4 (заключительный) раздел фанфика

## Глава 104 (Четвертый)

**Стамбул. Апрель 1642 года.**
      После вступления на трон среднего сына Фахише Султан — султана Ибрагима — прошло шесть с половиной лет. Ровно два года мать Падишаха была его регентшей (с 1635 по 1637), занимая вполне выгодное и приличное место при дворе. Султану было пятнадцать лет на тот момент, когда он взошел на трон. Время с 1635 по 1637 годы в народе прозвали, как «Время блестящей эпохи». Все на этот момент в империи цвело, все были накормлены, одеты, обуты и довольны. Деньги в государственной казне текли рекой, только со временем она стала постепенно опустошаться: сначала из-за неудачного и первого, в то же время, похода султана Ибрагима на Италию, а дальше уже и сами внутренние государственные проблемы оставили существенный отпечаток на финансовом вопросе. Как только Фахише Султан сочла, что ее сын уже достаточно взрослый, а султану Ибрагиму на тот момент исполнилось семнадцать лет, Валиде Султан оставила место регентши и позволила сыну абсолютно самостоятельно принимать какие бы то ни было решения. С этого-то моменты и вошли в круговую неприятности: Ибрагим, дабы больше ничто не угрожало его власти, задумал умертвить своего младшего брата — шехзаде Явуза. Слава Аллаху, Фахише Султан сумела предотвратить сей кошмар. Ей удалось, как она узнала о данном приказе, спрятать сына от глаз Падишаха с помощью Эсмы Султан и Диляры Султан. Валиде Султан провела с сыном душевную беседу. Ей понадобилось ровно пять часов, чтобы внушить сыну-Падишаху то, что казнь сына — не выход из ситуации. Да, по закону Фатиха он обязан убить братьев; да, они могут угрожать его власти. Но все же Фахише Султан удалось направить повелителя на путь истины. Госпожа была убеждена, что казни Ибрагим ее сына — шехзаде Явуза, он будет об этом жалеть, будучи таким отзывчивым, добрым и любящим человеком, и справедливым, понимающим и снисходительным Падишахом. Султан прислушался к словам матери и не допустил такой ошибки. Ему в разы легче стало на душе, что он не казнил своего брата, что даровал ему жизнь. Конечно, шехзаде Явуз никогда не претендовал на трон, да и лет-то ему на 1637 год было всего десять. Ибрагим желал казни брата лишь потому, чтобы не допустить смуты, никакой личной неприязни Падишах не испытывал к младшему брату.
      Помимо всего этого, дворец ТопКапы претерпел некоторые изменения: здесь теперь появился дополнительный дворик для девушек, построено две комнаты для слуг и калф, а также две комнаты для фавориток, большая просторная терраса с «тыльной» стороны дворца, а также переделаны покои некоторых из жителей Династии: например, покои султана Ибрагима стали более освещенными, ибо тут построили два длинных в вертикальном положении дополнительных окна, располагающихся чуть ли не у самого потолка, по обе стороны от кровати.

**Апрель 1642 года.**

Султан Ибрагим очень любил природу, а особенно красивый и прекрасный лес, что располагается в нескольких верстах от дворца. Там он и на охоте частенько бывал вместе с хранителем покоев — Эртугрулем агой, там и учился овладевать мечом и саблей, а также правильно стрелять с арбалета.
Сегодня во дворце султана праздник, так как сегодня Рамазан-Байрам — последний день Священного месяца Рамазана.
Султан Ибрагим возвращается с прогулки по тому самому любимому лесу. Он заходит в свои покои, где его встречает вся семья и прислуга.
Первой в ряди стояла, несомненно, Валиде Фахише Султан. Образ султанши был неотразим: высокая темно-синяя корона прямоугольной формы, сужающаяся кверху, часть густых каштановых волос госпожи была заплетена в шишку, а часть прядей уложена на плечам, платье было весьма широкое, все больше и больше уменьшающееся к талии, также под цвет короны.
— Мой сын, Падишах мой — султан Ибрагим Хан — добро пожаловать во дворец, я рада тебе, — с невозмутимой улыбкой и сияющими глазами поприветствовала сына Фахише Султан, протянув ему правую руку, усыпанную различными османскими богатствами: круглое кольцо с высоким изумрудным камнем внутри и серебристой каймой — на безымянном пальце; квадратное кольцо с черным блистающим при свете камне — на указательном, а также жемчужные недлинные бусы, располагающиеся на запястье, но чуть ближе к самой руке.
Султан Ибрагим поцеловал руку матери и в ответ ей пожелал:
— Счастливого праздника, Валиде.
Фахише Султан нежно провела рукой по плечу повелителя и тот обратился к следующей представительнице его семьи — Диляре Султан. Госпожа приготовилась к встрече султана Ибрагима и празднику, также в прекрасном образе: на ее голове находится невысокая округлая корона, волосы были убраны в пышную шишку, а изящное шелковое красное платье просто радовало глаз.
— Повелитель, — обратилась женщина к своему двоюродному брату, указав взглядом на семилетнего султанзаде Латифа, а также четырехлетнюю без двух месяцев Нису Султан, — с праздником вас. Аллах да осчастливит ваше непревзойденное правление.
— Спасибо, Диляра, спасибо, — растаял от подобных слов правитель, а потом поцеловал в лоб султанзаде Латифа, и взял на руки Нису Султан, с радостью просматривая каждую черточку лица своей двоюродной племянницы, — моя Ниса, Аллах, как же ты похожа на свою маму. И брови, и нос, и разрез глаз — все такое, как у тебя, Диляра.
В ответ дочь покойной Нурсиды Султан только скромно улыбнулась. Сегодня праздник, настроение у всех прекрасное, однако даже на встречи султана происходили мелкие неприятные инциденты: Фахише Султан исподлобья взглянула на веселую Диляру Султан, медленно отводя от нее глаза. После самоубийства Нурсиды Султан она относится к Фахише с презрением, а также в ней осталась и доля ненависти к госпоже.
За Дилярой Султан стояла сестра Ибрагима по линии отца — Эсма Султан.
— Рада вас видеть, повелитель. С праздником. Я пожелаю вам в этот радостный день успехов и счастья, — сказала Эсма Султан, поцеловав повелителю руку.
— Благодарю, — отвечал султан Ибрагим.
У Эсмы Султан, в то время как она уже во втором браке, а это с Озан беем, нет ни одного ребенка. Это погружает госпожу в печаль, поэтому она, даже если и выглядит яркой и восхитительной внешне, теряется на фоне величавой Фахише Султан, которая полюбила Эсму, как чуть ли не свою дочь, а также на фоне всех других госпожей.
Следующей в ряду стояла Гизем Султан — родная сестра султана Ибрагим. Девочке на данный момент тринадцать лет.
— Повелитель, — поклонилась Гизем, поцеловав Падишаху руку, — поздравляю вас с Рамазан… э-э… — на этих словах госпожа встала в ступор, ибо она вдруг забыла вторую часть названия этого праздника.
— Байрам, — подсказала, словно своей лучшей подруге, Диляра Султан.
— Повелитель, поздравляю вас с праздником Рамазан-Байрам. Пусть это событие принесет в ваш дом сча-а-астье, — протянула последнее слово Гизем Султан, искренне желая этого брату.
— Спасибо, сестра, — моргнул султан Ибрагим.
— Так-то девочка готова к встрече своего отца-повелителя, — высказала свое недовольство Диляра Султан, все же решившись это сделать, — жаль, что кое-кто ее, как следует не подготовил к сегодняшнему дню.
Поскольку она стояла справа от Фахише, то есть рядом, Валиде Фахише Султан развернулась в сторону Диляры Султан, так как ей очень не понравилось, что сейчас вымолвила Диляра. Она это заметила и также направила взгляд в сторону матери повелителя.
— Еще один посторонний комментарий в моем присутствии, и ты будешь наказана, — сказала Фахише Султан.
Диляра ухмыльнулась, сделав короткий поклон Фахише Султан. Дочь покойной Нурсиды с неприязнью постепенно отвела взгляд от Валиде Султан, а тут и сама Валиде отвернулась от Диляры, став, как и прежде.
После Эсмы Султан в ряду стояла Хасеки султана Ибрагима — Гёлистан Султан, взявшая за ручку трехлетнего ее сына — шехзаде Мехмета.
— Повелитель, — сладостно произнесла Гёлистан Султан и прикоснулась губами к тыльной стороне руки властелина ее сердца, вкусив аромат лесной смолы, — вы охотились в лесу всего два дня, а я так тосковала по вам. Каждую минуту мысли только и были заняты, что вами. С праздником, повелитель.
— Благодарю тебя, — Ибрагим прислонил свою теплую ладонь к щеке госпожи.
— Мой Мехмет, — Падишах взял своего первого сына и ребенка, в то же время, на руки, поцеловав трехлетнего мальчика в щеку, — смотрю на тебя и горжусь тобой. Ты так вырос, шехзаде.
— Ты тоже вырос, Падишах, — отвечал в радости шехзаде, что, наконец, вновь увидел отца.
Ибрагим мило хихикнул, аккуратно опустив сына на пол.
Еще раз улыбнувшись Гёлистан Султан, что в ответ сделала и она, повелитель вышел к центру опочивальни, с печалью напомнив кое о чем всей своей семье:
— Как жалко, что здесь нет Нилюфер Султан. Вот уже четыре года, как она погибла. Аллах да не обделит ее местом в Раю.
— Аминь, — повторил каждый из присутствующих.
— Только успела она выйти замуж, обрести свое счастье, как их карету, когда она с Хасаном Пашой в свой дворец возвращалась из охотничьего домика, подожгли. Это были разбойники. Они были наняты теми, кто так ненавидел Хасана Пашу. Вместе с ним погибла и Нилюфер Султан…
Раз уже тема зашла именно об этом, то Эсма Султан, для которой Нилюфер Султан стала самой лучшей подругой, не могла промолчать:
— Мне ее больше всех сейчас не хватает.
— Нам всем ее не хватает, Эсма, — добавила с каплей досады Диляра Султан.

