Проклятие Кантерлота, ч.1

Мы с матерью переехали в Кантерлот вскоре после прощального письма отца, которое гласило, что он пребывает на смертном одре и завещает нам всё нажитое им в Новом мире имущество. Как и многие переселенцы того времени, гнившие в Старом мире от бедности и скуки, мы были рады шансу заиметь кров в земле возможностей, хотя вести о смерти отца нас безусловно расстроили. Он был скромным трудягой, верным подданным Эквестрии; несколько лет назад он покинул дом и уехал в составе королевского архитектурного бюро на строительство нового города Кантерлота чтобы прокормить нас с мамой. К сожалению, брать семьи архитекторам не разрешалось - то был период, когда в Эквестрии поползли слухи об исчезновении Короля и активно "закручивались гайки", чтобы держать народ в узде; Кантерлот же был не столько городом, сколько крепостью, созданной для закрепления авторитета Королевства в новых землях.

На похороны мы не успели. Дав маме немного поплакать над скособоченным могильным камнем под открытым небом, я повёл её в архитектурное бюро, где и находилось завещание отца. Ночи в Кантерлоте обещали быть весьма холодными, так что нам нужно было срочно найти себе ночлег. Деньгами на гостиницу мы не располагали - да и не уверен я, что в Кантерлоте были гостиницы. Этот серый монументальный город всем своим видом источал неприветливость: здания, плотно жавшиеся друг к другу вокруг широких проспектов, казались сплошными каменными стенами, грозно надвисавшими над дорогой; многочисленные шпили устремлялись в небо, врываясь в свинцовые облака; лавовые фонари источали таинственный мягкий свет, оседавший тенями в многочисленных переулках, выглядывавших из щелей между домами, словно мышиные норки. Отец оставил нам комнату в доме практически в центре города. Из единственного окна были видны, если хорошенько высунуть голову, центральная площадь и здание банка; напротив располагалось презентабельное здание с пристроенной башней, украшенной шпилем - на улице мне подсказали, что там будет книжный магазин. Сама комната не блистала богатством: практически все заработанные деньги отец высылал нам в Старый мир, так что сам был вынужден ютиться в старой промозглой каморке с вечно сырыми досками под ногами и с паутиной по углам. Впрочем, мы с мамой не сильно огорчились по этому поводу. Назавтра я собирался идти искать работу, и жизнь вполне могла предстать в ярких красках, как бы иронично это не звучало по отношению к мрачному Кантерлоту. Мы переехали в Новый мир, на землю возможностей! Я искренне полагал, что самый трудный этап остался позади. О, как я заблуждался! Но не будем забегать вперёд, мой читатель.

    Всю следующую неделю я часами курсировал по городу в тщетных попытках найти работу. В Старом мире я перебивался трудом кровельщика, но в Кантерлоте я оказался вне рынка, поскольку в городе было достаточно профессионалов, устроившихся ещё тогда, когда первые дома только строились. На мало-мальски нормально оплачиваемую работу меня брать отказывались, ссылаясь на мой иммигрантский статус, а браться за грязную низменную работу я не хотел из брезгливости и нежелания подхватить какое-либо заболевание. К концу недели ситуация усугубилась тем, что заболела мать - её довела болезненная обстановка. Жизнь превратилась в кошмар наяву: днём я постоянно был на ногах, бегая от одного работодателя к другому, а ночью подолгу не мог уснуть, дрожа от холода и слушая, как кашляет мать. Когда же мне удавалось уснуть на три-четыре часа, мне снился один и тот же странный сон. Поначалу он был мутным, неявным: я словно плавал в густом тумане, который плотно облегал меня, не давая дышать, но затем, спустя несколько дней, стали проявляться подробности. Прорываясь сквозь потусторонний туман, я видел тропу, которая, петляя, уносила меня под откос сквозь бесконечность. Каждый новый шаг давался сложнее предыдущего, словно я ступал в глубь болота. В одну из ночей я увидел нечто устрашающее и притягательное одновременно - сквозь туман проступили тусклые красные огоньки. Они манили меня к себе, и я шёл к ним, всей кожей ощущая враждебность своей цели. Эти огни не несли тепло и утешение, вглядываясь в них, я видел смерть и безумие, однако не мог остановиться, потому что стоило мне замедлить шаг, и туман тут же облегал меня, наливая ноздри и рот, закладывая дыхание. Я просыпался в холодном поту, шумно глотая воздух. Пару раз мать говорила мне, что я кричал во сне.

    Спустя две недели после нашего приезда, нам нанёс визит нежданный гость: господин интеллигентного вида в дорогом чёрном костюме и очках представился другом моего отца, выразил свои соболезнования и сожаление о том, что не застал нас раньше. Выслушав о наших бедственных буднях, гость посетовал на безразличие кантерлотских властей к проблемам иммигрантов, дал матери адрес знакомого врача, взяв расходы на лечение на свой счёт, и предложил мне навестить его по поводу работы. Я, конечно же, с радостью согласился.

    Господин в чёрном костюме оказался землеуправителем - он был заказчиком ряда проектов для моего отца. Работа, которую он предложил мне, была не самой высокооплачиваемой, но спокойной и чистой: мне вменялось в обязанности охранять крупное пустовавшее здание недалеко от городских ворот - не то казармы, не то арсенал, в общем, явный объект военного назначения. Само по себе здание было малоинтересным, меня заинтриговал только внутренний двор, образованный между закольцованными служебными коридорами. Выложенный плотным гравием, двор пустовал, если не считать шести своеобразных каменных постаментов, расставленных на равных расстояниях друг от друга. Скромность и желание получить работу не позволили мне спросить господина в чёрном костюме, для чего нужны постаменты и почему здание пустует - я удовлетворился тем, что, наконец, получил постоянную ставку.

    С этого дня мои сны изменились. Непроглядный туман, душивший меня ранее, теперь казался чем-то вроде тёплой перины, подталкивавшей меня вперёд; тропа под ногами не петляла, но вела прямо; а красные огоньки, устрашавшие меня ранее, теперь обрели своего рода привлекательность. Я хотел достать их, ощутить их холод в моих ладонях и бежал, бежал вперёд до тех пор, пока сон не обрывался, не давая мне приблизиться слишком близко.