Зона снов

Зона снов. Автор - Слащилин Алексей

```
 За окном мелькали редкие тусклые огоньки засыпающего городка. Я приник к окну, пытаясь разглядеть сквозь грязное стекло хоть что-то. Но я видел только изредка разрезавшие темноту за окном полоски тусклого света. Маршрутка неслась по узкой прямой улочке, почти не освещённой. Далеко стоящие друг от друга фонари работали через один. Маршрутка подпрыгивала на колдобинах, которыми была усеяна старая дорога. Стекло приятно холодило лоб. Я зевнул. Почти 12ти часовой рабочий день изнурял ну хуже любого марафона. Мерное покачивание маршрутки, шум колёс по неровному асфальту, тусклый свет в салоне и почти абсолютная темнота за его пределами убаюкивали. Я почувствовал, как постепенно начинаю засыпать. И, скрепя сердце, разлепил ставшие неожиданно тяжёлыми веки. Нельзя мне было сейчас засыпать. Я почувствовал, как маршрутка дёрнулась, остановившись. Я потёр рукой глаза и тяжело поднялся с сиденья. И тут же больно стукнулся головой о низкий потолок машины. Пробормотав тихо что-то нелицеприятное в адрес гигантов российского автопрома, я, согнувшись почти вдвое, направился к выходу. Отдав водителю положенные деньги за проезд, я вышел из маршрутки, с удовольствием выпрямился и захлопнул за собой дверь. Маршрутка тут же тронулась с места и, наращивая с каждой секундой скорость, унеслась дальше по шоссе. Я же двинулся прочь от хоть немного освещённой дороги, туда, где стояли ровными рядами старые обветшалые пятиэтажки. Ноги сами несли меня по совершенно тёмным маленьким дворам. Усталая сонная голова не способна была думать о чём-то конкретном, и я стал рассеянно озираться по сторонам. Ни один из редко стоящих фонарей здесь не горел. Старенькие дома смотрели на меня тоже тёмными глазницами окон. В некоторых отражалась висящая высоко в небе луна, в некоторых стёкол не было вообще. И лишь изредка за вставленными в хилые рами грязными стёклами брезжил свет. Я опустил голову. Здесь мало кто жил. Опасный сосед спугнул многих, почти всех. Остались лишь те, кому некуда было бежать. Или те, кто с новым соседом были на «ты». И если первые жили под мостами и в заброшенных домах, то последние - в относительном комфорте. Они и крылись за окнами, в которых брезжил свет. Они. Сталкеры. Люди, которые не увидели в неожиданно появившейся под боком Зоне смертельную опасность и причину бежать, куда глаза глядят. Люди, увидевшие в ней лишь путь к лёгкой наживе и целый нетронутый кладезь приключений на собственную голову. А ведь я и сам был когда-то одним из них. Я прикрыл глаза, меня захлестнули воспоминания.

```

Вот кругом мелькают странно рыжие, неестественно изогнутые деревья. Вот между необычно густой и длинной их хвоей пробивается яркий свет прожектора. Вот впереди показывается неожиданно чистая и с виду новая решётка забора. Над ней в свете прожектора поблёскивает такая же чистая, как будто бы не тронутая временем, колючая проволока. Между деревьями, в тени которых я затаился, и забором метров семь пустой местности, поросшей жухлой, приникшей к земле, травой. Рука скользнула в карман старой матерчатой куртки, и вот в ладони лежат, приятно оттягивая руку, кусачки. Я, низко пригибаясь к земле, быстро перебегаю к ограде. Кусачки режут решётку, как острый нож режет тёплое масло. И вот уже в заборе передо мной готов небольшой надрез в форме полуарки. Я хватаюсь за решётку и тяну её на себя. Сегмент забора, сгибаясь в одном месте и отделяясь от остальной решётки по надрезу в другом, отворился, словно дверь. Я ныряю в получившееся отверстие и так же быстро перебегаю через такой же пробел за забором. И облегчённо вздыхаю, оказавшись в спасительной тени высоких деревьев. Но не спешу выпрямляться во весь рост. Я теперь в Зоне.
Тем временем я обнаружил, что стою уже у двери собственной квартиры, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Тот путь, что я проделал до своего дома, полностью выскользнул из головы. Моё сознание рвалось в Зону. Чёрт, надо поскорее ложиться. Я встряхнулся, вставил, наконец, ключ в замочную скважину, повернул его и толкнул дверь. Та не поддалась. Я устало вздохнул и, чуть отойдя назад, разбежался и ударил дверь плечом. Та угрожающе хрустнула, но отворилась. Вот так попадает домой честный охранник Центра изучения Зоны. Его оборудовали в нашем городишке учёные, сразу после того, как Зона однажды неожиданно одним рывком расползлась километров на пять, поглотив их предыдущий центр. Я перешагнул порог и с силой дёрнул дверь от стены коридора. Та таки закрылась. Я кое-как снял с себя ботинки, сбросил прямо на пол легкую ветровку, и неожиданно почувствовал, как мои мысли опять уносятся вдаль, в прошлое.
Я лежу на земле, на склоне небольшого холма, уткнувшись лицом в склизкую хлюпающую грязь, вцепившись ладонями в горячий и мокрый ствол Калашникова. Идёт дождь, но его шум заглушается равномерным треском автоматной очереди. Пули с громким хлюпаньем врезаются в грязь на вершине холма, в десятке сантиметров над моей головой. Под ногами, прямо под склоном холма, назойливо шипело несколько «каруселей». Я боюсь даже пальцем двинуть. Одно неверное движение - и содержание железа в моём теле резко повысится, одно неверное движение – и я покручусь на халяву на карусели, а покину её множеством маленьких кусочков. Ни то, ни другое мне не улыбается, потому я лежу в грязи и боюсь пошевелиться. Неожиданно автоматный треск прерывается, вместо него начинает вибрировать под кистью правой руки. Я чуть приподнимаю от грязи голову, осторожно убираю ладонь с «калаша» и, почти не двигая руками, стягиваю рукав куртки с кисти правой руки, обнажив закреплённый на широком ремне, охватывающем кисть, мокрый и грязный ПДА. Тот сообщает мне о перехваченной радиопередаче, происходящей где-то неподалёку. Я нажимаю на горящую на экране кнопку «Прослушать». Динамики ПДА тут же ожили, затрещав целой гаммой помех, сквозь которые пробивался низкий грубый голос: «…ходи справа! Кончай эту тварь быстрей!» - «Понял». На этом передача обрывается, снова начинает трещать автомат, пули опять врезаются в землю и тонут в грязи над моей головой. Мародёры, похоже, твёрдо решили обчистить меня. Эти гиены постоянно ошиваются на Кордоне, на безопасном расстоянии от военных, поджидая сталкеров-одиночек, возвращающихся из Зоны с хабаром. Мародёры убивают сталкеров и снимают с трупов всё хоть более или менее ценное, что на них есть. Я наткнулся на банду, так старательно меня сейчас обстреливавшую, в нескольких километрах от выхода из Зоны, около какого-то полуразрушенного здания. Шесть человек, неожиданно выскочивших на меня оттуда, гнали меня по Кордону километр-другой, пока я не сбежал в небольшую впадину, метров сто длиной. По показаниям радара, вмонтированного в ПДА, граница Зоны была прямо по другую сторону этого углубления. Надо было бежать, но я застыл на месте: по другую сторону впадины, метров за десять от её окончания, прямо напротив меня, из земли поднимался небольшой, метра три-четыре холмик. Через него я бы не полез ни за что в жизни. Ни за что в жизни, если бы по левую сторону от холмика не лежал наполовину ушедший в землю, искореженный и насквозь проржавевший остов подъёмного крана. Туда я бы полез с ещё меньше охотой, чем на холм. Справа же от него земля была абсолютно пустой, поросшей редкой жухлой травой. Но я уловил лёгкую рябь воздуха над этим участком земли. Там сплошь и рядом расположились гравиловушки. Только аномалии, искажающие гравиполе, заставляют воздух вокруг себя так рябить. Выбора не оставалось. Я побежал к холмику. Когда я был на его вершине, наблюдая скрывшиеся по другую сторону холмика у его подножия «карусели» и сознавая, в какую ловушку угодил, мародёры спустились во впадину. У меня не было иного выхода, кроме как упасть на землю между вершиной холма и чередой «каруселей» под ним. И вот теперь я лежу лицом в грязь, поливаемый