L/N: Часть 1. Том 1. Глава 1/Русский

— ...Так жарко. Так больно. Я ненавижу это...

Детский голос, наполненный болью и страданием, звучал прямо в моей голове. ну ладно. И что вы хотите, чтобы я сделала? Я понятия не имела что делать, и со временем голос становился всё тише. В тот момент, когда я поняла, что больше не слышу голос ребёнка, окружающая меня штуковина, похожая на пузырь, исчезла со взрывом, и я почувствовала, как моё сознание медленно проясняется. В то же время я почувствовала жар и боль по всему телу, как будто я заболела гриппом. Я кивнула и согласилась с ребёнком. Это несомненно жарко, и несомненно больно. Я тоже ненавижу это. Но голос ребёнка не ответил.

\*\*\*
Было очень жарко. Я попыталась переместиться, чтобы найти более прохладное место на кровати. Может быть причина в жа́ре, но я не могла двигать своим телом так, как хотела. Я во что бы то ни стало продолжала бороться, и в процессе того, как моё тело покачивалось, я слышала звук чего-то вроде бумаги или травы, трущейся подо мной.

— ...Что за шум?

Моё горло должно было болеть из-за болезни, но изо рта донёсся детский пронзительный голос. Это был явно не мой собственный голос, и звучал он так же, как голос ребёнка, который я услышала в своей голове мгновенье назад. Я хотела продолжить спать, потому что из-за жа́ра, я чувствовала себя вялой, но я не смогла проигнорировать тот факт, что я лежала на незнакомой кровати и что мой голос не был моим, поэтому я медленно подняла тяжелые веки.

Моя лихорадка, должно быть, была очень сильной, так как глаза оказались полны слёз, а зрение — искажённым. К счастью, мои слёзы, вероятно, послужили импровизированными линзами, так как я могла видеть без очков гораздо дальше, чем обычно.

— Что?

По какой-то причине я увидела маленькую, нездоровую на вид руку ребёнка, вытянутую передо мной. Странно. Моя рука должна быть больше этой. У меня руки взрослого, а не маленького, недоедающего ребёнка. Я могла двигать руку ребёнка, как своей, сжимая и разжимая её. Это тело, которое я могла двигать по своему желанию, не было моим собственным. От столь шокирующего откровения у меня во рту пересохло.

— ...Что произошло?

Следя за тем, чтобы слёзы не текли из моих мокрых глаз, я перевела взгляд, сохраняя положение головы неподвижным. Не заняло много времени, чтобы заметить, что я не была в своей комнате. Кровать подо мной оказалась твёрдой и без матраса, вместо этого на ней находились подушки, сделанные из чего-то колючего и грубого. От грязного одеяла, накинутого на меня, странно пахло, и всё моё тело зудело, словно оно было заражено блохами или клопами.

— Стоп, подождите... Где я?

Моими последними воспоминаниями было то, как меня похоронило под лавиной книг, и вряд ли меня спасли в самый последний момент. По крайней мере, я была уверена, что ни одна больница в Японии не будет лечить пациентов на такой грязной кровати. В чем дело?

— Я... я определенно умерла, да?

Все признаки указывали на «да». Я умерла, будучи раздавленной книгами. Землетрясение было в лучшем случае на три или четыре балла по шкале Рихтера. Это было не то землетрясение, которое убивало людей. Таким образом, моя смерть определенно отметилась новостями вроде: «Девушка из колледжа, готовящаяся к выпуску, была раздавлена насмерть книгами в её собственном доме».

...Это так неловко! Я за один день умерла дважды, один раз физически и один раз социально. Мне было столь неловко, что я попыталась кататься по кровати, но из-за страха за свою тяжелую и больную голову, я решила вместо этого закрыть двумя ладонями лицо.

— Ну нет, я ведь я всего лишь просто так шутила. Да, я думала, что, если придёться умирать, то я могла бы умереть, будучи раздавленной книгами. И я правда думала, что это было бы лучше, чем умереть медленной смертью на больничной койке.

Но всё случившееся было неправильным! Я мечтала о счастливой смерти в конце жизни, будучи окруженной книгами. Честно говоря, я не ожидала, что вскоре случится землетрясение, которое приведёт к моей смерти.

— Ужасно. Я ведь только что получила работу. Ох, моя милая библиотека колледжа...

