Минск (рассказ)

**Минск** — рассказ на постапокалиптическую тематику.

## Читать!

Макс сидел на крыше недостроя на окраине города и смотрел в
бинокль с одной треснувшей линзой. Он выслеживал своего младшего брата,
ушедшего на охоту больше пяти часов назад. Он до сих пор не вернулся, и парня
это настораживало. Такие ситуации случались настолько часто, что он уже едва
сдерживал желание иной раз расквасить брату нос.

Максиму нужно было отвлечься на что-нибудь. И выбрал он
самую успокаивающую для себя тему: город Минск. Они с братом прожили на окраине
всю жизнь, не зная остальной столицы Белоруской ССР. И родились, и росли, и тот
роковой день они встретили тут, на этой улице…

– Да пошли! Ссышь, что ли? – подначивал его младший брат
Дима.

– Ничего подобного!  –
бычился в ответ Макс – Просто…

– Просто трясёшься от страха! – подколол Дима.

– Да заткнись ты! Вдруг нас кто-то увидит.

– Не увидит, не волнуйся. Тут триста лет никого нет.

Они ходили по плохо освящённому коридору заброшенного
недостроя, пытаясь не наступать на стекло и гвозди. Всё это время брат
уговаривал Максима пойти с ним в подвал, так как ему самому нужно было рыться в
вещах, а Макс бы держал фонарь. Но этого он сам не знал. Дима утверждал, что
там завален вход, и ему нужна помощь более взрослого. Конечно, Макс понимал,
что он врёт, но так глупо купился на «взрослого». А ведь он всего на полтора
года старше.

Так всегда было: Дима – двигательная сила, а Максим –
устройство. Никогда не было иначе. Когда они подошли к двери, рядом с которой
лежал разбитый шкаф, Макс возмутился.

– И где? Что поднимать?

– Уже ничего! – ответил Дима, играя невинного – Ещё вчера он
стоял. Я не в курсе, чего он тут делает. Ну, раз тебе поднимать нечего, хоть
фонарь подержи, посветишь.

– Да ну тебя в баню!..

Макс усмехнулся этому воспоминанию. Прошло уже целых пять
лет, им за двадцать, но они так и не научились сосуществовать друг с другом.
Это было и печально и смешно одновременно. Вдруг Максим взглянул на юг. Там лес
разросся во всю и уже был на крышах многоэтажек. Плющ обхватил приземлённое
здание, бывшее когда-то универмагом, и порос серыми и бесцветными цветками.

 «Как оно успело так
прорости?» – думал Макс, глядя на проросшую в крыше пятиэтажки иву.

Его удивляли сроки. Даже при самых невероятных прикидках, не
мог захватить лес полгорода за такие сроки, как ни глянь. Парень опять
схватился за бинокль и в очередной раз просмотрел окрестности. Вдруг в глаза
попалась стая из семи волков, которая упорно двигалась в сторону ближайшей
станции метро.

«Без причин они так не бегают» – подумал Максим, и в
следующее мгновение страшная догадка молотом ударила в голову.

Дима должен был возвращаться с той стороны. Макс соскочил с
места как ошпаренный и побежал на третий этаж, где хранилась вся амуниция.
Вещмешки, патроны, одежда, всё было тут. Он колебался лишь секунду. Парень
схватился за ремень карабина Мосина, подхватил подсумок с патронами и рванул на
улицу. Прямо у входа прорастали сквозь асфальт ещё мелкие, по колено, кустики.

Раньше слово «улица» внушала Максиму радость, потому что там
обычно были его друзья и знакомые. А сейчас тут не было ничего, кроме волчьего
воя и терпкого запаха смерти вперемешку со страхом. В один миг вся жизнь города
и его жителей превратилась в каким-то чудом ещё едва тёплый уголёк. И эта
теплота являлась братьями Лушко.

Макс пробегал среди деревьев и бурьяна словно тень, не
задевая ничего. Лишь листья покачивались от ветра. Парень отлично помнил, чем
кончилась его последняя неосторожность два года назад…

Братья шли по ещё не густо заросшей улице и выискивали
добычу. Крупы уже было невозможно проталкивать в пищевод, потому Дима решился
на охоту. Но младшему брату было проще – с двустволкой и ТТ ему любой враг не
страшен. А у Макса тогда был лишь мясницкий нож, так как Мосинку он нашёл лишь
через месяц.