пулями, боящийся пошевельнуться, ожидающий, когда один из банды обойдёт холм справа по самой его границе, так, что аномалии не заденут его и выпустит в меня короткую очередь. А затем сорвёт с пояса контейнеры с лежащими в них артефактами, срежет лямки рюкзака, выдернет из-под моих рук «калаш» и вернётся к товарищам по банде. Выхода из создавшейся ситуации я не вижу. Мне обидно – впервые отправился один в ходку, и в первый же раз меня убьют. Да кто – мародёры! Я прощаюсь с жизнью, когда неожиданно землю сотрясает мощный удар. Автоматная очередь тут же смолкает. Я в недоумении. Тем временем удар повторяется. До моих ушей доносится пока слабый гул, и я понимаю – Зону сотрясает выброс. Похоже, одновременно со мной это поняли и мародёры. Откуда из-за холма раздаётся крик: «Выброс!» Автомат так и не заговорил вновь. Я рискую чуть приподняться на локтях и посмотреть за холм. Я вижу улепётывающих непонятно куда мародёров. В тот же миг я вскакиваю на ноги и сбегаю с холма обратно во впадину. Земля под ногами ходит ходуном от следующих один за другим подземных толчков, гул всё нарастает. Пробираться через дебри аномалий к границе у меня времени нет, скоро по всей Зоне прокатится мощная волна радиации. Я быстро оглядываюсь. Справа от холма тянется вдаль впадина, десятки метров ровной земли. Передо мной, в сотне метров углубление прерывалось. Оттуда я прибежал, удирая от мародёров. Слева же от меня впадина прерывалась метров через пятьдесят. И неподалёку от возвышения, которым она кончалась, виднелись какие-то полуразрушенные строения. Я, не долго думая, кинулся к ним. По дороге я срываю с пояса контейнеры с артефактами и бросаю их в сторону. Одна Зона знает, как отреагируют артефакты на выброс. Аномалии, вдалеке от мест их высокой концентрации, как рядом со злополучным холмом, здесь встречались редко, поэтому я легко огибаю те немногие «воронки» и «карусели», встречающиеся мне по пути. Мутантов я во время этой ходки вообще не встретил. Теперь я понимаю, что все они затаились перед грядущим выбросом, ведомые своими обострёнными инстинктами. В результате всего этого я добрался до строений довольно быстро. И вот я уже стою под низкими, наполовину разрушенными, стенами. Землю бьёт крупная дрожь, а гул становится оглушающим. Я быстро пролезаю в небольшую дыру в стене и оказываюсь в тускло освещённом падающим из многочисленных дыр в стенах и потолке светом помещении. На полу в беспорядке валяются остатки мебели, каменные осколки и сегменты крыши. В дальнем углу потрескивает множеством небольших молний «электра». Эта аномалия порождает множество мощнейших электрических разрядов, сосредоточенных вокруг центра аномалии, которые при попадании жертвы в зону действия «электры», мгновенно разряжались в неё. Жертва неизбежно погибала от электрического шока, а «электра» тут же заряжалась вновь. На таком расстоянии аномалия для меня безопасна, но в результате выброса она может переползти в другое место. В том числе и туда, где я собираюсь укрыться. Но я отмечаю это подсознанием, не сосредотачиваясь на мысли. Одна «электра» для меня сейчас меньшая из бед. Выброс, который произойдёт с секунды на секунду – вот моя главная проблема. Я чувствую, как волна радиации, порождённая под Саркофагом, возведённым после первой трагедии над рванувшим Четвёртым реактором, неизбежно приближается. Земля уже не просто сотрясается, она готова пойти трещинами, гул становится нестерпимым. Я хватаю валяющуюся у себя под ногами широкую толстую доску, бывшую раньше видимо задней стенкой шкафа и падаю на пол в углу помещения, накрыв себя этой доской. Убежище паршивое, конечно, но это максимум, что я могу сделать сейчас. Я слышу, как ударяются о пол камни, выбивающиеся из крошащихся стен. Один камень ударяет по деревянной пластине, под которой я лежу. Та выдерживает удар. Всё нарастающий гул давит на ушные перепонки, и вот я уже ничего не слышу. Под зажмуренные веки проникает нестерпимое яркое сияние, которое постепенно заполняет моё сознание. И я отключаюсь, проваливаясь в этот слепящий белый свет.
Картинка, заполнившая мой разум, расплылась, и я обнаружил себя стоящим у узкой хлипкой кровати, уже в одних трусах. Я, не оглядываясь, не думая, тут же повалился на кровать. Моё сознание уже с трудом удерживалось в моей голове, оно рвалось в Зону. Тот выброс, который мне только что привиделся, имел для меня куда более серьёзные последствия, чем те, что я увидел сразу после той ходки… Глаза закрылись сами собой, мысли как будто ветром из головы выдуло. Я засыпал.
Я стою в каком-то тёмном помещении. Сверху падает тусклый свет старых неярких ламп. Я оглядываюсь. Я нахожусь в небольшой комнате, больше похожей на стальную коробку: над головой нависает низкий потолок, давят со всех сторон массивные стены, и всё из стали. Вдоль них стоят несколько железных столов, на которых покоятся микроскопы, планшеты с какими-то бумагами и электронные приборы, назначение которых я не знаю. Между столов располагаются огромные консоли с кучей разных кнопочек, регуляторов и мониторов. Посреди помещения стоит высокий, до потолка, металлический шкаф. Дверца во всю высоту устройства, сделанная из железной рамы со вставленным в неё толстым матовым стеклом, вмонтированная в стенку шкафа рядом с ручкой дверцы панель с выстроившимися на ней в несколько рядков кнопками, доносившееся из-под стекла слабое свечение – всё это придавало устройству вид странной смеси холодильника и микроволновки. Я узнаю в этом необычном приборе специальную установку для хранения артефактов, которую видел однажды в Центре изучения Зоны.
- Вы должны доставить эту флэш-карту на блокпост военных, – слышу я звучный голос, - На ней результаты последних исследований.
Голос принадлежит стоящему передо мной высокому человеку, облачённому в защитный скафандр. Такие я видел там же, где видел и необычное устройство, возвышающееся в центре помещения – в Центре изучения Зоны. Похоже, я попал в полевой лагерь учёных. Интересно только, в какой? По Зоне их раскидано аж три штуки: близ Лживого котлована, в Чёртовом лесу и около озера Янтарь.
- Данилин! – вновь слышу я голос стоящего передо мной человека, - Вы что, уснули?
Я встрепенулся. «Кто ты?» - привычно спрашиваю я про себя. И почти сразу же в моей голове раздаётся незнакомый голос: «Меня зовут Николай Данилин, я учёный-оперативник». Голос звучит вяло, как будто говорит только что проснувшийся человек. «Кто этот человек?» «Его зовут Борис Шульман, он учёный, заведует этим лагерем». Внутренний диалог длится не больше пары секунд, потому я отвечаю Шульману почти сразу:
-Простите, Борис…
«Отчество?» - «Даниилович».
-…Даниилович, - продолжаю я. Собеседник, похоже, даже не замечает короткой заминки, - Что вы говорили, я прослушал, можете повторить, пожалуйста? – тараторю я в том тоне, что слышу постоянно от работающих в Центре учёных. Надеюсь, их коллеги в Зоне говорят так же.
- Вы должны на вертолёте доставить эту флэш-карту, - Шульман демонстративно машет закованной в перчатку ладонью, в которой держит небольшую флэшку, - на блокпост военных, - недовольно повторяет учёный, - Там вас будут ждать наши коллеги из Центра изучения Зоны. Вы должны передать им карточку из рук в руки. Никому её не давайте. На ней результаты последних исследований, в том числе и исследований того необычного артефакта, что вы принесли нам на прошлой неделе. Это важнейшие данные, они могут позволить нам сильно углубиться в изучении Зоны отчуждения.
- Когда я должен улетать?
- Вертолёт будет ждать вас на взлётно-посадочной площадке через час.
- Хорошо, - отвечаю я, и протягиваю руку за флэшкой.
- Никому её не отдавайте, - предостерегает меня учёный и вкладывает карточку в подставленную ладонь, - Идите в вашу комнату и готовьтесь к вылету, - распоряжается Шульман и, повернувшись ко мне спиной, идёт к одному из столов. Я разворачиваюсь и выхожу из помещения.
