Немного о культуре в рассказе про Ирман

«Aventurae et
viataes sia sir per Sear Uaen Margand historia»

«Verjinae la Yrmanae»

*Приключения*
и путешествия или история Уэна Марганда, рыцаря из Сира. История первая – Девы из
Ирмана.

Рассказ этот заслуживает всяческого
доверия, ибо составлен он и написан на основании наблюдений сугубо личных, Единый
мне в свидетели. Человеку же, что надумает над сим посмеяться, или в недоумении
не поверить сему, остается лишь посоветовать обратиться к Отцу Клементину или
Хью Мортенсу, что держит трактир на Старой улице у южной окраины левобережного
квартала славного города Сир – они перескажут мой рассказ слово в слово.

На исходе года 85-го, уже в одиннадцатом
месяце довелось мне побывать по семейным делам (а Марганды держат своих
представителей во многих торговых факториях и имеют вес во многих гильдиях) в
карфеннакском Ирмане, городе, что стоит на Димаутрианском море. Еще никогда
прежде судьба не заносила меня столь далеко от родных мест, а морское
путешествие, что длилось без малого два месяца, изрядно измотало меня. Счастье
мое от того, что в обратный путь пришлось бы пуститься лишь по весне, ибо с
южных морей пришли в те края сильные шторма, быстро сменилось на уныние, ибо
столь грязного города как Ирман стоит еще поискать.

Многие думают, что страна святош, как
называют Карфеннак кое где на западе, сплошь заставлена храмами, а люди денно и
нощно молятся Единому. Но это вовсе не так. Страна эта погрязла в пороках, а
потому язычники с востока чувствуют там себя как дома. И более всего их на
рынке этого города.

Говорят рынок в Ирмане – самый большой
во всем Карфеннаке, и я охотно верю тому. Уж точно рынок сей больше чем вся
торговая площадь в Сире в несколько раз. Торгуют здесь от самой кромки моря до
городских стен и в городских стенах тоже. Прилавки торговцев, шатры и навесы,
как и разного рода уличные кабаки, в коих я не советую вам ни есть, ни пить,
ибо наливают там совершеннейшую дрянь, а кормят прогорклой сушеной рыбой, стоят
плотно вдоль улиц, на мостах и площадях, громоздятся как птичьи гнезда на
стены. На рынке сем можно увидеть всякое. Смуглые димаутриане торгуют тут
особым чаем и специями, ушлые хтавангарцы в полосатых халатах – козами, сыром и
якобы древними поделками двергов, раскосые рассаратцы – тканями и бумагой,
видел я и семью светлокожих северных альвов, что называются еще штормовыми, -
те торговали диковинной посудой из металла, похожего на серебро. Здесь же,
среди язычников, приходится торговать и местным: короткобородые карфеннакские
рыбаки за вонючими прилавками продают за гроши моллюсков и рыбу, торговцы с
крашенными хной бородами из Иссаратанара за огромные деньги отдают стеклянную посуду
и бутылки зеленого стекла, мрачного вида с черными от жевательной смолы зубами выходцы
карфеннакского севера в широких вязанных шапках, и все как один, с длинными
ножами за поясами, по бросовым ценам отдают меха диких зверей – в основном лису
и волка, но попадается и серебряный соболь.

На рынке особым почтением пользуются два
типа людей – во всяком случае, и тех и других здесь уважают и уступают дорогу
беспрекословно, а даже самые ушлые торговцы снимают шляпы и скидывают цену.
Первый из них – это священнослужители, и более всего здесь, в Ирмане,
варсагерин-предсказателей. Именно их услуги особо ценятся мореходами и
рыбаками, а также теми, кто имеет дело с золотой монетой и в постоянном поиске
прибыли. Ну а второй тип – это портовые шлюхи. Нигде не видел я такого
отношения к женщинам столь павшим. В Ирмане девы, что отдаются за деньги, одеты
прилично и даже богато, зачастую – на димаутрианский манер, в легких тканях,
ибо так похотливым мужчинам виднее их прелести. Многие из них посещают рынок в
крытых паланкинах, и такие процессии местное население провожает аплодисментами.
Причиной такого отношения, как рассказал мне один рыбак с берегов Каллаля, является
одна древняя история.

