Часть 1 глава 6

###### Часть 1 глава 5

Возле  лобастого,
с  желтой  песчаной
лысиной  кургана   остановились

ночевать.

С запада шла
туча. С черного ее крыла  сочился  дождь.
Поили  коней  в

пруду. Над плотиной горбатились под ветром унылые
вербы. В воде,  покрытой

застойной зеленью и чешуей убогих  волн,
отражаясь,  коверкалась  молния.

Ветер скупо кропил дождевыми каплями,  будто
милостыню  сыпал  на
черные

ладони земли.

Стреноженных
лошадей пустили на попас, назначив в караул трех  человек.

Остальные разводили огни, вешали котлы на дышла
бричек.

Христоня
кашеварил. Помешивая  ложкой  в
котле,  рассказывал  сидевшим

вокруг казакам:

- ...Курган,
стал быть, высокий, навроде этого. Я и
говорю  покойничку

бате: "А что, атаман [атаман - у казаков в
царской  России  так
назывался

выборный начальник всех степеней; во главе Донского
войска стоял войсковой

атаман, во главе станиц - станичные  атаманы,
при  выступлении  казацкого

отряда в поход выбирался особый, походный атаман;  в
широком  смысле  это

слово
значило  -  старшина;
с  окончательной  утратой
самостоятельности

донского казачества звание атамана  всех
казачьих  войск  было
присвоено

наследнику престола; фактически казачьими войсками
управляли наказные  (то

есть назначенные) атаманы] не забастует нас за то, что
без  всякого,  стал

быть, дозволенья зачнем курган потрошить?"

- Об чем он
тут брешет? - спросил вернувшийся от лошадей Степан.

Рассказываю, как мы с покойничком батей,
царство  небесное  старику,

клад искали.

- Где же вы
его искали?

- Это, браток,  аж
за  Фетисовой  балкой.
Да  ты  знаешь
-  Меркулов

курган...

- Ну-ну... -
Степан присел  на  корточки,
положил  на  ладонь
уголек.

Плямкая губами, долго прикуривал, катал его по ладони.

- Ну, вот.
Стал быть, батя говорит: "Давай, Христан, раскопаем Меркулов

курган". От деда слыхал он, что в нем зарытый
клад. А клад, стал быть,  не

каждому в руки дается.
Батя  сулил  богу:
отдашь,  мол,  клад
-  церкву

прекрасную выстрою. Вот мы порешили и  поехали
туда.  Земля  станишная

сумнение от атамана могло только быть. Приезжаем к
ночи. Дождались, покель

смеркнется, кобылу, стал быть, стреножили,  сами
с  лопатами  залезли
на

макушку. Зачали бузовать прямо с темечка. Вырыли яму
аршина в два, земля -

чисто каменная, захрясла от давности. Взмок я. Батя
все молитвы шепчет,  а

у меня, братцы, верите, до того в животе
бурчит...  В  летнюю
пору,  стал

быть, харч вам звестный:  кислое
молоко  да  квас...
Перехватит  поперек

живот, смерть в глазах - и все! Батя-покойничек,
царство ему  небесное,  и

говорит: "Фу, говорит, Христан, и поганец ты! Я
молитву прочитываю,  а  ты

не могешь пищу сдерживать, дыхнуть, стал быть, нечем.
Иди, говорит,  слазь

с кургана, а то я тебе голову лопатой срублю.
Через  тебя,  поганца,
клад

могет в землю уйтить". Я лег под курганом  и
страдаю  животом,  взяло
на

колотье, а батя-покойничек - здоровый  был,
чертяка!  -  копает
один.  И

дорылся он до каменной плиты. Кличет меня. Я, стал
быть, подовздел  ломом,

поднял эту плиту... Верите, братцы, ночь месячная
была, а под плитой так и

блестит...

- Ну, и
брешешь ты, Христоня! - не вытерпел Петро,
улыбаясь  и  дергая

ус.

- Чего  "брешешь"?  Пошел
ты  к  тетери-ятери!
-  Христоня  поддернул

широченные шаровары и оглядел слушателей. -  Нет,
стал  быть,  не
брешу!

Истинный бог - правда!

- К берегу-то
прибивайся!

- Так,
братцы, и блестит. - Я - глядь,  а  это,
стал  быть,  сожгенный

уголь. Там его было мер сорок. Батя и говорит:  "Лезь,
Христан,  выгребай

его". Полез. Кидал, кидал этую страмоту, до
самого света  хватило.  Утром,

стал быть, глядь, а он - вот он.

- Кто? -
поинтересовался лежавший на попоне Томилин.

- Да атаман,
кто же. Едет  в  пролетке:
"Кто  дозволил,  такие-сякие?"

Молчим. Он нас, стал
быть,  сгреб  -
и  в  станицу.
Позапрошлый  год  в

Каменскую на суд вызывали, а батя догадался  -
успел  помереть.  Отписали

бумагой, что в живых его нету.

Христоня снял
котел с дымившейся кашей, пошел к повозке за ложками.

- Что ж
отец-то? Сулил церкву  построить,  да
так  и  не
построил?  -

спросил Степан, дождавшись, пока Христоня вернулся с
ложками.

- Дурак ты,
Степа, что ж он за уголья, стал быть, строил ба?

- Раз сулил -
значит, должен.

- В счет
угольев не было никакого уговору, а клад...

От хохота
дрогнул огонь. Христоня поднял от котла простоватую голову и,

не разобрав, в чем дело, покрыл голоса остальных
густым гоготом.