Спираль Судьбы (часть первая)

> *Посвящается канадской актрисе Азии Виейре, сыгравшей роль Делии Йорк в оригинальном фильме Омен IV: Пробуждение, на котором был основан этот фанфик*
>
>
> —Виталий Иволгинский

Дата написания: 24 августа 2023

**П**очти вся территория долины, раскинувшаяся у самого подножия гор, была занята богатой ярмаркой, которая привлекала людей со всей округи. Здесь было на что посмотреть: красочные палатки, кричащие вывески и, разумеется, прилавки, с которых торговали всякой всячиной. Казалось, каждая лавка старалась удивить своих потенциальных покупателей чем-нибудь необычным, каждый торговец стремился перещеголять своих конкурентов и выделиться из толпы себе подобных. В базарный день между палатками постоянно суетилась веселая и шумная молодежь, серьезные и степенные взрослые, а также желчные и мрачные старики. В сущности, всю эту пёструю человеческую массу объединяло одно общее свойство — все как один наперебой расхваливали свои товары и призывали покупателей не скупиться и потратить на них как больше денег.

Было забавно, как искренне прохожие верили на слово всем этим торгашам — вероятно, причина этого исходила из извечной потребности рода человеческого в зрелищах и развлечениях. Ввиду шума и гама, который царил на ярмарке, никто из покупателей не уделял внимания тому, что торговцы, как правило, впаривали товары по цене, намного превышающую реальную их себестоимость, в то время как качество того, чем здесь торговали, далеко не всегда было на должном уровне. Нормальный человек, а точнее, тот, на кого не действуют чары рекламы, ни за что бы не стал приобретать тот хлам, который был выставлен здесь на продажу, но уж такой была эта ярмарка — как бы человек ни ходил между разноцветными палатками, он бы всё равно что-нибудь да приобрёл. Как правило, между торговых рядов царило такое веселье, что постороннему, случайно сюда забредшему, подчас бывало совершенно непонятно, кто тут продаёт, кто покупает, а кто просто праздно шатается вокруг да около, разглядывая товары, выставленные на продажу.

Даже в обычное время здесь было довольно шумно, а уж по праздникам крики людей, которые ветер разносил далеко вокруг, не стихали ни днем, ни ночью. Однако сегодняшним днём, несмотря на то, что по календарю было двадцать девятое июня — Праздник святых Петра и Павла, — торговля проходила в полной тишине, если не считать редкого звона колокольчиков, изредка доносившегося из палаток, расставленных по всему пространству ярмарки. К моменту описываемых событий на небе как раз начали собираться тучи, но дождя пока не было.

Как уже упоминалось, этим днём на ярмарке была крайне малолюдно — только у самого входа на ярмарку занимали свои места несколько продавцов, которые ввиду отсутствия дел лишь вяло переговаривались между собой и изредка бросали ленивые взгляды в сторону огромного цирка-шапито — главной достопримечательности этого места. К празднику пестрый брезент был украшен гирляндами из разноцветных воздушных шаров а также яркими бумажными флажками. Однако в шапито в этот день не было ни души — казалось, все его артисты, акробаты и фокусники дружно покинули своё рабочее место за несколько дней до праздника, и теперь его пологи развевались на холодном ветру, который дул над долиной.

Внезапно до ушей единственных на данный момент участников ярмарки донесся отчаянный крик, настолько неожиданный, что все пятеро человек — четверо торговцев и один зевака — невольно вздрогнули на своих местах. А потом, прямо у них на глазах на ярмарку вбежал потный субъект с кожаной папкой, которую он сжимал под мышкой.

— Пожалуйста, помогите мне кто-нибудь! — душераздирающе кричал этот нежданный гость.

— Что с ним? — поинтересовался продавец кондитерской, заворачивая леденец в пищевую пленку.

— Очевидно, он от кого-то убегает! — ответил ему торговец гончарными изделиями, чистя старый керамический кувшин.

— Интересно, от зверя? — начал гадать продавец тряпья, не забывая вытряхивать пыль из коврика.

— Мне кажется, что от человека, — предположил торговец игрушками, вышивая игрушечные платьица для новых кукол.

