Снятие Анны Степановой с выборов (расследование Кузнецова)

Файл:18273 770984946304441 4690944668274662395 n.jpg
 Файл:1504234 716271141761505 3279237497957943521 o.jpg
 Файл:Screenshot from 2015-08-25 21-49-28.jpg
 Файл:WP 20150825 019.jpg
 Файл:WP 20150825 024.jpg
 Файл:WP 20150825 036.jpg
 Файл:WP 20150825 038.jpg
 Файл:WP 20150825 078.jpg

 Файл:11887932 1036645786368998 1104127780853650691 n.jpg
 Файл:11947613 1036645789702331 5932437976016195618 n.jpg
 Файл:11960039 1036645783035665 4506620724811352748 n.jpg

 Файл:Ответ 1.jpg
 Файл:Ответ 2.jpg

У этой статьи существуют и другие версии, см. Снятие Анны Степановой с выборов (версии).

На 13 сентября 2015 года в Нижнем Новгороде назначены выборы депутатов Городской думы. Анна Степанова с группой помощников собрала требуемое количество подписей, в то время как многие «системные» кандидаты не собирали подписи вообще, либо собрали их в анекдотическом количестве, судя по данным избиркома, опубликованным на сайте этой государственной организации.

## Суть явления

Путем ряда манипуляций с процессом проверки подписей и его документальным отражением ответственные сотрудники окружной избирательной комиссии №30, расположенной в здании администрации Советского района (пл. Советская 1, кабинет 203) и сформированной из ее сотрудников, приняли решение не допустить Степанову к выборам. Суд, рассматривавший в первой инстанции протест Анны Степановой на это решение, оставил его в силе. При этом в постановлении суда, как и в протоколе судебного заседания, вообще отсутствует рассмотрение нарушений процедуры проверки подписей.

## Как собирают и проверяют подписи для выдвижения кандидата

Сначала кандидат со своими помощниками собирает подписи избирателей своего округа. Затем начинается проверка. На начальном этапе проверка делается участковой избирательной комиссией (ОИК). ОИКи, как было доложено в начале этой кампании, не делают выборочную проверку отдельных подписей. Они весь список целиком сверяют со списками избирателей, зарегистрированных в системе «ГАС-выборы». При нахождении проблем таким методом проверки ОИК не может вынести решение, что подписи собраны неверно, он должен сделать запрос в УФМС о проверке подписей.
Штаб Анны Степановой, пройдя практику в штабе «ПАРНАСа» в Костроме, даже подал подписи на отдельную подчерковедческую экспертизу. По результатам, кроме составления документа, Вавилычева сообщила Степановой: «я вижу, у вас очень приличные подписи; вижу, что вы их собирали сами».
ПАРНАС, заранее понимая особенности административного ресурса, особое внимание уделил тщательному сбору и предварительной проверке подписей.

ОИКи формируются только под данные выборы, и отделены от ТИКов, которые действуют постоянно.
Представители ТИКа могут присутствовать на проверке подписей ОИКом, но права голоса при этом у них нет.

## Из результатов кампании по Нижнему Новгороду в целом

Кандидат Наследсков, п/н 111, (ОИК13) - зарегистрирован, оснований для регистрации не требуется (???)
Кандидат Клюев, п/н 229, (ОИК26) - зарегистрирован, основания для регистрации **4 подписи** (???)
Кандидат Андреенко, п/н 137, (ОИК16) - зарегистрирован, оснований для регистрации не требуется (???)
Кандидат Катышева, п/н 120, (ОИК14) - зарегистрирован, оснований для регистрации не требуется (???)
Кандидат Монахов, п/н 123, (ОИК14) - зарегистрирован, оснований для регистрации не требуется (???), на округе зарегистрированны три Монахова. Один самовыдвиженец, другой - действующий депутат. Обоим повезло меньше первого.

## В чем состояли нарушения проверки подписей по данным штаба Степановой

По свидетельствам кандидата и доверенных лиц, следующие нарушения имеют документальные подтверждения (см фотографии к статье).

Пригласили Анну Степанову, когда надо было оглашать претензии по несоответствию списков с «ГАС-выборами» с доверенными лицами на заседание лишь 5 числа. А это — уже день составления итогового протокола. По закону дается 2 дня, чтобы кандидат мог подготовить ответы и через 2 дня назначается комиссия, которая решает — допускать или нет. И тут же, 5 числа, на первом заседании, вручили уведомление о том, что такая комиссия будет 7-го.

29 числа, при сдаче подписей, когда Анна начала фотографировать, уже возникла напряженная атмосфера Заседание ОИКа началось с крика. Первым делом начала кричать секретарь председателя ТИКа - «немедленно прекратите съемку» и пригласила председателя ТИКа — замглавы по социальным вопросам Комраков Андрей Алексеевич. Он поднял крик, чтобы прекратили съемку и остановили прием документов. После этого представился, побежал «звонить в Горизбирком».

Члены ОИК стали придираться к типам почерка людей — так он пишет ту или иную букву или нет. С учетом только одной спорно читаемой фамилии выдали отказ — а не хватало как раз одной подписи.
По закону, в комнате, где заседание рабочей группы — протокол ведется там же.

Но Вавилычева брала листы с подписями, бежала в другую комнату, где разговаривала по телефону — и возвращалась обратно.

Вся комиссия решила, что подпись, вызвавшая нарекания, правильная. После этого Вавилычева, в очередной раз покинула помещение - поговорить по телефону. Возвращается и говорит: «я решила переголосовать». На вопросы о том, почему она раньше вместе с другими членами ОИК согласилась с правильностью подписи, стала кричать: «я вижу так!».

В это время влетает Комраков с охраной и требует, чтобы вышли посторонние. При этом по закону, он единственный посторонний на совещании. Анна настаивала на своем мнении и требование Комракова оказалось не выполненным.

Затем председатель ОИК, Андреева Татьяна Павловна, огласила: «Вавилычева должна немедленно пойти по рабочим моментам к главе администрации Советского района». Вавилычева работает в отделе распределения жилья. Собственно, по служебному регламенту, глава администрации не мог требовать ее, - только ее начальника отдела. Тем не менее, под этим фальшивым предлогом забрали ее на 40 минут.

Анна Степанова пошла за ней к главе администрации. Когда возвращались обратно, охранник администрации района пытался не пустить Анну. Получил уверение, что он по закону совершает уголовно наказуемое деяние и пропустил.

Вавилычева как могла сопротивлялась написанию протокола коллегиально, на совещании; постоянно порывалась уйти.

В это время председатель ТИКа Комраков начал ломиться (буквально — обоими кулаками колотить в дверь) с охраной, стал требовать Вавилычеву, чтобы вышла. Та сразу же запросилась «в туалет».

Помещение ОИК сдвоенное. Первый не 30-й ОИК, а другой. Таким образом Комраков, нарушая процесс работы обоих структур, ворвался сначала в тот ОИК, потом в 30-й. Кричал, угрожал вызовом полиции. Вернулась Вавилычева, после чего продолжили писать протокол.

Памятуя о ситуации в Новосибирске, где представители «ПАРНАС» остались ночевать, чтобы не допустить фальсификации протокола, члены ОИК, похоже, решили затянуть все до конца рабочего дня. И под видом окончания рабочего дня и закончить работу, так и не составив в ходе заседания протокола. Но из страха, что представители Анны Степановой не уйдут - стоял полицейский наряд, чтобы настоять на уходе.

В итоге, Анну с доверенными лицами 5 числа выгнали с заседания по окончании рабочего дня и отказались писать протокол.

Но тогда получилось, что обязательный срок в 2 дня должен был сместиться с 7-го на 8-е. Раз ОИК утверждает, что не может делать протокол в нерабочее время, а рабочий день закончился - значит, протокол был сделан уже в следующий рабочий день.

### Штрихи к картине заседания ОИК №30 5 августа

#### Следы в полиции

Нуждается в проверке — по какому формальному мотиву был вызван наряд полиции в администрацию Советского района — кто вызвал, какой официальный мотив.

