Кица

**Кица** — эйлэ, наёмник в отряде Кречета, мастерски орудует страшенным двуручным мечом, скалит лыбу по поводу и без, главным украшением считает шрамы.

## Внешность и характер

Очень высокий, поджарого мускулистого телосложения мужчина неопределённого возраста, носит длинную белую косу. Профиль с прямой переносицей, грубо вытесанный. На теле, и даже лице нет живого места от шрамов, клыки подтачивает, заостряя для большего устрашения. От множества рубцов нарушена мимика, и даже немного речь. Мурлычет, когда чешут за острым ушком. В отряде Кречета на двойной ставке (жрёт за двоих). Любит новые шмотки, золото, командира и свой меч. Лексикон солдатский, умом не шибко блещет, но есть деловая хватка (за горло), отвага и жажда наживы. За деньги буквально родину продал.

## Биография

Мать была рабыней из чужого саэла, которая прожила в плену недолго, вынужденная обслуживать и похитившего её мужчину, и ребёнка. До мелкого никому не было дела, на него вешали всю грязную работу, защиту фургонов от моуров и диких зверей, разделку добычи и лошадей. Целыми днями Кица испытывал всеобщую неприязнь и отрешение от общества, к которому был привязан. Звали его, конечно, не так, имечко это появилось позже.

Великий вождь Саннозе начал захватывать клан за кланом, объединяя Пустошь, но клан Кицы отказался подчиняться завоевателю. Однако в лоб враги не пошли, разведчики заметили, как парень смешанных кровей отгоняет моура от добычи, и решили действовать хитрее. Кице предложили часть от казны его вождя за то, что тот поможет вырезать свой клан. Никто не ожидал, что он согласится. Только потребовал Кица больше, и на службу Саннозе не пошёл — за все эти годы Пустошь уже осточертела. Он двинулся на юг, подался в наёмники, а деньги потратил на меч с клинком в виде пламени. Фламберги были под негласным запретом как чересчур жестокое оружие, но Кицу это не беспокоило, и такой же падкий на выручку кузнец выковал ему оружие. То, что враги при виде его меча отступали с побледневшими лицами, только играло ему на руку. А лезть в полемику с двухметровой горой мышц никому особо и не хотелось.

 [СПОЙЛЕР: Царство Теней]

Так наёмничал он себе, пока не связался с сомнительным культом убитого бога, который послал его вырезать какого-то там Кречета и его прихвостней. Не сразу, но Кица осознал, что имеет дело с магом крови, и до схватки решил не доводить, дабы спасти свою шкуру. На его счастье, отряд Кречета недавно потрепали мятежники, и он нуждался в людях, так что Кица предложил свою кандидатуру. Тем более, культисты вряд ли намеревались платить ему за априори невыполнимую работу, если у них вообще были деньги. Памятуя о славе Тёмного, Кица часто подчёркивал, что служит не ему, а именно Ловчему, что пришлось Кречету только по душе. Как и то, что наёмник не чурался даже самой грязной работы.

Кречет платил за дар Тёмного пожиранием свежей человеческой плоти, и делал это весьма эксцентрично, поэтому заглянувший в шатёр мог словить кошмарные сны на всю оставшуюся жизнь. Когда Кица застал командира за трапезой, то пожелал приятного аппетита и дал совет по разделке мяса. Стремительно заслужив не только уважение, но и право стоять рядом с Кречетом, он рисковал стать для своего командира больше, чем просто наёмником. Так и случилось, Кица оказался в нужное время в нужном месте: когда Героя освободили из темницы, Кречет воспринял это как выбор не в свою пользу (нам было так хорошо в пыточной, зачем ты ушёл из моих прекрасных сырых тёмных подземелий), вот и глушил боль от потери Ригатсона, а Кица зашёл спросить, что случилось, и куда делся десяток человек гарнизона острога. Ну и.

Кица был нужен Кречету ещё и потому, что он был единственным, кроме Тёмного, (с которым Кречет уж точно не хотел снова сближаться), кто принимал его таким, какой он есть — чудовищем, и кто сам был близок к этому статусу. Кица был вежливым, полезным, удобным, он никогда не оспаривал приказов, а брать на себя контроль решался только когда командир напивался до беспамятства или покидал отряд. Или когда разрешал ему это сделать. Они были слишком похожи, и Кречет тревожился от этого. Ведь Герой пытался его исправить, Герой напоминал ему о смертях невинных, о принятии разрушительного дара магии, виня не его — Тёмного, создавшего из него монстра. Герой был тем лучиком света в мире Кречета, который ещё мог привести его к чему-то хорошему, справедливому и человечному. С Кицей же казалось комфортным остаться на стороне Тьмы.