Отчет неизвестного путешественника, том 3

Месяц Исследования, 1-й день в 4024 год от Зв.:

Мы победили. Сражение было ожесточенней, чем все, что я когда-либо переживал. Мертвые пропитали своей кровью землю, превратив ее в красноватую грязь. Враждебные племена появлялись сотнями. Они разрисовали свои лица в виде черепов и покрыли остальное тело черной краской. Они пытались запугивать нас криками и свирепыми танцами. Они убили пленных последней битвы на глазах у костяной женщины. Провокации лишь подстрекали кровожадность в рядах скараггов. Во время битвы я держался сзади и пытался не спускать глаз с Ккраки. В суматохе это было невозможно. Копья и снаряды из камнеметов заполняли воздух, дробя черепа и ломая кости. Повсюду раздавался рев битвы. Наконец, наше племя одержало победу в сражении на открытом поле, без стратегии, без крупной военной техники, в сражении, в котором речь шла лишь о воле выживания. Последние вражеские воины были изгнаны в далекие пустыни. Я был вынужден убивать. Это было неизбежно, но я пытался заботиться и о раненых. Мы насчитывали большие потери. Костяная женщина не щадила никого и снимала скальп со всех вражеских воинов, которые не успели скрыться. Она приказала преследовать бежавших, пока последний из них не умрет.
Празднование шло всю ночь и целый день напролет. Скарагги танцевали вокруг большого костра и упивались парами, которые вводили их в состояние транса. Они пели, занимались любовью и пировали, как будто следующий день никогда не наступит. Вскоре я ушел, чтобы позаботиться о раненых. С одной стороны, я был рад, что Ккрака вернулась из битвы живой. Но наблюдение за тем, как она развлекается с разными мужчинами, лишь разозлило бы меня без надобности. Мне нужен покой, чтобы переварить пережитое. Ход битвы становился все менее ясным, когда я пытался вспомнить все в деталях. Моя голова пытается вытеснить воспоминания и забыть все. Меня, когда я вонзаю копье в мягкий живот лежащему вражескому воину. Меня, когда я поднимаю камень и проламываю им череп человека, который был втянут в эту войну по тем же причинам, что и я. Сначала его невообразимый страх, когда он понял, что умрет. Но лишь на долю мгновения. Затем последний проблеск жизни, уходящей из его глаз с дыханием смерти. Я вижу это, когда закрываю глаза.

Месяц Исследования, 7-й день в 4024 год от Зв.:

У меня едва есть настроение писать. После битвы я чувствую себя странно, как будто выхожу из своего тела и стою рядом с самим собой. Мои руки совершают необходимые действия по уходу за ранеными, но без моего мысленного участия. При этом моя голова находится в пространстве абсолютной пустоты. Даже искренние желание и любовь Ккраки не смогли изменить это. Ее неукротимость стала еще сильнее после яростной победы. Мне снятся ужасные кошмары. Они, главным образом, о событиях битвы, но всегда заканчиваются тем, как я иду в темную пещеру и там пропадаю. Бездна меня магически затягивает. В течении дня я вижу его несколько раз. Иногда я часами всматриваюсь в черную даль и в темноте ищу ответы. Что скрывается во тьме? Тени и ужасы.

Месяц Исследования, 13-й день в 4024 год от Зв.:

В последнюю ночь меня вновь преследовал ужасный сон, в котором я начал свой путь в пещеру. Там я нашел своих товарищей. Они были прибиты руками и ногами к стенам. Они просили меня о помощи, но я не мог освободить их от страданий. Они ругали и проклинали меня, а затем я проснулся весь в поту. Так не может продолжаться. Нутро пожирает меня. Когда все заснут, я отправлюсь в пещеру. Надеюсь, что то, что я там найду, сможет остановить сны, которые меня мучают. Это моя единственная надежда на избавление. Я буду готов ко всему. Мое копье с битвы и мой дневник я возьму с собой. То, как погибли мои боевые товарищи и то, что находится в этой пещере, не должно остаться неописанным. Кроме того, я связал мешок, в который сложил корневые клубни. Я также возьму с собой немного воды. Знаю, что пещера может вести глубоко в скалу. В Эндерале в своей прошлой жизни я ни раз разведывал такие, которые днями удерживали меня внутри. Из материалов, которые мне удалось раздобыть в деревне, я смастерил несколько импровизированных факелов. Два кремня дополнили мое снаряжение, которое должно помочь мне раскрыть секрет и, наконец, внести ясность. Как только луна поднимется высоко в небе, и все погрузятся в сон, я прокрадусь ко входу в пещеру. Ккрака ничего не знает о моем плане. Я думаю, что будет лучше не ставить ее в известность. Наш последний разговор относительно пещеры дал мне очень хорошо понять, что скарагги ничего не говорят о том, что там происходит, и даже говорят о пещере с неохотой. Я выясню причину такой секретности.

