Монстр из глубин

> *"То, с чем мы столкнулись там, это лишь верхушка айсберга, после того дня никому из нас не хочется знать, что может быть скрыто под самой водной гладью" - Член исследовательской группы*
>
>

Свинец своей чернотой поглощал небесное пространство, не давая солнцу пробиваться сквозь него, мощные то вздымались вверх над всем сущим, но быстро разбивались о то, что их породило - океан, сопровождая это мощным всплеском, что эхом резонировал в пространстве вокруг и рано или поздно рассеивался, не оставляя за собой и следа, ведь одну волну сменит другая. Чайки летели куда-то вперед, у них была лишь одна цель на данный момент - найти себе пищу любой ценой, а океан был подобен для них матери, что заботливо кормит свое чадо, вынашивает его и любит, но с этими чайками было определенно что-то не так - они не издавали ни звука, мирно летели и молчали, молчали будто бы затаили обиду на кого-то, то ли на матерь-кормилицу, то ли еще на кого-то, но значения это не имело, ведь молчать они не переставали. Очередная волна разбивается не о водную гладь.

В прибойной ночи, в глубинах безбрежного океана, простирается удивительный пейзаж - грозная нефтяная вышка, возвышающаяся над морскими глубинами, словно нерушимая стражница промышленного прогресса. Ее неординарная масса зыблется в вихре символического танца, где тьма борется с светом, создавая атмосферу монументального величия, бесстрашно и потрясающе. Канаты, сплетенные из бледного сумрака, обвивают величественный стержень нефтяной вышки, словно оковы, приковывающие ее к негодующим глубинам океанского пространства. Плачевные звуки ветра скользят по металлическим конструкциям, создавая тревожное затихание, в котором затерялись нежные шорохи прибоя. Изабелловый свет взлетает из угрюмых граней нефтепромыслового монолита, и словно лихорадочные огни северного сияния, они таинственно плетутся в облаках ночи. Темные стекла озаряются вихрем призрачного пыла, будто внутри горит остров миллионов восхищенных глаз. Насмешливо играющий свет красавицы Луны вытягивается в космическую гавань, отражая сияние высочайшего технического совершенства, которое торжествует во тьме. В серебристых отблесках луны просыпается сама кровь океана, передавая свои замысловатые голоса тихим гулом, который словно приглашает к непознанному, к погружению в мир необъятной силы и величия. В этой прозрачной ночной фантазии крепость нефтяной вышки становится родной водной глубиной, оставаясь бескорыстной стражницей искрящегося простора неизведанного. Правда это сооружение уже как два года не добывает нефть, а переоборудовано в исследовательскую базу, которая теперь служит совсем другому прогрессу, совсем другому уровню. С нее не видно земли, только редкие корабли и летательные суда, что снабжают станцию различными припасами, персоналом и прочим необходимым, что же здесь изучают? Аномальное воздействие, которое возникло само по себе, даже без участия разломов или магии, что-то совсем иное, непонятное, даже спустя год упорных исследований.

Общий персонал базы это всего лишь двадцать шесть человек, трое из них это приставленные для безопасности бойцы из Коалиции, дружные, общительные ребята, которые не видели суши так же долго, как и большинство человек здесь - на вопрос "почему именно вы?" они отвечали, и отвечают что не знают, и не врут - их сюда направили по великой случайности, других мест на тот момент не было, а рядовых в горячие точки пихать не хотелось, отчего они теперь тут, ожидают возможности защитить научных мужей и жен, которая все никак не появляется, но это все еще не приносит им отрицательных эмоций, ведь пока нет угрозы - ученые в безопасности.

Это был очередной день, а вернее ночь - сумерки давным-давно наступили, скрывая солнце за горизонт, и давая беззащитному небу затянуться свинцовым одеялом, осыпая океанические просторы новой влагой, и не забывая про станцию - металл окрашивался и становился мокрым, огромные прожекторы возразили ночи, давая видимость персоналу, внутри работа на сегодня подходила к концу, все нужные исследования и тесты подошли к концу, отчего в комнату отдыха стянулся почти весь персонал, за исключением трех солдат - несущих патрульно-постовую службу, и капитана Тома Фолера - мужчины среднего роста, примерно 180 сантиметров, среднего телосложения, у него короткие светлые волосы и голубые глаза, его лицо имеет овальную форму, с четкими чертами, лицо у него весьма симпатичное, только этого не видно из-за небрежной бороды, синяков под глазами и морщин - издержек его профессии, он стоял в своей повседневной одежде - черных джинсах, красной рубашке, туфли с цепкой подошвой, стоял облокотившись об одну из опор, что удачно располагалась под плотным металлическим настилом, он курил, причем не самые дорогие сигареты, средние, курил и смотрел на отдаленную морскую гладь, раздираемую волнами разной величины, да и когда докурит он не планировал идти со всеми кутить и отдыхать. В голове Фолера глубоко засела одна простая догма, что истина уже совсем близко, подобно затаившемуся под столом таракану в старенькой квартире, ему казалось что еще немного, еще чуть-чуть и истина выползет, откроется, но этот момент никак не наступал, но Том был далек от состояния отчаяния, уж очень сильно эта догма засела у него в черепной коробке, не желая ее покидать и уступать место чему-то более простому, понятному. Окурок падает на рельефный металлический пол, а после растирается и тушится подошвой капитана исследовательской группы, после чего спокойно идет знакомым маршрутом до научного крыла, идет он медленно, совсем не торопясь, ведь как говаривал его дядюшка - "Спешка тут ни к чему, Томми, нужно все делать с чувством, с толком, с расстановкой..", быть может он говорил это про что-то совсем иное, более подходящее, но ученому уже было плевать, и он смело применял это почти ко всему, что хотя бы косвенно касалось его работы, и когда до двери остается ровно четырнадцать шагов, ведь он как-то посчитал, его окликает знакомый голос - "Господи Фолер! Господин Фолер!".

