Купер (рассказ)/Рассказ

*Кэнсэй ( 剣聖 кэнсэй, мастер меча) — почётный титул в древней Японии, дававшийся воину за искусное владение мечом.*

Торговец Кэнсэй откинулся на спинку офисного кресла, от чего та жалобно заскрипела. Этот здоровенный молодой детина с квадратной челюстью и узкими злыми глазками меньше всего походил на торговца. Ему бы, с его ростом и мощью, кабанов голыми руками бороть или армрестлингом в баре зарабатывать. Но никак не просиживать зад в бронированной конуре-бункере, обвешанной дешевыми репликами японских мечей, торгуясь с новичками. Опытные сталкеры все равно не захаживали в эту гнилую деревеньку на восточной окраине Зоны. Поэтому Кэнсэй быстро установил здесь свои порядки, упиваясь этой ничтожной горсткой власти. Еще бы – у молокососов не было иного выбора, и все, что они находили, сбывали этому наглому типу. Иногда брали кредиты, попадаясь на долговой крючок Кэнсэя, слезть с которого было практически невозможно. Нет, пара ребят, конечно, пытались сбежать, но оба долго не прожили. Худшим было то, что этот маргинал имел выходы на остальных немногочисленных торгашей Зоны, и в случае обретения нового должника скидывал остальным из своей братии данные несчастного. Чтобы те отказывались с ним работать. Чтобы лишить беднягу выбора. На том Кэнсэй и жил. Копил дешевки в коллекцию, щеголял почерпнутыми из интернета мудростями полководца Сунь Цзы, даже не зная, что он к Японии никакого отношения не имеет. Ну и конечно, наедал потихоньку пузо, постепенно превращаясь в типичного барыгу, вроде того же Сидоровича, богател и параноидально пекся о целости своей шкуры. Потому как недовольных Кэнсэем в Зоне было очень и очень много.

Одним из таких недовольных был Купер. Мужчина тридцати с хвостиком лет, побитый и помятый не заладившейся семейной жизнью, запоями и бессонницей. В Зону Купер попал давно, но до сих пор числился новичком. То ли смелости ему не хватало, то ли ума, то ли способностей. Такие как Купер либо вечно торчали в рядах новичков, потом покидая Зону или тихо погибая, либо шли, наконец, в отмычки, получая шанс стать опытнее... ну или бесславно сгинуть. Купер отмычкой быть не хотел. Работал сам на себя. Пока не задолжал бандитам из бригады Сени Правильного. Сеня этот, в принципе, был неплохим мужиком, даже вполне разумным (для бандита, конечно). Сталкеров особо не прессовал, на беспредел не шел. Но бандит – он и в Африке бандит, враг честного сталкера. Случилось Куперу «украсть» у ребят Сени артефакт. То есть, было-то все не совсем так. Куперу досталось ползать в жидкой грязи между аномалий, стараясь не утопить и так дышащий на ладан «Отклик» в мерзкой жиже, чтобы достать плохонький «Каменный цветок» и, хватая рентгены, вытащить его из аномального поля. А бандитам, которые в это время покуривали неподалеку осталось только подойти к сталкеру и объяснить ему, что артефакт этот – их собственность. Что именно они его застолбили и хотели потом продать. А Купер, стало быть, попытался его стырить. Короче говоря, развели мужика, как самого обыкновенного лоха. Отняли артефакт, а сверх того обязали выплатить тридцать тысяч морального ущерба. А срок – сутки. Что делать? Правильно, занимать. У кого? Новички все нищие. Опытных поблизости нет. Пришлось, скрипя зубами, идти пресмыкаться перед Кэнсэем. Трутень-торгаш кредит предоставил, Купер отдал деньги Сене, но остался должен торговцу. И с тех пор началась череда его хождения по мукам. Чего только не было... Конкурентов Кэнсэя он убивал. Бесплатно. Артефакты курьером таскал – а барыга, пряча тяжелые контейнеры под стол, нагло лыбился и платил сталкеру... мелочью. Двести рублей, пятьсот. Этого Куперу едва хватало на еду и водку. Нервы сталкера сдавали. Кэнсэй забрал у него все, что мог – гордость, уверенность, веру в себя. Купер продал себя за мешок мелких монет. Однажды он пересчитал деньги, потратив на это около часа. В мешке оказалось две тысячи рублей. Две тысячи за два месяца унижений. Когда Купер осознал это, он пил три дня. До тех пор, пока желудок не запротестовал от голода, и не пришлось снова тащиться к кровопийце Кэнсэю. Чтобы тот снова почувствовал, что хоть над кем-то имеет власть. Наглое, слабое ничтожество, мерзкий клещ, вволю насосавшийся чужой крови.