Месяц Исследования, 15-й день в 4024 год от Зв.:

Она вела глубоко в скалу. Мои факелы могли освещать мне путь по тоннелю. В пещере было не так много разветвлений. Большую часть времени путь шел по прямой, но был ухабистым. Некоторые ответвления заканчивались тупиками или шахтами, которые были слишком узкие, чтобы продвигаться вперед. То и дело, через маленькие щели в скале, проникал слабый лунный свет. Мои поиски правды вели меня дальше, до тех пор, пока камни не стали скользкими. Капли воды, по мере моего продвижения стали появляться повсюду. В конце пути тоннель в скале открывал круглое помещение, в потолке которого находилась большая дыра. Лунный свет заполнял пространство. Корни растений проникали через проем в потолке. Я на ощупь пробирался по ступеням в низину, устеленную гладким камнем. В середине помещения находился круглый алтарь, который был освещен прямым лунным светом. Я ожидал наткнуться на подобное место жертвоприношений, как это, и был готов к тому, что найду пятна крови и останки моих товарищей. Но все же, там не было ни того, ни другого. Алтарь был чист, даже не чувствовалось запаха плесени и гнилого мяса. Все помещение было наполнено странным напряжением, как будто что-то особенное было в воздухе. Сила неестественного происхождения. Страх разрастался в моем теле. Скрепя сердце, я внимательней осмотрел жертвенное помещение. Там не было ничего, что могло бы броситься в глаза, кроме изображений, которые тянулись по стенам всего круглого помещения. Когда я рассмотрел их ближе, то определил, что они были выполнены в особой технике нанесения масляными красками. Сами изображения же, в отличие от традиционных, примитивных изображений, которые я приписывал культуре скараггов, были совсем иными, более тонкими, проницательными. То, что я видел на стенах не было похоже на их простую настенную роспись. Содержание картин было наполнено такой жестокостью и были настолько гротескными, что я не в состоянии подобрать слова. Они были чрезвычайно пугающими. Животные, предававшиеся ритуалу размножения с людьми, неописуемо жестокие казни. И это было далеко не все. Изображение увеличивались к середине центральной стены и заканчивались большой картиной. Я очень хорошо помню ощущение, которое меня охватило. Мое тело отказывалось смотреть на изображения. Оно сопротивлялось с силой, так как знало, что то, что я там увижу изменит меня. Я его заставил. На картине вреди рук божества с пятью звериными головами я узнал некоторых людей, страдающе открывших рты в крике. Когда я присмотрелся к ним ближе, я рассмотрел в одном измученном лице моего товарища. Как будто кто-то сорвал его лицо с черепа и наложил на скалу. Он звал меня. С нарастающим ужасом я отыскал остальные лица, которые так сильно были похожи на моих похищенных спутников. Холод пробежал у меня по спине. Я увидел Варда, несносного моряка, и нашего предводителя Сарека. Все они были там, как будто уже столетие находились изображенными на картине.
Портреты наводили на меня глубочайший страх. В пещере он был даже сильнее, чем во время битвы. Даже сейчас меня охватывает страх, заставляющий меня плакать, когда я думаю об этом. Я не могу ни понять его, ни объяснить. Все что я знаю, так это то, что эти изображения лишили меня самоконтроля. Я оцепенел от страха, а они заставили меня направить мое копье против меня самого. Они склоняли меня покончить с собственной жизнью. Чтобы убить меня, моими же руками. К моему удивлению, острие копья задрожало прямо перед горлом, как будто мне удалось выйти из оцепенения. Неужели картины могут заставить человека наложить на себя руки? Это невозможно. Это всего лишь картины, обыкновенные рисунки, созданные жестокой рукой. Ничего не прояснилось. Пещера стала причиной еще больших вопросов, чем раньше, а мои кошмары стали из-за этого открытия еще более ужасающими.

