Аттракцион

Капли дождя стекали по плексигласовому забралу, искажая окружающий мир, словно тот состоял из воска горящей свечи. Захара это порядком раздражало, но лучше так, чем без защиты. Тридцатикилометровая зона не баловала возможностью подставить осенним струям лицо, а плохая видимость - не самое страшное в жизни. В глубине сознания засел, словно осколок в ране, последний разговор с женой, утренний «ковер» у начальства и, ко всему прочему, назойливый журналист приданный «в усиление». Руки оттягивал модернизированный дозиметр, контейнеры для проб грунта, а плечо – увесистый, хотя и компактный автомат «Лазурный Дракон». Хорошо журналисту без измерительных приборов, из багажа лишь дозиметр, да Дракоша. Хотя, ему с непривычки и костюма много.

- Пустые окна покинутых домов скрывают в себе десятилетия боли, а шепчущий по ночам ветер плачет о тех, кто никогда не вернутся сюда. Здесь не смеются дети, и не играет музыка – это страна молчания и обожженной памяти.

Журналист. Отрабатывает деньги, записывая на диктофон пафосную текстовку о Припяти. Потом, когда все закончится, из потока слов получится отличная статья, еще и на рекламные буклеты хватит. Хорошо чешет, летописец!

- Захар, а ты кровососа покажешь? - Это очередной подкол. Десять минут назад он спрашивал о контролере, час назад интересовался хвостом псевдособаки. Захар сосчитал про себя до пяти и затем с максимальной нежностью в голосе ответил:
- Виталий, ты явно преувеличиваешь влияние моей компании. То, что мы написали три хороших игры о Зоне и получили грант на обустройство развлекательного центра, не означает наличия в нашем штате хороших генетиков.
- По-моему, для такой твари нужен как раз плохой генетик – специфический юмор акулы пера успел надоесть Захару еще в машине, которая везла их из Киева в эту проклятую местность. – Кстати, ты говорил о трех хороших играх. «Чистое небо», «команда Вепрь» и? Ты же не «теней» имел в виду?
- «Тени» очень хорошая игра – возразил Захар после небольшой, наполненной арифметическими упражнениями паузы – просто она была первой, и все баги отловить не удалось.
Журналист едко хмыкнул. Пусть. Наверняка хочет разговорить, выудить больше информации. Вот и драет мозги почем зря. Врешь, болтунишка, прожженных ученых на мякине не проведешь.
- Захар, а почему такой фон низкий? Мне казалось, что счетчик зашкаливать должен…
- Он и зашкаливает, но не на бетонке, а на земле. Вон крапиву видишь до пояса? Вот на подобном кусте мы и выяснили, что наши с тобой костюмы абсолютной гарантии не дают. Был у нас один, вроде стажера… Ты, кстати, обязательно отрази это в тексте, чтоб по зеленке не шастали. Особенно по лесу. Там практически не убирали.

Журналист вновь забубнил в диктофон, а Захар продолжил собирать замеры. Кусочек почвы, камешек с дороги, травинка – все это исследовалось уже не одну сотню раз. Маршруты для туристов выверены и изучены, все вероятности давно просчитаны. Но начлаб попросил захватить свежих образцов для квартального отчета. А, учитывая, что начлаба и его самого на отчете будут нещадно драть за отсутствие результатов, то не грех и помочь коллеге. За ним не залежится.
Сегодня Захара раздражало все – и дурацкая погода, и надоедливый Виталик, и даже жирные вороны, сидящие на покосившихся столбах. Что они тут жрут, интересно? Не «Гринпис» же их кормит?
- А можно вопрос без протокола? Тебе не кажется, что устроить парк развлечений из Припяти аморально?
- Часть прибыли уйдет семьям чернобыльцев.
- Значит это нормально? Ты не обижайся, мне просто интересно, считаешь ли ты нормальной ситуацию, когда людей сначала оставляют без крова, фактически без будущего, затем доводят до полунищенского существования, вспоминая лишь по праздникам. И, наконец, бросают, словно кость собаке, подачку, за которую их родной город превращают в балаган. Это все у Джи Эс Си называется «нормально»?

