Адам Трецкофф

Адам Трецкофф (род. 06.X.1614) Аллемандский политический, государственный, военный и революционный деятель. Основатель и лидер партии AVVP, ставшей движущей силой в формировании Единого Великоаллемандского Рейха, Рейхсляйдером которого он стал. Важнейший идеолог пан-Аллемандского национализма, внёс весомый вклад в антропологические науки, написав собственное расологическое исследование. Автор ряда книг политического и исторического содержания, наиболее известной из которых является его автобиография "Путь к Рейху". Объект партийного культа личности AVVP.

## Военная служба

### Звание

Корнехт (Бройцская армия), Юнгткомиссар (АРС), Фройкапрал (ШРБ), Револьткоммандор (ЗРШ), Армфюррер (АФА), Обермаршалл Рейха (РТ)

### Участвовал в

Войны Михаэля III Бройцского (битва при Рорге, форсирование Зейле), Аллемандские революционные войны (городские бои в Гаутбурге, поход Гернарда, битва при Мрельншафте), Партизанская активность у Бёркледа, племенные войны Вермердских Аллемандских республик (рейд Розенгута, оборона строительства PWE-wg), Зюд-Аллемандские революции (взятие Танненгута, генеральное наступление 1650, Трецкоффский прорыв, Битва при Санкт-Тотене, Вейгбротский марш, подавление Хелленштадтского восстания), Трецкоффские войны.

### Годы службы

Армия Бройцского короля (1633-1635), Аллемандские революционные силы (1635-1636), Шверцрепубликенбунд (1645-1649), Зюдн-Револьтштаудт (1649-1653),Аллемандише-Фольксармее (1653-1657), Рейхструппен (1657-н.в.)

## Биография

### Происхождение

Семью Адама тяжело назвать родовитой. Среди его прямых родственников не удалось обнаружить потомственных дворян, и по сути его предки примерно с XV в. являлись свободной городской беднотой Деорнианского вероисповедания. Его отец-Грегор Трецкофф (1589-1634) с самого детства учился на столяра и работал мастером на мебельной фабрике в Карлдорфе, что приносило ему неплохой доход. В 1608 году он женился на Магде Мюльне (1591-1639)-дочке зажиточного мельника из деревни Орбен, всего в 2 километрах от города.

До Адама в семье родилось 2 сына и дочь. Семья снимала свою небольшую, тесную квартиру и жила в достатке, что было неплохо для рабочего тех лет. Тем не менее, позволить хорошее образование детям не получилось и они посещали двухклассную церковную школу, несмотря на то, что семья вовсе не была религиозна.

В 1616 на месте работы отца случился пожар, погубивший фабрику. Все рабочие были уволены, а предприятие закрыто, потому чтобы хоть как-то прокормить семью отец стал хвататься за любую работу. Семья перебралась из квартиры в ночлежку для бедных, мать время от времени начала работать таким же разнорабочим, как и её муж, что было нонсенсом для того времени. Грегор больше не мог выдержать такого кошмара и решил попытать удачу на военной службе. Он был относительно молод, однако имел некоторые проблемы со здоровьем, вызванные регулярным употреблением алкоголя и близостью жилья семейства к угольным складам, потому приняли его с неохотой.

Время начало его службы совпало с заметным ростом численности армии Бройцского королевства в преддверии войн Михаэля III. На службе его ждала постоянная муштра и отпуска выглядели весьма скудно, потому Грегор не видел своих родных больше 5-6 недель в году. Тем не менее, жалование, отосланное им домой, давало возможность Магде воспитывать детей в нормальных условиях. С 1623 года, времени начала походов короля, его визиты стали еще реже. Тем не менее, его военная карьера пошла в гору. Уже в 1629 он стал пехотным унтер-офицером, а уже в 1633 получил личное дворянство. В 1634 году его полк, будучи в арьергарде Королевских сил в битве при Рёмхоффе, он столкнулся с фланговым ударом кавалерии сил интервентов и погиб.

Когда Магда узнала о гибели мужа, затем старшего сына и вступлении в революционные силы остальных сыновей, её настиг удар. Она смогла его пережить, но её иммунитет стал пригодным только для домашних условий жизни. Магда умерла в 1639.

### Ранние годы

Адам родился в 1614, когда в его семье дела складывались относительно неплохо как в личном, так и в материальном плане, однако с увольнением, а затем и уходом отца на службу, его взросление начало сильно отличаться от своих братьев. Он позже начал говорить, сторонился дворовых детей и в целом, казалось, был открыт только к своей матери, что весьма нетипично для ребенка дошкольного возраста. Во времена особой бедности семьи мать подозревала наличие у ребенка желудочных заболеваний от плохого качества еды, так как он почти не увеличивался в весе за месяцы взросления.

