Мясник из Арка, том 4: Прах

Глава 4: Прах

Было уже где-то около двух часов ночи, когда я приступил к исполнению своего плана. Около полуночи голоса внизу начали стихать, но мне не хотелось рисковать без необходимости. Я осторожно выглянул из своей комнаты в коридор, ведущий по лестнице вниз в пивную. Однако тут же спрятал голову обратно, едва услышав приглушенные тяжелые шаги на лестнице. Я закрыл дверь и прислушался. Мужчина и женщина, вероятно, пьяные, судя по неравномерности их шагов. Может ли это быть один из головорезов? Нет... голос мужчины звучал слишком четко, слишком спокойно и слишком устало. Я подождал, пока они пройдут мимо и скроются в своей комнате. Тогда я поспешно вернулся в коридор. Теперь он был пуст. Я тихо подошел к лестнице и посмотрел вниз. Никого. Казалось, что даже прислуга и хозяева уже спали, лишь запах жира, пота и выпивки говорил о наличии гостей, которые развлекались здесь пару часов назад. Я удовлетворенно кивнул в знак согласия с самим собой и вернулся в комнату. Пустая пивная означала, что и снаружи нет никого, кроме охранника - какого-нибудь здоровенного фермерского сынка, который решил подзаработать пару лишних монет.

Я тщательно проверил принадлежности, которые выбрал для своей мести, и обвязал кожаный мешочек с ними вокруг своей талии. Затем натянул капюшон своей бродяжьей одежды на лицо и еще раз поздравил себя с этой удачной покупкой. Я открыл окно, без каких-либо усилий и шума, и раздвинул ставни, что должны защищать комнату от ночного холода. Послышался лишь негромкий скрип. Я посмотрел вниз. Удовлетворение переполняло меня. Конечно, я был менее мускулистым и сильным, чем те два бугая, но зато мне было не занимать ловкости и гибкости. Мои длинные и тонкие руки идеально подходили для поставленной задачи. Неспешно я выбрался через окно, наполненный ощущением уютного, почти пульсирующего тепла, даже несмотря на холодный ветер. Казалось, будто я черпаю энергию от тупого ощущения в моем животе. Я взглянул вниз, оценивая ситуацию. Мне повезло дважды: во-первых, хозяин дал мне комнату на втором этаже, а не на третьем; а во-вторых, в полуметре подо мной находилась крыша небольшого крыльца, наверное, защищавшая охранника от дождя. Во время спуска, мне вновь повезло: Носки моих ботинок оказались в нескольких сантиметрах от крыши. Я глубоко вздохнул и отпустил подоконник, за который крепко уцепился руками. Раздался приглушенный стук, но он был недостаточно громким, чтобы вызвать подозрения. Теперь мне нужно было поторопиться. В любую секунду кто-нибудь мог меня обнаружить. Я тихо прошел по крыше крыльца и спустился по ее краю. Порыв ветра заставил мои одежды затрепетать, как будто сама природа хотела подчеркнуть этот момент.

Конюшня, в которой головорезы оставили своих лошадей, была теперь передо мной. Строение являлось ничем не примечательным продолжением таверны, стоящей в темноте ночи в полной тишине. Когда я подошел ближе, я услышал тяжелое дыхание лошадей, стук копыт и шуршание сена. Я осторожно потянул тяжелый железный засов двери. Она легко открылась. Вы, конечно, можете спросить, почему открытая дверь стойла не возбудила во мне никаких подозрений, но я был так поглощен пылающей решимостью, порожденной моим дерзким планом мести, что забрался внутрь. В стойлах находилось только пять лошадей, две из них спали. Серая кляча в загоне возле двери посмотрела на меня с выражением, которое можно было бы назвать недоверием, но вскоре вернулась к пережевыванию сена. Было несложно найти черных как смоль, мускулистых коней моих мучителей. Они стояли в самом конце конюшни, в стойле, отделенном хрупкой деревянной дверью. И вот момент настал. Я осторожно опустился на колени возле кормушки первого коня. Непреодолимое чувство зависти охватило меня, когда я рассмотрел его поближе. Даже такой дилетант, как я, видел, что это был Скараггский скальный жеребец. Некоторое время я боролся с самим собой. Кто были эти люди, что могли позволить себе таких благородных лошадей? И что будет со мной, если они когда-нибудь узнают о моей причастности к тому, что ожидает их утром? Пожалуй, это первый раз в твоей жизни, когда ты проявишь храбрость! Эти два ублюдка заслужили урок смирения!

