Глазами снайпера

Автор

Опубликовано 26 мая 2004

```

```

Я вижу орла, парящего в голубом небе. С высоты дерева я чувствую себя точно орлом. Я чувствую себя могущественным, я чувствую себя свободным, я чувствую себя ближе к небу.

Я снайпер в Зоне.

Я вижу ворона, ослабленного бог знает чем из Зоны. Птица выглядит усталой, легкой добычей в небе. Без сомнения, оно скоро погибнет либо от рук голодных сталкеров, отчаянно нуждающихся в еде на земле, либо от агрессивных хищных птиц в небе.

Орел перестает кружить и повернул свое крыло к птице. Мощными взмахами крыльев он скользит к вороне, выставив когти.

У ворона нет шансов. Секундой позже мертвая ворона крепко зажата в крепких когтях победоносного орла. Я орел. Мой прицел - это мои глаза, мое камуфляжное лицо и раскрашенный костюм NBC, мои крылья, моя снайперская винтовка SVU, мои когти. Я хищная птица.

Я чувствую себя могущественным. Нет - я могуществен. Я наношу удар, когда никто не знает, я охочусь, когда преследуемый чувствует себя в безопасности. Я преследую их независимо от дня или ночи.

У меня нет совести. Мутанты и люди для меня все одинаковы - большие игры, в которые нужно стрелять, чтобы занять призовое место. Те, кто добр ко мне, мои союзники; те, кто выступает против меня, умрут. Я слишком много повидал за время, проведенное в Зоне. Я видел, как погибло слишком много друзей, слишком много раздоров и конфликтов, слишком много преступлений без покаяния. Я видел слишком много, чтобы беспокоиться.
Я не принимаю ничью сторону. Я не выбираю быть хорошим или быть плохим. Я просто пользуюсь возможностью, а также оправданной причиной, чтобы выследить их. Я просто убиваю.

Когда-то я был солдатом - снайпером морской пехоты, который служил в моей стране. Я видел слишком много убийств, чтобы знать, что жизнь хрупка под закругленным куском металла. Я убил слишком много - я привел доводы в пользу того, что те, кто находится в перекрестии моего прицела, представляют угрозу для моей страны и моих товарищей-солдат. Я устал от своей жизни. Я пришел в Зону, чтобы искать причины для жизни, и я все еще в поиске.
Мое внимание переключается на густой лес внизу. Это был спокойный день. Я искал свою цель, чтобы попрактиковаться в стрельбе, искал как людей, так и мутантов, чтобы отточить свое снайперское мастерство. Пока у меня в поле зрения никого нет ... пока.

Я вижу, как неподалеку движется преследователь.

Мой лазерный дальномер показывает мне 574,54 м. Но много ли это мне говорит? Нет. Это только говорит мне, что я в пределах досягаемости. На расстоянии выстрела.

Я поднимаю свою снайперскую винтовку в действие. Мое правое колено перемещается, чтобы разместить мою правую руку, которая, в свою очередь, помещает ствол моей самозарядной винтовки.

Сталкер выглядит намного миролюбивее, чем я в оптический прицел. Он выглядит едва ли старше подросткового возраста. Должно быть, этот мальчик был откуда-то отсюда. Его светлые волосы и белое лицо рассказали мне о чертах, которыми обладали только украинцы. На нем только старый синий шерстяной свитер и выцветшие зеленые хлопчатобумажные брюки. Я улыбаюсь. Каждый в этом мире знает, что Чернобыль - опасное место. Очевидно, этот мальчик ничего не знает о радиации.

Невинность.

Он делает каждый свой шаг осторожно, сжимая тускло окрашенный АК-74. Даже его манера держать оружие неправильная - его правая рука опирается на обойму "банан" вместо ствола. Его глаза постоянно мечутся в поисках опасности. Старая помятая бутылка из-под минеральной воды свободно болтается у него на поясе на небольшом куске нейлоновой веревки. Не нужно обладать богатым воображением, чтобы представить, что этот мальчик для меня похож на крупного рогатого скота, с колокольчиком, который слабо звенит при каждом движении.
Я тихо рассмеялся. Да, он новичок.