К каждому приезду отца со службы его вид преображался, он переставал общаться с кем-либо кроме Грегора. В дальнейшем, эта привязанность сохранилась и он постоянно прислушивался к отцовскому мнению почти по всем вопросам. Как только он научился читать и писать и получал хоть какие-то гроши (скажем, подарки к празднику или разовые заработки) он тратил их на телеграммы к своему родителю.

В 6 лет он поступил в приходскую школу святой Георгины, которую закончили его братья и сёстры. Он быстро освоил письменность и основы арифметики, однако с трудом справлялся с непосредственно церковными предметами. Его мать видела большое будущее в Адаме и уже к концу первого класса начала откладывать деньги на продолжение образования младшего сына.

В итоге, окончив школу в 1623, мать внесла первый взнос за полгода обучение в Карлдорфскую городскую гимназию-единственную в городе. К счастью, к концу полугодия отец получил повышение и смог помочь с обучением сына. В гимназии он начинает куда активнее общаться со сверстниками и заводит дружбу с одноклассниками, среди которых будут такие известные люди как Пауль Партхайм, Йохан Грумбе и Нильс Бергрем.

Гимназистские годы Адама совпали по времени с золотым веком Альмандской литературы. Благодаря своим одноклассникам он начинает читать легендарный журнал того времени: "Freinspricht". Особый интерес у Трецкоффа вызывали повести, подражавшие романтизму середины прошлого века, где описывались истории, носившие в себе революционный дух. Пусть нам сложно утверждать о формировании у него политических взглядов в гимназическом возрасте, с уверенностью можно считать, что они предвосхитили его ранние убеждения революционного националиста и сторонника народовластия.

Первые 2 класса учебы Адам показывал средние результаты как в учебе, так и в дисциплине. Он наиболее отличался в изучении Аллемандской словесности. Тем не менее, с третьего класса его оценки за дисциплину стали неудовлетворительными, он часто пропускал уроки, симулируя болезнь или сбегая из гимназии. В итоге во второй четверти четвертого класса директор подписал указ о его отчислении.

Мать и отец встали на сторону сына и обвиняли "снобистского кипта-директора" в несправедливом отношении к своему сыну. Грегор решил хоть как-то обеспечить Адаму нормальное будущее, потому с помощью своих служебных связей дал ему поступить сразу во второй класс Четвертого Королевского Кадетского корпуса. Учеба там стала для него тяжелым испытанием и первый год он нередко подвергался физическим наказаниям за нарушение дисциплины в казармах воспитанников. Тем не менее, со временем его успеваемость стала улучшаться и к окончанию четвертого класса училища, заведующий офицер Эрнст Ельгем выдал на его имя рекомендательную грамоту для поступления в Кавалерийское училище Короля Михаэля первого.

### Начало службы в Бройцской Королевской Армии

##### Кавалерийское училище

В 1631 году, когда 16-ти летний Адам поступает на учебу, войны Михаэля третьего в самом разгаре. Мобильные действия Королевской армии заметно "проредили" старые кадры в кавалерии и выявили нужду в их срочном пополнении. Трецкофф вошел в первое поколение людей, которые должны были освоить фактически юнкерскую теоретическую и физическую подготовку всего за 2 года. Такие жесткие временные требования приводили к почти полному отказу от изучения всех наук, которые традиционно входили в программу, однако не были напрямую связаны с военным делом. Во всех же оставшихся занятиях устанавливались достаточно заниженные требования к успеваемости, но строжайшие к дисциплине.

В конце концов, к выпуску допустили 250 человек, включая самого Адама, которые должны были пойти в кавалерийские полки действующей армии, однако прямо перед выпуском начальству пришло известие о том, что после битвы при Ремме 1-й полк Гвардейских Кирасиров Его Величества был разбит, потому перед началом Роргской кампании необходимо любой ценой пополнить авангард ударных соединений. Тем самым, не имевший дворянского происхождения Адам, вместе с парой десятков человек того же выпуска, оказались кавалергардами. Сложно представить больший подарок судьбы, так как обычно именно конногвардейские части формировали высший свет аристократии, имевшей доступ к принятию политических решений, однако вход в этот "клуб" был исключительно дорогим делом: как и в большинстве континентальных армий гвардейцы сами оплачивали себе почти что все обмундирование, лошадь, содержание и т.п., а поколение Трецкоффа, фактически, были занесены в полк мобилизационным механизмом государства.

