Патон Юбим

**Патон Юбим** – родился в 1957 году. Умеет управлять электротоком. После смерти Соланж, жены Джеймса Юбима, Иоланда пыталась похитить его, но Джеймс отстоял сына. Живёт своей жизнью, ест отдельно. Никогда не показывается на улицу днём.

## Внешний вид, привычки

* Патон жил своей особой тайной жизнью и даже ел отдельно. А главное, он никогда не показывался на улицу днем.
* Юбимы решили обеспечивать тебя <...> и купили этот дом. <...> Вскоре после нее въехал дядя Патон, но он-то... в общем, думаю, ему просто некуда было больше податься.
* Он замер примерно в метре от фонарного столба и принялся издавать какое-то загадочное гудение. Собственно говоря, даже и не гудение — слышать его Чарли не мог. Скорее это было ощущение гудения — точно воздух, окружавший дядю Патона, наполнился беззвучной музыкой. А лампочка в фонаре почему-то стала разгораться все ярче и ярче и засветилась так ярко, что у Чарли глаза заболели, а потом раздалось негромкое «крак!», стекло разлетелось и осколки посыпались на брусчатку.
* Кроме того, ночной образ жизни вошел у меня в привычку. Я терпеть не могу день, и соваться на дневной свет не намерен.
* А дядя Патон, насколько было известно Чарли, подкреплялся исключительно по ночам.
* Видимо, бабушки Бон дома не было, потому что дядя Патон днем даже к телефону не подходил, не то что к дверям.
* На дядиной двери неизменно висела табличка «Не беспокоить».
* Изредка из комнаты раздавалось мягкое постукивание, но обычно там царила тишина.
* Дядина комната была погребена под бумажной лавиной. Бумаги лезли с полок, сыпались с подоконника, где громоздились целыми стопками, устилали письменный стол и, как белая пена морского прибоя, плескались вокруг дядиных щиколоток. Чарли повертел головой. А где же постель? А-а, наверно, вон под той горой книг. Книжные полки занимали все стены, от пола до потолка, и мало того — стопки книг башнями высились на столе.
* В дневное время дядя Патон был совсем другой человек. Строгий и холодный.
* Высокая темная фигура дяди Патона в черном плаще казалась весьма зловещей.
* Низкий рокочущий смех эхом заплясал по узкому переулку. Чарли раньше никогда не слышал, чтобы дядя Патон смеялся.
* Мне тогда исполнилось семь, — с унынием в голосе отвечал дядя. — Я так перевозбудился, что повзрывал все лампочки — стекло под ногами так и хрустело — и все дети верещали и вытряхивали осколки из волос. И гости мои рано разошлись по домам, а я остался в тоске и печали. Я и понятия не имел, что этомоих рук дело, пока сестрицы мне все не разъяснили. Они-то были довольны. «Ах, какое счастье, он оказался нормальным!» — вот как они сказали. Можно подумать, обсыпать всех и вся осколками — это норма, а обычное поведение — патология! И родители были прямо не свои от радости. Видишь ли, других-то дарований я не проявил. В награду мне позволили доесть все оставшееся мороженое. Тринадцать порций! Меня потом ужасно тошнило. Как я еще осколков не наелся вместе с мороженым — до сих пор не пойму.
* В дядиной комнате царил еще больший беспорядок, чем вчера, — если, конечно, такое возможно. Даже из карманов у дяди торчали листы бумаги.
* Багаж знаний у меня солидный.
* — Дядя Патон, а в чем заключается ваша работа?

— Книгу пишу, — не поднимая головы от бумаг, отозвался дядя. — Я давно над ней работаю и, по всей видимости, буду работать всю оставшуюся жизнь.
— А о чем книга?
— Исторический труд. — Дядя торопливо царапал что-то в блокноте. — История рода Юбимов и их прародителя, Алого короля.

* Насчет своей эрудиции дядя не преувеличил — багаж знаний у него и впрямь оказался более чем солидный.
* — Я бы с радостью отвез тебя в школу, мой мальчик, — огорченно сказал он, — но там на милю вокруг нигде не припаркуешься. Персонал бережет парковку для себя.
* Готов поклясться, он и так уже знает больше, чем рассказывает.
* Я так виноват. Мало было просто держаться тише воды ниже травы. Не буду отрицать, я знал, что затевается нечто скверное. Мои драгоценные сестрицы шушукались и строили какие-то козни, и устраивали тайные совещания, и к ним ходил доктор Блур и его жуткий дед Иезекииль, а я не обращал на все это внимания.
* А однажды вечером мне позвонил Лайелл. Он тоже обнаружил, что затевается нечто скверное, и просил моего совета. В те времена он жил на другом конце города с тобой и твоей мамой. Мы договорились встретиться на площади у собора. — Дядя вновь закрыл лицо руками. — И я не пошел, Чарли, — простонал он. — Я... я забыл.
* Слушай, если, пока меня нет, что-нибудь случится — то есть если тебе понадобится помощь, — иди прямиком к дяде Патону. Он не такой, как прочие Юбимы. Он за меня.
* На Филберт-стрит, как всегда по утрам, было полно транспорта, мчавшегося в центр города, но дядя Патон его будто и не замечал: даже не оглянувшись по сторонам, он направился наперерез машинам прямо к дому номер двенадцать. Автомобили визжали тормозами, водители бранились на чем свет стоит, а через улицу решительным шагом шел высокий мужчина в алом бархатном халате, и за ним семенил маленький мальчик в полосатой синей пижамке.
* <...> и тут вся его жизнь резко изменилась, потому что мистер Юбим отыскал его родителей и настоял, чтобы они срочно вернулись домой.

— По-моему, он даже поставил на уши полицию, чтобы их найти, — с уважением произнес Бенджамин.