Второе рождение (Александр Шафф)

Автор - Александр Шафф.

Чайник кипел, бешено колотя крышкой, пытаясь скинуть её на пол. Я поднялся и выключил газ.

Насыпал заварки в железную кружку, залил кипятком. Посмотрев, как поднимающиеся чаинки танцуют в воде, накрыл кружку фарфоровым блюдцем.

Лег на диван, прикрыл глаза. Положив ладони на виски, начал массировать голову, пытаясь успокоить тупую и тягучую боль. Головные боли приходили всё чаще, с каждым годом грозя обширным кровотечением мозга, как говорят мне врачи. Ну что же, ничего не проходит бесследно. Зона даёт знать о себе.
Сон никак не приходил, мысли крутились в голове, заставляя в очередной раз прокручивать недавний разговор. Зона вернулась в мою голову, дотянулась своими щупальцами до моей едва устоявшейся жизни…

Воспоминания тех лет нахлынули густой волной, смрадным духом и образами людей, мертвых и живых.

Память.

Мерзкая штука, память человеческая.

Сохраняя всё то, что, казалось бы, должно забыто и вытравлено даже из самых дальних уголков мозга, и в самый неподходящий момент вытаскивает всё наружу. Как бы издеваясь – "А вот оно всё! Помнишь ведь!"

Я сел, протянув руку, взял со стола кружку, обхватил обеими руками, вглядываясь в темноту чая. Горячий металл обжог руки. Шрамы на пальцах заныли.
Пять лет прошло…Но шрамы и рубцы всё ещё ноют по ночам, возвращая во снах видения Зоны, заставляя просыпаться в холодном поту.

Сны…

Они вырывали куски памяти, вытаскивали моменты моей жизни, заставляя переживать их снова и снова, не спрашивая моего желания, не дожидаясь разрешения…

Чаще из тех, ужасных первых дней…
Апрельских дней 2006 года.
Дней рождения Зоны.
Зоны, появившейся из ниоткуда.
Зоны, унесшей многие жизни в никуда.

* + -

Постучав в дверь кабинета, я толкнул дверь:
- Разрешите?.. – полутемное помещение, с тяжелыми шторами на окне, настраивало на мысли о значимости и важности хозяина кабинета и всей структуры, которую представлял его хозяин.
- Проходите, товарищ лейтенант. – майор Поличко поднял голову, глядя на вошедшего – Я Вас внимательно слушаю, Седов.
Прикрыв за собой дверь, я сделал шаг навстречу тяжелому взгляду майора.
- Товарищ майор, я по вопросу спецбатальона охраны. Выражаю желание, как говориться…
Поличко откинулся на спинку кресла, буравя меня холодным взглядом.
- Вот значит как. Замечательно! Не буду спрашивать о причинах решения. Вы человек самостоятельный, не женатый. К тому же эта командировка даст Вам по возращению много плюсов, в том числе и материальных. – майор улыбнулся уголками рта, доставая из ящика стола папку. Открыв её, положил на край стола передо мной несколько листков бумаги и ручку. – Тогда, Александр Васильевич, прошу написать рапорт о направлении, текст я продиктую, а так же ознакомиться и подписать бумаги о государственной тайне, личной ответственности и заполнить анкету. Вот в принципе и всё. И ждать, товарищ лейтенант. Как только сформируем команду, сразу же вылетаете на место. Вопросы есть?
- Никак нет, товарищ майор.
- Тогда присаживайся, лейтенант. Будем писать.
Придвинув стул к столу, я сел напротив майора, разложив бумаги перед собой. Тот встал, закурил, и прохаживаясь по кабинету, начал диктовать:
- Командиру воинской части….прошу направить меня…

* + -

Апрельское солнце неспешно поднималось из за горизонта, освещая своими первыми лучами дорожное полотно. Изредка набегавший ветерок нарушал тишину и покой леса, тянущегося вдоль дороги, далекий лай одичавшей собаки вносил свою лепту в общую картинку весеннего пейзажа Зоны отчуждения.
Гул мотора нарастал, приближаясь. Встревоженные вороны на ветках деревьев с громким карканьем взлетели в небо, покружили над шоссе и направились к западу по своим, вороньим делам.
Армейский УАЗик петлял по шоссе, объезжая ямы и трещины асфальтного полотна, повинуясь движениям опытного водителя. Сержант иногда вполголоса ругал дорогу, машину, начальство и ещё кого-то, всматриваясь в очередную колдобину.
- Товарищ лейтенант, а Вы к нам по желанию или по приказу? – не отрывая взгляда от шоссе, спросил контрактник сидящего рядом молодого офицера.
- Сюда по приказу давно уже не направляют – не поворачивая головы, отвечаю я - Долго ещё?
Машина подпрыгнула, взревев мотором, под очередную бранную тираду водителя.
- Минут через десять будем на месте.
Я сидел на месте пассажира, всматриваясь в окружающий пейзаж, в котором мне предстояло провести ближайшие три месяца. Силуэты домов Припяти, "города-призрака", как называют его иногда газеты, виднеются за верхушками деревьев, ограда из колючей проволоки, тянущаяся вдоль шоссе.
Машина дернулась и резко остановилась, выводя меня из задумчивости. От неожиданности я чуть не влетел носом с лобовое стекло, успев упереться рукой в переднюю панель.
- Приехали, товарищ лейтенант – сержант дернул дверь, вылезая из машины.
Выбравшись из УАЗика, я осмотрелся. Заброшенные здания казарм, асфальт армейского плаца, сквозь который уже пробиваются молодые деревца. Запустение и разруха. Мертвый военные городок.
- Сержант, куда меня привез?
- Расположение 2-й роты, товарищ лейтенант, как было приказано. Дорожку видите мимо казармы, в лес. Вот по ней, а дальше не заблудитесь. Кстати, к Вам и встречающих прислали уже.
У края леса, в начале бетонной дорожки, облокачиваясь на покосившийся остаток железной ограды, сидели два солдата, покуривая и переговариваясь между собой. Наконец-то обратив внимание на подъехавшую машину, поднявшись, они неспешной походкой направились в нашу сторону.
-Эй, военные!! А побыстрее нельзя? – не собирался я целую вечность стоять и ждать, пока эти два солдатика соизволят доползти до машины.
Переглянувшись, ускорили шаг, поправляя складки формы и ремни.
- Товарищ лейтенант, здравия желаем! – приложив ладонь к козырьку армейской кепки, начал высокий ефрейтор.
Я жестом остановил его, уставного продолжения не требовалось, и, указав на машину, ответил:
- Доброго. Вещи из машины заберите и пошли Мне нужно к командиру роты.
- Он нас за Вами и послал. – второй солдат, уже держа в руках мои рюкзак, направился к дорожке, махнув рукой водителю – Удачи, Зуб! Письма в следующий раз привези!
Сержант, сев в машину, в ответ только кивнул и захлопнул дверь. УАЗик развернулся и, набирая скорость, покатил по шоссе, поднимая облака пыли.
Идя за солдатами по бетонной дорожке, посреди заброшенности и запустения, я заметил, что бетон ещё не успел порасти травой и покрыться трещинами. Либо дорожка проложена недавно, либо заботливо убрана и обновлена. И тишина вокруг. Только гулко отзывались шаги людей в тяжелых армейских ботинках. Окружающий лес молчал, как будто присматривался и прислушивался к вновь прибывшему человеку. Ни щебета птиц, ни шума ветра, ни треска веток.

* + -

Я отпил горячего чая из кружки. Тепло разбегалось по телу, согревая и успокаивая. Двумя пальцами достал сигарету из пачки, прикурил, жадно затягиваясь. Поднявшись с дивана, прошел по комнате, встал у окна. Внизу, в утреннем полумраке, спешили одинокие прохожие. Кто-то спешил на работу. Кто-то возвращался с ночной смены, по пути заходя в уже открывшийся магазин. Пожилой мужчина вывел своего пса на утреннюю прогулку. Такса радостно тявкала, увлекая хозяина к ближайшим кустам. Вереница машин неслась по утреннему шоссе, перекликаясь сигналами, ревом моторов и шелестом шин по асфальту.
Город просыпался.