#### «Тролль и топила» из ЛДПР

Не справляясь с группой Степановой, ОИК вызвал не обладающего на заседании никакими полномочиями гражданина — члена партии ЛДПР, который индивидуально советовал участникам ОИК — как мешать работать доверенным лицам Степановой.

#### Туалет как профессиональная «отмазка»

Тимофеева Наталья Евгеньевна, которая голосовала, вдруг заявляет — «я не голосовала» - «как это, вы же были?» - «нет, я в это время в туалет ходила».

#### Верховенство этики, а не закона

Председатель Андреева, в частной беседе в корридоре со Степановой: «если бы вы тогда скандал со съемкой не сделали, мы бы вам не мешали». То есть соблюдение закона не имеет серьезной ценности, важно использовать некие выдуманные или спровоцированные нарушения этики оппонентом в качестве предлога для того, чтобы самим чиновникам нарушить закон.

### «У нас к вам еще два нарекания»: 6 августа

6-го в 13-00 Анна Степанова пришла к Вавилычевой за протоколом. Первой была фраза: «Анна, а у нас к вам еще два нарекания».

- у нас же формировался итоговый протокол!

- а мы ночью решили вас еще раз проверить.

- а как вы могли нас ночью проверить? Вы же сказали, что рабочий день закончен!? И вы же нас проверяли целиком.

- Мы тогда вас проверяли выборочно.

И преподносит справку «от УФМС».

«А мы вчера с вами ничего не делали, мы просто беседовали» - в протоколе эти слова не подтвердила, но они были сказаны в личной беседе.

### Список нарушений, допущенных ОИК №30

* Поскольку 5-го числа уже вошли в формат составления итогового протокола, то никаких дополнительных проверок быть не может. Сами члены ОИК это подтвердили — об этом есть документы и показания свидетелей.

* Если все таки проверку на следующий день назвать дополнительной, то есть регламент дополнительной проверки: ни одна подпись не может проверяться дважды. Дополнительная — только на те подписи, которые не проверялись раньше, что подтверждается протоколом выборки. Протокол выборки должен составляться по результатам первоначальной проверки и подписывается кандидатом. Отсутствие этого протокола говорит о том, что проверка была не выборочной, а полной.

* Повторная проверка вообще не предусмотрена законом. Даже такого понятия нет. Ранее проверенные подписи заново не проверяются.

* справка УФМС делается 3-5 дней. А в ситуации со Степановой будто бы в УФМС ее сделали за ночь в течение двух часов.

* Чуров и глава УФМС утвердили форму (протокол №1 к соглашению между УФМС и ЦИКом о выборах).

На этих выборах от кандидата государство требует жестко соблюдать подписные листы, именно отсюда и жесткая регламентированная форма - не только текстовой части справки, но и табличной части. И если такая справка недействительна, значит все нарекания к Анне Степановой так же точно недействительны.

Члены ОИК должны были в тексте указать наименование выборов, для которых они просят сведения, организацию, срок на исполнение запроса, основание для исполнения запроса.

Внизу документа строка — для указания, какие именно материалы поданы, в каком количестве — для строгого возврата. После этого табличная форма. Она состоит из фиксированных, утвержденных граф.

ОИК №30 Советского района вообще табличную форму проигнорировал — так, вообще нет номера папки, листа и строки, которую они проверяют. Не указано гражданство, которое обязательно должно быть, по форме.

Большинство колонок заполняет ОИК — как они их видят, а две последних заполняет УФМС. Между тем ОИК написал свою таблицу, указав в ней как результаты проверки, так и то, что они считают неверным.

### Нарушения УФМС либо специалиста, выдавшего свой документ за справку УФМС

УФМС перепечатал таблицу заново и переслал в своем виде. Это не разрешено.
Когда УФМС послал данные, они совершили ошибку, и те графы, которые у человека совпадают с данными подписей за кандидата, они не вписали; а вписали только то, что не совпадает. Такие результаты не могут считаться действенным документом, потому что справка в итоге оформлена принципиально неправильно.
Под таблицей, кроме того, предполагается подпись должностного лица, расшифировка — их вообще нет. Таблица пустая и никем не заверена.

На ней стоит не печать, а кругляшок для папок — печатка.

Любопытно, что Тимофеева Наталья Евгеньевна до сих пор числится ли в УФМС, но сейчас работает в администрации Советского района. Вероятно, что у нее осталась печатка для папок УФМС, когда она стала сотрудником правового отдела администрации.

Анна Степанова запросила и запросы и ответы на них.

На первый (4 числа) ОИК предоставил только бланк запроса, но не бланк ответа (должно быть и то, и другое).

А 6-го числа — ОИК выдал бланк УФМС, датированный 2014-м (!) годом.

Дополнительно к «спорно читаемой» были предъявлены еще две подписи, — это из подписного листа, который собирала сама Анна и из листа ее помощницы. Замечания были к цифрам. В листе Анны они 5 было просто переписано на 6. А в листе помощницы квартиру 101 переправили на квартиру 104.

### Множественные нарушения регламента заседаний ОИКом

ОИК де-факто отказала кандидату во всем, что может служить в его пользу, как то — в корне неправильные бланки проверки подписей, игнорирование доводов, и неоднозначность истрактована не в пользу кандидата.

6 числа Анна Степанова получила протокол, и по закону заседание должно было быть 8-го. Из ОИК позвонили и предложили провести его 7-го, меньше чем через сутки. Таким образом, времени на подготовку возражений предоставлено не было. По телефону это предложили и сразу положили трубку. 7-го Степанова пошла с возражениями, а в это время, оказалось, уже идет заседание комиссии.

Степанова: «вы нарушаете закон, заседание должно быть через 2 дня».
Андреева: «а мы знаем, да, мы идем на нарушение».

На комиссии: «Степанова плохо себя вела 5 числа», у нее такие-то нарекания. О точке зрения и доводах кандидата никто не упоминал. Все, кроме нашего председателя проголосовали за лишение. И таким образом сняли с регистрации.

### Другие нарушения со стороны сотрудников ОИКа

Анна Степанова направила официальное письмо о том, что хочет присутствовать на проверке подписей: как своих, так и других кандидатов. Но представители ОИК ни разу не пригласили такую проверку. Руководителем рабочей группы является секретарь ОИКа Вавилычева Вера Владимировна. В ее обязанности и входило предупреждать, но она проигнорировала такую служебную обязанность.

## Интервью блоггеров с сотрудниками ОИК

Понимая, что ситуация с работой комиссии сложилась более чем спорная и конфликтогенная, нижегородские блоггеры и общественные деятели - Михаил Иосилевич, Алексей Поднебесный, Александр Судаков и Петр Кузнецов - сразу же собрались в ОИК №30, чтобы задать свои вопросы и услышать ответы членов комиссии.

- Мы хотели спросить, что случилось на вашем округе с кандидатом по фамилии Степанова — ее не допустили до выборов. Кандидат заявляет, что были многочисленные нарушения, в том числе были внесены исправления в ее подписные листы, уже после сдачи в вашу комиссию. Как такое могло случиться?

- Вавилычева. По этому вопросу у нас было решение суда. Был суд. Советский. Ей отказали. Сейчас она подала аппеляционную жалобу в областной суд. Ждем решения.

- А вы можете как-то прокомментировать исправления?

- У нее никаких исправлений не было. Все данные, все подписные листы были направлены в «ГАС-выбор». Сначала частично проверили. У нее было 14 нарушений. Потом еще раз проверили… Она вела себя очень некорректно.

- В чем выражалась некорректность?

- Она нас не выпускала из кабинета. Заставляла написать «вот именно сейчас».

- А вам надо было выйти?

- Мне надо было выйти, писать протокол. Она не давала.

- Сообщалось о том, что вашими действиями руководил некто Комраков…

- Нет. Он нашими действиями не руководил. Он был как представитель. Я работаю в администрации, а он — заместитель главы администрации. Потому что она закрывала дверь, никого не выпускала.

