Шестидесятники

**Шестидесятники** - советское поколение интеллектуалов, чья молодость пришлась примерно на 1956-1968 годы. Люди "Оттепели". Термин ввел в 1960 году литературный критик журнала "Юность" Станислав Рассадин.

### **Хронологические рамки**

Хронологические рамки "шестидесятничества" достаточно условны. Шестидесятники в строгом смысле слова - люди родившиеся в конце 1930-х и в 1940-х годах. Но к "шестидесятникам" иногда относят, например, барда Булата Окуджаву (1924-1997) и кинорежиссера Марлена Хуциева (1925-). Однако ключевым критерием следует считать тот факт, что шестидесятники вошли в сознательную жизнь после смерти Сталина, а значит, практически не подверглись влиянию характерных особенностей его эпохи, то есть репрессий, культа личности, тягот войны и т.п. Таким образом, шестидесятником можно считать тех, кто родился после 1937 года, а значит, кому в год смерти Сталина (1953) было не более 16 лет.

Наиболее значимые представители поколения: бард Владимир Высоцкий, поэты Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский и Иосиф Бродский, диссидент Павел Литвинов, писатели Аркадий и Борис Стругацкие, Владимир Войнович и др.

### **Взросление**

Большинство шестидесятников выросло в хорошо образованных семьях: их родители были либо партийными функционерами, либо представителями интеллигентных профессий (врачи, учителя, преподаватели, инженеры). Сразу после войны в СССР был настоящий "образовательный бум", так что они получили хорошее образование и стали одними из 1.5 млн послевоенных студентов, которые часто учились у преподавателей, имевших еще дореволюционный стаж.

Как уже говорилось, сталинская эпоха их мало коснулась. В детстве они часто сталкивались с характерной проблемой: в школе их учили любить Сталина, а родители, сталкивавшиеся с террором, были противниками диктатора. Это порождало конфликт, который преодолевался ими в связи с ХХ съездом (1956), на котором осуждался культ личности. Для большинства представителей поколения это был шок. Вступая во взрослую жизнь, шестидесятники начинали отталкиваться от сталинского прошлого. Как декабристы говорили о себе, что они "дети 1812 года", так шестидесятники могли сказать, что они "дети ХХ съезда".

### **Круг чтения**

Важнейшим условием вызревания поколения 60-х годов стала иностранная литература. Выход многих книг, ставший возможным в годы Оттепели, был настоящим событием. Культовыми писателями для поколения стали Эрнест Хемингуэй, Эрих Мария Ремарк, Джером Селинджер, Антуан Сент-Экзюпери и другие.

Хемингуэй выходил в СССР еще в 1930-е годы, но потом на долгое время стал недоступен. Только в 1955 году его снова опубликовали в журнале "Иностранная литература", а в 1959 году вышел двухтомник избранных произведений, который стал в СССР бестселлером. В 1962 году в театре "Современник" поставили "Пятую колонну". Оставался не опубликованным лишь "По ком звонит колокол" - сказалось сопротивление коммунистической партии Испании, так как в романе испанские коммунисты выставлены не в лучшем свете. Публикацию то разрешали, то запрещали. Роман был напечатан в СССР только в 1968 году, хотя и с купюрами. Один из шестидесятников пояснял: «Меня и моих друзей в середине пятидесятых, после XX съезда прежде всего поражали картины бюрократического перерождения революции. Тогда эту книгу ["Поком звонит колокол" Хемингуэя] многие русские интеллигенты прочитали как художественное воплощение того, о чем говорили, спорили едва ли не все мы: о средствах и цели, о цене политической борьбы и победы, о преступлениях и о лжи, о нашем стыде и нашем раскаянии, о тиранах и маньяках, вырастающих из вчерашних революционеров. Начиная сознавать, что мы были в плену лживой, бесчеловечной идеологии, что мы долго были обманутыми и обманывали сами, мы судорожно искали новой идеологии, иной системы верований, необходимо включающей нравственные начала, правдивость и человечность. В пору этого острого, мучительного кризиса многие из нас и открывали роман Хемингуэя – не самый ли русский иностранный роман двадцатого века?»

Ремарка начали издавать и переиздавать в СССР с 1958 года. "Сотни тысяч экземпляров расходились за несколько дней или даже часов. Кто не успевал купить, записывался в очереди в библиотеки и ждал иногда месяцами", - вспоминал Лев Копелев. Один из слушателей лекций Копелева признавался ему: «Мне очень нужен Ремарк… У нас был Сталин, все в него верили, и я верил в него, как в бога. Даже не мог себе представить, что он в туалет ходит. А потом оказалось, что он сделал столько ужасного, убил стольких людей. После этого берешь сегодня «Правду» и ничего не получаешь ни для ума, ни для сердца. Наша молодежь больше не верит в комсомол, многие и в партию не верят. Потому Ремарк и влияет. Его герои тоже испытывали большие разочарования. И он это прекрасно показывает».