* + -

- Товарищ лейтенант, нам сюда. Только аккуратней, голову не зашибите – ефрейтор остановился у бетонной плиты, под которую вела узкая железная лестница. В глубине этого подвального входа светила тусклая лампа, освещая массивную железную дверь.
Спуская вслед за солдатом, который нес рюкзак, я почти физически ощущал тяжесть плит старого армейского бункера. Холодный бетон, безучастный и безмолвный, принимал в свои объятья нового постояльца.
Старая железная дверь, с облупившейся краской, открылась на удивление достаточно легко, поворачиваясь в петлях бесшумно и быстро, что никак не вязалось с её внешним видом. По правой стене коридора - ряд дверей, менее массивных по сравнению с входной, длинный коридор заканчивался небольшой комнатой, освещенной лампами дневного света.
Завидев вошедших, часовой, прогуливающийся вдоль коридора, повернулся к двери, ствол висевшего на плече АКС-74 красноречиво развернулся в нашу сторону:
- Стой, кто идет? Пароль!
- Пух. Свои, Мороз! – не задерживаясь, откликнулся сопровождавший меня ефрейтор.
- Перо. Проходи. – и уже дружелюбнее кинул - Здорово, Лось.
Приблизившись, солдат разглядел мои погоны, звездочки на них и тут же вытянулся в струну:
- Здравия желаю, товарищ лейтенант! С прибытием! – солдат широко улыбался.
- Рядовой, разговоры на посту, залёт….
Проходя мимо часового, я не сомневался, что улыбка у солдата превратиться в гримасу тут же, как только он оказался вне поля моего зрения. Ну вот, один уже составил мнение о новом офицере. Да и плевать…
Дойдя до конца коридора, ефрейтор остановился в проеме дверей;
- Товарищ прапорщик, прибыли.
- Ты пропусти офицера, Лосенков! Ни какого понимания ситуации!
Пригнувшись, из комнаты вышел, отодвинув ефрейтора в сторону, гигант в пятнистом камуфляже. Ширина плеч как раз вписывалась в проем двери, сквозь которую он только что прошел, но вот высота проема не позволяла ему пройти, не пригнув головы. Широкая улыбка и веселые глаза никак не вязались с габаритами прапорщика, хотя и придавали ему вид добродушного гиганта.
- Товарищ лейтенант! Ну наконец-то и на нашей улице праздник! Прапорщик Чубков, исполняющий обязанности командира роты, а так же много других обязанностей, за всех. Проходите, располагайтесь – гигант сделал шаг в сторону, едва не снеся солдата, стоящего с моим рюкзаком у стены.
Комната совмещала рабочий кабинет, с двумя столами, стоящими друг к другу торцом, и креслами разного вида, и достаточно уютную, по меркам полевой жизни, комнату отдыха. В наличии имелись две кровати, покрыты армейскими одеялами, две тумбочки, шкаф для одежды и даже книжную полку.
Забрав свои нехитрые офицерские пожитки у солдата, чуть было не пострадавшего от гостеприимности Чубкова, я вошел в комнату, прошел к столам, огляделся. Прапорщик вошел следом и прикрыл за собою дверь.
- Ну, вот так мы тут и живем. Уж не знаю, что в штабе Вам говорили или обещали, но что имеем, то имеем. – Чубков присел в одно из кресел, которое видимо, выбирал сам в соответствии своим габаритам, но и оно под ним жалобно скрипнуло. – Я уж не надеялся, что пришлют ко мне подмогу. А то всё один да один.
- Как Вас по имени-отчеству? – сев в кресло за стол напротив, убрав мешок под стол, я поднял глаза на прапорщика. На вид Чубков был старше меня лет на десять минимум, да и вопрос субординации по званиям в данной обстановке как-то ушел далеко на задний план. Предстояло не только служить вместе, но и жить.
- Николай Сергеевич. А вообще можно Сергеич, я уже привык. Да и с прозвищем Чуб среди своих давно смирился - прапорщик протянул руку и я, пожав её, ответил, улыбнувшись:
- Александр Васильевич. Прозвищ пока не имею. Ну, вот и познакомились.
- Ну это тут быстро придумают. – рукопожатие его было уверенным, мощным. Чувствовалась сила и
Прапорщик встал, прошелся по комнате, о чем-то размышляя. Потом начал объяснения, не глядя в мою сторону и продолжая свой путь от одной стены к другой. Основное, что касалось службы, мне уже сообщили в штабе батальона, но послушать лишний раз было достаточно интересно:
- Раз уж направили сюда, то ввожу в курс наших дел. Рота у нас не полная. Всего 38 человек. Обеспечиваем охрану лаборатории ученных у ЧАЭС, патрулируем территорию Припяти и прилегающих окрестностей, так же осуществляем в случае необходимости помощь при задержании лиц, незаконно проникших на территорию Зоны отчуждения. – Чубков остановился, глядя на меня – Это я тебе из приказа цитирую. А проще говоря, сидим тут и ждем "если вдруг". Вот только умников этих надо постоянно охранять, а то бывают либо сами потеряются со всем оборудованием своим, либо забудут, что не мало народу всякого шатается тут, хотя и охраняемая она, Зона эта, да и понаставят свои приборы, замеры у них видите ли, исследования... .А пропадет всё, кому отвечать?? Правильно! Батальон охраны!
Чуб нахмурился, почесал лоб. Видимо решался, стоит ли молодому лейтенанту знать все подробности или пока хватит. Потом все-таки сделал выбор.
- Ну, в двух словах это всё. Если есть какие ко мне вопросы, до постараюсь ответить.
Что касается службы, то мне было в принципе понятно. Караул в лагере ученых, патруль в Припяти плюс резерв тут, в бункере.
- Сергеич, а что с формой одежды? Вообще-то в штабе мне четко дали понять, что ОЗК и респираторы обязательны не только на службе, но и при любом выходе на поверхность из бункера.
Прапорщик сделал такое лицо, как будто я угостил его наикислейшим лимоном или, ещё того хуже, насыпал горчичный порошок на язык:
- Сань, да они ничего не соображают там, в штабе своём! Да мы замеряем каждый день! На входе, на лестнице, у тропики. Ну превышена чуть норма, но и что? А ходить круглые сутки в ОЗК и респираторах – это дурость! И так на службе ребятки их не снимают постоянно, но тут-то?! Вообщем, я разрешил…Если хочешь, пиши рапорт, я подпишу и отвечу перед кем угодно, если надо будет.
Глаза его на секунду недобро блеснули, глядя на меня.
- Да ладно, я узнать хотел, как дела тут обстоят с этим..
- А просто спросить нельзя было?? Сразу штаб приплел. – прапорщик отвернулся, поправляю подушку на кровати. Тут мне и выбора делать не надо было. Его кровать, значит вторая моя.
- Спасибо, Сергеич, за инструктаж. А ты на проверку постов когда по графику собираешься? Хочу с тобой пройтись.
И опять я поймал на себе тот же недобрый взгляд.
- Лейтенант! Ты брось это! Графики, проверки… Давай так! Если ты решил тут порядки уставные наводить – это без меня! Я тут третий год уже сижу, с мая 2003-го, в Зоне этой, долбанной! И никто ещё Чубу не указывал, как ему службу тащить – по уставу или по своему порядку! – ладонь прапора резко опустилась на стол, от чего тот задрожал и заскрипел, сдерживая его гнев.
- Ладно, не кипятись, Чуб.
Чубков вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
- Часовой, твою мать…! – голос прапорщика гремел в коридоре – Какого хрен ты дверь открыл?! Где место твоё?!
Злость Чубакова нашла свой выход, не позавидуешь солдатику.
Я спокойно раскладывал привезенные с собой вещи в тумбочку. Аккуратно, всё на свои места. Зубная щетка, паста, мыло. Следом бритва и запасные лезвия.
Может, кто и мог про меня сказать, что аккуратист и чистюля, и что это плохо, но я никогда не обращал внимания на подобные заявления. Каждому своё, кто как привык жить, так и живет. Мне же это доставляло удовольствие – создать в том месте, где я вынужден находиться, порядок и аккуратность. Даже сейчас, тут, в этом бункере.
Дверь приоткрылась, в образовывавшуюся щель протиснулась кучерявая голова солдата.
- Товарищ лейтенант, товарищ прапорщик провис Вам передать, что смену в два часа поведет.
- Хорошо, я понял. Спасибо.
Голова исчезла, прикрыв за собой дверь.
Я взглянул на часы. Полтора часа в запасе у меня было. Сунув рюкзак в шкаф, открыл сейф. Пистолет разрядил, вытащив магазин, уложил в сейф.
Глянул в зеркало над умывальником, провел по щеке рукой. Уже и щетина появилась, побриться-то уже стоит. Да и подстричься, подумал я, пригладив волосы, уложил непослушную русую прядь.
Можно было вздремнуть, тем более, что времени на сон в последние дни было мало. Поудобнее устроившись на кровати, я закрыл глаза, погружаясь в дрему.

* + -

В подъезде скрипнула дверь, соседи собирали на работу. Молодая симпатичная пара. Мы познакомились недавно в лифте. Он руководит отделом в какой-то торговой фирме, она работает бухгалтером. Обычные молодые ребята.
Звали в гости. Надо будет зайти как-нибудь.
Деликатные. Вопросов лишних не задавали, хотя и поглядывали на шрамы на руках. Думаю, что всё равно попытаются расспросить. И ладно. Придумаю что-нибудь.
Лифт увез соседей на работу.
Надо мне тоже устраиваться. Поговорить с ними, может помогут.
Хотя, что я умею? Убивать? Спасаться и спасать? Слушать и чувствовать дыхание Зоны?
Опять Зона.
Она вернулась, достала меня.