В 695 году, то есть почти сто лет назад,
Ирман был с моря атакован димаутрианами. Пригороды сожгли, но горожане укрылись
за стенами. Гарнизон сего городка был невелик, а помощь не успела бы подойти
вовремя, ибо язычники были настроены решительно и имели осадное снаряжение.
Городской голова, а здесь они зовутся Викариями и обыкновенно имеют еще и
священнический сан, предложил димаутрианам выкуп золотом, но их предводитель
лишь рассмеялся, указав на позолоченные борта своих галер – тогда и сейчас в
Димауте слишком много золота. Тогда к язычникам вышли ирманские девы в своих
лучших одеждах и предложили им себя. От этого язычники не отказались. После
столь сомнительного, с точки зрения любого добропорядочного человека, подвига
ирманцы имеют более смуглую, чем в иных городах Карфеннака кожу, а каждой
проститутке в городе Викарий ежегодно платит изрядные деньги. Здесь, в этой
странной стране, быть падшей женщиной считается почетным занятием.

Карфеннакцы питают слабость и еще к
одной сомнительной категории людей – здесь множество уличных артистов. Нет ни
перекрестка, где не давали бы какое-либо представление акробаты или маленький
театр, что ставит обычно религиозные мистерии или сценки из нынешней жизни
страны. Особой популярностью пользуется здесь и музыка – играют в Карфеннаке
обыкновенно на маленьких барабанах, коротких скрипучих флейтах и виолах с
длинным грифом, что еще зовутся виолы ла остен. Частенько можно встретить и
странные представления жриц-менестериалий, чьи прелестные голоса и игра на
скрипках собирают большие толпы молчаливых слушателей, ибо их музыку нужно
слушать молча.

Но самыми пышными представлениями,
обычно готовящимися по большим местным праздникам, таким как Трибадии или день
Святого Хоруга, являются бои в кровавом карфеннакском цирке. По такому случаю
торговцев изгоняют с арены большого каменного сооружения, напоминающего театр в
Оутембри, но много больше по площади. Арену посыпают новым песком и устраивают поединки.
Бойцы сражаются в ярких костюмах и по странным правилам, смысл которых я так и
не понял. Поединки этих артистов сменяются настоящими дуэлями бретеров и
офицеров, а также представлениями музыкантов и большими мистериями. К концу
третьего дня весь песок арены бывает залит кровью, но, как говорят сами
карфеннакцы, и представления цирка и поединки редко заканчиваются смертью, ибо
ведутся обычно до первой крови.

Отдельно стоит сказать о карфеннакской
кухне, ибо здесь, в Ирмане, представлена она вся. Обыкновенно торговцы
вывешивают рядом с названием заведения особые знаки: коли увидите намалеванное
солнце, значит тут подают острую димаутрианскую еду – обычно баранину и
козлятину, а также птицу под пряными соусами, приметите рыбу – значит вкушать
вам придется ирманский рыбный суп с большим количеством лука, а ежели морскую
раковину – здесь пекут рыбу по санторумски, в сладком соусе и подают к ней
сырых устриц. На севере Карфеннака предпочитают рыбу речную, но очень соленую, ее
нужно запивать особым бульоном с травами – на таких заведениях изображают
отчего то топор. Во всех этих тавернах, обычно предоставляющих не только стол,
но и кровать, а потому именуемых постоялыми дворами для паломников, вы не
найдете каши, немного тут и овощей. Таким, как говорят в Ирмане, потчуют в
деревенских трактирах на больших дорогах, любят и на севере, в этом же портовом
городе каше предпочитают хлеб, а овощам – салаты из морских водорослей.

Это
все, что я, сэр Уэн Марганд, хотел рассказать вам о карфеннакском городе
Ирмане.