Интервью с Аланис Альмера

**1. Вы имели честь работать при владычице Ингрид и юном Адриане. Поделитесь воспоминаниями…**

В те времена я редко видела Адриана, как и его отца. Младшие фрейлины жили в женской половине дворца и без остатка посвящали себя владычице. Это не фигура речи. Мы бегали, как белки в колесе, работали хуже последних слуг. Императрица Ингрид для каждой из нас находила сотни дел, ее фантазия на сей счет не знала границ. Например, как-то она вызвала меня среди ночи и велела разбудить старшего архивариуса, отпереть библиотеку (находящуюся в другом конце острова), разыскать старинный фолиант энциклопедиста юлианиных времен и уточнить значение термина «благодать». Владычица встретила его в книге, которую читала ночью, и усомнилась в смысловом оттенке, который придал «благодати» автор. Скажете: задание высосано из пальца? Поверьте, это не худший пример. Как вам понравился бы приказ научить кошку мурлыкать под музыку? Или найти образец почерка некоего сударя, сочинить и написать на него эпиграмму его же почерком? Или приготовить ванну горячего вина… Это, казалось бы, несложно, вот только время ограничено двадцатью минутами. В день этой чертовой ванны я рискнула спросить:

- Ваше величество, зачем приказывать бессмыслицу?

То было на рассвете после бала, я не спала больше суток и от усталости ничего не соображала – иначе, конечно, оставила бы вопрос при себе. Владычица сказала:

- Ты получишь ответ, если выполнишь приказ.

Я уговорила двух гвардейцев, мы обокрали винный погреб, до полусмерти запугали механика в котельной и влили две бочки вина прямо в котел с горячей водой. Учитывая географию дворца, это был самый быстрый способ. Потом весь день из кранов лилась пахучая розовая муть, но владычица получила свою ванну. Мы успели за девятнадцать минут… и мне достало ума не просить обещанной награды. В другой день владычица вызвала меня и сказала без вступлений:

- Ты будешь у власти, как и остальные. Править – значит, справляться с идиотскими задачами, которые берутся неизвестно откуда, и никто никогда не учил тебя их решать.

С тех пор между владычицей и мною сложилось нечто… Она доверяла мне, поскольку я не скрывала того, что представляю собою. А я брала с нее пример. Я рано поняла, что не смогу быть похожей на мать. Всему, чему можно научиться у мужчины, училась у отца; среди женщин образцом для подражания стала владычица.

Могу долго описывать, какою она была, и как жил ее двор. То, как она владела собою, и с каким достоинством держалась (хотя была болотницей из Дарквотера). Умела быть идовски придирчивой, но иногда – великодушной, как Праматерь. Слыла вспыльчивой и непредсказуемой, из-за мелкого проступка могла уничтожить тебя ядовитейшим сарказмом; но в то же время – умела пленять прямотою и честностью. Наполняла смыслом каждое свое слово и каждое действие, даже те, что казались абсурдными и смешными… Боги, об этой женщине можно писать книги!

Я скажу лишь главное, что узнала от императрицы Ингрид. «Никогда ничего не терпи, юная леди. Надо всем, что тебе не по нраву, ты имеешь три власти. Первая – ты можешь это изменить. Вторая – можешь уничтожить. И третья: можешь посмеяться над этим». Отец не учил меня такому. Он идеально владел двумя инструментами власти, но не третьим.

**2. Какой самый ценный урок вы получили в пансионе?**

(мечтательно закатывает глаза) Елена-у-Озера – восхитительное место! Там никогда не приходилось скучать. Каждый день я открывала что-то новое, и всегда была возможность проявить себя. Не знаю о ценности, но интересных уроков было множество… Например, я обожала градоправление. Леди Виктория Джессика рассказывала о городском планировании, о единстве архитектуры – со множеством примеров, иллюстраций. Показывала макеты площадей, карты крупнейших городов – а мы соревновались, кто найдет в планировках больше ошибок и изъянов.

