Камилла (рассказы)

Мой брат аккуратно положил два кубика сахара в ложечку-шумовку, прицепленную к краю его чайной чашки, и принялся радостно наливать чай. Пока он наблюдал, как куски сахара тают и разваливаются под струйкой кипятка, его изрезанное морщинами лицо расплылось в улыбке, с губ сорвался довольный смешок. Оказавшись в ловушке, сахар окончательно распался на части под напором горячей заварки.

— *Леди София не создаст проблем*, — ответила я.

Стеван раздражённо взмахнул рукой:

— *Сегодня, может, и не создаст. А завтра? Если сильные чувства вовремя не обуздать, то они, дорогая сестра, потом так полыхнут...*

Он вопросительно посмотрел на меня:

— *Наверное, лучше притушить искорку, а не ждать, пока она спалит весь дом?*

— *Я тут переговорила с главным агентом клана Арвино...*

— *Мне нет дела до ваших агентских сговоров! Я толкую о том, что она предала свой дом и должна заплатить жизнью...*

— *Это мы всегда успеем*, — сказала я, смягчив тон. — *Но я заключила соглашение. Адальберт проследит, чтобы она никуда не лезла. Он за неё отвечает*.

На этом спор для меня закончился. Стеван откинулся в кресле, словно бы нехотя согласившись со мной, и подтянул повыше край укрывавшего его пледа.

— *Этому господину не повредила бы лишняя пара глаз*, — хмыкнув, пробормотал Стеван. По его мнению, конечный результат куда важнее поиска решения. Меры, которые я принимала, означали, что в Пилтовере проблем у него поубавилось. И он редко задумывался о том, откуда вообще брались эти решения.

Одной рукой я держала чашку, другой же рассеянно водила по бедру. Там у меня висел смотанный трос с крюком-кошкой на конце, и это придавало мне уверенности. Стеван отчасти был прав. Добиться своего — это здорово. Но лично мне больше по душе погоня.

Я смотрела на Стевана сквозь завесу пара, поднимавшегося из моей чашки. Он поджал губы, словно он над чем-то размышлял. От напряжения кожа на подбородке побелела, и стали заметнее старческие пятна, которые выглядывали из-под обвитого вокруг шеи шёлкового платка.

— *Но это ещё не всё?* — произнесла я.

— *Что, настолько очевидно, сестра?*

Думаю, он бы покраснел, если бы не его слабые сосуды. Но он лишь горько улыбнулся и извлёк из ящика стола, за которым мы сидели, свёрнутый лист бумаги и чётки. Стеван покатил кресло-коляску назад, закашлявшись от усилия. Он защёлкал какими-то рычажками на кресле. Слабое нажатие на маленькие шестерёнки привело в движение шестерни побольше — и заводной механизм наконец прокрутил колеса и подвёз брата ко мне.

— *Разорванная помолвка леди Арвино — это далеко не всё, что всплыло во время этой заварухи*, — произнёс он. *—* *Погляди, что нашли у одного из людей Барона*.

Я поставила чашку на серое блюдце и взяла протянутые Стеваном чётки и клочок бумаги. Для этого пришлось передвинуть ножные лезвия, и их острия ещё глубже вонзились в роскошный ковёр.

Края записки обгорели, и от неровных подпалин по всей бумаге разбегались зеленоватые разводы. Чётками же явно часто пользовались: стеклянные шарики молитвенных бусин были отполированы до гладкости.

— *Камилла*.

Брат вот так называл меня по имени, только когда был предельно серьёзен. Или когда ему что-то было от меня нужно. Я развернула бумагу. От неё неприятно повеяло едким душком Зауна. Я пробежала взглядом по уверенно выведенным линиям. В чертеже угадывалась аккуратная и твёрдая рука, рисунок был плавным и отточенным. И тут мои глаза наткнулись на метку мастера — в тот же миг, когда на неё указал Стеван.

— *Если Надери всё-таки вернулся...*

— *Хакима Надери больше нет*, — слова невольно слетели с моих губ.

С тех пор как кристаллограф покинул пост главного мастера нашего дома, прошло не то что много лет — прошла целая жизнь.

Стеван сосредоточенно обдумывал следующий шаг:

— *Дорогая сестра, ты же знаешь, что это такое*.

— *Да*, — я снова взглянула на бумагу. Чертёж изображал механическо-кристаллическую конструкцию, вживлённую в мою грудную клетку.

Я смотрела на схему собственного сердца.

— *Мы полагали, что всё было уничтожено. Но если всплыло вот это, может отыскаться и ещё что-нибудь. И я наконец избавлюсь от этой коляски*, — сказал он. — *И буду ходить по своему дому, как и пристало главе клана*.

— *Возможно, пора передать обязанности главы клана кому-то другому*, — ответила я.

Стеван уже много лет не мог перемещаться по комнатам самостоятельно. Его дети и внуки никогда не переставали напоминать ему об этом. Так что перед нами были не просто клок бумаги и чётки. Для Стевана это был ключ к бессмертию.

— *Это же всего один чертёж*, — продолжала я. — *Ты считаешь, что если даже мы обнаружим остальные разработки Надери, то наши мастера сумеют воссоздать его творение. Ещё вопрос – от чего это всё запитать...*

— *Камилла. Прошу тебя*.

Я посмотрела на брата. Время не пощадило его тело, и без того от рождения хрупкое. Однако его глаза даже по прошествии стольких лет всё ещё не отличить от моих — голубых, как у всех из рода Феррос. Эта лазурь не выцветает ни от старости, ни от болезней. Его глаза светились тем же светом, что и хекс-кристаллы, дававшие жизнь чертежу, что я держала в руках. Теперь этот взгляд просительно смотрел на меня.

— *Мы с тобой обеспечили этой семье такое процветание, о котором мать с отцом и не мечтали*, — произнёс он. — *Если мы сможем воссоздать твои приспособления, то процветание — то есть наше процветание, Камилла, — продлится целую вечность. Наш род станет будущим Пилтовера. Да что там, весь Валоран встанет на путь прогресса*.

Стеван всегда любил высокопарные речи. Если прибавить к этому его тщедушное телосложение, неудивительно, что родители ни в чём не могли ему отказать.

— *Я не могу работать агентом по всему Валорану. Вполне возможно, я ничего не найду*.

Стеван облегчённо выдохнул:

— *Но ты же поищешь?*

Я кивнула и отдала ему чертёж, однако чётки оставила себе, запихнув скрученную петлю в карман. Я повернулась к выходу из кабинета.

— *И ещё, Камилла... Если он жив, если ты найдёшь его...*

— *...То ничего не изменится*, — откликнулась я, не давая брату вытащить на свет забытое прошлое. — *Мой долг, как и всегда, — служить процветанию этого дома*.