- А как вы прокомментируете ситуацию, что по другим округам прошли самовыдвиженцы с четырьмя всего подписями, или вообще с нулем подписей — и об этом сказано прямо в официальном документе, хотя это явное нарушение. А у Степановой нашлись какие-то возникшие вдруг ошибки именно в таком количестве подписей, которого принципиально нехватало.

- Мы не знаем, что там на других участках и почему. Но вот по этому вопросу, конкретно по Степановой — было решение суда. Так что, пожалуйста, можете ознакомиться.

- Вы уже не первый раз занимаетесь на выборах, работали и четыре года назад в окружной комиссии, когда были прошлые выборы

- Да

- А управлял вами…

- Председатель комиссии

- А руководитель администрации?

- Да он не руководил. Что это за ерунда такая? С ее слов?

- Якимов. Она устроила дебош.

- Вавилычева. Я вам приглашу председателя комиссии.

- Якимов. Я работаю в комиссии…

- И все это видели?

- Нет, не видел. Я не присутствовал, но слышал про это.

- А Комраков что — специалист по устранению дебошей? Это же не его компетенция. Он не имел права присутствовать на заседании Окружной избирательной комиссии, я так понимаю?

- Имел… Не могу сказать. А цель вашего визита какая?

- Мы делаем журналистское расследование. И пришли, чтобы узнать вашу точку зрения.

- Председатель. Покажите, пожалуйста, ваши удостоверения, аккредитацию.

- Аккредитацию где?

- Как средства массовой информации.

- А если мы просто как граждане пришли.

- Как граждане, пожалуйста, письменное заявление. Мы к вам в порядке времени ответим.

- Вы же администрация, работаете.

- Мы не администрация, мы избирательная комиссия.

- У вас сейчас приемные часы.

- У нас сидит на приеме человек. Я вам сказала.

- Вы не хотите общаться с нами?

- Я вам еще раз говорю: «Если у вас есть какие-то вопросы — напишите, мы вам ответим».

- А сейчас вы не хотите с нами общаться?

- Вот вам есть человек, который занимается, сегодня на дежурстве — с ним можно поговорить.

Напишите заявление, мы вам все распишем. Потому что есть решение суда у нас, официальное. Были представители по подчерковедению там, все смотрели. Это все было в суде. Она сейчас аппеляционную жалобу подала в областной. Ждем решения. В следственный комитет. Так что следственный комитет занимается. Все в процессе.

- Якимов. Вы оставьте, мы ответим.

- Интересно, вы осуществляете административную деятельность. Она — на налоговые деньги, и заключается в обслуживании граждан. Это и работа с документами, и, главное, собственно прием граждан и работа с ними. Что же за регламент говорит, что принимать граждан не надо, а надо принимать от них запросы в письменном виде.

- Я не председатель, не могу ответить.

- А кто еще входит в комиссию? Может, кто-то еще входит — потому что и вас нет в списках.

- 12 человек.

- Помещение достаточно маленькое, в процессе заседания все участвуют?

- Да... Нет, кто-то может отсутствовать.

- Кто из них присутствовал на заседании…

- Зачем вам это нужно? Вы спросите копию протокола…

- Мы хотим всех опросить.

- Смолькина Екатерина Васильевна. Ваши удостоверения.

- Мы граждане. А вы кто?

- Я член Окружной избирательной комиссии.

- Вы присутсвовали на заседании, на котором узнали, что три подписи у кандидата Степановой оказались недействительными?

Нам Вавилычева сказала, что во время этого заседания Степанова вела себя некорректно, не давала ей выходить из кабинета. В чем эта некорректность выражалась?

- Был скандал. Со стороны Степановой.

- А почему, по-вашему, возник скандал?

- Якимов. Давайте с самого начала. Три подписи были признаны недействиельными. Кто их признал? Естественно, не комиссия. А экспертиза. Если есть вопросы по экспертизе — обращайтесь в экспертизу.

- Степанова сказала, что у нее подозрения в том, что подписи были исправлены после сдачи в ОИК. Две подписи. И мы пришли выяснить.

- Смолькина. Она намекала, что в комиссии ее «неоправданно» сняли?

- Она не только намекнула, она уже и в следственный комитет отправила заявление.

- Она написала в суд. Суд остался на нашей стороне.

- Вы сейчас под подозрением в совершении уголовного преступления. Не вы конкретно, а тот, кто, возможно, подделал эти подписи. Давайте поговорим о том, могло ли это в принципе произойти.

- Якимов. Гипотетически? Зачем нам говорить о гипотетическом, если есть постановление суда?

- Но суд же вообще не рассматривал вопрос поддельности подписей?

- Смолькина. Суд рассматривал законность нашего отказа.

- Я так понял, что основанием для аппеляции стало в частности то, что суд проигнорировал существенную часть доводов, составлявших суть искового заявления.

- Якимов. Состоялось решение суда, и суд вынес постановление, что решение комиссии было правомочным.

- Решение суда вступило в законную силу? Или оно сейчас обжалуется?

- Смолькина. Анна Эдуардовна сначала у нас поскандалила, потом обратилась к блоггерам. К СМИ она почему-то не обратилась. Она приходила сюда с камерами, теперь она обратилась к блоггерам, чтобы интернет сообщество поднять. Это абсолютно необоснованно.

- Вы сказали, что она поскандалила, а в чем скандал заключался?

- Якимов. Когда заседание комиссии закончилось, она стала поперек двери.

- Смолькина. Она поперек двери стала, никого не выпускала.

- Пока что?

- Якимов. Пока вы меня не восстановите.

- То есть требовала восстановить? Или требовала выдать какой-то документ, который ей обязаны дать?

- Смолькина. Она кричала. Сложно было понять.

- То есть вы не поняли ее требования?

- Якимов. Истерика просто началась.

- А в чем выражалась истерика?

- Смолькина. Сложно сказать, в чем конкретно. Вы представляете себе скандал?

- И вот то, что она скандалила, это явилось причиной ее снятия с выборов?

- Я почитаю ваш блог. Не дай Бог, вы мои слова исказите.

- Вы можете даже письменно написать. Вот я вам оставляю вопросы письменно. И никто слова ваши не переврет. Тогда уже никто ничего не сможет переврать.

- Сняли ее не из за скандала. А скандалила она уже после.

- После… После чего?

- После того, как ей объявили, что ее кандидатуру снимают.

- Так вы говорите, что она не выпускала людей?

- Когда ей сообщили, у нее началась такая реакция.

- А как ей могли отказать, если еще не была составлена бумага?

- Ее уведомили

- Устно?

- Устно уведомили, выдали ей документ о том, что мы ее приглашаем на заседание комиссии.

- То есть документ ей выдали, а ее это не устроило?

- О том, что мы приглашаем ее на заседание.

- Приглашение выдали?

- Да. Ее уведомили устно.

- Якимов. Уведомление, не приглашение. Приглашение высылают.

- Смолькина. Уведомление.

- Уведомление о чем?

- О том, что она приглашается на комиссию.

- То «есть она приглашается на комиссию». А ей хотелось получить что-то другое?

- Хотелось бы увидеть ваше удостоверение журналиста.

Ей отказали, она ушла. Почему вы повторяете вопрос.

- Вопрос в фактах. Был ли момент отказа, если, как вы говорите, она мешала выйти? Решение комиссии как оформляется? Его устно озвучили?

- Смолькина. Потом… ей выдали протокол.

- Это потом.

- На заседании. Ее пришли, уведомили. По закону, два дня дается на обжалование.

- А протокол заседания комиссии ей когда выдали?

- Протокол заседания комиссии у нее на руках.

- Нет, когда ей его выдали?

- Когда у нас было заседание, ей сначала выдали уведомление, что она приглашается на заседание комиссии. Через два дня которое состоялось. И на заседании окружной избирательной комиссии ей, в присутствии всех наших членов, выдали протокол заседания.

- Получается, что она скандалила, требуя выдать этот протокол не через два дня, а немедленно? Так получается?

- Нет, там была какая-то другая ситуация.

Они просили… я не помню… потом приходили еще впоследствии…

- Якимов. Кать, давай закончим.