Конечно... Голос был прав! Я был прав! Отступить сейчас значило поддаться трусости - постыдное решение, с которым мне не хотелось жить в дальнейшем. Конечно... эти двое заслужили урок смирения, и я собирался им его преподать.

Мои пальцы скользнули в кожаную сумку на боку, нащупали небольшую склянку и извлекли ее оттуда. Порошок чистошляпника. Одноименные грибы обычно растут в каменистой местности с бедной растительностью, а утес, на котором находится Туманное, был как раз таким. Применение этих грибов было одним из первых вещей, которым меня научила Мать Палея, когда я был послушником в поселении. Смесь сухого порошка и смолы шепчедрева превращается в липкую массу, которая значительно ускоряет регенерацию, если наложить ее на открытую рану. Поскольку шепчедрева росли в Эндерале практически повсеместно - исключая пустоши Талгарда, горы Хладовей и пустыню Вершин - было очень полезно иметь с собой склянку концентрированного порошка чистошляпника для долгих путешествий. Небольшой сосуд предоставлял защиту от различных недугов и болезней, в первую очередь, от воспалений, если знать правильное соотношение. Однако порошок из чистошляпника имел еще одно свойство, неизвестное большинству людей: Попадая в желудок несчастного, большая концентрация порошка вызывала состояние, лучше всего описываемое как "волна ярости". Негативные эмоции, будь то горе, ненависть или гнев усиливались во много раз. Вспыльчивый человек потерял бы самообладание намного быстрее обычного. Несчастная, убитая горем женщина подверглась бы невыносимым страданиям, которые впоследствии привели бы к полному срыву. Эффект концентрированного порошка чистошляпника, подмешанного в еду, соответствует чувствам, которые мог бы вызвать у своих жертв обученный псионик. Единственная разница заключалась лишь в том, что порошку требовалось семь или восемь часов, чтобы начать действовать. В текущей ситуации, как вы можете себе представить, такая задержка была мне на руку. Согласно моему плану, эти две скотины, полные высокомерия и гордости, оседлают своих дорогих жеребцов только для того, чтобы на полном скаку быть сброшенными на землю одурманенными лошадьми. Жеребцы, вероятно, убегут, оставив позади хозяев-недотеп со значительными ушибами или переломами - и я был потрясен удовлетворением, или даже вожделением, которое принесла мне эта мысль.

На моих губах появилась улыбка, когда я открыл склянку и подошел к спящим лошадям. Мне не пришлось долго искать кормушку. В ней находилась соломенная сечка, раздавленные яблоки и протухшая вода, еда, к которой, скорее всего, эти благородные животные не были приучены, но она была достаточно съедобной, чтобы вызвать у них аппетит. Я присел перед кормушкой, стоящей в конце прохода между двумя стойлами, насыпал две небольшие кучки порошка на ладонь и вмешал их в еду. Затем, взяв кормушку с едой, я стал размахивать ею перед лошадьми, бормоча что-то, что мне казалось подходящим в ситуации, когда нужно осторожно разбудить боевого коня. Долго ждать не пришлось. Первый конь вяло открыл глаз и глянул на меня непонимающе. Он сонно потряс головой, как будто осознание моего присутствия потребовало слишком больших усилий в такой поздний час, затем зашевелил губами и опустил голову к кормушке. Сработало... Черт побери, сработало! Волнительное чувство предвкушения, наполнившее меня, когда я вошел в конюшню, теперь смешалось с восторженным ощущением триумфа, и я почувствовал себя живее, чем когда-либо. Странно, не правда ли? Я, молодой жрец около тридцати зим от роду, устраивал подлянку для двух недоумков, которые поиздевались надо мной. Однако, вместо того чтобы чувствовать себя озорным и дерзким, я смотрел на себя, как на олицетворение правосудия, как на ангела мщения, который своими действиями вносит вклад в улучшение человечества. Так что оба факта дополняли друг друга... И первая бабочка улетела, как сказала бы женщина под вуалью. Я был настолько поглощен своим удовольствием, что забыл обо всем остальном. Поэтому, когда я услышал за спиной грузные шаги, было уже слишком поздно.

