крови, а в ногах мужчины лежал труп. Я присел и прочитал название картины: "Первое пламя".

Как только я прочел последнее слово, пелена словно спала с моих глаз.

Да, Джаель... Это развитие, - пронеслось у меня в голове. Трансформация.

Я не имел ни малейшего понятия, было ли это сделано случайно или намеренно, что на первой картине мужчина идет сквозь клубы тумана. Но не было никаких сомнений. Это был я до того, как мне явилось видение, когда я жил серой однообразностью, называя ее своим домом и всегда осознавая, что моя жизнь отличается от моего истинного предназначения - тогда я жил в "лимбе". Картина "Омовение" подразумевала не что иное, как видение, которое вырвало меня из этой жизни, "Первый камень" - мой побег из Туманного. А "Первое пламя", - холодная дрожь пробежала по моему позвоночнику, - было моим первым убийством.

Я посмотрел на следующую картину. На ней был изображен мужчина, сидящий перед иссохшим фонтаном во внутреннем дворике храма, который зарос побегами. Вместо маски из ткани теперь на нем была маска из тонкого, как лезвие, металла, по-прежнему открывающая нижнюю часть лица. Рядом с ним сидела женщина с огненно-рыжими волосами. Картина называлась "Спутник", и я сразу понял ее значение. Хотя Калиан и не был женщиной, и наш первый разговор произошел не среди прекрасных руин, но, без всякого сомнения, именно Калиан был тем, кто спас меня от хаоса, с которым я столкнулся после первой встречи с Огнем. Все это не случайно. Знал ли Калиан, что я потенциальный брат Весов, что Огонь бежит по моим венам? Вспоминая его любопытный взгляд, когда я вошел в таверну, предположим, что так оно и было. Если предыдущие картины показывали этапы моего развития, то последующие могут помочь мне пройти испытание!

Очнувшись от раздумий, я продолжил осмотр. Я уже догадывался, что будет изображено на следующей картине, и мои предположения оправдались. Она называлась "Огненный дождь", и на ней были запечатлены неизвестный мужчина и рыжеволосая женщина на поле боя. Его маска теперь казалось более массивной, а мрачное небо, затянутое зловещими тучами и пронзенное тремя угасающими лучами солнца, создавало на изображении атмосферу катастрофы. Мужчина и женщина стояли спина к спине. Лицо женщины выражало вожделение и агрессию. Окровавленные тела с асимметричными и безэмоциональными лицами были разбросаны по всей земле. Без всякого сомнения, картина символизировала инцидент в Подгороде, как сказал бы Калиан. На следующем полотне женщина протягивала руку мужчине. Если бы я не видел предыдущих полотен, я бы, наверное, счел это безвкусным. "Время отдыха". Мое сердце бешено колотилось. Параллели между картинами и произошедшими с мной событиями заканчивались здесь. После полотна "Временя отдыха", которое в некотором смысле обрисовывало мое "обучение" у Калиана, я должен был подойти к испытанию. Разгадка должна была содержаться в двух оставшихся картинах. Когда я посмотрел на следующее полотно, скрытое в тени колонн, мои веки отяжелели, а меня начала пробирать легкая дрожь. "Настоящее".

Мужчина находился в круглой комнате. Его лицо и сейчас покрывала металлическая маска, но в свете свечей, освещающих зал, было отчетливо видно, что металл не идеален. Нет... Лицо мужчины все еще было вполне различимо снизу, и оно выглядело слабым. Я почувствовал, как внутри меня, необъяснимо, начала нарастать волна отвращения. Обнаженный мужчина стоял на коленях посреди большого зала, его болезненное и грустное лицо было обращено к потолку, а его ослабевшие руки свисали по бокам. Его тело было гладким и блестящим, а кожу покрывали коричневые пятна. Что?..

С осознанием пришла паника.

Я уставился на картину. Сначала я не мог поверить своим глазам. Когда я пригляделся, мои сомнения были стерты точными мазками кисти. Мои первые выводы оказалось ошибочными.

Пятна, покрывающие тело мужчины, были не коричневыми, а красными. Это были не следы грязи, это была кровь.

Она вытекала из горизонтального разреза на горле человека. Теперь я заметил и небольшой предмет, лежащий слева от него, который, несомненно, выскользнул из его ослабевшей руки - кинжал.

Я невольно отвернулся и отступил назад. Нет, - подумал я. Нет. Не нужно было никаких дальнейших размышлений, чтобы понять послание картины. Я должен был убить себя.

Трудно сказать, что я чувствовал в тот момент. Дольше всего я не решался раздеться донага, как мое нарисованное масляными красками альтер-эго, но после минуты обдумывания я сделал это. Мне пришлось. Мне отнюдь не хотелось вставать на колени посреди комнаты, словно верующий, ожидающий благословения, но я сделал и это. Никогда в жизни я не чувствовал большего страха. Я поднес кинжал к своему горлу. Мое внутреннее ухо услышало отвратительный, рвущий звук, вызванный воспоминанием о моем первом убийстве. Нет... ни один человек в здравом уме не стал бы использовать нож на себе - с трясущимися руками, закрытыми глазами, в холодном поту, как ребенок, пытающийся проснуться от кошмара. Однако человек в здравом уме не последовал бы за видением. Человек в здравом уме принял бы наказание на конюшне, отделавшись несколькими ушибами и переломами. А Черные весы не выбрали бы человека в здравом уме.

Я закрыл глаза и сжал трясущейся рукой рукоять оружия. В тот момент я не хотел ничего, кроме как проснуться от этого нелепого кошмара, чтобы холодная сталь упала на землю, а я встал и каким-то образом сбежал...

Безграничность...

Я сделал надрез.