— Ну чтож, — с облегчением вздохнул султан Ибрагим, окинув родню взглядом, — во дворцовом саду начинаются празднования. Давайте же скорее пойдем туда.
— Конечно, — согласилась Валиде Фахише Султан.
Тут все собрались уходить, но Эсма Султан по неотложному делу задержала на минуту султана:
— Повелитель.
Ибрагим обернулся в сторону сестры, велев всем остальным оставить комнату.
— Повелитель, — взяла госпожа руку своего брата-повелителя Эсма Султан, чтобы попросить у него позволения, — разрешите мне, пока есть удобная возможность, съездить в наш с Озаном беем дворец, чтобы забрать оттуда все мои и его вещи.
Падишах мило улыбнулся, приложив правую руку к щеке Эсмы и уточнил обстоятельства этого дела:
— Но зачем это понадобилось? Что ты задумала?
— Я хочу отныне в этом дворце, с вами жить, — призналась Эсма, стеснительно опустив после своей фразы голову вниз.
— Попросим дворцовую стражу и она тут же все, что необходимо, сделает, — предложил султан Ибрагим.
— Нет, повелитель Я сама лично хотела еще раз взглянуть на наш дворец, потому что я намереваюсь жить здесь, в ТопКапы. Если… конечно, вы позволите.
Правитель нисколечко не сомневался в госпоже, а уж тем более не запретил этого сделать своей сестре, однако он подумал, что кое о чем следует и предупредить ее:
— Поезжай, конечно, если ты так считаешь нужным.
— Мы поедем, минуя Ускюдар, так скорее вернемся обратно.
— Ты уверена, Эсма? , — слегка насторожился Ибрагим, — на той дороге много разбойников, а если вы поедите по дороге, что длиннее, то она безопасней.
Но Эсма Султан заверила брата-повелителя, что переживать не о чем:
— Мы уже долгое время пользуемся этим путем и, Слава Аллаху, пока ни разу не встретили бандитов.
— Тогда поезжай, разумеется, — не мог не согласиться Падишах.
Они оба выходит из опочивальни.

Фахише Султан идет по новому дворику для девушек вместе с Рабией хатун (отныне главной хазнедар во дворце), а также Лейлой-калфой. На ходу она раздает приказы:
— Рабия, передай на кухне главному повару, пусть приготовит мне охлаждающий грейпфрутовый шербет, и не помешала бы также тарелка курабье, — только договорив это, Фахише Султан издала рукой характерный жест, взмахнув правой рукой.
— Как изволите, Валиде, — поклонилась Рабия хатун и сей же час поспешила на кухню, все также с непривычки поворачивая в сторону общей спальни девушек, но теперь главная кухня совершенно в другом, более удобном месте.
— Лейла, а ты позови всех девушек в сад. Пусть они разложат все подушки там, а ты лично принесешь мне книгу «Сон в летнюю ночь». Хочу дочитать второй акт, — дала указания Фахише Султан Лейле-калфе, но приказ немного озадачил калфу:
— Великая Валиде, а это произведение какого автора?
— Возьми ее в полке мини-библиотеки дворца, где подписано имя Уильяма Шекспира.
— Как пожелаете, госпожа, — низко поклонилась Лейла-калфа и направилась в сторону библиотеки.

\*\*\*

Королевство Англия. Британская империя. Главный дворец.

Молодая девушка двадцати трех лет, дочь английского короля Ирнеста Стюарта, а также супруга герцога Ральфа — Королева Беатриче Стюарт — беззаботно, словно так и порхала, по большой мраморной лестнице дворца, устланной длиннющим ярко-алым ковром, по бокам блистающим золотистыми камнями.

Королева поддалась ребячеству и весело гонялась, опираясь на перила, за сыном одного из личной прислуги короля Ирнеста.

— Как бы ты не старалась, ты все равно не поймаешь меня, — со смехом заявил мальчишка.

— А если все же поймаю? , — озадачила Беатриче ребенка, не менее радостная, чем он.

— Тогда я сделаю все, что ты захочешь.

— М-м-м, — вполне искренне заинтересовалась данным предложением королева Беатриче.

— А если не сможешь догнать, то ты попросишь папу, чтобы король Ирнест разрешил мне прогуляться… — и после этого слова мальчик повысил в опаске голос, ибо Беатриче сорвалась с места и уже побежала за сорванцом, -…по сокровищнице дворца!

Беатриче, хоть и увлеклась этой игрой, спускалась с лестницы не быстро, так как лестницы тут весьма скользки, тем более, она случайно может наступить на свое платье.

— Не догонишь, не догонишь! , — вскрикивал, хохоча, мальчик, уже добегая до коридора, ведущего в тронный зал, но только он преодолел последнюю ступень этой длинной лестницы, как споткнулся и упал на колени.

— Ах! , — испугалась за ребенка Беатриче, ускорив свой спуск, чтобы помочь ему и справиться о его самочувствии. Молодая женщина опасалась неприятностей со стороны своего отца, будучи сурового нрава.

— Ты не сильно ушибся? , — опустилась на корточки Беатриче, подав руку мальчику.

— Мне ни капельки не больно даже, — успокоил девушку сын слуги, — я без твоей помощи могу встать, — утвердил мальчик, и вполне естественно оправдал свои слова, оперевшись на одно из перил. Он без труда поднялся на ноги.

— Что-то мне подсказывает, что я могу тебе доверять, мой милый друг, — поставив на пояс руки, Беатриче загадочно сделала намек мальчишке.

— В смысле? Беатриче, ты о чем? , — не сообразил ребенок.

— Я же тебя догнала, — сделала губы «уточкой» королева, объяснив ему, — значит, по нашей договоренности, ты будешь должен исполнить абсолютно любое мое желание.

— Вот ты о чем, — спохватился сын слуги.

— Ваше Высочество, — резко вбежала в залу одна из служанок, открыв двери возле самого верха лестницы из другого длинного коридора.

— Что такое, Сара? , — нахмурилась Беатриче, как прислужница спустилась на несколько ступеней вниз, ближе к королеве:

— Его Величество король Ирнест… — замялась при сообщении вдруг женщина, а потом показала наводящий жест Беатриче, приблизив растопыренные пальцы руки к горлу.

— Не при ребенке! , — громко прошептала Сара.

— О, Господи… — выдохнула королева, а потом обернулась к мальчишке, почесав его густые волосы на голове, — беги к своему отцу, а насчет желания мы поговорим еще позже.

Ребенок поклонился девушке, а потом поскакал, зайдя в длинную высокую дверь.

— Иди сюда, Сара. Говори, что произошло, — в предвкушении чего-то очень плохого подозвала поближе служанку королева.

— Как бы вам это сказать, Ваше Высочество…

— Да говори уже! , — поторопила прислужницу девушка.

— В личных покоях короля Ирнеста только что отрубили голову вашему мужу — герцогу Ральфу.

Королева Беатриче заморгала глазами, а через четыре секунды взялась за руку Сары, ибо ей стало не по себе:

— Но как? По какой причине? Я же… мы же только три дня назад с Ральфом поженились.

— Как передали слуги короля, то ему был совершенно неугоден ваш супруг, — объяснила служанка.

Беатриче забегала взглядом то туда, то сюда, стоя на предпоследней ступени, а потом резко изменилась в действиях, сказав Саре:

— Оставь меня!

Молодая королева быстрым шагом направилась в тронный зал, самолично распахнув тяжелые двери.

Минуя зал, Беатриче Стюарт бегом поднимается по кафельной закругленной лестнице, что ведет в коридор, где и располагаются покои короля Ирнеста. Пройдя также комнату, где девушки дворца занимаются вокалом, Беатриче не могла не привлечь к себе заостренное внимание учениц. Уже в присутствии мчавшейся королевы девушки осмелились похихикать и посплетничать:

— Что-то наша госпожа сегодня не в духе.

— Еще бы, — поддакнула другая девушка с косой, длиной до самых пят, — ведь совсем недавно Его Величество король Ирнест казнил герцога Ральфа.

— Правда что ли? , — поразилась другая вокалистка.

— А чего тогда, по-твоему, с самого утра во дворце переполох? О-ох, — вздохнула девушка, сложив у груди руки, — и снова Сара меня одну отправит в покои королевы Беатриче, чтобы я убрала осколки от зеркала, заменила ей постель, купила новые вазы для цветов…

— Не поняла, — поразилась следующая девушка.

— Известно, что наша госпожа очень эмоциональна, и на этот раз, в нормальном состоянии она свои покои не оставит.

Подойдя к покоям отца-короля, Беатриче, взмыв вверх голову, обратилась к высоким мускулистым стражникам:

— Сообщите моему отцу, что я хочу его видеть.

— Король Ирнест сказал, что не хочет до конца сегодняшнего дня никого видеть, — отвечал стражник.

— Скажи, что пришла я, и он впустит меня.

Однако страж был непреклонен:

— Боюсь, нет, Ваше Высочество, король Ирнест вообще никого видеть не желает.

— А ну прочь! , — воскликнула Беатриче, звонко открыв крышку кинжала, который королева только что достала из-под пояса, — уйди с дороги! , — взмахнула она кинжалом.

Стражники переглянулись друг на друга и открыли двери королеве.

\*\*\*

Дворец ТопКапы

Фахише Султан возвращается с праздника, идя по галерее вместе с Рабией хатун, Лейлой-калфой, а также с ней рядом была Диляра Султан, с которой у Валиде Султан с течением времени нарушились отношения.

— Славный был праздник, правда же, госпожа? , — первой решила завести диалог Диляра Султан.

— Спасибо Рабие. Она помогла расставить в саду все в идеальном вкусе, поэтому мне без исключения все понравилось. Кроме того, когда Бонжук ага, ввиду своего возраста, стал уже не со всеми гаремными делами так с легкостью справляться, как раньше, Рабия взяла на себя также часть ответственности, — поддержала разговор Фахише Султан.

— Хорошо иметь таких верных до гроба слуг, правда же, Валиде? , — спросила Диляра Султан, задержав свой шаг.

С дочерью покойной Нурсиды Султан и Фахише Султан приостановилась. Сначала на ее лице была некоторая неопределенная улыбка, но через миг ее и след простыл, и госпожа напрямую высказала Диляре:

— Не надо со мной лукавить, Диляра. Я же вижу тебя насквозь.

После этого Фахише Султан удаляется, а Диляра посмотрела в ее след с глазами, полными ненависти, закусив верхнюю губу зубами.

Султан Ибрагим возвращается в свои покои, так как уже вечерело, а потом вдруг обратился к хранителю покоев, сопровождавшего его:

— Эртугруль ага, сообщи Рабие хатун, а также моей матушке, что я желаю сегодня видеть Гёлистан Султан. Пусть и шехзаде Мехмета приведет. А Булуту Паше передай, что завтра я провожу с утра Заседание Совета.

— Как прикажете, мой повелитель, — поклонился Эртугруль ага и пошел в соответствующем направлении в другой коридор.

Внешне Эртугруль был не так привлекателен: щуплые руки, худое лицо, неприметная, хотя и чуть ли не уникальная одежда на нем, но все забыли об этих качествах, как заходила речь о том, насколько он предан своем семье, а также тем, кому уже служит шесть лет. Эртугруль ага служит по времени Династии уже почти столько же, сколько времени султан Ибрагим занимает трон.

\*\*\*

Едет карета Эсмы Султан и Озана бея.