Тяжелая рука легла на мое плечо. Вздрогнув, я повернул голову, и это было моей первой ошибкой. Теперь пират мог опознать мое лицо, которое раньше было скрыто в темноте. Он, казалось, мгновенно понял, что я делаю.

"Ты - паршивая свинья!" - зарычал он, то ли утверждая, то ли спрашивая. Последнее, что я ощутил, прежде чем он врезал мне правым кулаком по лицу, не дожидаясь ответа, был запах алкоголя из его глотки. Я услышал сильный хруст и почувствовал жгучую боль в своей голове. Сила удара была такой, что меня отбросило назад, и я упал на раскиданные на полу вязанки сена. В моей голове грохотало, как будто колонны Храма Солнца обрушились на нее.

"Жалкий сукин сын!" - слышал я пирата сквозь шум. - "Тебе что мало досталось, да?" Я всхлипнул от боли и попытался проползти вперед. Но тут же почувствовал новый взрыв боли в своем правом боку, куда гигант пнул меня своим твердым кожаным ботинком. "А? В чем твоя проблема, ты, кусок дерьма?" - кричал он, переполняемый яростью. "В чем твоя чертова проблема?" Следующий удар пришелся по ребрам. Я услышал их громкий треск и на мгновение перестал дышать. На тот момент я был слишком глуп и не понимал, что "вопросы" пирата не были вопросами, а были лишь выражением ярости, так что я поднял руку и попытался объяснить, почему я здесь нахожусь. В результате он зарядил мне ботинком по голове, и мое лицо врезалось в твердый каменный пол. Я ощутил, как горячая кровь стекает по лбу, щекам и носу, в глазах потемнело. Из последних сил я свернулся калачиком, словно ребенок в утробе матери, для того, чтобы легче переносить силу его атак. Ты, жалкий дурак, - думал я. Какой же ты идиот! Он собирается убить тебя, черт побери, он собирается убить тебя! Эти мысли проносились в моей голове снова и снова, пока я ожидал следующий удар.

Но удара не последовало. Это озадачило меня, и сквозь кровь на глазах я попытался разглядеть что-нибудь в темноте. Громила стоял на коленях перед своей лошадью, обеспокоенно лаская ее, спиной ко мне. Успокаивающие слова, которые он шептал животному, резко контрастировали с грубыми криками, сопровождавшими его атаку. Он ни во что меня не ставит, - думал я сквозь боль. Он даже не расценивает меня в качестве угрозы.

То, что произошло дальше - и самое главное, что я почувствовал - будет трудно описать словами.

