Комиссар Курт Нойерштайн

Курт Нойерштайн, несмотря на свою баварскую фамилию, уроженец Гленн-Линден. Его отец, Норман Нойерштайн, приехал в Каталаун почти сорок лет назад на королевские верфи, по контракту, в качестве приглашенного инженера. Но в итоге Норман сначала контракт продлил, а потом и вовсе женился и осел в столице основательно.

Курт получил классическое инженерное образование, однако по стопам отца не пошел, предпочтя работе на верфях службу на флоте. Не то чтобы флот Каталауна являлся значимой структурой на фоне таких гигантов как флоты Великих Держав, но, благодаря финансовым вливаниям в казну королевства за аренду двух военных баз, Каталаун содержит аж три броненосца (правда, к 1898 году они являются уже порядочно устаревшими) и полторы дюжины крейсеров. На одном из крейсеров, старенькой “Элизабет МакФэйн”, Курт и оказался в должности судового механика.

Это было очень веселое время. Министерство внутренних дел пыталось в очередной раз бороться с контрабандными потоками, на этот раз - ориентируясь на опыт западных коллег из Объединенного королевства. Правда, у “западных коллег” был под рукой первый в мире флот и уйма морских сторожевых кораблей, поэтому в Каталауне пришлось идти на поклон к армейцам. Те, поторговавшись, выделили полдюжины миноносцев и три крейсера для операции “Капкан”, и все завертелось.
Как водится, контрабандисты получили планы операции чуть ли не раньше, чем капитаны задействованных в ней кораблей и катеров. Надо ли говорить, что результаты были весьма неадекватны затраченным усилиям? Тем не менее, традиционное гэльтское раздолбайство внесло свои коррективы в происходящее.
Штурман “”Элизабет МакФэйн” в день Х оказался слегка (ну, на самом деле - совсем не слегка) навеселе, поэтому немного ошибся с координатами и прокладкой курса, после чего старый крейсер оказался на 50 миль южнее предписанной точки. Заметить и исправить ошибку оказалось некому. Виски штурман позаимствовал у корабельного доктора, поэтому тот, исполняя приказ капитана о протрезвлении офицера, накачал провинившегося диким количеством разнообразной химии. В итоге штурман сутки курсировал между койкой и корабельным гальюном, не отвлекаясь на иные раздражители. Надо ли  удивляться, что капитан контрабандистского судна “Веселый лепрекон” был очень раздосадован, наткнувшись на крейсер в том районе, который считался безопасным.

Триумф был сильно подпорчен тем, что груз редких научных артефактов предназначался какой-то шишке из палаты лордов. Поэтому капитана официально наградили “песочным крестом” (медаль вообще-то называется крест “За службу”, но флотские острословы, подметив тенденцию давать ее за выслугу лет, быстро приклеили к ней прозвище) и отправили в полугодовой рейд по борьбе с пиратами в Аномалии. Чтобы в следующий раз было неповадно.

Эпопея в Аномалии достойна отдельной истории. Гэльтское раздолбайство преследовало крейсер и там, из-за чего корабль получил устойчивое прозвище “Корыто везучих алкоголиков”, услышав которое в кабаке, команда немедленно устраивала безобразную драку. Курт, быстро получивший должность главного механика (потому что его начальник схватил белую горячку), оказался одним из немногих островков адекватности на борту. Поскольку бороться со скукой можно было лишь с помощью алкоголя или азартных игр, Курт, видя к чему приводят оба пути, предпочел третий вариант. Действительно поохотиться за пиратами.

К тому моменту ему было уже понятно, что просто рассекать пространство Аномалии - это не вариант, для эффективной работы требуется информация. Поэтому Курт завязал множество знакомств с местными авторитетами, наемниками, эмиссарами различных держав и организаций. Крупица информации тут, немного информации там, а аналитические способности у инженера всегда были развиты неплохо. К концу своей ссылки крейсер имел на счету четырех уничтоженных и двух захваченных пиратов, что было очень серьезным показателем успеха в местных реалиях. В одном из боев лопнувший от сотрясения паропровод обварил Курту левую руку перегретым паром, нанеся серьезную травму. Позднее, кисть руки была заменена биомеханическим протезом за счет короля.

Вернувшись, Курт продолжил практику знакомств с различными людьми. Несмотря на фактический провал операции “Капкан”, таможенники периодически выпрашивали у флотских корабли “для усиления”, и обычно этим кораблем оказывалась “Элизабет МакФэйн”. Когда Курт подал рапорт об отставке, на счету крейсера числилось около двух десятков контрабандистов - как морских, так и воздушных,  а прозвище к крейсеру прилипло намертво.

Благодаря своим знакомствам, Курт (в отличии от многих, любящих только заявить о патриотизме на словах, он на самом деле являлся патриотом Каталауна) после событий на ралли “Дорога смерти” увидел шанс для улучшения обстановки внутри страны в целом. Требовался только адекватный инструмент для контроля распоясавшихся иностранных разведок и отечественных дельцов, и этим инструментом могло стать новое министерство. Нажав на нужные рычаги, Курт добился одобрения этой идеи в виде создания тайной полиции Каталауна. Конечно, официально возглавлять ее должна была “говорящая голова”, но так было даже лучше - за прошедшие годы Курт привык работать из тени. Оставалась только подобрать сотрудников, нарастить “мускулы”, и тогда на схватку “бульдогов под ковром” можно будет посмотреть с совсем другой точки зрения.