Четери-2

См. первую страницу (начало) про Четерии

На следующий день к дворцу пришли люди, очень много людей. Грязные, уставшие, запыленные, они заполнили площадь на перекрестье улиц перед дворцовыми воротами и молча ждали, пока выйдет новый Владыка ожившего города.

— Приветствую вас, мой народ, — громко сказал дракон. — Меня зовут Чете́рии, я Владыка этого города. Это моя женщина, моя жена и ваша госпожа.

Четери, Света это заметила, смотрел на людей с одобрением. Без высокомерия — как, бывает, смотрят на просителей власть имущие.

— Господин, — сказал один из стариков, — позволишь ли ты нам жить в этом городе и служить тебе?

— Позволю, — кивнул Чет. — Я рад вам. Занимайте дома, какие кому по нраву, кроме старых драконьих, только знайте: жадности и дрязг я не потерплю. Кто преступит старый закон — будет изгнан. И другим людям скажите, что Тафия открыта и ждет народ Песков.

Чет сразу же полностью ушел в обеспечение жизни города — сколько всего, оказывается, надо было решать! От вывоза мусора до стоянок для животных, от назначения стражи до обеспечения местом работы лекарей, законников, писцов…

Дворец шумел, заполняясь людьми: уже тянуло запахами еды из кухни, уже служанки вымыли их с Четом покои, и так сверкавшие чистотой, в саду собирали фрукты в большие корзины. Дворец оживал, и Света явственно ощущала, как он радуется этому — как верный конь, к которому вернулся хозяин.

Медвежье солнце

### Первый ученик - Макс Тротт

А вечером, когда уже было темно, к ним по зову Четери пришел рыжий маг Максимилиан Тротт.

— Прошел все-таки, — хмыкнул Чет, сидя на каменной скамейке во дворе и наблюдая, как аккуратно маг приобнимает Светлану в ответ. — Смог?

— Еле прорвался, — хмуро ответил Тротт, оглядываясь. Подошел к фонтану, скинул пиджак, закатал рукава и долго пил, затем споласкивал лицо, шею, отчего рубашка промокла почти насквозь. — Ну и защита у вас здесь. Половину резерва на стабилизацию Зеркала угрохал. Неудивительно, что сюда попасть не могут — таких стихийных заворотов я еще не видел. Наверное, с десяток человек по всему миру только способны, и то с риском для жизни.

— Вот заодно и потренируешься, — ничуть не смутясь, ответил Четери.

Медвежье солнце

### Помощь Истаила

Владыка Нории в сопровождении брата и еще десятка драконов приближался к старейшему городу их страны — Тафии. На спинах драконы несли людей — тех, кто уже помогал управлять Истаилом и согласился начать работу в городе Владыки Четерии.

Жители Песков, прознав, что открылся еще один город, восприняли это как чудо. С окраин Истаила уже тронулись караваны кочевников, шли люди и из оазисов. Шли семьями, шли целыми племенами. Видя драконов в небе, люди останавливались, кланялись — и продолжали свой путь.

Чет оживил Тафию, и люди стали уходить туда, где можно было найти новый дом, а не ютиться в кочевьях по краю зеленой полосы Истаила.

Пролетев над огромным парком — еще больше, чем у Нории в Истаиле, — крылатые гости опустились перед дворцом.

Их встречали Чет и стоящая рядом Светлана.

— Ну здравствуй, Владыка Чете́рии, — с улыбкой сказал ему Нории. — Я решил, что тебе нужна помощь.

— Правильно решил, — пробурчал Мастер клинков. — Вы как раз вовремя. Я уже устал от людей. Богиня, видимо, пошутила, решив сделать меня Владыкой.

Медвежье солнце

### Обучение Макса

9 декабря

Тренировки Макса проходили почти ежедневно, когда в Песках был поздний вечер, а в Инляндии – еще день.

— Темнота — помощник учителя, — весело объяснил ему Четери. — Как только начнешь уверенно чувствовать себя ночью — днем тебя никто не одолеет.

Дракон словно и не уставал вовсе, и к концу уроков, когда у Тротта руки уже немели и пальцы едва удерживали оружие, начинал двигаться еще быстрее, оставляя в науку длинные порезы и уколы.

— Легче, — требовал Мастер, — бой не обязанность, радость. Не камни ворочаешь, а отдаешь почести богу войны. Пока не начнешь двигаться как надо, не дам тебе доброго оружия. Заслужи сначала.

Дракону тренировки точно приносили радость — ругал он много, жестко, по-мужски, хвалил редко, и за каждое одобрительное слово, за каждый взгляд Макс готов был терпеть и солдатскую грубость учителя, и усталость, и раны, и рисковать, тратить резерв, шагая Зеркалом через нестабильные стихийные валы на границе с Песками. А когда Четери входил в раж, начинал сражаться в полную силу, когда глаза его загорались и каждый удар сопровождался сумасшедшим смехом, Тротт ощущал настоящее благоговение. Ну и что, что после этого он, измочаленный и окровавленный, валился на расписную плитку внутреннего двора, а Мастер сначала протирал и убирал клинки, а потом уже помогал ему встать и осматривал раны. И ровно объяснял ошибки.

— Твоя задача — превзойти меня, — говорил он перед каждой тренировкой. — Помни об этом. Искусство передается от учителя к ученику, и каждый следующий Мастер должен быть сильнее наставника. В этом смысл искусства боя. В конце концов последний воин должен сравняться с Красным. Это высшая почесть для человека и высшая хвала от бога.

Медвежье солнце

### Чет пообещал Максу лично убить его в случае его безумия

— Тебе нужна женщина. Ты зажат, жилы твои не расслаблены, чресла не пусты. Только женщина дает легкость, восстанавливает потоки энергии.

— Нельзя, — коротко ответил Макс. — Ты же знаешь, кто я. Нельзя терять контроль. Хорошо тебе будет, если я в твоем городе выпью кого-нибудь?

— Не переживай, — с насмешкой ответил Чет, — если ты сойдешь с ума, я окажу тебе честь и убью тебя сам.

— Обещаешь? — серьезно взглянул на него Тротт.

— Обещаю, — коротко ответил Четери.

Медвежье солнце

### Четери принес в Тафию Вей Ши

Вторая половина декабря

Владыка Четерии слово держать умел. Поэтому нашел время среди свалившихся на него городских заботи прилетел в Йеллоувинь.

Дракон долгих церемоний разводить не стал и приказал позвать тех, кто полетит с ним в Пески. Пообедал, поплавал в озере, а когда вышел — ждал его на берегу императорский внук Вей Ши, одетый в шелка и золото, со слугой, что держал сумки с пожитками. Дракон ухмыльнулся, поцокал языком, но ничего не сказал: если захотел юноша покичиться знатностью рода напоследок, так холодный воздух в полете быстро дурь из головы выдует.

Ждала Чета и делегация чиновников с местными аристократами для встречи с Нории. И далеко от важных господ заметил дракон крупную фигуру массажистки, что стояла, опустив голову, рядом с еще какой-то женщиной и ребенком. К ним он и направился, одевшись.

Приблизился — женщины рухнули на колени, растянулись на траве.