Я помню, как нащупал кожаные ножны моего железного кинжала. Я полагал, что разумнее носить его скрытно, и взял его с собой лишь потому, что забыл оставить его в своей комнате в таверне. Все произошло так быстро, что я не успел подумать - инстинктивно, по-зверски. Все, кто получал хорошо поставленный, жестокий удар в нос, знает, насколько это больно. Однако, моя боль исчезла в одно мгновение, а тупое чувство в моем животе, чувство, которое в начале моей неудавшейся попытки мести превратилось в решительность и предвкушение, начало трансформироваться. Если у чувства была форма, то она изменилась после моих последних мыслей. Дегенеративный ублюдок, - проносилось в моей голове. Сначала вы унизили меня без причины на глазах у всех присутствующих, а теперь ты смеешь портить мою месть? Гнев начал тлеть в моем животе, и в считанные секунды я взмок от пота. Я весь дрожал. Ему придется заплатить за это, этому недочеловеку, никчемному куску мрази, считающему себя выше закона только из-за размеров своих мышц и крепкого телосложения. Воистину... Некоторые люди не заслуживают места в этом мире. Негодуя от ярости, я беззвучно извлек кинжал. Моя рука была странно вывернута из-за побоев, но я игнорировал боль, ее больше не существовало. Были только я и мой враг. И тогда я сделал это. С неистовой силой, которой, как я думал, нет в моих тонких руках, я вогнал кинжал в спину бугая. Удивленный и ошарашенный, горилла ахнул и обернулся. Теперь в его глазах не было ни намека на ехидство и издевательство. Вместо этого я увидел недоумение, как если бы случилось нечто невозможное. Затем оно сменилось на уже обычную звериную ярость. Он схватил меня за горло обеими руками и поднял над полом да так, что я болтался в его руках, как осужденный на виселице. При этом он оставался равнодушным к кинжалу, воткнутому в его спину, как будто он был там со дня его рождения. Я чувствовал, как он пытается меня задушить, но в тоже время я видел по глазам этого человека, что его время на исходе. Осознание этого горело внутри меня архаичной, разрушительной силой, и смесь гнева, эйфории и упоения победой побежала по моим венам в мозг и в каждую частичку моего тела. Со всей силы я пнул его носком ботинка между ног. Пират издал испуганный крик, разжал руки вокруг моей шеи и упал. Я не медлил ни секунды. Я быстро схватился за кинжал в его спине и резко выдернул, чтобы снова ударить в другое место. На этот раз, почувствовав сопротивление, я поменял угол удара и рывком повернул оружие. Мужчина зарычал, и теперь его голос больше не напоминал человеческий. Ослабевший и дезориентированный, он попытался отскочить назад и затем броситься на меня, но все было тщетно. Ты смеешь уклоняться от наказания? - вещал голос в моей голове. После всего, что ты со мной сделал, ты смеешь сопротивляться мне? А?! Я вновь нанес удар своим кинжалом и на этот раз вогнал его в бедро. Он зашатался, бормоча непонятные слова. На этот раз он не пытался отбиваться. Вместо этого он опустился на колени и начал хныкать. Он просит меня остановиться! - пронеслось в моей голове, и безумный триумфальный оскал появился на моем лице. Этот кусок дерьма серьезно рассчитывает на пощаду! Однако, - пощады он не получил. Напротив я бросился на него и повалил на пол. Я встал над ним на колени, и на короткий сумасшедший момент понял, что если бы в это время наши силуэты видел незнакомец, он счел бы нас парой, занимающейся любовными утехами. Взрыв смеха вырвался из моего горла, а за ним еще один, громче первого. Он повержен! Большой, беспощадный гигант смотрел на меня безумными глазами, наполненными страхом, словно мальчишка, готовый получить заслуженную порку от своего отца. Его конь, казалось, совсем не был обеспокоен. "Пожалуйста... пожалуйста, не надо!" - прошептал он, и кровь хлынула у него изо рта.

То, что произошло потом, трудно описать словами. Сначала меня одолела волна демонической радости, переходящая в безумный смех. Я отбросил свою голову назад и засмеялся, громко и звонко. Восторженное безумие пронеслось по моим костям, венам и всему телу. Во имя Черного стража, я почувствовал себя живым! Я почувствовал, что застилавшая мои глаза пелена, с которой я жил до сих пор, теперь была сорвана - все это время я принимал тень на стене за вещь, что ее отбрасывала. Подобно жрецу, убивающему жертвенного агнца, я схватил кинжал обеими руками, поднял над головой и вогнал в грудь бугая. В тот самый момент, когда сталь с пронзительным звуком вошла в плоть, произошло нечто, что навсегда изменило мою жизнь. На короткий момент я стал человеком, которого я убил. Более того, я стал им и в то же время остался собой, как ни парадоксально это звучит. Вначале, волна неизвестных воспоминаний охватила мой разум. Я увидел головореза с кровью скарагга на руках; я увидел его в темной комнате, держащего черный кусок ткани и плачущего; я увидел его вместе с его приятелем - это был его брат - в большом каменном зале, стоящим в кругу людей, держащихся за руки. Каждое видение появлялось с силой ударяющего молота, и с каждым новым образом дрожь усиливалась, пламенный восторг во всем моем теле обострялся, а одержимость, контролирующая мои действия, возрастала и становилась всепоглощающей. Накорми меня, взывала темная часть меня, все громче и сильнее с каждым образом, появляющимся во мне. Накорми меня его пламенем!

