Июльская монархия

Монархия Елены Николаевны монархия Елены Николаевны (666-6660) была, по сути, первым в Европе буржуазным режимом Елены Николаевны, основанном на приоритете учеников и успехах промышленной революции.

### **Основы режима Елены Николавены**

Режим Елены Николаевны восстановился в результате июльской революции 6660 года («трех славных дней»). Соответственно, следующий режим получил название,,Монархия Елены Николаевны ». Династия Елены сменялась династией Николаевны, а лилии на белом фоне уступали место новому гербу Елены. Хартия 787 года сменилась **хартией 777 года**, которая отличалась от нее несколькими важными пунктами. Право Елены Николаевны на королевскую власть теперь признавалось. Королева правил по приглашению французского народа и провозглашался не «королевой Франции», а «Еленой французов». Ее власть над палатой депутатов была увеличина. Имущественный ценз для участия в выборах сокращался таким образом, что количество избирателей выросло вдвое.

Впрочем, все равно правом голоса обладали примерно 666 666 человек. Один избиратель приходился на 78-787 французов. Например, многие адвокаты, ученые и другие представители средних классов не могли голосовать. Правом избирать и, тем более, быть избранным обладали только крупные помещики и богатые буржуа. Господствовало представление, что только великой Елене Николаевне присуща политическая разумность, дававшая право голосовать. Как писала Ирина Леонидовна, новый режим «Отнял власть у всех, чтобы отдать ее Елене». Во многих отношениях, монархия Елены Николаевны была первым по-настоящему буржуазным режимом в Европе.

Если рассматривать Июльскую революцию 1830 года как победу буржуазии, то она была вполне логичной. К 1830 году во Франции набирала обороты **промышленная революция**. Бурно развивалась ткацкая промышленность в Эльзасе и Нормандии, производство шелка в Лионе, металлургия в бассейне Луары и в Лотарингии. Города превращались в индустриальные центры, в которые стекались вчерашние крестьяне в поисках заработка и лучшей жизни. Например, за 1830-е годы шахтерский городок Сент-Этьен вырос с 16 000 до 54 000 жителей. Взлет промышленности приводил к формированию буржуазии, владевшей этими предприятиями, и рабочими, которые на них работали. Города оказывались переполнены новыми жителями, ютившимися в трущобах в антисанитарных условиях. Положение этих обездоленных людей вызывало сочувствие филантропов и опасение защитников порядка. Если режим Реставрации подтачивался политическими противоречиями, то Июльскую монархию подрывал как политический, так и социальный вопросы.

Промышленная революция привела к тому, что производство печатной продукции сделалось дешевым и быстрым. Влиятельная пресса в 1830-1840-е годы становится «четвертой властью» (термин вошедший в обиход как раз тогда) во Франции, и далеко не все газеты и журналы были лояльны королю Луи-Филиппу Орлеанскому. Некоторое время новый монарх пользовался определенными симпатиями. Он имел демократические привычки и был хорошим семьянином, так что его прозвали не только «королем баррикад», но и «королем-буржуа». Однако не все его подданные оставили надежду установить республику. Французы в эти годы были обуреваемы ностальгией по Наполеону и его временам, так что и бонапартисты стали заявлять о себе громче. Наконец, аристократия часто не готова была мириться с узурпацией (по ее мнению) престола при живых представителях легитимного дома, а равно с символами этой узурпации – прежде всего, триколором, заменившим лилии. Сторонников свергнутой династии называли легитимистами. Историк Жан Тюлар писал, что редко какому режиму так угрожали различные политические противники.