— Просить хотела, великий. Это моя сестра и мой племянник. Одни мы друг у друга. Не могу я их оставить. Возьмешь моих родных с собой? Она детский врач, педиатр, работать умеет, лишним ртом не будет.

Четери услышал знакомое слово и обрадовался.

Первыми он приказал устроиться женщинам. Затем — делегации. А после — уже новоприобретенному ученику, поколебавшемуся, но поклонившемуся учителю с должным почтением. Чет глянул на будущего императора почти одобрительно.

— Слугу оставь, Вей Ши. У меня ученики сами все должны уметь.

Ученик поджал тонкие губы и взял у растерянного слуги вещи. Терпеливо дождался, пока Четери обернется и все рассядутся. И только потом полез назад, мимо почтительно молчащих сановников и красных от смущения женщин.

Так, с толпой людей на спине, Владыка Четерии и отправился в Пески.

Летел он ровно, быстро и через несколько часов уже опускался во внутренний двор своего дворца. Света, как всегда, вышла встречать его.

— Это мой ученик. Вей Ши, подойди, — позвал он. И, когда внук императора, чуть задержавшись, приблизился, приказал: — Это моя жена, Светлана. Слушай ее как меня.

— Каких она кровей? — не глядя на Светлану, величественно поинтересовался молодой человек.

— Простых, — усмехнулся Чет с обманчивым спокойствием, внимательно отслеживая мимику ученика.

— Мастер, — глухо, глядя в сторону от Светланы, проговорил тот. — Для меня нет позора подчиняться вам. И клялся я только в этом. Но я не могу служить женщине, тем более простолюдинке, вся слава которой — в ее муже.

— А на кухне есть у нас работа? — небрежно поинтересовался Чет у Светы. Та неуверенно кивнула. — Думаю, ученику стоит сначала подраить котлы под командованием поварихи. Тогда подчиняться жене Владыки будет не зазорно.

— Гордыня — первый враг того, кто учится бою. Так что, — дракон оглянулся, — вставай на ворота, будем гордыню проветривать. На одной ноге, руки в стороны. Спустишься только в кухню, котлы драить. И только после того, как у жены моей попросишь разрешения.

Принц насмешливо хмыкнул, побежал к воротам, полез наверх, как обезьяна, и встал на створку, подняв ногу в колене.

— Света, — предупредил Чет, — не жалей. Это не ребенок, а нахаленок. Не научится подчиняться мне — не сумеет подчиниться мечу. Пусть стоит.

Темное наследие

### Четери отдал Максу клинки своего учителя

— Я обещал тебе меч, — сказал дракон торжественно, но это не казалось ни пафосным, ни смешным. — И искал его для тебя — но эти клинки позвали меня, хотя ты и не обучен сражаться обеими руками. Ну ничего. Если покорятся тебе, если выдержишь — научу. Бери. И терпи.

Он развернул сверток, там лежали клинки. От оружия шла чуждая холодная сила, колющая протянутые ладони, отталкивающая, словно магнитом. Четери смотрел внимательно, выжидающе, и Тротт преодолел сопротивление и взял их. И чуть не заорал — руки до плеч прострелило электрическими дугами, клинки раскалились добела — и истаяли, впитавшись в ладони.

— Приняли тебя, — сказал Четери довольно, не обращая внимания на обожженные руки ученика. — Теперь они всегда будут с тобой. Слились с твоей аурой, и позвать их сможешь где угодно. Это Дезеиды, Смерть несущие, клинки моего учителя, мастера Фери. Он сам создал их из своей энергии, в них жива частица величайшего воина. Позови их сейчас. Мысленно представь в руках.

Макс дернул пальцами — и в ладони легли черные рукояти. Уже ласково, холодя кожу, прочно уместившись в руках, словно всегда там и были. Как для него сделанные. Идеальные.

— Спасибо за честь, мастер, — с трудом произнес Тротт и поклонился.

— Будь достоин их, — строго проговорил Чет.

— Но почему ты не взял их себе? — недоуменно спросил Тротт.

Чет усмехнулся.

— К тому времени, как учитель умер, я уже умел создавать свои.

Он развел руки — и в его ладонях появились сияющие клинки.

— Начнем, — сказал он просто. — Объясню тебе отличия.

И он терпеливо начал обучение.

Темное наследие

### Нории ушел на смерть, боль Четери

15 января

В Тафии, как и во всех Песках, люди смотрели на небо и молились.

Четери улетел из Истаила через десять минут после Нории. Светлана ждала его в Тафии — но не мог он появиться перед ней сейчас, сжатый как скала, почти ослепший от горя.

Поэтому Мастер опустился на песок, не долетев до зеленой зоны своего города. Выхватил из воздуха клинок, распорол себе предплечье, щедро полив кровью пустыню — и первых поднявшихся из-под земли песчаников встретил почти с облегчением и злой жаждой.

Он дрался, убивал, рвал их, и все новые и новые духи вставали из барханов, бросались на лезвия. Горечь после боя никуда не ушла, только стала острее. И Зов уходящего Владыки Четери выслушал, стоя обнаженным на остывающем песке. Последний Владыка старых Песков уходил, закрывая свои и чужие долги. Защищая и свой народ, и своих друзей, и свою женщину. Все правильно. Но все равно больно.

Боль не утихла и во время охоты, когда Четери, рыча, догонял и рвал челюстями испуганных антилоп, — горячая кровь лишь усилила восприимчивость, и первую волну силы, исходящую от умирающего друга, Чет почувствовал гораздо раньше, чем она прокатилась по небу.

### Ангелина спасает Нории

Четери вернулся в Тафию и во внутреннем дворе, на резной скамье, обнаружил уснувшую жену. Чет не стал ее будить. Подхватил на руки, отнес в спальню, аккуратно уложил на кровать. Вернулся обратно и потребовал вина. Кислого, сухого, терпкого.

Завтра будет новый день, в котором не будет Нории, и он, Чет, станет единственным Владыкой возрожденных Песков.

Чет потянулся за полным сосудом. И замер, первый раз в жизни остолбенев от изумления.

Вода в фонтане встала столбом и выплеснулась во все стороны, добежав до ног дракона. А в чаше из кипящей жидкости и золотистого тумана соткалась обнаженная беловолосая женщина. Четери бросился к ней, выдернул из воды, сжал: так ее корчило, что могли порваться связки.

— Как ты появилась здесь, безумная женщина? — спросил дракон, когда Ани перестала выгибаться и обмякла в его руках. Весила она еще меньше, чем он помнил.

— Попросила, — прошептала она с трудом. — Мне сказали, тут вода, сюда меня могут перенести, тут ты, ты поможешь. Помоги мне, Четери, — она подняла белые от мук глаза. — Отнеси меня к нему.

— Ты опоздала.

— Нет, — прорычала она вибрирующе, — не умрет. Помоги мне! Ну же! Прошу, Четери. Прошу тебя!

Он восхищенно, почти благоговейно цокнул языком и отступил. Потому что теперь окончательно слетели вся шелуха и все предубеждения, и он увидел ее такой, какая она есть: величайший воинский дух, сильнейшая кровь буйного Красного, заключенная в слабое тело. Как жаль, что она не родилась мужчиной. Как горд бы он был иметь такого ученика.