«Где твоя комната?» - спрашиваю я. «Направо, опять направо и прямо по коридору до упора». Я иду по указанному маршруту, и, минуя узкие плохо освещённые коридоры, подхожу к обычной железной двери. Я дёргаю за ручку. Надо же, дверь открывается, и без всяких проблем! Я переступаю порог и оказываюсь в маленькой, метра четыре на четыре, тёмной комнатке. Напротив двери вдоль стены стоит жёсткая железная кровать, на которой лежит свёрнутый матрас. Рядом с кроватью, в углу, расположился небольшой сундучок. На нём валяется большой пустой рюкзак. У изголовья кровати, перед другой стеной, стоит небольшой металлический стол, изрядно изъеденный ржавчиной. Я закрываю за собой дверь и сажусь на кровать. В ладони у меня лежит та самая флэшка. Я задумчиво смотрю на неё, как будто пытаюсь взглядом считать записанную на ней информацию. Что же там такое важное, что этот учёный так о ней печётся? Что же там такое важное, что я попал именно сюда, в лагерь учёных? Кстати, я так и не узнал, в который. Тут мне в голову приходит идея: у учёных ведь тоже по идее должен быть ПДА или нечто подобное. Без этого в Зоне тяжело любому, и сталкеру, и учёному. Я задираю рукав на правой руке. На запястье, там, где привычно держится на специальном ремешке ПДА почти у всех сталкеров, ничего нет. Где же у этого Данилина может быть наладонник?.. Я, взяв флэш-карту в зубы, быстро охлопываю себя ладонями по телу. В нагрудном кармане лежит какой-то странной формы прибор, вероятно, какой-нибудь сложный детектор аномалий или что-то наподобие этому; в большом кармане на животе валяется куча болтов и гаек (надо же, а я думал, что только сталкеры пользуются таким способом нахождения аномалий!); на поясе висят матерчатые ножны с ножом, кобура с пистолетом (я трачу лишнюю минуту на то, чтобы достать оружие из кобуры - в ней оказывается обычный Макаров, пукалка мародёров да рядовых вояк – я разочарованно вздыхаю и убираю пистолет обратно в кобуру), армейская фляжка и... а вот и он, родимый! Рядом с ножом на поясе в чехле висит ПДА, почти такой же, как и у обычных сталкеров. Я достаю наладонник из чехла, нажимаю на кнопку включения, и, дождавшись, пока экран оживёт цветами, вставляю флэшку в нужный разъём на корпусе наладонника. Немного поорудовав стилусом, я попадаю внутрь карточки. Там оказываются только две папки: «Результаты замеров 19.10.12» и «Предварительные результаты исследований артефакта «Врун». Я открываю первую папку. Там куча текстовых файлов и таблиц, полных каких-то непонятных мне чисел и терминов. Во второй папке оказывается отчёт Николая Данилина по его ходке в Зону, в которой он достал этот самый артефакт, и, собственно, предварительные результаты его исследований. Я быстро пробегаюсь глазами по отчёту учёного-оперативника, а затем читаю общий итог всех исследований «Вруна». Дочитав его, я уже в откровенной спешке поднимаюсь на ноги, одновременно вытаскивая флэшку из ПДА и пряча её в карман. Теперь я, кажется, понимаю, почему оказался именно здесь. Мне необходимо выкрасть артефакт из лаборатории до того, как прибудет вертолёт для моей транспортировки. Я подхожу к двери, осторожно берусь обеими ладонями за ручку и медленно её поворачиваю. С тихим щелчком открывается замок. Я, всё так же медленно и осторожно, чуть отворяю дверь – та тихонько скрипит – и быстро проскальзываю в коридор. На обратном пути до кабинета-лаборатории Шульмана мне никто не встречается, и я без помех подбираюсь к заветной двери. Та по-прежнему распахнута, и я, вжавшись в стену, чуть выглядываю в дверной проём. Борис Даниилович сидит за одним из столов, прямо напротив установки для хранения артефактов, и пишет что-то в толстой тетрадке большого формата. Чертыхнувшись про себя, я убираю голову из дверного проёма. Долго стоять в этом коридоре я не могу, рано или поздно здесь кто-нибудь пройдёт. Проникнуть в лабораторию незамеченным тоже не представляется возможным. Значит надо выманить учёного из кабинета и не попасться ему на глаза. И очень вовремя я вспоминаю о лежащих в большом кармане болтах. Я достаю один из них и, задержав дыхание, ныряю в дверной проём. Шульман дёргается, услышав шорох за спиной, когда мне до металлического шкафа остаётся пара метров. И в тот же момент я, не глядя, кидаю болт куда-то за спину. Раздаётся железный лязг. Судя по эху, болт вылетает в дверной проём и ударяется о стену коридора. Шульман на мгновение замирает, а затем поднимается со стула. Но мне этого мгновения хватает, чтобы добраться до установки и скрыться за ней от находящегося по другую её сторону учёного. Тот же, со словами: «Что там ещё такое?», выходит из кабинета. Похоже, он идёт куда-то дальше по коридору: звук шагов удаляется. Я, не теряя ни секунды, огибаю установку и дёргаю за ручку стеклянной дверцы. Та не поддаётся. Я перевожу взгляд на кнопки рядом с ручкой. Рядом с каждой кнопкой была выгравирована цифра и приклеена скотчем бумажка с надписью. Приглядевшись к одной из бумажек, я понимаю, что на них написаны названия артефактов. А цифра, значит, обозначает номер камеры. Я быстро нахожу бумажку с надписью «Врун» и, не долго думая, вдавливаю нужную кнопку. Из-за дверцы раздаётся шипение, свет начинает мигать. Так проходит мгновение, два. Наконец шипение прекращается, свет вновь льётся равномерно. Что-то щёлкает рядом с ручкой. Я дёргаю за неё. Дверь поддаётся. За ней оказывается металлическая стена, разделённая на несколько секторов. В промежутке между ней и дверцей в боковые стенки вмонтированы лампы. Только я открываю дверцу, один из секторов отделяется от стены. За ним оказывается вместительный ящик, в котором лежит контейнер для переноса артефактов. Я протягиваю к нему руку, но слышу раздающийся от коридора звук шагов. Я поворачиваю голову на шум. В дверном проёме стоит человек, облачённый в чёрный скафандр учёного-оперативника.
-Что тут… - начинает человек, но запинается, увидев меня, - Данилин? – говорит учёный, - Что ты тут делаешь? Тебе запрещено… - учёный вновь запинается, его рука движется к висящей на поясе кобуре. Я тут же срываюсь с места, в два прыжка преодолеваю расстояние от установки до двери – человек достаёт из кобуры пистолет - молниеносно выхватываю из чехла нож – учёный поднимает руку с оружием навстречу мне - и вонзаю его учёному в горло. Рука с пистолетом замирает в воздухе, изо рта человека вместе с кровью льётся булькающий хрип. Я вынимаю лезвие из горла умирающего человека, подхватываю того одной рукой в падении и прячу испачканный кровью нож в ножны. Тихо ударяется о пол выпавший из ослабших пальцев ПМ. Чёрт! Тихо вытащить артефакт из установки не получилось. Что мне теперь делать с этим трупом? И мне в голову, как ответ, приходит идея. Совершенно абсурдная, но другого выхода у меня нет. Я поднимаю с пола свободной рукой пистолет убитого, быстро перетаскиваю труп к металлическому шкафу, достаю из того контейнер с «Вруном» и вешаю его на пояс. А затем разряжаю обойму «Макарова» в стену напротив установки. Затем бросаю пистолет на пол рядом с трупом, хватаюсь обеими руками за шкаф и, упёршись в него одной ногой, тяну на себя. Установка начинает отрываться от пола и, наконец, опрокидывается, – я еле успеваю выдернуть из-под неё ногу – погребая под собой труп учёного. Я тут же подхожу к одному из столов, хватаю его за ножку и, что есть силы, швыряю в другой конец кабинета. Я уже хочу убежать их лаборатории, но тут из коридора доносится топот шагов и какое-то неясное бормотание. Я узнаю голос: в кабинет бежит Шульман. Я тут же хватаю с ближайшего стола микроскоп и, только фигура учёного появляется в дверном проёме, кидаю прибор в неё. Микроскоп ударяет Бориса Данииловича ровно между глаз. Тот отшатывается и падает на спину. Из носа Шульмана хлещет кровь. Будем надеяться, учёный успел увидеть только летящий в него микроскоп. Я, тем временем, накидываю на голову болтавшийся до этого у меня на спине полу-шлем полу-капюшон, закрывая лицо забралом, и выбегаю из перевёрнутого вверх дном кабинета. По коридорам уже разносится топот шагов, работает сирена. Я, что есть силы, бегу от кабинета в сторону комнаты Николая Данилина. Миновав несколько коридоров, я вливаюсь в толпу снующих туда-сюда учёных. И тогда я начинаю во всё горло кричать:
-Полтергейст! В кабинете Шульмана полтергейст!
