Записи непокорного странника

Записи непокорного странника

Вас, читателя этих строк, безжалостного авантюриста, который нашел мое убежище и держит эту книгу прямо сейчас, можно поздравить! Это записи беспутного. Но не простого беспутного, нет, они написаны истинным светилом: непокорным странником.

Тем, кто, без сомнения, восхваляем во всем Эндерале, даже после его смерти, в песне о непокорном страннике. Последователи Мальфаса сделали все от них зависящее, чтобы распространить эту подлую песнь по всей земле. Нет барда, который не сделал ее частью своего репертуара, нет простолюдина, который не пел бы ее хоть раз в своей жизни на работе или по дороге на рынок. Почему же должно быть иначе сейчас, когда вы извлекли ее из моих разлагающихся останков? Песни, про которые люди не знают, с кем или чем они связаны, живут дольше всего. Или вот - вы знаете имя барда, который написал эту мелодию? Я познакомился с ним лично; он писал свои заметки, основываясь на моих историях, которые затем он переделал в карикатуру, которую вы непременно услышите в местной таверне, хотите вы того или нет.

Молодой парень, амбициозный и любознательный. Как он мне сказал, он пришел ко мне в хижину в Подгород, чтобы найти увлекательные истории. Он только что вернулся из своего путешествия в Нерим. Барды там были немы, сказал он, и лишь играли на своих лютнях на улицах. Если люди хотели послушать пение, им приходилось ждать, пока не приезжали группы музыкантов из далеких земель, чтобы выступить в театре Эрофина. Когда он заметил пустые кошельки своих коллег, он поведал об одном из принципов Эндерала в отношении бардов: люди хотят слышать не только музыку, но и рассказы. А еще он был отличным слушателем. Прежде чем я осознал это, я рассказал ему историю всей моей жизни, и бумага была заполнена его писаниной. Откуда мне было знать тогда, что это приведет к такому печальному финалу? Но это не должно вызывать удивления. Слишком заманчиво богатство, обещанное тем, кто служит культу Мальфаса.

И поэтому он не сочинял аутентичные баллады в почтенной манере бардов и чести, а написал то, что обеспечило ему благосклонность третьей власти, паладинов. Его имя осталось неизвестным, но кошелек был полон до конца жизни. А что же я? Я получил плату от рассказчика и стал настоящей знаменитостью на всю оставшуюся жизнь. Моя известность заставила граждан отшатнулся; я был плохим примером для детей, чтобы удержать их на правильном пути. Сплетня о том, кто был достаточно глуп, чтобы открыть свое сердце странствующему барду, распространилась почти по всей территории Подгорода. И именно тогда возникла легенда о том, кто презирал выбранный для него путь. Каждый житель этого проклятого квартала мог быть непокорным странником, но все были готовы указать на мою хижину, чтобы получить хорошие деньги от туристов.

Паладины сначала относились с недоверием к моему позору, но были рады существованию песне о непокорном страннике, и легко понять почему - это было анонимное и универсальное средство, которое развлекало и отпугивало одновременно. Слова песни были настолько расплывчатыми, грехи и беды настолько обыденными, что любой желающий мог видеть себя в них.

Оказалось, однако, что мое существование было желанным дополнением к вездесущей песне, несмотря на то, что никто не знал о непокорном страннике, кроме тех, кто видел мое скромное жилище в Подгороде. Люди чувствовали недоверие и сомнение к словам баллады, и таким образом, посещая меня, могли убедиться, что это была действительно чья-то судьба. Для них я стал живым напоминанием о том, как не стать таким как я, и всегда следовать по пути, который был определен при рождении. Они приходили толпами отовсюду, только чтобы посмотреть на того, кто заставил их блаженно поежиться одним своим неудавшимся существованием, зная о своей безопасности, потому, что беспрекословно следуя постулатам Мальфаса, они поступали правильно. Аристократические леди приказывали своим слугам устилать одеждой пыльные дороги. "Грязь не должна коснуться моей обуви. Они - настоящие Бодденбрууки из Нерима!" - они ругались, когда прижимали морщинистые носы к моим окнам, чтобы изучить своими глазами нищету, которую должен был выносить самый беспутный из всех беспутных.