- Смолькина. Но не протокол. Протокол у нее на руках.

- Якимов. Кать. Кать. Давай остановимся. Давай остановимся.
Вы пишите вопросы?

- Да.

- Мы ответим.

- Просто, видите, возникают вопросы по ходу общения, у нас. Протокол. Мы не знали об этом.

- Смолькина. Вы перевираете. мы сняли ее не из-за скандала. это было не так.

- Скажите как было.

- По подписным листам делается запрос в УФМС. Уточняются все данные. Это мы не с потолка берем.

- А вы точно не присутствовали на этом заседании?

- Якимов. Мне что сказать «Мамой клянусь»? Вы по-русски не понимаете?

- Понимаю.

- Я сказал уже, неоднократно, что меня на этом заседании не было.

- У меня есть информация, что вы где-то были, рядом. Ну ладно. Мы намерены как можно больше людей опросить, кто присутствовал.

- Это правильно.

- А вы знаете Комракова? Он тоже присутствовал? И он давал указания, руководил действиями комиссии?

- Смолькина. Комраков присутствовал. Вы понимаете, что там происходило?

- Нет. Вы там были, меня не было.

- Крики, оры и балаган, абсолютно полный.

- Балаган.

- Полный балаган. Успокоить никто не мог человека. Объяснить ничего невозможно было. Поговорить тоже невозможно.

- Якимов. Полицию вызывали.

- Смолькина. Да, полиция была, по-моему.

- А кто вызывал? Основания какие-то были?

- Основания — такая вот ситуация. Человек в администрации района кричит на избирательную комиссию. Кандидат в депутаты. По-вашему это нормально?

- Нет. Вот мы и пытаемся разобраться.

- Кто еще слышал скандал?

- По моему все.

- Кто еще может подтвердить это?

- Кто присутствовал. Запишите вопрос.

- А так — вы не можете ответить? Вам надо посоветоваться с ними? Чтобы общую линию выработать?

- Нет. А вы почему вопросы повторяете.

- Я спросил: «кто еще может подтвердить»?

- Она кричала: «вы не имеете права!»

- У вас есть список людей, кто присутствовал?

- Нет. А кто присутствовал? Вы же не говорите. Сколько народу присутствовало? Сейчас, без дополнительных консультаций, не можете ответить?

- Нет. Не помню, не могу даже посчитать.

- Вавилычева слышала ?

- Весь второй этаж слышал.

- И Вавилычева слышала? Тихонова слышала?

- Можете на улице кого-нибудь опросить, окно здесь постоянно открыто. Наверняка слышали.

- Вы не ответили мне?

- Был ли в этот день кандидату выдан протокол, и вообще какие-то документы?

- Ей было выдано уведомление.

- А что явилось результатом заседания пятого числа?

- Ей было выдано уведомление о заседании. Через два дня, по закону, они могут обжаловать.

- Они не знают решения еще. Вы ей устно сказали это решение?

- Когда выдают уведомление, им сообщают.

- Решение?

- Когда уведомление выдается в руки, им сообщается: «приходите…

- «Приходите, мы вам озвучим решение» - я правильно понял?

- Не правильно. В устной форме озвучили, выдали уведомление. В течение двух дней по закону они имеют право его обжаловать.

- А ее не устроила устная форма?

- Да нет, все ее устроило.

- А смысл скандала тогда?

- Ее не устроило, что ей отказали. Ее не устроило решение.

- А решение было ли?

- А как же.

- Устное?

- На заседании комиссии все ей было выдано, под роспись.

- Пятого числа? Скандалила, получается, она пятого числа.

- Когда уведомление выдавали…

- Якимов. Шестого, может быть.

- Смолькина. Шестого, в пятницу, по-моему.

- Шестого или седьмого. А скандал был пятого?

- Я не могу так разговаривать.

- Ну не в тот же день?

- Нет, не в тот же день.

- Отлично. То есть озвучили ей решение устно? А письменно не выдали?

- Письменно выдавались все документы…

- Позже?

- На заседании комиссии. Окружной избирательной комиссии. Под роспись. Есть решение, протокол заседания.

- А устно озвучили пятого?

- Она была уведомлена. Я не знаю, каким способом, но по факту уведомлена.

- Вы же присутствовали?

- Я присутствовала уже, когда начался разбор полета. Тут собралось пол-этажа. В том числе и Комраков.

- Но получается, что назвать основание для скандала никто не может?

- Основанием для скандала стал отказ окружной избирательной комиссии.

- Его еще не было, отказа?

- Ее уведомили о том, что на заседании комиссии вам выдадут протокол и решение.

- Получается, что она не знала ни о каком отказе? По нашим данным скандал был оттого, что ей отказались выдать протокол заседания комиссии.

- Якимов. А его не было еще.

- Его еще не было?

- Смолькина. Так заседания еще не было, не проходило.

- А что тогда было? Просто собрались?

- Якимов. Просто стоял вопрос об участии кандидата в выборах, либо неучастии кандидата в выборах.

- Наверно, этот вопрос должен быть финализирован каким-то документом?

- Смолькина. Конечно! Это все подтверждено.

- Якимов. Можно я скажу. Этот вопрос решается коллегиально, этот вопрос решается на заседании избирательной комиссии. Избирательная комиссия назначается на какое-то число, а за два дня до этого числа выдается уведомление, приглашение кандидата, на заседание комиссии. Где будет решаться вопрос о вашем списке, где недостаточное количество подписей. Все это понятно.

- То есть ее пригласили просто получить уведомление, а она начала скандалить?

- Что вы приглашены на заседание комиссии, на котором будет решаться вопрос о вашем дальнейшем…

- Смолькина. Сказано о том, что мы будем выдвигать вопрос об отказе.

- Пятого числа не происходило никаких заседаний?

- Якимов. Нет, нет.

- Смолькина. Нет.
Ей просто сказали, что будет на повестке дня стоять вопрос об отказе.

- Так.

- Там уже зависит от того, как голосуют члены комиссии.

- А пятого не было никакого голосования?

- Нет, не было ЗАСЕДАНИЯ.

- Якимов. Не было, не было. Выдавали уведомление.

- Смолькина. Просто было ДЕЖУРСТВО.

- Почему тогда решили отказать пятого?

- Якимов. Да ничего, отказа не было.

- Смолькина. Ей не отказывали. Ей просто сказали, что будет поставлен вопрос об отказе. На заседании комиссии. И уже зависит от того, как голосует комиссия.

- А почему тогда она стала скандалить?

- Потому что ей сказали, что будет поставлен вопрос об отказе.

- То есть приходит человек, ему не отказали. И он ни с того, ни с сего начинает кричать на вас матом?

- Я вам логическую цепочку вам выстраиваю.

Я кандидат, хочу депутатом стать. Я прихожу, подаю документы. Хочу стать кандидатом в депутаты, хочу, чтобы мое имя было в бюллетенях и так далее. И прихожу, мне говорят: «мы отказываем вам». А я не привыкла, чтобы мне отказывали.

- Так.

- Я хочу.

- Так.

- Я начинаю кричать.

- И что кричать? «Зарегистрируйте меня немедленно!» или что? «Проведите заседание на два дня раньше!»?

- «Это мои права!» - и кричать.

- А что за права?

- Якимов. Так спросите у нее.

- То есть вы не знаете?
Вы говорите, что она блокировала дверь, не давала выйти. Так что за цель этого блокирования? Чтобы вы ей выдали какой-то документ? Пришла, и прямо: «сделайте меня кандидатом!», да? Это звучит не очень логично.

- Смолькина. Давайте не будем утрировать. Вы мои слова прямо выворачиваете наизнанку. Я понимаю, что вы за Степанову пришли. За Анну Эдуардовну. Я это понимаю прекрасно. Что у вас цель - «в окружной комиссии бардак творится, хороших людей убирают».

- А факты? И ваша-та точка зрения какая?

- У нее все документы на руках.

- Якимов. У нее была своя точка зрения, она свою точку зрения высказала на заседании комиссии.

- И все честно было.

- Там был один вопрос — о снятии с выборов. Кто за, кто против — всё.