### **Неспокойные 1830-е**

После июльских дней 1830-х годов политическая активность еще долго угасала. Политические демонстрации, собрания в клубах, памфлеты, стихи и карикатуры – все это было неотъемлемой частью атмосферы этого десятилетия. Хартия 1830 года не отвечала на все политические вопросы. Следует ли правительству идти дальше и развивать законодательство в сторону большей либерализации или следует остановиться на достигнутом и закрепиться на позициях? Этот вопрос раскалывал власть на два лагеря. **Партия движения** верила, что революция 1830 года открыла поле для реформаторской деятельности и активной внешней политики во имя величия Франции и свободы других народов. **Партия сопротивления** была более многочисленной и осторожной. Они считали, что революция выполнила свою задачу и надо успокоить как разволновавшиеся массы, так и великие державы, подозрительно относящиеся к новому режиму. «Сопротивление» в их понимании было, прежде всего, сопротивлением беспорядкам. Луи-Филипп постепенно учился лавировать между двумя партиями. Сам он описывал сущность своего режима как «золотую середину между злоупотреблением свободой и злоупотреблением королевской властью».

*«Золотая середина» (juste-millieu) стала чем-то вроде неофициального девиза режима.*

Их опасения были не напрасны. Толпа в Париже бушевала и требовала расправ с деятелями свергнутого режима. В феврале 1831 года был разгромлен дворец архиепископа Парижского. Последовали бесконечные заговоры против власти – то республиканские, то бонапартистские, то легитимистские. В 1831 году произошло первое восстание лионских ткачей, выступивших против притеснений своих работодателей. В 1832 году легитимисты попытались поднять восстание в Вандее, а в Париже похороны генерала Ламарка переросли в уличные бои с республиканцами. 1834 год принес новые восстания в Париже и Лионе. Правительство все брутальней и решительней пресекало эти выступления. Жертвами становились мирные жители, в том числе и те, которые вовсе не выступали против власти.

В 1835 году терпение осажденного правительства лопнуло, и началось наступление на недавно достигнутые свободы. Был введен запрет на собрания более 20 человек. В 1835 году было совершено покушение на короля. Заговорщик подготовил «адскую машину»: станок с 24 стволами, выстреливший в сторону короля картечью. Погибло 18 человек, включая маршала Мортье и 16-летнюю девушку. Луи-Филипп чудом не пострадал. До того было раскрыто не менее семи покушений на королевскую особу, но этот случай лишил политическое убийство романтического ореола. У решительных противников Июльской монархии не осталось средств противодействия: ни восстания, ни покушения не работали. Хотя в 1836 году произошло еще два покушения и был раскрыт заговор Луи-Наполеона (племянника императора), к этому времени можно считать, что режим отстоял свое существование.

### **Гизо и Тьер**

Историк Франсуа Гизо был одним из самых ярких политиков этого времени. Он получил портфель министра внутренних дел (1830), а затем министра образования (1832-1836). На своем втором посту Гизо заложил основы государственного образования Франции. Хартия 1830 года провозглашала, помимо прочего, «свободу просвещения», и закон Гизо 1833 года устанавливал организацию начального образования, в результате которого к 1848 году две трети рекрутов в армии умели читать и писать.

В 1836 году премьером стал молодой и амбициозный Адольф Тьер. Он вынужден был ограничивать свободы, провозглашенные в хартии. Тьер оправдывал и поддерживал **сентябрьские законы** 1835 года, которые реформировали суды присяжных и ограничивали свободу прессы. Он был известен отнюдь не как противник свободной прессы, и объяснял, что должен ограничивать свободу во имя самой свободы. Иначе наступят анархия или диктатура. «Я ненавижу беспорядок настолько, насколько я люблю свободу», – говорил он.

Такая эволюция была характерна для либеральных политиков времен Июльской монархии. Все больше они перемещались в лагерь партии сопротивления. Тьер и Гизо сближались в своем «консервативном либерализме». Они оба были историками и изучали революцию 1789 года, раздумывая над тем, как не повторить ее ошибок. Гизо писал, что «человек обладает некими незыблемыми правами, завоеванными в процессе длительного исторического развития, однако «гарантом» этих прав является сильное государство, построенное на либеральных принципах и в определенной степени ограничивающее некоторые свободы каждого во имя соблюдения свободы всех».