Провоцирует, з-зараза. С журналистами всегда так – даже прикормленный писака поглядывает волчьим глазом – куда бы укусить, куда бы вцепиться. А ведь и сам понимает, что мы не при чем. Рушила им судьбу одна страна, забыла о них другая. А мы не забыли. Пятнадцать процентов это очень хорошие деньги и это действительно нормально. Но достаточно сложить вместе пару красивых фраз и, вуаля, Джи Эс Си превращаются в банду упырей.
Некоторое время они молча шли по улице Курчатова, глядя на умирающий административный комплекс. Следы разрушения были повсюду. Осенью вода скапливается в швах, зимой замерзает. Трещины на фасадах теперь обычное дело, а кое-где даже обвалились балконы. Прямо посреди дороги росли деревья, проломив асфальтовое покрытие. Природа берет свое, и если не поторопиться с Проектом, через двадцать лет здесь будут одни развалины.
Согласно маршруту, они свернули на улицу Лазарева, и пошли вдоль покосившихся жилых домов. Здесь следы разрухи были еще заметнее. Под каждым домом лежали груды мусора – остатки упавших балконов и осыпающегося покрытия стен. Несколько раз мимо прошмыгнули собаки. В последнее время их стало намного меньше. После нескольких нападений собачьих стай, ученые Джи Эс Си взяли за правило отстреливать любую увиденную собаку. Два года исследований существенно сказались на собачьей популяции, теперь псиные орды нападали только на одиноких путников и то лишь с большого голода.

- Извини меня – Виталий сжал плечо ученого. – Муторно, вот и горожу ересь. Муторно! Думаешь, я не знаю, кто у вас маркетингом занимается? Отличные спецы, не хуже меня могли бы лапши на уши навешать. Я же понимаю, что раз со стороны привлекают человечка, значит опасно здесь.
- Не волнуйся, Виталик, не в этом дело. Захара так зацепила искренность в голосе акулы пера, что он даже потрепал парня по спине – У нас своя кухня, свои конфликты, понимаешь? Один из пиарщиков на откате погорел, так директор в наказание всему департаменту тебе заработать дал.

Захар, замерив радиационный фон, жестом пригласил замолчавшего Виталия пройти в подъезд хрущевки. Журналист методично описывал увиденное, не привирая и не приукрашивая. Выбитые двери, пустые, обнесенные квартиры, лестницы в мусоре, обломках и осколках награбленного. Это не специально вылизанная для экскурсий высотка, это обычный дом, один из многих. Разграбленный, просевший, пустой, мертвый. Какой уж тут парк аттракционов, какой балаган! Всё разносят, не боясь сильного фона. Зарабатывают копейки с продажи отравленного металла, сокращая свою жизнь в разы. Компания боролась с этим. Служба безопасности, устав передавать пойманных на выездах из Зоны мародеров милиции, несколько раз по-тихому расстреляла недоумков. Воровать стали намного меньше, но зато стали брать с собой оружие. Один раз бандитам даже удалось прорвать блокпост и уйти по проселочным дорогам.
Сырые ступеньки вели вверх, к крыше. Где-то между вторым и третьим этажом скреблись крысы, а через давно выбитые окна вползали в дом сухие ветви деревьев. Словно пальцы мертвецов, ищущие живую, мягкую плоть. Захар помотал головой, отгоняя гнетущие мысли. Конец октября, вот и стоят без листьев. Немного раньше, чем обычно, но облетевшая раньше времени листва не самое странное, что может быть в Зоне.
Замок на люке, ведущем на крышу, оказался сорван. Все правильно – на крыше когда-то были телевизионные антенны. Вид, открывшийся с высоты пятого этажа, безусловно, уступал знаменитым панорамам с шестнадцатиэтажки, но все-таки завораживал. Глядя на ржавую громадину колеса обозрения, Виталик продолжал бормотать в диктофон черновые заметки. Захар отметил, что он заметно оживился, узнав о конфликте внутри Джи Эс Си. Метит на место уволенного менеджера? Так ему вроде не по статусу. Не мальчик уже – рекламу заказывать, да на планерках огребать от начальника. Эх, не стоило ему говорить об этом.
На этой крыше их путешествие переваливало за половину. Еще к третьей школе, а потом, через Спортивную, на выход. Экскурсия на ЧАЭС в сегодняшний план не входила, да и нечего там делать. В будущих мероприятиях она задействована не будет. Играющим в сталкеров туристам хватит самой Припяти и лесов вокруг города. А кое-кому, как подозревал Захар, и этого окажется много.
- Я тут подумал…
- Говори.
- Может быть, есть смысл поработать над проектом плотнее? Приехать сюда еще несколько раз, я напишу цикл статей. Эффект будет – зашибись! Подключим ребят с «ящика». Что скажешь?
- Виталий, я простой ученый. Ты статью пишешь, я замеры беру. Тебя в газете напечатают, а я отчет буду защищать в пятницу.
- О чем отчет?
- О муре всякой. Фон-шмон, здесь все уже миллион раз изучено, ведется лишь плановый мониторинг на всякий случай. Ничего нового здесь не произойдет.
- Это плохо, читателю нужна интрига, адреналин. Читателю не интересно читать про то, что Припять это просто радиоактивная свалка, понимаешь?
- Виталий, не переживай, вернемся в офис, я тебе подборку материалов сделал по слухам среди населения окрестных районов. Уверен, легенды о псевдособаке тебе понравятся. И это не свалка, поверь. Это единственная машина времени, которая нам доступна. Другого способа вернуться в восьмидесятые не существует.
- Незавидное у нас было прошлое, да? – он слишком молод, чтобы понять, как это – оказаться в городе, как две капли воды похожем на место, где он родился. Маленький закрытый городишко, построенный по типовому проекту. В детстве Захар ходил в такой же кинотеатр, в такой же Дом культуры, в такую же школу. В чем-то он даже завидовал писаке. По крайней мере, у того в Зоне ничего не щемит с левой стороны груди.

