Спираль Судьбы (часть четвертая)

Дата написания: 27 августа 2023

**Э**то не было ментальным ощущением — кто-то действительно взял её за плечо. Девочка с некоторым трудом открыла глаза — она все еще сидела за обеденным столом, на котором стояли тарелки с разнообразной едой, чайник и несколько чашек. Медленно повернув голову в ту сторону, откуда пришло ощущение прикосновения, она увидела, что её мать стоит прямо перед её стулом. Маленькая девочка сразу заметила, что лицо женщины было бледным, а в глазах стояли слезы.

— Мамочка, почему ты грустишь? — спросила девочка, продолжая держать ладони лодочкой.

Вместо ответа её мать опустила глаза в пол и тихо всхлипнула. Некоторое время девочка внимательно наблюдала за ней, но все ещё не могла заставить себя даже разжать руки. Тем временем женщина подняла голову вверх и посмотрела на свою дочь — в её глазах все еще стояли слезы, а дыхание было тяжелым и прерывистым.

Некоторое время она не двигалась, но затем, сделав несколько неуверенных шагов к маленькой девочке, тут же опустилась прямо на её нежные колени. Как только голова матери обрела опору, она тут же разрыдалась, и девочка почувствовала, как тело женщины сотрясалось в такт рыданиям. Девочка не могла понять, что происходит с матерью и что заставило её так сильно плакать.

Всё еще держа руки в молитвенном положении, она повернула голову к отцу. Тот по прежнему сидел на стуле во главе стола и пристально посмотрел на неё, склонив голову на правое плечо. Одна его рука покоилась на спинке стула, в то время как в другой он сжимал ложку, хотя на тарелке перед ним не было ничего, если не считать крошечной лужицы после только что съеденного «Sopa de legumes». Заметив, что дочь смотрит на него, уголки его рта немного приподнялись вверх, но вместо того, чтобы улыбнуться, он с грустью покачал головой.

— Дорогая... — неуверенно произнес он, сглатывая слюну. — Я даже не знаю, как тебе сказать...

Прервавшись на полуслове, отец оторвал взгляд от своего ребёнка и уставился прямо перед собой, явно пытаясь собраться с мыслями. В столовой воцарилась напряженная тишина, и только всхлипывания матери время от времени нарушали её. Прищурившись, девочка продолжала смотреть на папу, пытаясь понять, что у него на уме, но глава семейства молчал, словно боялся сказать что-то, что могло бы оскорбить её детскую и ранимую душу. Не зная, куда деть глаза, она перевела взгляд на тарелку с супом, стоявшую перед ней — из неё больше не поднимался ароматный пар. В следующую секунду с противоположного конца стола до её ушей донеслось вкрадчивое покашливание отца. Подняв голову, девочка увидела, как он провел рукой по лбу и откинул назад свои седые волосы.

— Я понимаю, — начал он, слегка покачнувшись вперед, отчего стул под ним заскрипел, — что мы воспитывали тебя в религиозной атмосфере, и поэтому неудивительно, что ты серьезно относишься к тому, чему мы с мамой тебя учили, отчего проблемы веры и преданности Богу занимают значительное место в твоей жизни, — при этих словах отец кашлянул и потянулся за чайником, который стоял на столе.

Девочка испытывала какую-то странную смесь стыда и жалости к своему отцу. Она нашла в себе силы развести ладони и положить руки на стол перед собой, с чувством удовлетворения заметив, что её мать наконец перестала рыдать и убрала голову с её колен. В это время её отец уже налил себе чаю и, поднеся чашку к губам, посмотрел на дочь.

— Но это не значит, — делая глоток, продолжал он свою нравоучительную речь, — что вопрос религии является единственной проблемой в нашей жизни. Есть много других вещей, которые...

— Папочка, в чем дело? — с нетерпением перебила его девочка, сморщив свой нежный носик.

Вероятно, она не рассчитала свои силы, потому что после её слов отец поперхнулся чаем и чуть не выронил чашку из рук. Несколько секунд он громко кашлял, пытаясь взять себя в руки. Девочка увидела, как морщинистое лицо отца налилось кровью, а на лбу выступил пот. Наконец глава семьи справился с приступом кашля и, вытирая капли чая, попавшие на его одежду, повернулся к девочке.

— Буду краток, — заговорил он после некоторого молчания, — мы с твоей мамой воздали хвалу Господу и приступили к трапезе, а ты, дорогая, продолжала сидеть в молитвенном экстазе и ни на что не реагировала, даже на мои слова, поэтому мы с твоей мамой испугались, что у тебя произошло кровоизлияние в мозг, — папа сказал это очень серьезным и озабоченным тоном.

