Агент

**Агент** — шестой рассказ третьего цикла «Последующие приключения кота Мяунжика Враузера». Перед прочтением рекомендуется знать сюжет третьей и четвёртой историй данного цикла.

## Читать!

Настал
самый-самый последний летний день. Причём летним он, казалось, был не только по
календарю: жара чуток утихла, палящее солнце на треть скрылось за белыми
облачками, слегка разгулялся ветер… Опытные коты, выросшие под открытым небом,
(либо молодые, обученные таковыми) могли смело заявить, что, судя по всем
приметам, в ближайшее время ожидается похолодание (многими воспринимаемое как
облегчение: уж больно сильно пекло последние недели), а ночью возможен лёгкий
освежающий дождик. Впрочем, если гуляющий в поднебесье ветер сменил бы
направление, то с равной вероятностью оказалось бы возможно возвращение жары,
но всё равно осень уже потихоньку пыталась вступать в свои права, а уж
затянется ли её противостояние с летом до самого октября, или последствия будут
видны сразу — станет ясно позднее.

         По
привычке, выработанной за время повышенной температуры воздуха, котята ждали
кота-рассказчика Мяунжика у берега озера, и вскоре он прибыл на место.

— Привет всем! Ну, что, готовы
к завтрашнему возвращению к учёбе?

— Да-а! — ответили хором
котята. — Конечно, вольно проводить время лучше, но добывать-то знания надо. Да
и в школе не заскучаешь!

— А вот нам уже идти в ВУЗ… —
уточнил про себя, Мурзика, Ютаху и Ваську Фырсик. — Эх, вот бы снова в школу
вернуться! Интересно, каково оно завтра будет?..

— Очень хорошо. Что ж, раз вы
здесь в сборе, значит, ожидаете новую историю?

— Естественно!

— Тогда начнём!

### **Агент**

Вследствие последнего разгрома
Бульбадога было получено относительное спокойствие и многодневный отдых от
драк. Хотя Пёс-картошка и сообразил не идти сквозь затем успешно
заблокированный лаз, о «сюрпризе», ждавшем его на собственной базе, главарь не
подозревал.

Немногие оставшиеся с
Бульбадогом собаки-солдаты получили приказ осмотреть базу, чтобы сделать выводы
об утратах вследствие нашей спецоперации, и тут-то столкнулись с ловушкой. Один
из личных охранников главаря толкнул приоткрытую дверь в подвал и вдруг
заметил, что этим вывел из равновесия установленную на раме банку, а потому
инстинктивно отскочил и плюхнулся на пол. Прогремел взрыв: в банке содержалось
ни что иное, как нитроглицерин, из которого сами же псы делали шарик-бомбочки
для своих гранатомётов. Этот взрыв спровоцировал другие, заставив упасть
несколько соседних установленных подобным образом банок, и вскоре по всей базе
прогремела цепная реакция.

         Собаки
отделались сильным испугом и, в основном, царапинами, а вот конуры, из которых
состояла база, минимум наполовину превратились в руины. Бульбадог, бывший во
время детонации ловушек снаружи, обомлел на некоторое время, выпучив глаза, а
потом незадачливо почесал лапой за ухом, пожелал «дюжину консервных банок да
хвосты в придачу в пасть этим институтчикам», а затем собрал уцелевших
подельников и велел разгребать обломки, освобождая застрявших внутри. Когда все
солдаты были вызволены, пришлось им из бойцов превратиться в стройбат, чтобы
вернуть базе статус более-менее пригодной для проживания. Понятно, что в
течение нескольких дней ни о каких новых замашках со стороны Пса-картошки на
что бы то ни было не могло быть и речи.

         Тем не
менее, рано было списывать Бульбадога со счетов окончательно: пока он не пойман
и не получил срок, стоило предполагать его возвращение на арену в любой удобный
для него момент. И пусть у него остался лишь десяток бойцов, этот главаришко
всё равно найдёт способ заполучить наёмников.

