Спираль Судьбы (часть третья)

Дата написания: 26 августа 2023

**Д**ело в том, что, насколько было известно девочке, её друг Джордан Тёрлоу рос без отца — мать воспитывала его в одиночку с самых малых лет. Не было никаких сомнений в том, что подобное положение дел неминуемо наложило свой губительный отпечаток на дух этого человека. Как Джо часто говорил своей маленькой подруге, он никогда не знал, чего он хочет от жизни в целом и от людей в частности. Кроме того, в порыве искренности он признался ей в том, что до того, как судьба свела их вместе, он жил один в своем собственном мире, и только когда девочка переехала со своей семьей из Нью-Йорка в Портленд, у Джо пробудился интерес к жизни.

Но могло ли это быть правдой, или Джо что-то скрывал от ребёнка? Как могла маленькая девочка за несколько дней изменить жизнь человека, которого она никогда не видела ранее до своего восьмилетия? Какими усилиями ей удалось осчастливить этого потерявшегося в себе мужчину? В её поведении не было ничего необычного — она была самым обычным ребёнком, в меру скромным и в меру задиристым. Она просто любила жизнь, наслаждалась ею и охотно делилась своей радостью с другими людьми. Как правило, для всех остальных взрослых она даже не существовала — за исключением, разумеется, её родителей, а также учителей, которые, согласно долгу своей профессии, были обязаны держать в поле своего зрения любого ребёнка, который находился под их управлением.

Так что же такого было в ней такого, что ей вдруг удалось покорить душу этого человека и, без всякого преувеличения, перевернуть его жизнь с ног на голову, заставить его стать совершенно другим? Единственной реальной причиной этого было только то обстоятельство, что её семья жила с ним по соседству, в то время как всё остальное было всего лишь следствием, просто совпадением, как и всё, что было связано с её судьбой. Другого рационального объяснения не было и быть не могло. Удивительно, как мало нужно для того, чтобы за такое короткое время перевернуть душу в человеке...

Сидя на подоконнике, девочка не отрывая глаз смотрела на луну, не до конца осознавая, что её так привлекает в этом ночном светиле. Слегка расправив плечи, она запрокинула голову и посмотрела вверх, отчего её рот непроизвольно приоткрылся и лунный свет упал на её белоснежные зубы, которые совсем чуть-чуть выдавались вперёд.

Казалось, ещё немного, и из её детского ротика вылетит маленькая птичка, которая сорвётся с её тонких губ и взлетит к самому небу. Но, конечно, ничего подобного не произошло, зато мысли девочки приняли другое направление — перед ее внутренним взором замелькали обрывки воспоминаний, которые вскоре слились в яркую и живую картину. Девочке казалось, что она заново переживает то, чему была свидетелем совсем недавно...

Итак, одним теплым сентябрьским днем она сидела в своей комнате и сосредотачивалась на своём домашнем занятии. Миссис Халлахан, её школьная учительница, потребовала от девочки, чтобы та выучила стих к завтрашнему дню, но малышка не могла с этим справиться, потому что в её голове теснились мысли, не связанные с занятиями. Девочка, пребывая в несколько апатичном состоянии, неторопливо переворачивала страницы учебника и негромко читала вслух строчку за строчкой, после чего заставляла себя повторять их по памяти, но к сожалению слова стихотворения тут же забывались и стирались из её памяти, как бы она ни старалась.

В разгар этого занятия она услышала звук открывающейся двери. Девочка оторвала взгляд от учебника и, не вставая со стула, повернула голову назад — на пороге комнаты стояла её мать, одетая в домашнее платье из красного шелка, поверх которого был повязан белый фартук со свежим пятном от супа, которое указывало на то, что женщина буквально только что отошла от плиты.

— Дорогая, пойдём обедать! — подмигнув девочке, с веселостью позвала мама.

— Но... — девочка растерянно моргнула. — У меня домашнее задание по литературе...

Словно опасаясь, что мать ей не поверит, малышка взяла учебник в руки и подняла его над головой, надеясь, что так она убедит её в правоте своих слов. Но мама только улыбнулась в ответ.