— Госпожа, зачем вы затеяли эту поездку? Отчего решили переехать во дворец повелителя и жить отныне там? , — задавал один и тот же вопрос Озан бей у своей жены, — тем более вы готовы даже перевезти свои самые ценные вещи туда из нашего дворца.

Сестру султана терзали самые разнообразные предчувствия. Ее нежное нутро подсказывало, что необходимо что-то немедленно предпринять, чтобы избежать неприятных последствий.

— Мне плохо, Озан… — огорченно прошептала Эсма Султан, — я теперь хочу жить во дворце вместе со всеми. Я устала сидеть одна в нашем огромном, таком же почти, как и ТопКапы, дворце, целыми днями и думать о тебе. Будем теперь всегда вместе. Тебе известно, что первого мужа я потеряла, когда он был болен чумой.

После этого разговора, буквально через секунду-другую карета внезапно остановилась, а за ее пределами послышались весьма подозрительные мужские возгласы.

## Глава 105 (Четвертый)

Покои Гёлистан Султан.
Вторая, и в то же время главная женщина султана Ибрагима — Хасеки Гёлистан Султан — подготавливается к ночи с Падишахом. Повелитель не заставлял свою любимицу долго ожидать хальвета, но будь у Гёлистан такая возможность, она бы каждый день посещала «повелителя своего сердца».
Личная служанка госпожи — Назлы хатун — помогает застегнуть все пуговицы до последней на платье, прибрать, как следует, отливающиеся на свету светло-коричневые локоны, надеть необходимые украшения.
— Госпожа, смотрите, — обратилась Назлы к своей хозяйке, преподнеся ей в шкатулке на выбор два колье: одно с тремя полукругами из серебряных камешек, каждый полукруг из которых все длиннее предыдущего, а другое — с изумрудным камнем, — какое украшение вы бы хотели надеть?
Гёлистан Султан, недолго думая, указала соответствующим пальцем на колье с камешками. Назлы вынула из шкатулки необходимое украшение, а потом отдала ее другой служанке, чтобы та шкатулку унесла.
— Помоги мне его надеть, Назлы, — распорядилась Хасеки султана Ибрагима, и служанка стала выполнять повеление.
Примерно через семь секунд за дверями комнаты Гёлистан Султан послышались возгласы слуг:
— Дорогу Валиде Султан Хазретлери!
Еще до входа султанши внутрь, госпожа султана Ибрагима и Назлы уже склонили головы.
— Гёлистан, — широко улыбнулась Фахише Султан, зайдя к невестке, а потом кивком головы приказала слугам закрыть двери, — как ты, доченька? Все хорошо?
— Лучше и не может быть, Валиде Султан. Есть ли что-то прекраснее, чем ночи с повелителем, — восторженно произнесла Хасеки Гёлистан Султан.
— В тебе должно быть все идеально: шарм, драгоценности, причем одни из самых богатых, красиво уложенные волосы, — дала совет Фахише Султан Гёлистан Султан, а потом взяла из руки Назлы хатун расческу, став причесывать прядки фаворитки своего сына.
Обеими руками Валиде Султан взяла локоны Гёлистан Султан и деликатно уложила их на правую стороны от шеи.
Что касается однотонного очень бледно-сиреневого платья, то Валиде Султан оно полностью устроило.
— Замечательно, — весьма обрадовалась Фахише Султан тому, что и ее невестка более красивой стала, и что сама смогла помочь ей.
Гёлистан поцеловала руку Фахише Султан и вышла из покоев.

\*\*\*

С Эсмой Султан что-то случилось не то, как приметили аги, дежурившие у комнаты султана Ибрагима: она еле-еле тянула за собой ноги, делала шаги, направляясь к покоям брата-Падишаха. Также Эсма Султан была вся зареванная, ибо глаза ее были красными, а блики слез отражались от света горящих факелов.

Подойдя к маленькому коридору, по которому она пройдет к покоям Ибрагима, Эсма Султан обратилась к слугам, вытерев рукавом слезы:

— Сообщите повелителю, что я пришла.

Султан Ибрагим стоит в кожаном черном кафтане и смотрит в предвкушении прихода Гёлистан Султан на открытую террасу из покоев, периодически попивая из медного стакана сахлеп из клубней орхидеи.

Вдруг, в комнату постучали и вошел ага:

— Повелитель. Эсма Султан у дверей. Просит ее принять.

— Эсма? , — удивился Ибрагим, а после поставил стакан на турецкий столик, — она уже так быстро приехала? Зови ее.

Входит Эсма Султан и поклоняется, наскоро вытерев очередную слезинку с носа:

— Повелитель.

— Эсма? Ты уже так быстро вернулась с Озаном Пашой? , — подошел к сестре султан Ибрагим с вопросом.

— Ах, мой повелитель… Убили Озана. Убили, — опустив вниз голову, проговорила Эсма.

— Что? , — поразился Ибрагим.

*— Тебе известно, что первого мужа я потеряла, когда он был болен чумой, — прошептала Эсма Султан.*
После этого разговора, буквально через секунду-другую карета внезапно остановилась, а за ее пределами послышались весьма подозрительные мужские возгласы. Чем дольше супруги бездействовали, тем тяжелее оказались последствия: один из этих бандитов ворвался прямо в карету.

— А! , — непроизвольно воскликнула Эсма Султан.

— Кто ты такой? Что за дерзость? А ну пошел вон отсюда! , — накричал на разбойника с закрытым наполовину лицом Озан бей, только собрался достать нож, как в карету забрался другой бандит. Вместе они выталкивают Озана из экипажа, предоставив его другим своим помощникам.

— Озан! , — прокричала Эсма Султан, поднявшись, но ноги, но не знала вовсе, как поступить, и вновь уселась на сиденье.

Покушение на Озана бея организовала одна из обителей, которая именовала себя «Обителью Пророка», то есть Пророка Мухаммеда. Члены этой организации взъелись на бея из-за того, что он вовремя не уплатил им обещанную сумму. Но это случилось лишь из-за нехватки денег и непредвиденных обстоятельств. Неуплата содержания стала поводом для нападения.

Двое разбойников взяли крепко Озана бея за кисти рук, опустив на колени, третий подошел к нему, словно палач, а некоторые из оставшихся (всего их было восемь) разделались с кучером.

— Ты кто такой?! , — зарычал Озан бей, — отпустите меня немедленно, или я вас заставлю пожалеть об этом!

— Кого ты заставишь пожалеть? Нас-то? , — сказал стоявший над ним.

В этот момент из кареты смело вышла Эсма Султан, надеявшаяся, что ее точно не тронут:

— Отпустите его. У нас есть дети! , — пришлось солгать госпоже ради спасения мужа.

— Возвращайся в карету, хатун, — приказным тоном повелел один их тех, кто не давал вырваться Озану бею.

Конечно, Эсма Султан была наповал оскорблена только что сказанным в ее адрес, но она промолчала.

— Госпожа, возвращайтесь в карету, — решил позаботиться о безопасности супруги Озан бей.

— Иди, хатун, иди! , — прокричал другой бандит.

Эсма Султан замялась, но госпоже на ум быстро пришло решение, хоть и опасное.

Посмотрев на землю, Эсма подошла поближе к стороне леса, и взяла в руки камень, полностью уместившийся на ее руке:

— Лучше отпустите моего мужа. Отпустите, и я вас помилую.

— У тебя в руке камень, хатун. Кого ты обманываешь? , — не поверил Эсме разбойник, стоявший над Озаном.

— Я выброшу камень, если вы отпустите его, — пообещала Эсма Султан, постоянно находясь настороже.

Стоявший над Озаном беем, недолго думая, кивнул тем, что держали за руки супруга Эсмы Султан, чтобы они перерезали ему горло, но у Озана терпение лопнуло и в этот самый момент он скопил в кулак силы и кое-как вырвался от рук двоих разбойником, а Эсма Султан в эту критическую минуту все же решилась кинуть камень в того бандита, что стоял палачом над Озаном беем, но случилось несчастье, и госпожа увидела, что попала как раз в голову своего супруга. Тот упал на землю с открытыми глазами, толком не успев умереть.

— А? А-а! , — схватилась крепко за голову Эсма Султан, — что я наделала? Что я наделала? , — и госпожа бегом побежала по длинной тропе в сторону дворца ТопКапы.

— Дальше я добралась до дворца и… сразу к вам пошла, — досказала все подробности этого кошмарного случая Эсма Султан, — когда мой муж почти были вырвался из них, на меня что-то нашло и я так надеялась, что попаду именно в того самого бандита, что находился у Озана, но я… ему в голову прямо попала. Никогда… никогда я в жизни себя за это не прощу!

— Иди сюда, — прошептал султан Мустафа, поднеся голову Эсмы Султан к своей груди. Он поцеловал ее волосы, а потом начал гладить ее по голове, приговаривая:

— Это просто несчастный случай. Ты ни в коем случае ни в чем не виновата.

— К несчастью, никакие слова утешения не помогут мне сейчас. Я буду лишь на то время, пока с вами, забывать, что я собственноручно убила своего мужа, но из души это никогда не сотрется, — досадливо проговорила Эсма Султан.

— Я Обитель Пророка поставлю на место. Вот увидишь. Они заплатят за свое предательство по отношению к Озану бею, и всей Династии в целом, — поклялся Ибрагим, а потом дал своей сестре по покойному отцу необходимые советы:

— Сходи сейчас в хаммам, Эсма, вместе со служанками, или хочешь, одна. Хорошенько вымойся, отдохни. А Диляра потом ближе к ночи тебя навестит. М?

— Конечно, повелитель. Так и сделаю, — сказала Эсма Султан и поклонилась, подойдя к дверям, — с вашего разрешения.

Когда Гёлистан Султан в прекрасном расположении духа и гордой осанкой приблизилась к покоям государя, ее остановили.

— Кто у повелителя в покоях, ага? , — насторожилась Хасеки.

— Сейчас у него Эсма Султан. Как только она выйдет, вы сразу же… — объяснил ага, но не успел он договорить, как из коридора, где находятся покои султана, вышла Эсма Султан, вытирая ладонями лицо.

— Госпожа, — с огорченным выражением лица поклонилась Гёлистан Султан Эсме Султан, которая даже не взглянула нее, правда еще и не зная, что за несчастье настигло ее. Вновь вернувшись к предвкушению о счастливой ночи, Гёлистан Султан направилась к султану Ибрагиму.

\*\*\*

Королевство Англия. Британская империя. Главный дворец.

— Ваше Высочество, вы поговорили с королем Ирнестом? Что ответил? , — поинтересовалась служанка Сара у своей госпожи — королевы Беатриче.

Молодая женщина, пребывая в своих личных покоях, поставив локти на ноги, в нагнувшемся положении, отчаянно ответила рабыне:

— Лучше бы я к нему не ходила и не устраивала там скандал, Сара, ибо это ничуть не помогло. Господи, мой родной отец лишил единственную дочь супруга, с которым у меня была свадьба три дня назад. Конечно, он меня выслушал, сказал, что Ральф творил беззакония, даже признался, что он лично ему не понравился, будучи моим мужем, и поэтому заслуживал казни.