         Кстати, о
наёмниках: по полученной нами информации, всех (или подавляющее большинство)
бойцов поставлял Псу-картошке Когтищ, которого даже сам мэр Рыкала считал
нелишним «отправить на пенсию», да только всё не удавалось собрать компромат.
Боевые наёмники — очень пагубное явление, и почти все исторические личности и
державы, чрезмерно пользовавшиеся их услугами, в конце концов за это
поплатились.

Однако Когтищ представлял
угрозу не только как солдатоторговец: помнится, однажды он замахивался на
власть в соседнем городе, да только тогда мэром избрали Рыкалу. Суммируя это с
тем, что, фактически, в своём подчинении наёмничий главарь имел большое
количество собак, а также с тем, что у него наличествовали огромные деньги и выработались
свои надёжные каналы поставок снаряжения, можно было сделать вывод, что при
желании Когтищ мог устроить вооружённый переворот. Более того, недавно
Бульбадог передал ему чертежи экзопса, так что относительно вскоре пёс мог переоснастить
свою армию, вследствие чего она бы стала серьёзной угрозой вне зависимости от
того, на чьей стороне выступит.

Итак, напрашивался логический
вывод, что как для устранения одной угрозы, так и для предотвращения другой,
возможной, следовало получше заняться Когтищем. Если бы удалось собрать
достаточно компромата на этого главаря, чтобы выслать его подальше или даже
упрятать за решётку, то, во-первых, обрезались бы пути поставок новых бойцов
Бульбадогу, а во-вторых, у самого Когтища исчезли бы желание и возможность
рваться к власти. А даже если бы компромата оказалось маловато, им бы всё равно
можно было воспользоваться для понижения репутации торговца солдатами, тем
самым снизив приток желающих сотрудничать с ним.

Но решить, что́ нужно делать,
недостаточно: нужно ещё придумать, как это делать. Помниться, Злючка, не так
давно из бывших собачьих лидеров переведённый в список условно-безобидных псов,
когда-то осуществлял сделки с Когтищем. С этой зацепки я и решил начать сбор
компромата, лишь в паре слов сказав о своих намерениях другим сотрудникам
Кошачьего Научно-Исследовательского Института, чтобы не отвлекать их от работы с
трофейными гранатомётами «Псарня-4». В целом, усовершенствование собачьей
«игрушки» к этому моменту было завершено, но сейчас все коты думали над тем,
как же от этого оружия лучше всего защищаться. Но, в любом случае, поиск
обличающей информации — не то дело, в котором нужно участвовать группой, так
что я надеялся на первых порах управиться самостоятельно.

Придя в новую конуру Злючки, которая,
по сравнению с «Собачником», казалась лачугой, я не застал хозяина: вероятно,
он бродил по одному из городов, всё ещё разыскивая отца. Чтобы не искать пса и
там, и там, я спросил таможенников, проходил ли он из нашего селения в
соседнее, и получил утвердительный ответ. Затем, потратив не меньше часа, я,
наконец, столкнулся с бывшим главарём, выглядевшим уже порядочно измотанным.

— О… привет.

— Здрав будь. Что, как поиски
отца продвигаются?

— Да так… Постепенно сужаю
круг; в старом городе, уже почти уверен, его нет, так что осталось обыскать
чуть больше, чем пол соседнего. Думаю, неделя-другая, и уже встречусь с батей.
Вот только понять не могу: то ли он не подозревает, что я его ищу, и пребывает
в каком-то неожиданном месте, то ли не хочет, чтобы я его нашёл.

— Что ж, удачи в дальнейших
поисках. Слушай, есть такое дело: помнишь, ты когда-то имел дела с Когтищем?

— Тем, что солдат продаёт? А
как же, имел! Он мне, наверное, наёмников поставил едва ли не столько же,
сколько у меня было собственных псов! А к чему это?

