Передозировка/Рассказ

— Пикник — «Серебра!!!»

Доза сидел за столом в баре «100 рентген» и пил. Сидел он тут уже третий день, под столом валялись пустые бутылки. Иногда он доставал шприц, закатывал рукав и вгонял иглу в темно-синюю кожу на сгибе локтя. Кто он — точно никто не знал. Одни считали его просто наркоманом. Другие — скатившимся сталкером. Как и когда он появился в баре, тоже никто не знал, а появился он случайно. Так часто бывает...

Сержант «Долга» Ромашов вздохнул и опрокинул в себя стопку. Сегодня его отряду удалось накрыть курьеров «Свободы» с товаром, потому Воронин разрешил расслабиться в баре. Дозу Ромашов знал уже давно. И относился к нему, в отличие от многих, с сожалением. Иногда давал ему деньги или недопитую бутылку. Доза всегда долго смотрел на него мутными глазами, после чего продолжал бездумно пялиться в исцарапанную столешницу.

Внезапно у Ромашова пискнул ПДА. Достав его, долговец прочитал сообщение от генерала. Оно было коротким, лаконичным: «Жду у себя, срочно». Вздохнув, сержант взял бутылку и подошёл к Дозе. Молча поставил бутылку на стол, а также положил рядом пару мятых купюр. Доза посмотрел на сержанта мутными глазами, после чего налил в стакан из бутылки и медленно выпил. Ромашов вздохнул и пошёл к выходу.

На улице он встретил двух товарищей из своего отряда — Витька Гангрену и Сапожникова. Витёк, пожалуй, был чуть ли не лучшим другом Ромашова, имел легкий, веселый характер. Сапожников же был угрюмым, задумчивым молчуном. Заметив Ромашова, Витёк бросил на землю окурок — курил он нечасто, но обычно много за раз — и махнул ему рукой.

— Ты к генералу? — спросил он, когда сержант подошёл к ним.

Ромашов кивнул, а Витёк продолжил:

— Тут дельце намечается, у Сапожникова день рождения скоро, точнее, завтра.

Угрюмый долговец кивнул. Гангрена достал очередную сигарету и продолжил:

— Собираемся отметить. Ты с нами?

Ромашов улыбнулся.

– Кончено с вами. Только вот артефакт найду в качестве подарка. Или Лукаша притащу, дабы именинник намял ему бока. Хотя тут даже сам Воронин прибежит, такое-то дело.

Витёк захохотал, Сапожников лишь пожал плечами и ухмыльнулся.

— Ладно, мужики, меня генерал вызвал. Как отделаюсь, договорим, — Ромашов не прощаясь побежал в сторону штаба.

Генерал сидел за столом. Рядом стоял капитан Рогозин, командир штурмовой группы особого назначения. Заметив вошедшего Ромашова, генерал отложил папку с бумагами и заговорил:

— Сержант, заждались тебя.

— Сержант Ромашов по вашему указанию прибыл! — быстро проговорил Ромашов. — Жду дальнейших указаний!

— Вольно, боец, не в армии. А указания будут. Вы на днях курьера перехватили, постарались на славу. Но у нас возникли проблемы — монолитовцы на Радаре внезапно переполошились. У них там в этом районе, — генерал указал на карте перекрёсток, — намечается что-то вроде сходки... Даже нет, сбора по типу военного. Как раз завтра. Вот собирай своих людей и с отрядом Рогозина прочешите местность. Доложить мне по выполнении. Задача ясна?

— Ясна, но...

— Но?

Ромашов замялся.

— У моего товарища день рождения завтра. Хотели отпраздновать и все такое...

— Ну вот разведку проведёте — и празднуйте сколько хотите. Во всяком случае, Рогозин будет ждать завтра на северном блокпосту в семь ноль-ноль. Вопросы?

— Никак нет. Разрешите идти?

— Разрешаю. Свободен.

Хоть Воронин и говорил, что у них не армия, но порядки были армейскими, это факт. Немного обозлившись на генерала, Ромашов выскочил из штаба и направился в бар.

В «100 рентген» было немного народу — основная масса обычно подходила под вечер. Найдя своих товарищей за столиком, за которым сержант обычно с ними и сидел, Ромашов вкратце обрисовал им ситуацию.

— Мда... — разочарованно произнёс Витёк, почесывая затылок. — Хрен с маслом, а не праздник.