— Короче так, Купер. Доставай КПК, не пропил еще его? Нет? Принимай метку.

— Что это? – бесцветным тоном поинтересовался сталкер.

— Это — метка другого КПК, с очень важной информацией. Нес ее мне один сталкер, опытный, хороший мужик, не чета тебе. Метка его уже полдня стоит на одном месте. То ли забухал этот придурок, то ли случилось чего. Мне плевать, мне КПК нужен, а не сталкер. Сгоняй туда и притащи мне машинку. После рассчитаемся.

— А аванс? — так же серо спросил Купер, глядя сквозь ненавистного Кэнсэя.

Торговец прищурил свои и без того узенькие глазки.

— Больше не шути так, сука, если не хочешь, конечно, месяц за банку тушенки на меня пахать. Понял? Ты тут, я гляжу, совсем уже прих...

— Понял, — перебил Купер.

— Тогда вали. Припрешься без КПК — считай, что долг снова набежал.

— Не волнуйся, — не прощаясь, сталкер вышел из здания.

Крапал дождь. Пахло сыростью, плесенью и тленом. Деревенские новички попрятались в кривые домики. Откуда-то доносился веселый смех и гитарные аккорды, с другой стороны – хриплое пение радиоприемника. Беззаботная жизнь беззаботных мальчишек. Куперу бы так... Мужчина вздохнул и пошел по тропинке к околице деревни. Старая, латанная-перелатанная «горка» постепенно мокла, наливаясь лишней тяжестью, ремень дедовской «горизонталки» давил на плечо, стертые дорогами Зоны подошвы просящих каши сапогов скользили по дряхлой желтой траве.
Метка медленно приближалась. Точка застыла в темной ложбинке, вдали от сталкерских троп. Что опытный сталкер мог там забыть? Может, у него землянка неподалеку или схрон? Посмотрев на экранчик, Купер вздрогнул – белое пятнышко двинулось. Сделало несколько неровных кругов, застыло, потом снова прошло по странной дуге, вернувшись на прежнее место. Что творит этот сталкер? Может, он зомбирован? Сам Купер зомби никогда не видел, но наслушался достаточно побасенок об этих несчастных. Перспектива столкнуться с таким на самой окраине Зоны, далеко от людей, мужчину не радовала. Сталкер подождал, когда метка остановится и потрусил к ней. Двести метров, сто... Впереди поднимался холмик, с которого хорошо просматривалась та самая ложбинка.

Ближе к вершине холма Купер скрепя сердце лег на живот и пополз – получить в маячащую башку пулю от спятившего сталкера ему не хотелось. Земля смердела гнилой картошкой. Дождь усиливался, глухо барабаня по капюшону. Заползя на вершину, Купер не без труда извлек из-под куртки бинокль, и припал к холодным окулярам. Изображение немного двоилось, аппарату требовалась юстировка, но у Купера не было денег, чтобы заплатить технику, поэтому мужчина просто закрыл один глаз, превратив бинокль в подзорную трубу. Увиденное его ошарашило. Сталкер ожидал увидеть все, что угодно – зомбированного или пьяного коллегу, нарезающего круги по полянке, палатку, костер, хоть что-то человеческое. Но на полянке был только кабан. Огромный мутировавший кабан, который лежал на боку, вытянув длинные ноги. Кажется, чудовище спало. Бродяги видно не было. Оторвавшись от бинокля, Купер посмотрел на засыпанный бисеринками дождя дисплей КПК. Метка мерцала в ложбине. По координатам примерно там, где лежал кабан.