##### Первый полк Гвардейских Кирасиров

Всего через неделю после полноценного вхождения Адама в полк и принесения им полковой присяги, кирасиры были брошены на марш с ударным армейским корпусом в сторону Рорга. За 3 дня до начала битвы полк был поставлен в голове колонны генерала Рудтштейна, идущей к Роргу по Виссенской дороге. За день до битвы полку было приказано выделить в своем составе несколько отрядов разведчиков, в один из которых попал Адам.

По тактике тогдашней кавалерийской разведки в Бройцской армии отряд должен был остановиться и спешиться в любом месте, визуально закрытом для стороны предполагаемого расположения противника. Там разведчики разделялись на группу "передовиков", которые непосредственно двигались навстречу неприятельских позиций и группу "тыловиков", которые оставались рассредоточенными по периметру некоторой территории, в центре которой оставалась коновязь. Они должны были распознать приближение врага еще до обнаружения всего отряда и срочно двинуться к лошадям, не вступая в бой, а лишь пытаясь их увести подальше. В бой предписывалось вступать лишь после того, как обнаруживший неприятеля тыловой разведчик доложил командиру, который может собрать рассредоточенных "тыловиков" для обороны позиции. Из группы "тыловиков" обычно выделялось 2 человека, которые оставались непосредственно у самой коновязи. Именно они должны были помочь перепрятать лошадей в случае доклада о приближении опасности или выполнять функции гонца, несущие донесения своим основным войскам до полноценного отхода разведотряда.

Само собой, в стан к врагу отправляли наиболее опытных кавалеристов, а в тылу, напротив, оставляли новобранцев. Тем самым, Трецкоффа оставили у лошадей. Спустя два часа после отхода "передовиков" один из них вернулся в стан отряда и потребовал, чтобы Адам вернулся к Бройцской артиллерии и передал карту с отмеченной зоной, которую необходимо обстрелять. Остаток отряда в тот момент только пробирался в сторону дорог, по которым могло прийти подкрепление коалиции, потому это дело легло на плечи свежеиспеченного всадника. Отправившись на исполнение этого поручения, его засекли осматривающие дорогу вражеские гусары и увязались за ним в погоню. Несколько километров его преследовало четверо гусаров, время от времени постреливая ему в спину из пистолетов (впрочем, точность тогдашнего короткоствольного оружия, предназначенного для легкой кавалерии, очевидно, оставляла желать лучшего). В итоге, у поворота на Майрзид, у которого были расквартированы Бройцские части, хвост спал.

В конце концов, поручение было успешно выполнено, и, как выяснилось уже на следующий день, значение его было колоссальным для исхода всей битвы: разведчики передали осадной артиллерии расположение только сооружавшихся укреплений коалиции, куда в момент начала боя была бы подвезена полевая артиллерия, способная остановить натиск кавалерии шрапнелью.

Уже утром следующего дня, Кирасирский полк, заковавшись в тяжелое облачение из нагрудника и шлема, выдвинулся в авангарде Рудтштейнской армии на поле боя. Суммарно со стороны Рудтштейна выдвинулось 2 кирасирских, 2 драгунских и гусарский полк, что превращало вид на наступление со стороны коалиции в лавинообразное вторжение орды кочевников. Из-за удавшегося обстрела за день до битвы, артиллерия стояла чуть за позициями пехоты и смола дать первый успешный залп в кавалеристов уже тогда, когда из-за брустверов Бройцских сил поднялись первые батальоны пехоты. Атака был обречена на успех и лично Адам показал себя в ней достаточно храбро. За эту битву и разведку он получил свою первую военную награду: Королевскую медаль доблести, предназначенную для отличившихся в бою Бройцских солдат.

После сражения полк отправился к Зейеле, который был последней естественной преградой перед соединением Рудтштенской армии с основным корпусом Короля. По генеральному плану, именно после соединения с ним мелких армий, которые захватывали мелкие княжества и разбивали второстепенные армии Коалиции, единая группа армий сможет отправиться в поход на крупные королевства и, в случае чего, дать генеральное сражение, которое должно было выдворить интервентов из участия в Аллемандских войнах.

Во время форсирования реки, полковые офицеры заприметили Трецкоффа как отважного кавалергарда. Он переводил лошадь в составе ударного отряда, для которого стояла задача сразу после переправы продвинуться на несколько сотен метров вперед и закрепиться, удерживая позицию до переправы орудий через Зейле. По итогу операции ему был пожаловано звание Корнехта.

