Из ряда вон

Автор

Опубликовано 2 января 2003

```

```

Я стоял на вершине холма, к западу от меня находилось активное поле гравитационных аномалий. Единственным реальным признаком опасности в аномальном регионе были ямы и траншеи, которые вырезали странные формы в ландшафте. Когда-то в центре этого района находилось здание, повсюду были разбросаны листы металла и гидросамолеты, а некоторые балки были установлены на насыпи, как слишком большие столбы для забора. Это был мой третий день наблюдений, и пока мне не удалось собрать никаких значимых данных об этом регионе. Несмотря на все усилия ученых зоны-s, многие явления зоны оставались необъясненными, данные, которые я взял из этого региона в первый и второй день моих наблюдений, оставались более или менее неизменными по сравнению со всеми предыдущими исследованиями гравитационных аномалий. Я надеялся понаблюдать за тем, что видели лишь несколько сталкеров легендарный сдвиг в аномальном регионе, поскольку они были приурочены к выбросам, мало кто был бы в состоянии наблюдать за ними. Последние три дня назревал прорыв, большая часть моего полевого персонала и наших наемников-сталкеров заняты тем, что буквально откапывают себя и наше оборудование в базовом лагере. Вдалеке я увидел краткую вспышку молнии и глубокий гул. Попель, лидер моих наемников-сталкеров, забрался в блиндаж рядом со мной. ? Хорошо, я настроил последнюю из камер, и гравитационный интерферометр работает.

Говоря это, Попель прислонил свой АК к земляной стене блиндажа и закрыл жестяную заслонку, служившую дверью. ?Я действительно надеюсь, что эта штука устойчива, потому что, если она рухнет, мы не сможем быстро покончить с собой ¦ Я выглянул в узкую щель между крышей блиндажа и землей. Молния и гром начали становиться немного более интенсивными, и цвета начали меркнуть в уголках моего зрения. ? Выброс неизбежен, ¦ сказал я, надевая затемненные очки и продолжая смотреть через смотровую щель на аномальную область. Я слышал, как Попель забился в один из углов, готовясь к броску, мы были очень близко к центру выброса, фактически, далеко за пределами минимальной безопасной дистанции. Хотя в неофициальном отчете сталкера говорится, что самое близкое расстояние, которое человек мог подойти к эпицентру выброса, составляло восемьсот метров, при условии, что человек, установивший этот рекорд, теперь страдает дальтонизмом, глухотой и теперь находится в инвалидном кресле. Наше расстояние от эпицентра составляло около 1,5 километров, и он должен был находиться по другую сторону пологого склона, защищающего нас от наиболее сильных воздействий. Настоящим призом от пребывания здесь было бы наблюдение за изменениями в аномальной области, которые, казалось, происходили только при выбросе.

С последним глубоким грохотом вдалеке выброс разлетелся во всех направлениях. Волна давления ударила по нам первой, я держался за край блиндажа и продолжал наблюдать, яростный выброс рассеивал энергию, вызывая дуги молний, и, казалось бы, случайные области, казалось, деформировались и изгибались, земля вздымалась, и сокрушительный рев чуть не сбил меня с ног. Мое внимание снова переключилось на поле гравитационной аномалии, одна из укорененных балок начала изгибаться и скручиваться, как будто это был не более чем кусок бечевки, по этой балке двигалась мощная гравитационная аномалия. Неестественный контур закончился, когда аномалия двинулась дальше, оставив балку согнутой под невозможным углом. По мере того, как меньшие аномалии перемещались, они собирали материал, сгибая и скручивая его на дисплее, который четко отображал форму аномалии, как если бы вы смотрели на нее с помощью аномального визора. К этому моменту мое зрение было полностью затуманено, мир выглядел так, словно превратился в черно-белое кино. К настоящему времени наиболее сильные последствия выброса утихли, но менее опасные эффекты деформации продолжались. Широко распространено мнение, что эти эффекты деформации были результатом формирования гравитационных аномалий, но почему они оседали вокруг зоны в районах, не расположенных вблизи выброса, оставалось загадкой.

