Реставрация Бурбонов

Реставрация Бурбонов (1815-1830) была попыткой соединить наиболее приемлемые принципы Великой французской революции 1789-1799 годов и основы Старого порядка - монархизм, дворянство и церковь. Однако в 1820-е годы режим стал откровенно реакционным и оказался свергнут июльской революцией 1830 года.

### **Возвращение Бурбонов**

В 1804-1815 годах во Франции действовал режим Первой империи, то есть империи Наполеона. Несмотря на полководческий талант «великого корсиканца», Наполеоновские войны закончились поражением Франции. Бонапарт был изгнан сначала на остров Эльба, а после попытки вернуться и проигранной битвы при Ватерлоо в 1814 году — на остров Св. Елены, далекий клочок суши посреди Атлантического океана.

Страна была разорена долгими войнами и тяжелой контрибуцией, до уплаты которой в ней оставались войска союзников. Отдельной проблемой была огромная масса (около 1 млн чел) французских солдат и офицеров, которые должны были возвращаться к мирной жизни. Новое правительство более не нуждалось в большой армии, и им приходилось искать себя в новой жизни. Многие военные испытывали бонапартистские симпатии. Уволенные, переведенные на половинное жалование и иногда живущие под домашним арестом, они представляли очаг недовольства. Общество было расколото на тех, кто получил выгоды от революции и империи, и тех, кто был пострадавшим. Во Францию устремился поток бывших эмигрантов, которые претендовали на высокие посты и возврат своей собственности, конфискованной в годы революции. В стране бушевал «**белый террор**» – внесудебные расправы над противниками королевской власти, людьми, получившими известность в ходе революции и правления Наполеона и проч.

Судьбой Франции распоряжались союзники, прежде всего, Россия, Австрия, Великобритания и Пруссия. Европейские монархи решили не восстанавливать в точности Старый режим (Ancien Régime), существовавший до Великой французской революции 1789-1799 годов. Франция должна была соединить старые начала (прежде всего, монархию, дворянство и церковь) и новые (парламентаризм и гражданские свободы). Флагом страны стали бурбонские лилии на белом фоне. Для нее была составлена конституция, вошедшая в историю как **хартия 1814 года**. К власти возвращался представитель династии Бурбонов — Людовик XVIII, брат казнённого в 1793 году Людовика XVI. Формально именно король даровал хартию народу Франции. В этом документе королевская власть признавалась имеющей божественное происхождение, однако ограничивалась двухпалатным парламентом (палата пэров и палата депутатов). У короля оставались ключевые права: назначать и смещать министров, не считаясь с мнением парламентариев, назначать палату пэров и править ордонансами (личными приказами). Хартия гарантировала свободу вероисповедания, неприкосновенность частной собственности и другие свободы. Палата депутатов была выборной, но право избирать в нее давалось по имущественному цензу: в выборах имели право участвовать только те, кто платил 300 франков прямых налогов в год. Для права избрания требовалось 1000 франков налогов. Эти ограничения привели к тому, что депутатами могли быть только 17 000, а избирателями – только 100 000 французов на 30 млн населения. Таким образом, Франция получила конституционное устройство, однако королевская власть была очень сильной, а политическое участие - сильно ограниченным.

### **От ультрароялизма к либерализму**

Политическая жизнь была отражением двойственной природы нового режима Франции. Правый фланг представляли ультрароялисты (ультрас), выступавшие за укрепление трона и монархических начал, усиление связи власти и церкви, возврат собственности эмигрантам. Именно эмигранты составляли костяк партии и занимали в ней самую непримиримую позицию. К этому крылу были близки многие члены королевской семьи, особенно герцог д'Артуа (брат короля, будущий Карл Х), однако сам король не разделял жесткую позицию ультрас. В 1816 году Людовик XVIII при поддержке союзников сумел разогнать палату депутатов, состоявшую из воинствующих роялистов, поддерживавших белый террор. Монарх прозвал ее «**бесподобной палатой**».

Однако не все ультрас были фанатиками, которые ненавидели все, связанное с революцией и Бонапартом. Лидерами партии были просвещенный писатель виконт де Шатобриан и граф де Виллель. Шатобриан понимал, что полный возврат к Старому порядку теперь немыслим. Это подтверждалось тем, как распределялись голоса избирателей.

Р. де ШатобрианБ. Констан
В 1816 году большинство в палате депутатов перешло к либералам, которые старались развивать конституционные начала, заложенные в хартии 1814 года. Неофициальным лидером французских либералов был Бенжамен Констан. Это был одновременно политик и политический философ, который дал новый импульс либеральным идеям.

Либералы получили союзника в лице первого премьер-министра режима Реставрации герцога де Ришелье, который много лет провел на службе у русского императора Александра I. Ришелье достиг быстрых успехов в восстановлении финансового положения Франции. Уже в 1818 году страна расплатилась со своими победителями, которые вывели войска с ее территории. С возвращением финансовой и политической стабильности стала оживать промышленность. Снова появилась влиятельная пресса, благодаря сравнительно либеральным цензурным законам. В 1818 году был принят закон Сен-Сира, восстанавливавший французскую армию, хотя и в скромном составе 240 000 штыков.