В неспокойный век высокого уровня безработицы мне только что удалось устроиться на работу в библиотеку колледжа. Набравшись мужества и решимости осуществить свою мечту о счастливой жизни в окружении книг, я прошла все необходимые тесты и собеседования и, наконец, добилась победы. На этой работе у меня было бы гораздо больше времени на чтение книг, чем на любой другой, а в библиотеке к тому же было много старых книг и документов. Моя мама, которая беспокоилась обо мне больше, чем кто-либо еще, даже начала́ плакать, услышав эту новость. «Прекрасно! Урано, ты действительно нашла хорошую работу. Я так горжусь тобой», — сказала она со слезами на глазах. А через несколько дней я просто беру и умираю?

Мой разум переместился к мыслям о том, как должно быть, плакала мама, узнав о моей смерти. Мама, с которой я никогда больше не увижусь, наверняка злилась. Я могла бы с уверенностью сказать, что в какой-то момент она закричала: «Сколько раз я говорила тебе избавиться от части этих книг?!». Прости, мама… Я подняла тяжёлую вялую руку, чтобы вытереть слезы.

С больши́м усилием я медленно приподняла голову и усадила своё пылающее жаром тело. Теперь, не обращая внимания на прилипшие к потной шее волосы, я могла осмотреть комнату, стремясь получить как можно больше информации. В комнате находились всего лишь несколько ящиков для хранения вещей и две, по-видимому, кровати, каждая из которых была покрыта грязными одеялами. К сожалению, я не смогла увидеть книжную полку.

— Я не вижу книг... Может быть, это какой-то кошмар? Смертельный кошмар?

Если бог удовлетворил моё желание и реинкарнировал меня, то поблизости должны оказаться книги. В конце концов, я хотела продолжа́ть читать книги после перерождения. Обдумывая подобные вещи своей замутнённой головой, я уставилась на гнездо паука, свисающее с тёмного, испачканного сажей потолка. Однако вскоре дверь открылась, и вошла женщина. Возможно, она услышала, что я двигалась, или, может быть, она услышала, как я разговаривала сама с собой. Но, так или иначе, это была красивая женщина с треугольным платком на голове. На вид ей было около двадцати. У неё было красивое лицо, но она была очень грязной. Настолько грязной, что я бы предположила, что она была бездомной, если бы увидела её на улице. Я не знаю, кто эта женщина, но она определённо должна вымыть своё лицо и содержать себя в чистоте. Она впустую растрачивает свою внешность.

— Майн, %&$#+$\*+#%?

— А-а-а-а!

В тот момент, когда я услышала непонятную речь женщины, мысленная плотина взорвалась и воспоминания, которые казались знакомыми, но не являлись моими собственными, промчались сквозь меня. В течение нескольких мгновений накопленные за годы воспоминания, принадлежащие девочке по имени Майн, пронеслись в моём разуме, словно водный поток, и ударили по моему мозгу, заставив меня в ужасе рефлекторно схватиться голову.

— Майн, ты в порядке?

Нет, я не Майн! Я хотела протестовать, но не могла. Я была ошеломлена неописуемым ощущением этой странной, грязной комнаты, но эти слабые, маленькие ручки стали мне знакомы. По моей коже поползли мурашки, поскольку язык, который я раньше не могла понять, стал полностью понятным. Огромный поток информации привёл меня в панику, и всё, что я могла видеть перед собой, кричало лишь одно: «ты больше не Урано! Ты Майн!».

— Майн? Майн? — взволнованно звала меня женщина.

Но для меня она была чужой. Или она должна была быть, но по какой-то причине мне казалось, что я её знаю. Мне даже казалось, что я её люблю. Любовь чувствовалась странно и чуждо. Она была не мой собственной. Я всё ещё не могла послушно признать то, что женщина передо мной была моей матерью. Когда моё отвращение и любовь натолкнулись друг на друга, женщина продолжала называть моё имя. Майн.

— ...Мама.

Когда я посмотрела на эту странную женщину, которую я никогда раньше не встречала, и назвала её «мама», то я перестала быть Урано и стала Майн.

— У тебя всё хорошо? Похоже, у тебя болит голова.

Я инстинктивно не хотела трогать свою маму. Её, ту что существовала в моих воспоминаниях, и была той, кого я не знала, поэтому я упала на вонючую кровать, избегая её протянутой руки. Затем я закрыла глаза, чтобы полностью отрезать себя от того, что я видела.

— ... Моя голова всё ещё болит. Я хочу спать.

— Ладно. Хорошенько отдохни, дорогая.

Я подождала, пока мама выйдет из спальни, и принялась размышлять, надеясь понять свою ситуацию. Мои мысли были беспорядочны от лихорадки, но я не смогла бы спокойно уснуть, из-за той паники, в которой находилась. Я понятия не имела, что именно произошло, но куда важнее было подумать о том, что же делать дальше, а не застревать в прошлом. Знание того, как это случилось, не изменит того факта, что теперь я должна была что-то сделать со сложившейся ситуацией.

