Пауэр МакАллистер

☘Ⲥтⲣⲩн нⲇтянⲩтыⲭ тⲟнкⳙй звⲟн, ⳙ бⲉзⲩмьⲉ пⲣⲟнⳙклⲟ в ⲥⲟн,☘

                                                                      ☘Ⲧⲇк ⲥтⲩпⲇй нⲇ зыбкⳙⲉ тⲣⲟпы, гдⲉ нⲉ влⲇⲥтⲉн людⲥкⲟй зⲇкⲟн!☘

                                                                      ☘Гдⲉ в лⲉⲥⲩ ⲥвⳙⲥтⳙт кⲇⳙпⲟⲣⲇ, ⲇ в зⲣⲇчкⲇⲭ пляшⲉт лⲩнный лⲩч,☘

                                                                       ☘Ⲉⲥлⳙ Бⲟг тⲉбⲉ нⲉ ⲟпⲟⲣⲇ – ⲭлⲟпнⳙ двⲉⲣью, выбⲣⲟⲥⳙ ключ!☘

## Общая информация

### Палочка

Тигровое дерево, чешуя серены, 12 дюймов, гибкая, упругая

## Статус

### Другая деятельность

➤ Капитан и ловец факультетской команды по Квиддичу
 ➤ Дуэльный Клуб
 ➤ Префект Факультета

### Сфера интересов

➤ Алхимия
 ➤ Трансфигурация
 ➤ Ритуалистика
 ➤ Гербология
 ➤ Квиддич
 ➤ Наука
 ➤ Оккультные науки
 ➤ Боевая магия
 ➤ Зелёная магия
 ➤ Северная магия
 ➤ Магия Вуду

## Техническая информация

### **❂Биография**

               *— Каким было твоё детство?*

               *— Было? Ха! Разве оно окончено?*

МакАллистер. Эта фамилия звенит на слуху как, парадоксально, достаточно распространённая – сложно не вспомнить хотя бы зазубренные на уроках Истории шотландские кланы – и в то же время даже не мелькавшая ни в одном из существующих магических списков. Но зачем ему списки? Вздор, он никогда не нуждался ни в каких списках. *Он никогда не был в системе. Его, возможно, вообще никогда не было.*

               *— Каким ты был в детстве?*

               *— Зеленоглазым. Светлокожим. Рыжим.*

Любая биография должна содержать хотя бы тривиальные дату и место рождения, национальность, пару строк о семье и немногим больше – о воспитании.

Что ж, пусть это будет сентябрьский вечер в зелёных районах близ Лимерика, Ирландия. Обманчиво неразличимый шелест дикой зелени взгляда на лёгком ветру, белизна в ясный день отливающей солнцем кожи и неукротимое пламя в огненно-рыжем зареве разметавшихся на ветру волос. Или же контуры трёхлистников в бескрайней глади полей, звон лепреконского золота в задорных кельских мотивах, шипение прохладного Гиннесса в случайном порыве ветра, слияние новых дорог на пересечении лучей кельского креста и беснующаяся ослепительным блеском ценных металлов в крови удача. В кг'ови, надо бы, навег'ное, сказать, не без сюг'пг'иза – таки да, эта каббала из незатейливых намёков тг'актуется читателем пг'авильно даже без пг'есловутых ответов вопг'осом на вопг'ос.

               *— Ты действительно жил в лесу?*

               *— Ха, а что, не слишком похоже?*

Слухи ходят разные, но есть ли среди них правда, пока неясно. Они переплетаются между собой крепкими лианами Амазонских джунглей и вспыхивают от разгорающихся противоречий, когда речь о нём заходит как в качестве проведшего детство на нищенских городских тропах, а то и вовсе в каких-то диких лесах уличного мальчишки, так и в качестве бастарда кого-то из не самых простых представителей небезызвестных фамилий: слишком интеллигентным и образованным кажется среди первых и бесшабашным и самостоятельным в кругах вторых.

Как бы то ни было, трепет крыльев совы, влетевшей в распахнутое окно тёплым сентябрьским вечером, застал его в книжной лавке бездетного старика, а заветное письмо с шелестом упало на плотно исписанный строками разворот пожелтевшей от времени книги, уже тогда испещрённый вызывающими у неискушённого читателя замешательство затейливыми оккультными символами. Бурного удивления содержимое пергамента не вызвало. Письмо было спрятано в ворохе прочитанных страниц, а книга дочитана в тот же вечер.

