Жизнь Торгана Шепчущего, Том 2

Глава 2: Нарушение пути

Моя мама тяжело заболела. Было ли это из-за душевной боли, которой она страдала, я не знаю. В то время я был уверен, что это связано со жрецом. Дело темное. Ее состояние ухудшалось настолько быстро, что даже апотекарий должен был заботиться о ней, так как у меня не было на это времени из-за моей занятости.

Работа библиотекарем была унылой и скучной. Я больше тосковал по моему призванию. Я изучал науку, как мой отец когда-то вместе со мной; скрытно пытался сделать несколько простых упражнений в магии, которые все закончились неудачей из-за отсутствия у меня таланта. Часами сортируя книги, я мечтал о своей благородной цели, представлял, как было бы хорошо называть себя членом Святого ордена. Но эта мечта была невозможной, так как мой путь держал меня там, где было мое место. Возможно, вы знаете это чувство - когда ты находишься в слишком душном месте, вроде шахты или чего-то подобного, и тебе не хватает воздуха, чтобы вздохнуть.

Или если слишком тесная рубашка не дает дышать - особенно дамы должны понимать эту проблему со слишком стянутым корсетом. Такие чувства были у меня к моему пути. Он держал меня в плену и лишал свободы мою волю.

Несмотря на недостаток личного времени, я нашел свою первую и единственную любовь - Марессу Сероправдую. Я бы все отдал, чтобы увидеть ее снова в наши дни. Ее смех был похож на восход солнца над Красным океаном... но это принадлежит другой, счастливой части моей жизни... ей не место в этой истории. Она побудила меня взять мои познания и искусные опыты к магистру, который смог бы признать талант во мне. Но не важно, что я пытался сделать - бегал ли за ними или выслеживал их дома, как сумасшедший - ни один магистр не захотел выслушать меня или посмотреть, что я хотел им показать. Я уверен - если бы они это сделали, то приняли бы меня с распростертыми объятиями.

Мой путь стал мне тюрьмой. Напряженность внутри меня росла все больше и больше, и я хотел убежать от этого. Я хотел освободиться. В то же время у меня были противоречия с собой и со своими идеалами. Мне, молодому, было очевидно, что моя вера в путь была обманута.

Мои научные исследования приняли социальный характер. Я наблюдал гнет пути во всех его крайностях: рабочие в смоляной яме и безупречные, которые не терпели недостатков. Жар, железо, пот, кровь и, довольно часто, даже смерть, ждали обычных людей в смоляных туннелях. Полной противоположностью была аристократия и безупречные, которые жили в роскоши. Я также обратил внимание, как по-особенному обращались безупречные с изготовителями, когда их пути пересекались.

По случайности я обратил внимание на встречу молодых жителей в Подгороде. Такого рода теневая организация, очевидно, не была широко известна, но время от времени можно было найти пропагандистские плакаты, которые пропустила внимательная охрана на стенах зданий. Один из таких плакатов попал ко мне в руки и не прошло много времени, пока безымянный информатор не сообщил мне о тайном месте сбора.

Конечно, с моим спокойным характером, втягиваться в такого рода компании, было для меня захватывающе. Встречи в залах под землей с людьми, которых я никогда раньше не знал, которые никогда раньше не участвовали в моей повседневной жизни. По дороге я убедился, что за мной не следили, и вошел в место сбора, в заброшенную лачугу в хаосе темного Подгорода. Поскольку нашим примером была Инеса Динежа, которая была лидером восстаний Кровавой луны, название нашей организации стало - "Ложа Кровавой луны". Я чувствовал, что меня приняли в ряды Ложи. Здесь я мог обсуждать с другими людьми темы, которых избегают на публике, о которых неразумно сплетничать в Эндерале. Даже были жаркие споры с родственными душами о путях решения религиозных и политических проблем.

Хотя некоторые взгляды идеалистов казались мне слишком суровыми и воинственными, я стал связан с Ложей Кровавой луны. Их лидер, Куиндрос Аслодар, молодой и активный человек, перед одной из встреч говорил о ночи, которую мы никогда не забудем. И это было так, как он и сказал. Он распространял светопыль среди идеалистов, включая меня. Я знал о разрушающем характере наркотика и о том, как много несчастных душ из-за него приняли в себя могилы, поэтому я колебался. Тем не менее я хотел остаться членом Ложи Кровавой луны, так что я преодолел свой рационализм - и пересек линию, которая изменила мою жизнь на долгие годы. Пламенной речью Куиндрос ознаменовал начало "Ночи распутывания", которая должна была привести нас к "полной свободе" - так говорил он своими адскими словами.

Вы когда-нибудь принимали светопыль? Вот что я могу сказать по поводу этого наркотика - он достаточно силен, чтобы заставить тебя забыть, каков он на вкус и запах, после того, как опьянение проходит. Он достигает максимального действия быстро и в мгновения ока превращает тебя в неконтролируемый кусок плоти, который не в состоянии отличить где лево, а где право. Сравнение с алкогольной одурью было бы далеко не адекватным.

Куиндрос, в своем обостренном состоянии рассудка, прогнал нас из Фаллоуса, нашего места встреч в Подгороде. Я потерял своих сподвижников в хаосе перед моими глазами. Мой мир стал искажаться, когда я ковылял вниз по темным дорогам. Людские лица превратились в ужасные пасти монстров, готовые проглотить меня. Я видел демонов и заблудших, окружающих меня. Жонглеры танцевали, взявшись за руки с мирадами. Проститутки перед Серебряным облаком не смотрели на меня соблазнительными глазами, вместо этого они носили отвратительные и пустые головы ватиров. Когда они попытались заговорить со мной, я пополз, помчался изо всех сил в пустой переулок, где не было видно ни одной демонической гримасы, но вместо них, на меня вытаращились тысячи глаз из стен.

В конце этого яростного ночного опьянения я проснулся в стоге сена с пульсирующей головой. В тот момент, когда я, как пьяный, шатался по дорогам к выходу из Подгорода, с белым как лист лицом - я еще не понимал, что изменился. Ритуал был успешным. Я был свободен. Я был абсолютно свободен и успешно отрезал Мальфаса и его ограничительный путь.

Теперь я... беспутный.