Матвей Ситников

**Матвей Ситников** - семикурсник, друг и защитник Алины, лучший друг Дмитро Поляны. Происходит из древнего рода королевских гвардейцев, из-за чего при первой встрече с Алиной у них развилась магическая связь, завязанная на крови правящей династии, которая позволяет ему чувствовать состояние того, с кем он связан. Во время пребывания Алины на Лортахе, он видит сны о происходящем с ней, и информирует о этом находящихся на Туре.

## Внешность

Светловолосый, бритый и огромный, как гора, больше даже крепкого Поляны. Глаза карие. Голос - добродушный бас; когда Матвей старался говорить тихо, получалось так, словно боевой конь пытался ржать тихо.

Скрытое пламя

Рядом с Троттом:

"Ситников возвышался над инляндцем на добрую голову, а в ширину был с трех Максов".

Скрытое пламя

Рядом с Алиной:

Виктория оглянулась на забавную парочку. "Слон и воробышек."

Скрытое пламя

Рядом с Четери:

"Ситников, засопев, протиснулся мимо магов, шагнул к воину. Они были одного роста, и дракон некоторое время разглядывал его, всматриваясь в лицо"

Связанные судьбы

В лазарете:

"— …Молодой человек, вы куда?!! Наденьте быстро бахилы!

— Да я профессору пирога принес домашнего. А бахилы мне на ноги не налезают, рвутся…"

Проклятый трон

## Семья

Семья Матвея с юга Рудлога.

Проклятый трон

Младшая сестренка, Машка, еще в школе учится.

Скрытое пламя

Светлана Никольская приходится Матвею двоюродной сестрой.

Связанные судьбы

 **Интересный факт:**

Еду он в столовой не заказывал, любил готовить сам.

Скрытое пламя

## Планы на будущее

После университета мечтал служить и делать карьеру в армии.

Скрытое пламя

## Магическая сила

Парочка студентов — Ситников и Поляна — в Магическом государственном университете Иоаннесбурга зарекомендовала себя в качестве разгильдяев и прогульщиков, сдающих сессии только благодаря силе, которой не каждый взрослый маг мог похвастать, да недюжинному таланту. Но магическую науку, несмотря на общее раздолбайство, они любили и вне ее себя представить не могли.

Ректор Александр Свидерский глядя на них думал, что мальчишки-то талантливы, одни из самых талантливых юных магов, прошедших через университет за много лет его ректорства, но с опасным ветром в голове.

Забавно было наблюдать за ними во время работы. Идеальная боевая пара. Глаза блестят от вдохновения, полное понимание друг друга, предугадывание, что сделает партнер в следующий момент.

Сорванный венец

## Отношение к Алине

Сентябрь

Появление Матвея и Дмитро Поляны в жизни Алины сразу прекратило ее «бытовое рабство» на семикурсников, на которое она согласилась за помощь в изучении магмоделирования. И в тот же вечер благодаря этой парочке друзей Алина попала на студенческую вечеринку, где впервые в жизни попробовала и распробовала пиво; а сильно пьяный Матвей, усадив к себе на колени, добродушно басил ей в ухо, что лапать не будет, ведь она же совсем еще малявочка. И правда не распускал рук.

На следующее утро Алина проспала, ей было очень плохо, а когда она еще и осознала, что прогуляла зачет, слезы потекли сами собой.

— Ну, ну, — Матвей сел рядом с ней, огромный, как гора, сочувственно поглядел карими глазами, осторожно погладил лапой по спине, — не разводи мокроту. Пойдем ко мне, я тебя покормлю, я борща наварил, вкусного!

— Меня тошнит, — пожаловалась Алина.

— Да, — протянул парень, — это мы с Поляной вчера не подумали. В следующий раз тебе лимонад будем брать. Пойдем, кроха, борщ от похмелья — самое то.

— Матвей, — серьезно спросила принцесса, — а почему ты со мной возишься? У тебя ведь девушка, наверное, есть, она ревновать будет.

Ситников смутился, качнул бритой головой, сморщил широкий лоб.

— Да ты на сестренку мою больно похожа, — наконец признался он. — Малая такая же, тоже в очках и с косичками. Только она еще в школе учится. Я как вчера увидел тебя со шваброй и ушлепка этого наглого, так сразу представил, что мою сеструху какой-нибудь урод может так же работать на себя заставлять.

Алина немного расслабилась.

— А девушки у меня нет, — пробасил он, — ушла девушка. Но ты меня не боись, сколько раз говорил, приставать не буду. Пошли борщ есть?

Скрытое пламя

Середина октября

— Матвей, — вдруг спросил Дмитрий, — а ты чего вокруг Богуславской так вертишься? Девочка хорошая, но тебе же совсем другие нравились. Высокие, с фигурой. А тут прям не отлипаешь. Сам-то что думаешь?

Ситников искоса взглянул на друга — тот смотрел непривычно внимательно и серьезно.

— Да сам не знаю, Димыч, — сказал он со вздохом. — Все время тянет проверить, все ли с ней в порядке.

Поляна хмыкнул, достал сигарету, и они остановились у крыльца общаги, закурили.

— Может, в тебе отцовский инстинкт вдруг проснулся?

Ситников подумал-подумал и вздохнул снова.

— Не-е, это точно не отцовский инстинкт.

Скрытое пламя

## Драка с Троттом

Середина октября

После того как камены рассказали Матвею, что профессор Тротт виноват в том, что Алина перестала ходить в университет:

Дверь в аудиторию звякнула, с треском лопнуло скрепляющее заклинание, створки распахнулись с грохотом, и в зал влетел взбешенный огромный парень. Замахнулся — и Макс успел уйти в сторону, получив-таки смазанный удар по скуле. Тротт развернулся, отклонился от следующего удара, ударил сам, в последний момент заменяя Таран на Сеть, но нападающий как-то ловко прыгнул влево, снова бросился на него. Тротт, не теряя времени, перехватил врезавшегося в него парня за руку, пропустил вперед, с силой дернул, слыша, как хрустит сустав, снова ударил Сетью, запеленав и обездвижив. Нападающий рухнул на пол, зарычал, пытаясь вырваться.

В лектории в ответ на сработавшую сигналку Макса один за другим стали появляться Александр, Виктория и Мартин.

— Макс, у тебя фингал на пол-лица. Что, подрастерял навыки-то? — хмыкнул Мартин.

— Да не хотел я его калечить, — угрюмо отозвался Тротт, снимая Сеть. — Вот и подпустил. Поднимайтесь, молодой человек, и объяснитесь.

Матвей встал, болезненно морщась от боли в вывихнутом локте, мрачно посмотрел на профессора по матмоделям.

— Жаль, что не достал сразу, — пробурчал он жестко.

— Для того чтобы его достать, вам надо еще лет пятьдесят практики, юноша, — весело сообщил фон Съедентент. — Вики, посмотри юному мстителю руку. Макс, ты что, у него девушку увел? Или экзамен не принял?

— Я его впервые вижу, — честно сообщил Тротт, внимательно разглядывая морщащегося студента.

— Ситников, вы понимаете, что я вынужден буду исключить вас? — грустно спросил Александр Данилович. — В чем причина вашего поведения?

— Да исключайте, — пробасил Ситников. — Плевать. У вас на глазах преподаватель чуть студентку не убил и до сих пор здесь, Александр Данилыч. А я думал, вы справедливый. А она ушла, а девочка хорошая, умная. Думаете, я сам тут хочу учиться теперь? Вы же для меня были… — он махнул рукой, снова поморщился.

— Ма-а-акс? — протянула Виктория сердито. Она погладила зло глядящего Ситникова по плечу, усадила его на стул, попросила: «Потерпите, пожалуйста!» — и как-то крутанула его руку. Снова раздался хруст, студент побледнел, сжал зубы, но не пикнул даже.

— Я ошибся, — сказал Тротт тихо, — и немного переборщил. Я сожалею об этом.

— Да что ей ваши сожаления? — не выдержал Матвей. — Вы ей жизнь, можно сказать, поломали!

— Так, Ситников, — спокойно прервал его Свидерский, — мы вас поняли. Мы будем считать, что вашего нападения не было. Отработаете в помощниках на военной кафедре.

— Хорошо, — буркнул семикурсник.

— Студент Ситников, — сказал Тротт нетерпеливо, — я поговорю с Богуславской и предложу ей достаточную компенсацию.

— Деньгами? — презрительно произнес Ситников, глядя на профессора как на отвратительного слизняка.

— Нет, — покачал головой Макс. — Знаниями и доступом в мои лаборатории. Или чем она захочет еще. Мне действительно жаль, и я ваш… порыв понимаю. Но на будущее: никогда не нападайте на противника, не оценив его силы. И если он многократно превосходит вас, а боя не избежать, потратьте немного времени на разработку стратегии и путей отхода. Я мог убить вас в тот момент, когда вы только начали замахиваться. И после мне тоже было бы очень жаль.

— Ты зачем полез драться? — ругала Алинка Матвея, гулко шагающего рядом с ней по коридору университета. — Ты же карьеру в армии хотел делать, а тут из-за меня все чуть не порушил. Разве оно того стоило? Он же опытнее тебя на полвека минимум!

— Стоило, малявочка, стоило, — уверенно отвечал Ситников. — Кто ж тебя защитит, кроме меня? Был бы хоть один брат у тебя, он бы так же поступил. Да и ты вернулась, это хорошо. Без тебя скучно.

— Я тоже скучала, — призналась Алинка неуверенно.

Скрытое пламя

## Матвей напросился в ученики к Тротту

Cередина октября, четверг

— Слушаю вас внимательно, Ситников, — ровно проговорил Тротт, — что вы хотели? Неужто извиниться?

— Нет, — резко ответил Матвей и весь подобрался, набычился. — Извиняться я не буду.

Профессор смотрел на него внимательно, и парень выдохнул, опустил голову.

— Я хотел попросить вас позаниматься со мной по атаке и отражению нападений, — сказал он гулко. — Я ведь вчера даже среагировать заклинаниями не успел, одной физической силой пытался. А мне в армию потом, там жалеть никто не будет… Я думал, у меня все хорошо… А вчера понял, что ни хрена не хорошо… А на индивидуальные занятия денег нет…

— И что заставило вас думать, что я соглашусь?

Матвей глянул на него разочарованно и мрачно, хотел что-то сказать, но не стал. Пожал плечищами, снова набычился, буркнул «извините» и пошел к лестнице.

— Ситников, погодите.

Тот остановился, оглянулся угрюмо, вернулся. — Я готов тренировать вас. Только до конца этого семестра. И чтобы никаких опозданий и «я сегодня не могу». Хоть один раз не сможете — откажусь. Будете жаловаться, ныть, просить пощады — откажусь. Понятно?