Дождавшись, пока все начинают вторить мне, я прекращаю носиться вместе со всеми и сворачиваю обратно на путь к комнате Данилина. И вот, наконец, передо мной знакомая железная дверь. Я быстро распахиваю её, скидываю с головы капюшон, хватаю валяющийся на сундучке рюкзак и засовываю туда контейнер с «Вруном». Открываю сундучок – там лежат несколько консервов с тушёнкой, завёрнутый в специальную упаковку батон хлеба, бутылка водки, несколько аптечек и запасных обойм для ПМа. Я быстро закидываю всё в рюкзак, обоймы кладу в большой карман на штанах. Окинув комнатку Николая быстрым взглядом, я встаю и открываю дверь. В лагере уже началась суматоха: вовсю носятся учёные, воет сирена, мелькают изредка зелёные костюмы военных сталкеров, прикреплённых к лагерю.
«Где находится взлётно-посадочная площадка?» - спрашиваю я про себя. «Направо, до лестницы, по ней вверх до упора», - звучит у меня в голове в ответ сонный голос. Я выхожу в коридор и, тут же слившись с потоком снующих людей, бегу в указанном направлении. Направо, вперёд по коридору, открываю дверь, миную несколько лестничных пролётов и упираюсь в такую же железную дверь, какие я видел везде в лагере. Я открываю её и шагаю за порог. В лицо ударяет сильный ветер, в уши бьёт громкий пульсирующий шум: вертолёт уже приземлился. Стоящий до этого у открытой дверцы «вертушки» военный, завидев меня, тут же быстро подходит.
-Полковник Василий Марченко, - представляется он, - Что там у вас происходит?
-В лагерь проник полтергейст, - отвечаю я, - Устроил полный бедлам в кабинете Шульмана. Вроде как убил одного оперативника, так говорят. Нам лучше поскорее покинуть лагерь, пока мутант и сюда не забрался.
-Да, правильно, - отвечает мне полковник. Полковник… Нехилый такой чин отправили для транспортировки одного учёного. Наверняка в вертолёте полным-полно солдат, а может и военных сталкеров. Похоже, информация, записанная на отданной мне Шульманом флэшке, и вправду очень важна. Что ж, я всё сделал правильно. Теперь главное дальше не ошибиться.
Полковник, тем временем, разворачивается и быстрым шагом возвращается в «вертушку». Я иду за ним. Как только я забираюсь внутрь, дверь за моей спиной закрывают, и вертолёт начинает подниматься в воздух. Я оглядываюсь в поисках свободного места. Слева от двери протянулся от одной стенки «вертушки» до другой ряд сидений. Я опускаюсь на одно из них и пристёгиваюсь. Напротив меня ещё один такой же ряд. На одном сиденье сидит знакомый мне полковник, на других – люди в характерных зелёных комбинезонах военных сталкеров. По краям кабины ещё стояли, держась за специальные поручни, несколько обычных военных. Серьёзно взялись за эту транспортировку солдатики, серьёзно.
-Но как полтергейст смог пробраться в лагерь? – вновь обращается ко мне Марченко, - И откуда он вообще в этих местах?
-Понятия не имею, - пожимаю плечами я.
Конечно, легенда, которую я придумал тогда, в лаборатории, трещала по швам. Хватило бы и десяти минут, чтобы её развеять. Но это там, внизу, в полевом лагере учёных. Здесь, в вертолёте военных, об этом узнают несколько позже.
Полтергейст – одна из опаснейших тварей Зоны, уступает он разве что контроллёрам да химерам. Этот мутант взял и многократно усилил всё самое худшее от своих собратьев-монстров: способность к телекинезу от бюрерра, невидимость от кровососа. Вот только полтергейст может поднимать и удерживать в воздухе куда более крупные предметы, чем бюррер. Да и манипулировать он может куда большим количеством объектов, чем всё тот же бюррер. А возможность полтергейста становиться невидимым появляется не иногда, как у кровососа. Полтергейст лишь изредка, когда изранен или изнурён, показывает свой парящий в воздухе почти человеческий торс. Заметить этого мутанта, когда он невидим, можно только по лёгким цветным бликам в воздухе. Из-за всех этих свойств полтергейст был лучшей для меня легендой. Но, стоит военным сталкерам обшарить лагерь, и моя легенда рассыплется в прах. Они не найдут в лагере больше никаких признаков присутствия опасного монстра, прекратят ложную панику среди учёных и извлекут из-под установки для хранения артефактов труп учёного-оперативника. И, несмотря на обрушившийся на тело вес, на нём сложно будет не заметить резаную рану горла. Военные сталкеры сразу же соберут весь персонал лагеря в одном месте, перекроют выходы, словом – с базы учёных будет не сбежать. Потому я старался уйти оттуда как можно раньше. Теперь там, внизу, меня вычислят мгновенно, но и шанс уйти у меня есть.
Мои размышления прерывает раздавшийся из кабины пилота искажённый помехами голос:
-Двести второй, это лагерь. Транспортируемый вами учёный-оперативник Николай Данилин - крайне опасный предатель, его необходимо задержать! Повторяю…
Я, не обращая внимания на уставившегося на меня полковника Василия Марченко и уже двигающихся в мою сторону солдат, оборачиваюсь и смотрю сквозь лобовое стекло. Впереди на земле маячит глубокая, заваленная уже потерявшими форму остатками какой-то техники, впадина Лживого котлована. Н-да, недалеко мы улетели. В следующий момент меня уже крепко держат двое солдат, приставив к виску холодное дуло моего же пистолета.
-Значит, полтергейст? – смотря на меня, говорит Марченко, - Давай на блокпост, - говорит он, обращаясь к пилоту.
-Так точно.
Следующие несколько минут мы проводим в молчании. Задувает снаружи ветер, отрывисто шелестят лопасти. И тут «вертушку» неожиданно встряхивает.
Встряхивает так сильно, что державшие меня солдаты, оставшиеся непристёгнутыми, оба падают на пол. И тут же вертолёт начинает, постепенно разворачивая вокруг своей оси, утягивать куда-то в сторону от курса. Заходятся над головой лопасти, доносится из-за спины сдавленный мат пилота. «Вертушку» с каждой секундой разворачивает всё быстрее, затягивает всё стремительней. Похоже, вертолёт угодил в воздушную гравитационную ловушку. Зона опасна везде, на земле, под и над ней.
Вскоре машину уже быстро вертит вокруг её оси, и так же быстро тянет куда-то в сторону и вниз. Я чувствую себя, как в детстве, когда родители повели меня в луна-парк, на карусели. И тут неожиданно раздаётся оглушительный скрежет металла, в лицо ударяет ветер. Ещё секунда – и хвостовую часть отрывает от вертолёта. Спустя ещё секунду заполнившие кабину мощные потоки ветра вырывают из пола ряд сидений, на которых расположились полковник Марченко и его военные сталкеры. Те, истошно крича, улетают в сторону. Но их полёт длится недолго: спустя буквально пару мгновений они попадают в один из витков одной большой гравиловушки, и на месте ряда сидений с сидящими на них военными расцветает небольшой кроваво-красный шарик. Следом за полковником в свободный полёт отправляются и его подчинённые-солдаты, пытавшиеся до этого ухватиться за что-нибудь на полу. Их ждёт та же участь. То, что осталось от вертолёта продолжает, вращаясь, падать вдоль основного ствола аномалии, утягивая с собой меня и пилота. Разрывает где-то в стороне оторвавшуюся хвостовую часть «вертушки». То же самое ждёт и нас, если не выбраться из останков машины. И я, пересиливая свой страх, расстёгиваю прижимавший меня к сиденью ремень безопасности, сперва крепко взявшись за раму подлокотника. Только я открываю замок ремня, как ветер тут же подхватывает меня своими сильными руками, поднимая в воздух. Меня ощутимо дёргает, но я не отпускаю подлокотник, вцепившись в него мёртвой хваткой. И тут вновь раздаётся оглушающий металлический скрежет. Стена слева от меня, прямо между кабиной пилота и пассажирским отделением, начинает расходиться. Раздаётся страшный крик пилота, перекрывающий скрежет. Я и сам не замечаю, как оглушающий крик рвёт мою глотку. Трещина стремительно бежит по стенкам умершей машины, и вскоре кабину пилота отрывает, унося её куда-то в сторону. Ту часть, в которой остаюсь я, тоже резко дёргает, вырывая из основного ствола аномалии в одно из ответвлений. Спустя пару секунд остатки «вертушки» неизбежно разорвёт на куски. Вместе со мной, если я не выберусь из этой кучи металлолома. И я разжимаю как будто приросшие к раме подлокотника пальцы. Меня тут же подкидывает вверх, я на секунду замираю в воздухе, а потом начинаю падать вниз. Я пролетаю сквозь кусок вертолёта и стремительно несусь к земле. Спустя секунду надо мной раздаётся сдавленный хлопок – это разорвало часть «вертушки». Спустя ещё секунду хлопок повторяется где-то в стороне – это разнесло кабину пилота. Вместе с пилотом. А я лечу к земле, по воле судьбы минуя смертельно опасные ответвления аномалии. А потом удар, мгновенная боль – и я продолжаю падение в кромешной тьме.
