Рассказы странника: Мастер клинков

Рассказы странника: Мастер клинков

"Мастерами клинков" называют себя многие, хотя едва знают, как правильно держать меч. Самое забавное в этом то, что большинство из них перестают быть смелыми и болтливыми, как только кто-то приближается к ним, чтобы прикончить. Потом они просят и умоляют. О своей жизни. О пощаде. Клянутся Мальфасом и миром. Настоящий мастер клинка не просит. Если он опускается на колени, то только затем, чтобы получить последний, смертельный удар мечом. Существует всего несколько таких несгибаемый воинов. Эта история о судьбе такого человека, с которым я повстречался в своих путешествиях. Человека, для которого ничто не было более сладким, чем сама смерть.

"Вы должно быть шутите", - сердился и раздражался я. - "Так много? За одну буханку? Где мы находимся? В каком-то киранийском знатном доме удовольствий?"

"Это цена для чужаков, ни больше, ни меньше", - не унимался торговец. "Это приносит вам радость - выжимать из людей последнюю монету, не так ли? Позвольте мне сказать вам кое-что: зачастую наши поступки возвращается к нам обратно". Я передал мужчине требуемую сумму и взял свой хлеб. "Хорошего дня, мессир", - сказал он с ехидной улыбкой на лице. "Горите в солнечном пламени", - пробормотал я в ответ.

Улицы города переполнял шум. Так обычно бывало около полудня, в час грандиозных сделок для торговцев и перекупщиков, когда торг становился соревнованием. Хотя я был здесь проездом, но пришлось пополнять запасы. Меня ожидало недельное путешествие до Морозных утесов. Верите вы мне или нет, но этот торговец предложил мне лучшую сделку из всех. Цены в нынешнее время были ужасающими, особенно для путешественников. Да, выезжающие путешественники были предпочтительной целью. Я вздохнул и взглянул в мой мешочек. Там оставалось не так много.

Скоро мне придется придумать нестандартное решение, если моя удача продолжит отворачиваться от меня. Тогда я был не столь опытен, это было одно из моих первых великих путешествий по Эндералу. Было много того, чему я сначала должен был выучиться на жестоких и суровых улицах, много того, к чему не могло подготовить меня длительное обучение у мастеров. Это как с ребенком: вы можете держать его за руку, но, в конце концов, он должен научиться ходить сам. Почему-то народу было неспокойно, я заметил это даже без использования специального глаза и усиленных чувств. Это ощущалось в воздухе. Если бы я расспрашивал больше, я бы раньше узнал, что происходит. А так я все узнал тогда, когда раздался громкий крик. Я потянулся за толпой. Молодой парень бежал вверх по улице.

"Сегодня тот самый день! Время пришло! Негодяя тащат на эшафот! Все идите и смотрите, пришло время, они повесят его! Внизу на рынке!" Одновременно громкий звон отражался над крышами города. Люди поворачивали свои головы. Открывались окна и двери. Мало-помалу, почти все граждане направились к рыночной площади. Везде можно было услышать взволнованный шепот.

Когда этот шумный крикун проходил мимо меня, я потянулся и поймал его. Его ноги ушли вперед, но я быстро предотвратил его падение. "Что здесь происходит?", - спросил я мрачно. Он испуганно посмотрел на меня. Мой капюшон, должно быть, казался пугающим. "Ой-ей, э-этот негодяй, его собираются повесить, мессир", - промямлил парень. "Кто такой этот "негодяй"?" Мне нужно было знать.

"Кровоточащий клинок, головорез, который три луны тому назад убил дюжину членов ордена". Я отпустил его. Он бросал на меня подозрительные взгляды, пока медленно двигался дальше. Я не слышал об убийстве двенадцати человек в этом районе. И у меня был хороший список всех, кто мог совершить подобный акт насилия. С этим делом было явно что-то не так. Я направился в сторону рынка, чтобы получше разобраться в этом деле.

На площади собралась огромная толпа. Весь город был на ногах. Посреди площади стоял эшафот с тремя виселицами, и недавно привязанные к ним веревки являли собой зловещее предзнаменование. Я протиснулся через толпу вперед. Это было незадолго до того, как по восточной стороне площади прошел ропот. Источник шума перемещался дальше и дальше, пока не достиг эшафота. Затем я увидел отряд. Пять вооруженных до зубов хранителей сопровождали человека, окружив его со всех сторон. У него были длинные, беспорядочно торчащие волосы, спадающие на лицо. Судя по его телу, с ним плохо обращались. Они, вероятно, держали его в "Дыре", самой бесчеловечной клетке темницы, недостаточно широкой для того, чтобы лечь. Видимо, по этой причине его последние запасы сил были истощены. Впереди отряда шел палач, одетый в черно-красный капюшон.