Новичка легко подстрелить, но смогу ли я убить его? У меня нет моральных обязательств не делать этого. У меня нет никого, кто пошел бы по моим стопам, некому указать на меня пальцем и сказать: "Смотрите, он убийца новичков!" Правосудие не настигнет меня. Мне нечего бояться. Его смерть ничего не будет значить для меня, кроме еще одной цифры в ежедневной статистике погибших сталкеров в Зоне, мотив и причина смерти неизвестны и не могут быть доказаны. Единственное, что я могу доказать, это доказать самому себе, что мои снайперские навыки по-прежнему так же остры, как и прежде, ценой жизни.

Возможно, я ничего не выиграю, но он может потерять все.

Этот мальчик здесь не просто так. Возможно, он здесь, потому что его отец больше не может зарабатывать деньги. Или, может быть, он и его отец отправляются в Зону вместе, может быть, он потерялся. Может быть, его отец даже погиб в Зоне, может быть, человек, которого я убил вчера, или две недели назад, или, может быть, месяц назад. Возможно, его семье нужны деньги; возможно, у него есть больная сестра, которой нужны деньги на ежедневные лекарства. Это так очевидно - его костюмы являются доказательством того, что он бедный человек.

Что они почувствуют, если он умрет? Может быть, сначала они беспокоятся, что что-то может случиться с их сыном или братом, если он не придет домой всю ночь, чем, наконец, в отчаянии, когда понимают, что мальчик не вернется домой. Может быть, они проведут по нему заочные похороны и будут оплакивать свою потерю, а может быть, сожалеть о том, что отправили его в мир опасностей, которые он не может себе представить, пока опасность, наконец, не ударит ему в голову слишком поздно. И даже тогда он, возможно, даже не узнает об этом.

Хах. Поделом им, этому парню место дома, а не в Зоне.

Я касаюсь головой холодного металлического приклада своей снайперской винтовки. Я настраиваю прицел в соответствии с дальностью стрельбы и ветром, и я готов.

Я смотрю в свой оптический прицел.

Дорожка точек в моем прицеле теперь сосредоточена на его голове. Я готов нажать на спусковой крючок.

Так вот что всегда чувствовали сербские снайперы, когда расстреливали женщин и детей на улицах Косово, как я всегда пытался представить, когда патрулировал там десятилетия назад. Волнующее чувство обладания властью над жизнью и смертью кого-то, кого ты не знаешь, кто тебе безразличен, и кто-то, кто не знает, что его или ее жизнь оборвется через несколько секунд после того, как ты нажмешь на курок.

Я вытаскиваю его.

Сухое "да".

Я рассматриваю монету, прикрепленную к стволу винтовки. Он не упал. Хорошо.

Я всего лишь тренируюсь не срывать выстрел, это часть инструментов профессии. Как снайпер, я убиваю не ради удовольствия. Я убиваю только тех, кто противостоит мне. Я убедился, что пули не достанут, когда взбирался на деревья и готовился к тренировке.

На этот раз я попаду в голову, если в этой винтовке есть пуля - без сомнения. Монета не упала, это означает, что мое тело автоматически не реагирует на предполагаемую отдачу до того, как пуля действительно покинет патронник, в то же время я слишком сильно нажимаю на спусковой крючок и это влияет на то, что выходит из ствола. Я все еще оттачиваю свое снайперское мастерство.

Я снова смотрю в прицел, с любопытством разглядывая свою цель.

Мальчик останавливается передохнуть. Он кладет свой АК-74 на землю, одновременно доставая флягу. Он оглядывает тихий фон и опускается на землю, чтобы сесть.

Очевидно, что это задание слишком утомительно для него, искать в Зоне что-то, что можно взять и продать, непросто. Он также ничего не знает об опасности в Зоне. Почему-то тишина в Зоне не означает безопасность.