Я открыл глаза. Надо мной нависал низкий обшарпанный потолок моей квартиры. Моей квартиры. Я приподнялся на локтях и огляделся: я лежал на низкой железной кровати, на полу около неё валялась моя одежда, в углу стоял простой деревянный шкаф. Я и вправду был в своей квартире. Значит, я проснулся. Но почему? Я ведь не вывел учёного Николая Данилова из Зоны. Может, он умер от удара об землю? Да, наверное. Раньше я ещё никогда не умирал и потому не знал, что происходит после смерти заимствованного тела. Значит, учёный-оперативник умер, а меня выкинуло обратно из Зоны. Я встряхнул головой и, кряхтя, поднялся с кровати. Тело было как будто налито свинцом. Я бросил быстрый взгляд за окно: на улице только светало. Я проспал всего пару часов. Но, в отличии от вялых мышц, мозг был абсолютно чист и даже не грёзил о сне. Я потянулся и отправился в ванную. Ледяной душ значительно оживил меня, разгоняя кровь по всему телу, выбивая из него усталость. Выйдя из ванной, я отправился на кухню, сделал себе несколько бутербродов с колбасой, заварил чай из пакетика и, сев за обычный деревянный стол, задумчиво уставился в окно, жуя сухой паёк. И всё-таки всё это было очень странным. Почему накануне мне в полусне привиделась моя первая самостоятельная ходка в Зону? Та ходка, в которой я попал под выброс и после которой лишился возможности сам лазить в Зону. Почему я попал именно в полевой лагерь учёных, в учёного, явно не нуждавшегося в помощи. Я смутно помнил, что тогда, во сне, кажется, ответ пришёл мне в голову сам собой, но сейчас я его не помнил. Зачем я украл этот странный артефакт – «Врун»? Ответов на эти вопросы я не видел. Но я точно знал – тогда, в Зоне, эти ответы были. Да что там, в Зоне не было и вопросов, всё, что я делал, казалось мне кристально ясным и логичным. Но сейчас, за Периметром, я помнил всё, что я сделал по другую его сторону. Но я совершенно не помнил, о чём я думал.
Всё оставшееся до моего ухода на работу время я никак не мог оставить размышления о произошедшем. Меня всё терзали вопросы, и все они начинались одинаково – почему?.. Но вот настенные часы показали пол-шестого, и я нехотя поднялся со стула и, напялив валявшуюся на полу одежду, отправился на работу.
На улице меня обдало холодным ветром. Я поднял воротник куртки повыше и, засунув руки в карманы, быстрым шагом отправился к остановке. Всё кругом покрылось инеем, мелкие лужицы затянуло тонким ледком. Зима неизбежно заступала в свои права. Без устали задувал холодный ветер, проникал под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Маршрутку я, как всегда, ждал целую кучу времени и, потому, когда она наконец остановилась около меня, я уже вовсю стучал зубами. Доехал я до Центра изучения Зоны быстро: улицы были абсолютно пусты, а об ограничениях скорости здесь забыли, как только отгремел в 2006ом второй взрыв, потому пустая маршрутка неслась по дороге на всех парах, только ветер свистел.
И всё равно я опоздал. Опять. Выслушав очередной выговор – каждый день его выслушиваю – от дежурного охранника, я, наевшись угрозами об увольнении – ну да, уволите, найти в пустом городе замену проще простого! – и невыплате зарплаты – да её и так не платят – заступил на свой пост. И весь последующий рабочий день я думал об одном – о моём сне.
Ясное дело, это был не просто сон. Этой ночью учёный-оперативник Николай Данилин правда получил флэш-карту и поручение доставить её на армейский блокпост. Этой ночью учёный-оперативник Николай Данилин правда выкрал из кабинета-лаборатории учёного Бориса Данииловича Шульмана новый почти неизученный артефакт «Врун», убил другого учёного-оперативника и сбежал на прибывшем за ним вертолёте военных. И этой ночью учёный-оперативник Николай Данилин правда разбился насмерть в Лживом котловане. Точнее, это всё происходило не сегодня ночью: я помнил, над лагерем учёных нависали обычные для Зоны тяжёлые свинцовые облака, из-под которых еле-еле пробивался солнечный свет. Скорее всего, то, что приснилось мне сегодня, произошло вчера днём или произойдёт сегодня днём.
Это всё началось после той самой ходки, что привиделась мне накануне. Попав под выброс, я лишился всякого имуннитета от радиации. Всякая ходка в Зону, пусть даже самая холодая, стала для меня чревата лучевой болезнью сродни той, что болели пожарники, тушившие первый взрыв в 86ом. Вернувшись тогда домой, я тут же завалился спать. И оказался в Зоне. Я стоял между каких-то домов, окружённый аномалиями. Я выбрался оттуда и обнаружил себя в глубине Тёмной Долины, печально мне известной – там погиб мой учитель. Я вышел из неё и добрался до забора, ограждающего Зону отчуждения. И только я, проделав в нём отверстие, ступил за Периметр, я проснулся. Тогда я списал всё на стресс и перенапряжение и со спокойной душой отправился в бар «У Монолита», притон свободных сталкеров в нашем городке. И там я встретил сталкера по кличке Клякса. Обычный новичок, ещё совсем зелёный, немногим хуже меня самого. Когда я вошёл в бар, Клякса, уже явно хороший, вдохновенно рассказывал о его ходке накануне. Все смеялись над его историей, один только я замер на месте, тщательно вслушиваясь в каждое слово: сталкер рассказывал, как заблудился в Тёмной Долине, угодил в ловушку, зажатый между аномалиями… И как неожиданно из водителя превратился в пассажира. Клякса говорил, что он неожиданно потерял контроль над своим телом, но продолжал всё видеть и слышать. Он рассказывал, как чувствовал, будто в его теле есть кто-то ещё, он будто бы смутно слышал чей-то неразборчивый голос. Клякса видел, как сама поднимается в воздух его рука и кидает между аномалиями болт, как сами несут вперёд ноги. Под конец истории, когда сталкер рассказывал, как контроль над телом вернулся к нему, только он пробрался за Периметр, у меня уже попросту отвисла челюсть. Если забыть о некоторых преувеличениях, история Кляксы в точности описывала мой сон. Я кое-как списал это на простое совпадение, посидел в баре, рассказал об окончании моей карьеры сталкера и ночью, совершенно пьяный, отправился домой спать. И приснилась мне опять Зона. И всё бы ничего, но вскоре после этого я снова нашёл соответствие между реальностью и моим сном. И так происходило каждую ночь. С каждым днём я чувствовал, как схожу с ума, я часто становился неадекватен, я боялся заснуть… Но в один момент всё это прекратилось. Туман из головы как будто ветром выдуло, я стал мыслить холодно и трезво, воспринимать данную мне способность как должное.
После той ходки каждую ночь моё сознание покидало тело и уносилось в Зону. Мой сон не всегда повторялся в реальности в ту же ночь, приснившиеся мне события могли произойти вчера или позавчера, как могли произойти завтра или послезавтра. Рано или поздно я научился разговаривать с сознанием человека, в чьём теле я находился. Но две вещи оставались неизменны: я всегда появлялся в теле нуждающегося в помощи сталкера, и всегда сон заканчивался тем, что я выходил из Зоны.
Я кое-как жил на гроши, которые зарабатывал охранником в Центре изучения Зоны, а ночью я отправлялся в ту самую Зону. Я не мог переехать куда-нибудь подальше и найти там достойную работу: я не мог жить вдали от Зоны. Я пытался, но у меня тут же начиналась рвота, бесконечные головные боли: в общем, все первые симптомы лучевой болезни. Но, стоило мне вернуться под бок радиоактивно опасной Зоне, как всё тут же проходило.
Так мерно текла моя жизнь. До сегодняшнего дня.