— Твои уроки могут подождать, а мой суп стынет! — сказала она игривым тоном.

После этих слов женщина развернулась и пошла в столовую. Маленькой девочке ничего не оставалось, как положить учебник обратно на стол и, встав со стула, медленно последовать за мамой. Пройдя по коридору, они спустились по лестнице на первый этаж и вошли в столовую — большую светлую комнату, в центре которой стоял длинный стол, во главе которого уже сидел глава семьи. Увидев свою любимую дочь, он приветливо помахал ей рукой.

— Наконец-то, милая! Я устал ждать! — объявил он как можно громче, чтобы подчеркнуть своё нетерпение.

Затем он кивнул своей жене, которая тем временем подошла к плите и, надев кухонные перчатки, взяла большую кастрюлю, из которой валил густой белый пар. Тем временем девочка замешкалась на пороге и вопросительно посмотрела на своего папу, который ободряюще подмигнул ей. Затем она подошла ближе к столу и села на стул, который стоял по его левую руку — подобное расположение мест за обеденным столом должно было символизировать тот факт, что дочь является ни много ни мало сердцем своего отца. К этому моменту её мать уже расставляла на столе глубокие фаянсовые тарелки, от которых исходил аппетитный запах «Sopa de legumes» — любимого блюда девочки, которое её мама обычно готовила по праздникам.

По окончанию процедур по накрытию стола женщина села по правую руку от своего мужа, после чего они оба обратили свои взоры на свою дочку. На хорошеньком личике малышки заиграла счастливая улыбка — уже забыв об уроках, она приготовилась приступить к трапезе. Отец, слегка нахмурив густые брови, поднял руку, призывая дочь ко вниманию. В ту же секунду улыбка исчезла с лица девочки и она тут же подняла глаза на папу и застыла в выжидательной позе. В тишине, которая воцарилась в столовой, мужчина посмотрел на свою супругу, которая, не говоря ни слова, утвердительно кивнула. Затем глава семьи перевел взгляд на свою дочь, которая смотрела на него своими большими невинными глазами, ожидая его слов. Кашлянув в кулак, отец собрался с мыслями.

— Итак, — окинув свою семью серьезным взглядом, торжественно начал он, — что следует делать перед едой?

Он сделал короткую — всего восемь секунд — паузу. Обе его женщины — одна помоложе, другая постарше — молча ждали продолжения его речи.

— Правильно, — сказал он, подняв палец, — нам нужно поблагодарить Господа и воздать ему хвалу. За что? — снова сделав паузу, отец выжидающе посмотрел на дочь.

Девочка не отрывала глаз от лица своего папы. Её плечи, скрытые светло-коричневым кардиганом, слегка подрагивали от напряжения. Ей было прекрасно известно, что за этим риторическим вопросом (на который отвечать запрещалось) сейчас последует долгая и скучная речь, которое она будет обязана выслушать со всем возможным вниманием, даже если до этого слышала её сотни тысяч раз. Поэтому девочка смирилась с тем, что с «Sopa de legumes» ей придется подождать — в конце концов, речь отца была давней семейной традицией, против которой она не могла, да и не хотела идти.

— Дело в том, — наконец начал её отец, — что если человек принимает дары Божьи без благодарности, то он становится подобным свинье, которая бесстыдно набрасывается на что считает вкусным и пожирает всё без разбора. Но мы не свиньи, — при этом отец немного повысил голос, — мы люди, и нам не подобает уподобляться животным. Мы должны понимать, кто мы такие и с какой целью пришли в этот мир. Люди должны знать, что каждое их действие, которое они совершают, является проявлением любви к Господу. Бог милостив — он посылает нам дары, то-есть пищу, чтобы наша душа могла расти в познании высшей воли.

Глава семейства перевел дыхание и сгоряча ударил себя могучим кулаком в свою широкую грудь.

— Это означает, что мы должны с чувством благодарности принимать пищу, даруемую нам Господом, — подытожил он.