                   *— Ну и что мне с тобой делать?*

                   *— Любить, кормить и никому не отдавать? Особенно, конечно, второе.*

                   *— Я Распределяющая Шляпа, а не сентиментальный повар из Хаффлпаффских застенков.*

                   *— Моих инстинктов хищника это не отменяет.*

Путь через стену на обозначенную дробным – что противоречит всяким математическим законам и сподвигает на активный мозговой штурм – числом платформу прошёл с поразительной лёгкостью и несвойственным ситуации, но таким привычным ему самому лихим задором. На вспыхнувшем гулом детских голосов перроне он появился один, но его инстинктов хищника это не отменяет: в поезд он заходил уже с компанией значительно старше, отмечая украшенные извивающимися змеями зелёные эмблемы на чемоданах, кейсах и сундуках новых знакомых. Его собственный, купленный в лавке артефактов в Косом Переулке даже прежде исписанной руническими символами палочки, перед собой уже левитировал крепкий голубоглазый блондин с внешностью эталонного арийца и фамилией то ли Кроули, то ли Роуни, позволяя не заботиться о большем грузе, чем яблоко цвета его шарфа.

                   *— Амбиции. Целеустремлённость. Меркантильность. Хитрость. Изворотливость. Корысть.*

                   *— Продуманность. Исследовательский интерес. Логический расчёт. Цифры. Креативность подхода. Хитрыми положено быть и представителям другого Дома, а ещё я никогда не стремился к власти.*

                   *— Даже яблоки, которые ты вечно ешь, цвета Слизерина.*

                   *— В следующий раз непременно попрошу лично тебя достать мне синие.*

Безмолвный диалог с надетым на голову артефактом длился, пожалуй, многим дольше положенного, если со Шляпой в принципе положено вести диалоги. По празднично украшенному Залу уже, было, пошли шепотки – озадаченные, заинтересованные, раздражённые, нетерпеливые – и недовольные вздохи, но уже секундами позже сменились гулом аплодисментов, всегда завершающим распределение очередного студента. Продолжением вечеру были нескончаемые диалоги с новыми товарищами по Факультету, праздничный ужин, на котором казалось необходимым попробовать всё и сразу, и отклонившийся спиной с соседней скамьи задорный мальчишка со звенящей фамилией, кажется, заинтересовавшийся им больше прочих.

                         *С тех пор один на платформе он не появлялся.*

                   *— Выбор Слизерина контрпродуктивен независимо от личности выбирающего с точки зрения превентивной потери очков репутации и в дальнейшем усложняет выполнение ряда задач, что априори иррационально в качестве как средства, так и цели.*

                   *— Я не говорю о том, что это необходимо, но Слизерин сделает тебя великим.*

                   *— Ха, и какое число студентов слышит это, сидя на моём месте? Мне не нужно становиться великим, а если внезапно понадобится, то я смогу сделать это хоть в Уагаду. Ты сама-то что заканчивала?*

                   *— Шляпы, какими бы они ни были волшебными, не заканчивают школ, и...*

                   *— ...кстати, а если ты ведёшь этот диалог и принимаешь решения исходя из полученной из моей головы – видимо, напрямую – информации, то обладаешь разумом и осознаёшь себя мыслящим существом?*

                   *— Сейчас на Гриффиндор пойдёшь со своей болтливостью. Ну или просто из вредности.*

Ставка на "очки репутации", если она имелась, не только не сыграла, но и провалилась с треском. Но являлась ли она частью плана? Едва ли.

Первые дни первого курса были ознаменованы наполнением большей части Учебных коридоров характерным ароматом и стянувшимися со всех уголков Замка обезумевшими от счастья котами, кошками, книззлами и прочими причисленными, под страхом смерти решительно отказывавшимися покидать кулуары альма-матер британских магических наук. Казалось бы, при чём здесь пара первокурсников, невозмутимо наблюдавших за преисполняющимися любовью к жизни кошачьими? Но уж больно активное самодовольство в те моменты скользило в выражениях их лиц.

                   *— Нет, ты послушай. Если ты имеешь самосознание...*

                   *— Отстань.*

                   *— Нет, подожди, каким образом работает твоя познавательная способность?*

                   *— ...пожалуйста?*

                   *— Ха, а ведь ты даже не спро...*

                   — ***Рэйвенкло!***

Пусть в сочетании с огненным заревом лучше смотрелась бы зелень что сверкающих изумрудов, что диких трав, на плечо всегда была небрежно закинута тонкая полоска ткани по-пижонски распущенного галстука совершенно иного цвета. Оранжевый с синим – ничуть не хуже, как жадные языки пламени на фоне ясного вечернего неба, и это слишком похоже на закрутившиеся водоворотом будни его пребывания на Факультете. Страсть к обучению, кажется, перебить чем-либо было попросту невозможно, и первые месяцы жизни в Хогвартсе вне Библиотеки его видели только в моменты вылазок на занятия и поле для Квиддича. Но физической активности это не отменяло: именно она, ловкость и маневренность, а также когда-то отмеченная небезызвестной шляпой хитрость в дальнейшем позволили ему стать основным ловцом факультетской команды.

