Новогоднее приключение

**Новогоднее приключение** — вторая история первого цикла «Приключения кота Мяунжика Враузера». Перед прочтением рекомендуется ознакомиться с первой историей цикла.

## Читать!

В
знакомом дворике опять движение — местные котята заметили приближающуюся фигуру
большого кота по прозвищу Мяу́нжик. Каждый вечер они собирались здесь, чтобы
послушать из первых лап историй о его приключениях. Когда кот подошёл ближе,
все понемногу угомонились, и кто-то привычно попросил:

— Мяунжик!
Рассказывай нам историю!

— Хорошо,
хорошо... Слушайте...

### **Новогоднее приключение**

Итак, было тогда тридцать первое
декабря, канун Нового Года... И тут — такая история! Как вы, пожалуй, знаете, перед
такими значимыми праздниками все в нашем городе ведут себя исключительно мирно,
ни о каких задираниях между псами, котами и даже мышами не может быть и речи,
не говоря уже о потасовках и драках. Так было испокон времён существования сего
города, но только не в тот раз.

Как и подобает, ближе к вечеру все его
обитатели стали собираться на всегородское предновогоднее застолье и карнавал —
каждый приносил праздничной еды, а также находил себе образ и надевал
тематические костюмы, так что в такой ситуации было сложно отличить пса от
кота, мышь от ещё кого-то… Пришли на праздник и собаки, с которыми недавно мне
пришлось подраться из-за собственной разработки, но, казалось, было не время
для обид, так что их спокойно пропустили за огромный общий стол. Вслед за ними
заявился мышиный отряд, недоверчиво глядевший на котов с псами, но тоже
присоединившийся ко всем, а после в дверях зала вырисовалась фигура кого-то,
наряженного в костюм громадной коробки «Вискаса». Все невольно уставились на
такого гостя, разобрать, кем он был, не представлялось возможным из-за
спрятанной головы (видел он через небольшие прорези для глаз), а в лапах держал
целый ящик одноимённого корма, который был незамедлительно отнесён к столу. Хе!
Не знаю, как гость в таком объёмном наряде уместился за столом, однако вскоре
началось застолье и с его участием тоже. Практически сразу с началом пирушки,
все коты схватились за «Вискас» — было его, хоть отбавляй, а не по праздникам
позволить такой деликатес мог себе не каждый.

— А зачем они
за него схватились? — Вдруг перебил рассказчика котёнок.

— Это так
говорится. На самом деле, они просто стали его есть.

Итак, все принялись за принесённый этим
«коробкой», как его нарекли остальные, корм. И только я не стал спешить с потреблением
такого продукта — гость, принесший его, мне с самого начала показался странным,
как и принесённая им еда, к тому же, не проверив пищу, бывает опасно браться за
неё.

— А…

— Тише,
Мурзик! А то Мяунжик не будет рассказывать!

…Когда
застолье окончилось, наша «коробка Вискаса» куда-то делась — даже я не заметил
его исчезновение. И тут всеобщее веселье было прервано странным поведением чуть
ли не четверти гостей — все отведавшие «Вискас» коты вдруг «поехали крышей»:
стали лезть на стены (да-да, в прямом смысле), бесцельно бегать по залу, лаять
по-собачьи, один даже стащил с полки гранату, к счастью, декоративную, и
принялся играть ей, словно мячом. Ужас, что творилось. Так и не дождавшись
полуночи, все посетители были эвакуированы, и им оставалось только встречать
Новый Год по домам, а потерявших рассудок котов пришлось запереть в зале, чтобы
они чего похуже не учудили.

И опять в дело вступает главный
сотрудник Кошачьего Научно-Исследовательского Института, то есть я — мне было
поручено поймать да наказать вредителя и найти противоядие. Наспех составив
список подозреваемых, я стал готовиться к делу. Подозреваемые были следующие:

Рыкала
— с недавнего времени собачий лидер, именно он пытался украсть мою разработку.

Га́взер
— один из Рыкалиных подельников.

Бобик-террорист
— пёс-одиночка, совершавший мелкие преступления.

Гаву́нжик
— тоже подельник Рыкалы.

Бобик-затуля́нт
— каждый знает его, как барыгу, возможно, он подсобляет Рыкале своими товарами.

Решено начать с Рыкалы — как-никак, именно он был
главарём собачьей шайки, да и котов презирал он больше остальных. Местоположение
его конуры мне уже было известно, оставалось лишь пробраться туда незамеченным,
замаскировавшись получше, чем в прошлый раз. От сорвавшегося карнавала осталось
много костюмов, и среди них было то, что подходило как нельзя кстати — костюм
пса. Я напялил его и направился к Рыкалиной конуре. Кажется, о безопасности
собаки думали в последнюю очередь — то ли они были столь самоуверенными, то ли
безрассудными: подкравшись ко входу, я слегка приоткрыл дверь, которая даже не
была заперта, и стал лицезреть происходящее внутри. Так я и думал! Рыкала с
парочкой вышеназванных собак (а точнее, со всеми, кроме Бобика-террориста)
возбуждённо махал лапами и обсуждал дальнейшее, что произойдёт с отравленными
котами. Итак, псов было только четверо: главарь был безоружен, стоявший рядом
Гавзер держал в двух лапах секиру (нет, не такую, какой варвары в древности
махали, а лёгкую, с которой можно легко бегать), ещё два пса вместе тащили в
дальний угол ящик с чем-то. Неожиданно, Рыкала обернулся в мою сторону и
заметил мордочку, всматривающуюся в широкую щель, на которой, к счастью, была
собачья маска. Как ни странно, Рыкала не удивился, похоже, он ждал кого-то.

