Долгий путь назад

Автор

Опубликовано 1 апреля 2003 года

```

```

Ранним утром я извлек артефакт. Мне это очень любопытно. Интерес не проистекает из его продажной стоимости трейдерам или научным группам. Если подумать, я не могу понять, как я мог бы это сделать. У меня есть привязанность к этому. Коллеги всегда говорили: «Если вы найдете что-то интересное, не слишком увлекайтесь. Большинство артефактов не смогут быть вывезены из зоны, пока они не пройдут проверку!»

Проблема. Кажется, я не могу выбросить эту штуку, и это не вопрос силы воли или какой-то божественной силы, которая привлекает меня к этому. Я отбрасывал его много раз. Каждый раз, когда я это делаю, он всегда возвращается. Я даже потрудился собрать стропу, чтобы отвести ее как можно дальше. Через час он был у меня в кармане. Каждый раз, когда я думаю, что это ушло, я снова обнаруживаю, что это связано со мной.

Артефакт. Гладкий кристаллический камень в форме пули. Голубые металлические прожилки, спиралью спускающиеся к кончику. Она была теплой даже через мои перчатки, как будто ее только что облили кипящей жидкостью. Это была чистая случайность, что я обнаружил его эффекты. Это не значит, что я просто выбросил его. Черт возьми, нет. Его можно было бы продать за приличную цену.

Вскоре после рассвета я занял позицию возле решетки 169 для крупного рогатого скота, одной из тех решеток, которые пограничная стража установила, чтобы остановить побег мутировавших животных. Я перекладывал объект в контейнер для герметизации. Когда он вырвался у меня из рук, мое сердцебиение утроилось, прежде чем я поняла, что это моих рук дело, а не какой-то гравитационной аномалии. Я стоял ошеломленный, когда он скользнул по земле и упал между металлическими прутьями решетки. Я боялся пересекать решетки. Во-первых, мутанты, которые достаточно глупы, чтобы ходить без соответствующих конечностей, поскальзываются, и их ноги проваливаются между плитами. Тогда общее правило таково, что они либо умирают с голоду, либо поджариваются выбросами. Затем остатки попадают между тарелками, и гниющая ткань остается там, испуская отвратительный запах. Опасность для людей заключается в том, что при пересечении плит пешком концентрация на равновесии имеет первостепенное значение, а попадание в лицо облака гниения иногда может привести к нарушению чувств. Я слышал историю о сталкере, который потерял сознание во время пересечения сетки. Его левая нога сломана в двух местах, и он застрял на решетке на два дня, прежде чем его нашла группа. Теперь под сетчатыми пластинами лежал артефакт, имеющий достаточную торговую ценность, чтобы принести мне несколько приличных боевых улучшений.

Что часто вызывает удивление, так это когда решетка была чистой. Сетка, свободная от туш, была редкостью, поскольку не было бригад, нанятых для их уборки, они просто полагались на природу, чтобы навести порядок. В этом месте природа функционирует не совсем так, как в других местах. Это похоже на то маленькое место, куда Мать-Природа не была допущена, потому что это было убежище ее мужа.

Я знал, что здесь не все чисто, еще до того, как смог заглянуть внутрь. Даже через мой боевой шлем я все еще мог слышать трель мух. Мухи часто означали— «Даже не пытайся перелезть через эту решетку, если только не в герметичном транспортном средстве или поочередно, если у тебя чертовски хороший биокостюм и чувство равновесия ниндзя!»

Я в значительной степени отказался от шансов вернуть артефакт, когда увидел, что он тонет в куче мокроты. Отсутствие транспортного средства также означало, что мне пришлось искать другой путь обратно к границе. К счастью, дорога, по которой проходила сетка, вела к другому контрольно-пропускному пункту. Это была бы одинокая прогулка.