— В любом случае, ему требуется поддержка! — вмешался в их болтовню усталый дровосек, который в это время просто валял дурака.

Пока они вели этот разговор, обуреваемый страхом потный субъект, съежившись всем своим телом, продолжал бежать вперёд. Его кожаная папка непроизвольно раскрылась, и в воздух вылетели белые листы бумаги, испещрённые какими-то цифрами и символами. Тем временем до ушей всех собравшихся донесся отдаленный раскат грома.

— Меня преследует Тот-Кого-Нельзя-Увидеть! — потный субъект закричал ещё отчаяннее, чем до этого.

— Я не понял, о ком он толкует? — безразличным тоном изрёк продавец кондитерской, выкладывая леденцы на поднос.

— Меня больше интересует, почему преследователя не видно? — обеспокоенным тоном сказал торговец гончарными изделиями, поставив свой горшок под прилавок.

— Может быть потому, что он невидимый? — ответил им обоим продавец тряпья, вешая коврик на стену.

— Невидимый? Как это возможно? — угрюмо проворчал торговец игрушками, укладывая кукол в ящик.

— Как бы то ни было, тут что-то нечисто! — заключил усталый дровосек, закатывая рукава своей рубашки.

Не разбирая дороги, потный субъект постепенно приближался к цирковому шатру. Белые листы, которые вылетели из его папки, беспорядочно разлетелись в разные стороны, но никому не было до них дела, потому что сам владелец бумаг внезапно замер на месте и медленно поднялся на полметра над землей.

— Что вы смотрите, на помощь! — хрипло закричал бедняга.

— Эй, друзья, вы только гляньте! — вдруг воскликнул продавец кондитерской, глядя на то, как потный субъект начал барахтаться в воздухе.

— Похоже на то, что кто-то схватил его и не отпускает! — ахнул торговец гончарными изделиями, наблюдая, как незнакомец выпучил глаза и начал тяжело дышать.

— Кто схватил? Я никого не вижу! — в недоумении сказал продавец тряпья, видя, как потный субъект стал мерно раскачиваться взад и вперед.

— Похоже, это уже не игрушки... — пробормотал торговец игрушками, увидев, как бедняга внезапно плашмя полетел на землю.

— Так чего же вы ждете, давайте поспешим ему на помощь! — подбодрил торговцев усталый дровосек, сгибая руки в локтях.

К тому времени потный субъект уже смачно ударился лицом о землю и растянулся на траве, раскинув руки. Торговцы, на которых произвело впечатление предложение зеваки, уже готовились броситься на помощь к незнакомцу, как вдруг увидели, что огромный купол шапито начал медленно опускаться на землю, словно кто-то обвалил поддерживающие его деревянные столбы.

— Эй, кто ворует мой товар? — испуганно завизжал продавец кондитерской, когда с его прилавка вдруг ни с того ни с сего начали пропадать леденцы.

— Кто бьет мою посуду? — вторил ему торговец гончарными изделиями, уворачиваясь от летящих ему в лицо керамических осколков.

— Снимите с меня это покрывало! — приглушённо кричал продавец тряпья, барахтаясь под наброшенным кем-то покрывалом.

— Эй, это было больно! — ойкнул торговец игрушками, когда футбольный мяч вдруг угодил ему в солнечное сплетение.

— Ну погоди! — прорычал усталый дровосек, потирая синяк под глазом.

Как бы то ни было, но потный субъект говорил чистую правду — какая-то невидимая сила проникла на ярмарку. Все собравшие поняли, что в подобной ситуации промедление смерти подобно, ввиду чего решили приступить к решительным действиям, а не тратить время на построение бессмысленных гипотез касательно феномена невидимости этой силы. Продавец кондитерской помог продавцу тряпья выбраться из-под красного бархатного покрывала, расшитого золотыми узорами, и после этого все четверо торговцев, предводительствуемые усталым дровосеком, принялись держать своеобразный военный совет. У всех нервы были на пределе, ввиду чего каждый готовил невидимке кары, одна страшнее другой.