— Да, видишь ли, Бульбадог
только с его помощью и устраивает беспредел. Если приструнить Когтища, то
исчезнет путь поступления свежих сил к Псу-картошке, да и сам солдатоторговец
не будет никому угрожать. Он же некогда к власти рвался, верно?

— Верно… Так что ты хочешь от
меня?

— Компромат. Любую информацию,
которая может быть использована для подрыва авторитета или взыскания.

— Обличительная инфа? Гм…
Сложновато будет что-то сказать: свои обязанности, предусмотренные сделкой, он
выполнял исправно, но вот наёмников я ни разу не видел радостными. Не могу
судить, каково оно внутри Когтищевой структуры, но, так мыслю, те, кто ему
служат или отслужили, могли бы сообщить больше интересного. К сожалению, меня
этот вопрос не волновал, так что наймитов я не расспрашивал.

— Ну а как выглядит сам
процесс заключения сделки с Когтищем?

— Элементарно: приходишь,
говоришь, мол, мне нужно столько-то солдат на такое-то время либо на такое-то
дело, оснащение требуется следующее. Барыга подсчитывает и озвучивает цену.
Понятно, что чем опаснее дело или дольше время, и чем лучше снаряга, тем дороже
боец. По окончании затеи солдат сам выбирает, вернуться ли к Когтищу, или же
остаться с нанимателем; в моём случае почти всегда возвращались. Во время
службы псы подчиняются только тому, кто их нанял, но не обязаны идти на
безрассудные дела. Доплачивать им не приходится (если только не уговоришь
остаться с тобой), но необходимо кормить и лечить, чтобы под конец были целыми
и здоровёхонькими.

— Понятненько. Ну, а знаешь ли
ты кого-нибудь из наёмников, покинувших Когтища?

— Э-э, наверное, нет.

— Что ж, спасибо и на том.
Давай тогда.

— Бывай.

Таким образом, стало ясно, что
только сами бойцы Когтища могли бы поведать полезную информацию о последнем, да
вот только захотят ли? Не приду же я на базу со словами: «Провожу соцопрос: что
вы можете сказать о своём работодателе?»! Пытаться закосить под очередного
нанимателя тоже было глупо: во-первых, вряд ли бы я узнал многим больше, чем
Злючка, а во-вторых, кто бы поверил, что сотруднику КотНИИ потребовались
наёмные собаки? Оставался лишь один логичный вариант — «пропихнуть» на службу к
Когтищу подставного бойца. Вот только кто бы им стал?

Разгуливая по соседнему
городу, чтобы не возвращаться сразу же обратно, я всё думал, где же сыскать подходящего
шпиона. Может, договориться с Бобиком-террористом? Нет, во-первых, он может и
не захотеть, почти наверняка не захочет, а во-вторых, это рискованно: если ему
вдруг приглянется работа на Когтища, то он может спокойно перебежать. Бобик-затулянт
отпадает и подавно: он торгаш (хотя и драться умеет), да и оставлять насиженное
место, пусть и ненадолго, иначе как ради огромной выгоды он не изволит. Кто же
ещё? Я уж брёл обратно в наш город, как тут меня осенило: Пачобобик! Точно!
Этот пёс заметно вырос с момента последнего приключения с его непосредственным
участием, так что идеально подходил на роль желающего наняться бойца. Кроме
того, он уж наверняка будет рад помочь всем. Значит, решено: иду к нему!

Друг-пёс оказался в своей
конуре и был очень рад моему приходу. Некоторое время мы поговорили по душам,
расспросили друг друга о том, как наши дела, а потом, слово за слово, я стал глаголать
сперва о недавних событиях, связанных с Бульбадогом, а там и перешёл на
описание замысла. Уговаривать не пришлось: едва лишь Пачобобик узнал, что можно
лично заняться великим делом с элементами приключения и детектива, тут же
просто подпрыгнул и стал просить, чтобы я рассказал подробнее.