Я профессор Бренден Лоуренс, ранее работал на физическом факультете Гарварда. Когда авария 2008 года на Чернобыльской АЭС привела к образованию зоны, факультет был наводнен отрывочными сообщениями о новых физических и биологических явлениях, которые теперь происходили в зоне. Поначалу русские были единственными, кто собирал данные, но они отказались делиться ими с остальным миром. Когда в мировых СМИ начали распространяться первые сообщения о хорошо вооруженных фрилансерах, отправляющихся в зону, международная команда ученых-изгоев вступила в сговор с целью построить два базовых лагеря для экспедиций в зону. Были выбраны два сайта, они были названы просто Сайт A и Сайт B.

Ядро Сайта А в основном состояло из ученых из России и других отколовшихся республик, однако мировые исследовательские и образовательные учреждения предоставили большую часть персонала, который оставил свою хорошо оплачиваемую работу, чтобы исследовать зону. Финансирование лагерей отсутствовало, и они окупают себя, продавая артефакты на черном рынке. Первые дни строительства были плохими. Мы потеряли много наемников и ученых из-за новой дикой природы зоны. Контролеры пробирались мимо часовых в строительные лагеря, пока все спали, брали под контроль нескольких человек, а затем уходили. Это происходило с пугающей регулярностью, пока мы не закончили с первым из психотропных полей, которые могли свести на нет телепатические способности Контролера. Как только другие защитные сооружения на объекте А были завершены, большинство ученых остались в пределах психотропной области, работая в специальных лабораториях и отправляя сталкеров снимать показания и восстанавливать артефакты, обычно сталкеры, как неопытные, так и опытные, рассматривают ученых как обузу, у которой есть деньги, которые можно потратить. Когда сталкер по контракту с ученым отправляется в зону для снятия показаний или восстановления уникальных артефактов, многие ученые, особенно новички в зоне, недооценивают опасности зоны и непреднамеренно посылают сталкеров на верную смерть. Некоторые ученые особенно жестоки в своих методах, они намеренно назначают большие вознаграждения за восстановление определенных артефактов. Затем они умалчивают о реальных опасностях, с которыми сталкеру приходится сталкиваться при выполнении миссии, они делают это, чтобы заманить большое количество опытных сталкеров на чрезвычайно опасные цели в надежде, что одному из них посчастливится вернуть его. Большинство опытных сталкеров становятся хорошими в чтении между строк, когда принимают контракты от сомнительных ученых. Однако некоторым ученым удается заслужить уважение сталкеров из-за их готовности самим отправиться в зону и подвергнуть себя опасностям, с которыми сталкерам приходится сталкиваться регулярно. Большинство из этих уважаемых ученых были членами передовой группы, которая помогала в строительстве объекта А. Некоторые даже сами стали сталкерами.

