Мясник из Арка, том 7: Все мертвые души

Глава 7: Все мертвые души

Я не знаю, как долго меня не было в мире живых, но судя по тому, что на шее Калиана еще имелись отметины от моих пальцев, могло пройти всего несколько минут. Первое, что я подумал, когда увидел его на коленях надо мной, что моя жалкая жизнь окончена. Вторым было то, что Калиан - которому благодаря какой-то нечестивой магии хватало дыхания для смеха даже после минуты удушения - мог уже тысячу раз позволить мне умереть. Но еще не сделал этого. Наоборот он опустился на колени и протянул мне правую руку. Без дальнейших размышлений я взял его руку и позволил ему поднять себя. Затем я заметил изменения, произошедшие в комнате. С двух девушек были сняты путы. Теперь они обе лежали рядышком под тяжелым шерстяным одеялом. У одной глаза были закрыты. Глаза другой были все еще широко открыты и смотрели на стену тем же мертвым взглядом, какой был у нее, когда мы с Калианом вошли в комнату.

"Экстракт огненной пальмы", - сказал Калиан. - "Капля усыпит даже бешеного вепря". На мгновение оттенок печали - или это была ярость? - омрачил его взгляд. "Они не хотят, чтобы товар сопротивлялся".

"Товар?" - отозвался я после долгой паузы, и это было больше утверждение, чем вопрос. Внезапно я почувствовал себя невыносимо глупо.

"Да".

Я сглотнул. "Калиан, я..." - я сделал правой рукой усталый, охватывающий всю комнату жест. "Я не понимаю". Слова прозвучали прерывисто и вяло. "Совсем не понимаю".

Калиан ухмыльнулся.

Затем он сел на край кровати и начал мне все объяснять.

~

Тридцать минут спустя, которые показались мне вечностью, Калиан позвонил в комнатный звонок. Девушки все еще спали на широкой кровати, совсем не двигаясь.

Чуть ранее Калиан дал мне дорогой кинжал. Он был намного качественнее и легче в обращении, чем мой старый железный. Калиан лишь утвердительно кивнул в ответ на мой неуверенный взгляд, подобно менестрелю, поощряющему своего сына перед первым выступлением.

Сейчас мы оба спокойно стояли у двери. Его глаза светились, как в тот вечер, когда он впервые рассказал мне об огне. Но в этот раз в его пристальном взгляде было что-то еще: предвкушение.

Шаги приблизились, и я заметил, как Калиан слегка согнул колени. Раздался стук в дверь. Калиан снова позвонил в звонок, согласно договоренности с Контисом. Дверь приоткрылась. Никто не приходит в этот мир хорошим или злым, несмотря на то, что путь убеждает тебя в этом, Джаель. В день нашего рождения наши души лишь пустые страницы, и мы сами решаем, что будет написано на них. Затем в дверную щель просунулась голова. Бородатый мужчина с большими глазами и носом картошкой. Его глаза расширились, когда Калиан бросился на него. Без усилий он до рукоятки вогнал свой кинжал прямо в шею человека. Мужчина тут же упал. Звук неуклюжего падения человека на пол напомнил мне стук свежих очищенных шкур, бросаемых моим отцом на деревянный пол нашего дома. Он протестующе прохрипел. Калиан, напротив, выглядел так, как будто застыл на месте. Его левый глаз дико дергался вправо, правый глаз - влево, а уголки рта - вверх и вниз. Я вспомнил свое первое убийство, образы и восторг. Нектар из их грехов. Затем он вышел из ступора, стер брызги крови с щеки и улыбнулся мне. Я ни на сантиметр не сдвинулся. ...Пишем ли мы на них сейчас?