Любила военное дело. Его читала сама настоятельница Франческа. Ее взгляды на стратегию сильно отличались от тех, что я слышала от отца. Не скрою: сперва меня бесила ее глупость. Но потом я уловила систему леди Франчески, ее особый стиль – назовем его женским. Леди-полководец играет намного осторожнее мужчины, но если ее напугать, загнать в угол, она сделает нечто внезапное и очень опасное.  Горе тому, кто этого не знает!

Но если уж самый-самый ценный урок…

Их два.

Одним была – представьте! - посуда.

Мы много играли в стратемы, я всегда очень старалась победить и часто побеждала, и, конечно, радовалась – в этом не было странности. Но однажды я и Сесилия из Маренго… мы позволили себе лишнего по части ночных прогулок, и в наказание получили приказ вымыть всю посуду после обеда. Это было отвратительно, я хотела разбить на кусочки каждую мерзкую жирную тарелку. Но потом обнаружила, что все время поглядываю на горку тарелок возле Сесилии и сравниваю со своею, и радуюсь, что моя выше и блестит сильнее. Урок вот какой: любое дело я сделаю намного лучше, если оно будет соревнованием. Нет никакого смысла в том, чтобы леди Альмера мыла посуду… но точно есть смысл быть лучше Сесилии из Маренго!

А второй урок – леди Иона Ориджин. До нее я верила отцу, что все на свете можно понять умом. Но на самом деле, самый умный мужчина никогда не узнает столько, сколько женщина, умеющая и думать, и чувствовать. «Кто смотрит лишь умом, тот видит мало»… Но не смейте писать, будто я говорю цитатами!

**3. Кого вы считаете своим другом?**

Хм… Занятное словцо. Кого вы называете «друзьями», сударь?

Тех, с кем приятно разделить досужий вечер, веселую беседу? Таких десятки и при дворе, и в Алеридане. Знаете, я никогда не мучилась одиночеством.

Тех, чьи интересы пока что совпадают с моими, и потому до поры я полагаюсь на их помощь? Лорды Ориджин, некоторые из отцовских вассалов.

Тех, кто был рядом в самый темный час? Сир лейтенант Хамфри, отец Давид, герцог Эрвин… и еще один человек, коего не хочется вспоминать.

Тех, кто понимает меня не хуже, чем я – их? Леди Иона… и, надеюсь, герцог Эрвин.

Не вижу блеска в ваших глаза. Как, вы все еще не получили ответа? Они – не друзья? Ну-ка скажите, и кто же такой друг по-вашему? Весьма любопытно!.. (гримаска скепсиса)

Тот, кому я могу доверять, как самой себе? Вы шутите, сударь? Разве я похожа на дуру?..

**4. Кстати, о лорде-канцлере Эрвине Ориджине. Что вы ему никогда не простите?**

Простить… Сударь, вы интересовались владычицею Ингрид. Среди прочего, чему она меня научила, было и такое: прощения не существует. Всякий человек имеет свою ценность; совершенные им ошибки снижают ее. Можно проявить милость к трусу, подлецу или ничтожеству, но простить его – значит, забыть, какова его истинная цена. Мы можем «простить» и приласкать хромую лошадь, но это не сделает ее прекрасным скакуном.

А лорд-канцлер – человек исключительных достоинств. Ему можно простить тысячу мелких изъянов… Но не дай ему бог оступиться и охрометь.

**5. А себе?**

Как же мало вы меня знаете, сударь! Видимо, вы недавно в Фаунтерре...

Себе нельзя спускать ничего, в особенности – ошибок. Это путь вниз, в безвестность и ничтожность. Никто не прославился тем, как часто себя прощал. Ни один лорд не возвеличил свою землю умением давать себе поблажки!

Каких ошибок я не простила себе? Экая наглость, сударь. (благосклонно усмехается) Еще станете хвалиться, что знаете ошибки леди Аланис Альмера! Для начала довольно с вас одной. Когда пал Эвергард, я сделала ошибочную ставку. Решила довериться графу Блекмору, хотя нужно было – Эрроубэку. Два отличных воина поплатились жизнями, а я потеряла месяц в пустых скитаниях и в монастырской лечебнице. Дядя Галлард успел прочно пустить корни… Поверьте, сударь: подобной ошибки я больше не допущу.