— Что будете делать, Ваше Высочество? , — спросила Сара.

Беатриче перевела на нее взгляд, отчаянно промолвив:

— Мой отец сделался мне врагом. Наши пути разошлись. Я должна принять решение. Сара, позови завтра в мои покои представителей аристократической группы. Нужно обсудить с ними этот вопрос, так как власть отца давно пора ограничить!

— Как вы пожелаете. Займусь этим завтра рано утром, — заверила королеву Сара.

\*\*\*

Эсма Султан наслаждается теплой мыльной водой в овальной ванне хаммама, велев служанкам ждать внутри возле дверей. Решив погрузиться в ароматизированную миндальной настойкой воду, Эсма Султан попыталась хоть на пару секунд позабыть о настигшем ее несчастье. Погибает вот уже второй муж… И ни от первого Паши, ни от второго, то бишь Озан бея, у госпожи нет детей.

Сестра султана Ибрагима взяла с мраморного сиденья, примощенного к самой ванне, медную уплощенную тарелочку с водой и обмыла себе ею лицо и голову, прижав мокрые волосы к голове.

— Госпожа, может вам помочь? , — предложила Эсме Султан одна из служанок, присутствовавших в хаммаме, как только увидела, что султанша сама лично решила помыть голову.

— Нет, хатун. Я справлюсь сама, — отрезала госпожа, набрав в тарелку еще порцию воды и вылив ее на голову, левой рукой постоянно стирая с лица лишние капли воды.

\*\*\*

Наступает утро.

Покои султана Ибрагима. Двадцати однолетний Падишах уже пробудился ото сна, встал с ложа, которое он этой ночью разделил с Гёлистан Султан, и вышел на террасу, где слуги помогли умыть ему лицо, наливая из металлического кувшина в могучие руки повелителя воду.

Гёлистан Султан разбудил как раз звук льющейся струи воды, и она, славно потянув кверху руки, в одном ночном тонком платье приподнялась с кровати, приняв полу-сидячий образ. Смотря с искренней улыбкой на то, как государь ее Души и плоти ее вытирает себе полотенцем лицо, Гёлистан пока что взяла с турецкой тумбочки расческу, став причесывать свои лохматые коричневые кудри.

— Гёлистан, — довольно произнес султан Ибрагим, увидев одним глазом, как его Хасеки приводит себя в порядок.

Как только Падишах окончил мелкие утренние водные процедуры, он жестом кисти позволил помогавшим ему агам покинуть его.

Ибрагим подошел к своей женщине и, прикоснувшись руками к ее щекам, он мило поцеловал ее в нос.

— Как вам эта ночь, мой повелитель? По-моему, это было великолепно. Ах, если бы почаще видеть утром ваше лицо, — госпожа вгляделась в бесконечно глубокие изумрудного цвета глаза султана Ибрагима, — прикасаться к вам, — Гёлистан Султан провела рукой по правой стороне груди Падишаха, который был в ночной сорочке, — соединиться воедино, — женщина медленно приблизилась к своему повелителю и вкусила аромат его губ, а тот, в свою очередь, аромат своей нежной госпожи. Как же чудесно пахла Гёлистан Султан, как заметил Ибрагим: в ее волосах, пусть уже и не такой приторный, витал запах роз, а все ее тело пахло свежим кокосом.

После этого момента в покои к государю постучал ага, войдя:

— Повелитель, Эртугруль ага пришел.

— Чего он хочет? , — поинтересовался Ибрагим, однако тут же сам вспомнил, в чем дело, — а-а, он пришел сказать, что Паши уже ждут Заседания. Ну что ж, надо идти.

— А может ты останешься хотя бы еще на две минуты? , — попросила султана Ибрагим Гёлистан Султан.

— На пару минут? , — уточнил с некоторой неполной на лице улыбкой государь.

— Сейчас да, но если бы вы были свободны, будьте уверены, я бы не отпустила вас из своих объятий, — наслаждаясь любовью повелителя, сказала Гёлистан, на что Ибрагим в ответ поулыбался.

\*\*\*

Покои Валиде Фахише Султан.

Что касается покоев Валиде Султан, то и они перенесли существенную перестройку: отныне то огромное пространство, что было в покоев, на четверть стало занято потайными комнатами, причем, так пожелала сама Фахише Султан. Это было одной из ее мечт — жить в таком месте, чтобы оно было обустроено по ее личному вкусу. Сейчас в покоях Валиде Султан можно увидеть пять дверей: две двери входные, одна — на террасу, четвертая — прямо в гарем со стороны нового дворика для девушек, но пятая дверь, причем она отличается и своим размером, и узором на ней, неизвестная. Никто еще не осмеливался войти через эту дверь, тем более, что она закрыта всегда. И кто бы из слуг Фахише Султан, та же самая Лейла-калфа, Рабия хатун, Бонжук ага ради собственного интереса пытались понять, куда можно попасть через эту дверь, и так, и сяк крутясь снаружи от покоев Валиде Султан, но тщетно.

Госпожа находилась в полу-лежачем положении на длинном диване, обитым атласной тканью темно-красного цвета. Фахише Султан вытянула ноги, чтобы одной из прислуживающих ей рабынь было удобнее массировать стопы и лодыжки госпожи, а левую руку с тремя находившимися на нею кольцами — на большой пальцем, указательном и безымянном, она вытянула: вторая рабыня разминает Валиде Султан пальцы. Свободной же правой рукой госпожа держит книгу под названием «Сон в летнюю ночь» — драматическое произведение, читая ее.

Но покой и расслабление султанши был вынужден прервать стук в дверь госпожи.

— Да! , — прокричала Фахише Султан, разрешив войти.

— Госпожа, — поклонилась вошедшая Лейла-калфа, — как вы и просили, я отправила Эсме Султан личные от вас ей подарки, чтобы ее подбодрить после смерти Озана бея.

— Прекрасно, — удовлетворилась Валиде Султан, — можешь идти, Лейла.

Калфа с поклоном покидает комнату.

## Глава 106 (Четвертый)

Покои Эсмы Султан.
Сестра султана Ибрагима по отцу сидит на диване своих покоев, облокотившись локтем на его спинку и смотрит в окно, через которое видать первый дворик дворца ТопКапы — дворик, где иногда проводятся неотложные Заседания Советов Падишахами. Также, это место всегда используется, когда на трон восходит новый султан: в центре площадки ставится трон, на который он величественно присаживается.
Эсма Султан крутила, вертела в руке округлый маленький камешек коричнево-оранжевого цвета. Эту вещь госпоже подарил лично Фазиль Хижи Эфенди — всеми известный, астролог, могущественный алхимик и маг. Несмотря на то, что ему уже шестьдесят с лишним лет и у него огромный опыт в данной области, он еще продолжает осваивать магические способности. Он успевал возвращать жизни тех людей, которые только-только испустили дух; он, как сам свободно мог накладывать порчу и проклятья, также мог избавить и уничтожить их у тех, кто подвергся им.
Фазиль Хижи Эфенди похож как внешне, так и отчасти характером, на отшельника — его пепельная длинная борода так идеально Эфенди ассоциирует с ним. Маг живет в своем собственном поместье. Он не требует от государя и самого государства ни выплаты ему жалования, ни драгоценностей, ни денег, так как он живет своей собственной, не похожей ни на чью другую, жизнью. «Химические реакции, ночная медитация и проницающие насквозь ночные взгляды мои на луну питают меня» — сказал как-то Фахиль Хижи Эфенди, будучи во дворец султана, когда султану Ибрагиму было девятнадцать лет. Султанши нередко обращались и продолжают обращаться к Фазилю Хижи Эфенди. Например, чтобы султан, бей, Паша или другая важная персона, был только ее.
Вот и Эсма Султан, когда навещала Фазиля Эфенди, получила от него подарок — этот самый камешек. Смотря на него, а также сжимая крепко-крепко в руке, должна перестать болеть душа, слезы горестей должны высохнуть, а счастье должно обязательно найти обладателя этого, точно волшебного округлого камня.
Вот и Эсма Султан, смотря беззаботно в окно, крепко сжала камешек в руке, как вдруг, в покои кто-то зашел.
Сестра султана Ибрагима положила камешек на месте и обернулась на двери. Султаншу пришла проведать Диляра Султан. В руке дочери покойной Нурсиды Султан Эсма увидела медную кружку, что женщину несколько озадачило.
— Ну как ты? , — поинтересовалась Диляра, присев на диван к своей двоюродной сестре.
— Невыносимо… — опустила вниз голову Эсма Султан, хоть ей и неудобно так печалиться перед Дилярой, — невыносимо тоскливо и одиноко…
— Поэтому я к тебе и пришла, Эсма. Нельзя тебе быть одной. Ничего не бойся, — Диляра Султан потерла ладонью плечо сестры, — я буду рядом с тобой.
В ответ Эсма Султан кивнула в знак согласия дважды головой.
— Что это такое? , — стало интересно Эсме Султан, когда она взглянула на кружку в руке Диляры. Светловолосая госпожа сама, наконец, вспомнила о нем, все объяснив:
— Это я тебе принесла. Выпей, — подала она ее в руки Эсмы Султан.
Эсма понюхала кружку, но не поняла, что там:
— Что здесь?
— Шербет из кизила, мелиссы и ромашки. Он поднимет тебе настроение. Только выпей все до дна.
— Хорошо, согласилась сестра государя и вобрала в себя все до последней капли.
— Эм-м… — замялась ни с того, ни с сего Диляра Султан, — а что там у тебя? , — госпожа указала пальцем на тумбочку, где лежал тот самый волшебный камешек.
Эсма спохватилась, обернувшись на тумбу. Поняв, что речь именно о том, о чем она и подумала, ей пришлось все рассказать двоюродной сестре:
— Это исцеляющий камень., Диляра. Фазиль Хижи Эфенди подарил.
— О, Аллах, — тяжко вздохнула Диляра Султан, а Эсма закрыла глаза, зная, что ее сейчас будет отчитывать сестра, так как это не первый подарок Эсме Султан от Фазиля Эфенди, что Диляре очень не нравится.
— Опять ты ходила к этому шарлатану, Эсма? Зачем? Какой прок тебе от этого?
— Просто я… я верю в его магические и исцеляющие способности, что советую делать и тебе, — сказала Эсма.
— Я? Зачем МНЕ это? Неужели ты веришь во все эти сказки, что придумывают про Фазиля Эфенди? , — возмутилась Диляра.
— Да, верю. Верю, — стояла на своем Эсма.
— Ну и покажи мне результат твоего общения с ним. Ты стала лучше жить? А? У тебя появились дети, о которых ты так мечтала, — закатив кверху глаза, произнесла это предложение дочь покойной Нурсиды Султан, — ты живешь долго и счастливо со своим Озан беем. Так что ли? По-моему, все наоборот.
— Хватит, Диляра! , — повысила тон Эсма Султан, занервничав и начав переворачивать всяко разно в руке кружку.
— Эсма, сестра любимая, пойми же. Нужно жить реальной жизнью, а не ходить ко всяким старикам, которые в этом деле уже ничего не смыслят.
— Выйди вон, Диляра! , — прокричала Эсма Султан.
— Как знаешь, — обидчиво проговорила госпожа, и когда она вышла за дверь, Эсма кинула о двери медную кружку.
Кто бы что ни говорил, но Эсма Султан уже очень давно знает Фазиля Эфенди, как и некоторые еще госпожи, и она не намерена прекращать свои встречи с ним.

