Кавара "Паучьи Глазки"

Жутковатая абоминация Семейства Аий - хотя она, если можно так сказать, залог нейтралитета между семью

Семьями.
Кавара сторожит и хранит библиотеку Розенблатт - Чертог Неспящий, добровольно. Ведёт книги и летописи от самого Исхода, по рассказам Маадры и собранным историям - и по сей день. В Чертог допущены только главы Розенблатт Аий, главы других Семей с предупреждением о визите - и другие Розенблатт с одобрения лидеров Розенблатт Аий.
Рисковать здоровьем и судьбой - и попробовать пролезть в жуткие катакомбы, собранные и сложенные по кирпичу всеми семью Семьями, осмеливались за историю буквально единицы - пережить встречу с Каварой смогли единицы из единиц. Да и те - с милости самой Кавары. Как ни странно, она незлоблива... И потом - ей скучно, так как побывать за пределами Чертога она не способна.

Кавара - биологический уникум. С рождения несчастная поражена весьма тяжёлой формой заболевания, "паучьего сглаза", что росло и набирало силу буквально по дням - ни одна кость в её теле не развивалась правильно, рёбра не могли удерживать внутренности на месте, череп старался разойтись по швам, конечности напоминали древесные ветви.
Выжить она не могла.

Розенблатт же взяли Кавару к себе в качестве уникального материала для исследований, так как жить этому практически постоянно пребывающему в полукоме существу всё одно не судьба.
В итоге, эксперименты и штудии костознавцев Салатхараш, певцов крови Аий и мастеров-сталеробов Реххе - и, в некоторой мере, скульпторов Уррунгарре - переделали тело Кавары едва ли не с чистого начала: её кости перешивались и менялись местами, мышцы перетягивались на новые сухожилия в новых местах, шкура закрывала одни области и открывала другие - исполинское тело, сшитое и вылепленное будто бы скульптором, огромно и не похоже ни на одно знакомое глазу создание.
Переделывали её, к сему дню, дважды - первый раз тогда, когда копались с неспособным жить телом, второй - при участии Алешры, так сказать, косметически. Две из нескольких самых сложных хирургических операций в мире... успешны.

Ныне живущее существо, способное, всё же, жить, обладает практически абсолютной памятью и удивительно выносливо, аки насекомое. Перекошенные конечности, кои невозможно выправить, были переделаны под огромные паучьи лапы, дабы поддерживать тяжёлое тело под потолком - способными что-то делать остались руки, пригодные к каллиграфическому письму, голова да длинная шея - остальное, грубо говоря, стало большим ларцом из костей и мышц, удерживающим внутренности на месте. С оглядкой на новое тело и само "паучье проклятие", заставляющее кости расти куда им вздумается...
Голос Кавары низок, скрипуч, глаза черны, так как зрачки остались непривычны к свету и солнцу дней. Тут и там попадающиеся долгие белоснежные гобелены и занавески в Чертогах - её волосы, тянущиеся чуть ли не через все коридоры и залы библиотеки.

При всей своей свирепости и угрозе - так как попасться ей на глаза не будучи пущенным в Чертоги означает потрошение на месте - и откровенной кошмарности, Кавара на удивление чутка к окружающему. Те, кто пробирался в Чертоги незваными, оставались в живых благодаря её милости - она часто скучает, ей сложно узнать что-то об окружающем мире, что снаружи, ибо гости - редкость, и не все стремятся поболтать.
И при этом Кавара - всё ещё женщина, без внимания и без связи с миром за стенами, наверху, коий она описывает в летописях так, словно видела сама.

Ныне Кавара занимает себя мыслями о том, как и кого бы уговорить придумать что-нибудь такое, что дало бы ей возможность выбираться из Чертогов хотя бы иногда, хотя бы как-нибудь.