**6. Если бы вам суждено было стать миссионером, какой миссии вы бы радо посвятили себя**

Жаль, что вы не знали мою леди-мать. Герцогиня Аделия имела сердце из лепестков фиалки и душу светлую, как солнца восход. Это слова из баллады, но они правдивы. Мама очень редко бывала в Эвергарде. Всю жизнь проводила, колеся по Альмере - от больницы к богадельне, от школы к приюту. Отец выделял ей тридцать тысяч в год, а мама следила за тем, чтобы каждый из этих эфесов кого-нибудь сделал счастливым, или хотя бы сытым и здоровым. Я ужасно гордилась ею. При слове «миссия» всегда вспоминаю маму – вот кто жил ради миссии и выполнил ее на славу.

Я не могу похвастаться подобным. Не от матери, а от отца я переняла свою цель, и в ней нет той святости, чтобы величаво называться «миссией». Простите, но даже оригинальности особой нет, так что я вас слегка разочарую… Я всего лишь намерена стать хорошим правителем. Очень хорошим. Идеальным.

Если берешься за что-то – делай идеально, иначе нет смысла браться. Это слова владычицы Ингрид…  (смеется) Да, вы меня поймали: я говорю цитатами.

**7. Раз уж заговорили об идеальном правлении, скажите: а что неидеально, на ващ взгляд, было в правлении императора Адриана? Какие решения повредили империи?**

(усмехается) Верно, сударь, вы очень далеки от политики. Либо намеренно веселите меня – что ж, весьма успешно!

Перечтите «Поздние Дневники Янмэй». Нет никакого блага государства, есть конкретные люди, только им и можно навредить. Если вы о владыке Адриане… (улыбка исчезает с лица) он вырыл свой погребальный колодец, когда решил сделать Великие Дома своими собачонками. Это погубило множество судеб; к счастью, его собственная – в их числе.

Впрочем, первая его ошибка была иной. Адриан решил, что он – единственная Звезда в небе.

**8. И напоследок. Если б у вас была ещё одна жизнь, которую по условию надо прожить в другой роли, чем эту, какой бы она была?**

Другая жизненная роль… Недурной вопрос, благодарю вас.

В детстве восхищалась матерью и представляла: что, если бы я отдалась благотворительности? Но я скроена иначе и не смогла бы этого, даже в иной жизни.

Порою думала, какой вышел бы из меня полководец. Власть генерала меньше власти политика, но зато куда более драматична. Одна минута, одно решение, один верный приказ – и ход битвы повернулся в твою пользу. Жизнь и смерть – только в твоих руках. Утром ты выводишь полки на поле, а вечером уже празднуешь триумф. Такого никогда не ощутишь, сидя в тронном зале!.. Но жалко отдать этому целую жизнь, даже вымышленную. Не видеть ничего, кроме войн… уныние и, в конечном счете, падение. Хочу блеска, процветания, успеха. Хочу растущих городов и искровых огней, хочу дворцов и соборов, хочу празднеств! А войны чаще всего приносят нищету. Даже герцог Десмонд согласится со мною.

Так что еще год назад я не знала бы, что вам ответить. Но этой осенью боги свели меня с отцом Давидом. Он – странствующий монах и проповедник. Я встретила его в кромешной грязи, в обществе ничтожных людей. Но знаете: отцу Давиду как-то удавалось улучшить все вокруг. Таково свойство его души, что рядом с ним ужасные места становились светлее, а ничтожества вели себя достойнее. Он каждому мог заглянуть прямо в душу и сказать именно то, что поможет человеку стать лучше. Наверное, подобное делали Праотцы, только, конечно, с большею силой. И вот теперь отвечаю вам: имей я в запасе вторую жизнь, попыталась бы стать, как отец Давид. Научилась бы изменять людей, делать их выше, чище, достойней. Возможно, это сложнее, чем править землей или армией. Но верю, что я сумела бы!

Кстати, примите совет: возьмите интервью у отца Давида. Вы не пожалеете.