Томми оборачивается, дабы разглядеть то, что не дает ему дойти до рабочего места и продолжить приносить пользу общества, по голосу он определить не сумел, ливень вместе с громом мешали этому очень и очень активно, отчего привычный его подчиненным пафосный возглас с упоминанием имени, не поворачиваясь от словам совсем - в пролете. Обернувшись он видит парнишку, совсем молодого, на вид лет двадцати двух, в круглых очках, курносого, с длинными темными волосами, одетого в жилетку, рубашку и лабораторный халат поверх всего этого, а на ногах паренька брюки от официального костюма. Прочистив горло, Том наконец-то крикнет ему - "Чего хотел, Аллен?!", парнишка преодолевает расстояние, которое необходимо для того, чтобы не перекрикиваться с уважаемым человеком, а продолжить цивилизованный диалог, подходит и снимает очки правой рукой, левой хватая часть своего халата и небрежно протирая линзы очков, сразу же возвращая их обратно, изображение без капель становится четким и приятным, Вильяму даже виднеются крошки в бороде Фолера, оставшиеся там от его сегодняшнего обеда, вкуснейшего бургера, который капитан поглощал поистине жадно. "Я могу немножко поработать с вами? Просто у меня сегодня настроение такое.. немного боевое, так сказать!"

Профессор Фолер минуты две всматривается во все четыре глаза юного исследователя, взвешивая все за, и все против - с одной стороны ему не помешают лишние руки, и так тот самый другой берег, на котором покоится 'золотое руно', будет достигнут быстрее, а с другой - он только лаборант, и может сделать что-то не так, а что побеждает? Логика, ведь если 'малыш Вилли' сюда направлен, то и подобные исследования проводить он может, приняв решение, капитан кратко и сухо отвечает - "Можно, пойдем за мной.", и разворачивается, уже быстрее преодолевая те самые заветные четырнадцать шагов, но теперь не один - Аллен с задором кивает и следует за ним, затем дверь, пропуска, коридор с тусклым светом, еще одна дверь, но уже без пропуска - и дуо попадает в одну из рабочих зон, где и проводится львиная доля исследований по их феномену аномального воздействия. Такова эта небольшая комната – Перекресток реакций разукрашен искрами, освещающими объятьями сияющих оптических иллюзий. Безупречные инструменты, словно ювелирные произведения искусства, ложатся в умелые руки ученого, чтобы тот создал свою магию научного прогресса. И все это творится в молчаливом поклонении господства, веселящем неустанное кипение исследований, незримо подспудливой буре страстных открытий и потаенного знания, быль затишья и разрушения, безмолвного творчества и зарождающихся чудес. Она олицетворяет своего хозяина и восхищает, заставляя забыть о времени и погрузиться в удивительный мир науки. Том заходит сюда как к себе домой, снимает халатик со спинки старого, деревянного стула и надевает на себя, начиная застегивать мелкие пуговицы, пока его подопечный с удивлением рассматривает окружение - ему доводилось тут бывать на экскурсии по прибытию на станцию, но чтобы поработать в этой обители науки, он и мечтать не мог, а тут, как говаривал его отец - "оказался в нужное время, в нужном месте", пока профессор был отвлечен пуговицами на своем запачканном халатике, Вильям добрался до того, что этому крылу удалось достать со дна - это было нечто прекрасное, и одновременно мерзким хладом отпугивающее - совсем небольших размеров камешек, чем-то похожий на малахит, только прозрачный, чистый и с непонятными белыми вкраплениями, которые кажется пульсировали, иногда окрашивались в красный, но совсем ненадолго, и всегда воротили тот же цвет, что и был изначально, и легкий свет, что испускал аномальный объект - аки изумруд, но до безобразия тусклый и невзрачный, но такой одновременно притягательный. Мысли малыша нарушает голос Фолера - "Вилли, дуй сюда, и настрой пока-что оборудование, а подготовлю образец..", и ведь 'Вилли' не остается ничего, кроме как послушно поменяться местами с именитым ученым и начать настройку оборудования, а так же добавление недостающего инструментария, отчего работа превращалась в крайне активную, и начинала повышать тонус паренька, и он уже с большим энтузиазмом крутил качельки у аппаратуры, таскал скальпели, молоточки и прочее, но правило 'рано или поздно' тут сработало в первой степени, парнишка останавливается и наконец-то обращает внимание на Томми - он почти недвижно стоял, и смотрел на тот самый камешек, не отводя глаз, которые были округлены, а общая гримаса являла собою смесь удивления, непонимания и истинной радости, так как он отчетливо помнил одну простую вещь, неизменную день ото дня, почти константу. Из этого состояния его выводит рука Аллена, которая дергает профессора за плечо, а он оборачивается на него, потряхивая головой и восклицает в пораженной тираде - "Вильям, ты понимаешь что произошло?.. Нет, конечно не понимаешь, мы достали этот.. этот объект год назад, и с того момента ни один, я повторяю, не один опыт не смог заставить его проявлять хоть что-то, кроме стандартных реакций, а теперь.. пульсирует, меняет цвет, светится.. оно светится, Вилли!", профессор крепкой хваткой держится за плечи лаборанта, смотря в его лицо, которое из-за потока речи, кажется, приняло на себя пару капелек его слюны, но все равно исказилось в улыбке, которая отражала радость за самого профессора, ведь он всякий раз замечал то, как он по вечерам уходил сюда, и иногда выходил лишь под утро, чтобы поспать два часа, выпить чашку кофе и продолжить опыты уже в других сферах, а тут его наконец-то осенил успех! Этот успех лишь омрачало одно - звонкий треск стекла, из которого было сделано вместилище таинственного артефакта...