Выброс, наконец, утих, и цвет медленно начал возвращаться в мое поле зрения. К этому времени Попель уже стоял рядом со мной и выглядывал в смотровую щель. ?Тебе действительно стоило посмотреть это, - сказал я, все еще удивляясь тому, что я только что увидел. Попель просто пожал плечами и сказал?Да, но смотреть непосредственно на выброс - довольно большой риск, вы могли бы просто посмотреть записи позже.¦ Я толкнул дверь блиндажа, затем повернулся к Попелю ?Вы правы, но наблюдение за аномалией на видео не идет ни в какое сравнение с наблюдением за ней в реальной жизни, это напоминает вам о том, насколько они опасны на самом деле. В любом случае, я достану камеры, ты получишь интерферометр, тогда нам лучше вернуться, пока гномы не вышли на ночь. ¦
К этому времени небо начало темнеть. В более глубоких регионах зоны гномы фактически покидали свои подвалы и пещеры ночью, если накануне никто не рисковал попасть в их ловушки. Когда мы приблизились к лагерю, мы увидели, как в воздух поднимается тонкая струйка черного дыма. Я повернулся, чтобы посмотреть на Попеля, с мрачным выражением на лице он кивнул. Мы оба перешли на бег трусцой, когда он двигался, Попель снял с плеча свой АК и держал его наготове, следуя его примеру, я вытащил Desert Eagle и снял предохранитель. Со стороны лагеря раздалась стрельба, эхом разнесшаяся по лесу, выстрелы прозвучали снова, затем стихли. Когда я огибал дерево, я резко остановился, прислонившись к дереву, в пяти метрах передо мной стоял гном, вглядывающийся вдаль. На открытом месте его плохая видимость была серьезным препятствием, но если бы эта штука подошла еще на несколько метров ближе, я был бы мертв. Карлик обернулся, чтобы посмотреть на меня, я, не раздумывая, поднял пистолет и выстрелил. Отдача патрона калибра 357 чуть не заставила меня выронить оружие, но выстрел пришелся точно в цель. Голова гнома превратилась в кровавое месиво, затем безвольное тело свалилось в кучу у подножия дерева. В нескольких метрах слева от меня появился еще один гном, на этот раз убегавший из лагеря. Я опустился на одно колено, нацелил на него пистолет, но он просто продолжал пробегать мимо меня, вонючий, за ним следовал другой гном, вскоре они растворились в темноте. Около десяти справа от меня я услышал резкий выстрел из АК Попеля, я напрягся, чтобы разглядеть его в темноте, он был виден только в течение короткой секунды, когда вспышка дула из его АК осветила его. Он стрелял в лес, в направлении отступающих гномов.

Когда мы вошли в лагерь, мы увидели тела гномов, разбросанные между краем лагеря и лесом, когда мы добрались до самого лагеря, это была сцена ужасной бойни. Палатки висели на своих алюминиевых каркасах в лохмотьях, а грузовик, перевозивший основную часть их снаряжения, был перевернут. Оставшиеся сталкеры, которые охраняли базовый лагерь, медленно поднялись из своих окопов, когда заметили наше приближение. Молодой сталкер вышел из-за перевернутого грузовика и побежал к Попелю, как только он добежал до него, молодой сталкер заговорил с Попелем по-русски. Пока он говорил, Попель сдержанно кивнул, затем повернулся ко мне, ?Семеро моих преследователей мертвы, а еще трое ранены, один из них критически.¦ Попель сделал паузу, собираясь с духом, ? четверо ваших коллег мертвы, двое других тяжело ранены, и, скорее всего, один из них не продержится до возвращения на объект А. Мы отправили сигнал SOS, но получили только один ответ от одинокого сталкера, который может доставить пару тяжелораненых обратно на объект А, он должен быть здесь через несколько минут.¦ Я ничего не сказал, просто начал с нуля, Попель продолжил. ? Морли, Хиро, Флетчер и Ларсон мертвы, хотя Рейнольдс и Чан живы. Чан был покалечен, но он может ходить, доктор Рейнольдс, с другой стороны, тяжело ранен, и, скорее всего, она не вернется на объект А, даже если бы мы ушли в тот момент, когда прекратилась атака.¦ Я огляделся, изо всех сил стараясь не смотреть в глаза Попелю, по всему лагерю были разбросаны трупы погибших сталкеров. Некоторые из выживших сталкеров были на могиле, заботливо накрывая зеленой тканью трупы, на которых они лежали.