* + -

…Гул…ужасный, нарастающий, давящий на барабанные перепонки…заставляющий прижаться к земле, зарыться поглубже в неё…либо бежать, прятаться, крича и моля о пощаде…мощный удар, сотрясающий стены, срывающий куски бетона от плит потолка…и темнота…тишина…не смерть ли это?....
Моё сознание возвращалось неохотно, неторопливо, постепенно включая ощущения в руках, ногах, во всем теле. Боли не было, только тяжесть и непомерная усталость.
Я открыл глаза. Трещина на потолке, покачивающаяся лампочка. Свет тусклый, неверный, но заставляющий все же зажмурить глаза с непривычки
Попытка встать далась с огромным трудом, жизнь в мои суставы и мышцы возвращалась, и они давали о себе знать саднящими царапинами и ноющими ушибами.
Та же комната, те же шкафы и стол. Но пелена бетонной крошки, кое-где крупные осколки потолочных плит, придавали моей комнате другой, чужой и пугающий, вид.
Что это было? Неужто опять взрыв? Но ведь все доказывали, что реактор мертв, что такое не может повториться, не тут-то уж точно! – мысли крутились в голове, налетая одна на другую, разбиваясь и возникая вновь, не давали сосредоточиться, пока я, доставая из сейфа табельный ПМ и магазины, укладывая их в кобуру на поясе.
Темный коридор бункера освещался только светом, проникающим от открытой входной двери.
- Часовой! Почему не на месте?
Вопрос в темноту, я даже не надеялся на ответ.
Хрип, стон…у самой двери. Надеясь только на свою память и ориентируясь на свет от дверного проема и на стоны солдата, я двинулся на звук, оступаясь на бетонных обломках.
У двери, лицом вниз, лежал часовой. Опустившись на корточки рядом с ним, стараясь не заслонять свет от двери, я присмотрелся. Лужа крови под головой, автомат рядом, у стены. Продолжая стонать, солдат зажимал руками уши, сквозь пальцы сочилась кровь
Я тронул лежавшего за плечо:
- Эй, солдат! Что за…..?
В ответ только стоны и хрипы стали громче.
- Так, давай-ка будем вылезать отсюда. - взяв автомат и ,закидывая его за спину, я встал.
Предстояло вынести его на верх по узкой лестнице. Пропустив руки под солдата и приподняв его, я начал подъем. Подниматься вперед спиной, да ещё таща за собой безвольное стонущее тело, было достаточно не удобно, и поднявшись до последних ступеней и вытащив солдата на бетон дорожки, я упал на спину, тяжело дыша.
- Тяжеловат ты, товарищ. – стон в ответ.
Поднявшись, попробовал перевернуть его, и тут же отшатнулся, когда попытка удалась.
- О, черт...
Залитое кровью лицо вперемешку с бетонной крошкой, пылью. Прожженные веки не могли скрыть пустых глазниц. Кровь сочилась из носа, оставляя след на лице, сбегая за воротник и пропитывая камуфляж.
- Больно...очень больно….ушли…все ушли…прапор повел….смену…ты кто?...помоги…свет жжет…ничего не слышу…- он бредил, продолжая держать руками уши. Сознание, жизнь, ещё теплились в нем. Но потеря крови...я не мог сказать, сколько он протянет так.
- Сейчас, полежи тут, я сейчас.
Спустившись вниз по лестнице, я пробежал по коридору к своей комнате, единственно освещённой лампой. Вторая полка шкафа, аптечка. Схватив с полки чемоданчик первой помощи, свой рюкзак с нижней полки, выскочил в коридор.
Лестницу я преодолел большими прыжками, опустился над раненым….помочь я уже не мог. Рот открыт в последнем вздохе, голова набок…
Я сидел на ступеньках лестницы, закурив сигарету, глядя в сторону леса, на бетонную дорожку между деревьями.
Вопросы, вопросы…и ни одного ответа…
Что случилось? Что делать? Ждать или идти? Если ждать, то чего или кого? Если идти, то куда?
Мой взгляд блуждал по верхушкам голых деревьев, в один миг потерявших всю листву, по посеревшей траве вокруг, по антеннам радиосвязи над бункером...
Так, связь! Надо связать с Чубом! Если он со сменой ушел, то радиостанцию он должен был взять с собой.
Бросив недокуренную сигарету, я снова спустился в бункер. Комната радиосвязи вторая от входа, рядом с кухней.
Нащупав дверь, я дернул за ручку замка. Скрип, скрежет. Дверь поддалась, открылась. По памяти дотянулся в темноте до выключателя на стене, щелкнул, не надеясь на удачу. Так и есть, никакого результата.
Стол у стены, радиостанция должна быть на столе.
- Черт…- споткнулся о стул, который отлетел в сторону, ударился о стену. Нащупав ручки станции, переключил тумблер на включение. Лампочки питания загорелись, подсвечивая шкалу настройки частот. Хорошо, что батареи питания только вчера поменяли. Я судорожно переключаю каналы.
Ничего.
Пусто.
В наушниках полное молчание на всех частотах, шум и треск.
Покрутив ручки настройки частот, переключая каналы, я получал в ответ только треск и радиошум.
Уже не надеясь на успех, перевел станцию на открытую радиочастоту для спасательных служб. Треск в наушниках. Голос:
- Cокол, Сокол, я Волна один…..прошу помощи……полная эвакуация.….большие потери ….
Всё. Всё стихло, шум и треск помех.
Караул у научной базы. Если всё–таки произошло именно то, что отрицалось все эти двадцать лет после аварии, то именно там, у самого саркофага, нашим солдатикам досталось сильно. Им и ученным, лабораторию которых они охраняют.
Но все же там люди! Живые!
Я выбрался наверх, прихватив защитный комплект и респиратор. Штабную карту со стола свернув, сунул во внутренний карман. Тащить с собой станцию смысла не было. Заряда батарей хватит часа на три при постоянной работе, да и налегке до места доберусь меньше чем за час.
Взглянув на мертвого солдатика, тяжело вдохнул. Достал из подсумка снаряженные магазины, нащупал в кармане пару пачек патронов. Надо же, запасливый малый был. Я даже не успел ещё имена и фамилии своих подчиненных узнать, а уже приходиться хоронить одного из них. Расстегнул залитый кровью китель, достал из нагрудного кармана документы, открыл.
- Морозов Михаил Иванович- прочитал я вслух, сунул военный билет в карман своего камуфляжа – Прощай, Михаил. Прости нас всех, если сможешь. Я ещё вернусь за тобой.
Рюкзак на плечи, плащ защитного комплекта поверх рюкзака, автомат на плечо. Бросив прощальный взгляд на недавнее жильё, надел респиратор и решительно развернувшись, я двинулся по бетону дорожки в сторону города.
По бетону дорожки я вышел на знакомую поляну. Следы от автомобильных шин вели по объездной дороге, минуя Припять, к шоссе в сторону Чернобыля и дальше, к КПП Зоны.
"Потеряю минут 20" – прикинул я, проходя через развилку дорог в сторону Припяти. Маршруты наших патрулей начинались от окраины, точка смены была обозначена в центре города, на площади, и Чуб с очередной сменой должен был пройти именно там. Одиночество уже начинало давить на моё сознание, но больше тревожила неопределенность. Мысли натыкались на стену непонимания того, что происходит вокруг. Единственная мысль толкала вперед – идти.

* + -

Телефонный звонок раздался в тишине квартиры, неожиданно громко и настойчиво. Поставив кружку на стол, я взял трубку.
- Александр Васильевич, я Вас не разбудил? – голос говорившего я узнал сразу, как будто ждал его звонка.
- Нет, не разбудили. Слушаю.
Минутная пауза.
- Думаю, Вы не забыли вчерашний разговор. Вы готовы дать свой ответ?
Теперь была моя очередь сделать паузу. Решил ли я? Кто бы мог дать мне самому ответ на этот вопрос…
- Мне нужно время.
- Хорошо, я Вас понял. Ждем Вашего звонка. Телефон на визитке. И ещё… - он перевел дыхание – Я удваиваю сумму, озвученную вчера в нашем разговоре. Думаю, есть о чем подумать...
- До связи… - бросив трубку, я прервал поток тех слов, которые совершенно не собирался выслушивать.
Поднял кружку к губам, отпил остывающий чай. Пройдя на кухню, включил газ, поставил чайник на огонь.
Вглядываясь в языки пламени, лизавшие дно чайника, в голове всплыли образы другого огня, не такого мирного…