Темно-красная лужа растекалась из-под мертвеца, словно лепестки распускающейся розы. Калиан развернулся и вышел за дверь. Я поколебался мгновение, а затем последовал за ним. Образно говоря, да. Только мы решаем, каким путем идти в своей жизни: путем греха или путем добра. По пути добра идти нелегко, Джаель. Ибо соблазн дать слабину подстерегает на каждом углу. Он носит личину жадности, гнева и слабоволия. Мы называем их "демонами". Калиан положил руку на металлическую дверь комнаты напротив и встал неподвижно. Каждый раз, когда мы поддаемся им, мы продвигаемся на пути греха немного дальше. Его губы двигались и что-то шептали, но я не мог разобрать что. Поначалу мы еще можем избегать их. Однако, чем больше мы грешим, тем сложнее это делать. И в итоге, - металлическая дверь начала светиться, от нее повалил дым, но Калиан не убрал руку, - они овладевают нами. Жар и запах расплавленного металла начали заполнять весь коридор. Эти демоны создают тиранов. Создают рабов. Создают убийц. Они повсюду и носят разные имена. Потом дверь с номером ХІІІ согнулась по середине, как мокрый лист бумаги, находящийся в вертикальном положении. Калиан убрал руку и, пнув дверь, вошел. Тех, кто полностью отдался в их власть, мы называем "испорченными". Ибо таковыми они и являются.

На краю большой кровати сидел мужчина с аристократическим худощавым лицом. Я узнал его, он ждал с нами в гостиной. Перед ним на коленях стоял молодой парень, возраст которого я даже не хотел отгадывать. Я избавлю вас от подробностей жестокости, которой я стал свидетелем. Я был настолько поражен ситуацией, что не мог осмыслить происходящего. Я могу только сказать, что вид человека, широко открывшего рот от ужаса, вызвало теплое покалывание в моем животе. Я почувствовал, как ускорилось мое сердцебиение, а кровь начала нагреваться в моих венах. Они несут ответственность за все зло в нашем мире, они слишком слабы, чтобы устоять против соблазна, чтобы сопротивляться демонам. Из-за них в мире есть войны, страдание и смерть. Мы, Джаель, мы особенные. Мы родились с предназначением, и, - не колеблясь ни секунды, Калиан подошел к кровати, оттолкнул мальчика ногой в сторону и вонзил кинжал прямо в шею мужчины. - огонь течет в наших жилах. Брызнул фонтан крови, и на этот раз смерть пришла не бесшумно.

Мужчина издал жуткий крик и зажал рану обеими руками. Несколько секунд Калиан, улыбаясь, наблюдал за картиной. Затем он схватил умирающего и поднял его с силой, какую я даже не мог представить в Калиане, несмотря на его атлетичное телосложение. Огонь. Хрипящее вопли мужчины стали громче. Через одежду Калиана было видно, как напряжены его плечи. Потом он сжал руки. Кровь полилась в его рукава, словно горный поток, и я почувствовал образовавшуюся вокруг него завесу тепла. Мы не знаем, почему из всех людей выбрали именно нас или где находятся управляющие нами силы, но мы знаем одно: мы здесь, чтобы защитить мир и очистить его. Вопреки всякой логике я ощутил радостную эйфорию, когда увидел смерть этого человека. В животе покалывало, а в коленях росла слабость. Мы судим его, - пронеслось в моей голове. Мы судим его за его грехи!

