Институт профессора Макото (часть первая)

Дата написания: 17 августа 2023

**П**огрузившись в невесёлые размышления, инспектор не заметил, как машина вдруг остановилась.

— Мы уже на месте, господин хороший! — весело сказал ему водитель.

Гэлбрайт оторвался от своих мрачных дум и посмотрел в окно. Снаружи простиралось заснеженное поле, которое шло аж до горизонта. Тут и там между сугробами торчали редкие деревца.

— Вы уверены, что мы прибыли по правильному адресу? — недоверчиво спросил таксиста полицейский.

— Думаете, я обманываю вас? — обиженно сказал водитель.

Инспектор решил не вступать с ним в пререкания и открыл дверь. Сильной метели не было, но редкие снежинки продолжали кружиться в воздухе. Было бы безумием выходить на улицу в такой лёгкой одежде, но Гэлбрайта, который пребывал в каком-то странном, отрешённом состоянии, это больше не волновало. Выйдя из машины, он сделал два шага вперед и вдохнул свежий воздух. Порыв холодного ветра взъерошил его волосы.

— Я сказал отвезти меня в институт! — крикнул он, оглядываясь по сторонам.

— А это что? Сарай?! — ответил таксист из окна.

После этих слов мужчина со всех сил надавил на педаль, и машина тут же тронулась с места, вскоре исчезнув вдали. Дрожа от холода, инспектор оторвал взгляд от дороги и развернулся на каблуках. Его негодование было вызвано тем, что он-то ожидал увидеть типичное здание стереотипного института — то-есть огромное четырехэтажное строение с длинными рядами окон, с колоннадой у главного фасада и с загадочными латинскими надписями над главным входом. Но вместо этого инспектор увидел скромный одноэтажный дом. Хотя, честно говоря, назвать это «домом» было бы преувеличением. Сооружение гораздо больше походило на гараж для автомобилей, построенный из шлакоблоков, отделанных темно-синей штукатуркой.

Гэлбрайт присмотрелся повнимательнее. Здание имело форму параллелепипеда с четырьмя окнами по длинным сторонам. На самом конце этого здания размещалась двойная деревянная дверь с маленькими окошками из толстого жёлтого стекла. На этом, собственно, и заканчивались все архитектурные изыски — никаких указателей, надписей или табличек. С виду это действительно был обычный, ничем не примечательный гараж, или, как выразился в сердцах Гэлбрайт, сарай. Но инспектор решил не торопиться с выводами и подошёл вплотную ко входу в это здание. Как только он потянулся было к медной ручке, за стеклом дверей загорелся свет, а затем за ними что-то звякнуло и раздался тихий щелчок. Гэлбрайт немедленно отпустил ручку и слегка попятился — в следующий момент дверь медленно открылась.

На пороге стоял молодой человек в белом халате, наброшенном поверх чёрной рубашки. Полицейский поднял голову — у незнакомца был желтоватый оттенок кожи, маленькие тонкие губы и зачесанные назад чёрные волосы. Азиат, тут же понял инспектор. Незнакомец посмотрел на Гэлбрайта, и в его узеньких и раскосых глазах появился блеск вежливого любопытства. В первый момент у Гэлбрайта даже промелькнула мысль, что он уже где-то видел это лицо — может быть, в каком-то фильме, — но он тут же отогнал эту мысль.

— Добро пожаловать, — почтительно произнес азиат и слегка склонил голову.

Инспектор не мог не заметить, что у его собеседника были проблемы с произношением буквы «Л» — вместо неё у азиата получалось «Р», из-за чего это его «добро пожаловать» прозвучало почти как «добро пожаровать».

— Я рад, что вы почтири наш скромный институт своим визитом, — подобострастно произнес незнакомец с ужасным акцентом. — Входите, вас ждут.

Торжественность, которая чувствовалась в словах этого азиата, только подчёркивала атмосферу абсурда, окружавшую Гэлбрайта в тот момент. Переступив порог, инспектор последовал за своим проводником, не имея ни малейшего представления о том, куда тот его ведёт. Они прошли по узкому и короткому коридору, после чего оказались в комнате, похожей на раздевалку, стены которой были выкрашены в не особо презентабельный и, что уж тут говорить, унылый серый цвет. Гэлбрайту сразу бросилась в глаза лестница, ведущая вниз, расположенная прямо напротив входа в это помещение. Справа от неё располагалась дверь лифта, рядом с которой стояла металлическая вешалка для одежды, на которой висело несколько белых халатов — точно таких же, как тот, который был на встретившем его азиате.

За этой одеждой Гэлбрайт не сразу заметил стоящего поодаль мужчину, который также был в халате. Присмотревшись повнимательнее, инспектор узнал в нём того самого седовласого специалиста, который этим утром навестил его в номере отеля «Стейт оф Сноу Лейк».

— Ого, так вот вы где! — раздался весёлый возглас этого мужчины.