— А можно… — воодушевился студент, — у меня, понимаете, друг есть, он очень сильный, на потоке лучший. Поляна. Может, вы нас вдвоем возьмете?

Природник заскрипел зубами и возвел глаза к потолку.

— Я сильно рассчитываю, что у вас только один друг, Ситников. Если я завтра обнаружу в зале всю группу — развернусь и уйду. Понятно?

— Понятно, — радостно ответил семикурсник.

Скрытое пламя

## Тренировки

Середина октября, пятница, первая тренировка

Студенты ввалились в тренировочный зал без трех шесть, шумные, сопящие, безалаберные и недисциплинированные. Поздоровались хором, уставились на него.

— Сначала отработаем индивидуальные приемы, затем, если доживете, поучу работать в связке, — сообщил Тротт. — Мне нужно понять уровень вашей подготовки, поэтому десять минут на разминку и разогрев, а потом вам придется постараться меня убить. Всеми способами, которым вас научили. И не вздумайте осторожничать.

Для своего возраста парни были действительно неплохо подкованы, и Макс даже слегка разогрелся, отбивая одну атаку за другой. После каждой попытки он останавливал разошедшихся ученичков, глаза которых горели азартом, терпеливо разъяснял ошибки, показывал, как бы действовал сам, заставлял повторять.

Скрытое пламя

Конец октября, вторник

Без десяти шесть в тренировочном зале появились бодрые студенты, и профессор Тротт вздохнул — упорные какие.

— Парные сигналки плести умеете?

— Конечно.

— Показывайте.

Да, как он и думал. Стандарт, с силой неплохо, но никакой изюминки.

Все-таки высшее образование — всего лишь стандартная база, на которую должен прижиться опыт. Когда-то и Макс был уверен в том, что выпускник седьмого курса — уже крутой маг.

Проклятый трон

Конец октября, четверг

Мальчишки были усердны и внимательны и даже не косячили сильно, но Макс так сочился язвительностью, что к концу занятия семикурсники обозлились и, видимо, чисто на духе противоречия ухитрились сотворить парную Сеть, хотя это заклинание не входило в число базовых при обучении в университете. Имитировали атаку: они нападали, он опять защищался, и каждый раз, когда Тротт отбивал штурм, бедные ученики получали по полной.

Он понимал, что ребята реально лучше многих своих сверстников и даже, возможно, сильнее самого Макса — на тот момент, когда он учился на седьмом курсе.

— Повторяем. И, Ситников, прекратите махать руками, будто вы тесто месите. Вам не хватает точности и изящества.

Сзади раздалось дружное негодующее сопение, затем полыхнуло жаром, засвистели Лезвия, и он улыбнулся, мгновенно выставляя щит.

Наверное, из них выйдет что-нибудь путное.

Проклятый трон

## День рождения Матвея и нападение темных

Вечером того же дня за городом, на турбазе, студенты отмечали день рождения Матвея.

Алину Матвей провел зеркалом, и последующие несколько часов слились в один сплошной водоворот из музыки, смеха, поздравлений, тостов, откупориваемых бутылок, запаха сигарет, теплых рук Матвея, почти постоянно находившегося рядом. Сидевший с другой стороны Дмитро Поляна болтал с ней в те моменты, когда Матвей отходил. Принцесса через пару часов совсем расслабилась и даже не протестовала, когда Ситников схватил ее на руки и понес танцевать под первые звуки медленной песни. Он был такой большой, что ее макушка не доставала ему до плеч, и осторожно обнимал ее, поглаживая по спине своей лапой.

Немного позже, когда Алина сбежала в уборную, она попала в какой-то морок. Скорее всего, это и есть та самая «демоническая» подпитка. Значит, либо ее сейчас «выпьют», поняла она, либо надо бороться, не поддаваться, выбираться. Алина закричала изо всех сил, от бессилия шлепая ладонями по стене.

Где-то далеко она слышала глухие удары, чей-то рассерженный рев, ее качало, затем раздался оглушительный треск, в глаза ударил свет — распахнулась дверь, которая оказалась прямо за спиной принцессы, большие руки подхватили ее, потянули из страшной комнатки, а Алина моргала и никак не могла сфокусировать зрение, только всхлипывала и дрожала.

— Малявочка, — басил над ухом знакомый голос, — что случилось?

Матвей прижимал ее к себе, и она вцепилась в него, не веря, что все закончилось. В коридоре было светло и так же играла музыка, слышались голоса, виднелись пьянствующие студенты в холле.

Музыка вдруг со скрежетом оборвалась, кто-то закричал, в холле что-то засверкало, и Ситников нахмурился, шагнул туда. Ничего не закончилось!

— Матвей, надо бежать… пожалуйста!

Из холла прыжком выбрался Дмитрий Поляна. Его шатало, вокруг поблескивал купол защиты.

— Щит ставь! — орал он. — Быстро, Сита! Щит!!!!

Ситников недоуменно шевельнул пальцами, и их накрыло щитом.

— К окну! — командовал Поляна. — Бегом, хватай малявку и шевелись!!!

Матвей схватил Алину на руки и понесся к окну в конце коридора. Сзади бежал, оглядываясь, Дмитро, на ходу укрепляя щит за спиной, а за ними — еще далеко — шагали две фигуры, мужская и женская, и вокруг них белесым туманом клубились, ощупывая стены, стремясь вперед, щупальца стихий.

Ситников вынес окно плечом, и вместе с Алиной неожиданно ловко для такого крупного парня выпрыгнул в промозглую ночь. Через несколько секунд Поляна тоже вывалился на землю, захрипел: «Чего встал, придурок? Беги!!! К лесу!!!» И сам побежал параллельным курсом, но чуть позади, поглядывая на Алину и периодически оглядываясь на окно. А сзади веяло той самой тьмой, что пыталась выпить ее в объятьях морока.

Через десять минут сумасшедшего бега и прыжков по пересеченной местности, их окликнули, и сердце дернулось от страха, но Поляна отрывисто выдохнул: «Свои, патруль». Замедлились, остановились. Матвей поставил Алинку на землю, наклонился, уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. К ним бежали несколько вооруженных человек, и Алина уже успела обрадоваться — кажется, их спасут.

Но бегущие вдруг стали падать, как подкошенные, без вскриков, тихо, страшно, Поляна матерно, с отчаянием выругался, встал вплотную к Алине, Матвей поднялся, закрыл ее с другой стороны.

— Зеркало? — тихо спросил Дмитрий, поднимая руки — Алина увидела, как укрепляется спаренный щит, становится виднее, четче.

— Не могу, — процедил Ситников — он тоже укреплял купол, — одновременно с защитой. Надо снимать щиты.

— Я блокирую спектры переходов, — сообщил язвительный голос Эдика. — Не сбежите.

Рядом с темными вдруг вспыхнула переливающаяся гладь Зеркала, и к их врагам присоединился еще один. Высокий, приятный, страшный, улыбающийся. Соболевский.

— Матвей, укрепляй щит, — одними губами шепнул Поляна.

— Угу, — буркнул напряженный Ситников. Спаренный щит стал похож на переливающееся мутноватое толстое стекло, а парни все лили и лили в него силу.

Алина почему-то сразу поняла, кто этот человек. И вспомнила, как так же спокойно вел себя демон, убивший маму.

Мужчина обернулся к застывшим под щитом ребятам, улыбнулся, неуловимо двинул пальцами — и загудела вокруг силовая волна, заворачиваясь водоворотом, сжимая, продавливая, а затем и ломая усиленный парный щит, бросая парней на колени и буквально вминая их в землю.

Их спас Макс Тротт, не снявший студенческую обучающую сигналку, и поэтому почувствовавший беду, и тут же присоединившиеся к нему Мартин, Свидерский и Виктория.

Все закончила незримая битва менталистов, когда двое, застыв, просто глядели друг на друга, и вдруг с тонким невыносимым звоном пошли одна за одной силовые волны, и окружающие попадали, зажимая уши руками. Голову Макса сдавливало тисками, боль плескалась в глазницах, потекла кровь из носа, из ушей. И Соболевский вдруг захрипел, как-то дернулся, сжался и начал заваливаться набок. Щит его лопнул, и Тротт, тоже почти теряя сознание, сжал в руке Лезвие, взмахивая рукой и падая рядом сам. Успел увидеть, как тускнеет зеленый свет в глазницах отрубленной головы, и отключился.

И тут же в измочаленном битвой лесу открылось Зеркало, откуда вышел изумленный Зигфрид Кляйншвитцер, которого тут же припахали к помощи раненым, и оперативники с Тандаджи.

Макса и других пострадавших срочно перенесли в королевский лазарет. Стоя с вцепившейся в его руку Алиной рядом с операционной, куда завезли Поляну, и видя, как со вздохом облегчения королева Василина обнимает поцарапанную, угрюмую младшую сестру, Ситников понял, кто такая Алина.

Проклятый трон

## Принцесса Алина

Конец октября, пятница

— Ничего ведь не изменилось, — настойчиво сказала Алина. — Я ведь такая же. Матвей?

— Эх, малявочка, — пробасил он с тихой нежностью. Сжал ее пальцы в руке, покачал головой. Все изменилось.

— Ой, Матвей, ведь, когда я в туалете была, на меня морок наслали. И тоже хотели выпить. Свет выключили, я так испугалась, дверь нащупать не могла, представляешь? А ты меня спас. Услышал, как я кричу?

— Нет, почувствовал, что неладно что-то, — прогудел защищавший ее от ветра семикурсник. — Трудно объяснить, Алин.

— Как там Дмитро?

— В сознание не приходил, его об землю сильно швырнуло, когда нас этот… ломать стал. Я-то потяжелее, наверное, поэтому и устоял.

Потом они болтали о разном. Матвей спрашивал, вернется ли она в общагу, Алина уверенно отвечала, что да. Она спрашивала, будут ли они так же дружить дальше, и Ситников уверенно кивал. И только в глазах его была печаль. Он думал о том, какая же она все-таки маленькая, и о том, почему его так тянет к ней, так хочется заботиться, опекать, оберегать. И почему он всегда чувствует, в какой стороне она находится; и почему он, тяжело сходящийся с людьми и имеющий лишь одного лучшего и близкого друга, с первого же взгляда почувствовал к ней расположение. Если это любовь, то где физическое притяжение? Мыслей о чем-то большем не появлялось, как не могло бы их появиться при общении с ребенком. Может, все будет, когда она подрастет?