Месяц Исследования, 19-й день в 4024 год от Зв.:

Мое состояние продолжает ухудшаться с того момента, как я покинул пещеру. Иногда я лелею все те же мысли о самоубийстве, которые овладели мною там. Сейчас мне очень тяжело им сопротивляться. Когда возле меня оказываются предметы, которыми можно причинить себе вред, моя рука начинает тянуться к ним. Тогда мне приходится останавливать ее другой рукой, прилагая все свои умственные и физические силы. Как будто эти изображения что-то изменили во мне. Мне кажется, что это врата в мир мертвых, и каждого, кто видел их, они пытаются унести с собой в свое королевство. Пришло время, когда я не мог больше этого выносить. Я рассказал Ккраке, единственному человеку, которому мог доверить то, что я сделал и что происходило внутри меня. Выражение ее лица замерло напротив моих глаза, когда я сказал ей, что входил в пещеру. Она побледнела. Затем она попросила меня замолчать и обхватила мою голову обеими руками. Она заглянула глубоко в мои глаза. При этом, ее, поблескивающие слезами, искали там что-то определенное. На ломанном инальском, которому я ее научил, она объяснила мне, что членам племени было запрещено ходить в пещеру. Каждый, кто осмеливался это сделать, был обречен на смерть, так как подвергал племя серьезной опасности. Лишь двум слепым людям это было разрешено. Я спросил ее, что значит эта живопись в помещении жертвоприношений. Она еще больше побледнела. Отходя от меня, она сказала, что я никогда не должен был входить в пещеру. В понимании Ккраки я навлек на нас всех несчастье. Она в спешке покинула хижину. Я не знаю, что она имела в виду, но это точно не означало ничего хорошего для меня. Я не буду спать сегодня ночью. Я спрятал все острые предметы, чтобы они не попадались мне на глаза, пока я жду следующего поворота судьбы.

Месяц Исследования, 27-й день в 4024 год от Зв.:

Мне пришлось узнать, что любовь никого не защищает от предательства. Ккрака поступила именно так. Она действовала из веры, дабы защитить свое племя, и пошла против моей жизни и нашей любви. Внезапно в мою хижину пришли скарагги и силой потащили меня к трону вождя. Все племя вопило на меня. Полетели камни. Я видел Ккраку рядом с вождем. Она с достоинством переносила мой приговор. Такие воительницы, как она, редко проявляют слабость. Костяная женщина покрывала меня оскорблениями, из которых я мог понять только половину. Скарагги притащили меня к деревянному колу, к которому затем привязали. Я стоял там прикованный и ничего не мог сделать, кроме как извиваться и смотреть в глаза своему ужасному концу. Даже сейчас, когда все закончилось, я вижу кол и не могу поверить, что пережил все это. Я не умер. Милосердный Мальфас наградил меня при рождении живучестью кошки. Иначе случившее не объяснить, нежели тем фактом, что у меня несколько жизней. Я отключился как раз в тот момент, когда вождь несколько раз крепко ударила меня по лицу, подняла мою голову к верху и приложила костяной нож к основанию волос. Она была готова, снять с меня скальп за то, что я вошел в запретную пещеру и навлек на племя беду. Теперь я знаю, что имели в виду Ккрака и остальные, когда говорили об этом. Когда я очнулся, то стоял на коленях в пыли. Мои оковы были перерезаны. Мое тело затекло, как будто я весь день провел в этой скорчившейся позе. После того, как в глазах постепенно прояснялось, я смог увидеть, что все скарагги лежали на земле мертвыми. Я неуклюже поднялся и оказался посреди бесчисленных трупов. Костяная женщина лежала прямо у моих ног. Она держала клинок из наточенной кости, которым хотела убить меня. Рядом с ней лежала Ккрака. Ее волосы были перемазаны кровью, а ее нож был воткнут в спину вождя. Ее в свою очередь убил другой член племени. Как будто скараггов внезапно охватила коллективная саморазрушающая ярость. Мой пустой взгляд переходил от трупа к трупу. Ветер поднялся над окровавленными телами. Это был единственный звук в мертвой тишине. Они себя уничтожили. Я опустился на колени рядом с Ккракой и положил ее голову к себе на ноги. Я не мог плакать. Я даже не мог кричать, чтобы избавиться от горя. Все было невозможно. Прошла неделя после случившегося несчастья. Я не пытаюсь понять. Все вело к тому, что я был виновен в этом, и это вполне было возможно. Может быть, я своим взором вытащил наружу ужас, который покоился в пещере. Меня пощадили, как будто по воле непослушной сверхъестественной силы, которая любит наблюдать, как люди страдают. Она позволила мне жить. Мои мысли теперь искажены. Я не могу говорить, есть и пить. От шока я стал бесполезным. Только когда я пишу, я могу использовать свой разум. Как только я откладываю книгу, я начинаю замыкаться. Что я должен делать сейчас? Я не знаю.