Четери опустился на песок, вытянул крыло — и Ангелина сбежала по нему, даже не оглянувшись на сдержанный рев, раздавшийся при ее появлении. Вгляделась в хрустальные заросли.

— Я не могу пройти дальше, женщина, — раздался позади неживой голос Мастера клинков. — Никто из нас не может коснуться терновника.

— Дай мне свое оружие, — попросила Ангелина сипло и вытерла вспотевшие ладони о рубаху.

Четери выдернул из воздуха светящийся клинок и протянул ей. Никогда еще его оружия не касалась женская рука.

— Пусть боги помогут тебе, — тихо сказал он. И покачал головой от очередного изумления, когда она с трудом, но ухватила клинок — слишком тяжелый для хрупкой Рудлог, — и побрела вперед, волоча его по песку.

Чет опустился на песок, скрестил ноги и закрыл глаза. Потянулся сознанием к умирающему: Нории был глух от боли и не откликался. Свеча его жизни мерцала уже едва заметно. И Чет, чувствуя, как пронзают его невидимые иглы, вдыхая и выдыхая воздух и сжимая кулаки, ушел в транс — и открылся, делясь своей силой с другом, разделяя с ним его боль.

Потом рухнул набок, заскреб пальцами по земле, силясь вбить в истончающуюся нить жизни как можно больше силы.

Где-то далеко, в Тафии, проснулась от страха его жена, Светлана.

Огненный путь

### Четери вспоминает про знаки судьбы

Очнувшийся Четери, ругаясь, словно видавший виды солдафон, чуть не сломал их обоих, обнимая. Рыкнул, отсылая часть драконов за дичью — срочно нужна была свежая кровь, — а сам схватил за плечо Нории, не выпускающего покрытую гарью и кровью Ангелину, и начал делиться с ним остатками силы.

Чет думал о том, что стареет и становится сентиментальным и слезливым. И еще вспоминал, что когда-то сказал ему учитель.

«Мы все пленники судьбы. Но иногда наступают эпохи, великие эпохи, когда меняется мир. Смотри внимательно, и ты увидишь знаки. Увидишь, как люди вырастают над судьбами, и даже боги склоняются перед их силой, перед добровольными и безоглядными жертвами во имя другого. Как борьба идет до последней капли крови, до последнего вздоха и смерти вопреки — и отступает рок, и ломается предначертание. Никогда такое не бывает случайно. Смотри. Наблюдай. Помни. Такое случается только тогда, когда мир уже треснул и нужны те, кто сошьет его вновь».

Огненный путь

## Последние дни мирной жизни

### Третий ученик, рассказ о привязке и гибели предка Матвея

19 января

Мастер клинков привез родителям Светланы письмо от дочери и подарки.

— Я сейчас ненадолго, нужно вечером улетать, — сообщил Четери, когда уже по третьему разу рассказал все, что мог. — Но в воскресенье должен открыться телепорт в Тафии. Погостите у нас? А там подумайте, чтобы остаться. Если решите, порадуете и меня, и Светлану. Там будет и работа, если захотите. Захотите — будете жить в почете во дворце, захотите — будет у вас богатый дом на берегу реки, у чистой заводи.

— И прошу, позовите сейчас в гости сына вашей сестры, Матвея. Тоже хочу его пригласить. И его семью, если пожелают. Город большой, места на всех хватит.

Тамара Алексеевна вернулась уже в сопровождении хмурого племянника.

Матвей поздоровался с Четом — тот встал, ничуть не стесняясь, оглядел будущего ученика с ног до головы, удовлетворенно похлопал его по плечу.

— Ну, здравствуй. Вижу, занятия идут тебе на пользу. Крепче стал.

— Чего вам? — так же угрюмо спросил Ситников. — Я пришел только потому, что тетя Тома попросила. Опять будете звать в ученики?

— Буду, — согласился Четери, присаживаясь на подоконник. — Но могу и не звать. Долги предков обязательно расставят все на свои места. Я совсем недавно наблюдал это в действии. Но скажи, почему ты упрямишься? Твой учитель почитает за честь заниматься у меня, а ты нос воротишь?

Матвей помолчал, сунул руки в карманы.

— Не хочу уезжать отсюда, — неохотно поделился он. — Меня возьмут в королевскую гвардию, планирую служить там.

— Неудивительно, — с легкой иронией сказал Четери. — Скажи мне, потомок Лаураса, а если эта красная девочка, Алина Рудлог, переедет в Тафию, станешь ты моим учеником?

Ситников вскинулся и тут же заставил себя успокоиться.

— Она не переедет.

— Думаешь, любишь ее? — проницательно спросил Чет. — Я должен был давно тебе это рассказать, но другим был занят. Да и откуда ж мне знать, что Рудлоги больше гвардию не привязывают и тебе ничего не известно? Я вижу на тебе привязку. Видимо, так проявилось наследие Лаураса, и она передалась с кровью предков. Встреть ты первой любую другую из сестер Рудлог — ощущал бы то же самое.

Семикурсник испытывающе посмотрел на него, так же спокойно потребовал:

— Расскажите мне про привязку.

— У Рудлогов существовал старый обряд, — пояснил Четери. — Время было такое, что верности добивались страхом и ритуалами, Матвей. Много столетий подряд в личную гвардию короля со всей страны отбирались юноши высокого роста и огромной силы. Их было немного — два-три десятка, лучшие воины, самые преданные, самые умелые. Росли они вместе с будущим королем, и каждый год наследник поил их своей кровью под слова привязки-клятвы, которую произносил господин и повторял его воин. Кровь не только делала их верными, но и меняла: давала ярость в бою и силу, укрепляла кости и плоть. Их считали неуязвимыми — потому что выживали они там, где другие бы погибли. Бывало у тебя такое?

— Бывало, — с неохотой кивнул Ситников и с силой, расстроенно потер широкой ладонью лицо. — Но я ведь не пил Алинину кровь.

— Но случалось, — продолжил Четери, — что у детей тех, кто служил в гвардии, привязка к кому-то из семьи Рудлог проявлялась без ритуала. Поэтому со временем стали в гвардию брать только потомков тех, кто уже был привязан. Их тоже поили кровью — и с каждым поколением связь крепла. А вот почему после войны Седрик не продолжил традицию для своего старшего сына — то мне неизвестно. Может, оставил женам и матерям сыновей в утешение за то, что весь гвардейский отряд погиб на войне.

— Почему погиб? — Матвей явно думал о чем-то другом и все хмурился и сжимал зубы.

— Я их убил, — с легкой горчинкой отозвался Четери.

— И моего прадеда?

— И его, — согласился Чет, отошел от подоконника, взял бутылку вина и хлебнул прямо из горла. — Война была.

Потом дракон заговорил: рассказал о том, как попал к нему долговязый и удививший его Марк Лаурас, как упорно он учился и как гордился им учитель, как встретились они на поле боя — каждый со своей стороны — и что пообещали друг другу.

— Марк вернулся к Седрику после обучения у меня, — с той же царапающей горечью и гордостью проговорил Четери. — Вернулся после приказа, но не потому, что не мог отказаться. Техники дают контроль над телом и разумом, подчиняют плоть и дух воле. Но он был честен и приносил клятву. И вернулся, потому что клялся служить, а не потому, что кровь позвала. И на бой со мной вышел не потому, что защищал короля, а чтобы остановить войну. Ты — истинный Лаурас, молодой Матвей. И, будет существовать привязка или нет, ты все равно останешься с этой девочкой.