Шли недели. Вечера, проведённые в обители знаний, стали приносить свои плоды, и уже совсем скоро время, положенное на упоительно хищное выгрызание прорех в бесконечности скал гранита науки, позволило работать не на себя одного. Наёмничество никогда не было делом благородным, но и образ сказочного принца ему ни к чему. Прослыв то ли весьма искусным волшебником, то ли мошенником и плутом при творении совсем необыкновенной магии, репутацию при заключении сделок и выполнении связанных с ними обязательств он заработал совсем иную: как наёмник надёжен и честен, пусть, говорят, и падок на выгоды любых видов и хоть кота мышам продаст при желании.

                   *— Честная игра? Что-то новое.*

                   *— Жульничество никогда не ведёт к победе.*

Терпения на то, чтобы дышать библиотечной пылью, хватило ненадолго. Уже скоро он в компании мальчишки из противоположной башни и разномастных книг, содержание которых с годами становилось всё сомнительнее, начал появляться чуть ли не в каждом уголке Хогвартса, на улице – преимущественно, словно времяпрепровождение на воздухе давало неукротимому пламени больше свободы от гнёта мощных выщербленных стен. Единение с природой всегда было неотъемлемой частью его жизни, но и стены, должно быть, помогали ему сами: в социализации он преуспел, оказавшись обманчиво лёгким в общении, в учёбе – благодаря находчивости и страстной любви к познанию, в освоении боевых искусств стали полезны сила, ловкость и беспринципность. Вышколенные постоянной активностью физические данные и отточенная реакция позволили преуспеть в воздушной охоте за золотой птицей, чем упомянутая активность – опять же, преимущественно разворачивавшаяся на природе – отнюдь не ограничивалась: месяц-другой – и никто уже не удивлялся мальчишкам, то возводящим целые боевые лагеря у кромки Запретного Леса, то ложащимся на траву исполняющими дикие танцы тенями в отблесках пламени костра, то тренирующимся в овладении отнюдь не магическими боевыми искусствами. Война? Никакой войны, если речь не идёт о войне с взрослой серостью.

Шелест страниц таящих в себе древние знания магических фолиантов и свист вонзающихся в мишень упругих стрел и блестящих клинков; яркие всполохи мощи боевых заклинаний и терпкая горечь приготовленных для друидических ритуалов волшебных трав; новые вершины нескончаемых научных исследований и необъятные просторы социальной активности; гулкий вой ветра в кущах бескрайней зелени и приятный слуху звон металла после удачных сделок; вскипающая азартом кровь в скоростной погоне за золотым шариком и ленивое спокойствие вытянувшегося на траве хищника – так он и пересёк порог между четвёртым и пятым курсами: всё с той же удушающей необузданной зеленью диких трав в искрящемся взгляде, но уже обвившей множество новых горизонтов и хищно стремящейся опоясать новые. Пятый курс – шутка ли? Но в ловушку взросления он попадаться не собирался.

                   *— Ты слишком много на себя берёшь.*

                   *— Не больше, чем могу унести.*

Начало пятого курса было окрашено глубоким синим под цвет зацепленных на груди значков – двух, если быть точнее. Какова ирония для того, кто отнюдь не командный игрок, а? Наёмник, не больше, пусть и наёмник весьма надёжный в исполнении заявленного и искусный в достижении обозначенного, но уж на эту цель он, кажется, совсем не работал.

Как бы то ни было, с лёгкой руки воодушевлённого принятым решением Декана первый щелчок застёжки близ факультетской эмблемы на школьной мантии оповестил мир о принятии им статуса префекта, второй такой же – статуса капитана команды: больно хорош в тактике, и это, кажется, не только про Квиддич. Вот только в этот раз ни тактики, ни стратегии не должны были приводить к такому исходу. Должны ли были не приводить? Да нет. Критично ли то, что всё-таки привели? Едва ли: не без ряда как новых задач, так и опций.

В меру критичной спустя без малого полгода оказалась лишённая всякого шарма глупость. Магия остаётся магией, кто бы её ни применил, а ирония палочки в неумелых руках может оказаться даже злее, чем сделанная на неспортивные методы ставка.

Рэйвенкло – Гриффиндор. Финал семестра. Вой трибун. Азарт. Скорость. Манящие блики золота на трепещущих крыльях. Луч заклинания из красно-золотого торнадо детских голосов. Столкновение. Хруст. Шум. Боль. Темнота.

Жульничество никогда не ведёт к победе, и финальный матч не стал исключением. А затеявших эту историю младшекурсников, кажется, больше никто не видел.