— Ещё интересуешься, пойду ли
я на дело? Ха! Не пойду — побегу! Выкладывай, что конкретно нужно сделать — и
сделаю!

Я поставил задачу, дал
несколько советов и вскоре стал свидетелем «турбореактивных» сборов Пачобобика
(с такой скоростью даже мне ни разу не доводилось упаковываться!) и его
«вылета» в направлении Когтищевой базы. Теперь успех всего дела за ним, и я был
уверен, что Пачобобик справиться на отлично.

Многоэтажка, представлявшая
собой базу солдатоторговца, была сверху залита лучами заходящего солнца, а
снизу окутана почти сплошной тенью деревьев и других зданий, когда наш агент
прибыл на место. За решётками, перманентно защищавшими от проникновения окна
первого этажа, время от времени мелькали фигуры, очевидно, собак-солдат; на
остальных уровнях, вероятно, происходило то же самое, но судить об этом было
труднее: мешал угол зрения и не до конца раскрытые (или закрытые?) бронеставни.
Всё это украшалось брызгами воды соседнего фонтана и его приятным шумом,
правда, временами перебивающимся командными криками изнутри здания. Казалось бы
обыкновенный урбанистический объект в данный момент выглядел, как смешение современного
форта с древним замком, вот только башен недоставало.

Пачобобик подошёл вплотную к
зданию и постучал в толстенную стальную дверь. Сперва никто не отреагировал, но
когда пёс продолжил настойчиво тарабанить, кто-то выглянул, насколько возможно,
в зарешёченное окно, тогда кого-то кликнул, и вот, спустя минут пять, вход был
отворён. На пороге стоял никто иной, как сам хозяин данного заведения (если
можно так выразиться) — лохматый когтистый пёс, то ли уже слегка староватый, то
ли заработавший излишние складки на морде вследствие чрезмерного корчения
гримас, то ли и то, и другое. Пару секунд будущий наёмник и работодатель
смотрели друг на друга, изучая, и вот, в конце концов, Когтищ выговорил:

— Чего надо?

— Бабла. Хочу устроиться
наёмным бойцом.

— Смотри-ка! Да, солдаты
сейчас нужны… не очень нужны, но и не лишни. А что ты умеешь?

— А что требуется уметь?

— Хороший подход! Разумеется,
нужно уметь драться: с использованием огнестрела, холодного оружия, даже голыми
лапами. Надо также быть крепким и выносливым, а главное — не иметь никаких
«высоких идеалов»: требуется быть готовым служить тому, кому придётся, не
спрашивая, зачем, и не споря. Что из этого подходит под твоё описание?

— Думаю, всё: дерусь недурно,
стрелять умею, не слабак, требуются только деньги.

— Превосходно. Ну, чего на
пороге торчишь? Заходи, перетрём в помещении, может, сегодня же устроишься.

Пачобобик зашёл в здание и
следом за Когтищем побрёл по длинному коридору, вдоль которого то и дело
встречались двери, с виду ведущие в один и тот же огромный зал. Наверное, в том
зале собаки тренировались, а может, и обитали, по крайней мере, псов в нём было
немало, и все чего-то копошились. Но вот главарь свернул на ступени и пошёл на
второй этаж. Что примечательно, лестница не шла «сплошняком» с первого по
последний, пятый этаж, и для попадания на следующий уровень требовалось пройти
вдоль всего предыдущего. С целью чего так было сделано, можно лишь
догадываться, но Пачобобик смекнул, что это, вероятно, из соображений
безопасности: в случае драки в помещении пришлось бы пробиваться с боем по
всему зданию, прежде чем удалось бы добраться до кабинета Когтища (пёс-шпион
уже не сомневался, что он расположен на последнем этаже). Начиная со второго
уровня, вдоль коридоров уже встречались отдельные комнаты, но, судя по общей
площади здания, весьма большие. Вероятно, некоторые из них тоже предназначались
для жилья и тренировок, а в других могло что-то храниться. Но вот уж истоптан
каждый этаж, и Пачобобик с Когтищем вошли в главарский кабинет, который не
отличался особым убранством, но выглядел уютно — было видно, что хозяин
шиковать зазря не любит.