— Да.

— Я понял тебя. Думай. Я не могу разорвать кровную клятву, но я могу научить тебя очищать сознание и контролировать разум. Решишь идти в гвардию — иди, но я обяжу тебя приходить ко мне дважды в день учиться, пусть мне придется связывать тебя, как барана, и утаскивать в Тафию на плечах. Хотя это баловство, конечно, тебе надо ставить мышцы, руки, ноги, гибкость, учить ритму… днями и ночами. Но пусть. Решишь — иди служить Рудлогам. А если надумаешь все же переехать в Пески, знай, что тебя там ждут. Ты ведь можешь построить ко мне Зеркало?

— Надо пробовать, — обстоятельно и задумчиво ответил Ситников.

— На неделе попробуй, — посоветовал дракон, — сейчас все равно никто не может. Приводи семью. Пусть пока хотя бы на выходные приходят. Вас будет ждать дом и содержание.

— Не нужно денег.

— Не спорь, — строго сказал Чет, — я задолжал Марку пять веков назад. Я тоже связан с тобой, Матвей, клятвой. Деньги не освободят меня от нее.

— Не нужно, — упрямо буркнул Матвей.

— Отработаешь, — коварно предложил Чет, — если мне понадобится твоя помощь — обращусь.

Огненный путь

Конец января

В первый раз Матвей Ситников побывал в Тафии, доставив мать с сестренкой и родителей Светы через городской телепорт, но он сразу с неловкостью извинился перед Светой и Четери и сказал, что в ближайшее время должен вернуться обратно.

А ночью Матвею приснился странный обрывочный сон, очень короткий и смутный. Будто он ненароком выхватил кусочек чужих воспоминаний — такое было ощущение.

Ситников окончательно перестал что-либо понимать. В понедельник он снова ушел в Тафию — просить Четери о разговоре. Мастер выслушал его без насмешки, кивнул.

— У моего ученика Лаураса кровная связь проявлялась так же, даже еще сильнее. Он всегда чувствовал, когда Седрик был в опасности, ощущал направление, в котором нужно двигаться, чтобы попасть к нему, изредка видел фрагменты того, что видит сейчас его король. Ты все правильно понял, Матвей.

Ситников, вздохнув, признался:

— Мне тяжело из-за этого. Сейчас я понимаю, что мое состояние противоестественно. Будто я собака на привязи. Я не ощущаю, где я, а где инстинкт.

— Я обещал, что научу тебя потом, как снять привязку, — напомнил Владыка, любуясь пестрыми пташками, которые прятались под соседней скамьей.

— Это потом, — вторил ему Матвей угрюмо, вытирая капли дождя с лица. — А сейчас мне все-таки нужно разобраться с ее исчезновением, Четери. Вдруг я нужен? Я пойду. Зайду к матери и снова обратно.

Он тяжело поднялся, пошел в сторону дворца.

— Ты все правильно решил, молодой Лаурас, — сказал Четери ему в спину. — Не сомневайся.

Ситников чуть приостановил шаг, кивнул и пошел дальше.

Расколотый мир

### Запах близкой войны

1 февраля

В воздухе, напоенном любовью, витал и знакомый каждому старому солдату запах близкой войны. Перед великими потрясениями изменяются токи стихий, и тоньше становится грань между нынешним и грядущим, и чуткие души способны видеть больше, ощущать больше.

Мир вибрировал, мир слабел, и Чет, подставляя лицо сладковатому ветру, слушал и окружающее, и себя, чувствуя и тяжесть клинков в руках, и запах крови, видел смутные образы будущих сражений и предвкушал их, улыбаясь и печалясь.

Всему свое время. Будет война — займется войной. А пока, как бы ни отвлекал запах цветов и всеобщего безумия, нужно заниматься делами мирными.

Расколотый мир

### Вей Ши обидел Каролину

— Почтенный Святослав, принцесса, — сказал Четери, — примите мои извинения за нарушение законов гостеприимства. Я обещал вам защиту и безопасность. Так как это мой ученик, тяжесть его проступка — на мне.

— Четери, — жалобно попросила Светлана, — не убивай его.

— Не убью, — спокойно пообещал Мастер. — Моя задача — чтобы он жил умным, а не умер дураком.

Расколотый мир

### Помощь Дармонширу

Конец марта

Нории - Чету:

— Помоги мне. Ты старший из нас, ты любимец трех богов, ты знаешь военную науку лучше кого бы то ни было…

— Говори уже, друг.

Он слушал Владыку Владык, чуть хмуря брови, — в руке его возник клинок, и Мастер под рассказ лениво и задумчиво чертил острием по узорчатой плитке двора.

— Я понимаю твою печаль. Знал бы ты, как тянет меня бросить все это, — он провел рукой вокруг себя, — и уйти в бои.

— И отчего не уходишь? — поинтересовался Нории. Он подошел к фонтану и сейчас сидел на его бортике. — Из-за Светланы?

Чет покачал головой.

— Нет. Не дело воину оправдываться слезами жены. Я жду знака. Я знаю, что моя война еще впереди. Песни битв уже звучат в моих ушах днем и ночью; я слышу, как Красный Воин закаляет свои доспехи и точит оружие, слышу, как наполняется яростью Инлий Белый и темнеет штормом Мать-Вода. Но мне уходить пока не время. Что касается молодого Дармоншира, Нории, — ты знаешь, что у каждого свой бой. Тот, что должен выдержать он сам — или умереть.

— Знаю, но хороши же мы будем, если отвернемся от молодого ветра, Чет. Единственного ветра Туры. Нас с тобой наставляли и помогали, в первый бой с тобой плечом к плечу шли другие ученики, а у него нет никого. И даже духов он вызвать на помощь не может — не умеет еще и нет у него на это сил.

Нории молчал и ждал.

— Там же рядом море, — сказал Мастер с намеком.

— Да, но в Дармоншире ни капли стихии нашей Матери, Чет, — напомнил Владыка Владык.

— Загляни в сокровищницу Тафии. В давние-давние времена Владыка Нейрии заключил договор с водяными духами и заклял амулет, который заложил в стену Тафии. Сто лет после этого сотня тер-сели несла стражу вокруг Города-на-реке, а Нейрии платил им кровью и обязал людей брать к себе в дома новорожденных духов. Амулет в виде собачьей головы. Найди его и попробуй снова заключить договор с тер-сели. Если готов платить и если уж тебе очень хочется похлопотать над мальчишкой.

— Так надо, — без обиды пророкотал Нории. — Чувствую, что надо.

— Раз надо, то делай, — уже спокойно ответил Мастер. — Только не забудь рассказать молодому Дармонширу об ограничениях. Чтобы он на радостях не расслабился. Помогать тоже надо с умом, чтобы твоя помощь не стала поленом в его погребальном костре.