«Надо отдать должное – идёт он аккуратно и с осторожностью»
– думал Макс, глядя на максимально сосредоточенного брата.

Дима никогда не был так собран и серьёзен. Видимо,
долгожданная охота пробудила в нём что-то… первобытное. Они были от разных
отцов. Макс – от дёрганного юриста-пьяницы, а Дима – сын бывшего афганца. Они
не знали, что были сводными братьями и, скорее всего, никогда не узнают. Мать
всячески скрывала от них свои «романы», чтобы братья не дрались ещё больше. В
итоге она так и не решилась. И это было хорошо.

Когда прошёл уже второй час блужданий по заросшей улице, Дима
скомандовал привал. Макс с облегчением сел прямо на землю и снял с запотевших
ног кирзовые сапоги. Сам он бы ни за что их не одел, но Дима был слишком
настойчив. Макс разминал ноги так тщательно, что забыл первое, что ему приказал
при выходе брат. «Не терять бдительность».

Сам Дима разводил костёр и был предельно сосредоточен на
разрастающейся дымке. Ему такое было простительно. Прямо за спиной у него
зашуршали кусты. Максим не обратил на это внимания. Мали какая крыса или белка
пробежала? Но в следующее мгновение он всё-таки опомнился.

Когда из-под ветки показался чёрный влажный нос, Макс отвлёк
свой разум от натёртых ног.

– Сзади, Дим! – в голос обратился к брату Максим.

Он, в свою очередь, потянулся за отставленной двустволкой,
но не успел среагировать должным образом. На просеку вывалилась гигантская туша
бурого медведя, скалившего клыки на Диму. Он всё-таки успел дать дуплет, но
лишь вскользь вбок. Медведь от этого рассвирепел и встал на задние лапы,
готовясь раздавить поваленную «рукой» жертву.

Брата спасло лишь безрассудство Макса. Он схватился за нож
и, со всей силы, метнул его в зверя. Разумеется, он был не мастером метания
ножей. Лезвие прошлось вдоль скалящейся пенистой морды, прорезав по носу
медведя глубокую борозду. Зверь, рявкнув, опустился обратно и, постанывая,
схватился лапой за морду. Диме хватило этого замешательства, чтобы достать из
кармана ТТ и дать четыре выстрела твари в горло. Брат даже успел выбраться
из-под медведя, когда тот падал.

Разумеется, Дима потом отчитал Макса и даже дал под рёбра
прикладом двустволки. Но, потом, когда они уже разделывали гигантскую тушу,
всё-таки поблагодарил:

– Спасибо. Если бы твой этот нелепый бросок…

– Не за что. Мне повезло, что я везучий.

– Это мне повезло, что ты везучий!

– Нам повезло, что я везучий.

Смех после этой фразы было слышно на всю улицу…

Макс держал Мосин уверенно, готовый выстрелить куда угодно,
лишь бы спасти брата. И вот он преодолел последние тридцать метров до асфальта.
Перед лицом практически сразу предстала громада станции метро, где должен был
находиться Дима. Макс судорожно проверил патрон в патроннике и направился
внутрь.

Большая зала, сломанный эскалатор, металлические дверцы. Всё
это расстояние Макс прошёл, казалось, со скоростью. Он не мог думать ни о чём
другом, кроме как об умирающем брате. Которого он не смог спасти. Который,
наверное, проклинал его перед смертью.

Макс сильно тряхнул головой, отгоняя наваждение, и навалился
на металлическую дверь. Она поддалась легко, будто уже была открыта. Так оно и
было. Когда парень оказался на мраморных ступенях, послышались глухие выстрелы.
Макс перепрыгивал через три ступени и уже скоро оказался в самом низу. Фонарик,
привязанный к стволу карабина, освещал мало пространства, но этого вполне
хватало.

Выстрелы доносились из тоннеля. Макс собирался спускаться на
рельсы, но услышал чьё-то рычание. Тусклый луч фонаря скользнул в сторону
звука. Круглые, как бусинки, залитые кровью глаза смотрели на него из темноты.
Макс прицелился. У него задрожали руки. Парень вспомнил медведя, чуть не
убившего когда-то Диму. Сначала в голову проник страх, но его сразу задушила
лютая ненависть ко всем тварям «нового» мира.

