Один-Один

Встреча с отрядом, который вспомнил её, вселяла в Рику надежду. За девять лет «форы» она многое успела сделать из того, что хотела бы изменить: изучала Зону, медицину, нормально воспитала братьев и убедила маму, что четвёртого ребёнка (самый больной брат) семья не потянет, и вообще рожать лучше вдали от Зоны, потому что «ты же видела детей Никольска».

Аурика практически бежала в Зону, но особо не торопилась: боялась предупредить события. Ей хотелось посмотреть на живых Гугла и Десну, и когда они её вспомнили, она с трудом сдержала слёзы. У Рики больше не было личных целей в Зоне, ради которых она рвалась туда впервые; единственное, чего она хотела, — предотвратить катастрофу.

Когда сбоку послышался волчий вой, Аурика инстинктивно посмотрела по сторонам. Она не знала, сколько реальных дней они шатаются по Зоне, не представляла, сколько раз они свернули не туда, куда шли в первый раз, и не думала о том, в какой точке Зоны они находятся. Если всё совпало, если ей повезло, на них должен выйти Ржавый. Живой, здоровый Ржавый. И пусть он не вспомнит их, пусть он не узнает её, она всё равно скажет ему всё, что держала в себе эти девять лет. Она потратила все эти годы на изучение Зоны, насколько это было возможно со связями её семьи. Она теперь понимала, как работает артефакт с часами и как отмотать нужное количество времени. Надо только найти Ржавого и рассказать ему. Тогда, может, Город удастся спасти, Зону не нужно будет сжигать, а он, Ржавый, будет жить с родителями, счастливый, без печати скорби на лице...

Рика думала об этой встрече все месяцы, что готовилась к поездке в Зону. Каждый шорох она принимала за сталкеров. Ребята в отряде узнали её, стоило им увидеться, и одна эта мысль давала надежду, что не всё потеряно. История уже свернула не туда, когда Харон не сбил человека, Рика это поняла не сразу, но всю дорогу она продолжала надеяться. Всё ради этой долбанной встречи, ради одной фразы... ну, может, двух.

И когда из-за кустов вышел рыжий юноша с винтовкой и остановился напротив них, Рика почувствовала, как сердце пропустило удар. Она смотрела на него и не верила глазам. Всё. Вот цель. Вот он перед ней, перед ними — молчит, не двигается.

— Ржавый? — осторожно уточнил кто-то из отряда, кажется, Аглая. Аурика поняла, что у неё подкашиваются ноги.

Сталкер медленно опустил винтовку. Несколько секунд он в почти священном ужасе смотрел на небольшой отряд, словно не верил в происходящее.

— Вы определенно… не волки.

— Ты… нас помнишь? — задал вопрос кто-то, но Рика уже не могла различить голоса из-за шума в ушах. Она молча, не моргая, смотрела на сталкера. Надо просто сделать несколько шагов и сказать.

Ноги не слушались, и Рика поняла, что, если сделает маленький шаг, то просто упадёт носом в землю. В горле стоял ком. Она кусала губы, сжимала руки на груди и боялась сделать лишнее движение.

— Вы! Вы!.. Да вас забудешь!.. Тебя особенно! Ты еще спрашиваешь! Ты… муляжи… я ведь тогда… и Агата. Я забыл. Я действительно всё забыл. Надо предупредить Буйвола. И я ведь похоронил вот тебя и тебя. То есть… вы! А почему?.. И что с вашими лицами?

Ржавый растерянно пытался как-то поставить винтовку на землю, но она, естественно, падала. Сталкер яростно продолжал пытаться, стараясь справиться с собственными эмоциями и нахлынувшими воспоминаниями, уши у Ржавого стали под стать волосам.

— Я что-то совсем запутался.

Рика шумно вдохнула, отстранила с пути Негра с Гуглом и сделала быстрый шаг вперёд. Чтобы оттолкнуться от земли и через секунду налететь на Ржавого, прижаться к нему, уткнуться носом в пропахшую сигаретами и ещё чем-то куртку. Он помнит. Он узнал их. Есть шанс.

— Я рада, что ты жив, — прошептала медик, и сдерживаться больше не стала.

Весь страх, вся боль, которые жили в ней эти девять лет, вылились слезами Ржавому на грудь. Рике было плевать, как это выглядит со стороны, потому что, она была уверена, отряд поймёт. Они же тоже помнят. Аурика прижималась к сталкеру, будто хотела вдавить его в себя, дрожала, как в лихорадке, и думала только о том, что катастрофу можно предотвратить.

— Послушай меня, — Рика подняла на Ржавого красные глаза, но не ослабила тиски, — под деревом в вашем Городе — там артефакт, который тебе нужен. Я поняла, как отматывать время, ты сможешь вер… вернуться к своей семье, назад, сможешь сказать «нет» Аспиду… ты сможешь жить обычной жизнью, и не умрёшь посреди Города, я видела в Зеркале, что ты умер, я так боялась больше не встретиться…

Слёзы мешали говорить, щёки пылали от стыда, и Рика совсем обмякла, но продолжала хвататься за куртку Ржавого и бормотать что-то себе под нос.

— Так. Погодите, — Винтовка все-таки упала на землю. Сталкер расстегнул куртку, еле-еле, и подтянул к себе Аурику, чтобы та рыдала в льняную рубашку, а не в карманы с волчьими ягодами. Да и курткой можно было девушку хоть закрыть, закутать. — По порядку. Я тоже рад, что я живой. Правда, не помню, как я умер, надеюсь, меня похоронили… не совсем понял про зеркало. М. Ну, тихо-тихо. Ну, чего ты.

С явной мольбой о помощи, Ржавый оглядел отряд.

— А у вас как дела?

Отряд неловко молчал, наблюдая за внезапной сценой. Кто-то улыбался. Рика шмыгнула носом, вытерла глаза и тихо, чтобы её слышал только Ржавый (или потому что голос от слёз осип), затараторила:

— Все эти годы… я пришла в Зону, чтобы сказать это, понимаешь? Твоё желание осуществимо, ты можешь исправить… что ты там хотел. Вернуться и не умирать, пожалуйста, только не умирай…

— Ладно. Не буду.

Медик повернулась к остальному отряду, немного ослабила хватку, ещё раз шмыгнула.

— Чего уставились, черти? Не видели бабских слёз?

— Походу, нужен привал. Только давайте не здесь, я почти уверен, что рядом Бродяга ходит. Сядем, заварим чаю. И попробуем… еще раз.

Добавил Ржавый, и с максимально серьезным выражением лица почесал Аурику за ухом.

— Один - один.