* + -

Первые дома показались, как только я вышел на окраину леса. Многоэтажные здания, оконные проемы кое-где сохранили остатки стекол. Нет, не пугали, скорее манили своей страшной пустотой. Что скрывали эти дома? Обломками, призраками чьих жизней были они?
Я вошел в город, двигаясь по пустынным улицам, поросшим травой, пробивающейся сквозь асфальт. Чувство одиночества усиливалось с каждой минутой, накрывая с головой, заставляя вглядываться в переулки, двери и окна зданий.
Тишина. Скрип железа, будто раскачивается арматура, готовая сорваться на голову одинокому путнику. Далекий вой собаки.
Остановиться заставило странное чувство. Проходя очередной проулок, волна горячего воздуха ударила в левую сторону лица.
Я повернул в переулок. Тепло нарастало, дышало в лицо. Пройдя несколько шагов, уловил взглядом слабое колыхание воздуха у окна первого этажа соседнего дома. Пришлось прижаться к стене, прикрываясь от обжигающего ветерка. Попытался сделать ещё несколько шагов. Жар усилился так, что я невольно прикрыл глаза ладонью, присмотрелся, и в ужасе попятился, не отрывая взгляда от увиденного.
В оконном проеме, в полуметре от обуглившейся рамы, разрастаясь с каждой секундой, висело прозрачное оранжевое облако, ни то пара, ни то тумана. Расходящиеся во все стороны сгустки этого облака, подобно языкам пламени, облизывали дымящуюся раму, пробегали по останкам человека, лежащим под окном. Остатки того, что совсем недавно было солдатом, дымились, смешивая запах горелой резины защитного комплекта, тлеющей ткани военной формы и горящей человеческой плоти, в одну зловонную волну, заставляющую зажать нос.
Я пятился все быстрее, отходя подальше, не отрывая взгляда от огненного облака, которое, будто почувствовав присутствие новой жертвы, двинулось в мою сторону. Я ускорил шаг, удаляясь. Расстояние увеличивалось между нами, и облако прекратило преследование, возвращаясь к своему укрытию, уменьшилось в размере и почти слилось с окружающим пейзажем, лишь изредка напоминая о своём присутствии вспышками пламени в воздухе и колеблющимся горячим маревом.
Пораженный увиденным, я прошел ещё несколько кварталов, иногда оборачиваясь и вглядываясь в пространство за спиной. Выйдя на площадь, я сел у разбитой витрины магазина, закурил.
Вопросов прибавлялось, ответов пока ни одного.
Что это было? Кто тот солдат? Что происходит, черт возьми???
Сидя на асфальте, прислонившись спиной к стене, мне всё больше и больше хотелось найти ответ хотя бы на один из вопросов. Выискивая в глубине памяти обрывки знаний о ядерном оружии, радиации и всего того, что могло быть связанно с последствиями облучения или заражения, я не мог сопоставить увиденное ни с чем.
Сигаретный окурок обжег пальцы. Стряхнув истлевшую сигарету, я схватился за пальцы. Боль вернула меня к действительности. Пора идти.
Едва поднявшись на ноги и поправляя лямки рюкзака, я уловил далекий звук автоматной очереди. Ещё. С интервалом в несколько секунд - ещё очередь. Кто-то бил точно, прицельно, экономя патроны. Перехватив автомат, дернул затвор, прислушался, пытаясь определить направление. Звук приближающихся шагов и тяжелого дыхание человека, приближался в тишине мертвой площади города. Я присел на колено за бетонной плитой, неизвестно как попавшей на площадь, уткнул раму приклада автомата в плечо и, прижавшись щекой, навел скобу прицела в сторону улицы.
Солдат выбежал на площадь, прихрамывая и оглядываясь за спину. Правая штанина оборванна, из глубокой раны на ноге стекает кровь. Увидев меня, он замахал руками, подняв автомат над головой.
- Собаки!!! Сзади! Прикрой!
Следом за ним в проем между домами, с рычанием и хрипами, одна за другой, натыкаясь друг на друга, на стены, на ржавый остов автомобиля, на площадь выскакивали собаки. Лишённая шерсти, по какой-то неведомой причине, эта розово-коричневая стая вызывала только отвращение и ужас.
- В сторону!!! Зацеплю!! – я прицелился в гущу стаи, нажав на спуск. Автомат ответил короткой очередью. Одна собака споткнулась, перелетев через голову, рухнула на голову сородичам. Ещё одну громко взвыла, разворачиваясь в сторону выхода с площади, увлекая за собой бегущих следом животных. АКС в моих руках выплевывал пули в визжащую и скулящую кучу, вырывая куски собачей плоти, дробя кости и черепа собак, отрывая лапы. С десяток изуродованных собачьих трупов покрывало асфальт площади. Остатки стаи бросились в рассыпную, к ближайшим домам, пытаясь укрыться от свинцового дождя.
Я опустил автомат, осматривая поле побоища. Замешательство в стае дало время жертве собачье охоты добежать до моего убежища, залечь и приготовиться к стрельбе. Я остановил его, положив руку на прицельную планку его автомата. Осматривая площадь, я отсоединил магазин, заменил его другим. Достав из кармана пачку патронов, разорвал упаковку,
- Спасибо, друг – в серых глазах на бледном лице солдата отразилась боль, когда он попытался подняться.
Отложив автомат в сторону, все таки подальше от меня, он принялся осматривать ногу, задрав остатки брючины до колена. Потом достал бинт, начал равномерно, со знанием дела, накладывать повязку на ногу, продолжая разговаривать, будто сам с собой.
– Что за ерунда такая? Откуда их столько взялось сразу, не пойму. Да ещё лысые, обгоревшие все. Я как проснулся, Дикого нет. Думаю, куда уже делся? Ну я давай вылезать из подвала, а тут эти…Вроде нескольких положил, так вцепилась одна, прям из окна сиганула. Блин, больно! Да ничего… я ей прикладом черепушку-то и расшиб.
Даже не смотря на его героическое повествование, чувствовалось, что солдатик на пределе, на грани срыва. Вот-вот перейдет на крик, а то и до панической истерики не далеко. Этого только мне не доставало сейчас!
- Тут я Серёгу-то и увидел. Они почти разорвали его уже. По наколке узнал его. На руке…- он повернулся ко мне, протягивая свою окровавленную руку и тыча пальцем в запястье – Слышь! Вот тут у него цепочка была наколота! Вот тут вот! Прям рядом со мной лежал! А тварь одна жрала её! Руку Серегину! Сука! Раздавил суку эту!!! Каблуком со всей дури по спине!!! – он кричал мне в лицо, будто обвиняя, вымещая всю злость в этом крике.
Резко выкинув руку вперед, я ударил его кулаком в челюсть. Поток брани и крика иссяк так же резко, как и начался. Солдат завалился на бок, тряся головой, упершись руками в бетон плиты.
- Ах ты…разворачиваясь на спину и подхватывая свой автомат, начал он.
Моя реакция была быстрее. Когда он поднял голову, я стоял над ним и он увидел дуло автомата, направленное точно в центр его лба.
- Лежать, рядовой! Руки на голову! Фамилия, подразделение? Быстро, громко и четко! – щелкнув предохранителем, я добавил, уже мирно и спокойно – И не заставляй повторять, очень прошу. Да и времени нет возиться с тобой.
Видно было, что данная ситуация произвела должное впечатление на солдата. Часто дыша и сглатывая комок, стоявший у него в горле, он приходил в себя, понимая, что, уйдя от одной проблемы, нарвался на другую, не менее опасную.
Нужно отдать должное военкомовским начальникам, подбирали все-таки в Зону неплохих ребят, с головой. Он быстро оценил обстановку, верно решив, что раз до сих пор жив, значит убивать его пока никто не собирался.
- А ты что за крендель такой, чтоб я тебе представлялся по полному параду? – он сплюнул через сжатые зубы. – Личико бы показал, раз уж знакомиться собрался.
- Вот хамить не стоит, товарищ солдат. – я откинул на спину капюшон плаща, расстегнул застежки на груди, доставая своё офицерское удостоверение, раскрыл и развернул в его сторону – лейтенант Седов, командир 2-й роты. И судя по всему, Ваш, товарищ солдат, прямой начальник.
Лицо раненого вытянулось, рот раскрылся.
- А как же…а Чуб? Ой…товарищ прапорщик? – он потер лоб ладонью – Здравия желаю, товарищ лейтенант.. Рядовой Маслов, 2-я рота спецбатальона охраны. – отчеканил он, всё же с облегчением, понимая, что разбираться что к чему теперь придется не ему. Есть командир, на нем и решения.
Убрав документы и застегнув плащ, я опустил автомат.
- По поводу того, как вы попали в подвал, почему спали в патруле, будем разбираться потом – поднимая АКС солдата, я осматривал площадь. – А сейчас надо выходить к караулу нашему, к реактору. Идти можешь?
Маслов поднимался, постанывая, опираясь на здоровую ногу. Повязка пропиталась кровью, но держалась хорошо, не плохо, даже можно сказать, профессионально наложенная.
- Могу – могу…Так, только сверху зацепила, заживет.
Заживет, подумалось мне, если заразу какую не подхватил. Но я промолчал, не стоило выдавать такие мысли, тем более что путь не близок. А очередной приступ паники был совершенно не ко времени.
- Тогда вперед, пошли. Только шагай передо мной, на всякий случай.
- Товарищ лейтенант! Что ж я…ну я же не знал…что ж теперь…скотину из меня делать..
- Давай без соплей, Маслов.
Он поковылял через площадь, прихрамывая. Я шел сзади, приглядываясь к домам вокруг площади, держа автомат наготове. Второй висел на плече, при каждом шаге намереваясь соскользнуть с него.
Солдат плевался, ругаясь в полголоса, обходя трупы собак, которые начали уже источать зловоние. Да уж, мало приятного было в этих зверушках. Радиация, видимо, дала всё же знать о себе.
- Маслов, а где твой ОЗК? И респиратор куда дел? Нахватаешь же, пока доберемся.
Тот, не оборачиваясь, махнул рукой, продолжая идти.
- Респиратор там кинул, когда от собак уходил. А ОЗК они с меня первым содрали. Повисли три твари на нем, я и скинул. – он обернулся, - Товарищ лейтенант, а что произошло-то? Я таких собак за все полгода службы в Зоне не видел. Слышал про бродячих по Зоне, иногда видел в городе, но те на вид обычные. А ту же…мерзость такая.

Второе рождение (Конец). Автор - Александр Шафф.

```
Я остановился у одного из трупов, присел.