Размышлениями о странности сегодняшнего сна я был уже пресыщен, странности были одни и те же, и объяснить их не представлялось возможным. Я стал вспоминать произошедшее. Первым воспоминанием, пришедшим мне в голову, стало воспоминание об отданной мне Шульманом флэшке. В отчёт Данилина, который я прочитал у него в комнате, рассказывалось о том, как учёный нашёл «Вруна». Артефакт был обнаружен во время ходки Николая Данилина в Лживый котлован, – тогда я, наконец, узнал, в какой из лагерей попал - близ которого расположен полевой лагерь учёных. В Котловане расположилась необычная аномалия, каких в Зоне больше нигде не видели. Она воздействовала на психику человека, вызывая у него сильнейшие галлюцинации, за что сталкеры назвали её «лживым туманом». Отсюда и имя Котлована. И, поскольку сама по себе аномалия не слишком опасна, всё бы ничего, если бы «туман» не скрывал в себе десятки опаснейших аномалий, наподобие «карусели» и «электры», и монстров, на которых аномалия никак не действовала. Но, каким-то образом, Данилин выжил там и наткнулся на новый неизученный артефакт. И, как только учёный осторожно положил небольшое прозрачное шарообразное образование, в котором клубился густой туман, в специальный подсумок, мучавшие Николая миражи пропали. Он увидел усеянные бесформенными кучами насквозь проржавшего металла внутренности Лживого Котлована, рябь воздуха рядом с собой, выдававшую готовую рвануть «воронку», несущуюся к нему между аномалий огромную тушу кровососа. Учёный-оперативник выбрался оттуда и доставил артефакт в лагерь, где тот подвергся предварительным исследованиям. Уже из ходки Николая было ясно, что человек, носящий с собой «Вруна» - так был назван артефакт – был защищён от внешнего психического воздействия. Целью этих первоначальных исследований было, в общем-то, обнаружить отрицательное воздействие артефакта на человеческий организм. Но в полевом лагере так ничего и не нашли. Результаты исследований записали на флэшку и поручили доставить её военным. Те должны были в свою очередь передать карточку учёным из Центра изучения Зоны. Затем, скорее всего, в Зону был бы откомандирован отряд спецов из Центра для более подробного изучения нового артефакта. Так было бы, если бы я не выкрал непонятно зачем артефакт из лаборатории сегодня ночью. После этой мысли в голову снова влезли те же вопросы, и мои попытки найти ответы на них продолжились.
В конце рабочего дня я отправился домой уставший и ужасно сонный. Возвращаться нужно было скорее. Если бы я заснул в маршрутке, это было бы неприятно.
Добравшись до порога моей квартиры, я, как всегда, повоевал со входной дверью и, наконец, открыв её, ввалился домой. Как я очутился раздетый в кровати, я не помнил. Глаза сомкнулись сами собой. Я заснул тут же.
-Всё, пошли! – слышу я откуда-то сбоку густой басистый голос.
Я оборачиваюсь. Я стою на краю пологого спуска, ниже переходящего в крутой обрыв. Земля под ним идёт небольшими холмика и усеяна каким-то ржавым металлоломом. В паре километрах за моей спиной, отделяемый от меня чистой равниной, возвышается неуклюжий бункер – главный корпус полевого лагеря учёных. Стало быть, я стою у Лживого котлована, над которым прошлой ночью попал в гравиловушку вертолёт, транспортирующий на армейский блокпост учёного-оперативника Николая Данилина, оказавшегося предателем и опасным преступником. А флэш-карта с важной информацией, значит, затерялась в Котловане вместе с телом учёного-предателя. Как и найденный недавно новый неизученный артефакт. И отряд военных сталкеров, только что побежавших вниз, в Лживый котлован, послали найти этот артефакт и, по возможности, флэшку.
-Третий, ты уснул? – раздаётся во встроенных в мой шлем динамиках всё тот же густой бас.
-Никак нет, - отвечаю я, срываясь с места.
-Тогда неси свою задницу сюда! – приказывает обладатель баса и прерывает связь.
«Кто ты?» - начинаю я внутренний диалог. «Военный сталкер Арсений Тайко, член отряда, отправленного на поиски тела учёного-оперативника Николая Данилина», - отвечает мне как всегда сонный голос. «Кто командир отряда?» - «Военный сталкер Сергей Мартик». Между тем я нагоняю остальных членов отряда, медленно осторожно спускающихся по перешедшему в крутой спуск склону Котлована. Раскиданные повсюду аномалии, становятся всё гуще. Огибая встречающиеся периодически «воронки» да «трамплины», мы медленно спускаемся на дно Лживого котлована. С каждой секундой я всё явственнее ощущаю оказываемое на мой мозг давление. И вот спуск, наконец, прекращается, и мы стоим на ровной поверхности.
-Ты какого там остановился? – обращается ко мне Мартик.
-Почувствовал «лживый туман». Это меня пришибло ненадолго, - импровизирую я, - Прощу прощения.
-Ну-ну, - отвечает военный сталкер и отворачивается.
В создавшейся паузе у меня появляется шанс рассмотреть спокойно отряд. Он состоит из десяти человек, все в одинаковых зелёных комбинезонах и такого же цвета шлемах с опущенными на глаза забралами. У всех за спинами одинаковые АКС-74, только у Мартика за спиной висит Гроза. Я окидываю себя быстрым взглядом и мимолётно охлопываю себя. На поясе висит кобура с немецким ЗигЗауером, армейский бинокль и армейская же фляга. Во вшитых в штанину ножнах покоится штык-нож от Калашникова. В глубоком кармане лежит несколько запасных обойм для «калаша», в другом – куча мелких железяк. Плечи давят лямки рюкзака. Висит на груди прикрёпленная ремешками к шее маска респиратора.
-Ну, что встали? Пошли! – раздаётся голос Сергея.
И мы двигаемся. Мы идём вглубь Котлована, минуя аномалии. С каждым пройденным метром на мозг давит всё сильнее, со временем в глазах появляются чёрные круги. Скорость отряда неизбежно падает, обходить аномалии становится всё труднее. Неожиданно я вижу летящего ко мне в прыжке снорка. Я хватаю АКС и даю в монстра короткую очередь, но пули лишь режут воздух. Надо мной ничего и никого нет.
-Ты что, третий, спятил, что ли? – раздаётся сбоку гневный бас Мартика.
-Простите, - отвечаю я сдавленным голосом, - Привиделось…
И мы продолжаем движение. Со временем уходящие в никуда выстрелы и рассекающие воздух в резких выпадах лезвия ножей становятся всё чаще. Мерещится каждому. Мы проходим совсем рядом с аномалиями, не в силах заметить их. И вот, наконец, один член отряда становится первой жертвой. Когда он вновь хватается за рукоять ножа и наносит стремительный колющий неизвестно кому, его рука попадает в зону действия «воронки». У сталкера из пальцев вырывает нож, а следом за ним в аномалию втягивает и самого сталкера, так быстро, что никто не успел схватить товарища и попытаться спасти. Обречённого на смерть человека втягивает в центр аномалии, сжимает – брызжет во все стороны кровь – а затем «воронка» разряжается, и военного сталкера разрывает на тысячи кусочков, заляпав нас мелким кроваво-красным фаршем. Но мы продолжаем движение. Патроны неизбежно исчезают, а мы ещё даже не встретились ни разу с настоящим мутантом. Спустя немного времени умирает ещё один член отряда, ступив прямо в «электру». Тысячи небольших электрических молний разряжаются в несчастного военного сталкера, пропуская через его тело заряд в тысячи вольт. Труп падает на землю прямо под аномалией. А та, мгновенно получив достаточный заряд статического электричества из окружающей среды, вновь сверкает молниями. А мы продолжаем двигаться вглубь Котлована, уже не понимая, куда идём. И вот, наконец, нам встречается монстр. Огромная фигура кровососа возникает на нашем пути как будто из ниоткуда. Все оставшиеся в живых вскидывают автоматы и открывают по мутанту огонь. Но тот тут же переходит в движение и становится невидимым. Быстро двигающуюся лёгкую рябь воздуха невозможно поймать на прицел, потому мы просто водим стволами автоматов, выписывая ими причудливые узоры в воздухе. И вот рябь наплывает но одного из сталкеров. Его, истошно кричащего, поднимает в воздух и с тошнотворным хрустом переламывает в области груди. Крик прерывается. Мы тут же открываем огонь по тому месту, где падает на землю труп товарища, но опять не успеваем за пришедшим в движение кровососом. Спустя секунду на землю с переломанным хребтом падает четвёртый за сегодняшнюю ночь труп. И я вижу, будто на экране телевизора в замедленной съёмке, как рябь быстро двигается ко мне. Я поднимаю ствол автомата навстречу кровососу и открываю огонь. Но тот движется молниеносными зигзагами, и все пули уходят в молоко. Участь военного сталкера Арсения Тайко, похоже, решена. Но тут сразу с нескольких сторон раздаются звуки автоматных очередей, и пространство кругом разрезает рвущий барабанные перепонки крик кровососа. Рябь воздуха замирает на месте, а затем мутант, становясь то видимым, то снова нет, начинает «мигать» передо мной. И я зажимаю спусковой крючок «калаша». Но в ответ мне раздаётся лишь лёгкий щелчок: обойма пуста. Тем временем смолкает один из автоматов. Я выхватываю и кобуры ЗигЗауер, досылаю патрон в патронник и открываю огонь по кровососу. Тот ответ наотмашь бьёт меня тяжёлой рукой, будто от назойливой мухи отмахивается. Я отлетаю в сторону метра на три и больно ударяюсь спиной о какую-то железку, выронив в полёте пистолет. Монстр тем временем очухивается от боли и бросается на одного из фактически спасших меня военных сталкеров. Тот зажимает спусковой крючок, ну дуло выпущенного из рук автомата смотрит уже отнюдь не на кровососа. Человек болтается, страшно крича, в руках у мутанта ровно секунду, затем всё тот же тошнотворный хруст, и крик смолкает. Остаются пятеро, включая меня. Четверо военных сталкеров открывают огонь одновременно. Воздух вновь разрезает жуткий крик кровососа, он замирает на месте, а затем начинает пятиться под сплошным автоматным огнём. Я встаю на ноги, выщёлкиваю из цевью до сих пор болтающегося на ремешке Калашникова пустую обойму и достаю и кармана запасную. Зарядив автомат, я прицеливаюсь и даю очередь по пятящемуся кровососу. Тот падает на колени, оглушающий крик становится тихим стоном. Автоматы замолкают. Мартик опускает свою Грозу, достаёт из кобуры ЗигЗауер, медленно подходит к побеждённому мутанту и разряжает всю обойму ему в голову. Стон смолкает, огромная туша кровососа валится к ногам военного сталкера. Я опускаю «калаш», оглядываюсь в поисках потерянного пистолета и только сейчас замечаю расположившуюся прямо рядом с кучей железа, о которую я приложился, «электру». Чудо, что я в неё не угодил. Найдя, наконец, пистолет, я поднимаю его с земли и подхожу к Мартику. Тот, мрачно просмотрев на меня, говорит:
-Двигаемся дальше.