Пленника ввели на эшафот, на котором уже занял место роскошно одетый распорядитель с брошью ордена на груди. Пленника заставили встать на колени. Он все время смотрел на землю и не двигался. Этот человек был сломлен, он принял свою судьбу. Камень вылетел из толпы и ударил его в голову. Он проворчал, обнажил зубы, не пытаясь защититься от бросков, как будто ничего не произошло. Кровь стекала под его ухом. Она капала на эшафот.

"Этот человек!" - распорядитель указал пальцем на пленника и плюнул на землю. - "Этот человек, имя которого не стоит даже упоминания, хладнокровно убил двенадцать - я повторяю - двенадцать наших лучших воинов, благородных и храбрых". Толпа забурлила. Оскорбительные крики разнеслись над площадью. "В ночь на двадцать седьмое Основания, он напал на них во время безмятежного сна. Половина была мертва еще до пробуждения". Последовала драматическая пауза. "Единственно возможное наказание за это - смерть". Толпа раскатисто согласилась. "Но, дорогие сограждане. Было бы самонадеянно ожидать, что этим бы все закончилось. Перед смертью он испытает такие же страдания, как и те, которых этот скабиозный ублюдочный сукин сын бросил на обочине с перерезанным горлом!" - кричал распорядитель. - "Принесите дыбу!" Два крепких хранителя вкатили по пандусу на эшафот пыточный инструмент. Пленник никак не реагировал на то, что появилось перед ним.

"Он до сих пор не покаялся в своих кровавых деяниях перед лицом Мальфаса. Этот беспутный не получит никакого милосердия, пока не покается!"

Исступленные радостные крики сопровождали слова оратора. Пленника схватили и пристегнули к дыбе. Ремни были застегнуты. Распорядитель кивком дал сигнал палачу начать работу. Руки и ноги пленника натянулись, когда палач повернул рукоятку. Но ни единого звука не раздалось из его горла. Он оставался совершенно спокоен. Распорядитель подал еще один знак, и палач продолжил крутить. Процедуру повторили еще несколько раз, но пленник хранил гробовое молчание. Среди зевак возникло тревожное бормотание. Распорядитель занервничал и что-то торопливо прошептал палачу. Я подозревал, что здесь что-то неладно. Ни один нормальный человек не мог выдержать такую мучительную, жестокую пытку без всякого намека на боль. Кроме сильных наркотиков или других лекарственных средств, существует только одна методика, позволяющая полностью отключить любую подобную боль. Железный плащ, используемый только самыми высшими мастерами клинка Тирангалара, очень известного древнего объединения, о котором ходит много легенд.

"Развяжите его", - прорычал распорядитель. - "Мы будем отрубать его пальцы один за другим". Пленного мастера клинков выволокли к плахе для обезглавливания. Он не сопротивлялся, его конечности повисли. Его дух был в ином состоянии. Один из хранителей положил руку пленника на плаху. Палач наточил свой нож для увечий, который до этого располагался на его предплечье. Он отложил точильный камень, встал над пленником, размахнулся и ударил. Но нож не достиг своей цели. Я почувствовал магию, ударную волну энергии, которая пронеслась по площади, неощутимая для обычных людей. Железный плащ был высвобожден. В следующий момент пленник поднялся. Железные оковы треснули, как будто они были сделаны из гнилой древесины. Он схватил запястье сбитого с толку палача и сломал его умелым захватом. Затем он взял нож и прижал его к горлу палача. Тот умер мгновенно.

Рынок зашумел. Люди в ужасе отпрянули от эшафота. Я же наоборот, двинулся к нему. Пятеро хранителей ордена обнажили свое оружие. Распорядитель пытался бежать, но ушел недалеко. Мастер клинка вынул нож из горла палача и метнул его. Он поразил беглеца в затылок, и тот упал на землю, уже мертвый, но все еще подергивался. Два мертвеца в два мгновения ока.