Я, наконец, повернулся лицом к Попелю, в его глазах было выражение искреннего сочувствия, наконец-то я заговорил ?как насчет нашего транспорта?¦ Немного искры вернулось в глаза Попеля? грузовик был опрокинут выбросом, мы можем его восстановить, в остальном все транспортные средства в хорошем состоянии.¦ Я посмотрел вниз на резиновые сапоги на моем противорадиационном костюме, пытаясь взять себя в руки. Наконец-то мне удалось восстановить самообладание, ? свяжись по рации с этим сталкером-одиночкой и скажи ему, что я заплачу ему десять тысяч рублей, если мой друг и твой сталкер доберутся до места А живыми. Убедитесь, что нашим раненым удобно, но не пренебрегайте периметром, и попросите всех людей, которых вы можете выделить, помочь мне загрузить машины. Как только раненые отправятся в путь, мы сформируем конвой и сами отправимся на объект А.¦ Попель кивнул и повернулся к двум своим помощникам, он подозвал их, затем обратился к каждому индивидуально по-русски. Когда Попель закончил, они все разошлись по своим делам, я пошел в переносное штормовое укрытие, которое одновременно служило нашей полевой лабораторией, и начал упаковывать лабораторное оборудование. Когда я это делал, я услышал звук приближающегося автомобиля.

Одинокий сталкер был за рулем специально изготовленного УАЗа. Оказалось, что его задние пассажирские сиденья были сняты, чтобы освободить место для грузового пространства. Один из лейтенантов Попеля направил "уазик" к специальному полевому госпиталю. Стараясь не сорваться на бег, я подошел к тому месту, где остановился уаз. Впервые я увидел степень травм доктора Рейнольдс, ее кожа была пастозно-белой, она просто смотрела вверх, время от времени моргая, и ее дыхание было поверхностным. Я посмотрел вниз, чтобы попытаться найти, где она была ранена. Карлик оторвал ей ногу по колено, культя была обернута несколькими слоями хирургических бинтов, кровь медленно просачивалась сквозь бинты, окрашивая их в темно-красный цвет. Несмотря на медицинскую помощь, которую ей оказывали сталкеры, она была на грани шока. Я заставил себя повернуться к раненому сталкеру, ему было еще хуже, чем доктору Рейнольдсу. Несколько слоев бинтов были обернуты вокруг его живота, и он, казалось, не дышал, даже если бы этот ребенок добрался до места А, маловероятно, что он остался бы в живых. Биттерли Я наблюдал, как двоих раненых уложили в вещевые мешки NBC и погрузили на заднее сиденье УАЗа. Возле водительской двери лейтенант, отвечающий за раненых, разговаривал с этим одиноким сталкером по-русски. Один из сталкеров Попеля, который служил санитаром экспедиции, забрался на заднее сиденье УАЗа и подал знак лейтенанту, в ответ лейтенант повернулся к одинокому сталкеру и пробормотал что-то по-русски. Затем лейтенант сделал шаг назад, и УАЗ умчался прочь, растворившись в темноте.

Как только все транспортные средства были загружены, мы отправились на площадку А, как и планировалось. Я ехал в "Москвиче" Попеля. Багажник и вешалка на крыше были загружены трупами погибших сталкеров и моих друзей. Я уставился в окно, держа пистолет в руке, я осматривал местность на своей стороне дороги в поисках мутантов. С глухим стуком Попель переключил передачу, на краткий миг я посмотрел вперед, фары Москвича осветили заднюю часть головного автомобиля. Когда я повернулся обратно к своему окну, Попель заговорил: "Я сожалею о твоих коллегах Бренден.¦ На самом деле мне все равно, пробормотал я?За что ты должен извиняться? Мы были по меньшей мере в пятистах метрах от него.¦ Попель сделал паузу, затем сказал?Чан обвиняет нас в том, что гномы нарушили периметр, он продолжает говорить моим людям, что собирается убедить вас не платить нам, когда мы вернемся.¦ Чан не был в состоянии шока, как я после нападения. Вместо этого он направил свой гнев на наше сопровождение сталкеров за то, что они не смогли защитить лагерь. Я на мгновение задумался, затем сказал?вам и вашим людям по-прежнему будет выплачиваться обычная плата за неделю сопровождения, и вы получите бонус за обнаруженные данные и артефакты. Но, конечно, я удержу оговоренную премию, которую вы получили бы, если бы все мои коллеги выбрались оттуда живыми, извините.¦ Попель кивнул и сказал ?Я понимаю, это позор, что мы не смогли установить новый рекорд, и я серьезно думал, что у нас тоже был шанс на это.¦ Я покачал головой и спросил: "что бы это за запись была?"¦ Попель улыбнулся ?Самое продолжительное время экспедиции без существенных осложнений, нынешним рекордсменом является недельная экспедиция во Львов два года назад.¦ ? Всегда есть следующий раз,¦ Я сказал.