Горький пепел

### Предчувствие скорого ухода

Седьмое апреля

Владыка Чете́рии в делах и управлении городом был столь же прям, быстр и точен, как в бою. Советники знали, что он не терпит долгих разговоров и велеречивости и требует конкретных решений и расчетов. За провинности с должностей он снимал без сожаления, льстецов от себя удалял сразу. Чет понимал, что люди в городе — и жители Песков, и беженцы — должны иметь защиту, кров, воду, пищу, медицинскую помощь и не задыхаться от отходов. А еще нужно было, чтобы, когда придет время уходить, он мог оставить Свету со спокойной совестью.

Этим Владыка и занимался, не получая удовольствия, но четко следуя принципу, перенятому от Мастера Фери: «Неважно, какое дело назначила тебе судьба, — делай его хорошо и принимай как урок совершенствования».

А в делах домашних он полностью уступил главенство жене и никогда не оспаривал ее решений.

— Делай что хочешь, — говорил он, — только чтобы ты была довольна. И чтобы, — добавлял он, жмурясь, — у тебя всегда хватало времени на меня, Света.

У нее хватало. И так ему с ней было хорошо, так смягчала она его сердце, что он и понять уже не мог, как жил без нее пятьсот лет назад.

— Ох, Чет, — сказала Светлана. — Не могу представить, как бы я жила без тебя. Иногда я боюсь, что проснусь, а тебя нет. И всего этого нет. Приснилось, привиделось. Или что ты уйдешь на войну… уйдешь, я знаю. И не вер…

Четери мягко закрыл ей рот ладонью.

— Ты права, — сказал он, не дурачась более. — Я скоро уйду. Но мы смертны. В любой момент можем умереть, поэтому есть ли смысл об этом печалиться и отравлять себе жизнь заранее? Нужно радоваться, что мы сейчас живы, и исполнять свое предназначение. Женщина, не хорони меня заживо. Ты не будешь плакать и истязать себя, а будешь ждать и верить, что я вернусь. Да, Света?

— Да, — сказала она, глотая слезы.

Горький пепел

Восьмое апреля

Четери уже несколько дней ощущал, как подергивает в сердце тревога, словно призывая его прислушаться, присмотреться и понять, где он совсем скоро будет нужен. Война, идущая на северо-западе, звала его, но Мастер не поддавался, ибо война была его сутью, но он был больше чем война. Чет продолжал ждать знака, который укажет ему путь. Вся натура его стремилась сейчас в гущу боев, но он легко справлялся с этим, терпеливо встречая каждый новый день.

«Вы — оружие, — говорил Мастер Фери, — но каждому оружию свое место и время. Нельзя использовать вместо молота клинок, нельзя ударить раньше или позже. Иначе вы выиграете бой, но проиграете битву».

#### Каролина отдала рисунок

— Я хотела вам сказать… — Каролина запнулась и вздохнула. — Точнее, показать. Только не думайте… ох… я долго сомневалась, показывать ли вам плохое… но это важно!

— Я уверен, что важно, — ответил он.

Каролина протянула ему лист бумаги, и Мастер приподнял его и всмотрелся в рисунок.

На нем был изображен он, Чет: лежащий, запрокинувший голову, он пытался встать и не имел сил это сделать, заливаясь кровью из многочисленных ран — на груди, на лице, на голове. Художница с беспощадной точностью вырисовала и испарину на теле, и влажные волосы, и исхудавшее лицо c провалившимися от усталости глазами, полными постбоевого экстаза и боли, и полубезумный оскал-улыбку, и руку, бессильно вытянутую к зрителю. И странную слизь, которая местами покрывала кожу.

В руках он сжимал свои клинки, тоже покрытые этой слизью, — один из них, что уж совсем невероятно, был обломан. Нет — Четери присмотрелся внимательнее, — срезан. Неужели есть где-то оружие, способное разрушить клинки, выкованные им из собственной ауры, являющиеся его частью?

— Знаешь, зачем нужно обязательно рассказывать о плохом?

— Зачем? — завороженно и тихо спросила Каролина.

— Чтобы дать тому, кому выпало предсказание, возможность попытаться изменить будущее. Спасибо тебе. — Он торжественно поклонился ей. — Ты правильно сделала, что показала мне.

Мастер не стал объяснять, что́ этот ребенок дал ему в руки, так точно изобразив его падение и бессилие. Карту его слабых мест, портрет умений его будущего врага. Тип оружия, нанесшего раны, силу удара противника. Принцесса дала ему план тренировок и отработок.

Стальные небеса

#### Предсказание о великом слепце

В полдень во дворец пришел Вей Ши.

— Немного могу сказать. — Вей Ши, вспоминая, изящно касался пальцами лба. — Каролина говорила на языке Песков только одну фразу: «…слепец великий, равный богам, семя убитого знак тебе даст…» Я услышал эти слова после того, как в ее видениях показались мне исполины, которые сражались в небесах. Фигуры в тумане, выше гор, сияющие тени, словно в театре теней.

— Опиши их, — попросил Четери.

— Мне показалось, что один из гигантов имел четыре руки, а второй был окутан пламенем. Еще у одного в руках видел копье со сверкающим острием, а четвертый держал плеть из вихрей. Были там и другие исполины, но видение оказалось коротким, да и тяжело смотреть на такую мощь, может размазать. Не знаю, Мастер, что это было: метафора сознания девочки Юноти, битва из будущего или картины из прошлого. И не знаю, связаны ли с этим видением слова о слепце. — Он поколебался и не удержался от любопытного: — Думаешь, о тебе она говорила?

— Меня, конечно, можно назвать слепцом, ибо я многого не вижу и многого не знаю, — проговорил воин-дракон задумчиво. — Но не равен я богу, хоть Красный и отметил меня, и оказал мне честь, позволив вступить с ним в бой. Вся жизнь Мастеров — служение искусству боя, стремление сравняться в искусстве с Вечным Воином. Однако — нет, куда мне себя с ним равнять. Эти же слова, покрутив, можно к кому угодно приложить: и к Владыке Владык Нории, и к феби Амфату. И ко мне. Значит, ждать нужно. И внимательно по сторонам смотреть.

— Теперь вот что скажи: дед твой говорил мне, что узрел меня мертвым, израненным.

— Да, и я это видел, — глухо подтвердил Вей.

— И я себя видел, — хмыкнул Четери. — Смотри, — он достал из-за пояса рисунок маленькой Рудлог, и Вей Ши, приняв его, начал невозмутимо разглядывать.

— Да, тут все так, Мастер.

— Все ли? — требовательно спросил дракон. — Не было ли какой-то еще детали, особенности, что здесь не отображена?

Наследник несколько минут смотрел на рисунок.

— Я вспомнил, — проговорил он, поднимая янтарные глаза на учителя. — Волосы твои были отрезаны, как здесь, и, когда я чуть сместился, увидел тебя со спины. И мне показалось, что в них словно запутался рваный кусок сетки. Не знаю, поможет ли тебе.

— Все поможет, — отозвался Чет задумчиво.

Стальные небеса

### Чет получил знак

Десятое апреля

Вторую ночь Чету снились пауки. Море пауков, маленьких, с ноготок, в которое погружался он и не мог выплыть. Не страшны были им его клинки, и забирались они в уши и рот, царапали распахнутые глаза, хороня его под собой, не давая вдохнуть.

Мастер просыпался и думал о том, что же ему показано и зачем. Значит ли это, что ждут его тысячи противников, или то, что совладать он с ними не сможет?