```

- Странное дело. Маслов, а ты близко их видел? Ну пока они гонялись за тобой.
- Как же! Ещё бы! Прям в лицо бросались! Морды оскаленные, зубы желтые! А вонь какая! Тьфу, гадость…
Приподняв голову собаки автоматным стволом, я перевернул труп.
- Маслов, они слепые! Вот чего они в стены да в железяки тыкались. На звук шли, на запах твой. А может ещё как-то тебя учуяли. Странно…
Солдат остановился, глядя с отвращением на мертвые собачьи туши.
- Да и черт с ними, слепые…зрячие... Какая разница? – начал он, доставая сигарету.
- Не прикуривай! Надо побыстрее отсюда убираться. – я поднялся, подходя к Маслову, ткнул его ладонью в бок, показывая рукой направление – Давай-ка, тем же порядком, вперед, к той улице. - А разница в том, рядовой, что им не надо видеть тебя, чтоб устроить очередную погоню. Пошуми, покричи, покури ещё – и стая будет тут как тут. Так что, давай без лишнего шума, вдоль домов, вперед. И следи, куда идешь. Если что заметишь, дай знать.
Тот нехотя убрал сигарету, заковылял в сторону улицы, откуда полчаса назад его гнала стая слепых собак. Выглянув из-за угла здания и убедившись, что улица пуста, солдат двинулся по ней, держась стен домов и вглядываясь в уже наступающие на город сумерки.
Я держался в двух-трех шагах от него, ближе к центру улицы. Обходя обломки бетона, горы мусора, нанесенного за многие годы ветром, я размышлял о нашем положении.
Расспрашивать о чем-то Маслова не было времени, да и так было ясно, что прапорщик со сменой если и были здесь, то вряд ли солдат их видел либо что-то знал о них. Взрыв станции патруль проспал в подвале. Скорее всего взрыв и был причиной, разбудившей солдат. А когда они решили выбираться, то оказались на пути слепой стаи.
Что случилось со сменой, можно было теперь только гадать. И кто был тот солдат, сгоревший в огненном облаке.
Пройдя несколько кварталов, Маслов остановился, присел, вытянув раненую ногу перед собой.
- Отдохнуть бы, командир. Тяжело.
Подойдя к нему, я присел рядом. Глянул на его ногу. Синева охватывала её уже до колена, бинт набух от крови. Мои подозрения подтверждались.
- Так и где ты со стаей встретился? Что-то пока шли, ни одного собачьего трупа не попадалось. А напарник твой где?
Он пожал плечами в ответ.
- Точно тут, на этой улице были. Сам не пойму.
Его лицо побелело, тонкая струйка запекшейся крови от прокусанной нижней губы. Ему было не просто тяжело, он угасал на глазах. Уже растекалась по всему телу неведомая зараза.
Я поднялся, закинул АКС на плечо.
- Посиди пока тут, я пойду, осмотрюсь.
Солдат, посмотрев на меня затуманенным взглядом, кивнул. Потом добавил:
- Товарищ лейтенант, автомат верните. На всякий случай.
Сняв его оружие, я пристегнул магазин.
- На, держи. Только не шали тут. Жди меня.
Он протянул руку, взял автомат, положил на колени, провел по нему ладонью.
- Вот спокойнее будет. Идите, товарищ лейтенант, я тут чуть отдохну. Если что, кричите, я прикрою.
"Лежи уж, вояка - подумал я, отходя от раненного. - Пропал парень. Врача бы ему".
На базе у ученных должен быть врач, если вообще от базы что-то осталось сейчас…или кто-то…Встряхнув головой, отгоняя не хорошие предчувствия, я пошел дальше по улице, ощупывая взглядом полутемные подъезды с пустыми проемами дверей, в переулки, надеясь увидеть или хотя бы услышать ушедших на смену солдат.

* + -

Закрыв дверь квартиры, я нажал кнопку лифта. Звякнул сигнал, двери открылись, и я вошел в полутемную кабинку. Мотор зажужжал, выполняя привычную работу. Выйдя на улицу, я вдохнул весенний воздух полной грудью. Не спеша, двинулся в сторону станции метрополитена.
Городской шум наполнял улицы. Глядя себе под ноги, обходя лужицы, люди спешили по будничным делам. Каждый из них, выходя на улицу города, строя свои планы, выполняя повседневные работу, вносил частицу своей жизни в этот городской механизм.
Один из умных людей сравнивал город с муравейником. Да, наверно, я с ним соглашусь, муравейник живет своей жизнью. Но и так же как в муравейнике, каждому тут, в этом городе, безразлично, что происходит на соседней улице, в соседнем доме, за соседней дверью.
Одна общая жизнь на всех.
Но для каждого - своя.
Я спускался в метро, всматриваясь в лица.
Что же вас тянет туда, искатели приключений и острых ощущений?
Что влечет и манит?

* + -

Ничего не нарушало тишину мертвых улиц. Пройдя несколько домов, осматривая увядшие заросли кустарника, проржавевшие металлические каркасы ларьков и остовы старых автомобилей, я надеялся всё же встретить Чубкова с солдатами.
- Помогите…
Я замер.
Почудилось?
- Сюда...помогите..
Я прислушался.
Приглушенный шелест резинового плаща по бетону. Тяжелое дыхание. Впереди, из одного из подвальных окошек показалась рука, затем вторая. Схватившись за края бетонного проема, кто-то пытался вылезти на улицу.
- Помогите…прошу…
Я подошел ближе, надеясь рассмотреть человека. Но темнота подвала не давала мне ни малейшего шанса.
Из темноты показалась окровавленная голова. Запекшаяся кровь покрывала лицо.
- Ну где же Вы, помогите…
Протянув руки к протянутым рукам, я тут же отдернул их. Жгучая боль в моих пальцах заставила отдернуть руки. Что за черт?
Я протянул приклад АКС.
- Хватайся, помогу!
Руки тут же ухватили автомат. Металл зашипел под его ладонями.
- Помогите…
Потянув на себя, я отошел назад, вытаскивая беднягу из подвала.
Жалкое и ужасное зрелище представляло всё его тело. Обуглившаяся одежда и куски желтого защитного комбинезона едва скрывали обожженное и покрытое пузырями тело. Такие желтые комбинезоны выдавались туристам, участникам туристических экскурсий по Зоне отчуждения, по мертвому городу. Вот тебе и экскурсия…
- Ты откуда тут? Что с тобой случилось, парень? – присаживаясь над ним, только и смог я выдавить из пересохшего горла.
- Дима я…мы с ребятами…привезли утром…..я не знаю…мы шли…смотрели… солдат встретили…потом ярко стало…глаза….больно…потом темнота…и гул…удар…потом полз…звал…никого…
Он с трудом выговаривал слова, всё ещё сжимая раму моего АКСУ, с каждым словом слабея.
- Маме передайте…нет…не надо…ой, больно как…провалился я…сильно пожгло меня…
Кусок металлического приклад автомата, который он сжимал в руках, отвалился от рамы, оставаясь в ладонях парнишки. Руки его упали на асфальт.
- Где группа твоя? Где солдаты?
- Я не мог….не видел…Мама…
Парень затих, уронив голову.
Я отошел на несколько шагов от него, присел на карточки, закурил.
Что же происходит? Надо найти их, туристов. Они не ушли бы без него, искать бы пошли. Значит, бродят тут где-то. Ещё проблема добавилась!
Боль в мои пальцах не утихала. Глянув на руки, я чертыхнулся. С подушечек пальцев на глазах облезала кожа, проступала кровь. Сорвав с плеч плащ, дернул за лямки рюкзака. Развязал, достал бинт и спиртовой раствор. Пропитал ткань спиртом, я стал бинтовать обожженные пальцы, сжимая зубы от боли.
- Вот же черт…
Жжение в руках успокаивалось.
"Откуда тут кислоте взяться? – думал я - Да ещё в таком количестве! Турист будто в ванну с ней упал."
Залезать в подвал и подтверждать догадки мне совершенно не хотелось, поэтому, поднимаясь, я бросил окурок, затоптал носком ботинка огонек, повесил рюкзак за спину, осмотрелся.
Оставалось пройти ещё несколько кварталов, и выйти на окраину города, где я надеялся всё же встретить людей. В близи реактора постоянно велось строительство, да и на самом объекте работали люди. Может там что-то можно будет прояснить.
- Эх, парень…- я посмотрел на обожженный труп, махнув рукой, зашагал по улице – Прости. Надо идти.
Перехватив автомат, я охнул. Пальцы, лишившиеся кожи, болели нещадно.
Ветерок гнал мне навстречу обрывок желтого плаща, такого же, как на сгоревшем пареньке. Видимо кто-то, зацепившись за очередную железяку, оторвал кусок защитного плаща. Мои надежды оправдывались. Они должны быть где-то рядом.
Улицу перекрыл упавший фонарный столб. Перелезая через него, я уже заметил впереди желтые пятна на асфальте. В полумраке тела, свернувшиеся в неестественных позах посреди улицы, выглядели декорацией очередного фильма ужасов какого-то голливудского режиссера.
Четыре мертвых тела.
Пустые глазницы, раскинутые руки, открытые в последнем крики рты, кровавые разводы на асфальте. Попытки из последних сил добраться под укрытие домов, не увенчались для них успехом. Что-то накрыло парнишек прямо на этой улице, сожгло глаза, пробило барабанные перепонки.
Я заметил, что чуть поодаль, на боку, лежал ещё один владелец желтого плаща, слепой и окровавленный. Кровь стекала не только по лицу, но и заливала желтизну плаща, толчками выходя из пулевых отверстий на груди.
Он медленно приподнял голову, громко прохрипел в мою сторону:
- Ты опять пришел, Рыжий? Тебе мало?! Уходи…уходи отсюда! И чтоб ты сдох!
Я быстро подошел к нему, приподнял парня, доставая аптечку.
- Уйди…сволочь…падаль…
- Седов моя фамилия, если ты слышишь хоть что-то. Командир роты охраны.
Раненный замолчал. Нащупав слабо бьющуюся вену на шее, мне не составило больших трудов ввести обезболивающее. Вряд ли это его спасёт, но всё же облегчит страдание.
- Командир, осторожнее будь…Рыжего остерегайся…солдат с ним ещё…может твой, не знаю…мне-то не жить, а ты живи…
Он хрипел, задыхаясь.
- Долбануло нас с молодняком…туристы…все полегли? все…я знаю…свет был… голубой… розовый…красиво…потом резануло и темнота…попадали на землю…и удар…
Тише и тише звучал голос.
- Рыжий пришел… позже… с солдатом… деньги, золотишко они собирали… я видел… я звал, а он добить пришел…я слышал, они говорили…за городом солдат нашли…у реактора люди мертвые…много…
Парень протянул руку, схватив меня за рукав.
- Уходи, командир…машину возьми…у леса…у крайних домов…смерть тут… была всегда…а будет больше смерти… я людей сюда водил… получил своё…гиблое место… Зона…не простила меня… не повтори…командир…
Рука судорожно сжимала плащ. Голова склонилась на бок, кровавые пузырьки застыли на губах. Забрала его смерть.
Я сел на асфальт перед телом.
Вот тебе и раз.
Что же это, я да Маслов живые тут остались? И Рыжий этот, если верить парнишке. И что за солдат с ним?

