L/N: Часть 1. Том 1. Глава 2/Русский

Прошло три дня с тех пор, как я стала Майн. Это были три очень напряжённых дня. Я пережила несколько жестоких сражений, о которых я не могу говорить без слёз.

Прежде всего, я выскочила из кровати, чтобы попытаться осмотреть дом в поисках книг, но мама нашла меня и заставила снова лечь в постель. Она очень разозлилась. Я несколько раз пыталась сбежать, но каждый раз терпела неудачу. Каждый раз! Дошло до того, что она укладывала меня обратно в кровать стоило ей только заметить меня, за исключением моментов, когда я мылась!

В конце концов, у меня не было и шанса поискать книги. И проблема была не только в этом, ведь даже несмотря на то, что пользование туалетом было единственной предлагаемой мне свободой, оно так же превратилось в ужаснейшую борьбу. «Ванная комната» в доме представляла из себя ночной горшок в углу спальни. А что еще хуже, так это то, что Майн, видимо, до сих пор не умела пользоваться ночным горшком самостоятельно, а потому мне пришлось справлять нужду, пока член моей семьи наблюдал. Независимо от того, как много я кричала, что «Я могу сделать это самостоятельно! Не смотрите!», никто не сдавался. Они разозлились на меня, и спрашивали, что я буду делать, если всё здесь опи́саю.

Всё закончилось тем, что я как-то смогла воспользоваться горшком не прекращая плакать, и, можете мне не верить, но Тури похвалила меня. «Ух ты, Майн! Ты действительно справилась. Скоро ты сможешь делать это самостоятельно» — сказала она. Может, я бы и смогла оценить её радость за взросление своей младшей сестры, но мои гордость, честь и чувство собственного достоинства были разорваны в клочья. Кстати, моя семья не только использовала горшок в качестве туалета, но они даже выбросили его содержимое прямо в окно. Невероятно!

Переодевание было страшной борьбой. Я пыталась сделать всё самостоятельно, но мой папа, которого я едва знала, взял на себя эту ответственность и переодел меня. Мне было настолько неловко, что я на самом деле начала́ плакать, настаивая на том, что могу справиться сама, но он просто счёл это за мою истерику. Абсолютно невероятно!

Так как мой настоящий отец умер, когда я была маленькой, то я не очень хорошо понимала, как общаться с отцом. Хотя память Майн говорила мне, что я люблю его, но я могла воспринимать его только как грубоватого мускулистого парня. Он был очень силён, благодаря работе солдатом, и всё моё сопротивление было сломлено его силой. Три дня постоянных проигрышей моей семье привели к тому, что моё юное девичье сердце разрывалось в клочья от чувство стыда.

Я маленькая девочка. Моя семья должна заботиться обо мне. Просто так должно быть… Если я не буду так думать, то просто умру! Я не могу больше этого терпеть! Эта жизнь слишком сложна! Или, по крайней мере, так я кричала в своей голове, но это совершенно не помогало в моём положении. Даже если бы я сбежала из дома, то такая слабая и болезненная девочка, как я, не смогла бы ничего сделать сама. Я бы просто бежала по улицам в поисках ду́ша, крича от страха среди мусора и моросящего дождя, пока я в конце концов не погибла бы ужасной смертью от голода.

Хотя сказанное могло прозвучать так, словно я испытывала здесь лишь неудачи, но это не так. У меня были свои маленькие победы. Например, будучи неспособной вынести свою собственную грязь, я попросила Тури обтирать моё тело каждый день тёплой тряпкой, и она согласилась. Я имею в виду, что если я всё равно собираюсь раздеться, то почему бы мне не попросить её обтереть меня? Я преодолела эту точку стыда. Интересно, есть ли у людей этого мира предубеждения относительно того, чтобы обтирать тела́ друг друга? Тури очень странно смотрела на меня каждый раз, когда это делала, но я чувствовала себя прекрасно. В первый день горячая вода в ведре стала грязной, но в последнее время она с каждым разом становилась всё прозрачнее. Тем не менее, моя голова всё ещё зудела. Я знала, что у нас его не может быть, но я хотела шампунь.

К тому же, мне удалось заполучить кое-что ещё: шпильку для волос! Я попросила деревянную палочку, чтобы сделать что-нибудь с моими длинными прямыми волосами которые были растрёпаны, и Тури вырезала для меня одну такую из куска дерева. Ну, вначале, я нашла куклу Тури и спросила, не могу ли я оторвать ей ногу, от чего Тури начала́ плакать. От этого я почувствовала себя плохо. Но, если быть честной, то даже если это и была для неё драгоценная вещь, вырезанная из деревянных дощечек папой, и наряженная в одежду, сшитую мамой, то для меня она выглядела как дешёвая игрушка. Я не могла представить, что она была столь важна. Так или иначе. Получив шпильку, я закатала все свои волосы в пучок, но Тури сказала мне, что только взрослым позволяется делать подобные причёски, поэтому я остановилась на том, что убрала назад передние пряди, и заколола их в небольшой пучок на затылке. Культура этого мира определённо отличается.