#### Буденсдрфское сидение

Спустя 2 дня после повышения, вернувшись к соединительному походу, в полк пришли известия о Рёмхоффской битве и гибели короля. Генерал оказался в замешательстве и решил самовольно остановить марш и разместиться в ближайших городах и деревнях. Штаб армии оказался в Будендорфе, там же расквартировали кирасиров. Ещё через сутки лично Адаму пришла телеграмма с известями о гибели его отца в битве. Записи в его дневнике, относящиеся к тому периоду, свидетельствуют о его крайне тяжелых переживаниях в виду этого события. Он с трудом держал себя в руках на последнем построении, и писал, что во время чествования офицеров едва не упал в обморок. Он так же почти ничего не ел.

> *"Я чувствую полное безразличие к службе, которая кипятила в жилах кровь и давала смысл каждому вздоху. Преследует какое-то неприятное предчувствие бесславного конца: мы больше не пойдем в бой, и никакого соединения уже не будет...Мы просто останемся в этом захудалом городишке и будем выстраиваться на плацу, чтобы потешить самолюбие банкетных офицеров. Какие из нас теперь солдаты?"*
> *Запись А.Трецкоффа от 29.XI.1635 г.*
>
>

Второго числа пришли известия о том, что принявший власть кронпринц Ойген начал вести мирные переговоры. Газеты, все еще подконтрольные цензуре, освещали события максимально сдержанно, однако как только на вокзал прибывали поезда из столицы, толпа народа, не исключая солдат, валила к пассажирам и расспрашивала о том, что же происходит. Рассказы разнились от "Обоюдного отказа от претензий как со стороны Короля к малым Аллемандским государствам и великим державам коалиции в обмен на неприкосновенность Бройцского государства" до "Капитуляции, передачи орудий и кораблей в пользу малых Аллемандских государств для сдерживания повторной агрессии и размещения флота Конфедерации в Санкт-Пёльтене с дивизией морской пехоты для наблюдения за исполнением договора".

Пятого числа в город вступили армейские колонны. Солдаты с поникшими лицами, истощенные от перехода по заснеженным полям лошади, покрытые пороховой пылью и копотью стволы артиллерии, реквизированные телеги из полупрогнившего дерева, превратившиеся в обозы, на сене в которых лежали перебинтованные раненные, через повязки которых виднелись пятна крови производили страшное уныние.

### Начало революции

#### Контекст

Впереди этого шествия ехала гражданская коляска с простым кучером, внутри, кутаясь в шубу так, что из-за неё еле выглядывала белая фуражка и утомленные глаза, ехал офицер. У городской ратуши, где под одной крышей находился штаб и гражданское управление городом, коляска остановилась. Офицер снял шубу, под которой показался Бройцский мундир с погонами полковника, и, похрустывая под собой свежим снегом, выпавшим на площади, двинулся ко входу, отдал честь часовым и вошел во внутрь. Что именно произошло дальше-доподлинно неизвестно. Самая распространенная версия-после зачитывания доклада, завещанного умирающим от раны генерал-фельдмаршалом Хельтманом , где говорилось о катастрофическом положении армии после сражения и неизбежности военного поражения, Рудтштен не вынес и застрелился, не дослушав до конца. Полковник убил себя вслед за ним.

В конце концов, у целых двух армий, расположившихся на небольшой площади и состоящие из весьма истощенных солдат, обеспечение которых кровом и едой являлось огромной проблемой, почти не осталось высшего офицерского состава. Командующие полками, батальонами и даже ротами полностью утратили субординацию. Например, полковник Ленгтау, командовавший Оссельским пехотным полком, приказал капитуляции не признавать и выдвинул полк в город для сбора всех остальных воинских формирований в Будендорфе в армию, готовую принять командование любого "генерала, верного присяге, долгу и Родине". Всех солдат и офицеров, отказавшихся присоединиться к нему и идти на поле боя он приказал объявить дезертирами. Несколько других офицеров присоединились к Ленгтау.

Узнав о выступлении полковника, несколько батальонов вышли на Тойфенштрассе, с лозунгами о невозможности отменить решение нового Короля. Впрочем, слышались и свободные от роялистского дискурса посылы, направленные против попытки мятежа. В итоге по разным сторонам улицы собрались Бройцские солдаты, ведомые разными офицерами, и в момент, когда Ленгтау обнажил саблю и отдал приказ готовиться к стрельбе, его просто проткнули штыком со спины один из солдат. По улице прокатилось ликование и всякие попытки его унять встречались с массовым неповиновением солдат. Армейская дисциплина вокруг, фактически, кончилась. Аллемандская революция началась.

