Закон о запрете мата в интернете

**Закон о запрете мата в интернете** (ЗЗМИ, или "закон Кукулина"; официально: "Имперский закон №2589-102 о внесении изменений и дополнений в законодательные акты Евразийской Империи, регламентирующие и регулирующие особенности порядка функционирования международной компьютерной телекоммуникационной сети "Интернет" на территории Евразийской Империи в связи с реализацией Императорских программ в сфере культурной политики и духовно-нравственного воспитания") - принят Государственной Думой 30 марта 2046 г. Законопроект внёс энергичный депутат-инициативник от правящей Партии имперцев-патриотов Михаил Кукулин. В своей яркой речи он сказал, в частности:

> Надо учитывать и экологический аспект. Есть научные данные, я на них ссылаюсь в пояснительной записке, что слова создают определённые энерго-информационные вибрации, воздействуют на ноосферу. Русские космисты об этом писали, академик Вернадский об этом писал. Есть чёткие экспериментальные данные, что ненормативная лексика вызывает раковые опухоли, витилиго, угнетает рост растений. Опять же в народе неспроста говорится "уши вянут". Наши евразийские учёные из Читинского сельскохозяйственного университета ставили опыты на кроликах - всё подтвердилось!
>
>

Кукулин предлагал создать комиссию при правительстве и поручить ей разработку и поддержку программного обеспечения, которое занималось бы мониторингом и цензурой всего интернета-трафика (включая частную переписку и звонки) в плане ненормативной лексики. Этот законопоект вызвал сильный общественный резонанс, в основном негативный. Против него публично выступили даже некоторые крупные госчиновники, например, министр иностранных дел Давид Караханян и ректор Академии духовно-нравственного развития и традиционных ценностей Юрий Бабаев. Последний в присущей ему экспрессивной и противоречивой манере заявил:

> Закон хороший. Закон, не знаю, правильный. Закон, это самое, своевременный. Мише Кукулину от меня нечеловеческий, не знаю, респект, Миша просто у нас супермозг, охвативший нее\*ический мощью своей мысли всю адову бездну научных знаний. Матюки это, конечно, зло, нах\*. Я сам стараюсь, это самое, воздерживаться. Но русский мат - это же, не знаю, наша культура, это, как его, гиперреальная сокровищница метавселенной руссского гения. А духовные наши отцы, не знаю, святители, блаженные, как его, волхвы там всякие, ведуны, отшельники, старички-лесовички, которые в тайге с волками тусовались, тушканчикам проповедовали, питались, не знаю, одной святой водой и мухоморами - они как, по-вашему, с нечистой силой боролись? Как бесов прогоняли? Да по-нашему, б\*дь, по-русски - молитвой и матерком! <...> Закон? А что закон? Закон, не знаю, хороший. Но принимать его, это самое, нельзя.
>
>

   Подоплёку ЗЗМИ раскрывает в мемуарах Максим Судаков, наш основной источник по внутриполитической истории Евразийской Империи. По его словам, реальным инициатором закона был премьер-министр Никодим Глазков, которому хотелось иметь подконтрольный правительству, а не ИКБ, инструмент мониторинга интернет-трафика. Политтехнологам из "Метлы" он секретно поручил проработать обоснование: а именно, придумать какой-нибудь предлог для слежки за интернетом, ни в коем случае не связанный с вопросами безопасности (чтобы не достался силовикам). После мозгового штурма, где звучали предложения типа защиты коммерческой тайны или защиты приватности, один из участников (Судаков, как всегда, приписывает эту честь себе) наконец подкинул идею запрета мата. Глазкову она понравилась, он неформально согласовал её с императором (который и сам давно высказывал пожелания как-то облагородить интернет), и вбросил через Кукулина в Думу.

        По ходу работы над законопроектом ИКБ всё-таки спохватилась, поняв, что мимо неё хотят контролировать интернет-трафик. Контора вмешалась, настояв через своих депутатов, чтобы в законопроект добавили поправку к статье Уголовного кодекса, криминализирующую (согласно Закону об оскорблении величества) употребление матерных слов в одном тексте с упоминанием августейших особ. Тем самым ИКБ обеспечила себе подключение к будущей системе фильтрации мата и некоторую долю контроля над ним. Поддержку ЗЗМИ большинством депутатов Глазков обеспечил коррупционными методами: пообещал председателю Госдумы Григорию Сукновалову, что на разработку антимат-программы правительство подрядит IT-компанию "Русский силикон". Последняя номинально принадлежала бывшей пиарщице Сукновалова, его близкой знакомой Кристине Подлещик, а фактически самому Сукновалову. Таким образом, закону организовали беспрепятственное прохождение через Думу, и вопреки общественному недовольству он был принят. Правительство создало комиссию и объявило тендер на разработку антимат-фильтра, который честно выиграла компания "Русский силикон".

По условиям госконтракта, антимат-фильтр должен был заработать через полгода, но фактически был готов только через год с лишним (в июле 2047 г.) Смету проекта, и без того немаленькую, по ходу дела превысили в пять раз. Немедленно после включения фильтр катастрофически замедлил скорость интернет-трафика и обвалил десятки сайтов. Эти накладки удалось с грехом пополам устранить, но качество работы фильтра всё равно невозможно было описать никакими незапрещёнными им словами. После того, как фильтр на два дня обрушил сайт страховой компании "Мосстрах", обнаружив на нём слово "застрахуй", и тем принёс крупный ущерб компании, делом занялась прокуратура (фактическим владельцем "Мосстраха" был генеральный прокурор). Прокуратура потребовала отключить фильтр и завела уголовное дело о коррупции и вредительстве. Глазков и Сукновалов были неприкосновенны как члены "тесного круга" императора, а вот Кукулин отлично годился на роль козла отпущения. Не дожидаясь ареста, он бежал из страны. Закон не был отменён, потому что император никогда не отменял прежде подписанные им законы, но фактически перестал применяться. "Русскому силикону" поручили "доработать" антимат-фильтр в рамках ранее выделенного бюджета и с неопределённым сроком исполнения, что по сути означало закрытие проекта.

# Библиография

* М.Ю. Судаков, *Жизнь на алтарь отечества: Тридцать лет на государевой службе* (Омск, 2052)