После полета через грозу дракон увидел поднимающиеся над далекой Тафией тонкие багрово-синие облака, что обрамляли солнечный диск с двух сторон и были похожи на клинки, окунутые в кровь.

И тут же сложились в голове знаки последних дней. Пташки, устроившие драку у окна спальни. Зеркало, треснувшее знаком Воина, знаком войны и огня — шестиугольником с тремя волнистыми линиями наискосок. Слива, лопнувшая в руках и окрасившая пальцы в цвет крови…

Чету стало спокойно. Битва его была близко.

Стальные небеса

Массажистка Люй Кан больно разминала дракону шею, а он, почти засыпая, продолжал крутить в голове: «Семя убитого знак тебе даст… семя убитого знак тебе даст…»

Раздался звук, словно задребезжал жестяной лист, налилась ртутью поверхность Зеркала, и оттуда один за другим вышли гости, одетые в военную форму Рудлога – Матвей и Свидерский.

— А я уж думал Светлану спрашивать, не хочет ли она мне что-то важное сказать. Здравствуй, молодой Лаурас, семя Лаураса. Я в любое время рад тебе, а сейчас ты тем более вовремя.

— Вы меня ждали? — удивленно спросил Матвей.

— Ждал, — улыбнулся Мастер. — А тебя ли, сейчас узнаю.

— Я пришел поговорить о лорде Тротте, Четери. — Матвей начал рассказ — о пути Тротта и Алины, о том, как их чуть не поймали, как нашли они долину Черного и что произошло там.

Мастер слушал и улыбался, чувствуя, как на коже знакомым предчувствием славных битв холодеют линии ауры. На известии, что ученику пришлось взять пятую Рудлог в жены, Четери хохотнул и похлопал себя ладонью по бедру.

— И вы пришли просить меня помочь им дойти до порталов и пройти через них, — уточнил дракон, когда Матвей закончил.

— Угу, — пробормотал Ситников, с надеждой глядя на Владыку.

— И что вы придумали?

— Мы можем набрать команду…

— И я хочу пойти, Вы сами говорите, что у меня вырос резерв. И меня непросто убить. Это, наверное, тоже из-за привязки?

— Это из-за того, что твоего предка поили кровью Рудлогов, — проговорил Четери. — Но ты не пойдешь. Ты единственный, кто имеет связь с Нижним миром, и должен оставаться здесь, чтобы видеть происходящее и понимать, удалось мне их найти или нет, где мы находимся, как скоро дойдем до врат.

— Так вы согласны? — уточнил Александр с удивлением. — Мне собирать отряд?

Владыка покачал головой.

— Не нужно. Я пойду один. Один легко пройдет там, где поляжет отряд.

— Но мы не знаем, где их искать в Нижнем мире.

— Твой друг — мой ученик. Между Мастером и учениками существует связь. Я способен найти любого из них. Я ночью долечу до портала и пройду в него. Если удастся мне найти ученика и принцессу, Матвей расскажет.

Стальные небеса

### Прощание

— Я не могу найти ни одной причины, почему должна смириться с тем, что ты уходишь, — срывающимся голосом произнесла Света, глядя ему в лицо. — Назови мне эту причину, Чет.

— Это разумный подход, — ответил он, улыбаясь и убирая с ее лица прилипшие волосы. — Если я сейчас не уйду, Света, то пройдет несколько месяцев, и не станет ни мира, каким мы его знаем, ни Тафии, ни нас с тобой. Помнишь Алину, подругу Матвея? И моего ученика? Я должен помочь им, иначе они погибнут. А они должны помочь не погибнуть Туре.

Стальные небеса

— Уходя, не нужно оставлять дела незавершенными, поэтому я пришел к тебе, — сказал Владыка — Если не вернусь и не помогу вернуться тому, за кем иду, ты останешься единственным, кого я учил. Тогда, как закончится война, пойдешь к храму Красного и попросишь учить тебя, как учил он первого из Мастеров. И потом, прежде чем взойти на трон, передашь умение ученикам. И моему сыну, если рука его будет крепкой. Линия Мастеров клинков не должна прерываться, Вей Ши.

Наследник склонил голову, принимая обет.

— А если и я погибну? — неохотно спросил он.

— Я оставлю в камне ворот дворца два клинка, — проговорил Владыка, мечтательно улыбаясь. — Не оскудею. Заговорю обрядом, которому научил меня мой Мастер, будут на них надписи, что доставшему делать дальше. Любой сможет попробовать вытащить их, а осилит — сильнейший. Станут они тогда частями его ауры, и будет он знать, что надо просить у Воина уроков. А если я вернусь, то сам продолжу учить тебя и других учеников, но клинки во вратах оставлю: тот, кто вытащит их, сможет тоже стать моим учеником.

На обратном пути он опустился у врат дворца. Вырезал одним из лезвий надпись на камне слева от кованых створок и, прошептав короткий заговор, крест-накрест воткнул под нее клинки. Засветились они в темноте, погружаясь, и погасли — только рукоятки и остались налитыми голубоватым сиянием. Четери подергал их, довольно хмыкнул — все сработало как надо, теперь и он сам не сможет достать их, только тот, кто достоин стать его учеником.

Стальные небеса

Чет выпрямился, держа в руках две фляги.

— Набери мне воды из колодца, что в часовне Богини, — попросил он Светлану, — своей рукой. Будет мне благословением твоим и благословением Матери в чужой земле.

— А больше ты ничего брать не будешь? — встревожилась Светлана, прижимая фляги к груди.

— У меня есть оружие, — ответил Четери, доставая из сундука и простой нож в ножнах, — остальное я добуду.

— Я буду ждать тебя, — сказала она тяжело. — У тебя все получится, Чет. Тебя никто не способен победить.

— Пусть богиня говорит сейчас твоими устами, женщина.

Стальные небеса

### Чет ушел на Лортах

Через пару часов полета Четери поохотился в горах на сонных баранов, наевшись до осоловелости и впрок, укрылся невидимостью и, избегая редких «стрекоз» в воздухе, полетел к видимому издали сияющему порталу. Зависнув метрах в пятидесяти над порталом, подождал, пока под брюхом пронесется очередная иномирянская тварь, и рухнул вниз, у самой дымки замедляясь и оборачиваясь человеком.

Стальные небеса

## На Лортахе

### Четери скрылся от богов Лортаха

Из дымки, закрывающей портал, вышел высокий бледный человек с красными волосами, заплетенными в косу. Был он безоружен, бос, одет в простую белую рубаху и свободные темные штаны, завязанные под коленями тесемками, а на талии — широким поясом.

Человек огляделся, улыбнулся хищно, поднял лицо к стальному небу с двумя тускнеющими лунами — и глаза его засияли восторгом.

Он засмеялся, неуловимо быстро взмыл в воздух, переворачиваясь в нем, в руках пришельца проявились странные изогнутые клинки. Не останавливаясь, быстро и легко побежал к далекому лесу сквозь спящий лагерь, на ходу безжалостно расправляясь с пытающимися остановить его людьми и инсектоидами.

И когда красноволосый уже был почти у леса, на нем не было ни раны — а за ним лежали, стонали, шевелились десятки раненых и убитых инсектоидов и людей.