Сапожников лишь как обычно молча пожал плечами.

— Приказ, как-никак. А мне с генералом ссориться не вариант. Так что собираемся завтра. А я пока пойду в казарму. Заодно технарю автомат покажу, клинит его что-то.

С этими словами Ромашов встал из-за стола. Выходя из бара, он заметил, что Дозы не было на его привычном месте. Пожав плечами, сержант покинул бар и направился в сторону казарм.

• • •
Утром, в назначенное время, Ромашов, оповестив своих людей, направился с ними к северному посту. В его отряде кроме Витька Гангрены и Сапожникова были ещё снайпер Оскол и медик Мадьяр. Группой они уже работали не первый год, за их плечами были десятки успешно выполненных поручений начальства.

На блокпосту их уже ждал отряд Рогозина — десять человек, в том числе и сам капитан. Увидев Ромашова и его бойцов, Рогозин кивнул и что-то сказал своим. Когда сержант подошёл ближе, капитан поздоровался с ним и вкратце обрисовал ситуацию:

— Фанатики будут собираться тут, на перекрёстке, через три часа. Нам нужно успеть примерно за час до начала и занять позиции. Всем ясно? Вопросов нет? Тогда идём.

Первыми пошли люди Рогозина, за ними уже потянулся отряд Ромашова. Сержант хоть и знал, что Рогозин профессионал, все же считал его мнительным выпендрёжником. Тем не менее, лично ему этого он никогда не говорил.

Отряд двигался в достаточно быстром темпе и уже через полчаса шёл мимо бывшей военной базы. Рогозин приказал отходить в сторону деревни и идти в обход — военная база являлась главным лагерем «Свободы», главного врага «Долга». Сам капитан считал «Свободу» такой же сектой, что и «Монолит», только вместо магического кристалла, по мнению капитана, свободовцы «покаланялись» наркоте и беспределу. Однако, вступать в бой сейчас было опрометчиво, и поэтому капитан приказал обходить базу стороной.

— Радар работает на две антенны, — произнёс Рогозин, когда отряд, обогнув базу «Свободы» и «Барьер», оказался у границы территорий Выжигателя. — Как раз его влияние начинается у того перекрёстка. А это значит, что дальше него нам идти нельзя. Так что двигаем в том же темпе, на месте обсудим тактику.

После большого прорыва к Центру, случившемуся полгода назад, Радар будто бы вымер. Не удивительно — территория Выжигателя была тщательна вычищена отрядами военсталкеров и долговцев, а почему монолитовцы не вернулись на обжитые места спустя столь долгое время, никто не знал. Ромашов молча осматривал остовы брошенных автомобилей и заросшие густой травой останки монолитовских укреплений. Рогозин шёл впереди, держа в одной руке элитный детектор, а другой рукой подавал команды бойцам. Обстановка была слишком уж спокойной, долговцы даже не видели мутантов. Все это было странным.

— А вот анекдот, — сказал Витёк, доставая сигарету. — Встретились как-то раз в Зоне монолитовец и свободовец. Ну, фанатик, увидев фримена, сразу за ствол и дурным голосом: «Искоренись, враг Монолита!». А фримен протягивает ему косяк и говорит: «Братан, на, затянись, а то совсем дурной стал, на людей бросаешься».

Ромашов хмыкнул, а Рогозин выругался и прикрикнул на Витька:

— Рядовой, молчать!

Витёк пожал плечами и что-то пробормотал. Слов Ромашову разобрать не удалось. Толкнув Витька, он лишь сказал ему: «Не смешно». Витёк никак на это не отреагировал, лишь ответил: «Не смешно, зато в самую точку».

Через полчаса отряд вышел к перекрестку. Рогозин приказал всем занять позиции. Сам он вместе с Ромашовым устроился под крышей старой автобусной остановки. До монолитовских сборов оставалось полтора часа.

Ромашов вдруг вспомнил Дозу. Куда ушёл из бара этот наркоман? Впрочем, какое Ромашову до него дело? Не друзья ведь, а так, знакомые... Сержант только хотел подойди к Гангрене и спросить что-то у него, как вдруг Рогозин, наблюдающий в бинокль за дорогой, поднял руку и произнёс:

— Идут.