— А к нам новенькие?! Отлично, но сперва поглядим,
на что ты способен! Как тебя зовут?

— Мяу… — По привычке начал я.

— Ах, ты, Мяу! Это кот, взять его!!!

Не дожидаясь, пока псы налетят на меня, я со всей
силы распахнул дверь, так что та аж врезалась в стену, а затем влетел в конуру,
сделав трюк «колесо». Если кто не знает, это прыжок на передние лапы с подъёмом
задних вверх и последующим приземлением на них, но, в отличие от сальто,
выполняется он боком. Так вот, сделав «колесо», я оказался почти в самом центре
конуры, да ещё и мордой к морде с Гавзером. Никто не ожидал такого поворота, и,
воспользовавшись замешательством, ударом передних лап я выбил из лап этого пса
секиру, а пинком задней повалил его на землю. Ко мне подскочил Бобик-затулянт,
собираясь полоснуть когтями по бокам, но я совершил сальто, отлетев в другую
часть конуры, а секиру оставил. Топор упал Бобику-затулянту на лапу, и тот,
взвыв от боли, в очень резкой форме высказался обо мне и о Рыкале, затем
заявил, что отказывается больше служить ему, и, прихрамывая, убежал в открытые
двери. Тем временем Рыкала помчался к оружейному столику за пистолетом, а
Гавунжик поднял Гавзера на ноги, и они вместе принялись бросать в меня из
стоящего рядом ящика незапакованный отравленный «Вискас». Я уворачивался, но,
не зная, насколько хорошо главарь владеет огнестрельным оружием и опасаясь
«словить» свинца, решил притвориться, будто в меня уже попали. План удался:
повёвшийся на мою уловку Рыкала даже положил пистолет на место, а затем
скомандовал:

— Вынести его!

Псы повиновались, схватили меня за лапы и с
размаху выбросили на улицу, а дверь закрыли. Естественно, я тут же вскочил,
отряхнулся, потёр языком ушиб, а затем стал искать другой способ подсмотреть,
что теперь творится в конуре. Окно было не вариантом: так можно было спугнуть
собак и упустить шанс что-либо узнать. Я обвёл конуру взглядом и тут заметил,
что в крыше зияла то ли небольшая дыра, то ли импровизированный дымоход. Тихо
вскарабкавшись по деревянной стене наверх, я подобрался туда, наклонился и стал
подслушивать. Что-то типа заседания Рыкалы продолжалось. Вот что я услышал:

— …С этим отравленным «Вискасом» мы скоро покорим
всех котов! Но надо быть осторожными: то же самое может произойти и с псом,
если он этот корм съест. — Дальше главарь продолжил шёпотом. — Единственное
противоядие — это свежая мышь, причём белая!

— Фу-у-у!

«Вам-то фу, а нам в самый раз» — смеюсь я.

— Но не беспокойтесь: одуревшие коты будут есть
только собачью еду. — Продолжал он еле слышно.

Теперь я знал всё, что надо было — я спрыгнул с
крыши и помчался на мышиный промысел. Затем накупил собачьей еды, положил туда
белых мышей и отправился лечить пострадавших. Придя на место происшествия, я
попросил охрану открыть двери в зал, а затем поставил на ещё не убранный со
вчера новогодний стол столь необычное лекарство. Одуревшие коты сразу
оторвались от своих вредных занятий и принялись жадно есть, будто бы не кушали
пару дней. Наличие белых мышей в собачьей еде они не заметили и выели всё до
дна. И вот теперь, наконец, «крыша» у котов встала на место, и они снова стали
такими, как были до злополучного застолья.

Оставалось лишь наказать Рыкалу, и я уже даже
знал, как. Недоеденный отравленный «Вискас» был мною перепакован в банки из-под
собачьего корма, а затем я незаметно подкинул их под конуру собачьему главарю.
Он принял это за новогодний подарок, а потому схватил всё себе и принялся
дегустировать. Не съев до конца и одной банки, он, как и требовалось, обалдел:
взял секиру и стал крушить свою конуру. Всем остальным псам пришлось спасаться
от него бегством.

— Вот истории
конец, кто молчал, тот молодец!

— А ещё
расскажи!

— Хватит! И
вообще, вам уже пора по домам.

— А разве уже
поздно?

— На небо
посмотри, глупыш.

— О-о-о...

— До завтра,
котята!