Я увязла в ежедневных унижениях, поэтому единственное, что мне оставалось делать, так это встать на ноги и улучшить то, что могла. А для этого мне были нужны книги. Да, первым шагом к улучшению моей жизни здесь будет получение книг. С ними я не возражала бы провести всю свою жизнь в постели, и я могла бы справиться и с более суровыми аспектами жизни. Я могла бы... и я приложу все усилия!

Итак, сегодня я решила не смотря ни на что осмотреть свой дом. Я давно не читала никаких книг, и симптомы абстиненции\* начали проявляться. (\*прим.: Абстине́нтный синдро́м (от лат. abstinentia — воздержание), в простонародье ло́мка, — группа симптомов различного сочетания и степени тяжести, возникающих при полном прекращении приёма психоактивного вещества либо снижении его дозы после неоднократного, обычно длительного и/или в высоких дозах, употребления)

Прошло совсем немного времени, прежде чем я начала́ кричать: «Книги, дай мне книги! У-а-а-а-а!», рыдая и шатаясь.

— Майн, ты спишь?

Тури открыла дверь и наклонила голову. Увидев, что я всё ещё тихо лежу в постели, она удовлетворенно кивнула. В течение последних трёх дней я постоянно вставала с постели после пробуждения и пыталась искать книги, поэтому и мама, и Тури, которые заботились обо мне бо́льшую часть времени, были настороже. В частности, Тури, которая отчаянно пыталась удержать меня в постели, пока мама работала весь день, поскольку ей доверили присматривать за мной. Моё маленькое тело не могло сопротивляться Тури, как бы я ни старалась убежать.

— Однажды я собираюсь [подняться] отсюда.

— Что ты сказала, Майн?

— ...Ммм? Я просто сказала, что не могу дождаться, когда вырасту.

Тури, естественно не замечая за этими сладкими речами моих истинных намерений, натянуто улыбнулась.

— Ты вырастешь, как только твоя болезнь пройдёт. Ты всё ещё больна, а потому мало ешь. Иногда люди думают, что тебе три года, хотя тебе уже пять.

— Тури, а как насчет тебя?

— Мне шесть, но многие считают, что мне семь или восемь, поэтому я думаю, что всё будет хорошо.

Мы родились с разницей в год, и мы так сильно отличаемся? Похоже, мой путь может оказаться немного сложнее, чем я думала. Но я не сдамся. Я сделаю дома уборку, буду понемногу питаться и выздоровлю в кратчайшие сроки.

— Мама ушла на работу, поэтому я пойду мыть посуду. Не вставай с кровати, хорошо? Не важно зачем. Тебе не станет лучше, если ты не будешь спать, а если ты не поправишься, то ты не будешь расти.

В течение прошедшего дня я вела себя хорошо, чтобы ослабить бдительность Тури, и потому сейчас спокойно ожидала, пока она не отойдет от постели.

— Хорошо, я пойду. Веди себя хорошо, пока меня нет.

— Ладно, — я дала Тури ответ, который она желала

Тури вышла, закрыв дверь спальни. Хе-хе-хе! Теперь поторопись и уходи. Я тихо ждала, пока Тури соберёт посуду в корзину и вынесет её на улицу. Я не знала, где она её мыла, но я знала, что она обычно выходила на улицу минут на тридцать, когда этим занималась. В нашем доме не было водопровода, а потому я могла предположить, что где-то был общий источник воды. Я услышала скрип закрывающегося замка, а затем приглушённый звук шагов Тури по ступенькам.

Ура! Настало время охоты. Тури определенно достаточно взрослая, чтобы где-нибудь хранить несколько книжек с картинками. Я сразу найду несколько книг, как только начну искать. Определенно. Я уверена, что не бывает домов без книг. Я, вероятно, не смогу по настоящему прочитать книгу, но я смогу представить, что происходит на картинках, и угадаю, что могут означать слова.

Как только шаги Тури полностью затихли, я украдкой выскользнула из кровати. Я немного поморщилась после того, как мои ноги коснулись пола. Он был покрыт грязью и я почувствовала что испачкалась. Стараниями моей семьи, ходивших здесь в грязных ботинках, пол был грязным, и хотя я боялась ходить по нему босыми ногами, но Тури забрала мои похожие на клоги деревянные ботинки, чтобы я никуда не ушла. У меня не было выбора. Ну, поиск книг важнее, чем необходимость держать свои ноги в чистоте.