— Ну, располагайся, можем
базарить.

Когтищ уселся на, очевидно,
своё спальное место, а Пачобобик обвёл комнату взглядом и нашёл подстилку
неподалёку, где тоже умостился.

— Как я уже сказал, мне нужны
деньги, а заодно и какое-нибудь занятие, так что решил устроиться сюда.

— Деньги, говоришь? Хочу
предупредить, что просто за пребывание у меня я не плачу ничего — это главное
отличие моей системы от той, которая имелась, например, у Злючки. Слышал про
такого?

— Ага.

— Так вот, немногие из его
бывших порядков применимы к моим, так что если что-то знаешь о его или кого
угодно правилах, то выбрось их из головы. Я всё расскажу и объясню подробно, и
ты слушай внимательно да запоминай. Первое и немаловажное: я не имею права тебя
уволить, не рассчитавшись, а ты не можешь уволиться, не приняв участия ни в
одном деле, разве что рассчитаешься за все затраты, ушедшие на тебя. Значит,
про зарплату: её, как таковой, нет. Ты получаешь свою долю только тогда, когда
тебя нанимают, причём хапаешь примерно половину сразу, и ещё половину по
завершении дела, ежели наниматель останется доволен.

— Вот как? Необычно, но
справедливо. А что с пропитанием?

— Только обеды, но
полноценные. Завтракаешь и ужинаешь за свой счёт. И, раз уж еду добывать
самому, то, естественно, будет свободное время. Фактически, ты обязан быть
здесь лишь с одиннадцати утра до семи вечера, всю остальную часть дня можешь проводить,
где хочешь (пока не нанят), но обязан быть на связи и иметь готовность
прибежать по требованию.

«Ух, ты: мне такой расклад
очень даже на лапу» — подумал агент, а для убедительности спросил:

— В таком случае, где же я
могу ночевать?

— Можешь проводить ночь на
моей базе, если ты об этом. А в целом — где хочешь, хоть в своём доме, хоть
тут, хоть на помойке. Только если будешь жить здесь, то скажи заранее — я
позабочусь о выделении места.

— Э-э, наверное, на первых
порах всё же буду жить дома. Что насчёт снаряжения?

— Я выдаю, но можешь
использовать своё. Только выданное по окончании задания, на которое тебя
нанимали, будет ремонтироваться, а личное — нет. Обычно у меня бойцы используют
оснащение независимо от опыта, но в зависимости от того, что требуется
заказчику. Правда, тут есть и исключения: пехотинец вряд ли станет снайпером, а
неумелый гранатомётчик разнесёт всё кругом; также скоро у меня появится
супер-броня, которую я смогу доверить лишь лучшим бойцам. Но, как бы то ни
было, тебе придётся чувствовать себя комфортно (или делать вид, что чувствуешь
комфортно) с любым снаряжением, варьирующимся от задания к заданию.

— Тренировки?

— Куда же без них? Как я
говорил, восемь часов в сутки все собаки проводят здесь, занимаясь ничем иным,
как тренировками, прерываясь лишь на обед. Со старта боец должен уметь
достаточно, а я научу, чтобы он умел почти всё. Стрельбы, гранатометание,
ближний бой, бег под нагрузкой, строевые манёвры, лечение в боевых условиях —
это лишь основное из того, что ты будешь уметь, прежде чем я порекомендую тебя
на дело. Да, забыл к снаряжению добавить: кроме брони и оружия, у всех будут
аптечки. Но ладно, расскажу про медикаменты завтра перед тренировкой.