К концу своей речи отец откинулся на спинку стула и с хитринкой в глазах оглядел обеих своих женщин, сидящих за обеденным столом. Девочка сидела, опустив глаза — со стороны она казалась спокойной, но на самом деле гулкий и раскатистый голос её отца продолжал стоять у неё в ушах. Отец оторвал взгляд от дочери и направил его куда-то в угол столовой, где стоял большой сервант, все полки которого были уставлены богатым сервизом. Вскоре его лицо приняло умиротворенное выражение и он снова устремил взгляд вперёд.

— Что ж, давайте начнем, — он имел в виду не еду, как могло показаться, но короткую молитву, которая следовала за его длинной речью.

С этими словами отец опустил локти на стол, и его жена последовала его примеру. Девочка подняла голову — оба родителя пристально смотрели на неё, в их глазах читался упрек. Девочка прекрасно знала причину их недовольства — традиция чтения молитвы перед едой всегда строго соблюдалась в их семье, и любому, кто пытался нарушить это правило, приходилось несладко.

Малышка до сих пор помнила, как однажды давным-давно, когда ей было всего пять лет, за ужином она капризно сказала своему отцу, что якобы забыла слова благодати — так сильно ей хотелось есть в тот июньский день. Она совсем не ожидала, что после этих её слов лицо папы нальется кровью и исказится в страшной гримасе. Тогда ещё пятилетняя девочка сделала вид, что его гнев прошел мимо её внимания и приступила было к тому, чтобы съесть печеную картошку, но бедняжке так и не удалось поужинать, потому что в следующую секунду отец встал со своего места и, громко топая ногами, подошел к дочери и с силой выдвинул стул, на котором она сидела. За этим, конечно, последовали её недовольные крики, сопровождаемые слезами, на которые отец ответил только яростным «Будешь спать без ужина!», после чего приказал жене отвести их дочку в спальню, на что та согласилась без лишних слов, что девочка расценила как предательство.

И с тех пор каждый раз, когда перед едой отец говорил, что им нужно прочитать молитву, эта сцена прокручивалась в её голове — и ей казалось, что она снова слышит собственный плач, видит перекошенное от гнева лицо отца и совершенно спокойное и безразличное лицо матери... Растерявшись, девочка дернулась всем своим маленьким телом и заморгала.

— Простите, — тихо прошептала она.

Затем, собравшись с духом, она бросила взгляд в окно, за которым всё еще светило сентябрьское солнце. Яркий свет ударил ей в глаза и ослепил на короткое мгновение, но это не помешало ей поднять руки из-под стола и упереть локти в белую скатерть. Во время этого действия рукава её кардигана слегка опустились вниз, открывая взору окружающих бледную кожу её нежных предплечий. Если бы солнце в тот момент не светило так ярко, то это, вероятно, прошло бы мимо внимания её родителей, но они не могли не заметить, как солнечные блики падали на её нежные руки.

Чтобы не смущать дочь, отец тут же отвел взгляд и уставился в свою тарелку. Мать, напротив, не выдержала и украдкой взглянула на маленькую девочку, которая тем временем сложила хрупкие ручки перед своим чистым личиком, словно пытаясь скрыть охвативший ее стыд. На самом деле она просто приступила к чтению благодати, чем успокоила своего папу, который из уважения к традициям не решался нарушить молчание в данную минуту, хотя до этого момента в его глазах было отчетливо видно легкое раздражение, вызванное её медлительностью и неторопливостью.

Девочка закрыла веки, и вид ярко освещенной столовой мгновенно сменился полной темнотой. На несколько мгновений ей показалось, что она перенеслась в бескрайнюю пустоту, но тихий шепот родителей, которые уже начали произносить слова благодати, вернул ей чувство реальности происходящего. Глубоко вздохнув, девочка сосредоточилась на приятном тепле своих ладоней и, стараясь не повышать голоса, начала тихо читать молитву так, как она её запомнила.

— Приди, Господи Иисусе... — прошептала она первые слова благодати, произнося их немного медленнее, чем обычно, чтобы случайно не совершить ошибку.