Кровать, к которой я была прикована в течение нескольких дней из-за моей непрекращающейся лихорадки, была рядом с корзиной, заполненной детскими игрушками из дерева и соломы, но книг в ней не было.

— Мне было бы намного легче, если бы они оказались здесь...

Я чувствовала, как мои ноги касались грязи каждый раз, когда я делала шаг. В этой семье было нормально ходить дома в обуви, поэтому я знала, что жалоб от меня не примут. Я знала, но мне было неприятно, и я не могла ничего с собой поделать.

— Кто-нибудь принесите мне метлу и тряпку, пожалуйста?

Естественно, никто не ответил на мой зов, и ни метлы, ни тряпки волшебным образом из ниоткуда не появились.

— М-м-м! Уже возникли проблемы?

Для меня самым больши́м препятствием для изучения дома оказалась дверь спальни. Я могла бы как-то добраться до дверной ручки, если бы очень сильно потянулась, но в действительности повернуть её оказалось намного сложнее, чем я ожидала. Я осмотрела комнату, в надежде найти что-то, на что я могла бы наступить, и заметила большую коробку с моей одеждой.

— Эх!

У меня не было бы проблем перенести её, в то время, когда я была Урано, но теперь мои руки были такими маленькими, что я не могла сдвинуть её с места, независимо от того, насколько сильно я её толкала. Я подумала о том, чтобы перевернуть заполненную игрушками корзину вверх ногами и встать на неё, раз уж я всё равно была такой маленькой, но, вероятно, я всё же была достаточно тяжелой, чтобы в итоге её раздавить.

— Мне нужно как можно быстрее вырасти. Есть так много вещей, которые я не смогу сделать с этим телом.

Я осмотрела комнату и, подумав о том, что я смогла бы подвинуть, остановилась на том, чтобы перетащить сложенное одеяло родителей и использовать его в качестве ступеньки. Я не хотела бы стаскивать своё собственного одеяло на грязный пол, но так как мои родители уже привыкли жить в грязи, то я была уверена, что они не будут возражать против того, чтобы я использовала их одеяло. Определенно. М-м-м... простите, мама, папа. Нет ничего, что я не смогла бы сделать ради книг, даже если это будет означать, что на меня накричат позднее.

— Ладно.

Я встала на сложенное одеяло и каким-то образом сумела повернуть ручку двери, используя весь вес своего тела.

Дверь со скрипом открылась. На меня...

— Ой?!

Я потянула за ручку всем своим весом, и дверь открылась в мою сторону. Я поспешно отпустила её, пока она не ударила меня по голове, но было уже слишком поздно. Я упала на спину и скатилась со сложенного одеяла, прежде чем с грохотом удариться об пол.

— О-о-о-о…

Я встала, держась за голову, и увидела, что, по крайней мере, дверь осталась открытой. Эта головная боль является платой за благородную цель. Я проскользнула в открытую щель и толкнула дверь, волоча одеяло моих родителей по полу. Похоже, что часть пола за одеялом внезапно стала чище, но я притворилась, что ничего не заметила. Я не собиралась делать одеяло намного грязнее. Мне очень жаль.

— О, кухня.

Я вышла из спальни и увидела, что прямо за ней была кухня. Ну, если приложить достаточно воображения, чтобы и впрямь назвать это кухней. Скорее, она была похожа на место, где вы

могли бы готовить, но вряд ли бы захотели. В центре комнаты стоял маленький столик с двумя трёхногими стульями и длинным ящиком, который, вероятно, также служил сиденьем. Справа был шкаф, вероятно, заполненный посудой. На стене, ближайшей к спальне, были гвозди с металлическими котлами, ковшами и сковорода́ми, свисающими с них. Рядом находился очаг, который, вероятно, служил кухонной плитой. Верёвка соединяла две стены, и с неё свисали грязные тряпки. Они выглядели настолько грязными, что, вероятно, делали всё, к чему прикасались, еще менее чистыми.

— Й-и-ик. Думаю, я знаю, почему я всё время болею.

В углу напротив очага был большой кувшин для воды и таз, служивший раковиной. Как и следовало ожидать, водопровода не было. В довершение всего была больша́я корзина с картошкой, луком и другими продуктами питания. Было много вещей, которые я не узнавала, потому вполне возможно, что картошка вовсе не была картошкой.

— Хм? Это... вроде как похоже на авокадо. Интересно, смогу ли я получить из него масло?

Я осмотрела еду и нашла один фрукт, который меня особенно заинтересовал. Если бы я смогла извлечь из него масло, то я бы могла что-нибудь сделать с моей зудящей головой. Моя мама, в мою бытность Урано, имела привычку зацикливаться на одной случайной вещи за другой. Не будет ошибкой описа́ть её как чудачку. Когда что-то увлекало её, это становилось центром её жизни: телешоу о сбережении денег, журнальные статьи о жизни на природе, мероприятия иностранцев в культурном центре, что угодно. Она всегда тащила меня с собой, говоря, что она «хотела, чтобы я заинтересовалась чем-то другим, кроме книг», но я знала, что она увлекалась лишь теми вещами, которые интересовали её. Не имея другого выбора, я каждый раз следила за ней, и благодаря этому я, вероятно, научилась достаточно для того, чтобы самостоятельно сделать шампунь.