Волка они встретили на выходе из города. Огромная тварь вышла из кустов на дорогу и уперлась желтым немигающим взглядом в Захара. Тот буквально ощутил всю глубину животного презрения и мудрости. «Ну, давай, сделай, что-нибудь, человек», - говорил этот насмешливый взгляд, а пасть скалилась в адском подобии улыбки. «Лазурный дракон» моментально оказался в руках ученого, но волк не уступал в скорости - серая молния метнулась вперед. Захар дал паническую, от бедра, очередь, не думая о том, что зубам волка не прорвать защитный комбинезон. По крайней мере, сразу. Животный страх охватил его, и пока летящего зверя кромсал свинец, Захар видел перед собою два желтых глаза, наполненных холодной ненавистью.
Наваждение сходило на нет. Мертвая тварь лежала на земле, изодранная пулями. Да, экспериментальный образец пора ставить на серию. Выстрелы почти не слышны, отдача слабая, а эффективность поражения налицо. Сзади щелкал цифровик Виталика. Как же, для него это удача, приключение! Адреналин, о котором он говорил буквально час назад. Какими красками заиграет его концепция!
Захару стало противно. То, что произошло между ним и волком, случилось не для обложки журнала. Он уже хотел увести новоявленного фотолюбителя дальше в лес, когда протяжный, многоголосый вой разорвал тишину. Сколько их впереди, пятеро? Шестеро? Вой повторился, теперь немного ближе. Захар резко повернулся и, схватив напарника за рукав, потянул его обратно в город. Бежать с кучей оборудования, автоматом, да еще и тащить за собой ничего не понимающего журналиста было невыносимо. Контейнеры с пробами полетели на землю, а Виталик, получив хороший пинок под зад, обогнал ученого. Сердце колотилось в ушах, ноги дрожали от напряжения. Еще рывок, еще! Захар несся к ближайшей пятиэтажке, где у волков не было возможности окружить их. Они заскочили в первый же подъезд и бросились в изнурительный марш-бросок к пятому этажу. Здесь сильно фонило, детекторы тонко пищали в шлеме. Первый этаж, второй, третий. Вроде бы, с улицы опять донесся вой, но сердце колотилось много громче, забивая остальные звуки. Какая-то часть сознания ученого, словно посторонний наблюдатель, успела отметить полное отсутствие надписей на уцелевших островках штукатурки и сохранность всех дверей, начиная с третьего этажа. Неужели так сильно фонит? Некогда смотреть, нужно успеть выбраться на крышу, пока волки не навалились на них. Сзади упал изможденный Виталик, снова поднялся, рванулся вперед. Давай, мужик, это тебе не трупы фотографировать! Напарник вторично упал на площадке между четвертым и пятым этажом. Бешеный кросс так вымотал его, что дальше он карабкался на четвереньках, тяжело и хрипло вдыхая воздух.
Замок на люке оказался неповрежденным, и Захар сбил его одиночным выстрелом. Срикошетившая пуля выбила ямку возле руки Виталика, чего тот даже не заметил, переваливаясь через последнюю ступень на площадку пятого этажа. Время уходило в минус, в любой момент стая могла наброситься на них и Захар, отбросив всякие церемонии, отвесил журналисту еще один хороший пинок. «Вставай, сука, пристрелю! Живо наверх!». Виталий явственно всхлипнул, вставая с пыльного пола. Захар снова ударил его, отправляя к железной лестнице, а сам выглянул в лестничный проем. Волков не было. Вытолкнув напарника, он выбрался вместе с ним на крышу и захлопнул люк. Оставив лежащего на спине журналиста приходить в себя, ученый с «дракошей» наперевес скользнул к краю крыши. Так и есть! Вдоль поросшей травой и молодыми деревьями улицы беззвучно скользили серо-черные тени. Захар перевел автомат в режим одиночной стрельбы и поймал одного из волков в прицел. Расстояние, сгущающиеся сумерки и подвижность твари сделали свое дело, и высокоточный автомат дал промашку. Вместо волчьего загривка пуля перебила зверю лапу. Волк заметался из стороны в сторону и следующие три пули ушли в молоко. Четвертая сорвала кожу с широкого лба, обнажив белую кость. Волчий плач взметнулся вверх, к затянутому тучами небу. Раненый зверь метнулся в переулок, уходя от еще двух пуль, а за ним, принюхиваясь к кровавым следам, потянулась вся стая. Стрелять по ним Захар не стал – волки ушли в сторону переулка Строителей. А туда ученый не собирался.
Уходили быстро, в противоположную волкам сторону. Через дворы микрорайонов, сквозь заросли радиоактивной крапивы, мимо насквозь проржавевших турников. Виталик то и дело отставал, надсадно хрипя через воздушные фильтры. «Вот тебе адреналин» - мстительно подумал ученый.
Пробегая сквозь один из таких дворов, Захар заметил лежащие на земле алюминиевые ручки, листы, несколько с мясом выдранных радиаторов, а также проглядывающий сквозь ветви молодых деревьев, борт грузовика. Разум еще не до конца осознал происходящее, а ноги сами бросили бегущее тело в перекат, уходя с возможной линии огня. И точно – секунду спустя по ушам ударил сухой пистолетный хлопок, а затем сидевший в кузове ЗИЛа мародер хриплым и пьяным голосом крикнул:
- Цэ наш люминий, падлюкы!