— Очень хорошо. А какие у
наёмника будут взаимоотношения с нанимателем?

— Взявший вас на службу
обязуется всех кормить и лечить, а также не посылать на совершенно безрассудные
задания и требовать делать только то, что было оговорено при заключении
соглашения. Если эти условия не соблюдаются, нанятые псы имеют полное право
отказаться работать, вернувшись ко мне и сохранив часть денег, полученную перед
заданием. Если же соблюдаются — обязаны выполнить то, на что наняты. Ясно, что
во время задания вами командует только наниматель. По окончании работы никто не
заставляет возвращаться ко мне — можно остаться с ним, но тогда, ясное дело,
вторую часть денег получить не выйдет, а также придётся вернуть снарягу. Вот,
собственно, и всё, что необходимо знать.

— Что ж, меня это устраивает.
Когда я смогу считаться поступившим на службу?

— А хоть сегодня. Тренировки
как раз закончились, так что сможем спокойно проверить твои навыки. Может,
кто-то из новичков захочет вступить в поединок с тобой — тогда вообще отлично,
проверю сразу двоих. Словом, пошли-ка назад на первый этаж, в тренировочный
зал.

Пришлось Пачобобику снова
топать через всю высоту и длину здания, что, хоть и происходило лишь во второй
раз, уже грозилось поднадоесть. «Наверняка здесь есть ход напрямик, — думал
шпион, — но Когтищ не хочет его зазря показывать, а то сомневаюсь, что главарь
постоянно так изнашивает лапы». Внизу действительно оказался один огромный зал,
условно разделённый на части, но без перегородок, а куча дверей как раз вела в
разные его отделения. Похоже, жили псы всё-таки на втором этаже, а здесь только
отрабатывали всевозможные навыки. Вот Когтищ остановился у угла, который был
отделён натянутыми верёвками так, что образовывался квадрат — чем-то это
смахивало на человеческую арену для бокса и, весьма вероятно, являлось неким её
подобием.

— О, отлично, Шерстедран здесь
задержался — вот с ним и сразишься влапопашную. Кстати, чуть не забыл: как
тебя-то зовут? Моё имя, думаю, ты знаешь, а вот я твоё — нет. Можем, конечно, и
кличку придумать — как хочешь.

— Я — Пач. — сказал Пачобобик,
опасаясь, что его имя всё же может быть известно, притом не соврав: фактически
ведь у него было два имени, которые слились в Пачобобика.

— Добре… Эй, Шерстедран! Айда
сюда, будешь драться с новым бойцом — Пачем!

Пёс тут же примчался на зов
главаря.

— Превосходно. Я уж на
тренировках чуть было не заскучал! Ну-ка, ну-ка… — и с этими словам Шерстедран
перескочил через верёвки и оказался на импровизированной арене.

Пачобобик последовал его
примеру и принял универсальную стойку, которой когда-то научился от меня.

— Так, безоружный бой до того,
как кто-то сдастся или будет обездвижен на пять секунд. Приёмы можете
использовать любые, но без жульничества! Начали!