\*\*\*

Идет Заседание Совета.

Сидя на султанском троне, Ибрагим спрашивает у государственных чинов, как двигаются дела в столице и за пределами ее; есть ли что-то новое или что-то такое, чего он не знает.

На Заседании присутствовали следующие: Великий Визирь — Муса Паша, Булут Паша, Гюрхай Паша (муж Диляры Султан) и Эртугруль ага.

Прежде, чем выслушать положение дел в городе, Ибрагим был вынужден сделать небольшое предисловие, как в память об этом человеке, так и о некоторых его заслугах:

— Мне хотелось бы пожелать покойному Озану бею повидать райские сады в другом мире. Он заслуживает этого. Следует отметить, что он внес немалый вклад в развитие нашей империи. Что было бы сейчас с флотилией, если бы не постоянная забота о ней Озана бея. Пусть Земля ему будет Пухом…

— Аминь, — произнес каждый из присутствующих в один голос.

— Обитель Пророка… Сколько же мы с ней возимся, но так и не можем искоренить эту проклятую группу. Именно члены этой обители расправились с Озаном. Это самая сильная, судя по всему, мощная и страшная, полная многих загадок и опасностей обитель. Вот мы уже второй год с ней боремся. Но самое ужасное, что никто не знает, где собираются участники этой группы, кто там из них лидер. Они каждый раз меняются. Каждый раз все новые и новые имена…

— Повелитель… — решил вдруг вставить свое слово Булут Паша, ибо у него очень важные известия.

— Слушаю, Булут Паша, — сказал султан Ибрагим, положив свою ладонь на ногу.

— Именно об этой обители я на Заседании и хотел с вами побеседовать.

— Тебе что-то стало известно, Булут Паша? , — приятно удивился Падишах.

— Да, повелитель. Есть информация, о которой вы точно должны быть уведомлены.

И султан разрешил говорить Визирю:

— Я слушаю.

— Повелитель, с помощью верной мне охраны и простого люда, мне удалось собрать некоторые сведения. Стало известно, наконец-то, имя лидера этой обители. Уже точно.

— Да? , — даже приподнялся с трона Ибрагим, — говори же скорее.

— Только… повелитель… он себя так прозвал, что моему языку будет весьма сложно повторить это, — замялся Булут.

— Говори все так, как есть, ничего не перевирая, — заверил Пашу государь.

— Султан Карадюман. Да. Вот так он себя называет, повелитель.

После этого сообщения все присутствующие Паши разом в недовольстве заохали, а Ибрагим слегка усмехнулся:

— Султан Карадюман. Вот и настал тот момент, когда кто-то начал выступать против меня и моей власти. Думаете, почему он себя стал называть именно султаном?

В зале тишина.

— Ладно. Дальше, Булут Паша, — попросил продолжения Ибрагим. Визирь и говорит:

— Целью этого нечестивца является свергнуть вас с трона, и причем, наверное, одним из самых жестоких способов — убить вас. Он категорически против всех-всех, кто есть в нашей династии: начиная вами и заканчивая простой рабыней. Не уважает ни одну из госпожей. Говорят, этот самый проклятый Карадюман может быть встречен кем угодно, и самое противное — где угодно. На улицах, в лесу, в порту или даже на рыночной площади. Это коварные люди. Помимо него в обители есть еще один лидер. Это женщина. Ее зовут Несрин. Эту женщину прозвали самой жестокой во всей Европе. Но теперь здесь, в Османской империи.

— Жестокой? , — ухмыльнулся повелитель, замотав в стороны голову, а потом как ударит по сиденью трона ладонью, что все вздрогнули от неожиданности.

— Женщина? Мы что же, Булут Паша, не в состоянии справиться с одной женщиной? Мы — Великая династия Османов и мы уничтожим эту обитель Пророка. Я лично перебью всех ее участников, да хорошенько покажу Карадюману, кто здесь истинный Падишах, — сказал в гневе султан Ибрагим.

— Конечно, повелитель, все бы так, но поговаривают, что у Несрин есть какая-то особая одаренность, о которой никто не знает. Вроде, она способна одним яростным взглядом проклясть человека, — рассказал Булут Паша.

— Только с помощью тебя, Булут Паша, а также остальных государственных мужей мы сможем справиться с этой нечистой силой, — взмыл голову Ибрагим, веря, что он победит даже такую напасть, — что касается Гюрхая Паши… Гюрхай Паша. Отныне ты будешь ответственным за мой флот, раз уж Озана бея больше нет. Желаю тебе успехов на новом посту.

\*\*\*

Британская империя. Королевство Англия. Главный дворец.

Королева Беатриче Стюарт, чтобы праздно не проводить свое время в ожидании прихода к ней аристократической семьи, поливала с серебряного кувшина большие и длинные диффенбахии в тронном зале (вечнозеленое растение с удлиненными овальными листьями), которые росли из длинных объемных с почвой чаш. Королева сегодня в области темени заплела себе две маленькие косички, а за спиной — большую косу. Также по бокам со стороны лица она оставила болтающиеся тонкие черные прядки. Каждый день без исключения королева хотела выглядеть бесподобно. На ее голове была диадема, а платье Беатриче надела изумрудно-бирюзового цвета: приталенное, и расширяющееся после области талии.

В тронный зал вошла прислужница королевы — Сара.

— Ну что, Сара, — не поворачиваясь к девушке, спросила у нее Беатриче, — ты принесла ее?

— Конечно, Ваше Высочество, — отчиталась Сара.

Королева повеселела, наскоро поставила кувшин с оставшейся там водой на пол возле одной из огромных чаш, а после обернулась.

Пред молодой женщиной предстала служанка Сара, державшая в руке славно мурчащую и трущуюся о плечо рабыни кошечку.

Это та самая кошка Мария, от которой Беатриче практически никогда не отлучается.

— Спасибо, — подойдя к своей любимице-кошке, поблагодарила Сару Беатриче Стюарт, и после этого взяла животное себе на руки, принявшись чесать ей горлышко. Кошка была ангорской породы (слегка выступающие скулы, а также пушистая шерсть) белого окраса.

— Ну как дела, Сара? Скоро там прибудут знатные герцоги и графы? Сколько можно ждать? , — не терпелось как можно скорее попросить совета и помощи у аристократии Беатриче.

— Я как раз и собиралась вам об этом сообщить. Можете уже идти. Они ждут вас в ваших покоях, — ответила Сара.

Беатриче положительно помотала головой, и Сара вышла из зала, но после этого сюда сразу, тут же забежал из другой двери, тот мальчишка, с которым молодая женщина играла в догонялки.

— Джемерон? , — назвала по имени ребенка Беатриче, едва завидев его, — ты снова здесь? Что ты хотел?

— А ты торопишься куда-то? , — озадачился Джемерон.

Беатриче склонилась на корточки перед мальчиком и сказала ему:

— Верно. У меня сейчас важная встреча, поэтому приходи ко мне, и в покои лучше, позже. Ближе к вечеру, если, конечно, я не покину этот дворец, — после последних слов девушка отвернула голову в сторону, при этом предвкушая не что-то ужасное, а напротив.

— Что? Ты куда-то поедешь? , — удивился мальчик.

— Не знаю пока, — ответила Беатриче, — говори быстренько, что ты хотел?

— Угадай с трех раз, — отошел на два шага от девушки мальчик, заулыбавшись.

— Джемерон! , — повысила голос Беатриче, выпрямившись на ноги, — я же сказала, что у меня нет времени. Будешь говорить?

— Я хотел поиграть снова с тобой… — смотря на пол, застенчиво произнес мальчик.

Королева сначала было возмутилась, раскрыв рот, но после сжала губы и напомнила кое о чем своему маленькому другу:

— По-моему, ты обещал выполнить любой мой каприз, если я тебя догоню. Тогда, в третьей зале, помнишь? И я тебя догнала.

— Но это было нечестно! , — возразил Джемерон, — я споткнулся о ковер.

— Ничего не знаю, — отвернулась от мальчика Беатриче, пошагав ближе к дверям, но потом предложила Джемерону, если ему нечем заняться, одно дело:

— Поиграй пока с моей кошкой Марией. А мне пора, — после этих слов Беатриче вышла за двери тронного зала.

\*\*\*

Дворец ТопКапы.

Валиде Фахише Султан возвращается с прогулку по дворцовому саду. Приближаясь к покоям своего сына-повелителя, она снимает с себя бледно-фиолетового цвета платок, мерцающий при свете золотистыми точками, и отдает его Рабие хатун, что ее сопровождала:

— Отнеси это в мои покои, Рабия.

— Как прикажете, Великая Валиде, — поклонилась Рабия хатун и направилась в покои Валиде Султан.

В покоях султана Ибрагим повелитель, сидя на кровати, продолжает обсуждать со стоявшим напротив него Эртугрулем агой вопрос о той обители:

— Сейчас я пока не принял решение. Но если все так горько, как описывал Булут Паша, значит нам придется выйти из себя, стать беспощадными к любому.

Хранитель покоев султана кивал головой, как бы принимая всю ту информацию, что озвучивал Падишах.

В покои султана Ибрагима раздается стук.

— Да! , — позволил войти повелитель, а потом обратился к Эртугрулю аге:

— А ты можешь идти.

Ага поклонился и стал подходить к дверям, но постучали снова, и Ибрагим крикнул сильнее прежнего:

— Войдите!

— Повелитель, — поклонился зашедший ага в красном одеянии, — Валиде Султан ждет за дверью.

— Проси ее, конечно же, — разрешил государь, а потом поднялся на ноги, отряхнув алого оттенка кафтан.

Когда Фахише Султан вошла, она уже вытянула свою правую руку, известную так тем, что госпожа предпочитает усыпать ее пальцы самыми различными украшениями:

— Сын мой.

— Валиде, — поклонился султан Ибрагим, поцеловав руку матери, — что-то случилось? Или вы узнали новости об этой проклятой обители?