Если бы я не воспользовалась воспоминаниями Майн, чтобы полностью понять что меня окружает, то моя семья быстро бы стала что-то подозревать. Я начала́ медленно переваривать многочисленные воспоминания Майн. Я пыталась осмыслить их так хорошо, как только могла, но её воспоминания были воспоминаниями очень маленькой девочки со слабым знанием языка. Она не совсем понимала всё, что говорили ей мама и папа, поэтому она многое не знала. Моего словарного запаса очень не хватало, так что более половины этих воспоминаний оказались бессмысленными.

— Черт возьми, и что же мне делать?

Из её воспоминаний я поняла несколько вещей. Во-первых, моя семья состояла из четырёх человек: я, моя мама Ева[✱]в оригинале, транслитерация имени Ева несколько отличается от обычного варианта транслитерации данного имени на японский. Это было сделано, чтобы передать немецкое звучание данного имени, где «в» звучало бы как «ф»., моя старшая сестра Тури и мой папа Гюнтер[✱]Гюнтер (нем. Günther) — немецкие имя и фамилия.. Кажется, что папа работал солдатом или кем-то подобным. Однако самым шокирующим было то, что этот мир не был моим. Мои воспоминания о маме, носящей платок, показали, что у неё были светло-зелёные волосы, цвет, который проще всего описа́ть как нефрит. Это не был неестественно окрашенный зелёный. У нее действительно были зелёные волосы. Зелёный цвет был настолько натуральным, что я хотела выдернуть её волосок и убедиться, что это не парик.

Кстати, у Тури волосы бирюзовые, а у папы — синие. Мои собственные волосы были тёмно-синими. Я не знала, должна ли я радоваться тому, что мои волосы были почти такими же тёмными, как я привыкла, или грустить, потому что на самом деле они не были чёрными. Видимо, в этом доме нет зеркал. Он был чем-то вроде квартиры, расположенной на верхнем этаже высокого здания, поэтому, сколько бы я ни исследовала свои воспоминания, я не могла найти никаких подробностей о том как я выглядела. Если бы я сделала предположение, основываясь на том, как хорошо выглядели мои родители и Тури, я, наверное, не не должна была выглядеть более чем вполовину хуже. Но так как моя внешность не имела никакого значения для меня, пока я могла читать книги, меня ничего не беспокоило. В конце концов, было бы удивительно, если после всего я выглядела бы как Урано. Я смогла бы жить, даже не будучи милой.

— Ха. На самом деле, я просто хочу читать книги. Я чувствую, что моя лихорадка исчезла бы, если бы у меня в руках была книга.

Я могу выжить где угодно, пока у меня есть книги. Я выдержу всё что угодно. Итак, пожалуйста. Книги. Дайте мне книги. Я положила палец на подбородок и начала́ искать в своей памяти книги. Посмотрим. Интересно, где они здесь прячут все книги.

— Майн, ты не спишь?

Как будто намеренно прервав мои мысли, в мою комнату вошла девочка, которой было лет семь. Это была Тури, моя старшая сестра. Её бирюзовые волосы, заплетённые в слегка неряшливую косу, были такими сухими, что я сразу поняла, что она их совсем не моет. Как и в случае с мамой, я бы хотела, чтобы она умылась. Она также растрачивала свою внешность впустую. Причина, по которой я об этом думала, возможно, была связана с моим воспитанием в Японии, стране, настолько зацикленной на чистоте, что другие страны считали нас одержимыми. Но сейчас всё это не так уж и важно. В мире есть и более важные вещи. В настоящий момент мне требовалось расставить свои приоритеты.

— Тури, не могла бы ты принести мне [книгу]?

Моя старшая сестра была достаточно взрослой, чтобы уметь читать, так что наверняка найдётся по крайней мере дюжина книжек с картинками. Я всё ещё могу читать, несмотря на то, что больна и прикована к постели. Это чудо, что мне посчастливилось переродиться, и сейчас меня больше всего волнует чтение книг этого иного мира, чем что-либо еще. К сожалению, несмотря на мою милую улыбку, Тури лишь взглянула на меня с недоумением.

— А? Что такое [книга]?

— Ты не знаешь ...? Хм, это такая вещь с [буквами] и прочим [написанным] в ней. Иногда даже могут быть [иллюстрации].

— Майн, о чём вообще ты говоришь? Ты не можешь объяснить понятнее?