Теперь я начинаю беспокоиться о ребенке.

Когда я оглядываюсь вокруг, я вижу, как вокруг начинает медленно подниматься пыль, движимая невидимой силой. Сначала я думаю, что это ветер. Но когда это явление длится дольше, я мгновенно понимаю, что это такое.

Кровосос.

Облако пыли быстро движется к парню, почти слишком быстро. В чем проблема? Парень поддерживает его. Он даже не может узнать, пока не станет слишком поздно, то есть если его чувства достаточно остры, чтобы уловить быстрые и мягкие шаги, доносящиеся сзади.

Я быстро заряжаю снайперский магазин на 10 патронов 7,62 Х 51 мм. Убедившись, что я вставил магазин на место, я взвел курок винтовки и услышал, как внутри отчетливо щелкнул запираемый затвор. Пуля внутри.

Теперь начинается сложная часть - уничтожение движущейся цели.

Перекрестие снайперского прицела быстро фиксирует облако пыли и выслеживает его. Но движущуюся цель трудно засечь, не говоря уже о невидимой движущейся мишени.

Я просто должен совершить прыжок веры.

Я примерно указываю место, куда, по моему мнению, направится облако пыли, и открываю огонь.

Болезненный визг раздается из-за горизонта.

Когда звук быстро набирает скорость, ребенок испуганно подпрыгивает и отворачивается. Он видит кровососа, который теперь появляется в полной форме, и кричит от шока. Он никогда раньше не видел отвратительного лица кровососа - эти белесые глаза, это несчастное лицо, эту ужасную кожу, полную язв и порезов, и эти усики, которые, кажется, тянутся к нему, даже если мутант повержен. И если этого недостаточно, мутант всего лишь повержен, а не мертв. С трудом кровосос подползает к обездвиженному молодому сталкеру.

Он хочет убить этого мутанта прямо там и прямо сейчас, потому что это тоже будет то, что я хочу сделать. Единственное, он просто понимает, что его оружие все еще на полу. И его собственный страх сковывает его в неподвижном состоянии.
Я должен снова вмешаться.

Еще одно "бах!" от моего спецназовца. Существо сотрясается от удара, сильно бьется в конвульсиях и лежит тихо, без какого-либо движения. Все его усики спускаются вниз. Ноги и руки больше не двигаются, чтобы подползти к мальчику.
Кровосос мертв.

Парень испуганно оглядывается в поисках нежелательных гостей, которые, как он думает, теперь хотят его убить. Он смотрит на меня и снова осматривается, на этот раз с оружием в руке. Я знаю, что он всего лишь напуган, судя по выражению его лица. Он скоро успокоится.
Как я и думал, угрозы вокруг нет.

Теперь на лице мальчика появляется выражение облегчения, он уверен, что опасность миновала. Но все еще остается неприятное удивление и любопытство по поводу того, что произошло за последнюю минуту. Он оглядывается с улыбкой на лице, пытаясь найти своего спасителя.

Его спаситель где-то на дереве, в маскировочном костюме, смотрит на него прямо сейчас со снайперской винтовкой. Он не может видеть меня, я уверен в этом, несмотря на его интенсивный поиск и сканирование своего окружения. Дистанция и маскировка на моей стороне.

Наконец, он что-то говорит. Я уверен, что это недостаточно громко, чтобы я мог услышать, и это не на английском. Но я уверен, что это "Спасибо вам."
Я получаю свою награду. Это гораздо приятнее, чем суметь уложить врага прицелом в яблочко.

Это помогает людям, когда они не знают, кто ты и где ты, но они благодарны за то, что ты просто спас им жизнь.
И вишенка на торте в том, что они никогда не узнают твою личность. Те люди, которым вы помогаете, будут жить в долг, потому что вы позволяете им жить, а не стоите в стороне и смотрите, как они умирают.

Я улыбаюсь.

Радость, которую приносит хороший снайпер.