Мои пальцы стиснули кинжал. Мое дыхание стало быстрым и неровным. Каждый мускул моего тела приготовился к действиям. Крики мужчины стали более тихими и хриплыми, в то время как одежда Калиана полностью пропиталась кровью. На мгновение меня замутило, и я почувствовал, как желчь поднимается по горловине. Это безумие! Это убийство! - голос меня прежнего громко и ясно кричал во мне. Но в то же время он был слабым и жалким, и он ошибался. Так... это наша задача... убить всех тех, кто поддался демонам? Те, кто пользовался услугами этого места, заслуживали смерти. Они делали это за счет молодых невинных душ, которые имели несчастье быть слишком бедными, слишком незначительными или просто оказались в неправильном месте в неправильное время. Владельцы борделя похищали их, накачивали наркотиками и предлагали тем, кто был богат и достаточно безжалостен, чтобы ставить свои потребности выше этики. Они были грешниками. Захваченными демонами. Встревоженные крики раздались из коридора, а через несколько мгновений послышались шаги. Они идут... и они хотят остановить нас. Я воспринял эту мысль с почти равнодушным спокойствием. Я чувствовал - я знал - что у них нет ни единого на шанс. Когда первый человек появился в дверях, Калиан выпустил шею мужчины. Он больше не кричал и безмятежно рухнул на пол. Не все из них... но слишком многие. Те, чья смерть необходима огню. Медленно и почти небрежно Калиан повернулся ко мне. Человечность, которую я видел в его глазах несколькими мгновениями ранее, теперь полностью испарилась. И это единственная причина нашего существования, Джаель. Мы те, кто стоит между человечеством и его тягой к саморазрушению, к испорченности, являющейся результатом человеческой слабости. Его лицо было все в крови. Красные капли стекали у него по щекам. Некоторые из них терялись в его бороде, а другие капали с подбородка, как утренняя роса с бутонов красных цветов Мальфаса. Даже самой набожной, жреческой частью моего разума я не мог больше отрицаться свечение в его угольно-черных глазах. Образ, который даже сегодня еще предстает перед моими глазами, в центре которого одна особенность мужчины, которая могла возникнуть из разума безумного бога - его усмешка.И именно поэтому мы здесь, Джаель. Эти люди посвятили себя греху. Они испорчены, и их ждет лишь смерть. Вашему внутреннему взору, наверное, представляется безумное лицо злого мага из театра, но вы ошибаетесь. Если бы не кровь, труп и дрожащий мальчик, эта улыбка могла бы принадлежать мальчишке, собирающемуся заработать медяк честным способом. Не его лице не было чувства вины, не было кровожадности, было только блаженство. И впрямь... он посмотрел на меня так, как будто его поступок был самой естественной вещью в мире. И он был прав, - думал я, когда смотрел на него. То, что мы сделали и что собирались сделать, было добродетельным. Каждый уголок этого места был испорченным, как и люди, пользующиеся его услугами. И вот мы здесь - чтобы очистить их души.

Пронзительный крик прервал мой забытье. Я услышал звук меча, извлекаемого из ножен, и когда обернулся, то увидел того, кто собирался атаковать меня. Я был удивлен, что не чувствую нервозности или потрясения. На самом деле казалось, что время остановилось. Каждый шаг человека, каждое подергивание его мышц, вздымание и опускание его груди, когда он дышал, я замечал все с неведомой прежде ясностью. Я отметил, что моя рука застыла на рукояти моего кинжала с почти каменным спокойствием. Огонь раздувался, и жар возрастал внутри меня. Затем мои ноги начали двигаться так, как я и не мог себе представить. Я напряг свои бедра и слегка согнул колени. В тот же миг через мое тело прошел импульс, и я бросился вперед, словно хищник. Я напряг мускулы в правом плече и развернул свое бедро вправо и вперед, что дало моей выпрямленной правой руке толчок вперед, подобно болту пирийской баллисты. Мой кинжал глубоко вошел в сердце человека. Я очищаю его</fony>, - пронеслось у меня в голове. Мой живот и поясница разразились покалыванием. Мир перестал вращаться. Я чувствовал, как мой дух поднялся очень высоко, далеко в высь от моего тела, в темноту, в свет, я был свободен, я видел его, я видел их, его поступки, его грехи, ярче и ярче, я видел их, я -

~

- один на один с его сознанием.

Человек, которого я убивал, стоит передо мной в виде мальчика. Мы в темном переулке, и я слышу крики. Мальчик пинает другого ребенка, снова и снова, пока лицо ребенка не превращается в бесформенную массу. Тело больше не вздрагивает. Рука сжимает буханку хлеба. Его первый грех.

В моем сознании сверкает молния, и я оказываюсь в другом воспоминании.

На этот раз он - молодой мужчина с редкой бородой, но уже покрытый шрамами. Он разговаривает с другим человеком, который одобрительно кивает. Правой рукой одержимый хватает нож и глубоко вонзает его в сердце второго. Не успевает жертва упасть на землю, он левой рукой быстро отрывает кошелек от пояса. Он убегает. Демоны уже в нем, - я понимаю это с предельной ясностью. Он позволил им войти.

Еще одна вспышка.

Одержимый человек стоит передо мной уже взрослый. Я смотрю ему прямо в лицо, но он не видит меня. Мне не требуется никаких усилий, чтобы увидеть демонов, прячущихся за пустотой его глаз. Они ехидно смеются, ибо знают о своем триумфе. Они владеют им, - понимаю я. Он потерян. Мужчина заговаривает с молодой проституткой. Правой рукой он играет с медяком. Он крутит и подкидывает его перед ее глазами, словно фокусник на ярмарке. Я хочу помочь ей, хочу сказать, чтобы она бежала, но не могу. Девушка соглашается и следует за ним. Он сбивает ее с ног и тащит в темный подвал. Я узнаю здание. Мое зрение расплывается, и я чувствую, что связь ослабевает. Снова вспышка, а потом темнота.