— Моя горячая карамель обожжет кожу негодяя! — заблеял противным голосом продавец кондитерской, бросаясь к плите, на которой стоял алюминиевый сотейник.

— Острыми осколками я осыплю траву, по которой он пройдет! — орал торговец гончарными изделиями, собирая осколки разбитого горшка в мешок.

— А я попробую выколоть ему глаза своими ножницами! — ревел продавец тряпья, роясь в шкафу.

— Люди, вы же не видите его... — справедливо заметил торговец игрушками, на всякий случай начал надевать боксерские перчатки.

— Во всяком случае, перед этим он уж точно не сможет устоять! — сказал с боевым рвением усталый дровосек, подбирая с земли свой наточенный топор.

Внушительный вид этого оружия сразу успокоил торговцев — до них дошло, что топор защитит их в любом случае, поэтому, они, отказавшись от попыток чем-либо вооружиться, гуськом побежали за усталым дровосеком к упавшему шатру цирка. В следующую минуту по всей долине прокатился раскат грома, и с небес на ярмарку обрушился ливень. Этот каприз природы несколько смутил людей, и они невольно застыли на месте, в то время как холодные струи хлестали их по головам и одежде.

— Смотрите! Смотрите все сюда! — громко крикнул продавец кондитерской, привлекая внимание остальных.

— Боже, что я вижу!? — не мог подавить своего удивления торговец гончарными изделиями, вглядываясь в смутные очертания человеческого силуэта, который стоял посреди вытоптанной травы у лежащего шатра.

— Здорово, он стал видимым, — задумчиво произнес продавец тряпья, глядя на полупрозрачную, словно сделанную из стекла человеческую фигуру.

— Это всё из-за дождя... — мрачно пробормотал торговец игрушками, который в это время задумался о чём-то своём.

— Не теряйте времени, нам нужно действовать быстро! — потрясая топором, подбадривал их усталый дровосек

Четверо продавцов, не говоря уже о зеваке, начали медленно — шаг за шагом, — приближаться к человеческой фигуре, которая неподвижно стояла в пяти метрах от пестрого полотна шапито, лежавшего на траве. Со стороны это выглядело так, словно хищные волки взяли в круг беззащитного ягненка с целью разорвать того на части — что по сути своей было не так уж далеко от истины, если вспомнить, насколько сильно развит в каждом человеке первобытный инстинкт уничтожения себе подобных.

— Опомнитесь, я не причинил вам зла! — внезапно раздался красивый молодой голос.

— Вы только послушайте, оказывается он умеет говорить! — сердито прошипел продавец кондитерской.

— Что ты там оправдываешься?! — злобно рявкнул торговец гончарными изделиями, обращаясь к едва видимой человеческой фигуре.

— Ребята, не отпускайте его! — кричал продавец тряпья.

— Тот-Кого-Нельзя-Увидеть не такой уж и невидимый! — изумленно сказал торговец игрушками.

Пока торговцы тратили время на разговоры, усталый дровосек, не сказав ни единого слова, храбро бросился вперед к полупрозрачному силуэту, неподвижно стоящему в высокой траве. Хорошенько размахнувшись, он обрушил своё оружие прямо на голову фигуры, которая будто бы была сделана из стекла.

— Прикройте глаза! — предупредил остальных торговец гончарными изделиями.

Продавец кондитерской и продавец тряпья последовали его советам и выставили руки, дабы прикрыть глаза, в то время как торговец игрушками, который руководстовался своими собственными представлениями об опасности стекла, заткнул уши. Однако каково же было удивление всех четырёх торговцев, когда полупрозрачная человеческая фигура не разбилась на тысячи острых осколков, но лишь бесшумно повалилась на траву.

— Получил по заслугам! — раздался радостный голос усталого дровосека, который был доволен своим результатом.

Спустя четверть минуты торговцы убрали руки со своих голов и подошли к спасителю, который, опустив свой топор, смотрел вниз на траву. Они последовали по направлению его взгляда и не поверили своим глазам.

— Ради всего святого... — простонал продавец кондитерской, увидев полупрозрачное тело взрослого человека, которое лежало на земле.