Выстрел прогудел в замкнутом помещении так, будто взрывали
атомную бомбу. Уж Макс-то мог сравнить. Запах горелого пороха ударил в нос.
Парень передёрнул затвор, освободив патронник от дымящейся гильзы. Почти сразу
он спрыгнул на рельсы и побежал, на ходу добавляя потраченный патрон.

С каждым шагом выстрелы становились всё громче, но
происходили они всё реже. У Димы кончались патроны. Максим ускорился ещё
больше. Но металлический стук по рельсам вызвал незваных гостей. Почти сразу
справа послышался рык. Парень крутанулся на сто восемьдесят градусов и дал
прицельный выстрел в лоб волчаре. Второй зверь появился уже левей. Его Макс
сначала притормозил прикладом, а потом уже всадил ещё один патрон. Вот таким
образом, стреляя и добавляя в магазин пули, парень добежал до следующей
станции, где и находился Дима…

Грохнуло неожиданно и нещадно. Земля затряслась. С востока
небо становилось всё желтее, пока не стало ослепительно ярким и белым. В
каморку, куда пару минут назад зашёл Дима, Макс забежал почти вслепую. Почти
сразу он споткнулся обо что-то деревянное и упал на брата. Тот тихо ругнулся и
криками заставил лежать. Макс подчинился беспрекословно.

Так они лежали, укрыв голову руками, чуть ли не до ночи,
пока вибрация не стала нулевой. Максима трясло и тошнило, а Дима постоянно
вытирал холодный пот со лба. Мы вышли на недостроенный балкон, такой же
закопченный, как и всё здание, и стали смотреть. Внизу были просто горы
обгоревших трупов. Мужчины, женщины, дети. Взрыв убил всех без разбору. Макса
всё-таки стошнило при виде этой картины.

Они ещё три часа бродили по окрестностям и не знали, что
делать. Максима постоянно трясло. Диме то и дело приходилось следить за ним,
чтобы не дай Бог не упал в обморок. Парень понимал своего брата. Он тоже
переживал и внутри его тоже нешуточно колотило, но на тот момент главное было
не впадать в панику.

Осмысление пришло только тогда, когда братья наведались в собственную
квартиру. Мать застала апокалипсис во сне. Плед выгорел к чёрту, костяной
затылок тоже обуглился. Но лицо, уткнутое в подушку, оставалось невозмутимым.
Она спала крепко.

Макс упал на колени и упёрся лицом в мамину руку. Он рыдал,
не переставая, постоянно проклиная Бога, чёрта, да вообще всех! Дима стоял
рядом и тоже плакал. Но лишь плакал, а не изливался в криках. Парень шёпотом
начитывал корявый и плохо выученный «Отче наш», доставая из разбитого шкафа
кучу тряпья.

Сначала Максим не понял, что Дима хотел сделать, но потом
осознал. Нужно было покидать квартиру. Братья не смогли бы похоронить
собственную мать, даже перед угрозой смерти. Им не хватило бы духу. А в одном
доме с трупом оставаться было опасно из соображений психики. Они накрыли маму пледами,
Максим как положено прочитал «Отче наш», уже точный, и перекрестился. Дима
сделал это умственно, так как не знал, как надо это делать правильно.

На выходе из подъезда, Макс сел на скамью и заплакал. Дима
сел рядом, обнял братца, и стал шептать напутствующие слова:

– Мы выживем, Макс. Всё будет хорошо. Мы ведь ЖИВЫ! Мы будем
жить!..

Он лежал на полу ржавого вагона, сжимая в руках мёртвого
волка. Дима истекал кровью, но был ещё жив. Максим достал из рюкзака бинт и
аптечку, но не успевал что-либо сделать. Дима умирал.

– Макс! – сиплым голосом звал его братец.

– Я здесь, Дим! – всхлипывая, ответил он.

– Я… умираю?

В душе взорвалась бомба.

– Нет! – отрезал Максим – Ты не умрёшь! Рано тебе, суке,
помирать!

И поднял его на плечи.

Он тащил его наверх, по разбитому эскалатору, постепенно
выбираясь на свет Божий. Максим клял всех и каждого. Дима пытался хрипеть, что
не нужно, но брат не слушал. Он хотел его спасти. Единственного родного
человека. Любой ценой!

– Мы будем жить!..