Сталкинг Сталкеров

Сущность воли, которая есть у каждого человека, хотя и выражена в судьбе и жизни личности может быть очень в разном объеме и степени, сводится к использованию внешнего оказываемого на человека воздействия в качестве опорной точки для осуществления “механического” маневра проявления, посредством упора в этой точке “против нее”, то есть, говоря языком разума, “действуя не благодаря, а вопреки” имеющимся объективным обстоятельствам, значимым относительно принятия решения совершить действие тем или иным образом согласно “уму и сердцу”, то есть “непосредственному” знанию, ощущению и опыту, значимым относительно опосредуемого ими выбора или действия, совершаемого человеком в этот момент, чтобы благодаря этому сформировать принимаемое решение, или выполнить подразумеваемое действие,  определенным образом, в котором человек поступает строго без учета “объективной оценке” имеющегося перед ним положения вещей, которую дает его интеллект, с которым человек этого мира привык “советоваться” всегда, когда у него есть такая возможность, то есть, когда эта оценка может быть произведена, и производится, по сути, “автоматически”, без того, чтобы человек выбирал перед осуществлением оценки, будет он ее совершать или не будет, поскольку то, что оценивает для человека “независимую объективную реальность внешнего мира данную ему в ощущениях”, используя для этого главенствующую в сознании человека устойчивую форму, которую человек тоже не способен, как правило, как-либо осмысленно отследить в себе как нечто отличное от того, чем он сам, или “мир вокруг”, в действительности является, но которая является в действительности крайне изменчивой и субъективной, часто меняющей свои “предпочтения” и выводы даже при простом изменении в настроении, или физиологическом самочувствии, не говоря уже о том, как она формируется “из ничего” по мере накопления и “получения” им жизненного опыта в процессе взаимодействия себя и мира по мере развертывания в реальном времени его личной судьбы, часто меняясь в результате внешне незначительного влияния на 180 градусов, что делает человека чем-то отличным от себя самого в еще совсем недалеком прошлом настолько, насколько это возможно, и вне зависимости от того, насколько это изменение может быть рационально осмыслено независимым наблюдателем за этим процессом, являясь глубоко иррациональным по сути, но пытаясь всеми правдами и неправдами замаскировать эту иррациональность, “объяснив” “проблемные участки” непрерывности идеи своего личного “я” посредством, очевидно, “притянутых за уши” и шитых белыми нитками рациональных последовательных объяснений, главный секрет которых заключается в том, что они держатся человеком в строжайшем секрете от всех, кому могло бы быть до проверки их достоверности и вменяемости хоть какое-то гипотетическое дело. Самого себя обманывать всегда легко, потому что человек всегда действует полностью осознанно, совершая в своей жизни тот или иной выбор, и совершая то или иное действие, опосредующее и определяющее этот выбор, в дальнейшем производимый “на автомате” без задействования глубинных механизмов психики, но позволяя принятым решениям и совершенным действиям определять будущее поведение и формируя в будущем характерные для этого выбора и действия “объективные обстоятельства”, которые будут происходить с человеком “случайным образом и по воле случая”, но никак не в результате его собственного выбора своей собственной судьбы именно такой, какой она становится в результате их происхождения.

Последняя психическая ступень в человеке называется “рассудок”, “ум”, “здравый смысл”, “личный опыт”, “сознание” (в узком смысле этого понятия для среднего обывателя), “разум” в узком смысле, как набор предпосланных форм и механизмов устоявшегося характерного реагирования на Мир и повседневного целеполагания в нем, а не разум в широком смысле, который может быть использован и так, подобно тому, как это происходит в практике и опыте среднего человека, и не так, например, в сопокупности с активно и осознанно используемой человеком способности опосредовать взаимодействие с Миром посредством “воли”, делая ее использование человеком похожим не на проявление “бараньего упрямства”, а скорее на искуссную игру с Миром, в которой воин “отвоевывает” необходимый ему объем “свободного выбора” и влияния в каждой ситуации особым характерным способом поведения, называемым “выслеживанием себя” (“искусство сталкинга” в учении “левой линии”) или настроением опытного охотника, рассматривающего себя и мир в ситуации постоянного “конфликта интересов”, происходящего в условиях “диких джунглей” по их неизменным и точным законам, не имеющим ничего общего с понятиями осмысленности и разумности, имеющимися у среднего человека, но вполне естественным и понятным любому, имеющему успешный опыт кризисного выживания в условиях постоянной нехватки жизненно важных ресурсов, и опосредуемой этим жестокой за них конкуренции “не на жизнь а на смерть”, между участниками закрытых сообществ реального мира, вроде “внутренней кухни” конкурентных сфер бизнеса, подростковых школьных стихийных сообществ, тюремного быта или шоу-бизнеса.