#### Дни уныния

В первые несколько дней до самоубийства генерала, Трецкофф, не смотря на подавленность, старался сохранять дисциплинированность. В противостоянии на Тойфенштрассе не участвовал, однако через два дня после этого, с исчезновением полкового офицера, Адам ушел из лагеря подразделения, забрав с собой военную экипировку, помимо личный вещей. Он смог заложить шлем, саблю и на вырученные деньги снял комнату на втором этаже салоне "D'Joure"-одного из наиболее известных и дорогих публичных мест в городе. В соседних комнатах жили бежавшие дворяне и буржуа, высшее офицерство, городская интеллигенция и журналисты, освещающие (или освещавшие) войну.

Пожалуй, великих способностей к математике не требовалось, чтобы понять, что все вырученные Адамом деньги не дадут ему прожить в этом месте и месяца, но в тот период его биографии он совершенно не считал денег, которые так же стали для него полностью апатичными. Он мало выходил из номера, лишь к концу дня он неизменно спускался вниз, к ресторану, и заказывал крепкую выпивку, вроде шнапса. В отличии от жилых комнат, у барной стойки можно было встретить и простых горожан, солдат, младших офицеров, которые пытались утопить тоску в, конечно, дорогой, но все равно доступной на жалование простого человека, выпивке.

9.XII.1634 число людей, собирающихся к ночи на первом этаже заметно возросло. Спускаясь вниз в 8 часов вечера, Адам заметил, что вместо типичной рассадки людей за стойкой или столами, толпа народа стоит вокруг одного из столов, за которым сидело двое мужчин и еще один стоял. Число гостей было столь велико, что часть людей наблюдали за этим столом через окна на улице. Сам состав людей был вновь разнороден, однако впервые в этом зале оружие было и у военных, и у гражданских: ружья через плечо, револьверы в кобурах, кортики, сабли и так далее. Остановившись посреди лестницы, чтобы разглядеть с этой небольшой высота заветный стол, минуя головы и штыки толпы, он разглядел, что на людях были белые или красные банты, повязки. Стоящий господин, напрягая голосовые связки как мог, громко зачитывал какую-то речь с листка бумаги, стараясь перекричать шёпот народа вокруг.

Речь звучала довольно рвано и напоминала набор тезисов. Постоянно слышались слова "кровопийцы-интервенты", "Аллемандская воля", "Предательство короля" и так далее. Говоря про "предательство" оратор все время убеждал не оставлять это без внимания и во благо всего Аллемандского народа записываться в партию. Это внесло ясность в то, кем были остальные два человека: они сидели за столом и принимали в деревянный сундук пожертвования и взносы, записывали людей в какую-то книжку и выдавали билеты партии в тонкой картонной обложке.

К концу выступления зал разразился аплодисментами и Адам невольно присоединился к этому ликованию. Он мало следил за политикой: со времен поступления в училище вся корреспонденция должна была пройти цензурирование, потому до солдат доходили только самые вылизанные и пресные газеты, отбивавшие своим содержанием всякий интерес к событиям в стране и мире-и тем не менее, речь как будто бы пробила его уныние и вселила волю к борьбе, а с ней-волю к жизни. Именно в эти мгновения ликования революционеры подписали последний билет и спешно растворились в толпе, опасаясь обнаружения жандармами.

Следующим утром Адам очнулся от громкого шума на улице. Он выглянул из окна и увидел что-то среднее между церковной процессией, свадьбой и военным парадом: по улице верхом ехали люди в добротных нарядах или военной форме, за ними бежали юные газетчики, сзади плелись радостные массы из уличных торговок, солдат, рабочих, студентов и прочих масс горожан. Тут из гула толпы тоже можно было вычленить главное слово: "Отречение". Всадники зачитывали уже не клочок бумаги, а хорошо оформленный свиток бумаги, вроде старых облигаций пароходных компаний, с которого зачитывали громоздкую и официозную политическую декларацию.

Трецкофф бегом спустился вниз, застегивая мундир на ходу. Он влился в толпу и следовал за праздничным маршем, будто был там с самого начала. Люди дошли до городской ратуши и вручили манифест Бюргермайстру, озвучив требования. Адам в это время стоял на улице, ожидая своей очереди на запись в революционную армию. Наконец, солдат в старенькой шинели с белым бантом на груди, прямо возле королевских медалей, вручил ему заветный билет и документы револьтармейца. Неделю он провел в городе, охраняя улицы от мародерства и участвуя в разоружении королевских гарнизонов, а 19 числа, городской комиссар стал поднимать справки о револьтармейцах и обнаружил опыт гвардейской службы и награды у никому не известного солдата, что вызвало неподдельное удивление. Из-за нехватки военных кадров его немедленно повысили до Фолькскомандира и отправили на передовую возобновившейся войны с коалицией.