Не успел Пачобобик обдумать,
где лучше ударить, как противник уже нападал на него. «Что ж, значит, побуду
немного в обороне; пусть этот Шерсте… тьху! вымотается малёха» — с такими
мыслями агент ловко заблокировал несколько замахов лап и пару раз увернулся от
зубов. В момент попытки нового укуса соперник, вытягивая шею, приоткрыл горло,
и Пачобобик, вовремя сориентировавшись, нанёс туда удар, сбив псу дыхание. Теперь
можно было контратаковать — шпион совершенно неожиданно для Шерстедрана
отскочил назад и повернулся боком, а когда последний собирался было лишить его
клока шерсти (видимо, за это наёмника так и прозвали), всецело опёрся на
передние лапы, а задними описал в воздухе дугу в двести семьдесят градусов, не
только уйдя от нападения таким образом, но и заехав когтями по боку соперника. Рык,
последовавший за двумя пропущенными ударами, вовсе не предзнаменовал завершения
выпада: Пачобобик сделал перекат, уходя от неприцельного широкого взмаха, и
тяпнул соперника за лапу. Тут же последовал отскок, а сразу за ним — новый удар
в уже отведавший когтя противничий бок. Шерстедран взвыл и, больше в порыве
ярости и инстинктивно, нежели обдуманно, несколько раз огрел своими лапищами Пача,
отчего тот завалился на спину. Наёмник было обрадовался, но зря: агент ловко
перевернулся на живот, подтянул к себе задние лапы и, когда Шерстедран подошёл
достаточно близко, мгновенно выкинул их, словно конь. Мощнейший и один из
наиболее неожиданных и эффективных ударов пришёлся аккурат по морде, и теперь
уже соперник оказался в лежачем положении, тогда как Пачобобик скомбинировал
атаку с подъёмом. Не медля, шпион наскочил на того,  с кем дрался, чтобы он не мог встать (что,
впрочем, после принятия на голову такой кинетической энергии и так было сделать
крайне затруднительно).

— Всё, довольно! Пач, ты
победил! Дуй ко мне! — проорал Когтищ голосом, в котором звучало наслаждение
виденным боем.

— Мой соперник, похоже, без
сознания. Что-то бы с ним сделать.

— Если не очнётся через пару
минут, чё-то сделаю. Как раз будет повод продемонстрировать аптечку. — молвил
главарь с безразличием. — Короче, ты принят на службу.

— Класс!

— Класс? Класс — это то, как
ты дрался. Что за приёмы, где ты им выучился? Никогда подобного не видел.

Пачобобик смутился: не
говорить же, что отрабатывал их со мной! Пришлось выдумывать на ходу:

— Ну… в детстве я нередко дрался
с соседями: с другими щенками и с котятами. Многие приёмы придумывал сам, другие
заимствовал. Даже не задумываюсь о том, что делаю — всё как-то «на автомате».

— Недурно, недурно. Надеюсь,
стреляешь ты так же хорошо, а при обмундировании в ловкости не потеряешь?

— Не стоит сомневаться.

— Я и не сомневаюсь, блеснёшь
на завтрашней тренировке. Так… да, нашему пациенту ты таки крепко приложил —
так и не очухался! Пойду за медикаментами, а ты стой здесь.

Пачобобик прождал главаря
минут пять — было видно, что последний не особо спешил оказывать помощь своему
бойцу. За это время можно было получше осмотреть тренировочный зал: выяснилось,
что подобных арен для ближнего боя оказалось две; примерно половину помещения составлял
тир со всевозможными мишенями на разных дистанциях — от пары метров до всей
длины здания; всё остальное же пространство было отдано под полосу препятствий
и прочее, необходимое для физических тренировок.

Наконец, Когтищ вернулся.

— Во, гляди: стандартное
медснаряжение каждого солдата для полевых условий. Но не забывай, что вне боя о
твоём здоровье обязуется бдеть наниматель.

— Наверное, тут есть нашатырный
спирт?

— Почти. В сражении обычно нет
времени смачивать им вату и давать нюхать, так что здесь просто укол с подобным
эффектом.

Главарь вынул из сумки цвета хаки
с криво наклеенным медицинским крестом (это и была аптечка) какую-то готовую
инъекцию и, неспешно подойдя к Шерстедрану, ввёл в область шеи примерно
полшприца, после чего, вопреки всем разумным правилам, вернул
недоиспользованный препарат на место. Наёмник почти тут же дрыгнулся, а через
пару мгновений вскочил и принялся усиленно трясти головой. Наконец, ещё секунд
через пять, Шерстедран был в полном сознании и самообладании.

— Вишь, действует безотказно.
Кстати, помни обязательно: никогда не лечи никого из своей аптечки — используй
его личную.

