Влюбленность Винсента.

**ЧАСТЬ ПЕРВАЯ**

Волк мерно шагал недалеко от княжны, привнося в атмосферу кладбища тихий, едва слышный звон металла, что издавал покачивающийся за спиной меч. Резкий ветер трепал плащ, звеня застежками и шурша плотной тканью. Винсент с выражением какой-то странной тоски разглядывал Анну - в тот момент, пока она его не видела, конечно. Для этого Волк благоразумно держался чуть позади. Эмоции превратились в спутанный клубок - Волк чувствовал в себе одновременно несколько противоречивых вещей. Ему хотелось проявить вспыльчивость, еще большую наглость и нахальство. Хотелось проявить по отношению к Анне некую мстительную, очень затаенную и мрачную жестокость за сказанное в его адрес. Но было в то же время и легкое, по-настоящему искреннее, человеческое, такое редкое для Вершителя сочувствие к потерявшей отца девушке. Едва заметное чувство толи вины, толи разочарования. Но сейчас Волка удивляло в себе не это. Перед его глазами застыло прекрасное личико юной Анны и он никак не мог заставить себя прекратить о ней думать. Девушка захватила собой все внимание Волка, намертво вытеснив все остальное, и мешая адекватно воспринимать ситуацию вокруг - дошло до того, что Винсент едва не споткнулся, ибо прекратил смотреть под ноги и по сторонам. Вершитель неслышно чертыхнулся про себя, суровым усилием заставляя рассудок вернуться к нормальному функционированию - он на службе а не на прогулке, Таларнирова кровь! Но одна мысль прочно укоренилась в мозгу и не хотела уходить оттуда. Да и, скорее всего, уже не уйдет. Волк понимал, что Анна ему нравится. Что-то в этой девушке неумолимо притягивало Винсента. Он пытался гнать эти мысли куда прочь, подальше, всеми силами, по-настоящему пугаясь их. Эти мысли причиняли боль. Само их наличие могло стать для Волка губительным. Он не имел даже права смотреть на равных Анне в глаза - этого не позволял статус и социальная иерархия. Его ждет суровая казнь, если он посмеет влюбиться в знатную даму, а тем более - из княжеского рода. Все эти мысли помешают работе, собьют с толку, измучают рассудок... Они недопустимы для Верховного Вершителя. К тому же, столь прекрасная, достойнейшая дева никогда не удостоит подобной чести такого, как Волк. Винсент прекрасно понимал это, в ярости осознавая тот факт, что и так позволил себе слишком многое, поддавшись эмоциям.

Винсент продолжал сопровождать Анну. В его внешности ничего не изменилось, лишь дыхание напоминало глухое, сдавленное сопение. Вершитель злился на самого себя и на свою минутную слабость, но заметить это могли лишь те, кто знал Волка очень и очень давно.

**ЧАСТЬ ВТОРАЯ**

- ...Как прикажете. Доброго Вам дня, миледи.

Винсент почтительно склонил голову в легком поклоне, наблюдая за тем, как княжна, с невероятной элегантностью повернулась к нему спиной и двинулась по Тронному Залу, направляясь в дальнюю часть Дворца, где располагались княжеские покои. Волк остался на месте. Он так и стоял, не шевелясь, и просто смотрел девушке вслед. На абсолютно равнодушном лице медленно появлялось выражение затаенной, невыносимой боли.

В чувство Винсента привели гвардейцы, что, лязгая доспехами и переговариваясь о чем-то своем, прошли мимо Вершителя, бросив на него удивленные взгляды. Волк не стал обращать на них внимания - он лишь развернулся на месте и, сопровождаемый бряцаньем меча за своей спиной, широким, резким шагом направился к себе в кабинет. С каждым пройденным метром его шаги становились все четче, темп - быстрее, а руки до боли сжимались в кулаки, сопровождаясь глухим, неприятным скрипом кожаных перчаток.

Дверь в кабинет распахнулась. Зайдя внутрь, Волк закрыл ее за собой - резко, но аккуратно, не издавая лишних, ненужных звуков, что могли привлечь к себе внимание. Издав странный, низкий и глухой звук, больше похожий на смесь рычания и неразборчивого ругательства, произнесенного сквозь стиснутые до скрежета зубы, Винсент в бешенстве, поддавшись бушующей в груди ярости, со всей силой вмазал сжатый кулак в кирпичную стену. Спустя секунду он сдавленно зашипел от боли, что пронзила пальцы и мышцы. Волк, глухо сопя, медленно убрал руку от стены и, стянув с ладони перчатку, попытался осторожно согнуть пальцы, осмотреть сухожилия и сгиб. Рука заметно тряслась, а при движении ощущалась внутренняя боль. Проклятье... Только не травма... Не сейчас...