Маленькая принцесса, счастливая оттого, что друг не отдалился и все решилось, болтала без умолку, уминала мороженое, строила гипотезы относительно демонов и была очень хорошенькой и уморительной со своими косичками и серьезными рассуждениями. Он любовался ею и расслаблялся. И правда, ну и что, подумаешь, принцесса. Разве от этого она перестала быть его малявочкой?

Проклятый трон

## Показательный урок. Приглашение в королевскую гвардию

2 ноября

— Ты говорил о показательном уроке, — напомнила Алина.

— Да, — Ситников кивнул, — нас на нежить натаскивают. Куратор сказал, на юге, в низинах, скотовий могильник зашевелился, его в основном армейские почистили, огородили для нас площадку. Завтра все пойдем туда.

Принцесса дернула плечами.

— Страшно.

— Весело, — уверил ее семикурсник. — Жалко, Димку только в конце недели выписывают, он очень хочет поучаствовать.

— Кстати! — вспомнила Алинка, поглядывая на ожидающую ее машину. — Матвей, вас с Димкой награждать будут. За мое спасение, — добавила она совсем тихо и покраснела.

— Да какое спасение, — мрачно произнес ее огромный друг. — Если бы не лорд Тротт и его сигналки… его тоже будут?

— Всех, — поспешно сообщила принцесса. — И его тоже. Ты не подумай, что я не благодарна, Матвей, — добавила она грустно, — просто он такой противный…

Ситников уже посадил принцессу в машину, пошел к общежитию, думая о том, что за такое умение и такие знания противность можно и не заметить.

Проклятый трон

Начало ноября, четверг, окрестности городка Мальвы на юге Рудлога

Группа первокурсников расположилась метрах в пятидесяти за оцеплением, выставленным у могильника. Впереди находились преподаватели — кураторы групп, строго предупредившие: во время показательного урока не орать, не убегать в панике, за оцепление под угрозой исключения не заходить, затычки из ушей, мало спасающие от низкого, вибрирующего воя, не вынимать.

В стороне семикурсники внимательно слушали что-то объясняющего им боевого мага, Матвей был заметен издалека, большой, сильный, серьезный.

— По позициям! — скомандовал маг, и студенты, разбившись на группы, рассредоточились вокруг могильника. — Очищаем обзор!

Семикурсники зашевелили руками, выплетая какую-то простую формулу, рев из лесочка стал громче, надсаднее, от низких вибраций Алинку стало подташнивать.

— Первая группа пошла! Проверить щиты!

С десяток семикурсников, среди которых был и Матвей, двинулись вперед, сверкая щитами и держа шахматный строй, медленно, внимательно.

Первая тварь вдруг разлетелась ошметками дергающейся слизи, словно ее сверху прибили гигантской мухобойкой. Оставшиеся заревели, поплюхали своими жирными телами вперед, вгрызаясь крюками в землю. Из леса выползали все новые и новые «черви», и вой становился невыносимым, до черных пятен в глазах.

«Личинки», не обращая внимания на уничтожаемых собратьев, вдруг поменяли движение, потянулись, быстро покатились боком одна к другой, как сливы, слипаясь, увеличиваясь в размерах.

— Отступаем! — истерически заорал командир. — Огнеметы наизготовку! Из круга не выступать! Отступаем, салаги! Бегом!

Гигантский ревущий червь, собравшийся из ототонов, поднялся на хвост и с гулом ударил толстенным телом с множеством отростков-присосок прямо позади убегающих студентов. Кто-то заорал, упал на землю, пытаясь содрать с себя куртку, а червь поднялся снова, снова ударил — теперь гораздо ближе.

— Уходим! — скомандовал куратор, и первокурсники зашевелились, побежали назад за руководителем к уже открытому кем-то из преподавателей Зеркалу. Алина дернулась было за всеми — и осталась на месте: от близости нежити кружилась голова, ее сильно тошнило. Она тяжело дышала и смотрела, как Матвей останавливается и пытается поднять упавшего однокурсника, как накрывает его вторым щитом затормозивший Василий. В тупом оцепенении она наблюдает, как снова раскручивает свое тело высший ототон, сжимаясь, словно готовясь прыгнуть, как открывается перед щитами студентов Зеркало, и оттуда выходит рыжеволосая фигура и застывает на миг от открывшегося зрелища, как рядом с Алиной открывается второй переход. Из него появляется ректор Свидерский, орет, мгновенно сориентировавшись: «Макс, спаренным стазисом!» — и летит во вжимающуюся для прыжка тварь перламутровая дымка, затем другая.

Ректор Свидерский быстро прошел к группе старшекурсников.

Раненых уже осматривали преподаватели и вызванные виталисты, шагах в пятидесяти от них над телами магов суетились их коллеги — кажется, там были не только раненые, но и убитые.

— Химические ожоги, ушибы, один перелом, — сказал Свидерскому университетский виталист. — Ситников вообще чудом уцелел, удар прямо по нему пришелся. Там вон, — мужчина мрачно кивнул в сторону группы магов, — два трупа, кости, черепа в осколки, а этому хоть бы хны. Уникум какой-то.

Бритоголовый уникум сидел на земле и курил: одежда расползлась в лохмотья, на теле розовели ожоги от слизи «червя», уже зарубцевавшиеся — виталисты времени зря не теряли. Терлецкому залечивали спину, еще одному семикурснику накладывали фиксатор на ногу, остальных из первой показательной группы тоже осматривали на предмет ожогов.

— Ну как, господа выпускники? — серьезно спросил у потрепанных студентов Свидерский. — Получили незабываемый опыт?

— Что это было, Александр Данилыч? — хмуро поинтересовался Матвей. — Нам о таких трансформациях не рассказывали…

— Это высший ототон, Ситников. Я не припомню подобных случаев за всю историю наблюдений за неживым. Так что опыт у вас действительно уникальный…

Ситников невежливо хмыкнул, затянулся, и Александр оставил его в покое — в истерике никто не бьется, все живы. Повернулся к Тротту — тот уже стоял, шатаясь, и видок у него был пострашнее нежити.

— Только начал восстанавливаться, — сказал он, морщась — глаза у него были в красных прожилках, зрачки сжаты до размеров точки, — и тут опять сигналка от этого птенчика. Второй раз за неделю.

Проклятый трон

4 ноября

— Матвей Алексеевич Ситников! Награду вручает ее высочество Алина-Иоанна!

Красная от смущения принцесса, встав на цыпочки, усердно прикручивала орден к лацкану пиджака такого же красного парня. Долго, неловко, пока награждаемый не поднял свою ручищу и не помог ей, осторожно и аккуратно.

— Дмитрий Лаврентьевич Поляна! Награду вручает ее высочество Алина-Иоанна!

То ли младшая из присутствующих Рудлогов приноровилась, то ли рост был поудобнее, но справилась она куда быстрее. И не краснела так.

— Матвей Алексеевич, Дмитрий Лаврентьевич, — мягко сказала Василина оставшимся стоять перед ней парням, — за вашу смелость вам дается право выбрать после окончания университета любую военную часть для прохождения службы, если вы решите связать свою жизнь с армией. Буду рада приветствовать вас в Королевском гвардейском корпусе.

Связанные судьбы

Начало ноября

Алина Рудлог на обеденном перерыве сидела с Поляной и Ситниковым в столовой. И слушала друзей. Парни секретничали и говорили тихо-тихо. Чтобы не подслушал никто.

— Димон, — шептал Матвей гулко, — пойми ты, в королевскую гвардию абы кого не берут. Это высокая честь. Я и подумать не мог, что когда-то попаду туда. А ты еще брыкаешься.

— Мне Дед Алмаз дал рекомендацию в помощники придворного мага, — фыркнул Димка, — а на это место попасть сразу после выпуска уж точно невозможно. Дураком я буду, если откажусь. Не, Матюха, даже не дави на меня. Военщина меня никогда не привлекала. Безопасник — еще куда ни шло, тут я подумаю, если пригласят на постоянку. Но месить плац? Нахрен мне это нужно?

Связанные судьбы

## Первая встреча с Четери

Воскресенье, 20 ноября.

— Лорд Тротт, — басовито крикнул из коридора знакомый голос Ситникова, — помощь нужна?

Четери замер, ошеломленно глядя ему за спину. Там слышен был гулкий топот ног огромного семикурсника.

— Кто это? Как зовут?

Макс оглянулся.

— Это мой ученик, Ситников. Брат Светланы, которую я осматривал.

— Лаурас? — спросил он что-то непонятное.

— Это фамилия моего прадеда, — недоуменно ответил семикурсник.

— Я знал, — глухо сказал дракон, замолчал на мгновение, закрыв глаза, продолжил тяжело, — знал одного твоего далекого предка. Он учился у меня, в Песках. Великая мать, как причудлива твоя пряжа! Подойди ко мне, мальчик.

Ситников, засопев, протиснулся мимо магов, шагнул к воину. Они были одного роста, и дракон некоторое время разглядывал его, всматриваясь в лицо.

— У меня перед твоим родом долг, — наконец сипло произнес красноволосый, — ты пойдешь ко мне в ученики?

— Да я вас не знаю, — пробасил Ситников, — и к тому же вы только что пытались убить профессора. А это вы, значит, нашу Светку оставили беременной? Не очень-то мне хочется к вам идти. Мне доучиваться еще.

Дракон глядел на него со странной улыбкой и нежностью, не реагируя на грубость, и Матвей неловко переступил с ноги на ногу.

— Все равно пойдешь, — успокоил его собеседник и ободряюще хлопнул по плечу.

Связанные судьбы

## Свадьба Четери и Светланы

30 ноября

— Здравствуйте, — прозвучал от двери застенчивый девичий голос. У входа мялся огромный, как дуб, Ситников, принимая теплое пальто Богуславской.

— Теть Тома, дядь Ваня, это Алина, — пробасил Матвей, засовывая в кувшин деньги. — Мы учимся вместе в университете. Светлана, Четери, это от нас с ней, на долгую и счастливую жизнь.

— Хорошо, что пришел, — одобрительно пророкотал дракон, хлопая будущего ученика по плечу. Тот неуверенно улыбнулся, кивнул.

— Твоя девушка? — радостно спросил Иван Ильич, заключая Матвея в крепкие объятья.

— Э-э-э, — неловко пробормотал Ситников.

— Да, — произнесла Алинка твердо. Повязала ленту на руку Светлане.

— Как у вас тут здорово, — не удержалась от восхищения принцесса, оглядывая зал. — Материальные иллюзии? Матвей, — она повернулась к другу, — а ты так умеешь?

— В таком объеме — нет, — ответил тот с неохотой. — Максимум могу комнату замаскировать, но простенько, Алин. Это нужно резерв иметь чудовищный.