Захар инстинктивно выстрелил на звук, затем, почуяв спиной движение, срезал короткой очередью выбежавшего из подъезда мужчину. Несколько выстрелов прозвучало по ту сторону грузовика, а с этой перепуганный Виталик веером распылял волны свинца. Захар едва успел упасть на землю. Звуков выстрелов почти не было слышно, и со стороны казалось, что мужчина в антирадиационном костюме повышенной безопасности водит по сторонам небольшим прибором, громко при этом крича. Может показания фона снимает или берет пробы воздуха. А вокруг сами собой падают маленькие деревца, срезается кустарник, лопаются шины грузовика и звонко искрит наваленный в кузов металл. Это продолжалось недолго – тридцать пять патронов улетучиваются быстро, слишком быстро. А на перезарядку у журналиста не хватит душевных сил. Поэтому, едва автомат Виталика умолк, ученый рванулся к покосившемуся ЗИЛу.
С той стороны грузовика залегли в пожухшую траву двое охотников за металлом. Захар полоснул по ним длинной очередью. Автомат выплюнул порцию свинца и замолк. Патронов как раз хватило – одному из мародеров разнесло голову, второму разворотило плечо и спину. Чуть поодаль от них лежал скошенный журналистом пятый преступник, совсем подросток, разодранный пулями пополам. Виталий продолжал истерично орать, но Захар не спешил успокоить его. Если остались еще бандиты, пусть лучше клюнут на эту приманку, чем застрелят обоих. Перезарядив автомат и порыскав по зарослям, он наткнулся кострище, две бутылки водки и сваленные в кучу объедки. В том числе, пять одноразовых тарелок.

- Захар, а ты правда ученый?
- Тебе корочку показать? – усмехнулся тот. Они шли по проспекту Ленина к выходу из города, включив приборы ночного видения.
- Послушай, я же видел, как ты бежал и… стрелял.
- Ты тоже стрелял, Виталик. Того парня аж разорвало! Ты герой просто, твои коллеги как узнают…
- Не надо! Если ваша контора хочет получить нормальный отчет и лояльность в прессе, вы никому не расскажете о том, что случилось! Я ни в кого не стрелял, ни от кого не убегал – мы просто гуляли по Припяти и все! Что лично ты напишешь в отчете, мне похер, но для остальных я никого не убил! Никого! – Виталий сорвался на крик. Захар примирительно поднял руку.
- Договорились. Выполняй свою работу, а мы выполним свою.

Некоторое время они шли молча. Виталика еще трясло после истерики, а Захару настолько надоело общество журналиста, что он предпочитал слушать звуки Припяти. Как ни странно, мертвый город полон звуков. Где-то, слава Богу, далеко, выли волки. В кустах шуршали то ли крысы, то ли ежи – проверять никакого желания не было. Еще нарвешься на тушкана какого-нибудь из ночного кошмара геймера. Или кровосос выпрыгнет из-за угла. Какой там девиз у наших дизайнеров? «Мы разбудили Ктулху»? Похоже, похоже…