Человек обернулся. Оглядел стену охонгов, надвигающихся на него, засмеялся и нырнул в тень крон.

За ним было отправлено в погоню три сотни охонгов со всадниками — с сетями, с арбалетами, — но к ночи не вернулся никто.

Оставлять такого врага за спиной было глупо, и императору было отправлено письмо с просьбой обратиться к богам, чтобы волей и силой своей они помогли найти пришельца и убить его.

Раньяр через несколько дней принес ответ с приказом искать колдуна самостоятельно. Богам найти чужака на своей земле не удалось.

Стальные небеса

### Встреча с Алиной, Максом и Черным Жрецом

18 апреля

Между папоротников шагах в двадцати от Алины, совершенно по-звериному тихо и легко двигался дракон Четери. Лицо его было хищным, чужим, но это был точно он!

— Четери! — засипела Алинка шепотом.

Она сама себя едва слышала из-за воя ветра, а он услышал и уже стоял рядом — одетый в какие-то восточные штаны, рубаху, босой. Усмехнулся лихо, будто не в другом мире они встретились, а снова на свадьбе и ничего страшного не происходит.

— Знаю этот голос, — проговорил он, улыбаясь и оглядывая ее, — ты ли это, малышка Рудлог? Крыльями тут обзавелась?

— Я! Четери, Макс…там! Там!

Он понял. Повел головой, прислушался, снова из смешливого и любящего пошутить Четери превращаясь в хищника.

— Слышу. Побудь здесь, — сказал он коротко и сорвался с места.

Четери слышал музыку близкого боя и уже видел, сколько противников там, по звуку шагов и дыханию, по свисту Дезеид знал все о ранах ученика и его состоянии и недовольно щурил глаза или с усмешкой кивал на ходу. Он наконец вышел на кровавую дорожку, оставленную учеником, и помчался мимо трупов вперед, дальше, еще дальше.

Но когда уже сквозь деревья видны стали нетерпеливо шевелящие крыльями раньяры и бойцы, обступающие упавшего ученика, когда Чет ускорился, доставая клинки, — интуиция бойца взвыла: стой!

Он свалился на ходу, сжался. И вокруг вдруг полыхнуло холодом, а не ведающего страха дракона пронзило таким смертным ужасом, что он едва не заскулил, извиваясь на земле.

Через несколько секунд Четери сумел подняться и выйти из-за ствола. Поляна, на которой шел бой, превратилась в темный круг, усыпанный прахом. Пропали и деревья, и люди, и инсектоиды. Посередине этого круга стоял бледный ученик, только не рыжий, а черноволосый, бородатый, крылатый и залитый кровью, а вокруг него упруго пульсировала, сжимаясь, тьма.

Дракон приблизился. Тот, кто выглядел как его ученик, поднял на него глаза, полные векового мрака, медленно кивнул.

— Я узнал тебя, дитя Воды и Воздуха, — сказал он тяжело. Вздохнул долго, раскинув руки, словно ему не хватало места, будто нес он на себе чудовищную тяжесть. Рубаха на правом плече была пропитана кровью, там же виднелась дыра, словно от стрелы, но Чет не увидел ни одной раны. — Твое счастье, что я почуял тебя. Иначе век твой закончился бы ранее положенного.

Четери опустился на колени прямо в сухой прах. Склонился.

— Приветствую тебя, Великий, — сказал он почтительно.

— Встань, дитя, — проговорил Жрец, и с каждым словом невидимый лед касался кожи дракона. — Нужно бежать. Не стоило мне выдавать себя — но что делать, если я быстрее у сына своего силы забираю, чем думал, и, умри он сейчас, надежды не осталось бы никакой? Сейчас отпущу его, и бегите что есть мочи, а я буду смотреть его глазами и попробую защиту над нами восстановить. Нет ее, обнаружили нас сейчас, и чую я, что уже несется сюда тень бога, а за ней и сам бог-война. Бегите!

Он моргнул — и пошатнулся, застонал, неверяще глядя на Чета зелеными глазами, и  не сказав ни слова, метнулся прочь от того, что настигало их, в ту сторону, откуда прибежал Четери. Туда, где пряталась крылатая принцесса Рудлог.

Стальные небеса

### Четери впервые увидел бога-паука, Черный перенес беглецов подальше

Чет развернулся и замер от восторга.

Над лесом, примерно в полукилометре от них, закрывающий солнце и очень четкий на фоне стального неба, бушевал бог-паук — огромный как гора. Он был взбешен и бил вокруг того места, где потерял беглецов, сметая километры леса, но все движения выдавали в нем опытнейшего бойца, непредсказуемого, умелого. Удары то и дело скользили по защите Жреца, заставляя ее вибрировать и почти ощутимо потрескивать.

— Не готов я биться сейчас, — проговорил Жрец в теле Тротта, — но раз раскрылся, хуже не станет, если силу с места сего возьму. Встань вплотную ко мне, иначе я выпью тебя.

Мастер без лишних слов приблизился к Черному, но продолжил впиваться глазами в движения бога-паука.

В тот же миг мир вокруг беззвучно взорвался и поблек, обжигая дракона холодом, и затряслась земля, заходила ходуном, со всех сторон текла к Тротту тьма, и вокруг поднимались стеной обращающиеся в прах останки живого леса. Где-то за пределами видимости громыхающе ревел бог-паук, послышался трескучий удар: меч его врезался в защиту, — и тут Чета рвануло куда-то вверх и выбросило почему-то в воду, в тишину и покой.

Он вынырнул, оглушенный.

Они находились посреди мелкого теплого озера. Слышался отдаленный рев. Очень, очень далеко, в десятках километров от них над лесом виднелась гигантская стена пыли. А в ней ворочался и разъяренно грохотал силуэт огромного бога-паука размером с гору.

Четери помог Тротту вытащить принцессу на берег.

Лес был полон жизни, и Чет, отжав мокрую косу, молча направился в чащу — нужно было убедиться, что здесь безопасно. Максу он пока ничем не мог помочь. Довольно сейчас и того, что он его нашел.

Мастер больше недели бежал по папоротниковым лесам, повинуясь чутью, ведущему его к ученику. Питался сырым мясом, пил кровь, когда не находил воды, знакомился с местной опасной фауной и развлекался, изыскивая разные способы убийства инсектоидов. Огибал крупные отряды иномирян, легко прячась от них, но иногда, затаясь, наблюдал за ними, рассматривая оружие, одежду и жалея, что не понимает языка.

Он легко мог бы перерезать всех, кого встречал, но он был Мастером, а не мясником, и не противниками они ему были.

Четери быстро вернулся к озеру, у которого оставил ученика и принцессу, успев по пути поймать несколько непуганных жирненьких птиц и убедиться, что инсектоидов поблизости нет. Принцесса мирно спала на солнечном берегу, и эта способность спать где угодно больше любых слов сказала Чету о том, сколько ей пришлось пережить. Макс был бледен и дышал слишком тяжело для здорового человека. Так дышат старики, а не молодые крепкие мужчины.

— Какими судьбами, Мастер? — хрипло поинтересовался Тротт. — До сих пор не верю, что вижу тебя. Хотя, конечно, если кто и мог пройти сюда и остаться в живых, так это ты.