Во время непредвиденного танца с Троттом, увидев через ментальный контакт с Максом как выглядит в первом магическом спектре формула левитации, Алина вдруг согнулась пополам, застонав сквозь зубы. Лицо ее стало совершенно белым, зрачки  сокращались в точку, по щекам текли слезы, на лбу выступала испарина, и Макс чертыхнулся, подхватил ее на руки и понес к диванам при входе — где воздух был посвежее и народу совсем немного.

— Что с ней? — рядом материализовался Ситников. — Что вы с ней опять сделали? — Он схватил Тротта за рукав и тут же выругался, разжал руку — та стрельнула болью и повисла плетью, онемев.

— Ситников, — ядовито сказал Тротт, — вы начнете когда-нибудь думать, прежде чем действовать?

И стал снимать приступ.

Ситников мрачно наблюдал за происходящим, и вид у него был как у готового убивать.

А позже, когда о приступе боли уже ничто не напоминало, и веселье свадьбы продолжалось, Тротт вышел на морозец, и, заметив огромную фигуру Ситникова, поколебался и подошел.

— Сигарету? — спросил понятливый студент. Достал пачку из дешевых, дал зажигалку, и они молча закурили, глядя на заснеженные окрестности.

— Завтра занятия как обычно? — наконец спросил Ситников.

— Да, — коротко ответил Тротт. И они снова замолчали. И, как ни странно, молчать рядом с семикурсником было вполне уютно.

Когда Макс вернулся в зал, на его месте сидела Алина Рудлог и о чем-то живо расспрашивала дракона.

— А… — начала принцесса, но увидела Тротта и осеклась, быстро встала. — Извините, профессор.

— Ничего, — сказал тот сквозь зубы, — продолжайте, не стесняйтесь.

Она надулась, поколебалась, стиснула руку Матвея и все-таки решилась. Чет поглядывал на них с весельем.

— …А можно посмотреть, как вы оборачиваетесь? Если будет минутка, конечно, — добавила Алина извиняющимся тоном и посмотрела на Светлану. — Простите, пожалуйста, за нахальство. Но я никогда не видела драконов! И так хочу посмотреть!

Света не возмущалась и тоже смотрела на девушку с ласковой смешинкой.

— А ведь и я тебя с крыльями не видела, — задумчиво сказала новобрачная и намекающе глянула на мужа. Тот вздохнул и встал.

— Чего не сделаешь ради женщины, — заявил он с видом идущего на подвиг. — Макс, — окликнул он инляндца, — давай с нами.

Макс остановился чуть в стороне и стоял с невозмутимым лицом.

Дракон повернул к ним огромную башку и что-то нетерпеливо рявкнул. Застывшая было Света ахнула с восторгом и недоверием, побежала к нему, а за ней со всех ног понеслась Богуславская, поправляя на ходу очки. Ситников стоял, словно оцепенев.

— Впечатляет, — сказал он басовито.

Тротт усмехнулся. Видно было, что студенту хочется так же мчаться к крылатому ящеру, но степенность не позволяет.

Медвежье солнце

## Дружба Матвея и Алины

19 декабря

Алина всю последнюю неделю, после известия об уходе Поли в медвежью ипостась,  буквально заставляла себя посещать занятия, учить вопросы к зачетам и готовиться к экзаменам. Все казалось бессмысленным и ненужным. Спасал только Матвей — он буквально придавал ей сил. Каким-то чудом ухитрялся готовиться к своей, предпоследней и очень сложной сессии и одновременно звонить ей утром и вечером, подбадривать на переменах, выходить с ней гулять хотя бы на полчаса, когда она звала. И каждый раз после встречи с Алинки словно слетала привычная уже тяжесть, появлялись силы, даже в висках и ладонях покалывало от бодрости.

«Конечно, малявочка», — басил он в трубку и через десять минут открывал Зеркало в ее гостиную. Ни разу не отказал. Алина договорилась с Василиной о том, чтобы ему дали доступ, Зигфрид что-то поколдовал со щитами — и Матвей почти каждый день бывал у нее.

Семикурсник очень смущался из-за окружающего богатства, и принцесса торопилась поскорее увести его гулять. Потому что взгляд его тяжелел, и видно было, как неуютно он здесь себя чувствует.

Но с семьей Алина его познакомила. Василина приняла Ситникова радушно, проговорив: «Рада, что у сестры есть такой мужественный и верный друг». Марина оглядела «верного друга» с ног до головы, пожала ему руку и сказала, что теперь она спокойна: хоть один ребенок в семье под надежным присмотром. А Каролинка, забежавшая во время одного из посещений, открыла рот и просто потребовала у Матвея попозировать ей.

«Только после сессии», — твердо сказал Матвей, и младшая Рудлог, удовлетворившись этим, отвела их двоих в королевский музей, где Ситников долго смотрел на удивительно похожего на него древнего воина, замахивающегося на кого-то мечом. А Алина глядела на них обоих и почти видела своего друга полуобнаженным, с таким же мечом, в бою, в стремительном развороте.

Ангелина днем пропадала в Теранови и Матвея не заставала. И, наверное, Алинка была даже рада этому. Кто знает, что скажет старшая сестра о такой тесной дружбе между принцессой и хорошим, сильным, но простым Ситниковым?

Темное наследие

26 декабря

Алина боялась засыпать, потому что снилось ей что-то жуткое, знакомое и удивительное, и холодно становилось, и просыпалась она среди ночи, долго приходя в себя и пытаясь вспомнить, что же видела. Принцесса до упора сидела над билетами, пока глаза не начали слипаться, вздохнула и пошла в кровать. Мучилась, таращась в темноту, и не выдержала — позвонила Матвею.

— Что-то случилось, малышка? — спросил он тут же. В общежитии, видимо, была очередная вечеринка: гудели голоса, играла музыка.

— Опять страшно засыпать, — призналась она жалобно. — Кошмары снятся. Извини, что я так тебя отвлекаю.

Голоса стали тише.

— На балкон вышел, — объяснил Ситников. — Алин, ты мне звони, когда нужно. Не надо стесняться. Я бы посидел рядом, если бы можно было.

— Матвей… а ты не мог бы не отключаться хотя бы минут десять? Мне не так страшно будет.

— Конечно, — пробасил он настолько уверенно, что ей стало теплее на сердце. — Засыпай. Я тут.

Она слушала его дыхание. Как щелкает зажигалкой, как шуршит и ходит по балкону, как шикает на кого-то, кто попытался выйти к нему. Слушала и улыбалась. И заснула быстро, и ничего плохого ей в эту ночь не приснилось.

Темное наследие

## Матвей узнал о привязке

19 января

Дома у родителей Светланы Ситников поздоровался с Четом — тот встал, ничуть не стесняясь, оглядел будущего ученика с ног до головы, удовлетворенно похлопал его по плечу.

— Ну, здравствуй. Вижу, занятия идут тебе на пользу. Крепче стал.

— Чего вам? — так же угрюмо спросил Ситников. — Опять будете звать в ученики?

— Буду, — согласился Четери. — Но могу и не звать. Долги предков обязательно расставят все на свои места. Но скажи, почему ты упрямишься? Твой учитель почитает за честь заниматься у меня, а ты нос воротишь?

Матвей помолчал, сунул руки в карманы.

— Не хочу уезжать отсюда, — неохотно поделился он. — Меня возьмут в королевскую гвардию, планирую служить там.

— Неудивительно, — с легкой иронией сказал Четери. — Скажи мне, потомок Лаураса, а если эта красная девочка, Алина Рудлог, переедет в Тафию, станешь ты моим учеником?

Ситников вскинулся и тут же заставил себя успокоиться.

— Она не переедет.

— Думаешь, любишь ее? — проницательно спросил Чет.

Ситников сжал кулаки и вздохнул.

— Я пойду, пожалуй. Вы не обижайтесь. Но вы мне никто, и дел я иметь с вами не хочу. — Он направился к двери.

— Остановись, — с металлом в голосе приказал Четери, и было в его тоне то, что заставляет всех, кто когда-либо служил в армии, подчиняться приказам старшего по званию. — Сядь, потомок Лаураса. Послушай меня, а потом, если захочешь, уйдешь.

Матвей сложил руки на груди и выпрямился у двери, хмуро глядя на дракона. Но не сел.

— Ответь, — продолжил Четери, — кто-то из твоих предков, кроме Марка, служил в королевской гвардии?

— Никто, — буркнул Ситников, — я и про него-то не знал.

Чет покачал головой. Удивительно.

— Скажи мне про эту девочку, Матвей. Ты чувствуешь, когда ей страшно или больно? Все время думаешь о ней, и единственное желание, когда она рядом, — защитить?

Матвей хмуро молчал, и только лицо краснело то ли от злости, то ли от смущения, и на шее вздувались гневные жилы.

— До встречи с ней ты общался с кем-то из Рудлогов?

— Нет.

— А увидел — и жить без нее не можешь, да? Что бы ни попросила — выполнишь. Если скажет из окна прыгнуть, тут же прыгнешь, правда? Жизнь положишь, а сделаешь. А счастливее всего, когда рядом находишься.

— Ну и что? — мрачно высказался Матвей. — Вам-то что?

— Я вижу на тебе привязку, — охотно объяснил Четери, сочувственно глядя на собеседника. — Видимо, так проявилось наследие Лаураса, и она передалась с кровью предков. Встреть ты первой любую другую из сестер Рудлог — ощущал бы то же самое.

Семикурсник испытывающе посмотрел на него, потребовал:

— Расскажите мне про привязку.

— У Рудлогов существовал старый обряд, — пояснил Четери. — Время было такое, что верности добивались страхом и ритуалами, Матвей. Много столетий подряд в личную гвардию короля со всей страны отбирались юноши высокого роста и огромной силы. Их было немного — два-три десятка, лучшие воины, самые преданные, самые умелые. Росли они вместе с будущим королем, и каждый год наследник поил их своей кровью под слова привязки-клятвы, которую произносил господин и повторял его воин. Кровь не только делала их верными, но и меняла: давала ярость в бою и силу, укрепляла кости и плоть. Их считали неуязвимыми — потому что выживали они там, где другие бы погибли. Бывало у тебя такое?

— Бывало, — с неохотой кивнул Ситников и с силой, расстроенно потер широкой ладонью лицо. — Но я ведь не пил Алинину кровь.

— Но случалось, — продолжил Четери, — что у детей тех, кто служил в гвардии, привязка к кому-то из семьи Рудлог проявлялась без ритуала. Поэтому со временем стали в гвардию брать только потомков тех, кто уже был привязан. Их тоже поили кровью — и с каждым поколением связь крепла. А вот почему после войны Седрик не продолжил традицию для своего старшего сына — то мне неизвестно. Может, оставил женам и матерям сыновей в утешение за то, что весь гвардейский отряд погиб на войне.