- Захар, можно еще вопрос? Опять не для протокола. Скажи, как нормальный человек, как можно из этого места сделать аттракцион?
- Тебя интересует техническая или экономическая составляющая?
- Моральная! Моральная, Захар! Здесь же можно погибнуть, не обладая подготовкой такого, гм, ученого как ты!
- Это будет отмечено в контракте. У них будет такое же снаряжение, как наше. Может быть, даже лучше. У «випов» точно лучше. Маршруты тщательно спланированы. Например, на этом маршруте будет несколько схронов с антирадами. И команда поддержки на вертолете будет дежурить круглосуточно…
- Я не о том.
- А и не надо «о том»! Люди хотят развлекаться, мы хотим заработать. Все! Ты хоть раз думал о моральной стороне, когда писал заказные статейки? - Захар отчетливо понял, что сейчас ударит проныру. Ногой в живот, прямо на ходу, пока тот не ждет. А затем будет топтать его, втаптывая в землю, выбивая дух. Жаль, жаль не выбить зубы - плексиглас так просто не разбить. Вот он что-то лопочет, опять про мораль. Сейчас, еще шаг…
- Захар, я не отрицаю, я говно. Но, одно дело написать статью о том, что одни машины лучше других, в то время как различаются они лишь по цене, или утопить в дерьме политика. А другое - завлекать людей на погибель. Это же страшно! Знаешь, я не только «джинсу» пишу. Месяц назад брал интервью у одного академика. Он повернут на разных сферах, что типа окружают нашу планету. Стратосфера там, или геосфера – не суть важно, этому еще в школе учат. Он говорит, что экология Земли воюет против человечества. Оттого так много ураганов, цунами, извержений вулканов. Но это, говорит милый дедушка, еще не все. Планета влияет на людей, и они сознательно рискуют своей жизнью, не ценят жизнь других. А еще, количество самоубийств возрастает с каждым годом. Он и про Чернобыль говорил. Если нарисовать вокруг АЭС круг радиусом пятьсот километров, то полученная окружность может смело претендовать на звание аномальной по количеству самоубийств области. Захар, это война. И мы с тобою на передовой!

Хотелось сплюнуть. Скользкий тип попеременно вызывал то гнев, то жалость. Малохольный. Аномальная зона! Все СНГ уже двадцать с лишним лет является аномальной зоной. Изнасилованная, выброшенная на обочину страна, никому не нужные люди. И всем наплевать, что ты ученый международного уровня или, к примеру, участник боевых действий. Или космонавт. Для страны ты пушечное мясо. Вот и вся аномалия, и вся война. А сейчас Виталий снова заведет волынку о морали и необходимости закрыть Зону.
- Захар, ты же ученый! Превратить Зону в парк развлечений не просто кощунственно! Это потеря для науки и… это очень опасно! Погибнут люди!
- Ты чего кипятишься? Цену себе набиваешь? Так не я тебе плачу, перед шефом пораспинайся, он заценит. Я простой ученый, мне твои высокие материи до задницы, понятно?
- Да вот из-за таких как ты мы и живем там, где живем! – заорал Виталий. Захар затормозил и, резко обернувшись, ткнул журналиста под дых. Всхлипнув, тот повалился на землю. Захар отошел на несколько шагов и стал ждать. Он так наивен в своем порыве, этот маститый труженик пера. Говорит о морали, но не забывает записывать на диктофон впечатления. Все верно, поговорить с представителем компании «за жизнь», это одно, а вовремя сдать тексты – совсем другое. Захар уже давно прошел через полосу душевных смятений. Созидатель не может быть ни плохим, ни хорошим. Он просто творит.
Виталий смог подняться лишь через несколько минут. Он боялся, что Захар ударит еще раз, и держался особняком. «Идем», - скомандовал ученый и, не оборачиваясь, пошел по дороге.

Они шли по проспекту мимо мертвых домов, петляли по безымянным улочкам, пока не вышли к разрушенному шоссе. Здесь было грязно – дозиметр тревожно попискивал. Теперь им грозил не один день карантина и восстановительного курса лечения. А еще было очень жутко. Предчувствие беды обосновалось глубоко внутри и изредка всплывало, опутывая страхом, подобно гигантским осьминогам из моряцких баек. «Мы разбудили Ктулху». Пох-хоже. В голых ветвях деревьев мерещились щупальца, а в мелькающих между деревьями тенях – снорки. Смешно, но ведь ходят легенды в белорусских селах о псе с человеческой головой! Еще с 2009 года дремучие деды, никогда не видевшие компьютера, рассказывают о тварюге, похожей на псевдособаку. Что это? Грандиозная мистификация или мутации? Захар во внезапные мутации не верил, но…
Сзади прозвучало несколько глухих хлопков. Виталик с колена стрелял в сторону леса. Увидев, что на него смотрят, он смутился и нехотя пояснил:
- Между деревьев кто-то бегает.
- Это кошки, – сухо ответил Захар. Гнев на журналиста еще не прошел. Своими словами он разбередил старую рану, о которой ученый предпочитал не задумываться. И больше всего Захар жалел о том, что не добавил болтуну еще и по шее. Опасный для жизни аттракцион! Какой ужас! Профессия откладывает отпечаток на личность, Виталик. Ты даже думаешь газетными штампами. По мнению Захара, самым опасным аттракционом для современного человека была покупка скутера.