Однако, читая молитву, у неё в мыслях было совершенно другое — девочка представила, что видит перед собой дядю Джо, печально смотрящего на неё откуда-то из темноты. Его сомкнутые губы, казалось, задавали ей какой-то вопрос, и она догадалась, о чем он хотел спросить её — она даже давала себе отчет в том, что чувствовала то, что он переживал сейчас, и прекрасно представляла, какая отчаянная боль терзает душу дяди Джо.

«Как поживаешь?», обратилась она к нему. «Я знаю, что ты страдаешь, и мне самой ничуть не лучше. Я понимаю, что отныне мы никогда не будем вместе. Но всё же скажи мне, где ты сейчас?». Увы, ответа не последовало — её взрослый друг только глубоко дышал сквозь стиснутые зубы, крепко прижимая к груди засохший от времени букет георгин — цветов, которые девочка любила заочно, но никогда не держала в руках.

— ...будь нашим гостем... — тем временем девочка не забывала читать молитву, сидя за обеденным столом со своими родителями.

«Молчанием делу не поможешь», — продолжила она мысленный диалог со своим другом. «Пожалуйста, пойми, как мне тяжело, когда я не понимаю, что на самом деле с тобой происходит... Ты не мертв, я уверена — ты был где-то изолирован из-за меня, потому что я нарушила правила этого мира... Я хочу точно знать, куда тебя заточили». Джо по-прежнему молчал, но девочка увидела, как после её слов его уголки рта печально опустились вниз, а по его небритой щеке скатилась крохотная мужская слеза.

-..и да будут дары Твои... — маленькая девочка продолжала читать молитву, чувствуя сухость на губах. Кроме того, она почувствовала на своем лице чей-то взгляд, который внимательно всматривался в неё, но она не придала этому значения, потому что чтение благодати требовало полной концентрации.

«Это нехороший ход с твоей стороны», — с некоторым упреком обратилась она к Джо. «Ты исчез настолько внезапно, что я даже не успела смириться с мыслью, что теперь мне придется жить без твоих рассказов, советов и понимания. Жаль, что я так и не узнала, что именно стало причиной твоего исчезновения. Мне что-то подсказывает, что во всем виноваты глупые взрослые — это они сделали из тебя злодея, даже толком не разобравшись в том, кто ты есть на самом деле... Или, может быть, они поняли, насколько ничтожны их знания по сравнению с твоими, после чего решили избавиться от тебя». После этих слов девочка увидела, как Джо вытер слезы свободной рукой и слабо улыбнулся ей, слегка кивнул в ответ — видимо, ему нравилось то, что она говорила, но по-прежнему с его губ не сорвалось ни единого слова.

— ...да будут благословенны мы. Аминь, — читая последние слова благодати, девочка не спешила открывать глаза — ей хотелось еще немного поговорить с Джо, пускай даже только в своем воображении.

«Ах, дядя Джо, — в отчаянии взмолилась она, — «скажи мне, ради Бога, почему жизнь заставила меня пойти вдоль Спирали Судьбы? Что я тебе сделала, почему ты оставил меня совсем одну, не сказав ни единого слова на прощание? Почему ты заставляешь меня мучиться в неведении касательно твоего настоящего местонахождения? Если бы ты сказал мне, где ты, я бы в ту же секунду успокоила свое сердце и примирилась с твоей потерей».

Дядя Джо продолжал стоять на своем месте, и ветер трепал его растрепанные волосы. Девочка заметила, как в ответ на её слова на его лице появилось виноватое выражение, которое могло означать, что он переживает внутреннюю борьбу — уступать мольбам юной подруги или нет. «Скажи мне, где ты сейчас, пожалуйста!», — жалобно попросила она. И вдруг Джо размахнулся и со всей силы швырнул в её сторону букет георгин, который до этого держал в левой руке. Девочка протянула свои руки вперед, чтобы поймать цветы, но в следующую секунду почувствовала на своем плече чью-то руку...

Читать следующую главу

Вернуться к содержанию