                   *— Ты проиграешь эту игру.*

                   *— Я никогда не проигрываю.*

За плечами остаются горькие запахи лекарственных трав, бьющая в глаза белизна крепких больничных сводов и лёгкое жжение дурманящих зелий где-то по стенкам горла. За плечами остаются десятки прочитанных книг, сотни выпитых кружек чая и тысячи отправленных в долгий ящик истин. За плечами остаются сданные почти в одиночестве выпускные экзамены, пара наскоро набросанных левой рисунков и, возможно, что-то ещё. Британию накрывает осень семьдесят первого.

Всё тот же купленный пять лет назад сундук, как и всегда полная разномастных неожиданностей испещрённая кельтскими символами поясная сумка и придерживаемая локтем очередная затейливая книга. Порог нового учебного года – и на платформе, обозначенной дробным числом, он появляется не один. Вот он выслушивает последние наставления суетящейся рядом женщины, вот он обменивается едкими фразами со звенящим мальчишкой, вот он – уже сам – левитирует перед собой сундук и заходит в вагон под задорный гудок отбывающего вперёд поезда, сворачивая в купе префектов. Он снова отправляется в Замок, чтобы в очередной раз взять своё. И он возьмёт.

                         *Ведь он никогда не проигрывает.*

### **❂Характер**

Если по кромке зелени диких июльских трав пустить пару разрядов огненных искр, что при малейшем порыве ветра грозятся полыхнуть необузданным лесным пожаром, и добавить щепотку дерзости – не той привычной, что при ненароком зацепившемся взгляде со стороны заставляет кривиться от помеси ощущений стыда, раздражения или даже омерзения, а достаточно тонкой для того, чтобы задержать внимание несколько дольше, – и толику кажущейся нагловатой терпкой иронии, то можно получить, казалось бы, блюдо для истинных гурманов.

Нарезать бесовский задор тонкими ломтиками едкой ухмылки, выложив на лёгкий слой жгучего кипящего масла, что своенравно брызжет тонкими иглами жара, оставляя точки выжженных шрамов на коже, застелить плотным пластом дикой июльской зелени и присыпать щепоткой искрящегося куража, затем прикрыв крышкой и оставив на медленном огне геенны. *Удушливый дым, вероятно, игнорировать не получится.*

Нашинковать неуёмную жажду познания мира, что бесконтрольно струится меж рёбер и заставляет покорять новые вершины, смешать с нарезанным кубиками неукротимым вожделением свободы, приправить соусом из увлечённости мыслью и присыпать тёртым сарказмом, не забыв сдобрить нескрываемым наслаждением инстинктами, что так и влекут к новым свершениям. Снова перемешать, бросив пару горстей жгучего отрицания сдерживающих свободную игру мысли убеждений, рамок и догм, и поднять крышку, добавив получившийся затейливый коктейль поверх кипящей иронией зелени.

                         *Пламя геенны становится ярче.*

Оставить на переливающемся едва уловимым налётом демонизма огне, неторопливо помешивая, вычерпать из информационного поля всё вычерпываемое и невычерпываемое и добавлять по щепотке каждые семнадцать секунд. По окончании процесса сдобрить заранее нашинкованной смесью диких трав и дать настояться, позволив полениться и лакомству, и себе. Блюдо можно будет считать почти готовым, когда пар осядет совсем, засверкав играющими задором переливами в мелких каплях.

Финальным аккордом этой кулинарной симфонии станет брошенная в затейливое варево монета, что придаст блюду едва уловимый знакомый каждому привкус металла (или крови: это уж кому как больше нравится), а завершит произведение нотка горьковатого аромата приправы в виде интеллектуального снобизма и традиционно возвещающий о неизменно сопутствующей удаче тройной лист клевера в качестве украшения кулинарной композиции.

По окончании приготовления добавить перца по вкусу: перчинка в виде лихого задора здесь просто необходима. Перед употреблением смешать, но не взбалтывать – или же взболтать, но не смешивать? – и подать в, на удивление (на удивление ли?), прохладном виде. Запить рекомендуется на вкус обманчиво лёгким крепким коктейлем из безудержно свободного нрава и грубого неутолимого голода, бросающегося в глаза спокойствия лениво вытянувшегося в лучах солнца полосатого хищника и полыхающей бесконтрольным пламенем схожего цвета страсти, способности выжить в любых условиях с искрящимся во взгляде азартом и самозабвенно эгоистичной заинтересованности некоторыми причудливыми безделушками ценой повыше среднего, лёгкого флёра плутовского духа и принципов честной игры, приправленным резковатым, но гармоничным ароматом контрадикторности.