### **Ключевые ценности**

Писатели-эмигранты Петр Вайль и Александр Генис попытались выявить ключевые ценности своего поколения в книге "60-е. Мир советского человека".

*Искренность*. "Это было ключевым словом эпохи", - писали Вайль и Генис. Искренность противопоставлялась пафосу и лжи, которые ассоциировались со сталинским временем. Искренностью наделяли, прежде всего, поэтов, писателей и бардов ("лирики"), а также ученых ("физики"). Они воспринимались как "совесть нации".

*Правда*. 1960-е годы были временем полемик, вопросов и поиска. Раньше сомнения воспринимались как слабость, а теперь надо было искать правду. Это нашло отражение в литературе.

*Романтика*. «Не быть романтиком не позволял общественный этикет». Романтикой были пропитаны туристические походы и быт стройотрядов, песни бардов, обновленный культ революции и Гражданской войны. В отличие от предыдущего поколения, на долю шестидесятников не выпало настоящих приключений, и они искали их в геологических экспедициях, в Сибири или в книгах. Романтике противопоставлялось мещанство, то есть культ денег, комфорта, обремененность семьей, бытом и работой.

*Гуманизм*. Шестидесятники не участвовали в Великой Отечественной войне, но им приходилось много взаимодействовать с ветеранами, с которыми они часто сидели на студенческой скамье, которых они слушали или читали. Война у них ассоциировалась и с Первой Мировой войной, о которой они узнавали у Ремарка и Хемингуэя. Для шестидесятников война - это грязь и трагедия. Человеческая жизнь и достоинство важнее всего. Отсюда довольно сложные отношения к патриотизму, которое дополнительно осложнялось подавлением "Пражской весны" в 1968 году, а для некоторых и необходимостью эмиграции.

*Несерьезность*. Сталинское общество было слишком серьезным. Поэтому дети этого общества бежали от всего драматического, героического и трагического. Модно было "валять дурака", иронизировать, юморить, быть небрежным и немного циничным. Потому что "серьезность" слишком часто шла рука об руку с фальшью и обманом.

### **Образ жизни**

    Как и во многом другом, ключевым в образе жизни шестидестяников была свобода. В том числе и свобода ничего не делать. "Dolce far niente" по-советски проходила в молодежных кафе, таких как "Норд" в Ленинграде (а позднее и "Сайгон") и "Коктейль-холл" в Москве (а позднее и кафе "Лира"). В Новосибирском Академгородке, одном из важнейших центров шестидесятничества, был кафе-клуб "Под интегралом", где собирались дискутировать, читать стихи и слушать именитых гостей, например, братьев Стругацких или Александра Галича. Кроме того, состоятельные шестидесятники могли собирать друзей у себя в гостиной, а те, кто был попроще, - на кухнях. "Хрущевки" позволяли иметь немного личного пространства для задушевных разговоров. Важно было найти "своих". "Шестидесятничество запомнилось высоким накалом дружеских отношений, — вспоминает правозащитник, участник диссидентского движения Борис Золотухин. — Это был апофеоз дружбы. У нас не было иной возможности получить информацию — только общаясь друг с другом, мы могли что-то узнать". Можно сказать, что дружеское общение для поколения 1960-х годов было аналогом интернета. "Атмосфера дружеского взаимопонимания, - писали Вайль и Генис, - казалась куда важней производственных задач". Отсюда вырастала характерная прокрастинация в советских НИИ, "оккупированных" шестидесятниками.

Шестидесятничество было неотделимо от чтения. Главным журналом поколения был либеральный "Новый мир" Александра Твардовского. Ценились Хемингуэй, Ремарк, Сэлинджер и Булгаков. Читали и глашатаев своего поколения, например, братьев Стругацких и поэтов-шестидесятников (Евтушенко, Рождественский, Ахмадулина). Важной книгой для поколения была "Люди, годы, жизнь" Ильи Эренбурга и "Одноэтажная Америка" Ильфа и Петрова. Большую роль для многих играли театр, музыка, особенно джаз и барды, туризм.

Шестидесятники были первыми людьми в Советском Союзе, для которых существовала проблема моды. Стиляги одевались броско: брюки-дудочки, башмаки на толстой подошве и "обезьяний" галстук. Другие одевались "под Хемингуэя": грубый свитер, трубка, борода, вообще, безразличие в одежде.

