Опять вчера

### Эпиграф

*Если Земля вдруг начнёт вращаться вспять, то никто этого и не заметит: за закатом по-прежнему будет следовать рассвет, а за рассветом закат. Что же касается времени…*

### Авторы

Михаил Евстигнеев,
Евгений Евстигнеев (*идея*)

### Персонажи

Рассказчик, жена, братуха, Светка

**«Опять вчера»** — рассказ или новелла на повседневную тематику авторства Михаила Евстигнеева.

## Читать!

*Если Земля вдруг начнёт вращаться вспять, то никто этого и не заметит: за закатом по-прежнему будет следовать рассвет, а за рассветом закат. Что же касается времени…*
Утро
не заладилось. Жена сердито бряцала посудой на кухне, что не предвещало ничего
хорошего. Я с ужасом вспомнил вчерашний неприятный разговор. Классика жанра.
Тексты, словно из телевизора: все люди как люди, у всех мужья как мужья, у всех
машины, ну и дальше по тексту. Как будто моя жизнь станет лучше с машиной. С
моими-то доходами.

На
следующий день, таки пришлось сходить в банк, который уже который год
безуспешно заманивал в кредитную кабалу и подписать бумаги. Будущее виделось в
мрачном свете. Из супружеского ложа я был изгнан давно, с алкоголем после
очередного гипертонического криза пришлось завязать совсем, пивные посиделки с
друзьями накрылись автоматически. Хотя по ним я жалел меньше всего – пустая
болтовня состарившихся товарищей давно опротивела. Да и друзьями их назвать
можно было с большой натяжкой: случись чего, всех как ветром сдувает. Каждый за
себя. Так, тусовка успешных. Мне давно было с ними не уютно.

Работа
была не любимой. Но хорошо, что хоть такая была, вон кризис вокруг, сколько
людей и такой работы не имеют. Теперь же, с кредитом придется ещё и
халтуру-подработку искать. Краски жизни совсем померкли.

Но
закончился день не так паршиво. На работе подкинули копейку за сверхурочные,
жена хоть и не была ласковой, но не придиралась, внутренне ликуя над своей
личной семейной победой, а дочка подарила одну из своих картинок, которых у нее
появлялось за день бесчисленное множество. Но много ли нужно, чтобы растрогать
папашу? Эх-х, я старался не думать, что ещё пару лет и упорхнет вслед за
старшим братом из родительского гнезда, и поминай как звали.

Я
полюбовался закатом над соседским балконом в доме напротив и пошёл спать.

Обычно,
я сплю как убитый, просто выключается свет в голове, потом включается, но тут
получилось целое кино. Сначала я и не понял что во сне. Вот я просыпаюсь. Всё
как всегда, нужно вставать варить овсянку на завтрак, отправляться на каторгу
(так я про себя нелюбимую работу называю). Стоп. Ваза с яблоками на столе
целая!

А
ведь жена, когда мне скандал с покупкой машины устраивала, в сердцах
разозленная на моё угрюмое молчание нечаянно смахнула её рукавом халата на пол.
Ваза вдребезги, яблоки раскатились по кухне. Но это несколько разрядило
обстановку. А вот, нате, — ваза целехонька!

А-а-а!
Догадался я; я во сне. Так и сюжет нам знаком: «День Сурка» называется. Теперь
что не отчебучь, всё обнулиться и с утра восстановится. Хоть пулю в лоб, хоть
начальника матом пошли. Красота.

Поначалу
так вроде и шло. На работе проигрывался предыдущий день. Предыдущий. Вот
незадача, увы и ах. День был не вчерашний, а позавчерашний! Премию выдадут
только завтра, об этом все разговоры и были. Зато немного (во второй раз!)
пофлиртовал с Анечкой из бухгалтерии, что тоже было приятно. День Сурка явно
давал сбой. Я боялся что-либо «отчебучивать» т.к. сначала хотел понять, как
новый порядок работает.

За
позавчерашним днём последовал поза-позавчерашний. Всё работало как часы! Блин,
как сломанные часы, стрелки которых крутились назад! Зато больше никаких
непредсказуемостей не было, что меня как инженера с аналитическим складом ума
не могло не радовать.  Я уже сомневался,
что это сон, уж больно долго он длился. Вся жизнь день за днём отматывалась
назад! Но были и свои плюсы: всплывали события, как хорошие, так и те, за
которые мне было стыдно, и я их постарался забыть. Теперь же я понял, что всё
могу исправить! Хоть я молодел телом и меня покидали возрастные болячки, у меня
оставалось сознание и память взрослого человека, и жизнь перестала ставить меня
в раскоряку, — трудные в прошлом ситуации решались легко. Единственное, про что
я старался не думать что же будет как я стану совсем юным. Я умру младенцем?
Или просто проснусь со своим автокредитом и сварливой женой?