— Конечно, об этом я знаю, сынок, но я о другом с тобой пришла побеседовать, — пояснила Фахише Султан, а потом, как увидела болтавшиеся шторы около открытых дверей на террасу, госпоже захотелось выйти именно сюда с сыном:

— Пойдем на террасу, там поговорим.

\*\*\*

— Меня очень беспокоит состояние Эсмы… Она мне стала уже почти как родная дочь, и я переживаю за нее. Оба брака были успешными, пусть и оба не по любви, хотя я бы все же не сказала, что она не любила Озана бея, и оба они закончились так трагично… Как думаешь, мой лев? , — подойдя к балкону, Фахише Султан опустила руку на его мраморную балюстраду, — может снова выдадим ее замуж? Ведь теперь, дай Аллах, тебе известно, кто стоял за убийством Озана бея. Естественно, что в этом браке Эсма будет гораздо бдительней и осмотрительней.

— Я даже не думал пока об этом, матушка, — ответил султан Ибрагим.

— Почему же? Что, плохая идея?

— Пусть сначала она от всего отойдет, а потом мы с вами поговорим об этом. Рано пока еще думать об очередном замужестве, — отказался от предложения своей матери Ибрагим и посмотрел с балкона на сад: под куполом сидела Гёлистан Султан и ела лукум, а служанки занимались ее трехлетним сыном — шехзаде Мехметом.

— Я так счастлива, Назлы, — обратилась госпожа к личной служанке, взмыв слегка кверху голову, — Ибрагим словно носит меня на руках. И Валиде Султан меня любит. Помнишь ведь, что было, когда я в первый раз попала к нему в покои? О, Всевышний, как же я тогда боялась, но в тот вечер мне опять же помогла преобразиться Фахише Султан. Дай Аллах ей здоровья.

— Аминь, госпожа, — искренне порадовавшись за свою госпожу, сказала Назлы хатун, — моя госпожа, повелитель смотрит на вас.

— Что? Где? , — запаниковала Гёлистан Султан, ибо в ее образе сегодня ничего такого не было (убранные назад волосы, бледно-бежевого цвета платок и платье), а ей хотелось выглядеть перед султаном всегда превосходной и очень красивой.

Мать наследника встала с подушки, а Назлы хатун пока в это время взяла турку с вскипяченным в ней кофе и налила госпоже в кружку.

Гёлистан Султан поклонилась Ибрагиму, а тот любяще улыбнулся ей.

— Как знаешь, мой лев. Я просто хотела предложить. Думала, поддержишь меня, — сказала Фахише Султан и собралась уходить.

— Позже, Валиде. Сейчас для этого не время, явно же. Позже и обсудим с вами, — обнадежил Валиде Султан повелитель, и та покинула покои сына-повелителя.

\*\*\*

Королевство Англия. Британская империя. Главный дворец.

Закончив прием аристократов и аристократок, а их вместе было порядком десять человек, королева Беатриче с любезной улыбкой на лице провожает каждого по очереди, не обделяя никого своим лучезарным ликом.

Проводив самого последнего, в покои вошла служанка королевы.

— Ваше Высочество, ну что? Вам удалось сделать то, как вы хотели? , — полюбопытствовала Сара.

— Да, все получилось. Я так рада. Представляешь, — королева поднялась с личного трона и сняла с голову тяжелую высокую корону, которую она надела специально для встречи с аристократией, — они готовы мне помочь.

— Что? Вы убьете короля Ирнеста? , — ужаснулась рабыня.

— Не об этом речь. Сара, я сбегу этой ночью из дворца. Даже, я думаю, ближе к вечеру. Я больше не могу находиться в этом противном мне месте. Тем более, меня здесь ничто не удерживает. И еще мне поможет один человек, — объяснила все королева Беатриче.

— Господь да поможет вам.

— Сара, а ты не бойся. Я тебя с собой возьму. Мы все вместе едем в Османскую империю, — заявила Беатриче, все так надеясь увидеть взаимную радость и на лице Сары, но та была категорически против:

— Госпожа, вы простите меня… Простите, но это невозможно. О какой Османской империи вы говорите? О турках? Об этих проклятых? О тех самых, что так долго воевали с Австрией? Ваше Высочество, откажитесь от этого!

— Прекрати! , — озлобилась королева, ибо ее взбесила чрезмерная паника со стороны Сары, — это уже не та империя, что была раньше. Султан Ибрагим добрый. Мой отец — король Ирнест — сначала мужа меня лишил, скоро содержания своего лишит, а впоследствии и вовсе жизнь отнимет. Я не собираюсь так жить. Начинай собирать все мои вещи. Это приказ, Сара, — сказав это, Беатриче удалилась из своих покоев и вошла во вторую залу, спустившись по широкой прямой лестнице, королева направилась в баню.

\*\*\*

Час ночи. На улице мгла. Стражники дворца охраняют главные двери.

В это время Сара укладывала последнюю шерстяную накидку в сундук королевы Беатриче. А кошка королевы — Мария — уже была погружена в небольшую ручную клетку, где пристально наблюдала за Сарой, мотая головой в те стороны, в которые ходила туда-сюда служанка. В этот момент и сама королева вошла в свои покои, увидев помогающую ей Сару. На молодой женщине уже был надет сиреневый плащ, застегнутый на специальную заклепку чуть выше груди. Окинув взглядом комнату, Беатриче подметила один нюанс, заранее поблагодарив служанку за ее содействие с ней:

— Сара, я тебе так признательна. Без тебя у меня бы не получилось так быстро подготовиться. Мне кажется, чего-то не хватает, — госпожа подошла к своей кровати и решила изобразить на ней приманку, мол, она сама все еще здесь спит, накрытая до головы одеялом, но прежде кое-что спросила у Сары:

— Девушки из личной прислуги моего отца будут убираться завтра утром в моих покоях?

— Это уж, как король Ирнест пожелает, — отвечала служанка, но так мнимо, словно ее что-то очень сильно терзало изнутри.

— Ладно, оставлю все так. К тому же, когда отец поймет, что меня и тебя нет, мы будем уже находиться на аудиенции у султана Ибрагима Хана.

— Ваше Высочество… карета не подъехала. Ее нет за дворцом, — сказала, слегка наклонив вниз голову, Сара.

— То есть как? , — не поняла Беатриче, подойдя к служанке, — что ты такое говоришь?

— Стражники не послушали меня. Один из них напомнил мне, что вроде как, наш король Ирнест запретил вам покидать дворец, и поэтому карета подана лично для вас не была, — разъяснила все толком Сара.

— А ты ничего другого придумать не могла? , — возмутилась, повысив тон, Беатриче, — о, Господи… Сказала бы, что карету пожелал член аристократической семьи, ведь они здесь были до позднего вечера. Им бы подали ее. Ну и? Что делать будем, Сара?

На вопрос своей королевы Сара так и не дала ответа, но королева Беатриче вовремя сообразила, как можно поступить: она надумала отправиться к тому мальчику, с которым она играла тогда — Джемерону. Поскольку он сын одного из тех самых слуг, кого король Ирнест больше всех задаривает подарками, то мальчик наверняка знает безопасный выход из дворца. Что касается отсутствия кареты, Беатриче и Сара решили ехать морем на одном из кораблей в порту.

\*\*\*

— Ты знаешь выход из дворца, где бы меня никто не увидел? , — идя быстрым шагом по первой и основной зале дворца вместе с Сарой позади, спрашивала Беатриче мальчика, поспевавшего за ней. Королева тайно разбудила Джемерона в его покоях и послала за собой.

— Из дворца есть множество способов выйти, но у каждой из дверей дежурит охрана.

— Но ты мне рассказывал как-то про потайную дверь, что ведет в подвал из сокровищницы. А там есть винтовая лестница, по которой мы поднимаемся на террасу, а с террасы есть спуск. Не знаю, может что-то напутала, но вроде так, — сказала Беатриче.

— Есть, — отвечал мальчик, но ни тебе, ни мне тоже туда нельзя заходить.

— Джемерон! , — повысила голос Беатриче, так как сейчас ей было не до запретов, тем более ночью никто сокровищницу проверять не станет.

— Далеко собрались, Ваше Высочество? , — объявился ни с того, ни с сего наверху лестницы хранитель покоев короля Ирнеста с графином в руке, заметивший королеву, видимо, король попросил принести ему воды.

Королева сглотнула, чтобы смягчить слюной сухой от перепуга рот, а Сара опустила голову вниз, как и Джемерон.

Но тут, вдруг, из двери, что ведет в саму залу, вышел еще один человек - один из стражников, дежуривших ночью по самому дворцу. Как только он увидел королеву, Сару и Джемерона, ему удивлению не было предела:

— Что здесь происходит? Куда вы собрались, Ваше Высочество? Вы разве не слышали о приказе вашего отца? Строго настрого запрещ…

Тут Беатриче неожиданно схватила стоявший рядом в половину ее роста подсвечник и махнула ему, не дав договорить слуге:

— Сделаешь еще шаг, и я убью тебя.

— Надо бы сообщить королю, что его дочь ослушалась его личного приказа, — пригрозил хранитель покоев Ирнеста, что был наверху и пошел прямиком к покоям отца Беатриче. Он стоял наверху лестницы, а как раз за этой лестницей есть коридор и даже снизу можно разглядеть двери покоев короля Ирнеста, что сделала в панике и Беатриче, но времени не было на это.

— Ваше Высочество, не ставьте меня в неудобное положение. Возвращайтесь в свои покои, — попросил Беатриче подошедший слуга.

— Дай мне пройти и ты не пострадаешь, — яростно проговорила Беатриче.

— Прошу вас, сделайте так, как я говорю, — подошел еще на шаг ближе к королеве слуга и Беатриче с размаху нанесла ему подсвечником удар по голове.