— Почему погиб? — Матвей явно думал о чем-то другом и все хмурился и сжимал зубы.

— Я их убил, — с легкой горчинкой отозвался Четери.

— И моего прадеда?

— И его.

— Вы можете снять эту привязку?

— Нет, — покачал головой Четери. — Только тот, с кем возникла связь, или тот, кто занимает трон. Но я ритуала разрыва не знаю, и знает ли его эта девочка — вот вопрос.

— А если это не привязка? — разумно поинтересовался Матвей. — Если вы ошибаетесь, и это мое… настоящее?

— Ты ее хочешь? — прямо спросил Чет.

Матвей помрачнел.

— Она еще маленькая, Четери.

— У нас такие маленькие пятьсот лет назад уже по двое детей имели. Все очень просто: либо ты волнуешь ее, и она волнует тебя, либо нет.

— Черт, — с тоской пробурчал Матвей. — Лучше бы вы мне ничего не говорили. Это самое доброе, что сейчас есть в моей жизни. Самое светлое. А вы свели это к какому-то навязанному инстинкту опеки. И что, по-вашему, я теперь буду избегать Алинку?

— Ты — не будешь, — улыбнулся Чет с пониманием. — Для тебя это ничего не меняет, да?

— Да, — буркнул Ситников.

Потом дракон заговорил: рассказал о том, как попал к нему долговязый и удививший его Марк Лаурас, как упорно он учился и как гордился им учитель, как встретились они на поле боя — каждый со своей стороны — и что пообещали друг другу.

— Марк вернулся к Седрику после обучения у меня, — с той же царапающей горечью и гордостью проговорил Четери. — Вернулся не потому, что не мог отказаться. Вернулся, потому что клялся служить, а не потому, что кровь позвала. И на бой со мной вышел не потому, что защищал короля, а чтобы остановить войну. Ты — истинный Лаурас, молодой Матвей. И, будет существовать привязка или нет, ты все равно останешься с этой девочкой.

— Да.

— Я понял тебя. Думай. Я не могу разорвать кровную клятву, но я могу научить тебя очищать сознание и контролировать разум. Решишь идти в гвардию — иди, но я обяжу тебя приходить ко мне дважды в день учиться, пусть мне придется связывать тебя, как барана, и утаскивать в Тафию на плечах. Хотя это баловство, конечно, тебе надо ставить мышцы, руки, ноги, гибкость, учить ритму… днями и ночами. Но пусть. Решишь — иди служить Рудлогам. А если надумаешь все же переехать в Пески, знай, что тебя там ждут. Ты ведь можешь построить ко мне Зеркало?

— Надо пробовать, — обстоятельно и задумчиво ответил Ситников.

— На неделе попробуй, — посоветовал дракон, — сейчас все равно никто не может. Приводи семью. Пусть пока хотя бы на выходные приходят. Вас будет ждать дом и содержание.

— Не нужно денег.

— Не спорь, — строго сказал Чет, — я задолжал Марку пять веков назад. Я тоже связан с тобой, Матвей, клятвой. Деньги не освободят меня от нее.

— Не нужно, — упрямо буркнул Матвей.

— Отработаешь, — коварно предложил Чет, — если мне понадобится твоя помощь — обращусь.

Огненный путь

## Алина рассказала Матвею и Димке про свои сны

20 января Горнолыжный курорт в Иоаннесбуржской области

Катания на санках продлились до ночи — пока вино, громкие песни и движение не перестали спасать от холода. Над склоном одно за другим начали вспыхивать Зеркала, и семикурсники исчезали с трассы и появлялись у входа в натопленное убежище.

— Я в душ, — чуть застенчиво сообщила Алина Матвею.

Душевая состояла из двух частей — мужской и женской, — и в каждой было по три кабинки. Женская была свободна. Только Алина успела войти в одну из кабинок и раздеться, как послышались звук открываемой двери и тяжелые шаги. Зашел Матвей.

— Я тут подожду, покараулю тебя, а потом сам пойду. А то там банщики наши уже на мороз голышом выскакивают, мало ли что взбредет в пьяные головы.

— Давай, — быстро согласилась Алинка. Принцесса включила душ, потянулась за мочалкой. Нет, не мог Матвей сделать ничего плохого или обидеть ее. Она точно знала: не мог и не сможет никогда.

После душа она сидела за столом и пила горячий чай, пока мылся Матвей. Вернулся, сел рядом с Алинкой, но не приобнял ее, как обычно, — принцесса удивленно покосилась на него. Привыкла уже, что он постоянно прижимает ее к себе. Да и вообще сегодня он был странно молчалив и сдержан.

— Я тебя ничем не обидела? — шепотом спросила она у него.

— Нет, ты что, — гулким шепотом ответил Ситников и наконец-то положил руку ей на спину.

Огненный путь

Веселая студенческая гулянка с песнями под гитару постепенно вошла в привычную безудержную колею. Странно: чем больше Алина пила, тем зябче ей становилось, и она все вжималась в Матвея, пока он не посмотрел на нее странно и не обхватил крепче тяжелой рукой.

— Холодно, — виновато объяснила она.

— Да ты что, — удивился он и провел ладонью вдоль спины, — тут натоплено так, что дышать нечем. Ты не заболела? Да нет, вроде здорова.

— Вот сейчас теплее стало, — пробормотала Алинка с удовольствием. От Матвея шли волны жара, и она обхватила его руками, почти забравшись на него, поджала ноги. Ситников осторожно прикоснулся к ее макушке губами, она улыбнулась неуверенно и потянулась к бокалу.

Алинка согрелась, и в какой-то момент ей вдруг почудилось, что все семикурсники окружены странным светящимся маревом. Она заморгала, пригляделась. Марево никуда не делось, даже стало ярче и будто потекло к ней.

Под щекой поднялась и опустилась могучая грудь. Матвей зевнул.

— Что-то я сейчас вырублюсь, — услышала она его бас.

И вокруг все зевали, терли глаза. Матвей снова едва сдержал зевок.

— Пойду я, пожалуй, — проворчал он. — А то тут и засну. Малявочка, ты как?

— Сейчас, — пробормотала она. Опустила ноги на пол, поднялась, качаясь, схватилась за его большую руку. Шла на автопилоте — Матвей у кровати поднял ее вверх, закинул на второй этаж, и она свернулась клубочком и заснула, успев услышать, как заскрипела кровать внизу.

Огненный путь

Алину кто-то тряс — и снова менялись обрывки реальностей: то темнота и большой силуэт рядом, то темные корни папоротника и отступающий от ее визга паучище. Алина закрыла глаза, протянула руки, нашарила кого-то живого, вцепилась в него.

— Матвей, Матвей! Помоги!

Тело одновременно чувствовало и хлюпающий мох под боком, и сильные руки.

— Алина, проснись. Давай же!

— Н-не могу!

— Матюха, что такое?

— Включай душ, Димыч!

От потока ледяной воды наконец-то посветлело в голове — и глаза открылись сами собой. Алинка снова находилась в лыжном домике, и Матвей, родной, живой, стоял с ней под душем — весь мокрый, как она сама. Принцесса обняла его крепче, прижалась и разрыдалась от облегчения.

Вода так и текла сверху, и Ситников шагнул в сторону, поинтересовался осторожно:

— Точно проснулась?

— Угу, — Алинка шмыгнула носом и снова расплакалась. — Матвей, со мной что-то творится страшное. Мне такие кошмары снятся, что я проснуться не могу! И все время про одно место!

Поляна выключил воду, и Ситников бережно опустил принцессу на лавку.

— Точнее, не про одно, — суетливо говорила она, принимая полотенце и вытирая голову, — а про один лес. И все как будто реально! Мне кажется, что опять рядом демон ходит. Помните, как Эдик был и Наташка? Нам ведь всем тогда кошмары снились. И ощущение, что не можешь проснуться, очень похожее.

Парни слушали ее с настороженным удивлением, Дмитро даже пару раз присвистнул.

— Понимаете, — завершила она жалобно, — меня пугает даже не то, что я не могу проснуться, а реалистичность происходящего там. Если бы я не понимала, что сплю, то подумала бы, что каким-то образом перенеслась в другой мир.

— А когда ты начала видеть эти сны? — поинтересовался Матвей.

Алина задумалась.

— Мне кажется, обрывками я их и раньше видела, после того как из общежития переехала. А так четко — второй раз. Первый раз у себя… во дворце, — смущенно добавила она. — Я головой сейчас понимаю, что увиденного не существует, но там все воспринимается абсолютно реально.

— Когда Эдик с Наташкой пытались энергию из нас сосать, мы все видели кошмары, — прогудел Матвей. — Мы с Димкой потом просмотрели литературу: массовые кошмары — один из основных признаков активизировавшихся темных.

Алина кивнула — она тоже это читала.

— А сейчас ты видишь их одна, — продолжил логическую цепочку Ситников. — Сегодня все нормально спали.

— Так что, просто плохие повторяющиеся сны? — задумчиво спросила она и с надеждой посмотрела на семикурсников.

— Скорее всего, — успокоил ее Поляна.

— Но с Александром Данилычем я поговорю, — Матвей погладил ее по спине, и Алинка засияла. — Я не стал бы его беспокоить, но если есть подозрение, что рядом бродит второй Эдик, лучше перестраховаться.

Огненный путь

24 января МагУниверситет

Тротт впервые без предупреждения не пришел на тренировку, а когда Матвей попытался открыть Зеркало, то едва успел присесть и закрыть лицо локтем. Переход вздулся пузырем и рассыпался стихийными осколками.

— Силен, — с завистливым разочарованием прогудел Ситников, вставая и мотая головой — отдача от попытки пройти в защищенное место ударила по ушам.

— Кажется, — проговорил Поляна с иронией, — это нагляднее, чем «вход запрещен».

Огненный путь

Около полудня Матвей поднялся в башню ректора.

— Наталья Максимовна, ректор не появлялся?

— Нет, его сегодня не будет.

— Ну, тогда, пожалуйста, сообщите ему, что мне очень нужно с ним поговорить.

— Всем нужно, Ситников, — сообщила Неуживчивая едко.

Матвей потоптался на месте, вздохнул, подошел к подоконнику, прислонился к нему бедрами и замер. Периодически нетерпеливо вздыхал и переминался затекшими ногами. Секретарь периодически бросала на него ледяные взгляды и еще злее барабанила по клавиатуре. Наконец встала.

— Важное дело? — проговорила она совсем другим тоном.

— Важное, Наталья Максимовна, — вздохнул Матвей.

Она наклонилась, написала что-то на бумажке.