Дальше шли молча. На часах была половина третьего, хотелось спать. По замыслу Директора, они должны были полностью пройти один из маршрутов, а значит, из Зоны выйдут только к утру. Тем более что журналист настолько измотался, что еле плелся по дороге. Захар постепенно успокаивался. На парня столько свалилось за день, что удивительно как он не повредился умом. Хорошо хоть в этой местности часто летали вертолеты и ездили патрули, так что волков можно уже не опасаться. Второй такой кросс не выдержал бы не только Виталик.
По мнению Захара, только волки да одичавшие псы могли представлять опасность для клиентов. Уровень радиации был вполне приемлемым, если не лезть куда не следует и не снимать защиты. Мародеры же постепенно вымирали как класс – им уже нечего красть в Припяти. Разве что в домах с сильным фоном, но такие добытчики долго не живут. Сегодняшняя встреча – исключение. Но даже оно будет учтено – до весны еще полгода, можно будет провести еще несколько зачисток, подключить ментовскую агентуру…

…Захар почувствовал неладное, ощутив зуд в голове. Словно в мозг залетел осиный рой и теперь искал выход из тесной черепной коробки. Ученый огляделся по сторонам. Сзади неуверенно топтался Виталик. Захар отметил, что журналист ощупывает гермошлем. По обе стороны дороги покачивался на ветру частокол леса. Впереди что-то виднелось, но в предутренней тьме нельзя было разобрать очертаний. Тем более что у него резко упало зрение. Захар бы списал это на отголоски прошлого, но журналист тоже странно вел себя, даже взял автомат на изготовку. Как бы не догадался всадить очередь в недавнего обидчика.

…впереди, на просевшей, источенной прорастающей травой дороге стоял грузовик. Старенький ЗИЛ, с открытыми бортами, доверху набитый металлоломом. Справа и слева от грузовика лежали четыре трупа, на которых уже пиршествовали вороны. На часах половина шестого, а они уже слетелись на падаль!
Снова в висках застучало дурное предчувствие. Засада! Засада! Осы в голове кусались и жалились, шум тысяч прозрачных крылышек оглушал, не давал сосредоточиться на главном. Сзади завыл Виталик, выпуская длинную очередь по грузовику и лежащим телам. Захару повезло, что он успел сойти с дороги – обезумевший журналист палил во все, что двигалось. Пули отлетали с визгом от кабины, вспарывали мертвые тела, прошивали насквозь ворон. Журналист перезарядил автомат и снова полоснул по взлетающим воронам. Несколько птиц упало на землю, и Захар почувствовал, что осиное гнездо в голове успокаивается. Он поднял голову и остолбенел. Вороны сидели на ветках деревьев, кружили в небе, медленно снижаясь к ним. Они были повсюду. Осы в голове вновь забеспокоились, а следом пернатая туча обрушилась на них.

- Ботан, твою мать, сколько можно копаться? Нас сейчас духи отсюда нахер выкурят!
- Закрой пасть, птичка, дядя занят.