И
вот мне снова 14 лет. Уже пятый день подряд я провожаю домой Светку. Я молча
волоку её портфель и не решаюсь заговорить. Она мне нравится. Очень. Я отдал бы
что угодно, лишь бы она согласилась со мной встречаться. По дворовому этикету
полагалось сделать даме предложение в такой форме: «Светка (Лена, Маша) давай
встречаться». «Основные» — крутые пацаны обязательно с кем-то встречались, это
был вопрос престижа. Не уверен, что во время этих «встречаний» дело шло дальше
невинных зажиманий, не факт, что даже целовались, просто тусили после школы во
дворе или на заброшке за школой небольшой стайкой, матерились да неумело
покуривали, стянутыми поштучно у родителей сигаретами. Эти «встречания» были
главной темой школьных сплетен, обсуждения и зависти всех школьников старше
пятого класса.

Мне
на престиж было чихать, но Светка жутко нравилась. Но я прекрасно помню, чем
дело закончилось N-лет назад. Мне был дан от ворот поворот, причём в довольно
невежливой форме. А потом ещё и одноклассницы шушукали и хихикали, завидев меня
издалека. Я прекрасно знал, что делается в голове подростка, охмурить Светку в
моём нынешнем положении было делом пяти минут. Но и насладится плодами победы
тоже никак не удастся — завтра, которое по факту будет вчера, я снова буду
молча таскать портфель, а потом и вовсе окажусь в другой школе, из которой я
поступил в связи с переездом.

Кураж
взял верх. «Ты очень похожа на певицу Сабрину» (мы тогда все фанатели от
итальянской эстрады) — небрежно бросил я, беззастенчиво облапывая взглядом
хорошенькую, угловатую подростковую фигурку, но местами вполне сформировавшуюся
фигуру девушки и обворожительно улыбнулся. Светка вытаращила на меня глаза,
словно увидела говорящий тапок. Но меня это нисколько не смутило. Не пряча свой
жадный взгляд, слово за слово я продолжал ловко отпускать ей далеко недетские
комплименты. Дерзкая, как и все подростки, моя одноклассница вдруг оробела,
как-то слегка поникла и покраснела. Но я то знал, что в глубине души ей приятно
и про себя она жадно ловит каждое моё слово. Под подъездом, вместо сухого «пока»,
я не раздумывая  притянул её к себе и
смачно поцеловал в губы.

—
Дурак, — только и смокла выдохнуть Светка, оттолкнула меня и бросилась наверх
домой по лестнице, цокая каблучками. Готов поклясться, остаток дня она проведёт
перед зеркалом.

Что
ж, я хмыкнул. Неплохо, позади (а для меня впереди) еще четыре дня таскания
портфеля не казались такими заунывными; фокус можно будет повторять...

Вот
мне 12. Братухе 9. Всё наше детство мы, к ужасу бабушек-дедушек метелились. Я,
на пороге взросления, утверждался на младшем, хотя сам отгребал от лютых
сверстников. Сейчас, почти полвека спустя, до сих пор стыдно за того себя.
Братуха же упрямо не хотел быть жертвой и отчаянно сопротивлялся.

Мы
сидим у бати на работе, куда, на физфак универа, где он трудился мэнээсом, мы
любили захаживать после школы. О, этот волшебный мир науки. Одни опыты с жидким
азотом чего стоили! В термосе побывали и резиновый шланг, и герань с окна и
карасик из аквариума. Бзынь — и вот всё разлетается на крошечные кристаллы. А
потом, оттаивая, возвращается в свой первозданный вид. Не целое и не живое,
правда. Но вопросы жизни и смерти тогда нас не беспокоили абсолютно.

В
тот день у отца сидел чекист из первого отдела. Всем научным заведениям
полагался такой стукач-соглядатай. От скуки и безделия тот сидел то в одном
отделе, то в другом. Его нигде не любили, но прогонять не решались. Чекист
решил поинженерить с душами наивных пацанов и подкинул провокационный вопросик.

—
А что, ребята, если сейчас на лужайку побороться, кто кого?

Тогда
мы оба, распушив перья стали наперебой похваляться своими богатырскими
способностями по сокрушению оппонента. Отец потом нас вычитывал: что ж вы так,
клюнули на дохлую наживу? Нам было очень стыдно.

Чекист
явно наслаждался эффектом. На этот же раз я жестом остановил уже было
открывшего рот брата, наклонился к особисту и спокойно но чётко зашипел прямо в
волосатое ухо:

—
Знаешь, дядя, вопрос кто сильнее не обсуждается. Хорошо бы конечно вдвоём тебя
отметелить, но не факт что справимся. А вот неприятности  с людьми, которые в рабочее время шляются по
лабораториям, где им быть не положено и мешают сотрудникам, случаются. Знаешь,
как обидно, когда кислота нечаянно на пах прольётся? — сказал я, легонько
сдвинув в его сторону на  20-литровую
бутыль соляной кислоты, стоявшей на столе. И, не дав прийти в себя, добил: — А
может, ты вынюхиваешь чего?