## Глава 107 (Четвертый)

Королевство Англия. Британская империя. Главный дворец.
— Моя госпожа, нам нужно бежать, пока не поздно! , — посекундно оглядываясь назад поверх лестницы в тот коридор и на ту дверь покоев короля Ирнеста.
Поставив подсвечник на место, и убедившись, что прислужник мертв, королева Беатриче вместе с Сарой, державшей в клетке личную кошку королевы — Марию и сыном слуги — Джемероном (маленьким мальчиком), подняв подол платья, помчалась к тому самому месту, где из дворца можно выбраться, минуя при этом сокровищницу.
— Ваше Высочество, нужно поторопиться. Потому что, если ваш отец поймает нас, он не пощадит всех нас, — предостерегала на бегу Беатриче Сара, одной рукой подняв подол своего кафтана, а в другой руке неся клетку с кошкой, — меня с Джемероном убьет, а вас сошлет в вечную ссылку во Францию, как это было однажды с его супругой — вашей матерью.
— Меньше слов, Сара! Меньше слов, — отрезала королева Беатриче Стюарт, и перед предстала стена: все, галерею они прошли.
— Джемерон, куда дальше? , — в спешке спрашивала Беатриче, готовая получить ответ через долю секунды.
— Я… — проговорил мальчик и замолк.
— Ну что? , — всхлипнув, сказала Беатриче.
— Я… я не помню, эта дверь потайная или нет, — смотря на маленькую как в высоту, так в ширину дверь перед собой, ответил Джемерон.
— О, Господи… — прикрыла лицо рукой молодая женщина, — надо зайти через эту дверь. Будь, что будет.
— Просто здесь была похожая галерея, и дверь в конце вот прям точь-в-точь такая же располагалась, только там горел факел слева от двери, а здесь его нет, — рассказал мальчик.
Беатриче обратилась к служанке:
— Сара, нужно думать логически: если у той двери факел был, а здесь ни факела, ни подсвечника, то это, может быть, потайная дверь и есть.
В ответ на это Сара только непонимающе помотала в стороны головой.
— Неужели ты не понимаешь, о чем я? , — повысила тон своего полушепота Беатриче, — если дверь потайная, то какой смысл ее подчеркивать и делать видной всем? Наверное, специально здесь нет ничего того, чтобы осветило ее.
— Наверное, вы правы, Ваше Высочество, — согласилась, сообразив, Сара.

Не успей они все трое сделать и шагу, как с начала галереи им прокричала целая гвардия личной прислуги короля Ирнеста в составе пяти человек:
— Королева Беатриче! Лучше оставьте то, что вы задумали!
— Бежим! , — решилась Беатриче и дернула за ручку двери, но она не отперлась, — нет, только не это… пожалуйста.
И дернув посильнее, со второго раза королеве удалось открыть ее, она побежала первой, а за ней — Джемерон и Сара.
— За ними все! Быстро! , — скомандовал один из слуг короля и она побежали вслед.

Зайдя за дверь, Сара поставила клетку с животным на пол, а сама уперлась в дверь руками.
— Они сейчас прибегут и утащат меня силой! , — страшно запаниковала Беатриче, — надо чем-нибудь запереть дверь! Немедленно!
— Факелом может? , — предложил Джемерон, указав взглядом на висевший на стене факел.
Сняв его, королева помотала им то вправо, то влево, чтобы затушить огонь, но не помогло.
— Проклятье! , — крикнула королева, а потом прислонила его огнем к мраморной стене и огонь начал затихать, пусть и мраморная стена слегка обуглилась после этой попытки затушить факел. Еще немного помотав его в воздухе то туда, то сюда, огонь практически и вовсе погас.
— Госпожа, они уже здесь! Скорее! , — сообщила Сара, и приняла из руки королевы Беатриче затушенный факел, вставив его в дверную ручку.
— Все, надо бежать! Я покажу, где сокровищница! , — обнадежил женщин мальчишка и они скорее побежали вниз.
Здесь перед ним предстало два противоположных друг от друга коридора.
— Ну что, куда? , — не терпелось как можно скорее уйти подальше от гнавшихся за ними Беатриче, — туда? , — указав пальцем на правый коридор, уточнила молодая женщина.
— Нет, там кладовая, — сказал Джемерон, — туда! , — спохватился он, указав пальцем на левый коридор и Беатриче с Сарой поспешили за ним.
И уже тут, подбежав к двери сокровищницы, ключ от которой Джемерон уже заранее выкрал у своего отца — прислужника, Сара в ужасе схватила себя за голову, брошенная в неимоверные жар и дрожь:
— Я забыла… а-ах…
— Что, Сара? Что забыла? , — обернувшись к ней, когда Джемерон начал отмыкать дверь, спросила Беатриче.
— Я забыла клетку с вашей кошкой там, наверху, — прикрыв рот рукой, прошептала Сара.
Беатриче тяжко вздохнула, закрыв глаза, а потом ответила сначала тихим голосом:
— Иди же наверх, что ты стоишь, возьми и быстро сюда, но увидев, что Сара замешкалась в волнении, молодая женщина голос повысила:
— Иди же, Сара! Не стой и не жди, пока они дверь выломают!
— Ага, — сорвалась с места служанка, но короткая подсказка от Беатриче заставила ее остановиться на три секунды:
— Как вернешься, пройди сокровищницу и зайди в подвал, мы там будем. Возьми вот, — она подала рабыне, вытащив из-за пазухи кинжал.
— Хорошо, — поняла все Сара и широкими шагами устремилась к потайной двери с колющим оружием в руке.
Ужасаясь от того, как слуги пытаются выломать дверь, Сара наскоро схватила клетку с животным и успокоила кошку нежным тоном:
— Все хорошо, милая.
Только Сара развернулась от двери, чтобы отнести клетку, как дверь была напрочь выломана, а деревянная ручка сломана пополам. Женщина закрыла в величайшем страхе глаза, а потом, видя, что за спиной подозрительная тишина, Саре показалось, что в нее вот-вот что-то воткнут поострее и она решила не оставлять своим противникам этой уникальной возможности: резко обернувшись на сто восемьдесят градусов, Сара махнула, не зная сама, что делает, кинжалом и полоснула им одному из слуг по щеке, порезав ее.
— Не подходи! , — сжав в руке оружие, злостно проговорила Сара, увидев, как другой слуга стал вынимать саблю. При этом она держала в руке клетку с кошкой и ей было неудобно защищаться.
— Хочешь жить, не подходи. Я ни одного из вас здесь не пощажу! , — стиснув в свирепости зубы, промолвила Сара.
— Где королева Беатриче? , — спрашивал слуга, взявший саблю, — быстро отвечай и веди нас к королеве.
— Ни за что! , — вытянув шею, сказала Сара, а потом, не подумал слуга и саблю поднять, чтобы защититься, она размахнулась кинжалом и порезала щеку и этому противнику.
Но оставшиеся на ногах трое слуг изо всех постарались не дать себя в обиду.
Один из них въехал Саре по лицу кулаком, отчего женщина свалилась на пол, выронив из руки клетку с кошкой. Клетка упала, дном перевернувшись кверху, и только спешный слуга собрался пройти мимо Сары, как та резко вскочила с пола и подняла на его руку с кинжалом, только прислужник успел ухватить ее. Рабыня изо всех сил старалась переселить его, что делал и слуга. В итоге, сила прислужника оказалась выше и он почти было направил лезвие кинжала против самой Сары, но женщина дернула руку, в которой у нее было это оружие и кинжал упал на пол. Схватив клетку с кошкой Марией, служанка со всех ног помчалась, завернув налево, в коридор, ведущий в сокровищницу.
— Сара, быстрее! , — чуть ли не подпрыгивая от невозможности помочь Саре, прокричала Беатриче, а потом, как только служанка забежала в комнату, королева Беатриче закрыла наглухо дверь, видя, как слуги приближаются, а мальчик — Джемерон — замкнул дверь на два раза ключом.
В сокровищнице были собраны сами бесценные богатства дворца: здесь и золотые кубки, картины с позолоченными рамками, кувшины, в которые не помещаются драгоценные монеты, канделябры, шандалы и многое другое.
Некогда было королеве, Джемерону и Саре любоваться всем этим. Единственное, что сделала Беатриче — взяла кубок из чистого золота, чтобы, продав его на рынке, у нее было, на чем уехать.
— Куда теперь? , — восстанавливаясь после бега, спросила Сара, не отпуская из руки клетку с животным.
 — Туда, — показал пальцем Джемерон на дверь, дающую выход из сокровищницы в подвал. Открыв ее ключом, и после этого закрыв, чтобы их не догнали слуги, королева, мальчик и служанка прошли в подвал дворца. Минуя это сырое и темное пространство, они вышли к винтовой металлической лестнице.
— Это она? , — уточнила королева Беатриче у мальчишки, — сейчас мы туда поднимемся и выйдем на террасу? Я все правильно поняла?
— Да, так и есть. Идите за мной. Сара, не отставай, — махнув на себя рукой, позвал за собой женщин Джемерон и устремился по лестнице вверх.
Минуя ее, все они вышли на самую маленькую и неприметную террасу дворца. Поскольку из нее никоим другим образом нельзя попасть, разве что из сокровищницы, то и охранников здесь нет.
— И-и… и что теперь? , — пересохло в горле у Беатриче, — где спуск? Куда мы пришли, Джемерон? Ты издеваешься?
— Моя госпожа? , — вытаращила глаза Сара, метнув взгляд на молодую женщину, не отпуская также из рук клетку с кошкой Марией.
— Я, моя королева, — саркастично, высмеивая положение Беатриче, склонился Джемерон, — сделал все, как вы велели. Теперь оставьте меня в покое. Не забывайте, сколько мне лет еще. Я сделал все, что от меня зависело ввиду моего возраста. Дальше сами.
— Ах ты!.. — напрягла пальцы правой руки королева, но Сара жестом попросила Беатриче постараться обуздать свой гнев.
— Беатриче, я же тебе помог? Ну ответь, помог? , — спросил Джемерон.
— Что это за помощь такая? Я… — и королева подавила першение в горле, — я доверилась тебе, ты проделал вместе с нами этот долгий путь, а теперь бросишь нас?
Мальчик в ответ посмеялся:
— Ой… Что-то я не понимаю вас. Вы что, хотите, чтобы и я с вами покинул пределы дворца? Вы еще не поняли, почему я так начал говорить? Да потому что как мне теперь вернуться обратно во дворец? Как? Меня уже убьют за содействие.
— Так я и говорю, пошли с нами! , — крикнула королева.
— Что потом? , — отчаянно вопрошал Джемерон, ибо побег из дворца казался ему для него самого преступлением.
— Будешь с нами жить в империи султана Ибрагима.
— Нет. Никогда и ни за что, — мальчик приблизился к балюстраде террасы, поставив туда руки и повернувшись лицом к женщинам, — я не хочу отсюда убегать. Меня все вполне и здесь устраивало, — и озорник высоко задрал левую ногу.
— Джемерон? Джемерон, что ты делаешь?! , — закричала в шоке Беатриче.
Мальчишка ничего не ответил: он ловко перелез через балюстраду и сполз по круглой мраморной колонне на землю.
Женщины подошли к краю и увидели, что их маленький помощник уже внизу, что обеих так удивило.
— Давайте скорее за мной! , — направив движение кисти как бы к себе, Джемерон попросил сделать то же самое Сару и королеву.
— А как же клетка с моей кошкой? , — озадачилась Беатриче, смотря с террасы вниз, хотя и высота была для молодой женщины самой что ни на есть обыкновенной, ей показалось совсем невысоко.
Но удалой отпрыск слуги незамедлительно пришел к решению:
— Пусть Сара кинет клетку мне. Я клянусь, что поймаю!
Рабыня уже собралась действовать по соображениям мальчика, но Беатриче задержала ее рукой:
— Может не надо? , — только она это сказала, как услышала за запертой дверью в террасу чьи-то шаги, предположив, что это слуги преодолели все поставленные им препятствия: поломали все закрытые двери.