Детские игры были не менее жестокими. И слышно было целый день: "Кто блуждает в пустоте? Кто блуждает в пустоте? Непокорный странник, непокорный странник!" Они это пели, пока тыкали палками одного из своих, которому они завязали глаза. Через некоторое время другой ребенок, одетый в головной убор из плетеных веток, снимал беспутному повязку и говорил с величайшим великодушием: "Вернись на путь Мальфаса!" Потом ранее дразнимый ребенок награждался короной из веточек и ролью паладина в следующем круге. Играя в эту игру, они неуклонно приближались к моей хижине. Таким способом они хотели доказать свою храбрость друг другу. Однажды я увлекся и отпугнул их злым взглядом; они убежали, крича и хихикая, только для того, чтобы вернуться через некоторое время и вновь начать свою игру.

Некоторое время я терпел такую обстановку. Ведь у меня было только это место, эта убогая хижина посреди грязи Подгорода. Она стал моим убежищем после бесчисленных дальних путешествий. Для меня не осталось другого места, так как ни одно общество не хотело, чтобы кто-то жил в течение стольких лет вне того пути, который был для него определен. Что двигало мной во время этих путешествий, этих странствий? Действительно ли это была мечта, которую я искал в закате? Нелепость! Просто ахинея из мозгов рифмоплета, заставляющая повествование песни походить на что-то, что можно было бы назвать поэзией.

Я не искал никакую мечту, лишь ответы! Ответы на все вопросы, которые ставит этот мир и на которые нельзя ответить монотонными принципами Мальфаса, заученными всеми гражданами Эндерала.

Я не нашел даже одного ответа, но я нашел любовь. Это одна из немногих вещей, в чем песня была права. Любовь той женщины была так велика, что она была готова разделить со мной жалкую жизнь в Подгороде. Но любовь эта была обречена на неудачу. Остались только печаль и тоска. И кое-что, что песня забыла упомянуть: смерть.

Да, я оставил ее. Я ушел. Чтобы спасти ее от разбойников и головорезов из Подгорода, жаждущих ее богатства, которым, как они полагали, она может обладать. Я оставил ее, чтобы она могла возвратиться в лоно семьи, назад к спокойной жизни, которую она вела, прежде чем сбежать со мной. Ах да, вы не знаете; это то, что песня не учла: она была дочерью богатого уважаемого принца Даль'Броиса, красавица Джулиана. Она опозорила семью, когда сбежала с беспутным, чтобы сменить жизнь в роскоши, которой она наслаждалась прежде, на суровое существование в Подгороде. Я ушел. Оставил сообщение, чтобы она знала, что я отправился в удаленное место и не намереваюсь возвращаться. Писал что-то о другой женщине в далекой стране. Я написал все так, чтобы удержать ее подальше от этого места, где жизнь со мной могла бы привести только к несчастью. И она ушла.

Однажды, вскоре после моего позорного исчезновения, я вернулся тайком в город, чтобы увидеть, что мой план удержать Джулиану от несчастья жить со мной сработал. Чтобы увидеть, что она вернулась к жизни в покое и безопасности. Жизнь, которая позволит ей когда-нибудь воспитать своих детей в среде, пусть нечестной и упаднической, но она не будет обречена на путь страдания и смерти, который я мог предложить ей в Подгороде. Но я не предвидел порочности власти. В кустах дворцового сада под ее комнатой, где я прятался, я услышал плач матери Джулианы, принцессы. Муж пытался утешить ее успокаивающими словами. Он говорил о проклятой жизни в Подгороде, и мрази, которую Джулиана решила впустить в свою жизнь. Она была убита ночью тайком, в своей комнате, внутри дворца.