* + -

Проехав несколько станций метро, я вышел из вагона. Поток людей протискивался к эскалатору, толкая друг друга. Я подождал, пока схлынет народ, встал на ступеньку. Рекламные щиты смотрели на проходящий поток. "Продаём…", "лучшее…", "Мы самые…". Ох, борьба за клиента...
Что за ней, за этой борьбой?
Чьи-то жизни, чьи-то судьбы. В чем же отличия, тут и там, в Зоне?
Выйдя на улицу, первое, что бросалось в глаза – новое здание прямо у метро. Высокое, с большими высокими стеклянными витражами. Рабочие суетились на этажах, заканчивая отделку.
- Поберегись! – кто-то из рабочих кричал вниз, кидая большой обломок ветрового стекла в мусорный бак. Влетев в него, гулко разбиваясь, осколки стекла ударили изнутри в металлические бока.
Я невольно пригнулся, уклоняясь в сторону, ища глазами надежное укрытие. Идущий следом мужчина налетел на меня, споткнулся, удерживая равновесия на ступеньках, ухватился за перила.
- Идиот! – пробасил он. Прохожие, бросая на нас безучастные взгляды, проходили мимо.
- Прошу прощения – ускоряя шаг, я шел к воротам кладбища.
Зона возвращалась, захватывая мозг, побуждая к действию инстинкты…

* + -

Миновав ещё пару домов, проходя очередной переулок, мой слух уловил сдавленный стон. Через секунду в переулке, за моей спиной, раздался мощный взрыв, выбивший со звоном остатки стекол из окон.
Я упал на асфальт, прикрывая голову руками. Щебень и осколки стекол зашелестели по спине, покрывая плащ. Перекатившись к ближайшей стене, развернулся, привстав на колено, снял автомат с предохранителя. Переждав, пока уляжется облако пыли, поднятое взрывом, встал. Развернулся в сторону переулка, не опуская оружия, заглянул за угол.
Первое, что я увидел, была нога в армейском ботинке. Лежа посередине улице, в луже крови, оторванная конечность судорожно дергалась на краю неглубокой воронки. За воронкой, у перевернутого мусорного бака, прижавшись к нему спиной, хрипло дыша, заметил бывшего хозяина ноги в ботинке.
Солдат сжимал автомат, пытаясь переключить предохранитель, еле слышно хрипел.
- Убью…убью гада…. – вращая невидящими зрачками, заливая кровью, вытекающей из угла рта, защитный плащ, продолжал хрипеть умирающий. Ещё несколько судорожных вздохов, и он затих, уронив голову на грудь.
Обходя воронку, я, пригибаясь, подобрался к нему. Прижал пальцы к шее, попробовал нащупать пульс. Мертв. Приподнял его голову, взглянул в окровавленное лицо.
Лосенков.
Именно он встречал меня утром на поляне у бетонной дорожки.
Сев рядом, с покойным, выглянул из-за бака. Никого. Улица пуста.
Что тут происходит, мать твою???...
- Лось! Лось! Ну ты где, Лось?
Голос с верхних этажей заставил меня вздрогнуть, тут же перекатиться за бак, прикрываясь телом покойного.
- А я тебе говорил, Лось, не лезь ко мне! Молчишь? Ну молчи-молчи. Я к тебе спускаюсь уже, Лось! Жди! – мерзкий смешок говорящего, топот тяжелых ботинок по лестнице.
Взяв на прицел двери подъезда, я начал отползать назад, под прикрытие поросшего травой заборчика вдоль дома.
Из проема подъездной двери показался ствол автомата. Стрелок поводил им из стороны в сторону, осматриваясь, затем автомат опустился вниз. На улицу вышел человек, капюшон защитного комбинезон и респиратор скрывали его лицо почти полностью.
Он направился прямиком к мертвому, снимая на ходу капюшон, поднимая на лоб лепесток респиратора. Рыжеволосый, с маленькими близко посажеными глазами, парень склонился над телом мертвого солдата.
- Доигрался ты, Лось. Сам доигрался. Я же тебя предупреждал.
Рыжий положил АКС рядом с трупом. Шаря по карманам мертвеца, достал документы, положил рядом. Продолжая исследовать карманы Лося, выкладывал рядом всё, что находил. Присвистнул, видимо обнаружив что-то интересное. Приподнял над землёй круглый предмет на толстой цепочке. Часы. Открыл крышку, захлопнул. Положил рядом.
- Не хорошо чужое брать, Олежек, ой как не хорошо…- опять мерзкий смешок.
Тут уж мне надоело просто лежать, безучастно глядя на происходящее. Держа рыжего на мушке, я тихо начал:
- Руки на голову! Медленно поднимаешься и делаешь два шага назад! И без глупостей желательно!
Замерев от неожиданности, рыжий потянулся к автомату.
- Вот бл…
Короткая очередь ударила ему под ноги.
- Чего-то не понятно сказал?! – крикнул я, переводя АКС на одиночную стрельбу. С такого расстояния хватило бы и одного выстрела, ни чему попусту тратить патроны.
- Тихо, тихо, мужик. – понимая, что проигрывает в этой ситуации, Рыжий поднял руки за голову, делая шаг назад, выпрямился, пытаясь разглядеть врага.
- Два шага, я сказал – крикнул я, не отводя прицела от его лба.
Рыжий сделал ещё шаг назад, едва не упав, покачнулся на краю воронки.
- Два так два, как скажешь.
Я поднялся, не опуская автомат. Приближаясь к баку, остановился у тела, бросил взгляд на извлеченное из его карманов содержимое. Деньги. Рубли, доллары, евро, несколько золотых украшений.
- Вот из-за этого ты убивал , падаль?!
- Спокойно, мужик! Тебе-то какое дело? Шел бы ты себе, своей дорогой, а! Или давай договоримся? Забирай всё, и вали. – Рыжий смотрел на меня с вызовом. – Всё равно мы трупы. Пока ещё живые, но трупы! Посмотри, что вокруг делается? Это конец света! Ты видел ЭТО? Там, у реактора!
- Ты наверно забыл, чей лоб на прицеле? А теперь я буду спрашивать, ты отвечать! Кто такой? Документы?
Рыжий, не отрывая взгляда от дула моего автомата, опустил руку к застежкам плаща, полез во внутренний карман.
- Значит, не видел ещё. Ну ничего, увидишь. – ухмыляясь, Рыжий копался под плащом - Конечно, документы. Погоди, покажу.
Щелчок оружия. Слишком резко он дернул руку обратно…
Я спустил курок. Пуля вошла точно в центр лба, дробя черепную коробку и пробивая мозг, вылетела с противоположной стороны головы, разбрызгивая сгустки крови и пучки рыжих волос. Тело рухнуло в воронку. Правая рука, с зажатым в ней пистолетом, так и застряла за отворотом плаща.
Опустив автомат, я сел на асфальт там, где стоял, глядя на торчащие из воронки подошвы ботинок. Опустив автомат рядом, сжал голову руками, до боли, до кругов перед глазами.
Что, черт возьми, происходит??? С ума все по сходили??? Конец света???
- Что за черт?
Хриплый окрик заставил броситься в сторону, прижаться к баку, перекатиться за него, подхватывая АКС.
- Это я, Маслов, товарищ лейтенант, не стреляйте!
Фу, черт. Чуть ещё одного не положил.
Поднимаясь из за своего укрытия, я опустил оружие, глядя , как от стены отделилась хромающая фигура солдата, приближаясь ко мне.
- Что тут было? Опа…Лось…Рыжий!...это кто их? – он остановился над воронкой, переводя взгляд с одного трупа на другой, потом поднял глаза на меня, испуганные и ошарашенные.
И вдруг попятился спиной, ускоряя шаг и волоча раненную ногу.
- Не…меня не…не надо, товарищ….
- Стой, идиот!!! Стоять, Маслов! – я крикнул, не узнав своего голоса. Но это возымело успех. Солдат замер на месте, потом рухнул на колени, уткнулся головой в асфальт, сотрясаясь всем телом.
Ну что ж, пусть уж лучше так, чем позволить ему унестись в неизвестном направлении с громкими причитаниями: "Убийца! Он всех убьёт!", что было бы вполне вероятным.
Подойдя к солдату, я сел рядом, закурив.
- Так, кто такой Рыжий?
Дрожь у того постепенно улеглась, но голос всё ещё дрожал так, что я еле разбирал, что он отвечает:
- Это местный…он в Припять часто приходил, и к нам к бункеру....Консервы вроде покупал, шмотки разные… Я не знаю, откуда он, где-то на границе Зоны жил…у них с Лосенковым дела ещё какие-то были, свои…
Уже что-то. И то хорошо.
- Если Лось тут, в смысле был тут, значит и Чубков со сменой могут быть где-то недалеко, я так понимаю.
Маслов, наконец успокаиваясь, поднял голову
- За что Вы их?
- Ну во-первых, не я их. По крайней мере, одного не я. Взрыв слышал?
Тот кивнул.
- Я на взрыв и прибежал. Думал, чего с Вами случилось.
Я затянулся, выпуская табачный дым, продолжил.
- Рыжий Лосенкова гранатой накрыл. Не поделили они чего-то. Хотя видимо догадываюсь, чего. А Рыжий…- я глубоко затянулся, всё ещё прокручивая последние события в голове – самооборона.
Поднявшись на ноги, я спустился в воронку, ощупал тело. Пистолет разрядил и отбросил в кусты, переложив пистолетный магазин в карман. Пачки патронов и автоматные магазины в плаще.
Документов при себе он видимо не носил. Да и к чему, раз местный, в лицо все знали.
- Маслов, пошли. Времени нет. Шум такой ещё подняли. А шум нам не помощник.
Солдат тяжело поднялся, опираясь о стену. Взглянул на меня, повесив автомат через плечо, и заковылял по улице. Я осмотрел ещё раз переулок, застегивая застежки плаща, развернулся и пошел следом за Масловым.