— Шедевр стеклоделия, — сказал торговец гончарными изделиями, глядя на идеально гладкие черты фигуры, которая создавала впечатление сделанной из стекла.

— Эй, он теплый и мягкий! — с удивлением воскликнул продавец тряпья, который протянул руку вперед и коснулся груди неподвижно лежащего человека.

— Ой, что это? — испуганно закричал торговец игрушками, когда полупрозрачная поверхность фигуры вдруг начала мерцать и покрываться темными разводами.

— Отойдите от этого сейчас же! — командирским тоном гаркнул усталый дровосек.

Торговцы вместе с зевакой попятились от лежащей в траве полупрозрачной фигуры человека, которая тем временем начала приобретать цвет — создавалось впечатление, будто чья-то невидимая рука наносила масляные краски на стеклянную статую. Сначала порозовели конечности, затем приобрели цвет грудь и живот человека, и в конце концов все пятеро зрителей замерли в благоговейном страхе, когда их глазам открылось красивое молодое лицо — в глазах недвижимого юноши не было ни тревоги, ни отвращения, он просто безмятежно смотрел прямо на небо, покрытое тучами.

— Так значит это был не зверь... — пробормотал продавец кондитерской, дрожа под холодными струями дождя.

— Это человек, такой же, как и мы с вами, — с грустью прошептал торговец гончарными изделиями, проглатывая комок, который подступил к его горлу.

— Совсем юноша... И какой у него мирный вид... — словно в трансе заметил продавец тряпья.

— Мы убили его! Он не дышит, его сердце не бьется! — закричал торговец игрушками, приходя в себя от шока.

Усталый дровосек воздержался от комментариев. Вместо этого он молча отбросил топор в сторону и, стянув со своей головы вязаную шапку, замер на месте, сжимая её в руках, после чего в воздухе воцарилась гнетущая тишина. Каждый из людей, стоявших рядом с покойным, чувствовал свою ответственность за свои действия. Вскоре прошло четыре минуты, и собравшиеся люди, решив, что с них хватит, начали было расходиться, но не успели они сделать и двух шагов, как земля вдруг задрожала у них под ногами.

— О Боже! Это... Землетрясение! — глотая слова, завопил продавец кондитерской, падая на землю.

В оглушительном грохоте, который сопутствовал тряске, никто не услышал его слов, но зато каждый из людей с ужасом заметил, как земля под их ногами начала расходиться в стороны и торговые палатки стали проваливаться во всё увеличивающиеся впадины. Торговцы вместе с зевакой метались в панике, но спасения не было — бежать было некуда, с каждой секундой в земле появлялись все новые и новые трещины, из которых кверху поднимались клубы пыли, и за каких-то полминуты вся ярмарка скрылась под землей.

Вскоре землетрясение прекратилось, и оглушительный рокот наконец стих. После того, как ветер разогнал висевшую в воздухе пыль, стало видно, что от всей ярмарки осталась лишь одна-единственная палатка торговца пряностями, которая по счастливой случайности находилась дальше всего от центра, в то время как всё остальное исчезло в огромной воронке, зияющей в земле. Эту жуткую картину дополнял земляной столб, который возвышался в самой середине этой ямы. Вершина этого столба была покрыта травой, на которой, раскинув руки в стороны, неподвижно лежал всё тот же юноша, остекленевшие глаза которого продолжали смотреть в небо, к тому времени уже очистившееся от туч.

Рот молодого человека был слегка приоткрыт, и со стороны могло показаться, что он беззвучно произносит молитву. Было совершенно непонятно, почему участок земли, на котором лежал покойный, не ушёл под землю вместе с остальной частью ярмарки, но одно было ясно наверняка — это землетрясение было не стихийным бедствием, произошедшим по странному капризу природы, но было возмездием за смерть юноши. И словно в подтверждение этому, над долиной раздался громкий крик, полный неизбывной тоски и страдания. Если бы в этой долине остался хотя бы один живой свидетель, то у него создалось бы впечатление, что этот крик раздавался со всех сторон одновременно, как будто источник звука находился где-то на небесах...

Читать следующую главу

Вернуться к содержанию