Возможно, мне следует покинуть зону сейчас, я мог бы вернуться домой и продолжить работу на факультете. В красивой упорядоченной лаборатории, где все подчиняется законам инерции, гравитации, термодинамики и так далее. Все это определенные, поддающиеся измерению известные величины, легко понятные и полностью логичные. И все же я посвятил десятую часть своей жизни зоне, месту вне логики, где существуют вещи, которых не должно быть. По-настоящему хаотичная система, где единственным определенным фактом является то, что вы живы, и даже это может измениться в одно мгновение. Когда ученые приходят сюда, они хотят изучить это, понять это, проанализировать это и измерить это. Другими словами, попытайтесь извлечь порядок из кажущегося хаоса. Проведя здесь десять лет, я не ближе к установлению этого порядка, чем был, когда впервые приехал. И не только я, каждый физик, биолог и химик, ступивший в зону, практически не продвинулся в попытках понять это. И все же сталкеры, малообразованные люди из Российской Федерации, понимают это гораздо лучше, чем мы, они знают, когда и где что-то происходит, но они не могут это объяснить, и большинству из них все равно. И все же интуиция, рожденная опыт ведет их через аномальные регионы и мимо мутировавших существ прямо в сердце зоны. Некоторые из них носят религиозные иконы и имеют странное, но на удивление правдоподобное объяснение зоны. Они верят, что зона - это место испытаний, используемое для проверки верующих. Говорят, что как только достойный человек достигнет центра зоны, Бог откроет себя тому, кто сумеет преодолеть испытания, конечно, мало кто на самом деле придерживается этих убеждений. Озлобленные бывшие военные из бывшей красной армии приезжают сюда просто для того, чтобы немного подзаработать, они обычно делятся на две категории. Первые проводят неделю в зоне, понимают, насколько это плохо, и уходят. Вторые приспосабливаются к условиям и выживают и в процессе получают умеренный доход от продажи артефактов и исследовательских данных тому, кто предложит самую высокую цену. Затем есть ковбои со всего мира, в основном из Западной Европы, городских районов России, Китая, Японии и США. Обычно они умирают в течение первых нескольких недель. Если они преодолеют эту критическую стадию, они могут в конечном итоге стать настоящими сталкерами, хотя большинство просто покидают зону, навсегда травмированные своим опытом.

Ученые, которые приходят в зону, такие же наивные, как некоторые сталкеры. Они приходят с настроем, что они собираются объяснить феномен зоны, доказать существующие теории и изобрести новые. К счастью, эта иллюзия быстро разрушается. Некоторые ученые, которые долгое время проводят в зоне, теряют свою ранее непоколебимую веру в законы физики и постепенно сами становятся сталкерами, веря в свою интуицию, а не в логику. Это происходит со мной, когда я столкнулся с этим карликом, пытаясь поймать его, я убил его. Я думал в первую очередь о своем собственном выживании, а не об улучшении области естественных наук.

Вот как вы зарабатываете уважение сталкеров, вы сначала думаете о человеческих жизнях, а затем о грантах на исследования и научных достижениях. И все же, если я останусь еще немного, я полностью потеряю веру в науку и стану полноценным сталкером. Вот почему я сейчас скорчился в некоторой растерянности, уставившись на российский военный контрольно-пропускной пункт, мое оставшееся мирское имущество у меня за спиной. Как только пеший патруль вернется в караульное помещение, я попытаюсь пересечь границу. Как только я окажусь за пределами зоны, мне будет легко вернуться домой, вернуться в рациональный мир.