* + -

Двенадцатый ряд.
Двигаясь по тропинке вдоль оград, я не смотрел на надгробные плиты. Я знал, куда идти. Казалось, я бы с закрытыми глазами нашел бы эту могилу.
Я закрыл глаза.
Шел, касаясь ладонью металлических решеток и розочек, ангелочков и заостренные пики.
Разнообразные придумывают люди фигурки и картинки. Для себя придумывают. Для тех, кто приходит сюда, к своим родным и друзьям.
Тем же, кто покоиться тут, уже все равно, какие фигурки и какая ограда.
Шрамы на пальцах начали чувствительно жечь, как будто совсем недавно получили ту первую дозу кислоты, тумана, первой порции аномалий, возникших тогда, в далеком уже 2006-м. Почуяли шрамы-то Зону.
Я остановился.
Открыв глаза, взглянул на могилу, на фотографию на граните под красной звездой.
- Ну, здорова. Я опять к тебе.

* + -

Уже совсем стемнело, когда мы подошли к окраине города.
Маслов остановился, заворожено глядя на это сияние. Догнав его, я встал рядом с ним.
- Командир, что же это? – Солдат стал оседать на землю, вытягивая вперед раненную ногу. – Как же это так?
Зажав голову руками, Маслов тихо завыл.
Вдалеке высился серый бетон саркофага, освещаемый голубоватым сиянием, исходящим из большого облака, скрывающего голубовато-серую сферу, висящую в нескольких метрах над землей рядом со станцией. По поверхности сферы проскакивали молнии, иногда ударяя в землю под собой, в бетон саркофага, в тлеющие рядом деревья. Пульсация голубого сферы напоминала биение сердца, с каждым ударом разрастающегося и выбрасывающую в облако очередную порцию молний.
Вокруг саркофага тлели, вытягивая к небу столбы черного дыма, останки нескольких машин.
Фанерные домики, созданные когда-то для базы ученных уже полностью прогорели, оставляя после себя выжженную почву.
Между остатками домиков, на плитах, на траве и на асфальте дороги лежали тела людей. В военных камуфляжах, в серых плащах ОЗК, в желтых комбинезонах ученных. Окровавленные, смятые, обожженные…
Стая собак бродила вокруг тел, отрывая окровавленные куски от мертвецов, с рычанием отскакивая от приблизившихся сородичей, изредка останавливаясь и завывая, подняв к небу слепые морды.
В горле поднимался комок, не давая дышать, заставляя тяжело, со свистом, втягивать открытым ртом отфильтрованный респиратором удушливый воздух. Мне казалось, что легким не хватает сил вздохнуть, глазам не хватает сил удержать слезы, скатывающиеся по щекам на ткань респиратора.
Я, закрыв глаза и сжав руки в кулаки, сдержал в себе крик, пытающийся вырваться из моей груди.
Несколько минут мы не могли оторвать взгляды от ужасной, но чем-то завораживающей, картины.
Положив руку на плечо солдату, я крепко тряхнул его.
- Вставай, рядовой! Пошли!
Причитания и вой стали громче. Уткнувшись головой в колени, солдат не реагировал.
- Пошли! Мы сдохнем тут! – взяв обеими руками за ворот, я дернул его, пытаясь поставить на ноги. Тот безвольно повис на мне.
- Мы умрем! Все умрем! Конец, это конец, командир!
Я отпустил Маслова, который тут же рухнул на землю, продолжая завывать. Сдернув автомат с плеча, я щелкнул предохранителем:
- Или ты встаёшь, или я прикончу тебя прямо здесь!
Нажал на курок.
АКС заплясал в моих руках, вбивая пули в землю у ног бившегося в истерике солдата.
Тот стих, сжался в комок, притянув ноги в груди, вой перешел в тихий плачь.
- Вот так. Успокоился? Встал быстро! Теперь вперед.
Не опуская ствол, я следил, как он поднялся на ноги, утирая рукавом лицо, оставляя грязные разводы на щеках.
- Куда вперед, товарищ лейтенант? Тут горит всё! Мертвые кругом!
- По дорожке давай, вдоль домов. Надо обойти лесом. А то точно накаркаешь, подохнем тут.
Маслов похромал в сторону от дороги, всхлипывая и шмыгая носом, оглядываясь на голубое свечение и тлеющие домики, бросая иногда взгляд на автомат в моих руках. Но мне было не до его взглядов.
В живых все-таки остались мы двое. Выбраться пешком вряд ли получиться. Может одному мне и повезло бы, но Маслову нужна помощь, и чем быстрее, тем лучше. Возможно, есть ещё надежда его спасти. Но найти машину…
Туристы! Их провозили сюда! Значит надо искать!
С такими мыслями мы вышли к крайнему дому, на границе леса и города. Облетевшая листва и обожженные деревья. Не пощадило ЭТО ни людей, ни природу вокруг. Одна мысль сверлила мозг – машина у крайних домов. Только бы цела была!
Первым его заметил Маслов. Белый микроавтобус стоял вплотную к стене крайнего дома, на дорожке. Стекол не было, только куски лобового стекла, торчащие обломками во все стороны, грозили выпасть окончательно.
- Стой, Маслов! Стой тут и не двигайся!
Я обошел застывшего солдата, приблизился к машине, заглянул в кабину. Ключи торчали в замке зажигания. Видимо не надолго парень экскурсии свои выводил на прогулку. Я открыл дверь, сбросил куски стекол с сидения.
- Маслов, давай залезай.
Солдат залез на соседнее сидение, волоча раненную ногу. Повязка на ней уже практически сползла, открывая чернеющие раны.
Машина завелась сразу, как только я повернул ключ. Ворча и чихая, двигатель набирал обороты, и, подчиняясь мои движениям, тронулась с места. Выворачивая руль, я направил автомобиль вдоль дома, к полотну шоссе. Маслов тихо постанывал, держась за переднюю стойку двери, пытаясь уменьшить тряску и боль от раны.
Завернув за угол и выехав к указателю перед выездом из города, я притормозил.
Маслов тихо присвистнул. Я, сохранив молчание, крепче сжал ладонями руль.
Привлеченная новым звуком, собачья стая оставила своё страшное развлечение, и теперь практически все собаки, блуждающие до этого вокруг разорванных тел и разрушенных строений, двигались в нашу сторону. Выйдя на шоссе, около двух дюжин псов шли не спеша, одна за другой, прислушиваясь и выжидая, когда добыча сама попадет им в пасти.
- Командир! – Маслов дернул меня за рукав, указывая в сторону от дороги. – И там тоже…
Вторая группа собак, обходя недостроенную лабораторию перед саркофагом, так же не спеша, приближалась к нам слева, надеясь перехватить машину раньше сородичей на шоссе.
- Маслов, держи – я передал солдату АКС, лежащий до этого на моих коленях. – Стреляй в центр стаи. Все не передавим, увязнем. Тогда уж ничего не поможет, загрызут.
Я смотрел на приближающихся собак, выжимая педаль газа. Машина ревела, набирая обороты, готовая в любой момент сорваться с места.
- Как тебя звать, Маслов? – спросил я неожиданно.
- Саня. – ответил тот, пристраивая оба автомата на переднюю панель, - Александр – громче повторил он, перекрикивая рев мотора.
- Тезка, значит…Смотри, чтоб ни одна сволочь не вцепилась в колесо – я заметил, как обходящая нас свора собак перешла на бег. - Ну держись, тезка!
Отпустив педаль сцепления, я вдавил газ до пола. Машина взревела, разгоняясь, и понесла нас навстречу воющей и рычащей смерти.
Если успеть доехать до собак на шоссе раньше, чем обходящие доберутся до нас, то будет шанс столкнуть две стаи лбами, и в этой неразберихе проскочить.
- Маслов! – прорываясь сквозь рев, крикнул я – Стрелять по сигналу!
- Так точно, командир! - сжимая автоматы в обеих руках, солдат был похож на пулеметчика с картины, на которой революционная тачанка Красной армии отбивается от наседающих врагов.
Подпрыгивая на ухабах и трещинах шоссе, машина летела на стаю псов, которые, почувствовав приближение жертвы, потянули оскаленные морды к нам, переходя на бег. Мы сближались с животными с каждой минутой быстрее и быстрее, лоб в лоб, как гонщики в американских фильмах.
Повернув голову, я заметил, что обходящие, увеличили скорость бега, поняв, что жертва уходит, пытаясь наперерез выйти нам в бок. Даже если они и не смогли бы нас остановить, то, ударив всей массой, тупой слепой собачьей массой, несшейся на скорости, не уступающей нашему автомобилю, машина вряд ли устояла бы на дороге, и мы полетели бы в придорожные кусты.
Расстояние сокращалось, мотор ревел, стая завывала, перекликаясь друг с другом, чувствуя скорую развязку погони. Уже видны были желтые клыки, коричневые разводы от запекшейся крови на мордах.
- Маслов! Огонь по передним! И держись крепче! – закричал я, вдавливая педаль тормоза - Давай! Бей!
Визг тормозов, крики Маслова, грохот автоматов и рев животных слились в единый вой. Тут же переключив передачу, со скрежетом вгоняя ручку назад, я дал задний ход. Собаки, ловя свинцовый дождь грудью, летели по инерции вперед, падая на асфальт. Бегущие сзади спотыкались об упавшие тела, перекатывались через них, разбивая черепа о дорогу. И в этот момент часть стаи, заходившая сбоку, продолжавшая свой маневр, с воем и визгом влетела в эту падающую и сбившую ряды, свору, снося, оставшихся на ногах и продолжавших бег, собак с дороги.
- Вперед, командир! Вперед! Чисто! – кричал солдат, продолжая выпускать очередь за очередью в кровавое коричнево-розовое месиво.
Передернув рычаг передач, я рванул вперед, сшибая оставшихся на дороге слепых чудовищ. Подпрыгивая на собачьих трупах, машина выбралась на шоссе, и, набирая скорость, понеслась прочь от этого ужасного места.
Я обернулся назад. Преследовать нас собаки явно не собирались. Либо мы отбили у них охоту, либо просто было уже не кому. Разбираться в этом у меня не было ни желания, ни времени. Мы мчались в сторону Чернобыля, надеясь, что беды наши на этом закончатся.
Маслов восторженно суетился, обсуждая раз за разом наш прорыв, вспоминая, как куски шерсти и собачьих костей летели под его выстрелами. Постепенно он успокоился, глядя на дорогу, и забылся во сне, тихо постанывая. Я сосредоточено молчал, глядя на потемневшее небо и дорогу в свете фар. Надо было как можно скорее добраться до врачей.
За несколько километров до города солдат притих, охнул, и стал сползать со своего места, заваливаясь на меня.
Я аккуратно свернул к обочине, остановился. Открыв дверь, я уложил Маслова на переднее сидение, приложил пальцы к его шее. Пульс едва прослушивался, дыхание слабело с каждым вздохом.
Развязав рюкзак, я выгнал ему иглу шприц-тюбика в предплечье, выдавил содержимое.
Он открыл глаза.
- Командир, как же так…? Плохо, командир… не добраться мне…
- Маслов, ещё пару километров. Держаться, я тебе приказываю!
Уголки его рта дернулись, чуть приподнимаясь вверх.
- Не, командир… Тут уж я подчиняться не могу… ты уж прости, командир…
- Не засыпай. Маслов!!
Он закрыл глаза, тяжело дыша. Ещё несколько вздохов, и он стих, уронив голову на сидение. Из уголка левого глаза сорвалась и упала на черную ткань его слеза. Последняя.
Я до этого момента не замечал, что синюшность его кожи постепенно подбиралась от раненой ноги вверх, распространяясь по телу. Всё-таки добила его полученная зараза, добралась до всех органов и сжала сердце.
Я смотрел на него, держа его за руку. Потом снял плащ, накрыл тело, аккуратно опустил капюшон на его лицо.
Когда до моего слуха долетел звук моторов, я, повернув голову, увидел отдаленный свет фар на шоссе.
Выйдя на центр дороги, я сел на асфальт, положив оба автомата рядом с собой, достал сигарету. Глядя приближающийся свет, откинул на спину капюшон плаща, стянул респиратор с лица, прикурил сигарету и жадно затянулся. Поднял голову, выпустил струю дыма в черное небо. В голову сама пришла мелодия и слова. Не опуская головы, как будто обращаясь к черноте, я затянул:
"…Черный ворон
Что ж ты вьёшься
Над моею головой
Ты добычи не дождешься
Черный ворон я не твой..."