Двухметровый десантник по прозвищу Сокол хочет добавить еще что-то, но умолкает. Говори не говори, а пока ученый со смешным прозвищем Ботан не закончит свою работу, никто никуда не уйдет. Не первый раз работают. Руки в резиновых перчатках суетятся, отвинчивают крышку у небольшого пенала, из которого на землю выбирается нечто многоногое и извивающееся. Затем еще одно и еще. Самочки и самцы выбираются из Ботанова ковчега, чтобы освоить новую землю, в климате которой они чувствуют себя исключительно хорошо.
В своем окружении Ботан называет себя Демиургом и мечтает о мефистофелевской бородке, которая, если честно, совершенно ему не идет. Для десантников «Демиург» слишком сложное слово, поэтому Ботан остается Ботаном, хотя с каждой новой встречей это слово произносится со все возрастающим уважением.
Ботан ловит направление ветра и приказывает Соколу отойти. Тот бегом бросается в сторону, его бойцы спешат за ним, освобождая еще одним подопечным Ботана воздушный коридор. Осы, лишь немного крупнее обычных, с жужжанием улетают вдаль. На этом закончено. Теперь можно поздравлять этот гордый народ с обретенной независимостью. В общей сложности, он выпустил одиннадцать видов генетически модифицированных насекомых. Даже с учетом возможных ошибок и нелепых случайностей, жизнь здесь определенно разнообразится.
Они бегут к точке эвакуации. Cчет идет на минуты – их могут обнаружить в любой момент. Ботан не отстает от матерых вояк, хотя висящий за плечами автомат порядком ему мешает. У Демиурга не должно быть слабостей. Он должен быть умным, сильным, хитрым. Он должен уметь не только созидать, но и разрушать, никогда не жаловаться, пить из лужи, бить первым.
Еще Демиургу необходимо уметь обнаруживать взрывное устройство в своей машине и делать правильные выводы. Почти так же, как необходимо иметь под рукой фальшивый паспорт, чтобы уехать из ставшей чужой страны.
Когда Демиург остается наедине с собой, он любит шутить о том, что его новое имя очень точно передает отношения с бывшей Родиной. А еще он скучает по отряду Сокола, автомату за плечами и простой жизни, где нет места полутонам.

Тюк. Тюк.
Клюв вороны методично долбил по плексигласу, не принося тому ни малейшего вреда. Еще один впивался в предплечье, еще один в ногу, в живот, в плечо, бедро, грудь… Захар был облеплен воронами, которые пытались добраться до сладкой плоти внутри прочного панциря. Он попытался сбросить с себя пернатых убийц, но по телу разлилась странная слабость. В голове один за другим вспыхивали импульсы. «Сними это. Сними это. Сними это». А еще кто-то в многострадальной голове вкрадчиво шептал: «Убей себя, убей себя, убей себя». Импульсы твердили «дай себя сьесть». Голос шептал «Смерть, смерть, смерть». А клювы ворон методично впивались в защитный костюм, отыскивая слабые места. Захар осознал, что вот уже несколько минут его правая рука безуспешно ищет потерянный автомат совсем не для стрельбы по пернатым. В отчаянии, он попытался вновь вернуться в воспоминания, но безрезультатно. Помутнения накатывались штормовыми валами, давая краткие передышки лишь для того, чтобы с новой силой обрушиться на осколки сознания. В одно из таких мгновений он смог поднять руку и, свернув шею одной из тварей, активировать спасательный сигнал. На большее его не хватало – если бы он смог найти автомат или расстегнуть костюм, он бы с радостью оборвал свои мучения. Жизнь не имела для него никакого смысла, превратившись в полное боли, полуживотное существование. Где-то рядом надрывно кричал Виталик.

Вертушка прилетела очень быстро. Но также быстро и улетела, едва птицы стали подниматься к ней. Единственная польза от неё заключалась в нескольких панических пулеметных очередях, сделанных по пернатому клубку. Дождем вниз посыпались разорванные птичьи трупики, а Захар, воспользовавшись секундной передышкой, схватил лежащий поодаль автомат. Несколько коротких очередей, одиночный, еще один. Патронов мало, их нужно экономить. Вновь шуршание осиных крыльев между висками, скорее, скорей. Еще три вороны разлетаются клубком окровавленных перьев, еще одна. Все равно их слишком много, мир меркнет перед глазами и все, что остается – это запустить в небо осколочный выстрел подствольника.
Негромкий хлопок разрыва еле слышно прозвучал откуда-то слева. Поток горячего воздуха пронесся над ним, сбрасывая птиц. Гневно каркая, остатки стаи взлетели в воздух и, немного покружившись над лежащими, улетели в сторону Припяти.
С облегчением Захар понял, что с ними исчез треск осиных крыльев в голове. Рядом хныкал и бессвязно бормотал журналист. Захар хотел подойти посмотреть, что с ним, но обнаружил, что не может идти - один из осколков засел в ноге. Обессиленный, он вколол себе противошоковое из аптечки и закрепил использованный шприц в специальный кармашек. После чего подполз к Виталию и, убедившись, что его осколками не задело, с облегчением повалился в небытие.
Помощь приехала через полчаса. БМП с сотрудниками службы безопасности Джи Эс Си обнаружили их лежащими среди множества убитых ворон и команды невезучих мародеров. Большую часть дороги Захар молчал, отгородившись стеной размышлений от истеричной болтовни человека, трижды глядевшего в лицо смерти. Размышления были большей частью невеселые. Нашелся, блин, эксперт по направленным мутациям! Мало того, что в исследовательской работе одни провалы, так еще и естественную мутацию проглядел. Птички-синички, мать их за лапку! Проект нужно замораживать, изучать поведение этих гадин, заодно проверить еще раз легенды о псевдособаках. М-мать, как за такое короткое время биологический вид мог так измениться? Это не радиация, точно. А мы ведь хорошо знаем академика, давшего интервью Виталику. Тщательно изучили его теорию о войне биосферы и ноосферы и отбросили её. Тело не может восстать против головы. В несуществующее сознание автомобиля не может прийти идея уничтожения водительского кресла. Или может? Если биосфера принимает самостоятельное решение об уничтожении ноосферы и, в первую очередь человека как её носителя, значит, ей есть чем принимать решение? То есть, мы говорим о новой, принципиально иной, надстройке? Припять один из опорных пунктов? Шизофрения, бред, провокация! Или нет? Что, если вороны, и может быть, собачки, это продукция мощной эволюционной фабрики? Захару вспомнились собственные разработки. Жутко…
В пятницу он скажет о невозможности завершения проекта весной. Виталик, ты так остроумно шутил о том, что для создания кровососа нужен плохой генетик. На самом деле это должен быть очень хороший генетик. Ведь нам нужен не опасный монстр, способный осушить человеческое тело за минуты, нам нужен монстр, который будет очень похож на него, но будет при этом безвреден для наших клиентов. Или хотя бы не слишком опасен. Из какого материала его «лепить»? Три миллиона ушло на теоретические изыскания, математическое моделирование и безрезультатные опыты на клеточном уровне. И пока мы бьемся над хорошим муляжом, природа за двадцать пять лет налаживает производство мобильных убийц. «Убей себя». Ушки пятисоткилометровой зоны самоубийств торчат отсюда. Влипли, как же мы влипли! А этот писатель хренов чему улыбается?