Все последующее я воспринимал как кошмар, переходящий в оцепенение. Я знал, куда я направлялся. Я знал все уголки и укрытия, все места тайных встреч Подгорода. И действительно, спустя пару часов я нашел принца, в плаще с капюшоном в сопровождении двух вооруженных до зубов стражников. Он нашел для своего плана какого-то беднягу. Убедил его, что он получит свою грязную оплату за убийство.

Вместо этого он был пронзен мечом. Еще один труп, найденный в канаве на рассвете. И семья Даль'Броиса освобождалась от всего, что могло повредить их репутации. Родословная семьи и каждой ветви семейного древа будет спокойно писаться теми, чья жизнь произошла без клейма на пути Мальфаса. Почему сейчас? Почему от Джулианы не избавились, когда она жила в Подгороде со мной? Как можно заказать убийство своей собственной плоти и крови? Вы. Вы, читатель этих записей, надеюсь, менее доверчивы, чем я был тогда. Только спустя некоторое время я осознал логику принца: как беспутный изгой, Джулиана больше не была членом семьи, и никто не должен судить о себе по ней. Как и все те, кто вынужден жить в Подгороде, она больше не существует.

Ни в одной книге никогда бы о ней не упомянули, она бы исчезла из летописей отца, как одна из многих умерших детей. Только когда она покаянно вернулась на путь Мальфаса с опущенной головой, она стала угрозой для семьи принца. На протяжении веков они были великим образцом совершенства, поскольку только верующие в Мальфаса выходили из этого дома. Эта традиция сохранялась принцем Даль'Броисом любой ценой. Раскаявшиеся, которые вернулись на свой путь после того как заблудились, были любимчиками ордена. С их стыдом и позором, этими ничтожествами было очень легко управлять. Но ни за какие богатства в мире принц не хотел этой слабости в своем доблестном доме. Он хотел иметь возможность смотреть ордену прямо в глаза.

Но мне было все равно, когда мои надежды даже издалека видеть женщину, которую я любил, были разрушены. Я вернулся в свою пустую хижину в Подгороде и позволил жизни проходить мимо меня. У меня не было больше никаких вопросов к миру, но, по крайней мере, убогость происходящего вокруг больше не могла расстроить меня. Я позволял годам проходить, а смерти сужать круги вокруг моего дома. Принц Даль'Броис не сделал мне одолжение, так как не послал убийцу забрать мою жизнь. Я был слишком незначим, слишком безвредным для великого дома, теперь освобожденного от позора среди себе подобных. И даже принцесса, которая действительно была в трауре по своей дочери, не подозревала, кто на самом деле ответственен за смерть Джулианы, и не поверила бы мне, даже если бы мне удалось приблизиться к ней. Ведь я был просто беспутным.

А потом пришел бард. Черт побери, как я мог знать, что этот тип будет в состоянии разговорить меня? И покой закончился. Зеваки. Дети. Шум. Сначала я кричал всем о том, что я знаю, надеясь, что меня прибьют прихвостни принца. Но я не хотел умирать в этом месте. И я поехал в последний раз, надолго и далеко, чтобы найти эту пещеру, место, удаленное от всего, чего я не хочу видеть или слышать. И еще кое-что: у меня никогда не было сожалений, что я не следую пути Мальфаса.

И я никогда никому не советовал оставаться на пути Мальфаса. Но меня никто и не спрашивал. Никто никогда не хотел услышать мой совет. Вы, читающий эти строки, являетесь ли вы последователем Мальфаса? Тогда бросьте эту бумагу в ближайший камин. Порадуйте себя видом горящих строк в пламени, которое вы считаете огнем истины.

Но если ваш дух свободен, если ваши мысли не об предопределенных, узких тропах, тогда возьмите эти труды с собой. Быть может, вы сможете достичь большего, чем смог я с этой историей моей жизни. Найдите других, кто мог бы захотеть прочитать это, и кто готов извлечь уроки из того, что гнилые путы власти распространились по этой земле.