— Почему?

— Если растратишь свою на
других, то сам себе пособить не сможешь. Кроме того, у меня по лекарствам
отчётность, и я хочу знать, не кто какие медикаменты применил, а на кого они
были применены.

— Понятно. А какие ещё
лекарства есть в наборе?

— Всяческие, и почти все в
инъекциях. Ввиду этого каждый укол разукрашен по-разному, чтоб перепутать
нельзя было, ибо, если перепутаешь, может стать хуже. Значит, это, что я
использовал, — «Осозна́н», он в зелёном шприце. Как следует из названия,
приводит в сознание почти любого, может применяться и для предупреждения обморока.
Ярко-красный — стимулятор, если тебе худо, нет сил от ран, то он быстро всё
исправит. Тёмно-красное — для свёртывания крови. В бою же зализываться не
будешь, тогда можно применить это; часто приходится вместе со стимулятором.
Так… В принципе, это три основных препарата, другие могут выдаваться в
зависимости от задания. А, ну и, конечно, бинт, жгуты, простое обезболивающее и
всё такое тоже здесь есть.

— А что это в чёрном шприце?

— «Озвери́н». Вызывает ярость,
блокирует боль, усиливает рефлексы, но почти отключает ум. Не стоит применять
его, пока бой идёт организовано, но если вдруг остаёшься один против
нескольких, это то, что надо.

— Нехило.

— Вроде бы всё. Что-то уже
совсем свечерело… Ты говорил, дома ночуешь? Тогда до завтра. В одиннадцать
чтобы был в этом зале!

— Понял. До завтра.

Покинув Когтищеву базу,
Пачобобик и вправду направился домой, дабы не вызывать никаких подозрений.
Впрочем, когда идти из города в город, небольшая разница направления видна не
будет, но раз уж свершается значимое дело, то лучше лишний раз
перестраховаться, чем потом жалеть. Только к ночи агент пришёл ко мне.

Пачобобик подробно рассказал
всё, что происходило, причём говорил с огромным энтузиазмом, похоже, работа
шпионом ему очень понравилась. Хотя на службе у Когтища не было проведено и
дня, уже проявилось несколько зацепок, которые могли бы его обличить. Да, при
заключении соглашения с новым наёмником или с нанимателем всё выглядит красиво
и правильно, но внутри всей этой системы, как мы и не сомневались, оказались
шероховатости.

Поединок перед приёмом на
службу — вполне нормальное явление, и в истории многих стран такое
практиковалось нередко, но вот то, как повёл себя Когтищ в отношении к упавшему
без сознания бойцу, шло вразрез со всеми принципами. Впрочем, этот факт не мог
использоваться для привлечения к ответственности перед судом, зато намного
больший интерес в этом плане представляли аптечки, применяемые наёмниками.
Инъекции — это нехорошо, хотя и эффективно, но если бы там были только обезболивающие
и кровосворачивающие…

— «Озверин», говоришь? Мне и
название не нравится, а уж описанный эффект оставляет вне всякого сомнения, что
это какой-то крайне опасный химикат. Надо будет расспросить Мурку: она должна
знать, чем вредно подобное. Если бы только удалось доставить этот препарат (да
и всю аптечку) в КотНИИ, мы б его хорошенько изучили, и, чую, это бы стало серьёзным
компроматом.

— Я его достану!

Когда Мяунжик остановился,
котята почти минуту ещё сидели с увлечёнными выражениями морд.

— И… как же действовал
Пачобобик дальше? Удалось упрятать Когтища за решётку?

— Если я сейчас скажу, вам же
не интересно будет слушать следующий рассказ, ведь так?

— Нет, почему же?

— Может, всё-таки потерпите до
завтра? Я, честно говоря, уже весь язык проболтал. Хорошо, что озеро под носом.

— Ну, тогда бывай! Побежим к
школе готовиться!

— Да, пока, котятки!