— Будете делать так, как я говорю, или нет? , — спрашивал снизу мальчик.
— Да! Сара, давай быстрее, — приближение прислуги короля Ирнеста не на шутку испугало королеву Беатриче и она вместе с Сарой решилась последовать за Джемероном.

\*\*\*

Османская империя. Дворец Топкапы.

Наступает утро.

Валиде Фахише Султан только-только проснулась. Она уже умыла себе лицо холодной водой из медного таза, что преподнесли ей служанки, набив волосы, собрала их в шишку, надела жемчужные бусы на правую руку в области запястья, с которыми она и на день не расстается, ибо госпожа считает себя без этого украшения не такой роскошной и изящной. Корону Валиде Султан себе сегодня выбрала не очень высокую: она была в форме дуги, как и большинство корон госпожи, в высоту примерно семь-восемь сантиметров. Платье было на женщине приталенное, темно-зеленого цвета с пуговицами на передней части.

Фахише Султан сидела за своим личным столом в покоях и перебирала целую кучу различных документов, будь то бумаги по поводу гарема, записи в отношении выплат девушкам и слугам, а также благодарственные бумаги с восхвалением Фахише Султан народом, или с просьбами госпоже помочь улучшить систему водоснабжения в городе, ежемесячные вклады в благотворительные фонды, а также слежка за построенными госпожой фонтанами и банями в столице.

Параллельно с этим султанша делала по глоточку горячего кофе.

В покои постучали и с разрешения Фахише Султан зашла внутрь хазнедар дворца — Рабия хатун с любимым произведением госпожи в руках — «Сон в летнюю ночь».

— Рабия, здравствуй. Что-то произошло? , — поинтересовалась Фахише Султан, оставив пока работу с бумагами.

— Нет, госпожа, я…

— А-а, — дошло до Валиде, — ты принесла Шекспира. Спасибо, Рабия. Ты уже и без моих напоминаний поняла, что я всегда читаю по утрам. Положи сюда на стол, я почитаю.

Рабия хатун сделала так, как попросила ее хозяйка.

— Бонжук ага пришел? Я его звала.

— Да, он за дверью. Впустить его? , — спросила управляющая в гареме.

— Конечно, — ответила Фахише Султан.

— Бонжук ага! , — чуть громче обычно произнесла Рабия хатун и по входу престарелого евнуха дворца женщина вытянула руку, тем самым прося агу внутрь.

— Валиде Султан, — склонился Бонжук ага. Блюстителю гарема уже пятьдесят четвертый год, однако прекрасно обходится без пенсне (очки без заушных дужек) и без вспомогательной трости.

— Бонжук ага, — окинув взглядом евнуха, проговорила Фахише Султан сразу после его поклона, — сколько же ты лет в этом гареме. Не помню, когда я попала в этот дворец, служил ты уже здесь или нет.

И ага решился напомнить женщине:

— Я одно время в Амасье служил, госпожа. А так я практически всю свою жизнь отдал этому дворцу. Смутно помню, как вы попали в гарем, но отчетливо помню вашу истерику, госпожа, когда вы поняли, что вы в этом дворце навсегда. Вас же тогда звали Луисой… Непохожая на остальных польская рабыня.

— Да, я тоже это помню… — с ностальгией прошептала Фахише Султан.

— Как тогда в один день Нурбахар калфа не могла с вами справиться. Ой, хех, сколько же шуму было.

— Не смей даже произносить имя этой проклятой. Благо, я уничтожила эту тварь, — с отвращением отозвалась о ее предательнице Валиде Султан, — ладно, Бонжук, перейдем к основному делу.

И ага стал ровно, готовясь внимательно слушать султаншу.

— Смотря на твой возраст, мне бы хотелось облегчить твою работу. Ты заслуживаешь этого, — призналась Фахише Султан.

— Облегчить? , — взгляд аги задрожал: сначала он взглянул на Рабию хатун, на лице которой не было ни одной эмоции, за которую можно было «зацепиться», а потом он направил взор снова на мать Падишаха, — что вы хотите этим сказать?

— В гареме постоянно что-то происходит. Здесь не замолкающая обстановка. К тому же, ты активно помогал мне в те времена, когда у меня было много врагов. А сейчас, как бы не сглазить, у меня их почти нет. Разве что Диляра Султан, которая никак не может смириться со смертью матери (Нурсиды Султан). Как ты сам считаешь, Бонжук? Ты бы не хотел сменить место своей работы? , — сделала дружеское, с точки зрения самой Фахише Султан, предложение госпожа.

— Я… н-не знаю пока, что сказать. А повелитель что будет… к-как он отреагирует? , — встревожился Бонжук.

— Да не волнуйся ты так, — приподнялась со стула Валиде, — я уверена, он одобрит. Все же я хочу выслушать твое мнение.

Бонжук проглотил очередную долю слюны во рту и постарался без колебаний честно ответить Фахише Султан:

— Я просто не знаю, что сказать. Все так быстро… как гром среди ясного неба.

— Бонжук, ну я же тебя не заставляю. Я просто предложила. Но если… — и на лице матери султана стала появляться многообещающая улыбка, -…ты хочешь остаться в гареме и его порядки тебя еще не утомили, о, Аллах, я буду только рада!

— Госпожа, благодарю. А уж как я рад, что я остаюсь во дворце. Ведь остаюсь? , — уточнил последним предложением всю подлинность ситуации евнух гарема.

— Да остаешься, Бонжук, остаешься, — заверила, рассмеявшись, агу Рабия хатун, — ведь это ты мне дал имя «Рабия» и рассказал о всех подробностях в этом дворце.

— Можешь идти, — сказала Фахише Султан Бонжуку аге и тот удаляется, выйдя из покоев.

Фахише, вновь сев на стул, спросила предварительно Рабию перед ее уходом:

— Мой сын-повелитель в своих покоях?

— Нет, госпожа, он направился с Эртугрулем агой в свое любимое место.

— В чащу? , — уточнила Валиде Султан.

— Именно, — подтвердила Рабия и с решения Фахише Султан она покидает покои.

Беззаботно вздохнув, Фахише Султан надумала передохнуть от бумаг и взяла в руки книгу.

\*\*\*

Прогуливаясь по любимому зеленому лесу с поднятой головой, будучи с одним Эртугрулем агой безо всякой лишней охраны, султан Ибрагим завороженно смотрел, как неяркий утренний солнечный луч пробивается сквозь ветви длинных, устремляющихся словно в небо деревьев.

— Эртугруль, — обратился султан к другу, который ступал позади правителя, — ты хоть раз в этом лесу слышал звуки каких-нибудь зверей? Вроде, как я слышал, здесь обитают волки. Не знаешь ничего об этом?

— Я тоже слышал, повелитель, но ничего достоверного сказать не могу, — ответил Эртугруль ага.

На этом короткий диалог окончился и султан с верным телохранителем направился дальше по ярко-зеленой траве, спускаясь по небольшому овражку книзу.

Пройдя еще две-три минуты, султан обратил внимание на ярко-малиновый куст с соответствующими ягодами.

— Подкрепимся немного? , — предложил другу султан Ибрагим.

— Я не против, повелитель, — довольно отвечал Эртугруль ага.

Сорвав с веточки по ягоде, султан угостил агу и сам положил в рот сладкий плод. Но только он собрался сорвать еще одну, как случилось такое, от чего волосы Падишаха стали дыбом: он услышал такой жуткий среди тишины крик женщины. Позабыв о еде, Ибрагим поднял указательный палец руки, замерев в движениях:

— Слышал?

— Да. Кто там может быть? Это же человеческий голос? , — спросил настороже Эртугруль.

— Ну конечно, — сказал Падишах, а потом вытащил саблю.

— Повелитель, вдруг это опасно, может вернуться? , — пуще прежнего забоялся ага.

— Будь пока позади, а я пойду, — осмелился султан Ибрагим.

Сделав книзу несколько шагов, голос возобновился, правда интенсивнее и будто бы где-то уже совсем близко. Ибрагим встал в ступор, не понимая, откуда эти звук доносятся, и только когда он сообразил, что это было слева от него, султан увидел ужасающую картину: трое мужчин гонятся за женщиной, держащей в руке то ли клетку, то ли ящик какой-то, как решил султан, а также — за восьмилетним на вид мальчиком.

— Не-е-ет! Не подходите! , — вытянула вперед изо всей силы свободную руку королева Беатриче. Как ужасен был ее внешний вид: растрепанные волосы, вымазанное в грязи платье, а в области спины оно и вовсе было разорвано.

— Ты посмотри, какое варварство, — рассвирепел султан Ибрагим, а потом устремился со своей саблю в нападение.

— А ну отойдите от них! , — прокричал Падишах с поднятой рукой, — я — султан Ибрагим Хан! Если не выполните моего приказа, зарублю вас здесь же своей саблей!

— А я — король Англии. Давай один на один, — насмешливо произнес один из слуг, гнавшихся за Беатриче, ухвативший крепко-накрепко за предплечье.

Эртугруль ага, стоявший неподалеку, хотел бы возразить этому нечестивцу, только вдруг и на него совершится нападение и ввиду своего телосложения ему будет сложно дать в ответ.

— Хочешь проверить всю мощь моей сабли, а, мерзавец? , — не разжимая губ, прорычал султан Ибрагим, — тогда ты поймешь, кто я на самом деле.

И без лишних ожиданий, султан Ибрагим вонзил в самое сердце этого дерзкого прислужника саблю.

Только другой из них замахнулся со спины на султана со своей саблей, лезвие которой не доходило до его спины в одном сантиметре, как Эртугруль ага взял из-за пазухи нож и бросил его, попав в подреберье чуть было не убийцы султана.

Остался последний — тот, кто держал королеву Беатриче за руку.

\*\*\*

Фахише Султан приняла полу лежачее положение на тахте в своих покоях и читала роман Уильяма Шекспира. Дочитав до середины третьего акта, госпожа решила сделать перерыв, и, закрывая книгу, из последнего ее форзаца выпала какая-то свернутая на четыре раза бумажка.

Вот чудо: Фахише Султан никогда не обращала внимания на последний форзац, а тут вон какая неожиданность. Осознанность того, что пора идти снова за документы была подавлена желанием Валиде Султан развернуть бумажку и посмотреть, вдруг там есть какие-то записи.

Когда Фахише Султан прочла то, что было написано в этой бумажке, она поверглась в шок: «Ты убила мое тело, однако тебе не загубить повсюду летающий мой дух. Помни об этом»…