Седовласый радостно помахал рукой, и полицейский увидел, как его лицо на мгновение расплылось в улыбке — казалось, что тот увидел старого друга, с которым не виделся много лет. Через секунду улыбка исчезла с лица мужчины и он перевёл взгляд на азиата, стоявшего рядом с инспектором, после чего подмигнул ему и слегка склонил голову в лёгком кивке. Азиат кивнул седовласому в ответ, после чего направился к лестнице. Гэлбрайт хотел было последовать за ним, но седовласый остановил его.

— Придержите коней, уважаемый, придержите коней, — сказал он, хлопнув в ладоши.

— Чем я могу быть полезен в этом месте? — спросил Гэлбрайт, с интересом глядя на специалиста.

— Мне хотелось бы сказать вам несколько слов, — собеседник, казалось, его не слышал. — Я уж боялся, что вы не придёте.

— Почему? — инспектор не понял, о чем говорил седовласый.

— Два месяца и восемь дней прошло с тех пор, как я вручил вам визитку, — ответил мужчина, подняв палец вверх.

Гэлбрайт был удивлён точностью, с которой его собеседник назвал время. Судя по всему, он никогда не жаловался на свою память. Кроме того, инспектор начал догадываться о том, что люди здесь действительно с нетерпением ждали его визита. Чем больше полицейский думал об этом, тем сильнее им овладевало смутное чувство тревоги. Чтобы отвлечься от него, Гэлбрайт решил сосредоточиться на предстоящем разговоре.

— Да, я не особо торопился, — уклончиво ответил он.

Не говорить же этому седовласому мужчине, что он на самом деле переместился во времени, сев в какое-то такси, — ибо это не только прозвучало бы глупо, но и могло навести учёного на мысль, что у инспектора не всё в порядке с головой.

— Хорошо, — специалист остался доволен таким ответом, — а теперь накиньте это.

С этими словами он снял с вешалки один из белых халатов и протянул его Гэлбрайту.

— С чего это ещё? — спросил полицейский, недоверчиво вертя в руках этот предмет одежды.

— Из гигиенических соображений, — ответил седовласый мужчина.

— Ха, вы боитесь, что я занесу микробы в ваш сарай? — набрасывая халат на плечи, ухмыльнулся инспектор.

Специалист, казалось, был оскорблен подобным выражением своего гостя. Он дёрнулся всем телом и бросил на Гэлбрайта укоризненный взгляд.

— Я понимаю, что вас не очень впечатлил фасад нашего института, но не спешите с выводами! — торопливо заговорил он.

— А где именно находится сам институт? — с любопытством спросил Гэлбрайт.

— Под землёй, — торжественно произнёс специалист.

Он указал рукой на лестницу, на верхних ступеньках которой в это время стоял, прислонившись к стене, тот самый азиат, который, собственно говоря, был первым, кого Гэлбрайт увидел в стенах этого странного места. Казалось, что азиат только и ждал знака седовласого, потому что он в ту же секунду отошёл от стены и, словно собираясь поклониться, слегка согнул свои колени, но в следующее мгновение тут же выпрямился и замер на месте.

— Макото-сан считает, что чем бриже черовек к ядру Земри, тем борьше его разум открыт для всеренской мудрости, — при этих словах в глазах азиата вспыхнул безумный огонек.

— Что за чушь он несёт? — спросил Гэлбрайт седовласого мужчину.

— Простите великодушно молодого господина Манабу за то, что он слишком боготворит своего учителя, — смущенно сказал специалист

— Меня не волнуют отношения между учеником и его учителем, — несколько грубо заметил Гэлбрайт. — Объясните мне в двух словах, что здесь происходит?

— В пылу своих чувств Манабу упустил из виду тот факт, — начал седовласый мужчина, — что Монтези решил скрыть свои разработки от посторонних глаз.

— Монтези? Макото? Кто все эти люди? — инспектора уже начинал раздражать этот старик со своим азиатским дружком.

— Пока мы будем спускаться, у нас с вами будет достаточно времени, чтобы ввести вас в курс дела, — специалист, казалось, не заметил недовольства инспектора.

После этих слов седовласый направился к лестнице, а его спутник-азиат — теперь выяснилось, что он был японцем — последовал вслед за ним. Гэлбрайт молча посмотрел им в спину и решил направиться к лифту.

— Нет-нет-нет, — крикнул ему седовласый, — попрошу вас следовать за нами!

— Но почему бы нам просто не воспользоваться лифтом? — спросил Гэлбрайт, всё же убирая руку с кнопки вызова.

— К вашему сведению, наш институт расположен на такой большой глубине, — начал специалист тоном музейного искусствоведа, — что во время поездки на лифте ваш мозг рискует не справиться с быстрой сменой давления.

— Ну и в чём тут дело? — на инспектора это заумное оправдание не произвело ровно никакого впечатления.

— Да в том, что вы, мой уважаемый и нетерпеливый друг, просто потеряете сознание прямо в его кабине, — с явной издёвкой произнес седовласый.

— Вы мне что, угрожать вздумали? — невольно насторожился полицейский.

— Угроза — оружие трусов, — надувшись от важности, вмешался в разговор японец. — Макото-сан всегда говорир, что черовек обязан...

— Запомните — у меня нет никаких обязательств перед вами двоими, — справедливо перебил его Гэлбрайт.