Армейские ботинки. Никогда не входите в зону без них. Надежный, удобный и герметичный, так что ни вода, ни практически что-либо другое не может попасть внутрь. До сих пор это было правдой. Коэффициент комфорта вырос с надежной десятки до единицы, когда что-то начало впиваться в свод моей стопы. Дорога шла по гребню, так что я мог видеть все вокруг. Снимать обувь в зоне никогда не рекомендуется. Однако мой наблюдательный пункт предполагал, что вокруг нет ничего опасного, поэтому я быстро сел на дорогу и снял пломбы. Находясь на дороге, моей естественной реакцией было снять обувь вслепую, одновременно проверяя, нет ли движения вверх и вниз по дороге. После того, как я снял ботинок, неожиданный блеск заставил меня посмотреть вниз. Там лежал артефакт. Я проигнорировал это на секунду. Я уже назначил себе расчетное время, чтобы снова надеть ботинки на ноги. Я так и сделал и еще раз осмотрел окрестности. Артефакт. Потерян. Замешательство. Мой разум вернулся ко всем этим образам решетки и побега артефакта в ванну для трупов. Неужели я действительно потерял его? Воспоминания всегда размыты. Подобные воспоминания не выдумываются сами собой. Я положил его обратно в карман и попытался восстановить мой потерянный темп. Образ артефакта исчез из моего сознания, и его заменили образы новых боевых изделий.

Землетрясения были обычным явлением. Около полудня началось небольшое землетрясение. Вероятно, до его эпицентра оставалось меньше четырех щелчков мыши. Я разработал метод для таких ситуаций из-за их частоты. Я бы присел в позу, похожую на позу старого спринтера, прежде чем их сигнальное устройство объявило бы начало забега. Нахождение в таком положении во время землетрясения позволило распределить вес на большей площади и быстро спастись от любых опасностей, таких как падающие обломки. Это также означало, что мой рюкзак и шлем приняли на себя большую часть обломков, а не мое тело. Я привык мыслить в научном ключе. Я бы подумал о том, что эти события произошли из-за первоначального взрыва и разрушения тектонических плит. Один раз, когда пересекал сетку прямо возле пограничного контрольного пункта. В такие моменты адреналин разливался по телу так быстро, что мышцы оживали. Я не падал. С тех пор я всегда рассматривал землетрясения как способ зоны предостеречь меня от взятия артефактов. Это не остановило меня. Деньги были слишком хороши.

Я снова был на ногах. Этот не был таким уж большим. Я мог слышать пограничников за следующим гребнем. Идти было еще недалеко, но холодный ветер доносил их голоса. Их слова были непонятны. Это не имело значения. Они говорили о землетрясениях.

Я почувствовал, как холод пронзил мою ногу. Я вцепилась в себя, глаза были искажены остриями агонии, я рвала свою ногу в поисках ответов. Я разорвал свой карман внутри и снаружи. Оттуда высыпалась маленькая нарисованная от руки карта. Нога все еще ныла, но был виновник. Она прилипла к спине, примерзла. Я соскреб его ножом и смотрел, как оно шипит на земле. То, что когда-то было теплым, теперь стало самым холодным, что я когда-либо видел. Артефакт засветился белым в тумане, и земля вокруг него начала покрываться осколками льда. Сильный удар отправил артефакт в полет по дороге, с которой я только что пришел. Моя нога все еще горела от пульсаций, и я рухнула на колени. Я чувствовал лед сквозь свои ботинки и одежду. Когда артефакт покатился вниз по склону, туман медленно рассеялся. Я ковылял по дороге, чтобы стать свидетелем этой внезапной перемены в состоянии. Я осмелился прикоснуться к нему. Это был уже не холодный шип, а снова теплый. Я пришел к пониманию, что становилось холоднее по мере того, как он двигался в нежелательном направлении. Такую опасность лучше всего было оставить в покое, заброшенной.

Я направился к границе только для того, чтобы снова почувствовать, как у меня похолодело в кармане. Два шага, и острая боль вернулась. Я начал отступать назад. Холод отступил. Там, где только что лежал артефакт, было пусто, а мой другой карман снова стал его домом. Это было связано со мной, и я был в ловушке.

Воспоминание о детской игре. Теплее было, когда сокровище было ближе, холоднее было, когда ребенок удалялся все дальше. Это болезненное сходство было моим единственным вариантом. Я должен был позволить этому направлять меня. Возможно, это ведет к ответу.

Это было бы медленное путешествие назад.