- Смолькина. Извините, было такое, что и мертвых людей вписывали в подписные листы.

- А у Степановой что было неправильно?

- Это нужно посмотреть. Я не помню, что. Я не могу за каждым кандидатом помнить.

- И это единственная скандальная история?

- Да. Все остальные, спокойно, согласны. Все.

- Понятно. А скольким кандидатам вы еще отказали?

- Якимов. Ну вы же видели на сайте.

- Смолькина. Я не секретарь, я не слежу, сколько человек у нас зарегистрировано.

- Кому-то еще отказали?

- Да.

- И они спокойно все восприняли, не требовали ничего?

- Просили объяснений: «почему, как». Тихо, мирно, спокойно.

- В случае Степановой — вы продолжаете считать свой отказ правомочным? И законным?

- Да.

- Потому что там не хватило у нее двух подписей?

- Там не двух, там больше.

- А сколько?

- Ну пускай хотя бы двух. А вы что, считаете, что это нормально? Есть закон, по которому пропускается человек, у которого собрано, кажется, 137 подписей. У нее их нет.

- Потому, что у нее некоторые подписи забраковались?

- Якимов. Да.

- Признали недействительными?

- Смолькина. Это все подтверждено.

- Якимов. Подписной лист отдается на проверку, в УФМС.

- Смолькина. Он недействительным считается.

- Якимов. УФМС проверяет соответствие фамилии, прописки и паспортных данных. И говорит: действительно так, или не так.

- Смолькина. Официальный ответ из УФМС есть.

- А вас устроил ответ от УФМС? Вы его видели?

- Смолькина. Ну естественно, я его видела.

- Якимов. А что значит - «устроил — не устроил»? Вас таблица умножения устраивает?

- Дело не в этом.

- А в чем?

- Там форма очень жесткая. Как должно быть составлено.

- Смолькина. Они пишут — соответствие прописки, соответствие паспортных данных — и присылают нам ответ.

- А УФМС как присылает вам? Почтой? И был ли этот ответ прислан тоже почтой?

- Нет, он нарочным был. Нарочным.

- Якимов. Вот зачем вам эти вопросы-то? «Кто? Где? Во сколько?»

- Смолькина. Нарочным.

- Якимов. «Сколько он бежал, этот нарочный?».

- Вы не хотите отвечать?

- А зачем эти вопросы? Эти вопросы к делу не относятся! Я такой же член избирательной комиссии, вы поймите. Со мной разговариваете, а мучаете ее, девушку.

- Если она не захочет отвечать, она не будет. А она хочет ответить.

- Не отвечает.

- А почему вы на нее давление оказываете?

- Я прошу… Я на тебя оказываю давление?

- Смолькина. Нет [смеется].

- Я все таки задам вопрос. Хотите — не отвечайте.

- Давайте, давайте.

- Есть информация, что этот ответ УФМС появился неожиданным образом, за ночь. И не был прислан никакой почтой. И на нем не стоит ни одной печати УФМС. Вы можете это как то прокомментировать? Вы видели этот ответ?

- Якимов. Я могу прокомментировать.

- Подождите. Я ее спросил.

- Смолькина. Вы можете подойти к Вере Владимировне, и она вам по запросу предоставит.

- Якимов. А кто это говорил?

- Смолькина. Там все в порядке.

- Якимов. Подожди. Подожди.
А во-первых, кто это сказал?

- То есть вы видели — все в порядке?

- Кто это сказал, что нет никаких подписей, никаких печатей УФМС? Кто это сказал? Откуда такая информация?

- Есть такая информация у нас.

- Вот и пишите: «Говорят — третья сторона — что протокол УФМС пришел без подписи и печати». Только напишите это - «говорят». Да. Говорят — на базаре.

- И еще есть информация…

- Смолькина. Вы к Вере Владимировне можете подойти и поговорить с ней на эту тему.

- Якимов. Это вообще беспредметный разговор какой-то. Вы не находите?

- Очень предметный.

- Беспредметный.

- Про конкретные документы. От конкретных людей. Которые выразили свое пожелание видеть этого кандидата, на выборах.

- Так вот и напишите: «просим предоставить протокол»… Я вам еще раз говорю — человек собирал подписи. Он решил, что достаточно этих подписей.

- Там три подписи забраковали.

- Не важно. Набрать 147 подписей. Этот список направляется в УФМС на проверку. УФМС несколько подписей забраковали.

- Вы видели этот ответ?

- Нет, я не видел. Председатель комиссии его зачитывает.

- А вы его сами не видите?

- А зачем? Я что — не верю председателю комиссии?

- Я просто спрашиваю.

- Председатель комиссии зачитывает. Я его не видел. Не проверял.

- И не интересовались?

- И не нахожу обязательным смотреть на подписи и печати.

- И даже не интересовались, не брали просто посмотреть?

- Я не нахожу это необходимым.

- Понятно. И интереса нет?

- Мы не блоггеры. «Не в церкви — не обманут». «Не в блоге — не обманут» — я бы так точнее сказал.

- Понятно.

- В итоге набралось подписей меньше положенного 147. Я не знаю — на один голос, на два, на три…

- Вы считаете, это абсолютно не важно — на сколько?

- Не важно сколько: чуть-чуть не хватает. Не хватает, по закону.

- Наш первый то вопрос был — по данным кандидата Степановой, в подписные листы были внесены изменения после их сдачи в ОИК. И как раз в эти подписи, которых не хватило — они, по ее данным, были исправлены. У нее есть копии этих листов в первоначальном виде, и в том, какими они оказались после сдачи. Там исправлены цифры.

- Это копии.

- Смолькина. Давайте напишем заявление. Вы обозначьте все вопросы, которые вас интересуют. И отметьте по поводу УФМС, вопрос.

- Хорошо.

- Напишите — и мы вам ответим.

- Степанова утверждает, что она сдала нужное количество подписей. Потом несколько из них подделали, признали их недействительными, ответ вернули, что там не совпадает. Буквально, там были исправлены по одной цифре в каждом паспорте. По данным Степановой.

- Якимов. Вы думаете, это кому-то нужно, в комиссии?

- Вот, задается вопрос.

- Это она говорит.

- Она.

- Ну, пусть говорит.

- Это не доказано. Хотя есть заявление в следственный комитет. Они, наверняка, тоже придут, вас опросят. Вы тоже что-то скажете. Меня интересует ваше мнение: «это не может быть никогда, Степанова врет», или «могли вмешаться курьеры, что-то подправить» или «могли инопланетяне прилететь и исправить бюллетени» или «УФМС что-то исправило, само». Что из перечисленного — или свой вариант — кажется вам более реальным? Что произошло?

- Этого произойти не могло.

- То есть всё в фантазии кандидата?

- Верно.

- А то, что именно такого количества подписей не хватило — никакого не вызывает смущения?

- Она же не единственная. У людей не хватает 3, 4, 5, 7 подписей.

- То есть это частая ситуация — у всех не хватает, всех снимают?

- Не у всех! А у кого не хватает — тех снимают. И ситуация — ровно такая же. Я считаю, что это правильно. Потому, что 147 подписей — это не такое большое количество подписей. Три листа, печатных. Кандидат мог сам проверить и посмотреть, хотя бы.

- А предварительно подписи комиссия же проверяла?

- А как?

- Было же несколько заседаний комиссии.

- Комиссия как может проверять подписи?

- Но весь состав заседания комиссии заключался в том, что обсуждали — как пишется - «Игнашев» или «Линашев». Все это время, очень долго.

- Комиссия принимает решение. А проверяет — есть служба, которая занимается. Например, УФМС.

- Комиссия ничего не проверяет?

- А как она может проверить? Вы можете подпись проверить?

- Я просто спрашиваю.

- В комиссии такие же люди, как все. Как вы. Вот я — член комиссии. Я ни в подписях, ни в адресе ничего не знаю. У меня картотеки нет, баз данных нет.

- То есть вы основываетесь только на ответах УФМС?

- Естественно. На официальных ответах.