Однако, “воин-исраэль”, попадая в подобную среду, или рассматривая себя находящимся в ней, делает это очень не похоже и, по сути, абсолютно непонятно и не близко любому отдельно взятому представителю “деловых воротил”, “четко-конкретных пацанов и стервозных девчонок”, “воров в законе” или любимцев широкой публики. Каждый из тех, кто достиг выдающегося положения и известного мастерства во взаимодействии с себе подобными в рамках отдельно рассматриваемой замкнутой в себе “суб-культуры”, сосредоточен неизменно на том, чтобы оптимизировать функцию эффективности и полезности собственных алгоритмов мышления и целеполагания, подстраивая их под имеющиеся в реальности обстоятельства и формы, преследуя цель от простого выживания до специфических и запутанных структур управления этой реальностью, реализуя в них имеющиеся у человека личные амбиции и реагируя на объективную реальность, диктующую обстоятельства реализации этих амбиций посредством опыта и сформировавшегося в этом опыте уникального маршрута судьбы личности. Все, что выходит за границы этой оптимизации и опосредуемых ею алгоритвов и практических механизмов “стратегии и тактики” выживания и борьбы за ресурсы, сферы контроля и рычаги влияния, ни при каких условиях не будет иметь для человека какого-либо самостоятельного смысла и значения, кроме как рассматриваемого в качестве праздного интереса или пустой фантазии, строго противоположной тому, что этот человек будет считать имеющим значение и важность относительно “реального мира”, “управление” которого человек будет считать в той или иной мере понятным и известным ему посредством опыта и жизненных навыков, на базе чего формируется отличительная для него манера самоидентификации и свойственный ему уникальный рисунок самосознания взрослой состоявшейся личности, адекватной условиям реальности, с которой она себя прочно отождествляет как с единственной объективной действительностью, одинаковой и неизменной для всех людей, независимо от их мнений, желаний и опыта, поскольку его собственный опыт становления в этой действительности, служит неопровержимым доказательством этой реальности, которое не может быть опровергнуто ни при каких условиях, предполагая сохранение непрерывности личностного самосознания, то есть кроме случаев “сдвига по фазе”, потери физической дееспособности, или частичного или полного разрушения внешней инфраструктуры, обеспечивавшей существование замкнутой высококонкурентной суб-культуры, что также приводит к “нетипичному” прекращению ассоциации личности с конкретными условиями и формами опосредуемого этой личностью цикла устоявшейся рутинной жизнедеятельности.

Воин, вступающий в свою “последнюю битву”, рассматривая себя в ней строго напротив “театра боевых действий этого мира”, включая всех его участников, равно как и любого другого “театра”, например, описываемого в книгах КК опыта необычного поведения ДХ с “ягуаром” в условиях реальных “диких джунглей”, в которых вопрос стратегии принятия решений и тактики совершения действий воином оказывается неразрывно связан с вопросом о физическом выживании, не привязан к тому, чтобы реализовывать посредством стратегии взаимодействия какие либо личные цели, интересы, задачи или амбиции. Поэтому он и называет это состояние “последней битвой” – если человек забраговременно понимает, что состязание, в котором он участвует здесь и сейчас, совершенно точно окажется для него последним, независимо от его динамики и результата, будет обращать внимание и отдавать приоритеты совсем не тем вещам, явлениям и факторам, которые будут важны для того, кто точно такую же ситуацию “битвы”, или жесткой конкуренции за ограниченные ресурсы, в которой он оказывается, рассматривает, исходя из подспудного чувства непрерывности собственной личной истории, которая, по его ощущению и привычному образу самосознания, не начинается этим конкретным эпизодом, и им не закончится (во всяком случае он так чувствует “по привычке”, нисколько не задумываясь об этом, если только складывающиеся “не по его воле” объективные обстоятельства драматически не повлияют на “жизнеспособность” этой привычки, естественной реакцией на что является приступ страха и состояние паники, выступающие защитной реакцией этой самой привычки, называемой КК “идеей себя”, способствующей ее сохранности при условии некритического для личности дальнейшего сценария)…

ʘ.ʘ