                         *На каком-то из этих этапов и произошла роковая ошибка. Возможно, даже не на одном. Но это теперь совершенно не важно.*

Лёгкие пути здесь не ищутся от слова "совсем": это лакомство из тех, что можно назвать полезным и ядовитым одновременно. На вкус приятен, но ядовит в меру (нет) и сам полакомиться не против. Хищные блюда – оксюморон тот ещё, но не в этом ли прелесть? Противоречивость заключается даже в противоречии между противоречивостью и удивительно стройной логичностью и гармонией, но и о коктейле забыть было бы слишком неосмотрительно.

Это вызов. Не тот, что отдаётся неприятным скрежетом на зубах, заставляя кривиться от отвращения к набившему оскомину шаблону на деле оказывающегося гнилым демонстративного нонконформизма, не тот, что застревает в горле мерзковатым привкусом перебродившего хмеля, оставляя дрянное послевкусие на ближайшую пару часов, но тот, что начертан римской "XV" над рогатым змеем на карте из каждому знакомой колоды и может вывести из пресловутой зоны комфорта, если его принять.

                         *Аркан Дьявола всегда заставляет работать.*

Отравиться здесь, пожалуй, и вправду можно. Он не знает рамок и догм, не знает запретов и ограничений, он бесшумно откроет любую дверь и окажется за спиной во мгновение ока. Возможно, с клинком у чужого горла. Но всё-таки есть в этом блюде какой-то неуловимый шарм, который заставляет рискнуть попробовать.

                         *Остановка "Лихо". Твоя конечная. Потому что теперь у тебя нет выбора.*

Играть перед таким ужином придётся долго: располагает гарнир в виде мальчишеского задора под жгучей остроты соусом из неутолимой жажды удовольствий и духа соревновательности. В общую игру с маниакальным магнетизмом вовлекает мир физический, умственный, социальный – любой, не больше, не меньше. Это игра понятиями, смыслами, миром материальным и когнитивным. И только тебя не хватает в этой игре. Пока что.

                         *Что ж, поиграем.*

### **❂Деятельность**

Порой создаётся впечатление, что неуёмен и деятелен до недоступной человеческому пониманию грани и далеко за оной и в активности всякого рода его необходимо ограничивать. Графа "увлечения" тесно сплетена с изучаемым на уроках извилистыми путями плюща, что невозможно отделить от сети лесных ветвей. Одно без другого? Никак. Учёбы не бывает без увлечений.

#### ***Увлечения***

Яркие цвета способны раскрасить любую жизнь всеми возможными красками, а магия – это едва ли не лучшее, что есть в этом мире. Магия зелёная, красная, чёрная, белая... но разве оттенки имеют значение для по-настоящему увлечённого ума, что пожирает знания с прытью Адского Пламени?

Среди улавливаемых краем уха понятий одним из самых частых, пожалуй, является друидизм: слово "зелёный" здесь появилось, похоже, раньше, чем слово "магия", и с ним всё предельно понятно, чего не сказать о других выхватываемых слухом терминах. Кажется, иногда речь заходит об оккультизме, герметизме, люциферианизме, что приводит на путь левой руки? Сам Мордред, возможно, не до конца понимает, какой именно смысл в это вкладывается, но демоны Гоэтии при необходимости будут названы без запинки.

Среди множества разномастных "-изм" можно выловить и что-то иное: для начала, пусть это будет масонство, с возможностью, но без необходимости вытекающее из предыдущих пунктов. Обойтись без каббалистики было бы сущим кощунством, как и не учесть, например, каббалистическую нумерологию. А иврит изучить не успел, несмотря на рьяный интерес к языкам как прикладным средствам, но пару слов связать, кажется, способен. Говорите, много? Ничуть: звенья одной цепи, и где-то здесь же приятным бонусом из Алхимии, речь о которой зайдёт несколько позже, вырастает Элементальная магия.

Чего не скажешь о Вуду, рядом с которым периодически мелькает и термин "Худу". Цепь другая, дикая, первобытная, рьяная, такая же неистово привлекательная, как необузданность сердца Африки и неустанное кипение латиноамериканской крови. Теория, практика, снова теория, что сверкает цветастыми всполохами самых невероятных легенд и традиций, энергетика – бешеная, яркая, поражающая своей глубиной и многогранностью.

В том числе и это увлечение – даже если не самый внимательный читатель пренебрежёт непосредственной связью этого параметра с оккультными науками – ещё годами ранее заставило поднять знание французского на неплохой уровень. Теперь же с пламенным энтузиазмом подошёл к изучению португальского и испанского. Португалия и Испания? Избавьте. То ли дело Бразилия с Мексикой!