— Он сейчас у Алмаза Григорьевича, просил не отвлекать. Я оставлю ему записку. Если появится, увидит и свяжется с вами.

Огненный путь

26 января

С утра семикурсники Ситников и Поляна дисциплинированно, несмотря на каникулы, явились в тренировочный зал. Но лорд Тротт не пришел и на этот раз. Телефон у него был выключен, и Зеркало, которое они рискнули выстроить, привычно вздулось пузырем и рассыпалось.

Студенты потосковали, решили не терять время и начали повторять уже пройденное, перемежая упражнения зевками. Все-таки язвительный и безжалостный в обучении профессор был куда лучшим стимулом, чем простое «надо».

Через пару часов Матвей заглянул в башню ректора.

— Господина ректора не было еще, Ситников. И не знаю, будет ли сегодня.

— Спасибо, — гулко и невесело проговорил семикурсник. Ему почему-то казалось очень важным сообщить Александру Даниловичу об Алинкиных снах, но деваться было некуда.

Расколотый мир

26–31 января

Матвей к решениям своим подходил очень ответственно. Решил, что нужно рассказать ректору о снах Алины, — значит, обязан это сделать. Именно поэтому, доставив мать с сестренкой и родителей Светы через городской телепорт в Тафию, он с неловкостью извинился перед Светой и Четери и вернулся обратно.

Алина не брала трубку. От Поляны Матвей узнал, что камены решили подшутить и первый курс отправили прямо на экзамене в сон. Вроде как все уже проснулись, их развезли по домам и в общагу под наблюдение виталиста. И, может, Алина досыпает.

— Камены? — с сомнением пробасил Матвей.

— Угу. Кстати, профессор Тротт был на экзамене. Может, мы просто ему надоели, Матюх? Жаль, если так.

— Он бы сказал, что больше не будет заниматься, — уверенно ответил Ситников. — Он бы точно сказал. Тут что-то другое, Димыч.

В университете, прежде чем подняться к Александру Даниловичу, Матвей подошел к каменам.

— Здравствуйте. Не расскажете, что сегодня случилось с первым курсом?

— Еще один с допросами, — буркнул Аристарх недовольно. — Скучно нам стало, понятно? Вот и решили подшутить. Ничо с ними не сделается.

— И Алину усыпили? — недоверчиво и гулко уточнил Ситников.

— Унесли давно уж во дворец твою зазнобушку, — сварливо вмешался Ипполит. — Рыжий и унес. Вместе с рехтором нашим.

— Александра Даниловича тоже нет? — кисло спросил Матвей, получил невнятное «угу», вздохнул и направился в общежитие.

Алина так и не отвечала на звонки. Ситников набрался решимости и вечером попробовал построить к ней Зеркало, но переход рассыпался, не успев сформироваться.

— Может, ее укрыли из-за терактов? — предположил Поляна. — Поэтому и окружили защитой, и не дают общаться по телефону? В любом случае, не беспокойся. Ее точно в обиду не дадут. Наверняка там такая охрана, что и муха не пролетит. Ты, конечно, ей друг, но она же принцесса. Если сказали все контакты прекратить, куда она денется?

— Не знаю, как объяснить, — неохотно проговорил Ситников. — Чувствую я: неладно с ней, Димыч. Внутри грызет все, ни отвлечься, ни забыть.

Расколотый мир

## Матвей начал видеть сны про Алину в Нижнем мире

А ночью Матвею приснился странный обрывочный сон, очень короткий и смутный. И были в этом сне и огромные пауки, и высокие деревья, похожие то ли на папоротник, то ли на бамбук, и странные птицы, и определенно не его, Ситникова, а девичьи грязные руки, собирающие грибы. Будто он ненароком выхватил кусочек чужих воспоминаний — такое было ощущение.

Все выходные он пытался дозвониться до Алины и мрачнел все больше. Из-за усиливающегося чувства тревоги. Из-за повторившегося короткого сна — Матвей прекрасно помнил рассказы принцессы про огромных пауков и странные леса в ее кошмарах и гадал: то ли он сходит с ума и так впечатлился ее историей, то ли сейчас он действительно из-за их связи видит то, что видит она. Получается, Алина до сих пор спит? Или как?

Ситников окончательно перестал что-либо понимать. В понедельник он снова ушел в Тафию. Мастер выслушал его без насмешки, кивнул.

— У моего ученика Лаураса кровная связь проявлялась так же, даже еще сильнее. Он всегда чувствовал, когда Седрик был в опасности, ощущал направление, в котором нужно двигаться, чтобы попасть к нему, изредка видел фрагменты того, что видит сейчас его король. Ты все правильно понял, Матвей.

В ночь на вторник ему снова снились обрывки чужих видений. Люди в странной кожаной одежде и гигантские стрекозы. Бег по ночному лесу. Мужчина с черными крыльями. Эхо голоса Алины: «Профессор Тротт?» Опять очень коротко, буквально несколькими кадрами, — и все это сопровождалось острым чувством страха, тревоги, тоски.

А во вторник после обеда Матвею позвонил ректор Свидерский.

— Ситников, — проговорил Александр Данилович в трубку, — я видел записку с вашим номером телефона. К сожалению, из-за происшествия на экзамене первого курса я не успел с вами связаться. У вас действительно что-то сверхважное?

— Да, — Матвей выдохнул. — Это связано с Алиной, Александр Данилович. И с лордом Троттом. Скажите… есть вероятность, что они сейчас где-то в лесу, и там у профессора есть черные крылья?

Расколотый мир

## Матвей стал сотрудником Зеленого крыла

Через полчаса Ситникова внимательно слушал полковник Тандаджи в своем кабинете. Матвей несколько раз озвучил, зачем искал Свидерского после Алининого кошмара на лыжной базе, рассказал о своих коротких снах-видениях, о кровной привязке — все, что он знал со слов Четери и что ощущал сам.

Когда начальник разведуправления с помощью Александра Даниловича уверился, что Ситников говорит правду, он потянулся к телефону и попросил зайти Мариана.

Через несколько минут в кабинете появился принц-консорт Байдек. И Матвею в который раз пришлось повторять все, что он уже говорил.

— Итак, получается, у нас есть канал связи, по которому мы можем по крайней мере узнавать, в порядке ее высочество или нет. Как часто вам снятся эти сны, господин Ситников?

— Раз в два-три дня, — буркнул Матвей. — Это даже не сны… а обрывки по несколько секунд, господин полковник.

— Будете докладывать нам о содержании снов, — приказал Тандаджи. — Вам щедро заплатят за помощь, конечно.

Матвей поморщился, встал.

— Господин полковник, ваше высочество, — немного неуклюже, но твердо начал Ситников. — Алина — мой друг, и мне не нужны деньги, если я могу помочь ей. Я, конечно, буду рассказывать вам. Но, как я понял, Алина сейчас спит и ее охраняют…

Это прозвучало как вопрос.

— Понимаете, — так же с трудом продолжал Ситников, — я все равно места себе не нахожу. Поэтому прошу вас… включите меня в штат ее охранников. Сколько бы это ни продлилось, я возьму академический отпуск… Александр Данилович?

— Решим, Ситников, — откликнулся ректор.

— Возможно, если я буду рядом, я смогу о ней больше видеть. Я и так буду вам помогать, но, если возможно… я достаточно силен как боевой маг для своего возраста, не буду мешать. И могу любую клятву о неразглашении принести.

Тандаджи слушал его все с тем же невозмутимым выражением лица. Ситников замолк и в упор посмотрел на него.

— Что вы решите, господин полковник? — очень четко поинтересовался он.

Тидусс, чуть сощурившись, задумался.

— Я не возражаю, Майло, — подал голос Байдек. — Аргументы убедительные, благонадежность студента гарантирует Александр Данилович, а о возможности отслеживать состояние Алины мы даже мечтать не могли.

— Что же, — проговорил Тандаджи. — У вас есть вечер на сборы, господин Ситников. С завтрашнего дня вы сотрудник Зеленого крыла. И помните, что до возвращения ее высочества уйти от нас вам уже не удастся.

— Я и не уйду, — буркнул Ситников и с облегчением потер лоб широкой ладонью.

Матвей, уставший и голодный, выйдя за ворота дворца, позвонил Поляне и предупредил, что, скорее всего, надолго пропадет по важному делу, но всего рассказать не может.

Затем Ситников снова ушел в Тафию и праздничный вечер Поворота года провел с семьей. Матери он не стал врать, просто сказал, что на некоторое время должен оставить учебу из-за секретной работы, но обязательно вернется и доучится и что ректор университета в курсе и дал свое одобрение.

Утром Матвей получил в кастелянной Зеленого крыла форму (найти нужный размер оказалось очень нелегко), сдал все необходимые замеры и анализы на персональную идентификацию, подписал магдоговор — и штатный маг отправил его на монастырские земли.

Расколотый мир

## В бункере. Матвей нашел решение

3 февраля, Рудлог

Под вечер в монастыре Триединого Свидерский попросил у командира гвардейцев возможности пообщаться с Ситниковым.

Семикурсник, одетый в майку и спортивные штаны цвета хаки, сидел на койке, едва помещаясь под вторым ярусом, и, к удовольствию экс-ректора, читал «Боевые заклинания массового поражения».

— Видишь что-нибудь? — поинтересовался ректор.

— Немного, — буркнул студент. — Но больше, чем раньше. Отчеты пишу каждый день.

— Отчеты я видел, — кивнул Свидерский. Матвей стал за эти дни серьезнее, будто резко повзрослел. — Ты мне по своим ощущениям скажи: важное что-то есть? Есть надежда, что скоро вернутся?

Матвей тяжело вздохнул.

— Там как-то усилием воли нужно сюда подниматься из того тела, Александр Данилович. А как я понял, у Алины не получается. И они идут за помощью. Может, пройти к ним и попробовать их найти?

Александр с одобрением посмотрел на Матвея, но покачал головой.

— Я думал об этом. Но, Матвей, там огромный мир, как мы их найдем? Мы с тобой нужны здесь. А там есть Тротт. Он должен справиться.

— Мой личный номер, — сказал Александр, быстро выводя цифры в маленьком блокноте и вырывая листок. — Я не всегда смогу смотреть отчеты, Матвей. Если вдруг тебе покажется, что внизу происходит что-то очень важное, звони. Обязательно звони.

Расколотый мир

Пятнадцатое марта по времени Туры, Лортах

В поверхностных сновидениях Алины мелькали сестры и однокурсники, ехидничающие камены, веселый Димка Поляна и надежный добрый Матвей. Он обнимал ее, басил своим низким голосом «Как ты, малявочка?», а Алина, выныривая из снов, грустила, скучала и стыдилась, что с этой гонкой на выживание о Матвее почти не вспоминала.