- Это новая концепция, прорыв, мы захватим рынок! Захар, ты понимаешь, что мы миллионеры? Что ты смотришь на меня? Вы теперь со мной повязаны по самое не балуй. Волки, бандиты, крылатые мутанты – и мы выжили! Захар, ваши средства защиты идеальны – в них можно пройти всю эту зону вдоль и поперек! А какой адреналин! Этот аттракцион разорит все луна-парки СНГ! Я сегодня встречаюсь с вашим Директором. Так что будем работать в одной компании, ученый!
- А моральный вопрос? – невесело усмехнулся Захар, глядя в расширенные зрачки Виталика. Воистину, алчность хуже наркотиков. Бедолага, наверное, повредился головой.
- Да мы за эти деньги озолотим всех, кто тут когда-то жил. И их детей и внуков тоже. Эти сутки стали для меня самым замечательным приключением в жизни!
Захар не ответил. Он грустно смотрел в пол. Сегодня среда, значит, если этот болтун не вразумится, у него будет фора в два дня. Пристрелить его? Оружие у них ненавязчиво отобрали при посадке. Поздно, все слишком поздно, остается надеяться на благоразумие Директора. У нас есть два дня, чтобы подготовить отчет, будем использовать время максимально эффективно.

- Для подготовки участников, можно открыть тренировочный лагерь на Юге. У моей семьи там немного земли, мы могли бы сдавать компании по честной цене. Соорудить там полигон, полосу препятствий. Не бесплатно, конечно. Народ будет в восторге еще от одной тренировки. Через мои каналы подключим телевидение. Интервью с прошедшими Зону, реалити-шоу, бешеные расценки на рекламу…

БМП с ревом катил по проселочным дорогам, оставляя позади тридцатикилометровую зону. Здесь листва еще не облетела с деревьев, и окружающий лес пестрел золотыми и красными пятнами. В такую же осень Ботан приехал в Украину под чужим паспортом, чтобы превратиться в эксперта по направленным мутациям Захара. История бежит по кругу. Сейчас самым оптимальным решением для Ботана был именно побег. Такие специалисты за рубежом ценятся на вес золота, да и паспорт с новой фамилией не представлял проблемы. Но оптимальное - не значит лучшее. Демиург не должен постоянно бежать от трудностей. Если он проиграет в пятницу, значит, эксперту по направленным мутациям придется подрабатывать на полставки проводником, собирая уникальный материал и пытаясь спасти жизни тем дуракам, которые решили пощекотать себе нервы. Если Бог все-таки есть, то Припять – награда Захару за труды в другой стране. Демиург должен всегда платить по счетам.
Очень болела нога, но вкалывать следующую дозу обезболивающего Захар не спешил. Ему было уютно с болью, она прочищала разум, делая мысли четкими и чрезвычайно емкими. Наверное, ему нужно будет новое прозвище, какие носят сталкеры в играх Джи Эс Си. Возможно, это прозвище он наконец-то выберет себе сам. И, пожалуй, все-таки отпустит остроконечную бородку…