После этих слов инспектор отошёл от лифта и встал рядом со своими собеседниками. Перед ним открылся вид на винтовую лестницу, уходившую глубоко в круглую бетонную шахту. Её ступени освещались редкими жёлтыми диодами, подвешенными на алюминиевом проводе, который был протянут над перилами лестницы. Конец этой стальной спирали терялся в темноте, из которой не доносилось ни единого звука. При виде этого глубокого спуска вниз по спине полицейского пробежал холод — за всю свою сознательную жизнь он никогда не видел такой большой глубины. Гэлбрайт почувствовал, как у него непроизвольно задрожали руки, и он с трудом сдержался от того, чтобы не поддаться порыву страха и не броситься прочь, то-есть к выходу из этого места.

Он посмотрел на седовласого — тот, казалось, не испытывал совершенно никакого дискомфорта, спокойно глядя вперёд. Затем инспектор повернулся к японцу — тот смотрел на Гэлбрайта с любопытством, и его глаза, казалось, говорили ему «Что, испугались? Это урок для вас, чтобы не грубили ученым!».

— Ну что, в путь? — бодрым тоном сказал специалист.

С этими словами он ухватился одной рукой за железные перила и начал неторопливо спускаться вниз по лестнице. Японец последовал за ним. Гэлбрайт не спешил идти за ними и облокотился на перила.

— Эй, подождите секунду, — тихо сказал он им вслед.

Седовласый, казалось, не слышал его и продолжал идти, и только его желтолицый спутник оказал гостю услугу, слегка откинув голову назад и странно посмотрев на Гэлбрайта, скосив глаза.

— Пообещайте мне, что по окончании этой экскурсии я вернусь обратно целым и невредимым, хорошо? — с неожиданной мягкостью попросил его инспектор.

— Не волнуйтесь, — раздался голос специалиста, — вы наш гость, и поэтому мы ни в коем случае не имеем права желать вам зла.

Японец же не сказал ни слова, лишь поманил инспектора пальцем и, отвернувшись от него, продолжил свой путь. Гэлбрайт, несколько опечаленный этими словами, пожал плечами и послушно последовал за ними обоими. В воздухе шахты, в которой находилась лестница, висел слегка затхлый подземный запах — что-то среднее между запахом плесени и гари. Любопытно, что чем ниже они спускались, тем теплее становился воздух.

— Пожалуйста, не топайте! — внезапно крикнул седовласый.

Инспектор только сейчас осознал, что всё это время его спутники молча шли по металлическим ступеням, в то время как он, в своих лоферах, и в самом деле очень отчетливо топал. Гэлбрайт посмотрел на пятки идущего перед ним японца и не смог удержаться от улыбки — на босых ногах молодого человека были резиновые шлёпанцы, очень похожие на те, которые носят загорающие на пляже туристы. Подобная обувь настолько диссонировала с белым халатом учёного, что инспектор не смог удержаться от того, чтобы не прокомментировать это вслух.

— Забавный у вас здесь дресс-код, — сказал он, пытаясь замедлить шаг.

— Вы говорите о тапочках? — спросил его седовласый мужчина, продолжая спускаться. — Мы бы и вам их предложили, но подумали, что вы начнете жаловаться.

— Но почему именно шлёпанцы? — спросил Гэлбрайт через голову молчащего японца.

— Ноги дышат, а также топанье не мешает разговору, — спокойно ответил специалист.

Гэлбрайт наконец справился со страхом, охватившим его пару минут тому назад. Теперь вся эта ситуация казалась ему забавной до такой степени, что он был почти уверен в том, что это происходило в каком-то комедийном фарсе.

— И что вы хотите мне сказать, господин... — инспектор хотел дождаться, пока учёный назовет ему себя.

— Зовите меня просто специалистом, — ответил седовласый.

— Что ещё за конспирация? — инспектор почувствовал подвох.

— Мы, учёные, народ скромный, — загадочно сказал специалист, — поэтому имён у нас нет.

— Торько когда черовеку удается добиться успеха, он имеет право пубрично называть себя, — внезапно заговорил японец, до этого хранивший молчание.

— Хм... — Гэлбрайт нахмурился. — Подождите, а как же Манабу? — он вспомнил имя азиата.

— Господин Манабу имеет репутацию первого помощника своего учителя, — ответил специалист, — и он достоин того, чтобы к нему обращались по имени.

— Значит ли это, что вы недостойны? — полицейский изумился такой несправедливости.

— Я всего лишь исполнитель, о котором никто никогда не упомянет, — печально сказал седовласый. — Подобно музыканту в оркестре, ведь слушатели сначала говорят о композиторе, затем о дирижере, но никого не волнует личность того, кто сам издаёт звуки музыки.

В словах специалиста было зерно истины, но Гэлбрайту это всё равно казалось недостаточным оправданием того факта, что человек, который вчера утром — а на самом деле два месяца тому назад — нанёс неожиданный визит инспектору, и при всём этом продолжает скрывать от полицейского свое имя.

Читать следующую главу

Вернуться к содержанию