Девочку смутила речь отца — она всё еще не могла понять, что такого необычного произошло в столовой, пока она молилась, и только холодный суп в её тарелке молчаливо свидетельствовал о том, что она давно не приступала к еде. Собравшись с духом, дочь подняла умоляющий взгляд на отца, словно спрашивая, не лжёт ли он, но он только грустно улыбнулся ей и покачал головой. Девочка посмотрела на свою мать, которая, прижав руки к лицу, неуверенным шагом направилась к выходу из столовой.

Девочка хотела было встать из-за стола, чтобы догнать мать и успокоить её, как вдруг глава семьи, с шумом отодвинув свой стул, встал со своего места и подошел к дочери. Он положил свою тяжёлую и горячую руку на её худенькие плечи, и наклонился к ней, отчего его покрытая старческими морщинами физиономия оказалось совсем рядом с её лицом. Девочка слегка вздрогнула, но не отодвинулась — поскольку это было бы признаком неуважения. Рот отца слегка скривился в улыбке, а его маленькие глаза слегка сузились.

— Милая, — при этих словах она почувствовала неприятный запах у него изо рта, — не волнуйся, о мамочке я позабочусь сам. А ты лучше поешь, а то одни кожа да кости.

Папа игриво ущипнул свою милую дочку за пухлую щёчку, отчего та слегка дёрнулась на своем сиденье, внутренне желая, чтобы он поскорее отошёл от неё. Затем отец выпрямил спину и лукаво подмигнул ей, как бы давая понять, что в случившемся нет ничего ужасного, после чего направился к двери, но прежде чем покинуть столовую, повернулся на каблуках и сказал:

— Если суп слишком холодный, можешь разогреть его на плите, не маленькая уже. Пока-пока! — сказал он, помахав рукой.

После этого он захлопнул дверь за собой, и девочка перевела дыхание — ей было приятно, что наконец-то она осталась наедине с самой собой. Не оглядываясь по сторонам, она взяла ложку в правую руку и зачерпнула из тарелки немного «Sopa de legumes». Поднеся ложку к губам, девочка чуть не уронила ложку на стол, но всё же сумела унять дрожь в руках и не пролить на скатерть ни капли. Попробовав еду, она с неудовольствием заметила, что холодный суп нельзя назвать вкусным. Значит, придётся последовать совету отца и подогреть его...

С этой мыслью девочка отложила ложку и, встав из-за стола, взяла тарелку и направилась в противоположный конец столовой, где стояла столешница, покрытая белым мрамором. Девочка перелила содержимое своей тарелки в маленькую алюминиевую кастрюльку, стоявшую на плите, и, поставив пустую тарелку на столешницу, взяла в руки красную бензиновую зажигалку и щелкнула ею у конфорки. Под кастрюлей вспыхнул густой синий огонь, и девочка положила зажигалку рядом со своей тарелкой.

Она немного постояла, глядя на голубое огненное кольцо под кастрюлькой, после чего отвернулась от плиты и подошла к окну. Отодвинув белую занавеску из нейлоновой ткани, она выглянула на улицу, но там не было ничего интересного. Постояв так пару минут, она вернулась к плите, заметив, что от супа поднимается пар. Надев кухонные варежки и осторожно взявшись за ручку кастрюли, девочка налила булькающий суп в тарелку. Отнеся её к столу, малышка села на стул, придвинула суп к себе и начала есть. «Вот это совсем другое дело», — подумала она, с удовольствием глотая «Sopa de legumes».

Воспоминание о мамином супе невольно пробудило у девочки аппетит — она отчетливо ощутила этот приятный вкус на языке, как будто действительно ела этот суп, а не только вспоминала о нем. Продолжая сидеть на подоконнике, она задумалась о том, что неплохо было бы сейчас сбегать на кухню и достать что-нибудь из холодильника — настолько ей вдруг захотелось есть.

Она знала, что на данный момент в холодильнике были банка тунца в масле, кусочек козьего сыра, упаковка соленых крекеров, пакет молока и пластиковый контейнер с куриными яйцами. Девочка знала, что её мать не баловала свою семью сладостями, хотя в летние дни давала девочке возможность полакомиться мятными конфетками, которые женщина неохотно покупала для неё в качестве награды за хорошие дела, в то время как всё, что было слаще их, было в их семье под запретом.