Догадка пришла как-то неожиданно. Поняв, в чем дело, Купер вздрогнул. Искомый КПК был... в кабане. Захотелось развернуться и бежать, только вот выполнению задания это не поспособствует. Нужно было делать свое дело – завалить кабана, выпотрошить его и достать КПК. Не думать только об огромных клыках, острых копытах и кровавом фарше останков съеденного бродяги. Сталкер зажмурился, прогоняя плохие мысли, выпрямился, взял ружье и пошел на кабана. Не прячась, не таясь – все равно было негде. Подойдя на расстояние точного выстрела, бродяга остановился, упер приклад двустволки в плечо и задержал дыхание. Кабан все это время не шевелился. Только остановившись, Купер, наконец, услышал – мутант дышал тяжело и хрипло, судорожно пытаясь втянуть воздух. Видимо, подавился чем-то (кем-то) и сейчас ослабел настолько, что не мог ходить. Тварь издыхала и была неопасна. Но подходить близко, пока кабан еще жив, Купер не стал бы даже под дулом пистолета, поэтому предпочел добить монстра издалека. Оставалось самое трудное – вскрытие. Медленно и осторожно, держа наготове ружье, сталкер подошел к туше кабана, остановился в шаге от этой поверженной горы мускул. Даже отсюда в ноздри било зловоние убитого мутанта – кабан источал вонь мускуса, грязи, свиного навоза и крови. От мысли о том, что придется копаться в брюхе монстра, перебирая полупереваренные останки погибшего, Куперу скрутило желудок. Чтобы подготовиться к этому процессу и взять себя в руки, мужчина решил прогуляться по ложбинке. Прямо за спиной кабана он увидел пятачок примятой травы, забрызганной кровью. О покойном сталкере здесь напоминали только обрывки его зеленого комбинезона, два тяжелых ботинка (порядком пожеванные) и втоптанный в землю дробовик, хороший, убойный «ремингтон». Ружье заинтересовало Купера, и мужчина взял его в руки. Внимательный взгляд на оружие помог прояснить причину гибели опытного ходока – патрон в ружье заклинило. Забросив дробовик за спину, сталкер вернулся к кабану. Глядя на успевшую оцепенеть тушу, Купер пожалел, что не взял с собой водки.

«Горку» сталкер скинул, чтобы не запачкать рукава, надел старый противогаз, нелепую и смешную «Нерехту», и, вооружившись охотничьим ножом, пырнул дохлую тварь в брюхо. Сизые, раздутые кишки кабана вывалились на землю с влажным чавканьем. Содрогаясь от омерзения, кусая губы, чтобы подавить рвотный позыв, мужчина рванул нож выше, по направлению к желудку чудовища. Рукоятка скользила в мокрых от крови и лимфы руках, от пара, которым исходила требуха, запотели стекла противогаза. Купер запустил руки в рану, обхватил невообразимо огромный склизкий мешок желудка и потянул его на себя. В утробе кабана что-то лопнуло, но желудок, на ощупь весь забитый твердыми останками, не поддавался. Тогда сталкер, матерясь, вбил клинок в синюшный орган монстра. Из зияющего отверстия полился едкий желудочный сок, обжегший руки, потом на землю повалились полупереваренные, серые и волокнистые куски мяса, кости, несколько пальцев, рваные лоскуты растерзанных внутренностей.
Купера повело в сторону, сталкер понял, что вот-вот грохнется в обморок. Его била крупная дрожь, по спине градом катился пот, в глазах темнело. Выплывший в мутно-красной от крови жиже КПК мужчина чуть не прозевал. Онемевшими от ожогов руками он подхватил упакованный в титановый корпус девайс, весь вымазанный желудочной кислотой, протер его о траву и сунул в карман штанов. Можно было уходить, сдавать КПК Кэнсэю и пить, пить, пить, чтобы позабыть пережитый ужас. Закололо в груди: недовольное пережитым стрессом сердце взбунтовалось против хозяина. Но одна мысль все же задержала Купера возле туши. Примерившись, сталкер вскрыл глотку кабана, желая узнать – чем же подавилась жадная тварь. Полминуты копания в трубке глотки – и пальцы нащупали что-то круглое. Оказалось – старинная медная монета, «10 копѣек», почти пяти сантиметров в диаметре. В верхней части монетки была просверлена дырочка – значит погибший носил ее на шее, талисманом. И, как ни крути, талисман этот, хоть и не спас хозяина, так хотя бы отомстил за него.

— Чтоб ты, Кэнсэй, сука, так же деньгами подавился, — прорычал Купер. И тут же вздрогнул от поразительной мысли. Все сложилось в голове так легко и просто, что сталкер захохотал от радости.

— Достал КПК? — сморщился Кэнсэй.

— На, — буркнул Купер, бросая карманный компьютер на стол торговцу.

— Бери мелочь и выметайся, воняет от тебя, как от зомби, да и выглядишь не лучше. Смотри только не набухайся в таком виде – точно за зомбированного примут и замочат, некому тогда будет на халяву работать, — и торгаш гнусно захохотал, пододвигая к клиенту мешочек с монетками.

— Не набухаюсь. У меня тут кое-какая вещица на примете. Через пару дней притащу. В счет долга примешь?