- А по поводу того, что подписи не читаются — это тоже претензии от УФМС были? Или это претензии от комиссии?

- От УФМС.

- А вы им все подписи отправляете? Подписные листы? Все?

- Нет, частями. Вы как думаете? Какой вопрос задаете?

- Может быть, вы отправляете только самые подозрительные?

- Это наверно риторический вопрос, да?

- Может, вы отправляете только те, которые вызвали вопросы?

- Есть регламент, в котором указаны все.

- Вы отправляете все?

- Все.

- И они уже говорят «вот эти — нормальные, а вот эти не нормальные»? УФМС?

- Да.

- В виде справки? Которую вы не смотрели?

- Я не знаю, как справка это называется, или…

- А вы его не смотрели?

- Я не знаю, как документ называется. Нет, я его не смотрел.

- Вам пришел документ, вы его не смотрели? Вам зачитали…

- Он пришел на избирательную комиссию. Руководителем комиссии является председатель комиссии.

- Вы же часть комиссии. Поэтому он пришел вам, фактически.

- У меня нет оснований не доверять своему председателю. Нет оснований.

- Почему?

- А потому, что нет.

- Вы его давно знаете?

- Не важно.

- Как «не важно»?

- Вы вот Владимиру Владимировичу доверяете, нет?

- Я ему абсолютно не доверяю.

- Ну есть люди, которые ему доверяют и которые его знают недавно.

- Наверно. Но вообще я доверяю только тем, кого очень давно знаю. И кому есть основания доверять. Вы как-то с ним связаны?

- У меня нет оснований, нет оснований. Она меня не обманывала. То есть у меня нет оснований не доверять.

- Вы как-то с ней связаны?

- Чем? Узами?

- Дружбой…

- Нет, не связан.

- Вы вместе работаете.
Зачем же тогда комиссия? Был бы один председатель.

- Решение принимается коллегиально, не председателем комиссии. Не председателем комиссии, а всеми членами.

- На основании чего принимается решение? Получается, вы не видели подписей.

- Каких подписей?

- Подписи вы смотрели?

- Нет, конечно.

- Но решение приняли?

- Да не я принял решение.

- Коллегиально.

- Решение о том, что подписи недействительны, принял УФМС. А не я. И не вы, и не вы не смогли бы принять это решение. Есть официальная служба, которая несет за это ответственность. Которая проверяет соответствие фамилии, прописки и паспортных данных. У меня нет базы данных, и у вас наверняка нет. Полной базы данных.

- Речь о другом — получается, вы не проверяете вообще — из УФМС ли пришла бумага. Может, ее подменили? Может, она не соответствует никаким параметрам?

- Я еще раз говорю — у меня нет оснований не доверять председателю.

- Я понял. А вы — член комиссии?

- Я член комиссии.

- И вы не смотрели подписи?

- Не смотрел.

- Вы не смотрели справку УФМС?

- Я ее слышал.

- Слышали.

- Да.

- На основании чего вы принимали решение — регистрировать, или не регистрировать?

- На основании данных, предоставленных председателем.

- А еще какие-то данные были?

- Не было.

- То есть просто справка УФМС, и фактически на ее основании вы принимаете решение? Да или нет?

- Что у кандидата не достаточно собранных подписей.

- А кто-то в комиссии голосовал против решения отказать Степановой?

- Да.

- А если вы говорите, что все происходит только на основании специализированного заключения УФМС, то на основании чего они могут не соглашаться с УФМС — те, кто голосуют, чтобы оставить Степанову?

- Ну, порядок такой. Говорю же.

- Получается, что они все равно не согласны с этой справкой?

- Кто «они»?

- Те, кто голосовал против снятия кандидата.

- Может быть, какие-то другие причины у них были. Я не знаю. Со справкой они не были согласны, или с чем-то другим. Я со всем был согласен. Я проголосовал за снятие.

- Вопрос про голосование. В чем смысл этого голосования, если все решение опирается исключительно на компетентное решение УФМС по вопросу соответствия данных прописке? Получается, что есть справка, но ее никак нельзя оспорить?

- Есть закон. Такой закон. Закон несправедлив, но это закон. То, что есть.

- «Закон суров, но это закон». А не «несправедлив».

- «Закон несправедлив, но это закон».

- Вы считаете, у нас несправедливые законы?

- Это не я сказал, это еще в Древнем Риме сказали.

- Там «Закон суров, но это закон».

- А я сказал «несправедлив».

- Получается, в России несправедливые законы?

- Нет, я такого не сказал.

- Вы, по-моему, тут Майдан хотите затеять?

- Я разве это сказал?

- Вы сказали про законы: «они несправедливые».

- Где? Я сказал «в России»?

- Мы где живем? В Америке?

- Где вы живете? Я не знаю, где вы живете, я с вами не живу. А вы не знаете, где я живу.

- Мы, по крайней мере, представились - «мы граждане». Значит, мы в России живем.

- Вы не говорили. «Мы блоггеры» - вы сказали. Вы не говорили, что вы граждане России.

- Мы вам подтверждаем, что мы граждане России.

- Молодец.

- А вы?

- И я.

- Значит, мы об одном объеме законодательства говорим.

- Нет, не об одном. Я же не сказал, что в России.

- Ладно. Мы отвлеклись от темы.
Мы не будем фотографировать заявление, которое составили. Надеемся, что в него не будут внесены изменения.

Спасибо.

- Смолькина. Всего вам доброго.

- Удачи.

- Якимов. А вам она кто?

- Смолькина. Мне интересно стало ваш блог почитать. В Фейсбуке, да?

- Якимов. А вы ей кто, ребят?

- Мы ей дальние родственники. Мы просто ее избиратели. Граждане.

- Вы где проживаете? На ее участке?

- Почти.

Вы понимаете, что депутаты Городской думы потом выбирают главу города? А его решения касаются всех.

- Да.

- Когда неудобных кандидатов не пускают на выборы — это касается всех. Вы, наверное, об этом спрашивали? Это нас касается? Я вам отвечаю.

- Почему его не пускают? Его пускают. Человек не набрал определенное количество, регламентированное законом.

- Мы пытаемся разобраться.

## Как действовал суд

Понимая, что суд может сказать: «копии не должным образом заверены», Анна Степанова пригласила экспертов в суд. В свою очередь, ОИК пригласил как эксперта майора полиции. Стороны опрашивали экспертов по спорно читаемой фамилили Игнашев и по двум исправленным числам. Доверенные лица Анны Степановой с авторами подписей написали массу образцов почерка для верификации.

К примеру, автор подписи говорит — видите, я везде пишу так. Почерк показан, почему вы «И» упорно трактуете как «Л».

Когда начали исследовать поддельные цифры, суду предоставили ксерокопии. И на этих ксерокопиях поддельные цифры отпечатались как реальные: позднее добавленные к цифрам отрезки скрылись при копировании.

В судебном заседании судье Толмачевой Светлане Сергеевне все факты были представлены. Судья опросила экспертов.

Оба эксперта в процессе заседания признали, что все три надписи читаются **неоднозначно**.
Анна Степанова предложила, чтобы приглашенный эксперт был готов провести исследование, на которое понадобилось бы 2 часа времени, и таким образом установил факт технического вмешательства, изменило ли оно первоначальное содержание информации. Судья отказалась.

Прокурор в последнем слове сказал следующее: «надписи читаются **неоднозначно**, поэтому предлагаю Степановой отказать».

### Было ли основание для судебного отказа?

Облизбирком ранее проводил семинар для избирательных комиссий всех уровней. Горева, главный теоретик облизбиркома, вела этот семинар. Она говорила: все неоднозначности трактуются в пользу кандидата.
Между тем, суд именно неоднозначность истрактовал против кандидата. И тем самым против жителей, которые за него проголосовали.

Степанова все нарушения описала в суде, прося признать недействительным снятие с выборов. Судья Толмачева постановила - отказать, сославшись на неоднозначные подписи, и никак не проаппелировав и не отразив в решении все остальные нарушения.