Месяц Исследования, 29-й день в 4024 год от Зв.:

Я решил, что похороню Ккраку как положено. Я подготовил ей ложе из сухих прутьев, положил ей на грудь самые красивые камни, которые смог найти и затем предал ее огню. Мои слезы испарялись в пламени. Я не мог оказать те же почести остальным членам племени. У меня было недостаточно сил, чтобы уложить их в кучу. Прежде чем меня мучительно убьют голод или обезвоживание, я покину остров. Самоубийственный порыв меня больше не преследовал. Это онемение делает меня неспособным быть самостоятельным. Я знаю, что у скараггов были корабли для ловли рыбы. Может быть мне удастся использовать один из них для побега.

Месяц Золотой луны, 28-й день в 4024 год от Зв.:

Прошло почти два месяца с тех пор, как я последний раз открывал эту книгу. Я нахожусь в безопасности, под защитой лагеря беженцев на побережье Арктвенда. Как я сюда попал, я коротко опишу далее: как я уже писал в моих последних записях, моей целью было сбежать с острова. Я прошел трудный путь до побережья. Прямая дорога из деревни вела к скалистым утесам. Среди пены и камней я обнаружил маленькую бухту, которую искал. Большими усилиями мне удалось вытолкнуть маленькую лодку скараггов для ловли рыбы в воду и направить в море. Небольшой парус плохо ловил ветер, и я медленно продвигался вперед. Я мог только надеяться, что течение принесет меня в безопасную гавань. Через несколько часов я был уже настолько обессилен, что прилег и сразу же уснул. Я спал долго, пока меня не разбудило легкое прикосновение руки к моей щеке. Сначала я увидел Ккраку, чьи черные волосы обрамляли лицо и падали на мои щеки. Когда мой взор прояснился, появилось лицо женщины с грубыми чертами. Она обтирала мой лоб влажным платком. Первый запах, который я ощутил, я помню до сих пор в деталях. Это была трабантовая трава, горьковатое растение, которым она обрабатывала мои раны. Я знал его с прежних, давно прошедших времен, когда я колесил по лесам Эндерала. Течение принесло мою маленькую лодку к берегу континента Арктвенда. Мне опять несказанно повезло, что меня вынесло вблизи поселения беженцев, так как всем известно, что в Арктвенде не так часто можно встретить живую душу. Жители поселения обнаружили меня совершенно обессиленным. Большей частью это были добродушные люди. Они могли бы оставить меня там в мокром песке, но не сделали этого. Одна из семей вызвалась позаботиться обо мне. После моего первого пробуждения я едва мог говорить, чтобы поблагодарить их за помощь. Слова, просто-напросто, не сходили с моих уст. Они, казалось, были заперты во мне. Женщина по имени Кармилла, заботившаяся обо мне со своей старшей дочерью и мужем Арвилем, была со мной очень нежна. Я заметил, что она не до конца мне доверяет и осторожно пытается узнать обо мне побольше. Постепенно внутренняя пустота, которая наполняла меня, проходит. Год в обществе скараггов оставил на мне сильный отпечаток. Прежде всего последние события, которые не прошли для меня бесследно. Постепенно ко мне возвращается чувство того, какой может быть жизнь, а мой рот может насладиться чем-нибудь, кроме каши из корений. Жители поселения вовлекают меня в свою повседневную работу. Они дают мне простые задания и приглашают на общий ужин. Некоторые мужчины относятся ко мне с недоверием. Они мучают меня постоянными вопросами о моем происхождении. Я не могу винить их за это. Если бы к моей двери течение принесло чужака, я сделал бы то же самое. Когда-нибудь я должен буду им рассказать, откуда я и что со мной случилось. До сих пор я не смог этого сделать. Воспоминания были слишком свежи. Между тем, месяц Основания и день нашего отъезда были далеко позади. Уже целый год я нахожусь в пути. Когда я вспоминаю тот день, кажется, что это было вчера, как мои товарищи плечом к плечу со мной поднимаются по деревянному мостику, ведущему на палубу корабля.