И тут Ромашов заметил их. Фанатиков было немного, около пятнадцати человек. Они не видели долговцев, потому шли уверенным шагом. Рогозин усмехнулся и, как только фанатики подошли ближе, приказал открыть огонь. Монолитовцы не ожидали этого, а потому большинство погибло сразу, даже не поняв, что случилось. Однако остальные вовремя среагировали и тут же открыли ответный огонь. Кто-то вскрикнул, кто-то отчаянно выругался. У долговцев были потери, однако фанатиков осталось всего несколько человек, и те бросились наутёк, в сторону антенн. Рогозин знал, что Радар работает вполсилы, потому приказал догонять выживших. Долговцы пошли вперёд, однако внезапно все упали, схватившись за головы руками. Радар заработал вновь в полную силу.

Ромашов, державшись за простреленный бок — его ранило шальной пулей, сел на землю, прислонившись спиной к каменной стене остановки, и смотрел, как остальные ползали в мухах по асфальту. Больше всех повезло Рогозину — он смог выбраться из опасной зоны и сейчас сидел рядом с остановкой, но чуть в стороне от Ромашова, и не видел сержанта. Зато Ромашов прекрасно видел капитана, а заодно и своих бойцов. Гангрену задело совсем немного, он лежал на дороге, облокотившись, и тупо смотрел на расстрескавшийся асфальт. Оскол в прицел изучал местность, Мадьяр склонился над раненным Сапожниковым. Внезапно с южной стороны раздался сухой, лающий выстрел. Голова Оскола взорвалась красным фонтаном, и снайпер мешком упал на землю. Мадьяр резко повернулся назад, но следующий выстрел сразил и его. Сзади кто-то шёл, и настроен он был явно враждебно.

Вскоре этот «кто-то» появился в поле зрения Ромашова. Сержант не видел его лица, лишь спину. Одет человек был в серый комбинезон «Монолита», а вооружён был СВУ. Подойдя к Гангрене, он выстрелил ему в спину. Витёк дернулся, прополз немного вперёд, после чего упал ничком и умер. Монолитовец достал пистолет и, не целясь, выстрелил в голову Сапожникову. Рогозин к этому времени уже пришёл в себя и, зарычав, выхватил пистолет и направил его на врага. Ещё один выстрел. Ромашов вздрогнул — капитан упал прямо перед его лицом. Ромашов зажмурился и стал ждать своей участи. Однако выстрелов больше не последовало.

Открыв глаза, сержант с удивлением осознал, что ещё жив. А подняв глаза, онемел от ещё большего удивления. Перед ним стоял Доза.

«Не был он никаким наркоманом. Обычный разведчик или вербовщик «Монолита». И ширялся он вовсе не наркотой, а сильными пси-стимуляторами — далеко от Радара ему становилось не по себе, отсюда и такой помятый вид», — подумал про себя Ромашов. Тем временем Доза поднял руку с пистолетом и направил ствол на сержанта. Ромашов смотрел прямо в глаза фанатика. На небритом лице Дозы не было никаких эмоций, но внезапно рука сектанта задрожала. Он долго колебался, но все же опустил ствол и, развернувшись, пошёл в сторону Припяти. Не веря в собственную удачу, Ромашов быстрыми движениями стал доставать пистолет — наградной «Браунинг». Достав оружие, он снял его с предохранителя и направил в сторону Дозы. Раздался выстрел.

Голова монолитовца дернулась. СВУ упала на растрескавшийся асфальт, а следом за ней упал и её обладатель. Выдохнув, Ромашов опустил руку и закрыл глаза. А над Зоной надвигались тучи...

• • •
Он пришёл в штаб «Долга» через два дня. Вкратце отчитавшись генералу, он выразил своё желание покинуть группировку. Воронина это не обрадовало, но он особо не противился. После этого Ромашов отправился в бар, где всем посетителям налил за свой счёт. На следующее утро он навсегда покинул территорию завода «Росток». Последний раз бывшего сержанта Ромашова видели на Янтаре.

Перед тем, как сержант навсегда покинул базу «Долга», бармен подозвал его к себе и спросил, куда пропал Доза. Невесело усмехнувшись, Ромашов коротко ответил: «Умер от передозировки. Свинцом».

```
29 января 2016 года

```

Примечание:

Вдохновением для написания рассказа послужил эпизод из фильма С. Спилберга «Спасти рядового Райана».