Чекист
рывком вскочил и, не закрывая отвисшую челюсть, пошатываясь и хватаясь за
стенку, вывалился из лаборатории. Не думаю, что на кафедре его когда-нибудь
увидят - мизансцена с говорящим гномом у людей с казарменным складом мозгов
запросто заканчивается запоем. Ну а там и до суицида недалеко. Людишки-то с
чёрной душой.

Ну
вот, сынок, мы и пришли, сказала мама, приведя меня в детский садик. У нее на
работе случился отгул в первой половине дня, и мы пошли на мультики. Мультик,
кстати был ни разу не про Винни-Пуха, а японский про корабль-призрак. Роботы-монстры,
висевшие на небоскрёбах, потом вспоминались мне как ужас всю жизнь.

Контраст
был чудовищный. Вот была прекрасная тёплая мамина рука, вот было прекрасное
утро с мороженным и мультиком — и вот я снова в казенном советском садике с
дикими чужими детьми. Помню, я рыдал после её ухода весь остаток дня, к ужасу
нянечек.

Сейчас
же я вспомнил ту мамину тёплую руку, которую 20 лет спустя я держал в больнице.
В больнице, откуда мама вернулась домой лишь затем, чтобы умереть. Мама знала,
что обречена, и жить ей осталось всего ничего. Знал и я. Знали все. От этого
было особенно страшно, так как поделать было решительно нечего.

Ничего,
мамочка, не переживай, буду ждать тебя, когда ты заберёшь меня из садика
вечером — и я уткнулся ей в ноги, чтобы она не увидела мои набежавшие слёзы.

А
вот мы молодожены. Денег не хватает катастрофически. Экономим на всем.

Я
открываю кошелёк — ба, а вот и моя купюра, заначка в особом кармашке. Знаешь
что, говорю я удивлённой жене. А на работу мы с тобой сегодня не пойдём, а
пойдём гулять в парк! Нет, не переживай, нас не выгонят. Вот обещаю! Я-то знал
наверняка, что завтра моя заначка будет на месте и с нелюбимой работы уж точно
не выгонят.

А
потом я был совсем маленьким, но помнится всё это не очень чётко — какие-то
цветные пятна, звуки порой пугающие. Всё-таки мозг младенца работает непривычно
для взрослого.

Наверное,
я стал потом поцелуем родителей. А потом... Про реинкарнацию писать не буду.
Как знать, может это и взаправду дьявольское наваждение, сон ведь. В брошюрке,
которую я купил как-то на Святой Горе, об этом предупреждали.

Эххх...
Но носиться по планете в разных телах и эпохах — это было так захватывающее! А
потом мне приснилось, что я первый человек на земле.

Нет,
у меня не было ни Евы, ни фигового листочка, просто я знал что первый. А потом,
когда время вернулось в точку, откуда и вышло, я почувствовал, что растворяюсь
во Вселенной. Меня охватило ощущение счастья. Покой, безмятежность! Может ,так
и выглядит слияние с Богом, когда ты вернешься в начало времён.

Вспоминая
тот сон, не перестаю удивляться, в полном отсутствии скептицизма.

Я
никогда не считал себя религиозным. Не то чтобы я не верил в Бога (спасибо
православной бабушке), но…Я не сомневался что я в Боге, в его Любви. Об этом
даже не думалось, не то, чтобы осмысливать а тем более сомневаться. Это как
человеку, плывущему по океану, задумываться, а есть ли в мире вода? Это потом,
когда этот прекрасный сон закончился и рациональные размышления снова
вернулись, появились такие критические мысли. А там, во сне было только Счастье
и Любовь. Это было так хорошо! А может, так всё и будет? Может, мы и живём в
этом неласковом, полном забот мире неизвестно зачем, но потом мы вернёмся туда,
где только Бог и Радость?

\*\*\*
Жена
сердито бряцала посудой на кухне, что не предвещало ничего хорошего. Вчера был
непростой разговор о покупке в кредит машины. Я открыл глаза и уставился на вазу
с яблоками. На целую вазу! И расхохотался. Жена оторопело и недоверчиво на меня
уставилась. Но мне было весело по-настоящему. Ведь я знал, что дальше будет!
Пройдёт пару лет и я буду нежно гладить её животик, где впервые зашевелился наш
малыш. А ещё немного лет спустя, мы промокшие, но безумно счастливые,
позабывшие обо всем на свете, будем под утро целоваться под лестницей в
подъезде, стараясь не думать, что дома ждёт нахлобучка персонально каждому от
его родителей, которые в волнении не сомкнули глаз и обзвонили все
больницы.

Ведь
мы снова будем молодыми, будем любить друг друга без памяти, и зачем нам
машина!