И мы двигаемся дальше. Собранные с трупов товарищей патроны немного пополнили наши запасы, но постоянно уходившие в никуда пули всё равно очень быстро их истощали. Чем дальше мы уходим в Котлован, тем больше монстров и прочих иллюзий нам видится. И, наконец, один из нас неожиданно поднимает автомат и выпускает очередь в идущего рядом товарища. Мы замираем, вскинув оружие. А убийца стоит над трупом убитого с замершим взглядом.
-Я… я думал, он кровосос… - вырывается у него.
Идти вперёд становится всё сложнее и опаснее. Каждый смотрит под ноги, по сторонам и на своих товарищей. Отовсюду веет смертельной опасностью.
Неожиданно позади раздаётся так печально знакомый хруст. Я мигом оборачиваюсь, вновь вскинув АКС. Я вижу только ударившееся о землю неестественно изогнутое тело военного сталкера. Опять кровосос! Мы встречаемся с мутантом в нише между несколькими небольшими возвышениями, а на фоне тёмно-коричневой земли рябь воздуха в том месте, где находится кровосос, видна лучше. Потому мы все втроём открываем огонь одновременно, и всё попадаем в цель. Кровосос, замерев на месте, начинает «мигать» и истошно кричать. Замолкает разрядившаяся Гроза Мартика. Кровосос отступает, готовый упасть на землю от пронзающей его тело боли. Но неожиданно я вижу, как из-за небольшого холмика неподалёку появляется ещё один кровосос и быстро бежит к нам. Я перевожу дуло «калаша» на новую мишень и открываю огонь. И в тот же миг замолкает АКС третьего военного сталкера. В следующую секунду я вижу, как растворяется в воздухе фальшивый кровосос и вновь переходит в движение настоящий. Он нападает на третьего сталкера, отчаянно пытающегося успеть вставить новую обойму вместо опустевшей. Но ему никак не успеть. Спасает сталкера Мартик, перезарядивший к тому времени свою Грозу и давший по мутанту очередь. Кровосос замирает прямо перед висящим на волосок от смерти военным сталкером. Я прицеливаюсь и нажимаю на курок, но лёгкий щелчок сообщает мне, что опустела последняя обойма. Я сбрасываю с себя Калашников и выхватываю из кобуры ЗигЗауер. И в последний момент вспоминаю, что забыл перезарядить в нём обойму. Щелчок, последовавший за нажатием на курок, подтверждает, что пистолет разряжен. А кровосос тем временем бросается к Серёже Мартику. Тот, похоже, труп. Но я вижу, как сталкер, не теряя самообладания, переводит какой-то указатель на своём автомате в другое положение и нажимает на спусковой крючок. Раздаётся вспышка, и из интегрированного подствольного гранатомёта Грозы вырывается граната. В следующее мгновение на груди кровососа расцветает огненный шар, неизбежно поглощающий мутанта. Взрывной волной нас всех относит в стороны на приличное расстояние. На этот раз я довольно мягко приземляюсь на ровную землю и почти сразу же поднимаюсь на ноги. На том месте, где только что был кровосос, в земле красуется небольшая воронка, Мартик валяется неподалёку. А вот третьего сталкера что-то не видно. Только на месте расположившейся неподалеку «карусели» разрослось новое кровавое пятно. Чёрт. Нас осталось двое. Я подхожу к лежащему на земле командиру уничтоженного отряда Сергею Мартику. Тот переводит на меня взгляд и, кряхтя, приподнимается на локтях. Я даю ему время прийти в себя и перезаряжаю пистолет. Когда военный сталкер поднимается на ноги, я подхожу к нему и уже открываю рот, чтобы спросить, но вижу, как рука Мартика резко выхватывает из кобуры пистолет. Но мой уже лежит у меня в ладони, потому я лишь чуть сгибаю руку в локте и выстреливаю сталкеру в живот. Тот, захлёбываясь кровью, валится обратно на землю. Мне неприятно смотреть на дёргающегося в конвульсиях военного сталкера, и я стреляю второй раз, в голову. Не за что ему мучаться. Тут всем мерещится.
Я собираю с трупов патроны, поднимаю лежащую рядом с телом Мартика Грозу и, оглядевшись, выхожу из ниши, где погибли вместе с Сергеем Мартиком все оставшиеся члены его отряда. И, стоит мне взойти на небольшой холмик, я вижу с другой его стороны лежащее на земле тело, облачённое в чёрный комбинезон учёного-оперативника. Военные сталкеры погибли в паре метров от их цели. Я, вздохнув, подхожу к лежащему на боку телу Николая Данилина, опускаюсь над ним на колени и переворачиваю труп лицом к небу. Левая рука Данилина, по-прежнему сжимавшая что-то в ладони, была прижата к груди. Я поднимаю руку мёртвого учёного и вынимаю из закованных в перчатку пальцев небольшой стеклянный шарик, в котором клубится густой тёмный туман. И тут же проясняется в голове, я осознаю, что всё время, что я провёл в Лживом котловане, черепную коробку страшно сдавливало, но теперь это давление пропало. И вместе с этим в голову приходят ответы на все вопросы, мучавшие меня весь день. Я поднимаюсь на ноги, кладу артефакт в специальный подсумок, висящий на поясе, беру в руки ствол Грозы и шагаю вперёд. Мне не нужно возвращаться с «Вруном» в лагерь учёных. Мне нужно пересечь Котлован и идти дальше в Зону, в Неизведанные территории.
Странно, но оставшийся до другого конца Лживого котлована путь я преодолеваю относительно спокойно: монстры мне почти не встречаются, только выбегает единожды мне навстречу небольшая стайка слепых псов, которых я холодно расстреливаю. Аномалии теперь видно яснее, и я без особого труда огибаю их. И вот уже передо мной поднимается крутой обрыв, взобравшись по которому я выберусь из Котлована. И я, хватаясь за камни и выступы, медленно и целеустремлённо взбираюсь по почти отвесной стене земли. И, спустя минут двадцать тяжёлого изнурительного подъёма, я, наконец, стою на ровной земле. За моей спиной зияет глубокая впадина Лживого котлована, передо мной, метрах в ста, теснятся низкие полуразвалившиеся избушки какого-то старого брошенного посёлка. Его со всех сторон окружает низкий реденький лесок. Я, поудобнее взявшись за ствол Грозы, иду правее от посёлка, прямо в лесок. Через него безопаснее.
Сейчас я наконец-то знаю, что и зачем я должен делать. И потому я иду, не мучаясь бесплотными попытками найти ответы на кучу невероятных вопросов, полностью сосредоточившись на своей цели. В голове не осталось больше не единого вопроса, всё кажется кристально ясным, как прошлой ночью. Но сейчас я куда ближе к своей цели. К выполнению своей задачи. Задачи, данной мне Зоной.