Я вижу себя земного рядом с телом убитого мною человека. На мгновение повисла полная тишина. Ни одного движения. Ни звука, ни мысли. Я смотрю на лицо человека, искаженное болью, и тень грусти проникает в мои мысли. Он раб своих грехов. Он не ведал, что творит.

Но у него был выбор. Он мог выбрать праведный путь, но он выбрал грех. Он выбрал демонов. И они поглотили его. Я смотрю на свой кинжал, глубоко воткнутый в его тело. Фонтан крови бьет из раны и застывает в воздухе куском ало-красного неподвижного льда. Я понимаю, что для него больше нет надежды.

Я спас его.

Затем с громким звуком я возвращаюсь в свое физическое тело. Огонь поглощает меня, как буря поглощает маленькую лодку в море. Он наполняет мои вены экстазом, жидкой лавой, и я горю, как солнце. Из моего горла вырывается безумный смех, мой рот движется болезненно; я содрогаюсь, как под управлением сумасшедшего кукловода. Я вкушаю его грехи! - понимаю я, и осознание этого крайне усиливает мой восторг.

Затем восторг исчез так же быстро, как и появился.

Хотя я испытал сильные ощущения, этот акт убийства был вдвое менее ярким, чем первый. Причина казалась для меня очевидной: в то время как грехи твари, которую я убил в Красном быке, были стремительным потоком, грехи стражника представлялись всего лишь струйкой. Я поморгал, чтобы убрать красную пелену с глаз. Затем взглянул в лицо человека. Его голова опирается на мое плечо, а моя левая рука лежит на его спине, как будто я успокаиваю друга. Он глядит на меня умоляющим взглядом и хрипит. Затем жизненные силы покидают его, и он оседает на землю с усталым вздохом.

~

Это было до того как рубиново-красная лужа добралась до моих ног, когда я проснулся от забытья. Я был странно взволнован, и мой взгляд метался между кинжалом в моих руках и мертвым телом. В животе остался лишь намек на покалывание. Все произошло в доли секунды - нападение стражника, мой прицеленный удар и восторг. Я посмотрел на Калиана, который все еще стоял рядом с телом убитого мужчины. Он довольно кивнул мне и вытер кинжал о простыню. Затем он подошел к притаившемуся у стены мальчику, который остался равнодушным ко всему происходящему. Несмотря на то, что его глаза были широко открыты, я заметил в них ту же пустоту, что и в глазах двух девочек, которых Калиан "заказал" для нас. Мой приятель встал на колени перед мальчиком, положил окровавленную руку ему на плечо и что-то прошептал ему. Когда мальчик посмотрел на него непонимающим взглядом, Калиан повторил свои слова в полный голос. Затем мальчик кивнул и заполз под кровать.

"Ты хорошо держишься", - наконец сказал Калиан.

Я хотел ответить, но мне не удалось. Послевкусие восторга было слишком мощным. Я тотчас же осознал, что мои колени и руки дрожат.

Моего брата, казалось, это забавляло. Он снисходительно покачал головой, встал и выглянул в коридор.

"Остальные стражники будут нападать десятками", - сказал он без тени беспокойства. Если бы мы были грабителями, убийцами или разбойниками, которые ворвались в таверну из низменных побуждений, то далее последовали бы слова типа "приготовься" или "будь рядом в бою". Но он не произнес ничего подобного, все, что нам нужно было знать, сказала тишина, которая окружала нас, подобно теплой завесе пламя. В самом деле, огонь направлял меня, и с ним внутри я собирался спасти все мертвые души, которые населяли это место, как посетителей, так и владельцев. Контис, Ялена, женщина в гостиной. Они все поддались демонам, и не имело значения, совершали они это в течение всей своей жизни или всего один раз.

Я кивнул Калиану. Слова, горящие на меня из его глаз, были очевидны.

Исполни свой долг.