### **Отношение к советской власти**

Ценности шестидесятников не так уж сильно разнились с декларируемыми ценностями партии. "Моральный кодекс строителя коммунизма" (1961) провозглашал «высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов». Это была проблема советской власти: она учила быть честными и бескорыстными, вырабатывать в себе высокую социальную ответственность, а получала на выходе независимо мыслящих людей.

Шестидесятники верили, что научный и общественный прогресс поможет исправить недостатки, идущие от прошлого. Они не порывали с социализмом, наоборот, считали его теоретически более прогрессивной системой, чем капитализм. "Для нас коммунизм — мир свободы и творчества", — сказал во второй половине 90-х Борис Стругацкий. О том же свидетельствует диссидент Людмила Алексеева: "Социализм мы воспринимали как данность. В центре нашего внимания были его "несовершенства". Почему с людьми поступают так жестоко? Почему происходит та или иная несправедливость?". Шестидесятников интересовал вопрос, где и когда революция свернула на ложный путь, который привел к лагерям и террору.

Многие шестидесятники искали "настоящего" социализма, который они находили либо на Кубе, либо в Чехословакии. В 1959 году на Кубе победила революция, которую возглавлял Фидель Кастро. Кубинская революция, которая в начале 1960-х годов свернула на социалистический путь, привлекала и экзотикой, и революционным пафосом, утраченным в СССР. "Появился полигон, на котором можно было переиграть собственное прошлое", - поясняли Вайль и Генис. Наконец, высокий и красивый Кастро, который умел произносить многочасовые пламенные речи без бумажки, выглядел куда выгоднее низкого и толстого Хрущева. Фидель и его бородатые сподвижники воспринимались как "свои". Лев Копелев и Раиса Орлова дают портрет одного из шестидесятников: "Изредка он писал нам. А несколько лет спустя пришел к нам и рассказал, что ему удалось получить туристскую путевку на Кубу и он хочет там удрать из группы, пробиться в Боливию к Че Геваре. Он читал о Че, убедился, что это настоящий революционер, чистый коммунист. Нам пришлось долго и настойчиво отговаривать его, пока он отказался от этой затеи".

### **"Пражская весна" 1968 года**

Ввод советских войск в Чехословакию 21 августа 1968 года и последующее подавление "Пражской весны" для большинства шестидесятников были поворотным моментом. «… в Советском Союзе закончились шестидесятые и начались — никакие», - писали Вайль и Генис.

Дело было не столько в особом сочувствии чехам и словакам, сколько в том, что они осуществляли то, чего шестидесятники ждали от советской власти. Но СССР грубо прервал строительство "социализма с человеческим лицом".

Для многих это был момент, когда они разочаровались в советской власти. Зденек Млынарж призавался: «Я физически чувствовал, как кончается моя жизнь коммуниста».«Для России это была Пиррова победа, - констатировали Вайль и Генис, - За доктрину Брежнева она расплатилась своей интеллигенцией, годами апатии и застоя». И далее: «Если в Чехословакии интервенция объединила интеллигенцию и народ, то в Советском Союзе — разъединила их».

Перед шестидесятниками вставал непростой нравственный выбор: на одной чаше весов лежали их ценности - искренность и гуманизм - на другой чаше лежала родина, которая, по мнению Вайля и Гениса, стала "откровенно преступной".

После "Пражской весны" брежневское руководство сочло за благо закрутить в стране гайки и подавить независимую общественную жизнь. Шестидесятники вынуждены были притихнуть.

### **Влияние**

Шестидесятник-чех, учившийся в МГУ, Зденек Млынарж будет одним из лидеров "Пражской весны". Но после того, как движение к "социализму с человеческим лицом" в Чехословакии будет подавлено, большинство шестидесятников придется затаиться или эмигрировать, пока сосед Млынаржа по общежитию на Стромынке Михаил Горбачев в 1985 году не начнет в СССР Перестройку, опираясь на многих представителей своего поколения.

Если взглянуть шире, то можно заметить, что во всем мире первое послевоенное поколение было особенным и бунтовало против своих отцов и их ценностей. В 1960-е годы США будоражило движение за права чернокожего населения и протесты против войны во Вьетнаме. Молодые интеллектуалы ставили под сомнение старую мораль, ценности и логику Холодной войны. В 1968 году во Франции произойдет настоящая студенческая революция, которая приведет к отставке престарелого Шарля де Голля. Волнения среди молодежи имели место в Италии и ФРГ.