— Да ну? Что за вещица? – алчные глазки Кэнсэя сверкнули в предвкушении наживы.

— Артефакт какой-то. Видел его в районе «железки». Думаю, смогу достать.

— Что за арт? Небось, туфта какая-нибудь новичковская?

— Нет. Огромный шар, желтого цвета, временами мигает.

— Не врешь?

— Клянусь, — серьезно сказал Купер.

— Не слышал никогда о таких... Зона, м-мать ее. Короче, притащишь – решим что-нибудь. А теперь вали, у меня тут уже дышать нечем.

— Кэнсэй, мне бы аптечку, я руки обжег.

— Еще чего! Водкой промой. Свободен.

Купер пожал плечами и вышел из каморки барыги. Жирный, жадный сом заглотил наживку. Оставалось лишь подсечь рыбину. Оглянувшись на дверь бункера, сталкер усмехнулся. На створке кто-то из оскорбленных новичкой давным-давно начал писать черной краской что-то нелицеприятное о торговце, но бросил, а дописали за него уже другие, белым цветом, от чего на ней красовалась видная надпись «КЭНсэй — гнида». Кэнсэй о надписи не знал, потому что из норы своей если и выходил, то точно другим путем — панически боялся покушения. Не оттуда опасность ждал, гнида, ох не оттуда...

*Сутки спустя*

Кэнсэй с жадной ухмылкой листал старенький порно журнал, медленно перелистывая засаленные странички. Эти девчонки (сейчас каждой наверняка было уже за полтинник) всегда были лучшим средством от скуки. Ну и от... других проблем, знакомых каждому оказавшемуся без бабы мужику. В дверь его норы постучали, и торговец спешно бросил журнал в стол.

— Да?! – рявкнул он, недовольный тем, что его оторвали от развлечения.

В его логово вломился Купер. Растрепанный, заросший, осунувшийся. Глаза бродяги бегали и были какими-то дикими. Артефакт что ли негативно повлиял? Хорошо, что этот дебил догадался притаранить эту игрушку в герметичном контейнере. Если цацка на самом деле была уникальной, то счет шел на сотни тысяч рублей. Куперу это было знать не обязательно. Ему и пяти хватит.

— Принес?

— Да... Только, ты это... Короче, не открывай его пока, странный он... Не знаю... Противно... Плохо... Пойду я...

— Эй, Купер! Алё! – заволновался Кэнсэй. Но мужчина не отозвался. Развернулся к выходу и вяло потопал наружу, прикрыв за собой дверь.

Повисла тягостная тишина. Открывать контейнер было страшно, но любопытство буквально зудело в барыге. В конце-концов, Купер тащил его от самой железной дороги. Что будет Кэнсэю, если он только взглянет на чудную бирюльку, не трогая ее? Ничего! Трижды сплюнув через левое плечо, торгаш щелкнул запорами контейнера и резким движением открыл крышку с наклейкой в виде белой собачки. Последним, что успел подумать Кэнсэй, было то, что Купер его обманул, и артефакта внутри нет.

Когда в конуре прогремел взрыв, Купер, переставший строить из себя одурманенного бродягу сразу за дверью норы алчного торгаша, ухмыльнулся. Люди из деревни бежали к бункеру, что-то кричали друг другу. А Купер уходил. Он шел в сторону Кордона, к большой Зоне. От осознания, что свет больше не коптит мелочный и ничтожный властолюбец Кэнсэй, который сам (большой позор для Зоны) нарек себя этой важной, но совершенно не соответствовавшей ему, кличкой, дышалось небывало легко.

Смерть Кэнсэя стала одной из легенд Зоны. Еще никого здесь не убивали так жестоко и так символично, как этого жадного упыря. Контейнер для артефактов был бомбой, начиненной... монетами! Рассказывали, что мелочью барыгу посекло так, что на нем живого места не осталось. Монеты были в конуре повсюду – впились в шкафы, попортили дешевки-мечи, раскололи пластмассовые самурайские доспехи, засыпали пол, помяли жестяную лампу и выщербили море засечек в бетонных стенах и потолке. Прямиком в шею Кэнсэя, если верить слухам, залетела старинная, потемневшая от времени десятикопеечная монета... Новички, конечно, быстро смекнули, что виноват в убийстве Купер, но единогласно решили коллегу не сдавать. И дело было даже не в их уважении к этому запойному тихоне, а в благодарности за то, что избавил их не только от «мастера меча», но и от долгов, которые некоторые из молодых сталкеров успели у него набрать.