### **Реакция 1820-х годов**

Как и во многих других странах Европы, 1820 год стал во Франции поворотным. 13 февраля 1820 года некий седельщик заколол кинжалом герцога Беррийского, сына герцога д'Артуа. Герцог являлся племянником бездетного короля и должен был наследовать престол. Поскольку громкое убийство члена королевской семьи совпало с революциями в Южной Европе, складывалось впечатление о всеевропейском заговоре против монархий. Правительство отвечало на вызов жесткими мерами: вопреки хартии, отменялась свобода прессы и возвращалась цензура, изменялись процедуры голосования, в результате чего либералы потеряли места в палате депутатов и вынуждены были уходить в подполье. В их среде стали формироваться тайные общества по образцу итальянских карбонариев. Только в 1822 году было раскрыто несколько республиканских заговоров. Хотя часть из них была довольно сомнительной, несколько человек были казнены. Самыми известными из них стали «четыре сержанта из Ла-Рошели», которые превратились в мучеников в либеральных кругах. Становилось ясно, что главными центрами оппозиции являются армия и учебные заведения, так что за ними усиливалась слежка.

В 1823 году французская армия, в соответствии с принципами Священного союза, получила право вторгнуться в Испанию для восстановления там королевской власти. Французы воспользовались этим правом и достаточно легко подавили испанскую революцию. Пиренейская экспедиция знаменовала одновременно возвращение Франции в число великих держав и торжество реакционного курса. В следующем 1824 году Людовик XVIII умер.

Новым королем Франции стал герцог д'Артуа, ставший Карлом Х. Его венценосный брат старался проводить компромиссный курс, направленный на примирение расколотого революцией народа. Новый король был решительным консерватором и одним из лидеров ультрас. Церемония его коронации, прошедшая в Реймском соборе, явно свидетельствовала, что он намерен вернуться к тому пониманию власти и к тем основам, которые господствовали до 1789 года.

О том же свидетельствовала и первый крупный шаг Карла Х. В 1825 году был принят закон о возмещении убытков за потерянную собственность бывшим эмигрантам. Принимались меры для повышения роли церкви в общественной и духовной жизни, а также законы о ее защите. Хотя закон о святотатстве 1826 года, по которому за кражу в церкви полагалась смертная казнь, не применялся на практике, он вызвал ожесточенную полемику и в глазах многих выглядел как торжество самого темного обскурантизма. Даже консервативный премьер-министр Виллель не сочувствовал этой мере.

Несмотря на разгул реакции, либералы начинали оправляться после мрачных для них 1820-1824 годов. В 1825 году с большой помпой прошли похороны генерала Фуа, на которые собралась большая толпа и весь цвет свободолюбивой Франции: Шатобриан, Констан, герцог Луи-Филипп Орлеанский и др. Генерал ассоциировался с лучшими днями революционной и наполеоновской армий и был либеральным депутатом. Появление Шатобриана на этом мероприятии не случайно. Он, как и значительная часть разумно мыслящих консерваторов, не сочувствовал откровенно клерикальной политике Карла Х. В 1827 году либералы вернули себе большинство в палате депутатов. В следующем году Виллель вынужден был уступить пост премьера более приемлемой для оппозиции фигуре. Курс Карла Х явно заходил в тупик.

### **Конституционный кризис**

Летом 1829 года Карл Х назначил премьер-министром герцога де Полиньяка, который был известен как ярый консерватор и был абсолютно неприемлем для депутатов. Скорее всего, ни он, ни его новый приближенный не собирались восстанавливать абсолютизм, как утверждали некоторые горячие головы. Речь шла прежде всего об интерпретации хартии 1814 года. Формально король был в праве назначать того министра, которого хочет. Хартия не только давала ему такое право, но и позволяла распустить парламент, если тот не примет его избранника. Но по существу это противоречило принципу парламентаризма: законодательный орган не может быть проигнорирован в таком важном вопросе. Карл Х не разделял подобных политических теорий. В марте 1830 года, выступая перед депутатами, он вновь подтвердил божественную природу своей власти и пригрозил воспользоваться своим правом распустить палату. Но палата депутатов приняла вызов. 221 из 400 депутатов подписали адрес против правительства Полиньяка. Карл Х воспользовался этим, чтобы распустить парламент. Он отправил в отставку умеренных министров и решился держаться Полиньяка до конца. Конфликт исполнительной и законодательной власти перешел в открытую фазу. Во время бала в честь неаполитанского короля одна из придворных дам, обращаясь к королю, произнесла крылатую фразу:

*«Вот, мой господин, чисто неаполитанский праздник: мы танцуем на вулкане!».*

Действительно, атмосфера накалялась. Ходили слухи, что король и Полиньяк готовят государственный переворот, а в случае политических осложнений, они воспользуются иностранной военной помощью. Однако в надежде укрепить престиж своей власти Карл Х пошел на другой шаг. По его приказу французские войска высадились в Алжире для завоевания этой страны. Экспедиция в Африку будет иметь большие последствия, но уже не для этого режима. Насущной проблемой было то, что выборы в палату депутатов, скорее всего, снова выиграли бы либералы. 13 июня монарх обратился к нации со страниц официального «Moniteur» с обвинениями в адрес депутатов. Обращение заканчивалось словами: «Ваш король обращается к вам. Отец взывает к вам. Исполняйте свой долг, и я смогу исполнять свой». Из-за тональности этих слов возникало опасное ощущение, будто король на грани отречения.