## 2 сентября. Судебное решение и разговор блоггеров в ОИК №30

2 сентября на 11.00 было назначено рассмотрение аппеляционной жалобы Анны Степановой на решение о снятии ее с выборов. Как в середине дня рассказала нам Анна, суд отказал ей в удовлетворении этой жалобы без какой-либо развернутой мотивировки отказа.

В 16.00 блоггеры явились в ОИК №30, чтобы забрать письменный ответ председателя на свой запрос. Сама председатель и другие ранее встреченные члены ОИК на рабочем месте отсутствовали все время визита - около 30 минут. Мнение блоггеров о ситуации выслушал еще один, ранее не встреченный и, с его слов, не участвовавший в заседаниях с Анной член ОИК №30.

- Иосилевич. Мы спрашивали: «кто мог внести изменения, которые со слов Степановой были внесены в бюллетени»? Степанова привлекала эксперта, который показал, что да, были внесены изменения, несоответствия.

- Кузнецов. Там исправления в двух цифрах паспортных данных: 1 на 4 и 5 на 6.

- Иосилевич. С той стороны вся информация есть. С этой стороны у нас информации не будет — значит, мы в расследовании будем принимать версию, что окружная избирательная комиссия скрывает что-то. Конечно, мы не будем силой выдирать. Мы спрашиваем.

Степанова выборы проиграла. Ее уже даже если судом восстановят, она никакую кампанию не проведет за три дня. Она все. Вопрос — что выиграли нижегородцы?

- Кузнецов. Депутаты выбирают мэра. А мэр будет парки распродавать, и так далее.

- Иосилевич. Будет. Что выиграла Андреева? Она же на округе где-то живет наверно. Тоже в парк ходит гулять. А ей там завтра небоскреб воткнут. Мы об этом делаем… репортаж.

- Кузнецов. Мы давно занимаемся расследованием тем, которые всплывают в интернете. И хватаемся за те из них, которые выглядят и раскручиваемыми и ценными для общественности.

- Иосилевич. Анна Степанова в Нижнем Новгороде — единственный кандидат от «Парнаса». Всех кандидатов от «Парнаса» в Новосибирске и везде, кроме Костромы, не допустили.

- Кузнецов. А Кострома — довольно своеобразный регион. Там нет перенаселенности, нет давления мигрантов, нет стремлений рваться за карьеру. Это как острова Полинезии — нет оснований для какого-либо социального конфликта.

- Иосилевич. Там очень интересно было. Сначала комиссия единогласно проголосовала не допускать «Парнас» на выборы. Потом что-то из Кремля позвонили, и комиссия так же единогласно приняла решение зарегистрировать «Парнас».

- Кузнецов. Люди же работают в комиссии, и на других окологосударственных должностях. У них есть какое-то чувство собственного достоинства. В теории. Они получают не такие большие зарплаты. Казалось бы — что их тянет? Мы расследовали тему с сыном Лимаренко (который «Атомэнергопроект»), он за рулем с девушкой столкнулся на Ильинской улице, на повороте в сторону Похвалинского съезда. Ей гаишник написал протокол. Она уезжает. А на следующий день ей говорят «а вы знаете, нам надо вас вызвать» - «а почему?» - «выдать протокол» - «как это, у меня уже есть протокол?». Оказалось, гаишник написал новый. И мы стали эту тему раскручивать. В некоторых газетах вышли материалы. И гаишника этого уволили. Он говорит: «мне позвонили и сказали «вы знаете, от кого вам звонят? И называют фамилию влиятельного человека». И ему, гаишнику, говорят, в результате всей этой истории: «Вот ты, некий человек. У тебя есть зарплата, не такая большая. У тебя есть некое чувство собственного достоинства. В теории. Когда тебе просто звонит какой-то махинатор и говорит «вы же понимаете, откуда вам звонят» — это может быть кто угодно. Может быть, человек играет. А ты тут же готов совершить служебный подлог, все, что угодно» - «мне начальство угрожало, что не будут повышать по службе» - «а в итоге ты просто уволен. Есть же служебные и профессиональные обязанности, их надо соблюдать… их должен соблюдать любой уважающий себя специалист, вне зависимости от того, что говорит ему начальник. Уж не говоря о каких-то посторонних «инстанциях» и тем более «звездах». Допустим, если у нас любят играть в посконность, в исконно-русскость. Пусть. Возьмем исконного нижегородского купчину. Если бы у него сынок на своей дорогой машине начал врезаться в девицу на дешевой машине, и попытался бы на нее задним числом повесить вину, потому, что у него не была оформлена страховка? Купчина бы дал ему денег, но одновременно дитяте разбил харю — за позор. Он бы себя повел просто как нормальный социальный лидер. А мы имеем склизкое поведение, на уровне лидерства. И исполнителей, готовых на что угодно, «если им позвонят», или начальство станет настаивать. Не понятно, если есть хоть какое-то уважение, зачем вообще играть в такого рода карьеру. «Я, как угорь, ползаю по дну и верю, что где-то есть великие власти, которые мне позвонят, и скажут: «подделывай бюллетени». Можно же сказать «Я не могу — у меня есть регламент. Я уже продействовал». Как в данном случае — есть председатель. Что у него — зарплата огромная? Или тут же найдут человека на это место? «Ну и кого вы найдете?» Казалось бы — не так много человек теряет. Удивителен уровень сервильности, когда «мне же позвонили из самого Кремля».

Наш настоящий мотив — это разобраться — а где же есть настоящие люди и настоящие специалисты? Или это игра в каких-то оловянных солдатиков?

- Вы пишите истории и на них зарабатываете деньги?

- Кузнецов. Мы зарабатываем на рекламном рынке, на коммерческой информации. А эти расследования — больше для самоудовлетворения.

- Я думал, что это газеты покупают.

- В каком состоянии сейчас газеты.

- Иосилевич. Это мало кому нужно. Но есть определенная прослойка. Это будет востребовано попозже. Когда Путин умрет. Ему сколько там сейчас? 63 года?

- Кузнецов. До 130 протянут, наверно, на химии-то.

- Иосилевич. (с сомнением) Ага.

- Кузнецов. Дальше начнет все вываливаться. Но Миша оптимист.

- Иосилевич. Еще лет 15. А что? Через пятнадцать лет все люди, упомянутые в расследовании — они еще будут живы. Может раньше. А там уже много интересно будет. Будут расследования произошедшего.

- Кузнецов. Интересно будет, как будут люди рассказывать - «меня же обманывали, я же верил не в то».

- Иосилевич. «Я просто выполнял приказы».

## 8 сентября. Разговор с председателем ОИК №30

- Андреева. Мы вам все написали.

- Мы пришли зафиксировать этот факт — вы отказываетесь предоставлять…

- Мы вам дали всю информацию.

- Ваш ответ гласит, что «мы вам ничего говорить не будем», а только определенному кругу лиц, а именно — Степановой Анне Эдуардовне.

- Да.

Анне Эдуардовне уже все ответили, в судах аж трех инстанций.

- Так.

- Другого мы ей ничего не скажем. Все разбиралось в судах. Вся остальная информация — это «бабушка на лавочке сказала», это ничего не значит. Ответы все даны. Что вы еще хотите от меня услышать?

- Мы к вам пришли услышать вашу точку зрения, на то, что произошло.

- Я вам точку зрения объяснила.

- Вы нам пока объяснили, что вы ничего отвечать не будете. А это не в ваших интересах. Мы опубликуем то, что предоставила Степанова. Некоторые члены комиссии высказывали мнение, что все было законно. Вот Наталья Тимофеева здесь присутствует, она говорила, что все было честно, без давления, по закону. Все как надо. И мы, следуя ее же версии, у вас говорим: «а покажите вот эти документы, которые от ФМС пришли. И те, что вы туда посылали».

- Я вам еще раз говорю, все эти документы были в суде.

- Так покажите нам, чтобы подтвердить вашу же версию.

- Я вам не буду показывать ничего, потому что это все подтверждалось в суде. В суд мы это предоставляли. Вам не обязаны это показывать.

- Хорошо, не показывайте. Тогда мы будем руководствоваться тем, что вы что-то скрываете.