Этот человек был машиной смерти. Вы, наверно, можете себе представить, что он сделал с хранителями. Но не буду скрывать от вас подробности. Первый подошел к нему: резкое движение вверх, удар в пах, апперкот в челюсть, и одновременно нож снизу вверх в незащищенную шею. Мертв. Теперь у мастера клинка оказалось его любимое оружие.

Второй воин ордена: отрубленная рука, затем удар в сердце. Всему этому предшествовали различные великолепные финты. Мастер клинка увернулся с кувырком, поражая коленную чашечку третьего нападавшего, и, используя его меч, пригвоздил его ногу к эшафоту. Когда четвертый враг приблизился, воин выдал ему оглушительный удар по обоим ушам, забрал его оружие, использовал его, чтобы убить третьего, выхватил лезвие из его стопы и поразил четвертого в горло. Двойная смерть. Пятый хранитель уже быстро убегал, как и все, кто был в здравом уме. Пытки и время в клетке никак не отразились на мастере клинка. Я не был удивлен. Эти бойцы погружают себя в искусственный сон, длящийся целыми днями, и зарывают себя камеры, глубоко в земле. Мастер клинка спрыгнул с эшафота. Я был единственным, кто еще стоял там. Между нами было всего несколько шагов. Он бросился в мою сторону. Мои мышцы напряглись, но я был слишком медлителен. Увернуться было просто невозможно. Он был быстр как молния. Я затаил дыхание. На долю секунды наши глаза встретились, когда он прошел мимо меня. Я просто продолжал стоять там, будто приклеенный. У моего плеча рубашка была разорвана и показался порез, настолько тонкий, что я едва заметил его. Мое сердце забилось вновь.

Я обернулся и увидел мастера клинка, пробирающегося вверх по улице, преследуемого отрядом хранителей. Прошло немало времени, пока я вновь не начал движение, чтобы последовать за ними. Его боевой стиль был необычен и не похож на другие. Ни в коем случае я не хотел пропустить конец его драматического побега. Всюду на улице были следы разрушения. Я увидел торговца, который продал мне непомерно дорогой хлеб. Он лежал мертвым под обломками своей стойки на рынке. Видимо, он спешно пытался сохранить свое имущество. Несколько невинных, которые не успели убраться достаточно быстр, купались в собственной крови. Наконец, у городских ворот хранители настигли мастера клинка и окружили. Он увидел, что окружен подавляющим числом противников. Я подоспел, задыхаясь, и прислонился к одной из стен здания. Хранители образовали круг и направили свои алебарды в сторону мастера клинка. Один из них вышел из круга, шагнув внутрь него. Мои глаза расширились. Когда я проснулся сегодня утром в моей жесткой постели среди кустов ежевики и шипов, я бы ни за что не смог себе представить, что буду свидетелем такого захватывающего действия. Тот, кто выступил вперед к мастеру клинка, был Рагисом Звездочетом, в тот момент лучший клинок ордена и бывший ученик легендарного Лорама Водореза. У него были длинные черные ниспадающие волосы, и был он настоящим красавцем. Но его острые скулы и безупречный цвет лица производили впечатление добродушия. Однако, его клинок был самым смертоносным оружием во всем Эндерале.

Рагис сделал несколько решительных шагов в сторону мастера клинков, остановившись на почтительном расстоянии. Повисла тишина, как перед бурей. Не ощущалось ни малейшего дыхания ветра. Внезапно, Рагис вырвал клинок из ножен. В то же время мастер клинка поднял оружие. Мечи скрестились с громким лязгом, и оба противника остановились. "Имя?" - спросил Рагис спокойным голосом. "Эремир. Пятый из Звенящих теней", - ответил мастер клинка. Его голос напомнил мне старую скрипящую деревянную доску, плывущую по реке. "Звенящая тень..." Брови Рагиса поднялись вверх. "Так, это интересно. Я хотел бы предложить тебе честную сделку: сдавайся, и останешься жив, Эремир. Я не хочу тебя убивать, это будет ужасная потеря для всего мира. Мы можем обсудить все спокойно, без скрещивания клинков. Выбрать разумный путь".