Слегка угрюмую атмосферу, создаваемую ударами волн и капель дождя, а так же гулким ветром - нарушало старенькое радио, из которого лилась спокойная, тихая мелодия, наполняющая своеобразную казарму собою, и внушая бойцам хоть какую-то радость, помимо интернета, шахмат и одной настольной игры - Монополии. Как и было сказано ранее - их тут всего трое, и каждый выглядит относительно друг-друга одинаково, разве что рост отличается, самый низкий носит позывной "Тинки Винки", бойца чуть повыше величают "Демо", а того, что возвышается над ними двумя - "Монти", сейчас они занимались чем-то крайне интересным, разлеглись по койкам, любитель телепузиков читал какую-то невзрачную книженцию, Монти активно пытался поставить коллиматорный прицел на свою любимую винтовку - AK-20, Демо же листал однотипные, уже наскучившие мемы, используя свой смартфон, немного подбитый в уголку, отчего по экрану разошлась неприятная паутинка. Все бы и оставалось в таком порядке, если бы не резкий металлический отзвук, который замечает лишь Тинки, откладывая книгу и быстро продвигаясь по радейке, которую он выключает, показывая своим указательный палец у рта, а после этот же указательный палец указывает в сторону, мол - послушайте. Слегка угасающие световые лампы неспешно освещали постоянно хитроумные лица бойцов, когда они внимательно выслушивали звуки, затмевающие спокойную атмосферу. Время казалось возникающим из глубин бездонной пропасти, и в эти мучительные мгновения они чувствовали, что их израненные души окутывают странные и мрачные эхо прошлого. Тишина вдалеке пробивалась тихим, но отчетливым звуком, который перекочевывал внутрь каждого из них, словно скрежет открытого гроба на мрачном кладбище. Все трое мгновенно восприняли его, погружаясь в мир ожидания и неизвестности. Каждая капля дождя, падающая с высоты, и каждый порыв ветра усиливали эти угрюмые звуки, словно они вырывались из самых глубин забытых историй и поднимались на поверхность, чтобы открыть бойцам портал в мир более мрачных вещей. Демо стоял прямо, вставая с кровати, его глаза внимательно оглядывали пространство. Тинки и Монти обменялись серьезным взглядом, понимая, что события набирают обороты, и они должны справиться с тем, что было скрыто во мраке. Внутри их сердец горела искра смелости и решительности, мощная и незыблемая на своем пути. Они не обращались друг к другу, их молчаливое согласие глубоко проникало в их души. Все трое знали, что им предстоит отправиться в неизвестность, чтобы раскрыть тайну этих мрачных звуков. Но они были готовы - готовы столкнуться с тем, что причиняло тревогу всему их существованию. Поднявшись со своих мест, Винки, Демо и Монти двинулись в сторону источника звуков. Шаги их звучали тихо, но твердо, словно отражая решимость каждого из них и их готовность принять вызов, бросаемый им самой судьбой. Кости прошлого тревожились, а дыхание будущего настигало их в самом лице. Все трое скользили сквозь мрак с неослабевающим напряжением, будто каждая ступень даровала им новые видения. Сверкающие в глубине своих глаз таились таинственные отголоски прежних миров, чудовищ и древних богов, вызывая невыразимую смесь тревоги и восторга. Впереди их ожидало место давний остывших надежд, и они были готовы заложить свои судьбы, чтобы исследовать его вплотную. Хотя угрюмая атмосфера окутывала их все еще, они продолжали двигаться, неразрушимые и неуклонные, знающие, что ответ на загадку лежит в глубинах этой темноты.