— Это не самое важное сейчас, — хмыкнул Чет, и Макс согласно кивнул. — Расскажу за обедом. — Дракон потрогал ногой добычу. — Ты понимаешь, где мы?

— Предполагаю, — ответил Макс наконец. — И Жрец подтверждает, что я прав.

Стальные небеса

### Фляга с водой с Туры временно спасла Макса

— Он… слышит нас? — с любопытством поинтересовался Четери, еще не понимая, как взаимодействуют ученик и одна из Великих Стихий.

Мастер кивнул.

— Что с моим учеником, Великий? — прямо спросил он. — Сердце его бьется неровно, того и гляди зайдется и остановится.

— Я разрушаю его, дитя, — печально ответил Черный. — Слишком тяжела моя суть для него, точит его ауру, поглощает, а разрушенная аура — разрушенное тело. Сейчас закроюсь я в его сердце снова и до порталов не стану проявляться — хоть так это поможет ему дойти, донести меня. Будет он тянуть силу из жены своей, так доживет, но ее измотает. Но он сам выбрал смерть.

— А что потом? — поинтересовался Четери, понимая, что предстоит ему разобраться в том, что услышал.

— А потом он развеется при выходе, — проговорил Жрец, — растворится в силе моей. Если я не развеюсь ранее. Слишком я ослаб, слишком…

Мастер помолчал.

— Мое сердце тебе не подойдет?

— Нет, — с улыбкой покачал головой Жрец. — Нет в тебе моей крови, дитя Воздуха и Воды. Но у нас теперь есть твое мастерство и твои клинки — и это больше того, на что я мог надеяться. Видел я тебя в воспоминаниях сына моего. Знал я и первых Мастеров клинков. Ты лучший из тех, кого я знал.

Чет снял с пояса флягу с водой, одну из двух, в которые Светлана набрала воду в часовне Богини, — он берег эту воду, и в день делал по несколько глотков, поэтому и осталась еще почти полная фляга.

От бога в теле ученика пахнуло холодом. Чет открыл глаза — Жрец смотрел на него с отчаянием и жадностью умирающего от жажды. С неверием. С надеждой.

— То ли это, что ощущаю я? — прошептал он дрожащим голосом. — Стихия жены нежной моей, Воды? Ты принес сюда воду с Туры? Источник силы для всех стихий, скрепу годового цикла, слабейшую и сильнейшую из нас?

Не отдать ему флягу было невозможно — и Черный взял ее так осторожно, с таким трепетом, как принимают величайшую драгоценность, поднес обеими руками к губам и начал пить.

После первого же глотка застонал мучительно, жадно, словно целовал давно покинутую любимую, и стал глотать, захлебываясь, спеша, трясясь от нетерпения. Тьма его то растекалась вокруг, то собиралась обратно и с каждым разом казалась все больше, все плотнее. И сам Тротт становился менее бледным, и сердце его билось ровнее.

Жрец оторвался от фляги с таким трудом, будто душу свою отрывал. Протянул Чету дрожащей рукой. Внутри еще плескалась вода.

— Сохрани ее, — с трудом говорил Жрец, — и дай выпить птенцу, сыну моему, перед тем как мы будем пробиваться к порталам. Тем разбудишь меня. Не представляешь, что ты сделал этой флягой, дитя. Видно, жена моя нашептала тебе взять ее. Если встанет на нашем пути кто-то из богов, возможно, смогу силой жены моей хоть несколько мгновений выиграть, чтобы пробить нам путь. А сейчас и сам я окреп и не развеюсь по пути, и тело сына моего смог я восстановить. Не станет он тебе обузой, так же крепка будет его рука до конца. И огонь красной пташки нужен ему будет только после тяжелых ран и битв… но для этого нужно мне уйти в сон, чтобы не разрушать его с прежней силой.

Жрец быстро, тоскующе взглянул на флягу, словно готов был выдрать ее из рук дракона, и отступил. И тут же глаза его из черных снова стали осмысленными, человеческими, зелеными.

Тротт глубоко вдохнул, покрутил плечами и посмотрел на дракона с признательностью.

— Тут говорят, ты умирать собрался? — поинтересовался Мастер серьезно.

— Теперь, когда ты избавил меня от одышки и стенокардии, придется это отложить, — мрачно ответил Макс.

Стальные небеса

### Алина узнала, что Матвей может видеть ее глазами во сне

— Матвей как потомок Лаураса связан с тобой кровной привязкой, и привязка эта помогает ему видеть происходящее здесь твоими глазами, — продолжал дракон, глядя на принцессу. — Во снах. Он и рассказал мне, что мой ученик несет в себе бога, а вам придется пробиваться к порталу, окруженному армией, и попросил помочь расчистить вам путь, когда вы пойдете на прорыв…

— П-постойте, что значит «Матвей видит твоими глазами»? Ему снится все, что вижу я?

— Все или не все, не знаю, — проговорил Четери, — но достаточно, чтобы понять, что с тобой происходит. Это бесценный дар, маленькая Рудлог.

— А здесь ты как нас нашел? — поинтересовался Тротт.

— Мастер всегда знает, где его ученик, — со смешком ответил Четери.

— Хорошее умение, — улыбнулся инляндец. — Но я не могу понять, как тебя не обнаружили местные боги. Мы-то были под защитой Черного, и, как только она слетела, случилось то, что случилось.

— Это потому, что я дал тебе слишком мало уроков, ученик, — проговорил дракон наставительно. — Мастер — это не только умение сражаться. Это умение в поле стать травой, а в лесу — лесом. Очистить мысли, стать косулей, что пасется у корней папоротника, птицей, что летит меж стволов. Мы — это наше сознание, Макс. Слейся сознанием с лесом, и тебя никто не сможет обнаружить ментально.

Стальные небеса

### Четери и Макс выбрали портал, к которому пойдут

— Алекс планировал пробиваться к тому порталу, из которого ты вышел? — поинтересовался Макс.

Четери кивнул.

— Да. На Туре он расположен в Рудлоге, недалеко от Милокардер. До него от леса пять сотен шагов, — сказал дракон. — Пять сотен шагов мы проведем ее, Макс.

— Ты предлагаешь обогнуть равнину справа, лесом? — задумчиво произнес Тротт. Видно было, что он не спорит, а размышляет. — Это удлинит наш путь недели на две. А то и больше.

— Меньше, если вы будете лететь там, где позволят заросли, — покачал головой Четери.

— А ты? — усмехнулся инляндец.

— А я умею быстро бегать, — в тон ему ответил дракон. — Сократим сон. В лесах много патрулей, но там же есть где спрятаться.

— Если у нас все получится, — сказал Макс медленно, — ты должен быть готов, что с той стороны окажешься один. Неизвестно, получится ли у Саши пробиться к нам, и ты вполне можешь выйти среди массы врагов. Эти тела, — он двинул крыльями, — перейдут в нематериальную форму и сольются с аурой наших туринских тел.

— Тем лучше, — легко ответил Четери, — не придется возиться с вами дольше, чем требуется.

Тротт едва заметно улыбнулся и поднялся.

— Значит, решили. — Он направился к сохнущей рубахе, но по пути обернулся. — Я не забыл сказать, как ты вовремя, Четери, и как я рад тебе?

Стальные небеса