...Спасибо, мама. Думаю, что я смогу хотя бы просто выжить здесь. Воодушевленная своими находками, я осмотрела комнату и увидела, что есть ещё две двери, кроме двери спальни.

— Эх. Левая или правая дверь, где приз?

Кухня не была похожа на место, где может быть книжная полка. Я увидела, что одна из двух дверей была приоткрыта, и потянула её до конца.

— М-м-м, кладовая? Думаю, это не так.

Это была комната, заполненная всякой всячиной, которую я не очень понимала. Были полки с вещами на них, но они были в настоящем беспорядке, и это явно не то место, где будет книжная полка. Я сдалась и попыталась открыть другую дверь. Когда я потянула её, она издала щелчок, свидетельствующий о том, что та была закрыта. Долгие попытки открыть её не дали никаких результатов. Дверь не открывалась.

— ...Подождите. Разве это не та дверь, в которую ушла Тури? Что? И всё?

Если эта дверь выходила наружу, то в нашем доме не было ни ванной, ни туалета, ни водопровода, ни книжных полок. Ничего не было. Как бы я ни оглядывалась, я не могла найти другие комнаты.

...Боже, ты меня ненавидишь? Это такая жестокая шутка? Я попросила переродиться, чтобы я могла продолжать читать книги даже после смерти. Я не собиралась быть перенесённой в другой мир со своими японскими воспоминаниями и обычаями, и быть вынужденной жить в доме без ванны, туалета и воды. Я была уверена, что ты возьмёшь меня в мир, наполненный книгами.

— ...Может быть, книги здесь дорогие?

По моим знаниям истории, книги были чрезвычайно дороги, пока изобретение печатного станка не привело к их массовому производству. Те, кто не родился в богатой или благородной семье, обычно никогда не читали ни одной книги в своей жизни. В таком случае, это был не тот мир, в котором вы дарите ребёнку своего соседа книжку с картинками в качестве подарка на день рождения.

— М-м-м, хорошо. Вместо этого я сначала начну искать что-нибудь, где были бы буквы.

Мне совершенно не нужны были книги для изучения письменности этого мира. На плакатах, газетах, руководствах, календарях и всевозможных вещах, естественно, были написаны буквы. Или, по крайней мере, в Японии.

— ...Ничего подобного. Тут нигде нет букв! Ни одной!

Я обошла все комнаты, обыскивая все полки и шкафы, которые только могла найти, но мало того, что я не нашла ни одной книги, я даже не нашла ничего хотя бы с одной буквой на нем. Я не могла найти ни букв, ни бумаги.

— Как это понимать?

У меня заболела голова, как будто во мне из ниоткуда поднялся жар. Мое сердце пульсировало, и я почувствовала, словно оно разрывается, а клапаны сжимаются. Я упала на пол, как марионетка с обрезанными нитями. Мои глаза горели изнутри. Да, я понимаю, что я была раздавлена книгами. Ничего не поделаешь. Да, это была моя мечта, чтобы умереть под горой книг. Ладно. И это правда, что я сама просила быть реинкарнированной. Я всё понимаю. Но! Вы же знаете, что здесь нет книг. Тут даже нет букв. Даже бумаги нет! Могу ли я действительно жить в таком месте, как это? Есть ли у меня основания жить?

Слеза скатилась по моей щеке. Я никогда даже не думала о мире без книг. Такая вещь была непостижима для меня. И все же, я была здесь. Невозможность представить себе ни одной причины жить в этом мире как Майн, заставила меня почувствовать, что внутри меня как будто стало пусто. Я не могла перестать плакать.

— Майн! Почему ты не в постели?! Нельзя ходить без обуви! — в какой-то момент Тури вернулась домой и, увидев меня на полу кухни, закричала с широко распахнутыми от гнева синими глазами.

— ...Тури, здесь нет [книг]?

— В чем дело? Как ты себя чувствуешь?

— Тури, я хочу [книги]! Я хочу читать [книги]! Я очень хочу их прочитать, но [книг] нигде нет!

Взволнованная Тури пыталась звать меня, поскольку слезы текли по моим щекам. Но она привыкла к миру без книг, она не могла понять мою боль, что бы я ей ни сказала.

Есть ли кто-нибудь, кто может меня понять? Кто-нибудь, кто знает, куда мне пойти, чтобы получить книги? Кто-нибудь, скажи мне! Пожалуйста!