Горький пепел

Восемнадцатое марта по времени Туры, Лортах

Алинке снился Матвей. Он держал ее за руку и басил: «Просыпайся, малявочка. Просыпа-а-айся».

Она не видела его, но ощущала тепло ладоней и как затекло ее собственное тело, чувствовала лекарственный резкий запах — и рванулась туда, на голос Ситникова.

— Не знаю, что тебе еще рассказать, — говорил Матвей, а она стремилась к нему, одновременно отстраненно удивляясь, что он делает рядом. — Все, что обычно, наверное. Скоро будет два месяца, как ты спишь. Мне сказали, нужно говорить с тобой, это может помочь. Возможно, придется тебя и профессора эвакуировать, враги близко. У нас война, Ал…

— Позвольте, — перебил его женский голос. — Нужно закончить процедуру.

Алина почувствовала, как ей в плечо входит игла, попыталась двинуться, заговорить, закричать — и уже почти сделала вдох своим туринским телом, как ее швырнуло обратно, словно она наткнулась на упругую стенку.

Горький пепел

Десятое апреля

Ситников с каждой ночью все больше видел то, что видела Алина в Нижнем мире, и пусть это почти всегда были обрывки в несколько секунд, серии коротких эпизодов, лишь единично — долгие наблюдения, их хватало, чтобы понять происходящее и ощутить свое бессилие. Потому что помочь он ничем не мог.

Две последние ночи стали для Матвея поводом для глубоких и тяжелых раздумий. Встречу и общение со Жрецом он увидел почти целиком, что само по себе было необычно, и испытал во сне такой священный трепет, что дышать было больно. Услышал он и о предстоящем пути, и о равнине с порталами, через которые нужно пройти, и о непреодолимых армиях, что стоят на той равнине. И о том, что бог сможет вернуться на Туру только в сердце лорда Макса, и поэтому, чтобы пройти до портала и сквозь него на Туру, нужно профессору с Алиной пожениться…

Матвей впал от этого в такое изумление, что несколько показанных секунд самой свадьбы его совершенно не впечатлили. А потом началась мешанина, слава богам, без подробностей, что Ситников даже не смог ее детально перенести на бумагу, ограничившись коротким «они поженились».

После этого сна семикурсник долго колебался, отдавать ли старшему группы отчет. Но отдал. После того как при посещении палаты-часовни увидел на запястьях профессора Тротта и Алины такие же черные брачные браслеты, какие он видел в момент их свадьбы.

Ситникову было трудно это принять. Ставшая ему близкой девочка стала женой лорда Тротта. И Матвей, понимая, что и выбора-то у профессора особо не было, все равно хмурился. Ему не поверить было, что на принцессу, к которой он относился с таким трепетом, можно посмотреть с желанием. Ситников на нее так не смотрел. И не ревновал, хотя и принимал свое желание держаться рядом за влюбленность, — и только откровения Четери о привязке помогли разобраться в том, что он ощущает. А затем обнаружить под собачьим желанием служить и защищать свои собственные, не навязанные никем тепло и привязанность к Алине Рудлог.

Матвей думал, искал решение, колебался — потому что путникам нужна была помощь, но сам он никак не мог помочь. И никто не мог, видимо, если уж на государственном уровне до сих пор не попытались очистить пространство вокруг одного из порталов и пройти через него на поиски путников. Александр Данилович слушал его вопросы и опять терпеливо качал головой:

— Матвей, мы обсуждали это с Алмазом Григорьевичем, а с Викторией и Мартином я говорил с неделю назад. Порталы с нашей стороны охраняются несколькими линиями инсектоидов. Нам просто не прорваться туда, слишком их много. Тем более что я говорил тебе уже: мы понятия не имеем, где искать Макса… профессора Тротта, даже если удастся туда пройти.

— А сигналки наши там не будут работать? — угрюмо интересовался Матвей. — У вас же с профессором наверняка есть парные сигнальные нити?

— Ты забываешь, что в Нижнем мире не мой друг, у которого на руке моя сигналка, а его дар-тени, сигналку которому я не ставил. С ним связи у меня нет. Помимо желания помочь и эмоций всегда нужно мыслить рационально, Ситников. Иначе долго ты не проживешь. Ты думаешь, я не обдумываю постоянно, что могу сделать? Пока — ничего.

Этот разговор случился до того, как ее величество Василина закрыла портал, и до того, как Матвей узнал, что Алина и профессор могут вернуться только с помощью этих порталов. Теперь мало того, что до них дойти-то было невозможно, так еще и в любой момент с этой стороны могли закрыть остальные переходы, навсегда оставив путников в Нижнем мире.

Ситников не мог смириться и просто ждать. И сегодня утром, пока стоял на посту, к нему наконец пришло решение, простое и понятное. Осталось только осуществить его, а для этого Матвею самому не хватило бы сил.

Ситников глазам своим не поверил, когда увидел среди агентов, присланных из Зеленого крыла, улыбающегося до ушей Димку. Когда друзья закончили хлопать друг друга по плечам и отошли покурить, возбужденный Поляна продолжал коситься на Матвея и бухтеть:

— А я все думал: куда ты пропал? На фронт, думал, ушел, и без меня! А ты здесь… Ну ты даешь, Матюха!

— Да не мог я рассказать, — отбивался от друга Ситников.

— Секретность, понимаю, — по-взрослому кивал Дмитро.

С другом рядом было спокойнее и, что уж говорить, веселее. Но и с Димкой Матвей не имел права делиться тем, что видел во снах, да и вообще о роли своей в связи с принцессой молчал. Рассказать об увиденном он мог только Тандаджи в письменной форме и Александру Даниловичу.

— Слушай, Димыч, — сказал Матвей, присаживаясь и прикуривая. — Ты как далеко сейчас можешь выстроить Зеркало?

— В Иоаннесбург отсюда легко, — проговорил Поляна. Взгляд его мгновенно стал серьезным. — Дальше не пробовал, но, думаю, максимум километров четыреста.

— И я так же, — невесело кивнул Ситников. — Значит, сдвоенное мы километров на семьсот осилим. Не больше.

— А тебе куда надо-то, Матюха? — осторожно поинтересовался Дмитро.

— Далеко, — проговорил Матвей. — Очень далеко.

Они помолчали.

— Важное что-то? — уточнил Дмитро.

— Очень, Димыч.

— Тогда не думай, а делай, — серьезно посоветовал Поляна.

Матвей не отвечал, решаясь. Докурил. Встал.

— Ты прав, — сказал он, доставая телефон. И, нажав на вызов, поднес трубку к уху.

Дмитро курил, не мешая и слушая приглушенные долгие гудки, которые доносились из телефона. И когда уже казалось, что сейчас связь оборвется, в трубке щелкнуло и раздался знакомый голос:

— Да?

— Александр Данилович? — пробасил в ответ Матвей. — Мне нужна ваша помощь. Это очень важно. Вы сможете выслушать меня? — Он покосился на Поляну, и тот понимающе сунул окурок в пепельницу и встал.

— Надеюсь, когда-нибудь я все узнаю, — буркнул он со вздохом и зашагал в сторону входа в бункер.

Через несколько минут разговора рядом с Ситниковым открылось Зеркало, из которого вышел Свидерский.

— Ситников, я сейчас переговорю со старшим твоей группы, чтобы тебя не наказали за дезертирство, и пойдем.

Стальные небеса

Десятое апреля

Массажистка Люй Кан больно разминала Четери шею, а он продолжал крутить в голове разговор с учеником.

«Семя убитого знак тебе даст… семя убитого знак тебе даст…»

Раздался звук, словно задребезжал жестяной лист, Четери неохотно открыл глаза и увидел, как прямо под белыми высокими сводами купальни наливается ртутью поверхность Зеркала, и оттуда один за другим выходят неожиданные гости, одетые в военную форму Рудлога.

— А я уж думал Светлану спрашивать, не хочет ли она мне что-то важное сказать, — с улыбкой проговорил Владыка. — Здравствуй, молодой Лаурас, семя Лаураса.

— Пойду, — спокойно сказала Люй Кан. Кинула взгляд на бледных гостей: молодого, огромного, и постарше, более изящного, за спинами которых таяло Зеркало. — А не нужна ли помощь?

— Молока попроси принести, — кивнул Четери, разглядывая пошатывающегося Матвея, который был, наверное, белее, чем сам дракон. — Не помешает, верно?

— Верно, — подтвердил старший из гостей. Он выглядел пободрее, только на лбу и висках выступили капли пота.

Матвей, с закрытыми глазами прислонившись к резной стене с золотым орнаментом, обхватил голову руками и простонал с таким выражением на лице, будто его сейчас вырвет:

— Молока бы хорошо… Я уже думал, не удержим Зеркало, Александр Данилович…

— Ты отлично отработал, Ситников, — отозвался Свидерский. — Очень уверенно. Резерв у тебя определенно вырос. Я в твоем возрасте был слабее.

— Ну, раз вы говорите… — пробурчал семикурсник, сползая по стенке вниз, на корточки и опуская голову. — Но что ж тогда так плохо-то?

— Потому что пространство разбалансировано, — продолжил мини-лекцию Александр. — Ты, считай, не прямо шел, а словно на карусели покатался, и все это одновременно пришлось стабилизировать и контролировать. Я за последние недели привык, а тебе внове. Чем дальше расстояние, тем тяжелее. Через час-полтора пройдет, Ситников.

— Если не помру, — мрачно констатировал Матвей, так и оставаясь на корточках и не открывая глаз. Только голову откинул на белую стену, почти сливаясь с ней цветом. — Боги… у меня такого даже в худшее похмелье не было!

— Поплакал, и хватит, — усмехнулся Чет, подходя к нему. Ситников, открыв глаза, попытался встать, и дракон удержал его, нажав на плечо. Он положил руку Матвею на влажный лоб, снимая боль и подкачивая виту. И семикурсник, с облегчением выдохнув, поднялся, с неловкостью улыбнулся, повел широченными плечами.

— Спасибо.

— Извините за вторжение, Четери. Это я попросил Александра Даниловича помочь выстроить к вам Зеркало, — басил Ситников, пока они шли от купальни к беседке. — Один я не сумел бы, а благодаря его силе удалось проложить к вам сдвоенный переход. Я строил, а он резерв в меня вливал. Александру Даниловичу надолго отлучаться нельзя, да и меня на час отпустили. Я… я пришел поговорить о лорде Тротте, Четери.

— Он вернулся? — без удивления поинтересовался дракон. — Ты в Поворот года говорил мне, что видел его в Нижнем мире глазами девочки. Получилось ли у него вернуть ее?