Норвежский, датский, исландский и иже с ними увлечение рунами и Северной магией изучить не заставило, хоть в Исландии и побывал бы с большим удовольствием. К слову о "побывал", путешествиями, кажется, грезит, не желая оставаться на одном месте и испытывая явную страсть как к изучению мира в целом, так и к знакомству с некоторыми культурами в частности. И, опять же, природа. Чем не повод? Весомый. Пока, конечно, не удалось реализовать и сотой части задумок, но ведь всё впереди.

Природа в череде увлечений и интересов стоит особняком. Сложно выделить хотя бы день, когда бы он не рассекал поросшую зеленью территорию близ Замка, появляясь в разных её уголках с ловкостью неуловимой тени – о, навык становления тенью освоил сполна! – или восседая за менее подвижным занятием где-то на ветке дерева. Созерцание природы, изучение природы, навык выживания – сюда же. Бесконечные активности вне школьных стен можно отнести к этому же перечню.

Пусть Квиддич и было бы логично вписать в лист активностей на свежем воздухе, это занятие во всех отношениях стоит отдельного упоминания. Дыхание свободы, что захватывает на скоростных виражах, азарт охотника – и речь здесь не о позиции – за отнюдь не лёгкой жертвой, ловкость манёвров и пируэтов, вскипающая страстью запала кровь. Разве жизнь была бы полной без пестроты ощущений дикой свободы и необузданного возбуждения? Нисколько, как и без досконально просчитанных тактических схем и высеченных на подкорке многоходовых планов, логически ведущих только на путь победы. Тем же можно было бы объяснить и страсть к дуэлям, разве что добавив пару штрихов в виде воинственности натуры и эстетики процесса.

Рисование, которое до смешного нелепо смотрится списке навыков на фоне прочих, вряд ли можно назвать полноценным увлечением. Любить – не любит, уметь – умеет, пусть и без фанатизма. Зато, если взглянуть на конспекты (того стоит в прямом и переносном), можно обнаружить удивительные рисунки, которые придутся по душе не то что бы каждому. А вот с музыкой отношения обстоят едва ли чуть лучше, чем никак: задорные кельтские мотивы влекут безудержно, но самого можно заметить разве что с пан-флейтой близ костра или маракасами в руках – слишком уж искушает Латинская Америка и... впрочем, "и" оставим Барону.

#### ***Учебная деятельность***

Выбор изучаемых предметов изначально стал для него сущей пыткой, и дело было не только в невозможности отказаться от новых знаний. Несмотря на то, что некоторые дисциплины – коих меньшинство, но, допустим, в пример можно было бы привести Руны – и вправду в большей степени, чем остальные, стоят особняком, он свято верит в тесные связи между науками и искренне неспособнен понять, как можно пренебречь хоть какой-то частью того общего, что можно именовать магическим знанием. Но выбор сделать пришлось, и отправленная после получения результатов СОВ Декану заявка удивила, кажется, и адресата, и адресанта.

##### *Список изучаемых предметов*

Основой его академических увлечений в рамках школьной программы можно назвать нестандартный, на первый взгляд, комплект из *Алхимии*, *Трансфигурации*, *Ритуалистики* и *Гербологии*. Первую он нескромно называет царицей наук, что с удовольствием обоснует, и неразрывно связывает со второй, о чём тоже  поговорит не без интереса. На стыке двух наук, лёгким броском добавляя в этот союз *Чары*, может даже побаловаться изобретением заклинаний, но делится своими открытиями разве что с профессором МакГонагалл, к письмам с эссе для которой может иногда прикрепить пару дополнительных листов пергамента. А с Ритуалистикой и Гербологией, должно быть, всё ясно и без объяснений, если вспоминать раздел, где описаны увлечения.

*Прорицания* (отнюдь не та их часть, что освещает гадания на чаинках), *Астрономия* и *Нумерология* дополняют Алхимию и Ритуалистику до полной "оккультной пятёрки" (каково разочарование, что Каббалистика в Хогвартсе не изучается как отдельная дисциплина!), но выступают, скорее, в качестве наук-средств для изучения иных, особенно первые две. А вот *Артефакторика*, если не углубляться в тему печатей, и *Руны* – науки более самостоятельные в этом отношении: изучением первой заставил заняться здоровый прагматизм, второй – и заинтересованность, и широкий спектр открывающихся с её освоением возможностей.

К *Зельеварению* питает особенную нежность, ещё на первом занятии сочтя завораживающими и процесс, и результат этой работы. Зелья варит и на уроках, и вне, носит собственные в витиеватых разноцветных склянках и в Лаборатории появляется часто, иногда даже помогая профессору Слагхорну со сбором простых растительных ингредиентов. Возможно, за этой любовью к Зельям кроется что-то ещё. А возможно, не кроется.