Эти отчаянные шаги не смогли переломить общественных настроений. Выборы привели к тому, что оппозиция увеличила свое представительство с 221 до 270 депутатов. После этого 6 июля на закрытом заседании министров Полиньяк заявил, что в сложившейся ситуации единственный выход - править ордонансами (королевскими указами). Хартия давала монарху такое право. 26 июля 1830 года были обнародованы **ордонансы Сен-Клу**. Это были четыре указа, которые восстанавливали цензуру, вновь распускали палату депутатов, изменяли избирательное законодательство и назначали новые выборы. Число избирателей сокращалось со 100 000 до 25 000, причем в основу избирательного права ложился теперь именно поземельный налог, который платили в нужном объеме только крупные помещики. В создавшейся атмосфере такой шаг был неприемлемым.

### **Революция 1830 года**

Ордонансы поразили общественность. Оппозиционные депутаты оказались не готовы к такому шагу короля — обсуждалась возможность отказа одобрить бюджет, не более того. Лидеры оппозиции стали собираться для консультаций, но даже в этих собраниях речь шла о коллективных протестах.

Между тем в Париже начали происходить беспорядки. Уже 26 июля толпа побила стекла в экипаже Полиньяка, который скрылся только благодаря расторопности кучера. 27 июля начались уже серьезные беспорядки, которые дали начало «**трем славным дням**» 27-29 июля. Париж покрылся баррикадами — новым символом революции, очень удобным при узости улочек центра города. Заправилами толпы становились республиканцы, из которых известен Огюст Бланки, однако основной импульс был стихийным. Историки до сих спорят о том, кто составлял толпу, осуществившую Июльскую революцию. Жан Тюлар на основе архивов префектуры утверждал, что это были преимущественно «сезонные рабочие без революционного прошлого и традиций […], в основном едва обученные студентами и политическими вожаками».

Им противостояло около 8000 солдат под командованием маршала Огюста де Мармона. На стороне власти в критический момент оказалось довольно мало войск, потому что часть парижского гарнизона отправилась воевать в Алжир, а часть — наводить порядок в Нормандии, где проходили аграрные беспорядки, не связанные с революционными событиями в столице. Кроме того, ни префект полиции, ни военные не знали о замыслах правительства — никто не готовился к возмущению. Слабые отряды вынуждены были на пустой желудок сновать по городу, натыкаясь на баррикады. В солдат летели камни, горшки и выстрелы. Восставшие быстро поняли, что, занимая дома и ведя бой из окон, они получают колоссальное преимущество. Столкнувшись с городскими боями Мармон отправил в Сен-Клу донесение:

*«Это уже не бунт: это революция».*

В руках восставших оказалось несколько зданий, из которых самым важным была парижская мэрия. 29 июля два полка перешли на сторону восставших. Париж больше не подчинялся королевской власти. Город взяла под контроль самопровозглашенная комиссия, обосновавшаяся в мэрии. Героем дня был 70-летний генерал маркиз Жильбер де Лафайет, ветеран американской и французской революций прошлого века, ставший командиром воссозданной национальной гвардии. Точное число погибших в событих «трех славных дней» неизвестно. Обычно указывают на примерно 500 человек со стороны восстания и на несколько меньшее число на стороне защитников режима.

В этой ситуации рассматривалось несколько путей решения вопроса о власти. У более радикально настроенной публики была надежда на установление республики. Более осторожные умы не исключали компромисса с Карлом Х. Группа оппозиционеров во главе с Адольфом Тьером стала активно продвигать идею передачи власти герцогу Луи-Филиппу Орлеанскому. Им удалось убедить представителей левого фланга во главе с Лафайетом, что республика в настоящий момент невозможна. К вечеру 30 июля главным вопросом уже было, будет ли герцог Орлеанский королем или регентом при малолетнем внуке Карла Х (графе де Шамборе).

Делегации одна за другой собирались к дому герцога в пригороде столицы, и вскоре Луи-Филипп дал согласие возглавить страну (не было еще ясно, в каком качестве). Незадолго до полуночи на 31 июля он прибыл в Пале-Рояль с трехцветной бутоньеркой в петлице. Похоже, что в этот момент он склонялся к варианту регентства, однако вскоре стало известно о том, что Карл Х не собирается вести переговоры в этом духе. Луи-Филипп умело ломал комедию, будто депутаты заставляют его принять престол, но по сути власть валялась под ногами, и ему ничего не оставалось как подобрать ее. Лафайет обнял нового короля, вручил триколор и произнес:

*«Орлеаны — вот лучшая республика!».*