Винсент стянул перчатку со второй ладони и бросил обе на стол. Сняв с себя плащ и повесив его на стойку для доспехов, Верховный Вершитель молча опустился на стул, смотря в одну точку на столе перед собой. Его душило неизмеримое, ужасное чувство, настолько сильное, что оно вытеснило собой все остальные мысли. Волк мучился от боли и не знал, как ее можно унять.

Ладонь медленно подтащила к себе пергамент. Раскрыла его. Смочив кончик пера в чернильнице, Винсент принялся за письмо. В тишине, что опустилась на кабинет, был слышен лишь едва различимый скрип, с которым буквы, идеально ровным и мелким почерком, появлялись на желтоватой бумаге...

\*\*\*

- Мой Лорд. - Гвардеец из личной охраны Джона Фиорри склонил голову - Вам письмо из Вереборга. С печатью "Шепота", милорд.

Да, там действительно стояла печать в виде дракона на красном фоне, круглая - отличительный знак "Шепота". Маленький, но очень плотный конверт, с бумагой внутри. Письмо. Пергамент. На нем тонким почерком, в котором легко узнавался Винсент, был написан текст. Не очень длинный... Но его содержание было куда важнее.

"Здравствуй, Джон.

Я не имею права отвлекать тебя от важных дел и обязан был разобраться сам, но... Я устал сражаться с собой. Я медленно умираю уже много дней. Я как идиот, безрассудный мальчишка, влюбился в княжескую дочь... В Анну.

И хотя мне больше не грозит суровая казнь за то, что я посмел даже посмотреть на нее, от этого не становится легче. Последнее время мы видимся слишком часто. Для нее я - телохранитель. Ее защитник. Мне никогда не понять, чем она руководствуется, но она мучает меня, Джон. Она заставляет меня страдать. Находиться рядом с ней для меня - пытка. Я не в состоянии ее вынести, я готов отдать все на свете, лишь бы это прекратилось. Я люблю ее. Больше жизни, так страстно, так искренне, как никого никогда не любил. Я не могу жить без нее... Но не смею ей в этом признаться.

Мне нужен твой совет.

С уважением.
Винсент."

\*\*\*

...Меч в очередной раз взмыл в воздух, разрезая его с мерзким свистом и обрушиваясь на манекен. Удар вышел откровенно слабым, что еще больше взбесило измотанного Винсента. Он, тяжело дыша и пытаясь утереть пот с лица, что заливал глаза и мешал видеть, смотрел, как уже полностью искромсанное подобие человека из соломы и деревяшек едва держится на своей подставке. Уже третий манекен за эту ночь... Волк не знал, сколько времени он провел в тренировочном зале. Может быть, уже наступило утро... А может и день. Или все еще ночь... Кто знает.

Винсент вымещал всю свою злость, всю свою ярость и боль, кромсая все, что попадалось ему под руку в этом помещении сегодня ночью. Даже агенты не смели беспокоить своего командира - казалось, что Волк сейчас способен на что-то невероятно безумное, жестокое и жуткое. Правая рука, пальцы которой были туго обмотаны фиксирующим бинтом, все еще плохо двигались после полученной травмы, но это не мешало Волку продолжать тренировки. Он доводил себя до изнеможения и теперь, казалось, рухнет на пол прямо сейчас, потеряв остатки всяческих сил. Но все же это хоть как-то помогало Вершителю. Физическая боль, усталость и бушующая внутри ярость хоть как-то помогала Винсенту забыть про свои чувства. Он всеми силами пытался не думать об Анне, но не мог. И чем чаще он поддавался своим эмоциям, тем больше страданий они причиняли Волку.

В дверь тренировочного зала постучали. После того, как она распахнулась, Винсент обнаружил на пороге одного из агентов. Тощий паренек, удивительно низкий для веренирца. Легкие доспехи, почти нет оружия... Думающий.

- Вершитель. Только что было доставлен ответ от Хангалара Фиорри.

Тощий паренек равнодушно смотрел на то, как обозленный, измученный Винсент подходит к нему, забирая из ладони письмо. Движение хоть и было резким, но с достаточной долей адекватности и элементарного уважения. Волк держал себя в руках, хоть и давалось ему это с трудом. Поблагодарив агента серьезным кивком, Винсент, дождавшись пока тот покинет комнату и закроет за собой дверь, рухнул на ящик с инструментами, что стоял у стены. Трясущиеся ладони открыли конверт, извлекая из него письмо. Пододвинув поближе свечу в подставке, Вершитель принялся за чтение...

**ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ**

...Мягкий стук серебряного кубка вновь нарушил тишину кабинета Верховного Вершителя, медленно опустившись на деревянную поверхность стола. Ладонь стянула с правого края высокую, уже почти полностью пустую бутылку из темно-зеленого стекла - в свече угасающей свечи колыхнулось ее содержимое, а именно - вишневое, крепчайшее вино, плескающееся практически на дне. Винсент вновь опрокинул бутыль над кубком, наблюдая за тем, как остатки вина наполняют посуду. Когда последняя капля покинула емкость, бутылку внезапно, резко вышвырнули в сторону. Она полетела в дальнюю часть кабинета, где стояла кровать и стойка с доспехами, благополучно разбившись о каменную стену и усыпав дубовый пол тонкими, острыми, темно-зелеными осколками, заляпала его красными каплями, что издали вполне могли напоминать кровь. Бутылка была не одна - судя по количеству осколков и кусков на полу, она присоединилась к трем-четырем своим товаркам.

Винсент криво усмехнулся, наблюдая за тем, как осколки рассыпались по полу. Несмотря на сумасшедшее количество выпитого вина он был относительно трезв (спасало отменное здоровье), что невероятно его бесило. Волку хотелось напиться до беспамятства, потерять любую связь с тем, что его окружает. Забыться хотя бы на малое время, хотя бы до утра... Но алкоголь не помогал. Наоборот - делал ситуацию лишь хуже. Винсент все чаще задумывался о Анне и не мог выкинуть ее из своей головы. Девушка словно преследовала его, не давала ему спать, нормально работать и спокойно жить. Это длилось уже
 долгое время, со дня их первого более-менее "близкого", если его таковым можно назвать, знакомства. Быть может, была бы она далеко, Волку было бы легче забыть ее, смириться... Но увы. Каждый день он видел ее. Разговаривал с ней. Сопровождал ее. Она желала узнать о нем больше и Волк не мог противиться воле Анны.

Винсент с каждым днем все сильнее дивился тому, насколько же больно ему было видеть княжну. Нет, она никогда не делала ему зла, никогда не рассказывала Карлагату о не совсем грамотных в отношении этикета к княжескому роду выходках Волка... По-настоящему чистая, милая и добрая девушка, хрупкая, но глубоко в душе отважная и непоколебимая... Настоящая представительница рода Горлителей. Винсент мучился от осознания того, что любит ее. Он не представлял себе жизни без Анны, но с другой стороны, невозможно было вынести ту боль, что она причиняла ему. Волк, возможно, добровольно лег бы на дыбу - чтобы физическая боль вытеснила моральные страдания. Физическую боль исцелить легче... Гораздо легче. Винсент не мог найти в себе силы признаться Анне. Глубоко в душе он понимал, что она, скорее всего, отвергнет его. И этого он боялся еще больше, предпочитая терзать себя, проживая в неведении. Но чем дольше это продолжается, тем хуже становится.

Волк встал, мутным взглядом окинув еще две закрытые, уцелевшие бутылки на столе. Пройдя мимо них он направился к открытому окну и, уперев ладони в подоконник, начал рассматривать двор, что расстилался внизу. Вишни, колышущиеся на легком, свежем ветру, горящие в темноте фонари, стражу, что стояла на своих постах или же патрулировала дорогу... Прекрасная ночь. Небритое уже много дней, осунувшееся лицо скривилось в мучительной усмешке. Вершитель никогда не позволял своим эмоциям и чувствам помешать работе. Помешать долгу перед Верениром. Но нужно было что-то менять. С каждым днем сражаться с собой становилось все труднее. Волк понимал, что это недопустимо. Он должен принять решение. Решение, которое будет самым важным в его жизни. Убить себя морально, уничтожить, стереть из души все остатки человечности... Или же признаться Анне. Признаться и ждать ее решения, что будет сродни ожиданию приговора...

К столу вновь вернулись. Ладонь сгребла смятое письмо от Фиорри, что лежало на столе. Его скомкали и собирались было бросить в окно, но Винсент замер, занеся руку. Подумав немного, он медленно опустил ее, недовольно отметив, как судорожно дернулись мышцы - количество выпитого вина начинало сказываться на Вершителе. Письмо осторожно разгладили, после чего положили в ящик стоящего рядом с окном шкафа.

- Знаешь, отец... Я бы хотел, чтобы ты сейчас оказался рядом.

Волк произнес эти слова очень тихо и хрипло. Бросив последний взгляд на ночное небо, Винсент поплелся к постели, оказавшись во мраке - свеча на столе за его спиной потухла, бросив в воздух последнюю искорку...