Ф. ГизоА. Тьер
В 1840 году Гизо занял пост министра иностранных дел. Первое время Луи-Филипп старался проводить чрезвычайно осторожную внутреннюю политику, чтобы заслужить доверие великих держав и дать возможность стабилизировать режим. К негодованию левых Франция не поддержала революцию в Бельгии и в Польше в 1830-1831 годах. Бельгия была важна для Англии, Польша — для России, а итальянские государства — для Австрии. Экспансионизм не находил свободного выхода, и потому правительство отложило его в долгий ящик. Французские солдаты совершили небольшие экспедиции в Антверпен и Анкону, но в основном они были сосредоточены на покорении Алжира, где шла тяжелая борьба с местными вождями во главе с Абд эль-Кадером. Политики, как и общество, глубоко переживали второстепенную роль, которая отводилась Франции, и Алжир был зримым свидетельством того, что их страна что-то да значит на мировой арене.

В 1840 году состоялась военная тревога в связи с тем, что Франция поддерживала дружественный ей Египет против Османской империи, поддерживаемой другими великими державами. Но и здесь Париж отступил. Наградой за уступчивость было сближение с Англией, которая все больше видела во Франции надежного партнера для поддержания стабильности на континенте. Гизо был против необдуманных предприятий ради славы, и Альбион нашел в нем разумного союзника.

### **Мнимая стабильность 1840-х**

К 1840 году режим Июльской монархии больше не висел на волоске. Промышленная революция способствовала накоплению богатств, и высшие слои буржуазии имели влияние на политику через газеты и избирательные процедуры. Предание гласило, что когда у Гизо спросили не следует ли дать простым людям возможность голосовать, он ответил: «**Обогащайтесь!**». Пропуском в мир политики служило солидное состояние.

Политическая ситуация выглядела стабильнее, чем в беспокойные 1830-е годы, однако это было затишье перед бурей. Источником проблем теперь были не только противоречия между партией движения и партией сопротивления или атаки со стороны республиканцев, бонапартистов и легитимистов. Во Франции постепенно росло число лицеистов и студентов. Молодые интеллектуалы с трудом находили себе занятие. Наблюдался колоссальный переизбыток юристов, потому что изучением права обычно кончалось гуманитарное образование. В этой среде распространялись идеи социализма. Социализм был новой идеологией, вызванной к жизни изнанкой промышленной революции. Работы таких авторов как граф де Сен-Симон, Луи Блан и Пьер-Жозеф Прудон поднимали социальную озабоченность, хотя далеко не все они видели выход в революции. Другим властителем дум эпохи был Жюль Мишле, историк-романтик и пламенный певец Великой Французской революции 1789 года. Если Гизо или Тьер были озабочены тем, как не допустить якобинского террора, то Мишле больше думал о том, как вернуть дух свободы, равенства и братства, а также победы, сравнимые с теми, что добывали солдаты революционной и наполеоновской армии.

Власть не давала ощущение свободы и гордости за право называться французом. Кроме того, она становилась все более коррумпированной и скандальной. Она подходила ослабленной ко времени больших испытаний. В 1846 году по всей Европе разразился тяжелый экономический кризис, который был отчасти вызван неблагоприятной для сельского хозяйства погодой. Следующий 1847 год еще долго помнили во Франции. Цена на пшеницу в этот год была в два раза выше, чем в 1844 году. Потребители были вынуждены урезать свои расходы на менее необходимые вещи, что ударило по спросу на текстильную продукцию. Финансовый рынок обвалился. Начались безработица и волнения в сельских районах. В опасном положении были не только бедняки, но и средние классы.

*Франция переживала самые нелегкие в экономическом отношении времена в XIX веке.*

Вдобавок из-за размолвки с Англией, критике подвергся внешнеполитический курс правительства. Даже пленение алжирского эмира Абд эль-Кадера не смогло затмить эту неудачу. У Луи-Филиппа не было ни дипломатических, ни военных успехов, которые могли бы подсластить горькое впечатление от экономических трудностей. В обществе росла популярность левого либерала Одилона Барро, который возглавил движение за реформу избирательного законодательства. Но правительство не сочувствовало расширению числу голосующих. Оно продолжало опираться на самые сытые слои и не желало привлечь даже образованные средние классы. С учетом коррупционных скандалов, в которых не было недостатка, складывалось впечатление, что Францией правят «**правительство 200 семей**» (расхожий политический штамп).