За интересом же к *ЗоТИ* точно кроется воинственный дух бравого дуэлянта, который, того и гляди, норовит изучить и использовать пару-тройку новых боевых заклинаний. Вторая пара букв аббревиатуры играет немаловажную роль, но кто сказал, что лучшая защита – это нападение? Те же *Чары* приносят не меньшую пользу: правая и левая руки любого волшебника, не иначе, и быт, и креатив, и, в конце концов, та же защита, если слегка поднапрячься. Не те предметы, от которых стоит отказываться, если за пять лет успел усвоить хоть что-то о магии.

*УзМС* – это одна из самых интересных и близких ему дисциплин, отражающая его увлеченность природой и крепкую связь с ней, и именно поэтому он на неё... не пошёл, закончив изучение после пятого курса. Увлекательнейше, спора нет, он даже до сих пор регулярно посещает угодья Хагрида, ухаживая за прирученными ещё на первом курсе ниффлером и лукотрусом (которых при наличии возможности с удовольствием заберёт с собой по окончании учёбы), но если уж приходится выбирать, то другие предметы из списка выглядят убедительнее. *Основы колдомедицины* также прошли мимо, несмотря на неоспоримую пользу этих знаний, ведь Маховик полагается только любимцам Директора и не в этом времени, а вот *Маггловедение* его, кажется, особенно и не интересовало: движущимся по этой колее замечен никогда не был. *История Магии*? Прекрасна! Но тоже не в этот раз: с подачей материала, кажется, не сошлось, а значит, пришлось справляться своими силами, не без желания и заинтересованности, но точно без Маггловедения. Как и без *Аппарации*, курс которой, к счастью, пройден годом ранее. Откуда деньги? Ха, ну что же ты, дорогой читатель, уже не веришь в чудеса? Какая печаль, всё-таки магический мир вокруг.

##### *Факультативы и статусы*

* *Префект Факультета Рэйвенкло*, потому что может. Если бы не мог, не был бы. Каков как префект? Остаётся только гадать, но с задачами Факультет справляется и баллы терять не спешит.
* *Ловец и капитан команды Факультета*, потому что беззаветно влюблён и в движение, и в скорость, и в игровой процесс, и в тактическую работу. Чувства свободы, которое дарит погоня за маленькой птицей, манипуляции с битами не дадут точно, что уж говорить об остальных позициях, связанных в одну стройную систему.
* *Член Клуба Слизней*, потому что такая затейливая фигурка на полке не помешает ни одному коллекционеру – тем более, порядок и с учёбой, в частности, с Зельями, и с внеклассной деятельностью. Украшение полки за полезные связи – бартер вполне выгодный.
* Член множества других школьных клубов... в далёком прошлом: время, к сожалению, всё ещё не приобрело гибкость и тягучесть резины, хотя когда-нибудь можно было бы поработать и над этим. Школьные астрономы, зельевары, ворожеи и любители магических существ с ним знакомы не понаслышке, но с этой внеклассной деятельностью после младших курсов всё-таки пришлось попрощаться.

### **❂Хэдканоны**

* Из информации о собственном происхождении известна только национальность.
* Является большим любителем чая, что заставило оборудовать отдельный уголок в спальне.
* Отдельных уголков в спальне в принципе много: ими считаются места, где книг меньше, чем два миллиона на квадратный дюйм, и, например, расставлены зелья или сушатся травы.
* С книгами не расстаётся. Может сложиться впечатление, что имеет целую библиотеку. Или две. Или сто две. И библиотеки эти ну очень специфические, по мнению сторонних наблюдателей.
* Излишне самостоятелен и умеет о себе позаботиться.
* Дружен с природой и выжить способен в любых условиях.
* Но падок на материальные ценности и любые виды выгод, чего не скрывает.
* Является достойным наёмником, берётся почти за любую работу и в заключении любых сделок имеет репутацию удивительно надёжного человека.
* Всегда пьёт из своей бутылки, отличающейся особым стилем. Говорят, отказывается от предлагаемых напитков, предпочитая распитие собственных.
* Иногда может удивить совершенно необычной магией, которой, казалось бы, неоткуда взяться, что заставило прослыть то ли искусным магом, то ли искусным мошенником.
* Бросить вскользь пару фраз о желании продолжить обучение по обмену может, а определиться между Кастеллобрушу и Уагаду – нет.
* И впрямь чем-то напоминает лесного эльфа: от среды обитания и нрава до качеств и навыков, таких, как скорость, ловкость и меткость.
* Знает, где достать самые необычные вещи: хоть затейливую книгу, хоть неизвестных свойств зелье, хоть оригинальное... Ладно, об этом позже.
* Держит в левой то, что было бы привычнее видеть в правой. Не всегда, впрочем.
* В принципе любит играться чем-то в руках, мелкая моторика развита очень неплохо.
* Травы, фрукты, ягоды, грибы – рацион не основной, но постоянный. Что может быть вкуснее даров природы? В фаворе брусника, облепиха, даже рябина, а из фруктов предпочитает зелёные яблоки и гранаты.
* От мяса не откажется никогда, особенно от приготовленного на костре собственноручно, и магическая помощь здесь ни к чему.
* Интеллигентен при всей своей дерзости и лениво спокоен при всей своей пламенности. Ещё пара противоречий в коктейль?
* Носит палочку в специальных кожаных креплениях аутентичного вида.
* На Факультете шепчутся, что спальня префекта выглядит так, будто оборудована для вызова невесть каких лесных демонов, но отчего-то там всё ещё очень даже уютно.
* Царствует в логическом мире и мыслью увлечён как отдельным видом искусства: развивает каждую приходящую в голову или возникающую по ходу беседы.
* В сумке всегда носит всё самое нужное и интересное: от той самой бутылки до... впрочем, зачем конкретизировать?