— Нет и нет, — тяжело проговорил Ситников. — Поэтому я и решил поговорить с вами. Для начала, они не могут просто так вернуться… И еще они нашли там бога…

В беседку один за другим вплыли слуги: расставили на столе несколько запотевших оранжевых кувшинов с молоком, синие пузатые фарфоровые чайники с чаем, разноцветные плошки-чашки, блюда со сладкими лепешками. Матвей тут же схватил один из кувшинов и, то и дело отвлекаясь на молоко, начал рассказ — о пути Тротта и Алины, о том, как их чуть не поймали, как нашли они долину Черного и что произошло там.

— И вы пришли просить меня помочь им дойти до порталов и пройти через них, — уточнил дракон, когда Матвей закончил.

— Угу, — пробормотал Ситников, с надеждой глядя на Владыку.

— Честно говоря, я скептически отнесся к этой идее, — вступил в разговор Свидерский. — Но меня очень впечатлили рассказы Мартина о ваших умениях. А как о вас отзывался Матвей! Надеюсь, они не преувеличивают?

— Вряд ли, — без ложной скромности откликнулся Чет. — И что вы придумали?

— Смотрите, Владыка. — Александр достал из нагрудного кармана военной рубашки сложенную карту. — Портал на Севере королева закрыла. Но вот тут есть еще один, у города Мальва. Он ближе всего к Пескам. Мы можем набрать команду. Отряд опытных, закаленных бойцов человек на пятьдесят с огнестрельным оружием, взрывчаткой. Возможно, если я объединюсь с Алмазом Григорьевичем, у нас получится на короткое время расчистить проход до портала и сдержать инсектоидов, пока вы с отрядом будете идти к нему.

— И я хочу пойти, — проговорил Матвей угрюмо и снова глотнул молока. — Вы сами говорите, что у меня вырос резерв. И вы же видели на практике с ототонами, что меня непросто убить. Это, наверное, тоже из-за привязки?

— Это из-за того, что твоего предка поили кровью Рудлогов, — проговорил Четери. — Но ты не пойдешь. Ты единственный, кто имеет связь с Нижним миром, и должен оставаться здесь, чтобы видеть происходящее и понимать, удалось мне их найти или нет, где мы находимся, как скоро дойдем до врат.

— Так вы согласны? — уточнил Александр с удивлением. — Мне собирать отряд?

Владыка покачал головой.

— Не нужно. Один легко пройдет там, где поляжет отряд.

Александр неохотно кивнул. И тут же снова возразил:

— Но мы не знаем, где их искать в Нижнем мире. Пятьдесят опытных бойцов смогут прочесывать область вокруг порталов и надеяться, что рано или поздно наткнутся на Макса и принцессу Алину.

— И в этом нет нужды, — легко ответил Чет. — Твой друг — мой ученик. Между Мастером и учениками существует связь. Я способен найти любого из них. Это не магическая связь, как эти ваши сигнальные нити. Это связь душ. Она не может не работать.

Обсуждение продолжалось долго — Чет еще несколько раз уточнял у Матвея детали услышанного в долине Черного, Свидерский неохотно, но соглашался попробовать вариант с проходом единственного спасателя — дракона, — и лепешки все уже были съедены, и молоко выпито, и положенный час прошел.

— Раз мы все решили, будем прощаться, — произнес Владыка и хлопнул Ситникова по плечу. — Родные твои уже вернулись. Поговори с матерью и возвращайся на место службы. Если будешь еще заходить сюда, не утаивай от Светы, что́ со мной.

Стальные небеса

Десятое апреля

Тидусс покосился на часы. Осталось сообщить о состоянии принцессы Алины, а Ситников до сих пор в бункере Дорофеи не появился. Старший группы доложил, что его забрал полковник Свидерский, пообещав вернуть через час. Прошло уже два с половиной.

Тандаджи, смирившись, заговорил.

— Я хочу поговорить с другом Алины, — твердо сказала королева после его рассказа, и Тандаджи невозмутимо кивнул.

— Конечно, ваше величество. Но на то, чтобы доставить его сюда, потребуется время.

— Распорядитесь прямо сейчас, полковник.

— Так точно. — Ни на что не надеясь, Тандаджи позвонил Свидерскому лично. Телефон не пропустил и двух гудков, когда в трубке щелкнуло и раздался голос мага:

— Господин Тандаджи, добрый день.

— Добрый, — сухо проговорил тидусс. — Александр Данилович, надеюсь, вы уже вернули Матвея Ситникова на место службы? С ним желает пообщаться ее величество. И срочно.

— Почти вернул, — ответил Свидерский с легкой усмешкой. — Мы ждем вас у вашего кабинета, полковник. Есть новости.

— Я сейчас подойду.

У дверей кабинета в креслах для ожидающих приема обнаружились зеленоватый, держащийся за голову Ситников с мутным взглядом и Свидерский, бледный, но вполне адекватный. Бывший ректор, вместо того чтобы подлечить страдальца, невозмутимо подсказывал ему, как перенаправить виталистический поток. Тандаджи на это поглядел с одобрением — он тоже считал обучение в реальных условиях наиболее эффективным.

— У меня три минуты, — предупредил он, открывая двери кабинета. — Затем мы отправимся к ее величеству.

Свидерский с сомнением покосился на своего студента и протянул ему руку — помочь встать. Ситников поднялся с трудом, но глаза его уже смотрели осмысленно. В кабинете он снова рухнул в кресло и, пока Александр Данилович рассказывал о походе к дракону, сидел, уставившись на рыбок и прижав пальцы к вискам. Дыхание его становилось спокойнее, тише.

— Прежде всего нужно было согласовать вашу идею со мной, — с каменным лицом проговорил Тандаджи. — Дело государственной, даже общемировой важности. А вы занялись самодеятельностью. Это уже не говоря о том, что вы раскрыли государственную тайну без санкции.

— Прежде всего нужно было получить согласие дракона, — не согласился Свидерский. — Мне трудно принять, что он отправится в Нижний мир один. Даже если Четери долетит до портала и пройдет сквозь него, он не сможет одолеть противников на той стороне. Это невозможно. Поэтому идея создания ударного отряда остается в силе.

Майло покачал головой.

— Александр Данилович, могу вас заверить, что он превосходит обычного человека во владении холодным оружием и искусстве боя не меньше, чем вы превосходите обычного мага в стихийной силе. — Он взглянул на часы и поднялся. — Однако я поддерживаю вашу идею. Необходимо перестраховаться. Мы сегодня же при вашем участии начнем подготовку отряда. Господин Ситников, вы привели себя в норму?

— Да, — неуверенно пробасил Матвей.

— Тогда прошу. Ее величество ждет.

Королева выслушала Свидерского, затем — гулкого и бледного Ситникова, который на рассказе о свадьбе покраснел и договаривал уже неохотно.

— Они дойдут, теперь обязательно дойдут, — твердил семикурсник, с надеждой взирая на королеву. — Теперь, когда к ним пойдет Четери, обязательно. Вы просто не представляете, насколько он силен. Нужно только, чтобы у них была возможность выйти, а для этого порталы должны быть открыты.

Василина вздохнула.

— Даже если нам оставить портал в Мальве до возвращения бога и моей сестры с лордом Троттом, остаются еще порталы в Инляндии и Блакории. Вдруг они выйдут там? Мы не контролируем их территорию и не сможем помочь.

— Насколько я понял, — угрюмо пробормотал Ситников, — они при переходе уйдут в нематериальную форму. И очнутся уже в своих телах. Главное, чтобы было где идти и чтобы во время перехода портал не закрылся.

Василина помолчала.

— Господа, — сказала она Тандаджи, Стрелковскому и Свидерскому, — я бы хотела поговорить с господином Ситниковым наедине. Прошу вас, подождите снаружи. Нам еще нужно обсудить с вами новые сведения.

Господа поднялись и вышли, оставив Матвея в кабинете. И из-за дверей слышен был то тихий голос королевы, то реплики Байдека, то бас семикурсника, который не могли заглушить никакие двери. И поэтому понятно было, что ее величество с мужем мягко расспрашивают Ситникова о состоянии пятой Рудлог, о ее здоровье, о том, как она себя ощущает. Не обижает ли ее спутник, не голодает ли она, по своей ли воле дала согласие на брак или ее принудили…

Матвей вышел из кабинета еще бледнее, чем зашел, с укоризной посмотрел на Свидерского, буркнул «я на службу» и прямо из приемной королевы, не иначе как с расстройства после двух тяжелых переходов, открыл устойчивое Зеркало на хутор Дорофеи Ивановны.

Стальные небеса

## Ожидание встречи Четери с Максом и Алиной

Восемнадцатое апреля, Рудлог

«Лорд Макс, лорд Макс, проснитесь!..»

— Матюха!

Матвей Ситников открыл глаза — над его койкой склонялся Димка Поляна. Спросонья в полумраке каюты выражения лица было не разобрать, но тычок в бок ощущался до сих пор. Матвей поморщился, потер лицо — голова была тяжелой, гулкой.

— У тебя будильник уже разрывается. Я тебя трясу-трясу, а ты не просыпаешься, — проговорил Димка.

— Попить дай, — хрипло попросил Ситников. Голова все так же болела, стены и потолок давили, не давали дышать. Он сел, обхватил голову руками, застонал беззвучно. Снилось ему многое, но из-за Димкиной побудки он помнил только последние мгновения.

А еще он четко знал, что Четери до Алины и профессора Тротта еще не добрался. Неделя прошла с момента, когда дракон улетел к порталу, и вот — ни слуху ни духу.

Правда, он сказал ждать две недели.

— И что дальше? — пробормотал Матвей невесело.

Что дальше? Говорить Александру Даниловичу, что помощи не будет и Алине с лордом Троттом придется выбираться самим? Сообщать Светке, что муж, скорее всего, погиб?

— О чем думаешь? — Димка сунул в руку стакан, и Ситников осушил его махом, посмотрел на друга, молча покачал головой. — Понятно, — вздохнул Поляна. — Я скоро лопну от любопытства.

— Я бы тоже лопнул, — согласился Ситников, поднимаясь и морщась. Привычное чувство беспомощности сдавливало грудь, и он помотал головой, вызвав новый приступ боли, зажмурился сильнее. Матвей давно — с начала снов про Алину — привыкал к тому, что, какие бы беды с ней и Троттом ни творились, помочь он не в состоянии. И никак привыкнуть не мог, и просыпался, полный злости и бессилия.

— Пойдем покурим, Димыч. И больше не буди меня, ладно? Это очень важно.

— Понятно, — буркнул Поляна тоскливо, направляясь следом. — Все интересное мимо меня.

Стальные небеса