"Не прикидывайся невинным. Ты точно знал, кто я. И я уже на себе испытал, что означает 'честная сделка' с орденом на самом деле", - Эремир сплюнул. - "Вы не отнеслись ко мне справедливо, вы не предложили мне никакого правосудия. Я не виновен в смерти тех людей. Они напали на меня, думаю, следуя вашей команде, Рагис. Ты - человеческий отброс. Лживая змея без чести, решившая истребить таких, как я. Вы хотите избавиться от Звенящих теней и Тирангалара. Вы видите в них угрозу для своей репутации, своего дела. Вы ловко свалили все на меня. Если ты не позволишь мне пройти, боя не избежать".

Рот Рагиса из расслабленной усмешки превратился в прямую, бездушную складку. "Поверь мне, тогда ты тоже умрешь", - резко произнес Эремир. Рагис сделал шаг назад и отбросил свой плащ. "Ты сам напросился". Он ослабил манжеты и воротник камзола. Поверх нее, на укрепленных кожаных доспехах мерцала золотая вышивка. Затем он вытянул руку, указывая мечом в сторону своего врага. С мрачным выражением лица Эремир повторил движение.

Два противника двигались по кругу, посматривая украдкой друг за другом, как хищники семейства кошачьих, в поисках малейшей возможности. Рагис сделал выпад вперед с изяществом атакующей гадюки. Эремир парировал попытку без каких-либо усилий. Клинки плясали и искрились серебряной крутящейся бурей. Стойкость и скорость бойцов были непревзойденными. Мельчайшие ошибки решают исход боя. Я следил за поединком, загипнотизированным бурей мечей. После ожесточенных, акробатических маневров, Рагис оказался на шаг впереди. С коварной улыбкой он нырнул под приближающимся клинком Эремира и ударил его в брюшную стенку. Это был сравнительно небольшой порез, но с серьезными последствиями. Эремир отскочил назад, держа руку на ране. Рагис пытался развить атаку, но его клинок был отброшен.

"Ты прячешься за своими доспехами, трус!" - огрызнулся Эремир. Оскал Рагиса был устрашающ. Он дал команду двум хранителям снять с него кожаные доспехи. "Теперь мы равны", - сказал он. Его черные волосы прилипли ко лбу. Он взял изящный шелковый платок и вытер пот, а затем вернулся в боевую позицию. Эремир стоял перед ним, замотанный только в свои бесцветные тряпки.

Бура разразилась вновь. Кружение, танец, поиск слабого места в обороне противника. Движения Эремира сопровождал след из капающей на камни крови. Чем дольше будет длиться бой, тем больше эта рана скажется на нем, и я сомневался, хватит ли у него сил использовать Железный плащ еще раз. Во внезапном урагане встретились оба клинка. Они скользили друг вдоль друга, дребезжа, перед лицами их владельцев. Резко, Рагис схватил свободной рукой руку Эремира, чтобы тот не смог больше действовать ею. Раздался чавкающий звук. Лезвие медленно пронзило тело и вышло с другой стороны. Рагис двинулся вперед и Эремир выплюнул кровь. Меч застрял. Рагис удовлетворенно улыбнулся, в то время как кровь врага окрасила его камзол.

"Звенящие тени уже не те, что раньше. Вы быстро..."

Он резко замолчал. Его глаза озадаченно и недоверчиво смотрели на меч Эремира, который уперся ему в живот. Старый мастер клинка пронзил его со всей своей силой. Рагис зарычал, и между его сжатыми зубами потекла кровь. Его лицо окаменело. Его лицо потеряло все свои краски.

"Бой не заканчивается, пока ты не убеждаешься, что твое противник мертв. Это была смертельная ошибка. Водорез хорошо обучил вас, но, кажется, он пропустил самый важный урок", - Эремир кашлянул с горьковато-сладкой улыбкой на губах. - "Я предупреждал вас, что вы тоже умрете".

Они оба сплевывали кровь. Хранители вокруг них, наблюдающие зрелище неподвижно и молча, оцепенели в страхе. Лицо Рагиса превратилось в гримасу, полную бесконечной ненависти, но прежде, чем он успел что-то ответить, его голова безвольно повисла. Эремир поднял глаза к небу. "Ах". Это прозвучало, как если бы он, наконец, стал свободен, как будто тяжелая ноша упала с его плеч.

"Смерть, сладкая смерть, вырви мое сердце из груди!" - он кричал, и крик отражался от зданий вокруг. - "Теперь я, наконец, увижу тебя снова, моя дорогая Айона". Затем он замолчал. Весь город, нет, весь мир, казалось, погрузился в молчание. Где-то высоко на вершине дерева начала щебетать малиновка.