Месяц Первого урожая, 2-й день в 4024 год от Зв.:

Я заставил себя рассказать жителям мою историю. Некоторые сначала не верили мне, пока не увидели взгляд сломленного человека, мой взгляд в свете костра. Этот взгляд был достаточным доказательством, что я рассказываю им не выдумки. Излишне скептичных я не стал переубеждать. Я вернул свой долг перед Кармиллой и Арвилем своим тяжелым трудом. Это самое малое, что я мог сделать для них, после всего того, что они сделали для меня. Во время небольшого праздника дети поселения расспрашивали меня о дикарях костяного острова. Я рассказал им невинные истории, которые были очень далеки от реальных фактов о скараггах. Малышам они понравились.
Я начинаю видеть мир другими глазами, и я верю, что теперь и мир видит меня по-другому. Я стал более молчаливым и редко улыбался, но несмотря ни на что, я вновь стою на ногах. Как только я оставил позади себя этот чужой мир острова Скарагг, я стал более четко осознавать, где находятся мои корни. Внезапно я почувствовал, как все старые воспоминания о доме начали прокрадываться обратно в мою голову. Меня тянет обратно в Эндерал. Если я пережил все это, то, быть может, предназначение моего пути - это вернуться обратно и рассказать о моих открытиях. Это можно назвать волей Мальфаса. Он подарил мне больше удачи, чем разума, чтобы справиться с моей задачей.

Месяц Звездной летней ночи, 25-й день в 4024 год от Зв.:

Экспедиционное судно из Киры прибыло в поселение. Разведчики возвращались из северных земель Нерима. Я поговорил с их капитаном, которому описал свою ситуацию. Он позволил мне отправиться с ними в Киру. А так как я занимался тем же ремеслом и уверил, что мне не понадобится много провианта, он не потребовал с меня платы.
У меня не было ни медяка, поэтому я был очень рад этому обстоятельству. Кармилла и Арвил дали мне с собой все запасы, которыми могли поделиться. Я обнял их на прощание. Никакой благодарности не хватит, чтобы восполнить то, что они сделали для меня. Я навсегда останусь перед ними в долгу. Уже много недель я путешествую по береговым линиям континента. Иногда я иду пешком, а когда встречаю любезного торговца, то могу немного проехать с ним на телеге. Я открываю уникальную красоту пустынных ландшафтов и сочиняю стихи о примечательных моментах. Еще в юности я охотно этим занимался, когда натыкался на прекрасные пейзажи. Время, проводимое здесь, помогает мне забыть, хотя бы ненадолго, мою тоску. С каждым восходом солнца я становлюсь все ближе к моему возвращению домой. Это будет непросто вернуться к моей прежней жизни. Когда я расскажу правду своей спутнице, она непременно захочет меня бросить - Мальфас не подарит мне второго шанса в любви. Я могу сказать, что нуждался в чем-то, за что мог бы ухватиться, вроде любови к Ккраке, и что без нее я бы ни за что б не выжил. Конечно, она не поймет этого. Она отреагирует, как любая сознательная спутница на обман с другой женщиной, и проигнорирует несоизмеримость положения, в котором я находился на тот момент. Я не знаю, смогу ли я вообще дать ей то, что она заслуживает, готов ли я любить ее так, как будто я никогда не уходил. Кто знает, может за два года моего отсутствия она уже нашла себе нового спутника. Как можно заметить, тревоги обычного маленького человека вернулись ко мне после того, как они долго не давали о себе знать.

Месяц Отплытия, 12-й день в 4024 год от Зв.:

Это станет последней записью этого отчета, который изначально должен был задокументировать наше путешествие. В дни, проведенные в плену, он стал моим самым верным помощником, пережившим вместе со мной большие опасности. Здесь я мог записывать все мои мысли. На этих страницах мой разум был всегда трезв и ясен, даже когда вне их он грозил разрушиться. Теперь, когда я в самый последний раз касаюсь пером пергамента, мне нелегко. Но все же пришло время закрепить печатью финал и передать этот отчет в руки нашего главы гильдии, чтобы тот смог его опубликовать. Я не хочу чрезмерной награды за то, что мы обнаружили. Вернуться в Эндерал невредимым для меня значит больше, чем вознаграждение. На что я надеюсь, так это на памятник для моих храбрых друзей, которых я, без сомнения, потерял в какой-то необъяснимой трагедии на острове Скарагг. Я расскажу их семьям, что произошло, чтобы они не оставались в неведении. Их смерть я не могу объяснить. Она связана с настенными изображениями, которые я обнаружил в помещении жертвоприношений в пещере. Будут и те, кто примет меня за сумасшедшего, которые не захотят поверить мне. Я знаю, что я видел, и не отвергаю ни единого написанного мною слова. Сам Мальфас будет моим свидетелем. Этот отчет - совместная заслуга. Наши открытия будут жить вечно. Мы были первыми, чья нога ступала на костяной остров в Истекшем море. Пусть души моих товарищей, моих друзей смогут найти свой покой, где бы сейчас они не находились.