Ипатьев Владимир Николаевич

**Владимир Николаевич Ипатьев**  (9 (21) ноября 1867 года, Москва — 29 ноября 1952 года, Чикаго) — русско-американский химик, генерал-лейтенант, доктор химических наук, профессор, академик Санкт-Петербургской академии наук (1916).

### **Деятельность**

Ипатьев был выдающимся учёным, добившимся в начале прошлого столетия фантастических для того времени достижений в применении высоких давлений для целей органической химии. В 1903 году он сконструировал аппарат («бомба Ипатьева») — прообраз будущих автоклавов, с помощью которого начал изучать ход каталитических реакций при высоких давлениях и температурах.

В 1908 году Ипатьев обобщил результаты своих наблюдений, что принесло ему широкую известность в научном мире. Члены Императорской академии наук П.И.Вальден, Б.Б.Голицын и Н.С.Курнаков, выдвигая в 1915 году его кандидатуру в академики и сопоставляя его достижения с работами французского исследователя П.Сабатье, справедливо констатировали, что достигнутое им «отличается большим разнообразием, нежели работы Сабатье, удостоившегося в 1912 году Нобелевской премии».

 Вот что конкретно писал, в частности, Вальден. Если Сабатье получил награду «только за одну каталитическую реакцию... то работы Ипатьева несомненно заслуживают этой же премии, так как он гораздо шире применял катализаторы для различных реакций... и ввёл совершенно новый метод высоких давлений, что позволило вести гидрогенизацию с такими веществами, работать с которыми по методу Сабатье было невозможно».

 Вот бы да такими же словами изложить Вальдену своё мнение о коллеге не в 1915-м, а в 1911 году, когда он, по приглашению Нобелевского комитета по химии, предлагал в качестве номинанта А.Вернера. Или в следующем, 1912 году, ставшем победным для П.Сабатье и его соотечественника В.Гриньяра, когда Вальден вообще проманкировал своими правами номинатора Нобелевского комитета.

 Те же сожаления уместно обратить в адрес Б.Б.Голицына. В том же 1911 году он рекомендовал физика-теоретика А.Пуанкаре. Отлично зная притом о блестящих достижениях земляка Ипатьева.

 Упущенную возможность для получения нобелевской награды в 1912 году можно было бы скомпенсировать в 1931-м, в котором её лауреатами стали немецкие учёные К.Бош и Ф.Бергиус.

 Выступая незадолго до того на Международном конгрессе по промышленной химии, проходившем в июле 1928 года в Страсбурге, Ипатьев подробно рассмотрел свои ранние работы по гидрогенизации под давлением. В заключение он отметил, что «патенты Бергиуса 1911 года всецело основаны на моих работах, сделанных ещё в 1903-1904 годах, и мой метод, разработанный для различных органических соединений, был целиком применён (Бергиусом. — *А.Б.)* для гидрогенизации смол и углей».

#### **Награды**

 Общество промышленной химии, организатор конгресса, достойно оценило научный вклад Ипатьева. В торжественной обстановке представитель французского правительства в ранге министра вручил ему высшую награду Общества — медаль Бертло. А вот Нобелевская премия 1931 года опять прошла мимо Владимира Николаевича.

 Что могло помешать Нобелевскому комитету отметить вместе с немецкими номинантами и Ипатьева? Только одно — отсутствие законно оформленных патентов на изобретения. Это с очевидностью вытекает из слов Ипатьева в Страсбурге. Ибо при наличии таковых не смог бы в 1911 году зарегистрировать свои патенты Бергиус.

 Предположение об упущенной возможности своевременного патентования подкрепляется сведениями из номинационных списков Нобелевского комитета по химии. В период с 1916 по 1929 г. Боша и Бергиуса номинировали только соотечественники. В 1930 году из Германии представлений на них в Стокгольм не поступало. Единственным номинатором Боша тогда стал председатель комитета В.Пальмер.

 На следующий год, ставший для обоих победным, кандидатуру Боша поддержали уже девять шведских профессоров, опять же при отсутствии номинаций с родины. Один из девяти, член комитета Э.Хегглунд, вместе с Бошем номинировал также Бергиуса.

 И если бы в богатейших, строго систематизированных архивах специально учреждённого для этих целей Нобелевского института по разделу химии имелись бы патентные свидетельства Ипатьева, разве упустил бы Хегглунд кандидатуру русского химика в своей номинации?

 Впервые фамилия Ипатьева появляется в протоколах Нобелевского комитета в 1938 году — уже как профессора Северо-Западного университета в Чикаго. В 1930 году учёный отказался вернуться в Советский Союз из служебной командировки, и в 1937-м был лишён гражданства и исключён из Академии наук.

 Номинировал его в 1938 году голландский специалист в области катализа Х.И.Ватерман из университета в Дельфте. Затем, в 1941 и 1942 гг., пришли представления, соответственно, от профессоров Г.Дюпона из Сорбонны и Э.К.Ридли из Кембриджа.

 Продолжилось его номинирование и в первые послевоенные годы, когда из-за вынужденного перерыва в связи со Второй мировой войной полностью возобновилась деятельность нобелевских учреждений.

 В 1949 году о нём вновь вспомнил профессор Дюпон. Своё представление он снова повторил на следующий год — теперь уже вместе с парижским коллегой Л.Хекспиллом.

 Но время Ипатьева безвозвратно ушло. Он действительно мог бы стать первым российским лауреатом Нобелевской премии по химии, но не стал им прежде всего из-за удивительного небрежения отечественных учёных к коллегам-соотечественникам.

Источник