— Я говорю тебе, [книга]! Я хочу [книжку с картинками]!

— Что это такое? Я тебя не понимаю.

Очевидно, слова, которых не было в воспоминаниях Майн, в конечном итоге были произнесены по-японски, поэтому Тури лишь растерянно качала головой, как бы я ни пыталась ей объяснить, чего именно хотела.

— А-а-а, черт! [Делай свою работу, автопереводчик]!

— Почему ты злишься, Майн?

— Я не злюсь. Просто у меня болит голова.

Похоже, что сейчас самая важная задача для меня — уделять внимание всему, что говорят люди, и стараться выучить как можно больше новых слов. С юным умом Майн, а также умениями и знаниями выпускницы колледжа, изучение местного языка не должно стать сложной задачей. Ну... я надеюсь, что это будет достаточно просто. По крайней мере, когда я была Урано то, чтобы понимать иностранные книги, я проводила много времени со словарём в руках. Если бы я думала об изучении языка этого мира как о способе читать здесь книги, то я бы не стала возражать против подобных усилий. Моя любовь и страсть к книгам была настолько велика, что отталкивала людей от меня.

— ...Ты злишься, потому что у тебя всё ещё жар?

Тури протянула свою грязную руку, вероятно, пытаясь почувствовать, насколько горячим был мой лоб, но я рефлекторно схватила её за руку.

— Я всё ещё больна, ты тоже можешь заразится.

— И правда. Я буду осторожна.

Я в безопасности. Действуя так, словно я беспокоилась о ней, я смогла избежать того, что мне не нравилось. А именно, мне удалось избежать прикосновения грязной руки Тури, используя передовые социальные приёмы взрослых. Она не была плохой старшей сестрой, но я не хотела, чтобы она дотрагивалась до меня, пока не станет чистой. Или так я подумала, прежде чем посмотреть на свои грязные руки и вздохнуть.

— Эх. Я хочу принять [ванну]. У меня голова зудит.

В тот момент, когда я это пробормотала, воспоминания Майн проинформировали меня о печальной истине: лучшее, что я могла получить — это ведро с водой, из которого можно было полить на свою голову, и потрепанную тряпку, чтобы потереть себя. Нет! Вы не можете назвать это ванной. Кроме того, здесь нет туалета?! Лишь ночной горшок?! Мне нужно успокоиться. Я не знаю какой бог отправил меня сюда, но я бы хотела ему сказать, что предпочла бы жить с современными удобствами.

Моё окружение оказалось настолько плохим, что заставляло меня плакать. Когда я была Урано, я жила в очень нормальном доме. У меня никогда не было проблем с едой, одеждой, использованием туалета или получением книг. Эта новая жизнь была огромным шагом вниз. Как же я скучаю по Японии. Она была наполнена множеством чудесных вещей, которые я воспринимала как должное. Мягкие тряпки для мытья посуды, удобные кровати, книги, книги, книги... Но сколько бы я ни испытывала ностальгию, у меня не было другого выбора, кроме как жить в этом новом мире. Плач никуда меня не приведёт. Я должна была научить свою семью ценить чистоту.

Насколько я могу судить по моим воспоминаниям, Майн была маленькой слабой девочкой, у которой часто была лихорадка и она оказывалась прикованной к постели по несколько дней подряд. Большинство её воспоминаний касалось кровати. Если я не улучшу своё окружение, то, вероятно, скоро умру. Из-за плохих условий, в которых я находилась во время болезни, я предположила, что было бы идеально избегать медицинской помощи любой ценой. А значит, мне как можно скорее нужно навести порядок в этой комнате и понять, как я смогу принимать ванну. Я такой ленивый человек, который максимально избегал хлопот благодаря удобной современной электронике. Я больше заботилась о чтении книг, чем о помощи маме. Смогу ли я здесь выжить?

Я покачала головой, чтобы выбросить эти мысли из головы. Нет, нет. Как я сказала, это чудо, что я вообще реинкарнировала. Мне нужно быть более позитивной. Как повезло! Я могу читать книги, которых даже не существует на Земле! Ну ладно. Я снова полна энтузиазма.

Теперь, чтобы сосредоточиться на чтении книг, и ни о чём не беспокоится, мне нужно было позаботиться о своём теле. Я медленно закрыла глаза, чтобы передохну́ть. Когда моё сознание погрузилось во тьму, одна мысль доминировала в моем разуме: «Не важно какую, но я хочу прочитать книгу как можно скорее. Какой бы бог ни отправил меня сюда, пожалуйста, сжалься».