Девочка задумалась о том, насколько подчас судьба бывает иронична — ибо раньше её мама радовала всю семью прекраснейшими эклерами, сладкими пирожными и песочным печеньем, которое так нравилось малютке, но всё это осталось в прошлом — последний раз мама занималась выпечкой ровно два года назад, с тех пор она не готовила никаких десертов, только мясо, рыбу, супы и салаты.

У девочки было ощущение, что её мать намеренно перестала готовить сладости, чтобы не вызывать у неё ассоциаций с дядей Джо. Однако это было лишь подозрением — каково было истинное положение дел, было известно только высшим силам, которым было наплевать на всю её семью и на неё саму в частности. Понятное дело, что девочка считала подобную ситуацию несправедливой, но что она могла поделать?

Подумав о еде, девочка сглотнула слюну и отвела взгляд от ночного неба. Однако, как только она бросила взгляд на дверь своей спальни, её сразу же начали терзать два противоречивых чувства: с одной стороны ей хотелось есть, но в то же время она не хотела будить маму. В конце концов, она смогла побороть чувство голода и отказалась от идеи набить свой ненасытный животик. Вдохнув побольше воздуха, девочка осталась сидеть на подоконнике, прижавшись к стене.

Луна продолжала спокойно светить на ночном небе, и её свет подчеркивал контуры деревьев, растущих за забором. Девочка невольно вздрогнула, когда какая-то ночная птица внезапно сорвалась с ветки и с пронзительным криком пролетела совсем рядом с ней. Проводив птицу взглядом, малышка посмотрела на свои руки — её незагорелая кожа казалась совершенно белой в лунном свете, из-за чего её руки сливались с её сорочкой, делая всю фигуру девочки похожей на древнюю статую какой-нибудь греческой богини. Подняв глаза, малышка замерла, глядя в ночное небо, и её длинные черные волосы свободно рассыпались по плечам. Она снова погрузилась в свои мысли, не замечая, как ветер, дующий со стороны леса, играет с её волосами.

Сосредоточившись в своих мыслях на образе дяди Джо, девочка невольно вспомнила о том, как её мать изменила свое отношение к этому мужчине. Когда их семья впервые переехала в район Паркроуз, женщина с энтузиазмом завязала знакомство с соседом и сама, по собственной инициативе, потащила к нему в гости свою дочь. Девочка, конечно, видела этого мужчину на улице до их очной встречи, и они даже встретились тогда глазами, но, право, это не было предначертано судьбой и это даже нельзя было назвать любовью с первого взгляда — просто она, будучи восьмилетним ребенком, осваивалась на новом месте и с любопытством изучала то, что её окружало, в том числе людей, которые проходили по улице за забором.

Больше всего девочку расстраивало то, как лицемерно вела себя её мать — сначала она весело болтала со своим соседом, ходила к нему в гости и гуляла с ним по посёлку и в лесу, но стоило ей однажды обнаружить какое-то пятно на нижнем белье маленькой девочки (мама ничего не объясняла ей по этому поводу), как дядя Джо бесследно пропал на следующий день, в то время как её родители стали отзываться о нем в таких выражениях, что малышке стало совершенно ясно: мама и папа специально выставляли Джо в самых темных тонах, чтобы она забыла о нём и начала считать врагом. Конечно, такая неосмотрительная тактика только усугубила тот факт, что девочка начала думать об этом мужчине чуть ли не каждый час — во всяком случае, не проходило и дня, когда она не вспоминала о его собаке, его книгах, цитировала его великие изречения и так далее.

Если поначалу это была просто детская реакция на внезапную разлуку с интересным собеседником, то со временем в глазах девочки образ дяди Джо стал воплощением чего-то идеального, чистого и святого — практически всё, что было связано с этим человеком, приобрело в её глазах практически религиозный смысл. Кроме того, вместе с личностью дяди Джо девочка позаимствовала его взгляд на вещи, вкус к литературе и, самое главное, интерес к интеллектуальным беседам. Кто знает, может быть, все это было заложено в девочке от рождения, а житель Портленда просто помог ей раскрыть её таланты в полной мере? В любом случае, переезд её семьи из мегаполиса в пригород навсегда изменил девочку — она стала гораздо более образованной и утонченной по натуре, чем раньше, и в глазах окружающих больше не создавала впечатление маленькой дерзкой негодяйки — но скорее милого, доброго и даже застенчивого ребёнка.

Как бы то ни было, лицемерие родителей возмущало малышку до глубины души, а их постоянная ложь постоянно выводила её из себя, хотя, если хорошенько подумать, она сама выступала инициатором их неприятных для неё самой речей, потому что всегда спрашивала их о судьбе Джо, которого она постоянно рисовала в своём воображении...

Читать следующую главу

Вернуться к содержанию