Лесок наполнен тишиной. Той же тишиной, которой наполнена вся Зона: давящей, угнетающей, рождающей в голове беспочвенные волнения и заставляющей сердце биться чаще. Эта не та тишина, что привыкли слышать городские жители, выбравшись на природу: тишина, полная тихого шепота листвы, неуловимого шелеста травы и мелодичного пения птиц. Тишина Зоны страшна: в ней нет ни единого звука, только свищет иногда ветер, треснет под ногами ветка или завоет что-то вдалеке. И я иду в этой тишине, крепко сжимая в руках ствол Грозы, внимательно смотря по сторонам и под ноги. Тишина Зоны опасна: из неё каждую секунду может родиться треск молний разряжающейся «электры» или тяжёлый топот ног несущегося на тебя псевдогиганта. А ещё тишина Зоны иронична: раздаётся справа от меня грозный рык, а затем воздух сотрясает громкий топот мощных ног гигантского мутанта.
Я быстро оборачиваюсь. Из-за деревьев, метрах в пятидесяти, на меня бежит, переставляя огромные ноги, уродливая туша псевдогиганта. Этот монстр не зря назван гигантом: он достигает порой двух с половиной метров и имеет большое массивное туловище, которое венчает лишённая шеи кривая голова. На груди к телу псевдогиганта как будто прилеплены маленькие ручки, совершенно не вяжущиеся с устрашающим обликом мутанта. Несмотря на свой колоссальный вес, псевдогигант, за счёт мощных задних конечностей, передвигается довольно быстро, и сейчас встретившийся мне мутант стремительно сокращает разделяющее нас расстояние. Я приникаю к автомату, прицеливаюсь монстру ровно между глаз и открываю огонь. Пули попадают в цель, но мутант никак не реагирует на выстрелы. Под толстой твёрдой кожей псевдогиганта скрывается мощная кость, которую по прочности можно сравнить с кевларом. Это делает огромного монстра фактически неуязвимым для обычных пуль. Я оставляю напрасные попытки пробить двойную броню мутанта и отпрыгиваю в сторону, уходя от несущегося прямо на меня огромного тела псевдогиганта. Он проносится мимо и преодолевает ещё несколько метров, прежде чем останавливается. Этот мутант довольно быстр, но неповоротлив. Я вскидываю Грозу и отправляю оставшиеся в магазине пули в спину монстру. Но они лишь увязают в толстой коже мутанта. А тот, тем временем, разворачивается и бросается на меня. В буквальном смысле этого слова: псевдогигант отталкивается мощными ногами от земли и прыгает на меня, выставив вперёд задние конечности. Я пригибаюсь и шагаю вперёд, уходя из-под летящей на меня гигантской туши, но не успеваю самую малость, и мутант задевает меня. Меня отбрасывает назад, и я падаю на спину прямо под приземлившимся псевдогигантом. Тот нагибается и, вперив в меня взгляд маленьких мутных глаз, раскрывает пасть в грозном рыке. В следующую секунду мутант разгибается и задирает в воздух левую ногу, готовый впечатать меня в землю широкой тяжёлой стопой. Я откатываюсь в сторону, уходя из-под удара. Воздух вновь сотрясает рык монстра, и он ударяет меня другой ногой, выбивая из моей груди кашляющий вскрик. Я отлетаю в сторону и прикладываюсь спиной о ствол какого-то дерева. А псевдогигант уже стоит надо мной, раззявив перед моим лицом пасть, обдавая меня жутким смрадом. Мутант снова задирает ногу, опять собираясь раздавить меня, как маленькую мошку. И я, не долго думая, выхватываю из чехла штык-нож и вонзаю лезвие монстру в глаз. В следующее мгновение пространство сотрясает оглушающий крик псевдогиганта. Я же, тряхнув головой, поднимаюсь на ноги и хватаюсь за рукоять оставшегося в голове мутанта штык-ножа. Я с силой надавливаю на нож, вдавливая лезвие глубже в голову монстра, а затем поворачиваю рукоять по часовой стрелке. И еле успеваю выдернуть нож из глазницы псевдогиганта, прежде чем он со страшным криком задирает голову к небу и, развернувшись, длинными прыжками уносится прочь. А я, отдышавшись, продолжаю движение.
Вскоре лесок кончается, и я выхожу на пустую местность. Передо мной её пересекает разбитая асфальтовая дорога, неподалёку за которой, частично скрытая небольшим возвышением, тянется узенькая речка. Я, не останавливаясь, иду вперёд.
У меня сейчас одна задача – идти вперёд, как можно дальше вглубь Зоны. Я уже давно пересёк границу Неизведанных территорий и сейчас шагаю по землям, залитым излучением Выжигателя мозгов. Но, защищённый рождённым в «лживом тумане» «Вруном», я шагаю целый и невредимый, сохранивший рассудок. Этот артефакт мог стать ключом, ведущим к центру Зоны. Ключом для военных. Так было бы, если бы прошлой ночью я не попал в тело учёного, обнаружившего артефакт, и не украл его, вернув обратно в Лживый котлован. Теперь я знаю, почему я оказался в теле человека, совершенно не нуждающегося в помощи, зачем украл артефакт из лаборатории – по воле Зоны, не желающей открывать свои глубины для всех. Как только я взял тогда в Котловане «Вруна» в руки, вместе с артефактом мне пришло знание. Я понял, почему перед тем сном мне привиделась моя первая самостоятельная ходка в Зону и выброс, под который я тогда попал. Взяв в руки артефакт, я понял – именно тот выброс, давший мне способность ночью быть в Зоне, пусть и в теле другого человека, создал этот артефакт. И тогда я узнал, что мне нужно делать теперь, будучи военным сталкером, отправленным на поиски украденного артефакта. Мне необходимо завершить начатое мною прошлой ночью. Мне необходимо унести артефакт так далеко вглубь Зоны, как это только возможно. Предел возможного наступит, разумеется, когда я погибну. «Врун» останется вместе с телом военного сталкера Арсения Тайко далеко в Неизведанных территориях, а моё сознание вернётся в моё собственное тело, как прошлой ночью.
И я иду вперёд, к своей цели. Я пересекаю дорогу и поднимаюсь на возвышение. Мне открывается узенькая речушка, текущая неподалёку. И её берег, весь буквально усыпанный различными монстрами. Я вижу здесь, кажется, всех монстров Зоны рядом друг с другом. Тех, которые никак не могут ужиться вместе. Я вижу на одном этом берегу слепого пса и снорка, тушкана и псевдогиганта, плоть и кровососа, кабана и бюрерра. Цветные всполохи в воздухе выдают полтергейста, и даже контролёр и химера тут! Столько разных мутантов не может собраться в одном месте. А мне не пройти через этот заслон. Это всё может означать только одно – здесь наступает предел возможного. Я, вздохнув, перехватываю поудобнее Грозу, в которой осталась лишь одна последняя обойма, и шагаю вниз, к берегу. И в тот же миг все монстры разом замирают на месте и поворачивают разной степени уродства головы ко мне. А я, не останавливаясь, поднимаю автомат и открываю, ни в кого не целясь, огонь. В следующее мгновение мутанты одновременно набрасываются на меня. И я, даже не успев разрядить обойму, падаю на землю, не в силах сопротивляться всем монстрам Зоны, собравшихся в одном месте по её велению.
Но я не открываю глаза в своей квартире. Я остаюсь здесь, на берегу маленькой речушки в глубине Зоны. Но теперь я как будто парю в воздухе и со стороны наблюдаю, как мутанты, без труда убив одного пробравшегося так далеко военного сталкера, тут же схлёстываются друг с другом в бою. Так и должно быть. Значит, моя цель достигнута. Но почему я здесь? Почему я в Зоне?
И тогда ко мне снова приходит знание. Я понимаю, что только теперь Зона открывает мне всё до конца. Учёный-оперативник Николай Данилин отнюдь не разбился тогда об землю. Он только сломал себе кучу костей, а потом кое-как шёл на переломанных ногах по Котловану, сжимая в левой руке найденный им артефакт. И первый же встретившийся учёному мутант убил его. Но Данилин умер уже тогда, когда моё сознание было в моём теле. Зона сама выгнала меня из тела учёного, как сама меня туда и перенесла, наделив меня при этом уверенностью, что после смерти заимствованного тела я возвращаюсь в своё. Это и решило мою судьбу. Теперь мне уже никогда не проснуться, никогда не покинуть Зону.. Что ж. Зоне служил – Зоной и стал.