*Ассоциативный ряд: дикость ядовитой зелени, чаща леса, необузданное пламя, зелёная магия, интеллектуальные игры, боевой кураж, звон монет, ловкость и скорость, взлом замков, свободный полёт, кельтские мотивы, наслаждение инстинктами, язвительная ухмылка, азарт охотника, безудержная свобода, бьющие ключом искры, острый ум, вечное детство, блеск клинка, ленивая грация хищника, лесные костры, горечь полыни, обвивающие лианы, свист стрел.*

### **❂Слухи**

Слухи естественны и порой даже очаровательны в своём естестве баланса на грани трагикомедийного абсурда. А что естественно, то не безобразно. Если в социуме не ходят слухи о заметных, но скрытных личностях, то этот социум мёртв. А что может быть хуже мёртвого социума? Только старость, смесь вермута с томатным соком и лишённая шарма глупость. Но до первого пункта ещё далеко, а последние два караются слишком безжалостно.

* Слухи о происхождении окружили бы любого мага с неизвестной родословной (и, соответственно, чистотой крови) в первую очередь. Теорий настолько много, что и перечислять не возьмёшься, но это ли не повод вдохнуть настоящую свободу полной грудью, не будучи обременённым даже родом-племенем?
* Магия чёрная? Полбеды. А вот красная... Понять бы ещё, что именно здесь имеется в виду.
* Неразборчив в связях: не тот, кто откажет себе в физическом удовольствии, и наслаждается этим сполна.
* Зато в романтических чувствах замечен не был.

### **❂Внешность**

Его физическая энергетика словно заполняет пространство. Живой и динамичный, он хорош в движении, что напоминает ленивую грацию хищника, расслабленного, будто перетекающего из позы в позу, но в любой момент готового броситься на жертву с недюжинными скоростью, силой, ловкостью и безукоризненной точностью. Высокая активность позволяет оставаться в хорошей форме, своим телом он владеет превосходно, а оно, в свою очередь, его не подводит, действуя с нужной чёткостью и эффективностью. Он прекрасно приспособлен к борьбе и стремится к сохранению естественности природы во всём, будь то формы, материалы, цвета, мимика или жесты. Терпкий аромат горьких диких трав приходит в комнату вместе с ним, сверкающий искрами взгляд исполнен июльской лесной зелени, а бесконтрольное пламя рыжего зарева пылает настоящим огнём.

И пылает это зарево нередко в тотальном беспорядке без всяких "творческий" и прочих оправдывающих такие явления эпитетов. Всё проще: он достаточно уверен в себе, чтобы понимать, что и так хорош, и достаточно ленив в отношении бытовых мелочей, чтобы лишний раз пройтись по волосам палочкой или расчёской, а главным критерием считает не внешний вид, а собственный комфорт, который, бесспорно, поддерживается затейливыми безделушками, будто украденными у эльфов где-то в чаще волшебного леса, цвет которого сходен с пронзительной зеленью взгляда.

Одеваться предпочитает смело, с – противоречиво – грубоватым изяществом, и в выбранном стиле с теми же эльфами сходен, пусть и извратил его до – ах! – возмутительной вульгарщины, ведомый инстинктами и жаждой свободы животной чувственности. Без стеснения подчёркивает плоть, от чего почти всегда носит излишне узкие кожаные брюки, а вот кофты предпочитает свободные, из натуральных материалов. Но кто знает, какой образ придёт в голову завтра?

*Техническая информация: нейросети, графический дизайн, Vishma Maharaj, Zulfi Artist и иже с ними.*