~

Я помню только фрагменты того, что произошло в течение последующих минут - или часов? Сколько людей мы убили? Два десятка? Три? Я уже не знаю. Большинство моих воспоминаний сосредоточено на восторге. Враги падали от моих ударов, как в старых легендах пепельного народа. Я с легкостью избегал их жалкие попытки в обороне, и еще до моего осознания происходящего, мой клинок погружался глубоко в их плоть, а я наслаждался их грехами. Я помню, как я посмотрел на себя в зеркало во время боя. Мое лицо было все в крови, одежда была красной, как киранийский восход, а в глазах горела одержимость, о которой я знал только по сказкам. Меня не удивляло, что некоторые стражники пытались бежать, когда видели нас. Но все было тщетно: ни один из испорченных не покинул бордель живым.

Одно убийство мне особенно запомнилось: когда мы добрались до второго этажа, мы застигли человека, пытающегося открыть балконную дверь. Как только он заметил нас, он, упав на колени, начал умолять о милосердии. Калиан схватил мужчину за шиворот и потащил в близлежащую комнату. Полуаэтерна около 16 зим от роду лежала на кровати. Она была абсолютно голой, а ее руки и ноги были привязаны к столбикам кровати. Путы были настолько тугими, что на ее запястьях и лодыжках образовались кровавые мозоли и синяки. С поразительной четкостью я заметил, что девушка когда-то была очень привлекательной. Ее волосы представляли собой океан каштановых кудряшек, а лицо выделялось нежной, хрупкой красотой, какая могла быть только в крови аэтерна. Однако, ее изуродовали. Глубокие раны покрывали ее спину, словно борозды на недавно вспаханном поле, многочисленные синяки осыпали бедра и руки. Все увечья были свежими, указывая на то, что нанесли их только сегодня утром. Калиан схватил старика за шею и заставил смотреть на нее, при этом шепча ему что-то на ухо. Старик залился слезами, просил о милосердии, говорил о своей семье, Пути и праведности. Я засмеялся. Перед лицом смерти каждый сожалеет о содеянном - это мне стало ясно после третьего убийства. Даже если бы мы хотели их простить, мы бы не смогли отпустить их. Кто согрешил однажды, будет грешить и дальше; демоны проследят за этим.

Это Калиан и сказал мужчине, но тот оставался непреклонным и продолжал неразборчиво бормотать о покаянии. В конце концов, я покончил с этой трагедией. В отличие от моих предыдущих убийств, совершенных кинжалом, в этот раз я инстинктивно потянулся к флоггеру с девятью хвостами, которым мужчина истязал свою рабыню. Он боролся и дергался, но Калиан держал крепко, пока я не задушил его. Вкус его грехов был пресным. Порочность. Мошенничество. Он был плохим человеком, плохим отцом, но акт насилия, совершенный сегодня и обошедшийся ему приличной суммой золота, был его первым разом. Когда он наконец рухнул передо мной, красиво вышитый кожаный кошелек выпал из его одежд. Его содержимое рассыпалось по полу рядом с моими перемазанными кровью сапогами. Я уже собирался отвернуться, когда заметил сверкающий золотой предмет - брошь, на которой была изящно выгравирована голова медведя. Фамильный герб. Озадаченный, я показал свою находку Калиану: мы убили знатного человека. Каковы будут последствия для нас? Его ответ был из тех, что он чаще всего давал мне, независимо от вопроса: улыбка.

Ялена, красавица с ледяными глазами, защищала себя лучше всех. Вместо того, чтобы попытаться сбежать, как другие, она подстерегла нас в коридоре. Борьба между ней и Калианом длилась с минуту, но учитывая легкость, с которой он отбивал ее атаки, я предполагаю, что он просто развлекался. Когда внимание женщины на долю секунды ослабло, Калиан тут же глубоко загнал кинжал ей в живот. Она упала, с трудом дыша и тщетно пытаясь удержать темную кровь, льющуюся из раны. Она открыла рот в попытке что-то сказать, но шанса сделать это не получила: сильным прицельным ударом Калиан отделил ее голову от туловища. На миг он зажмурился из-за переполнявшего его лицо блаженства, а градус тепла в комнате повысился до такой степени, что я едва мог стоять.

Спустя еще пять минут Контис также издал свой последний крик. Как и другие, он умолял о пощаде, клялся, что исправится, сулил нам золото и женщин.
Спустя еще мгновение мы сбежали из полумрака Подгорода.