Скрипнув тормозами, в нескольких метрах от меня остановился головной БТР, и вся колонна, шедшая за ним, с ревом моторов и визгом тормозов замерла.
Спрыгнув с брони, подбежал какой-то офицер в камуфляже со майорскими звездами на погонах:
- Эй, лейтенант! Откуда? Что тут произошло?
Я взглянул на него, даже не на него, а сквозь него:
- Смерть там. Зона ожила.
Тот сделал шаг ко мне, наклонился, глядя в глаза.
- Ты чего несешь, лейтенант?!
Я снова поднял глаза в темноту неба.
Майор развернулся к бронетранспортеру, крикнул кому-то:
- Машину сюда! Этого лейтенант в госпиталь. И глаз с него не спуcкать!
Потом, обернувшись ко мне, добавил:
- Потом поговорим, седой.
Я снова взглянул на него.
- Я Седов, а не седой. И это, майор, в автобусе, солдатика моего, со мной довезите. Не дотянул он, совсем чуть-чуть не дотянул.
Майор подошел к машине, поднял плащ, глянул на лицо.
- Хорошо, Седов. Довезем. – он оторвал осколок зеркала от дверцы, протянул мне. – Глянь-ка сюда, Седов. Теперь уж совсем фамилии соответствовать будешь.
Взяв у него из рук осколок, я посмотрел в него.
В зеркале отражалось лицо, очень похожее на Сашку Седого, двадцатитрехлетнего лейтенанта, прибывшего в батальон спецохраны сегодня утром.
Одно было непонятно и необъяснимо.
Вместо русых волос, густых и отливающих здоровым блеском, на голове белели седые, редкие пряди, обрамляющие сухое, измученное лицо.
- Вставай. Седой. Пора вам с солдатиком.
Я отбросил зеркало. Встал. В подъехавший УАЗик уже положили тело Маслова.
Майор проводил меня взглядом до машины.
Остановившись, я посмотрел на рычащую колонну техники, повернулся к нему:
- Не тащи их туда, майор. Поверни. Там нет для людей места.
Тот только пожал плечами.
- Не могу, Седой. Ты же знаешь. Приказ есть приказ.
Я отвел глаза, плюнул на асфальт дороги. Сев на сидение, захлопнул дверь.
Машина заурчала, двигатель не спешил запускаться.
Майор вскочил на броню, постучав по люку, крикнул:
- Вперед! – и БТР тронулся с места. Вслед за головной машиной в движения пришли остальные, и вереница техники потянулась к саркофагу, к голубому мареву над ним.
Наш УАЗик наконец-то завелся и тронулся с места, пробегая вдоль колоны, унося нас в сторону Чернобыля, и дальше, к военному госпиталю.
- Сбереги их, майор. – прошептал я, взглянув на тело, укутанное в плащ ОЗК.

* + -

Опустившись на металлическую скамейку рядом с могилой, я достал сигарету, прикурил.
Огонёк разгорался, создавая вокруг себя горячее марево.
- Я в Зону, тезка. Помочь надо людям.
Затянулся, глядя на фотографию. Молодое, улыбчивое лицо.
Докурив сигарету, я достал из кармана сложенный вчетверо документ, развернул, положив на столик у ограды. Провел ладонью, распрямляя, пробежав глазами по заголовку: "Карта Чернобыльской Зоны отчуждения". Значки и линии, рисованные мною от руки, иногда при свете свечи, огонька сигареты, при луне и при ярком солнце. Аномалии-ловушки, тропинки в болоте, обходные пути, просветы в колючей проволоке, тайники оружия и снаряжения.
Всё тут. Всё Зона на ней.
Моя Зона.
Достав визитку из кармана, набрал телефон.
- Алло. Это Седой. Я согласен. День беру на сборы. Условия: иду один, оружие и снаряжение своё. Деньги – по возвращению, если выведу живыми. Вернусь один – денег не возьму. Нет, я уже сказал, никого вести не буду. В Зону не вожу никого. Выйду на связь по этому же номеру завтра. Будьте в готовности уточнить место потери связи с потерявшейся группой и цель группы. Повторяю, место и цель. Иначе отказываюсь сразу. Секретов не люблю в таком деле. Всё. До связи.
Нажав кнопку отбоя, посмотрел на карту, сложил, убрал в карман.
- Пора мне, Саня. А ты лежи, вояка. И без соплей, Маслов – улыбнулся я - Надеюсь, увидимся ещё. Пока.
Запустив руку в карман куртки, я выудил оттуда небольшой контейнер, под крышкой которого, радужно переливаясь на солнышке и освещая неярким красноватое свечением стенки изнутри, лежал небольшой продолговатый камень. Обожженные пальцы, как будто узнавая, заныли. "Капля".
- Чуть не забыл, прости…
Я закрыл крышку контейнера, нагнулся, протянул руку, глубоко в землю утопив коробочку. Та уютно вошла, как вставшая на свое место шестеренка механизма, между двумя другими, с "мамиными бусами" и "ночной звездой". К шестнадцати уже лежащим в земле таким же контейнерам. По количеству ходок туда, в мертвый мир.
По числу спасенных жизней. Спасенных во исполнении долга перед ним, одним не спасенным.
Я развернулся и пошел в сторону выходы с кладбища. Предстояли быстрые сборы, недолгий путь и снова ОНА. Моя Зона.
За спиной осталась могила, к которой я обязательно вернусь. Вернусь, как всегда возвращался.
С надписью под фотографией:

МАСЛОВ АЛЕКСАНДР ВИКТОРОВИЧ
10.04.1987 – 12.04.2006

И ниже, над самой землёй:

…от выжившего, но не спасшего…
…погибшему, от спасенного…
Седой. Сталкер.