- Ничего не скрываем. Вся информация была в суде. Все показывалось, суд смотрел. Представители в суде все видели.

- Но в суде нет документов. Вы почему-то не оставили там копий запросов.

- В суде все есть. Я не знаю, куда они это…

- Ну покажите нам сейчас.

- Мы все предоставляли, запросы, все есть.

- Запросов не оказалось в материалах дела.

- Все там есть.

- А в чем проблема просто нас ознакомить?

- Мы не имеем права, там частные данные.

- Мы не станем их публиковать. Есть очень много вопросов, и мы бы их вместе с вами рассмотрели.

- В суде все есть.

- Оригиналы там видели, во время слушания. Но почему-то копий в материалах дела не осталось.

- Это к судье вопросы тогда.

- Нигде запроса или его копии — в каком виде в УФМС посылался запрос, и почему пришел такой ответ. Мы хотели бы сравнить — те ли данные туда были посланы? Есть подозрение, что они не по форме.

- Делайте запрос в УФМС. Что вы хотите там увидеть?

Мы все в суд представляли. Больше мы ничего никому не обязаны представлять. Понимаете? Мы никому не обязаны предоставлять больше. Все вопросы рассмотрены судом.

- Первый запрос содержал 14 подписей, а второй запрос содержал еще две подписи, правильно?

- Было.

- Было. Наш вопрос: а почему в два этапа проверялись подписи — первый раз 14, второй раз 2? И как-то очень быстро этот запрос туда-сюда сгонял.

- Опять все снова говорить? Послушайте запись.

- Да, мы это слышали. А вы докажите.

- Что доказать?

- Покажите документы.

- Мы вообще не обязаны рассматривать жалобы, так как они рассмотрены судом.

- Мы пытаемся разобраться. И с той стороны нам помогают — нам дают документы, копии. А с вашей стороны? Мы хотим, чтобы вы подтвердили вашу версию какими-то бумагами. Нам это будет очень полезно.

- Вы кто такие? Кто вы такие? Вам интересно? А мне это не интересно. Все уже было сделано. Все, достаточно разговаривать об этом.

- А вы сами-то как считаете? Что все правильно сделали, по закону?

- Мы все сделали правильно, по закону. И вообще, мы дали столько разъяснений, что на следующие выборы она должна подготовить пакет документов — уж лучше не бывает. Для того, чтобы идти на выборы и приносить пакет документов, нужно хотя бы почитать закон. Что написано. Она изначально принесла документы не правильные. Только по этому одному вопросу, даже не проверяя их, можно было ее снимать.

- Так.

- Мы даже пошли на то, что их проверили. Вот поэтому весь разговор. Все уже.

- А почему вы нас тогда гоните, и эту свою версию не хотите подтвердить бумагами?

- Я не буду ничего подтверждать. Я уже сказала: вопросы рассматривались в суде. Суду мы все предоставляли. Больше у меня желания об этом разговаривать нет.

- Ладно, спасибо.

## Странности в горизбиркоме

ОИКи присылают модератору сайта горизбиркома уведомление о том, что они приняли такое-то решение. Последний день подачи жалоб для Анны Степановой был в прошлое воскресенье. Она пошла — никто не пускает в горизбирком. Оказывается, они внезапно сменили график работы, но на сайте это никак не отразили. И уже задним числом, в то самое воскресенье - заменили расписание на сайте.

Так как в суде подробно не обсуждалась ситуация по запросам УФМС — Анна Степанова написала жалобу в горизбирком. А горизбирком, при наличии решения суда, отказывается рассматривать множественные проблемы в регистрации.

## Юридический финал

Суды разных инстанций региона так и не отменили решение ОИК №30 по снятию Анны Степановой с выборов. Характерно, что ни одна из инстанций при рассмотрении дела не касалась основной сути замечаний к методам работы избирательной комиссии, представленных юристами кандидата, сфокусировавшись на максимально формальном рассмотрении.

## Историческая справка

### Для чего государство может неравномерно применять права

Неравенство хоть и отрицается формальной социальной этикой, на практике, именно в обществах, основанных на изощренных этических конструкциях в качестве «общенациональных ценностей» - расцветает буйным цветом.

Еще до появления государств разные группы населения постоянно перемещались по планете, тесня, с той или иной степенью агрессивности, друг друга. Любопытно, что война становилась только «верхушкой айсберга» такого вытеснения. Остальные части создавались неравенством. Члены своего сообщества провозглашались носителями уникальных «альфа-признаков», «символов лидерства». Другие этнические, социальные и профессиональные группы вынуждены были подстраиваться, с потерей естественной эффективности, под эти критерии, или мириться со второстепенными ролями в обществе.

Появившиеся позже государства стали по-разному «работать» с этими классическими для человека трюками. Так, децентрализованные образования обычно лояльно подходят к существованию различных моделей лидерства, стараясь следовать за наиболее успешными. Централизованные стараются по возможности «перемешать» разные группы, сформировав «единый» стандарт успеха, но допуская активную эволюцию этой модели. Наибольшая проблема выявляется в застойно-монархически-централизованных обществах. Располагая узким пулом «великих правителей», концентрирующих большую часть ресурсов и власти, государства, формирующиеся как надстройка над такими обществами, стараются по возможности поддержать модель успеха правящей группы. Одновременно с ее профессиональной, моральной, а иногда и физической деградацией происходит дегенерация модели лидерства. Государство все более дискредитирует само себя, пытаясь изо всех сил поддержать ее. Как это сделать? Самый простой способ - «втыкать палки в колеса» представителям других групп и формировать тепличные условия для своих. Ирония в том, что от этого процессы деградации старой элиты и роста оппозиции только усиливаются. Яркий пример — общество Римской империи, на поздних этапах ее существования: римляне дискредитировали все, до чего смогли дотянуться, а варвары стали считаться носителями простой, грубой, но позитивной морали.

### При чем тут избирательная система РФ?

Ранние — еще при «первом президенте Ельцине» выборы показали низкую поддержку экономических и социальных инициатив правительства, после чего обильно стал использоваться «административный ресурс». Следом за приходом к власти выходца из бюрократии КГБ в стране с использованием тех же механизмов и их постепенным усилением, формируется «единая» партия, сконфигурированная по древнему принципу заложничества местных элит при централизованном дворе. Чтобы попасть в ее влиятельную часть, надо продемонстрировать выживаемость «в реальной среде» по-сути странной постимперской экономики РФ, принять общие лозунги и формальные принципы. За этим следует наделение властью по принципу индульгирования от всего, кроме преступлений против других членов влиятельного пула. Учитывая большую сервильность низших и средних сотрудников госаппарата европейской части РФ, выросшую на традициях крепостного права и затем чисток — совмещение с элитариями, проживающими в ритме «наиболее успешных хищников», дало богатейшую почву для механизмов произвола, задрапированных сложными этическими и патриотическими конструкциями и считающих закон форматом, ограничивающим малоуспешные формы жизни и не предназначенным для исполнения «сильными мира сего» и «представителями Системы».

Далее сам собой включается древний, догосударственный механизм вытеснения, когда «элиты» начинают бороться за монопольную трактовку содержания лидерства и принуждения социально, ценностно и этнически отличающихся слоев населения «играть по нашим правилам». Не удивительно, что усиление деградации централизованной элиты и рост популярности оппозиции сопровождается обвинениями в отсутствии патриотизма и пропагандистскими манипуляциями вокруг вопросов этики, которые, в сущности, позволяют по-фарисейски трактовать любую тему в нужном трактующему направлении.

Наиболее важным становится доказывание: любого рода не включенный в элиту активизм является малоуспешным явлением. Появляется как крайне непропорциональное распределение ресурсов, так и создание череды препятствий для любых возможностей транслировать ценности альтернативных моделей лидерства. Особенно в политике, которая может быстро изменить «альфа-модели».

## Смотрите также

* Климентьев

* Каргин

## С рассказом об этой ситуации на других сайтах

"у вас свои законы, у нас свои" - заметка Сергея Соколова