Обливаясь потом, я вытащил кинжал из тела гиганта трясущимися руками только для того, чтобы снова загнать его в грудь убитого, в три раза сильнее, чем прежде. И вновь волна образов заполнила мой разум в момент, когда кинжал поразил его, появляясь в ритме сердцебиения, подпитываемого адреналином. Каждый новый образ даровал мне все больше экстаза. Я издал звук, который должен был означать вздох удовольствия, но из моего рта вырвался шум, больше напоминающий безумное демоническое карканье. Во имя праведного пути, я испытал непознанное ранее чувство восторга. Я жив! - кричали мои мысли, когда я поднял кинжал для следующего удара. Я живу, и я несу ПРАВОСУДИЕ! Лезвие снова устремилось вниз и пробило безжизненную плоть, лежащую подо мной. Воспоминания. Экстаз. Его алая кровь попала мне на лицо, горячая и липкая, но меня это не волновало, нет, меня совершенно ничего не заботило, поскольку я буду судить, убивать и наказывать! его за его грехи, удар за ударом, воспоминание за воспоминанием, пока от него ничего не останется, ничего кроме холодного, безжизненного ПРАХА!!

Даже сейчас, почти год спустя, я чувствую, как мои ладони становятся влажными, а дыхание ускоряется, когда я вспоминаю эти моменты; чернила темнеют, а перо ломается. Но вы не сможете понять мои чувства проклятого существа, исходя из иррациональной точки зрения; и этому есть множество причин. Первая причина заключается в том, что вы, вероятно, чувствуете отвращение к моему рассказу. Вы правы, поскольку я описываю варварский акт в почти радостной манере. Тем не менее, это единственный способ заставить вас понять мои мысли, по крайней мере, в какой-то степени. Вторая причина обуславливается первой и является самой весомой.

Есть вещи, которые вы сможете по-настоящему понять, лишь испытав их на себе. Среди них секс, экстаз от боли в ходе смертельного сражения, и, не в последнюю очередь, конец самой жизни, смерть. Как бы изящно мы не рассуждали о последнем, создавая пояснительные модели об ее природе - исходя из Пути, песнопений монахов из Аразеаля или философских умов - все же в итоге это не будет иметь никакого значения, мы по-настоящему постигнем ее в тот самый момент, когда столкнемся с ней сами. Экстаз, который охватил мое тело подобно тому, как Синяя смерть овладевает разумом дикого мага, был всем вышеупомянутым и ничем одновременно. Это был огонь. Он заполнил меня и горел в каждой частичке моего тела. Все мои конечности ощущали жгучий жар, а мое сердце безумно билось в груди. То, что я сделал, казалось мне болезненно прекрасным, возвышенным... даже возбуждающим и, в некой извращенной манере, сексуальным. Я ни на секунду не верил, что сделал что-то неправильное, нет, не было правильного или неправильного, были только я и движущая сила внутри меня, возникшая не от богов, демонов или законов этого мира. Были я, в качестве судьи, моя воля, в качестве клинка, и осужденный человек. Больше не было ничего. Все мои движения были инстинктивными, первобытными, чистыми. То, что я сделал, было ничем иным как последствиями запутанных обстоятельств. Подобно тому, как волк разрывает ягненка, я делал именно то, что я, Джаель, сын Кожевника, должен был делать в тот момент.

По крайней мере, пока огонь не угас.

Который сейчас час? Петухи еще не пели, но несколько птиц уже щебетали в густом лесу рядом с полями пшеницы. Один из коней все еще спал, не обращая внимания на звуки. Другой просто нетерпеливо ковырял копытами усыпанную соломой землю. Я еще не отошел от последнего удара. Мужчина, который несколько часов назад насмехался надо мной, лежал подо мной, избитый и изуродованный, а темная кровь на моих руках начинала засыхать. Неподвижный и негнущийся, как восковая кукла, я встал на колени перед результатом своих деяний. В какой-то момент я почувствовал себя словно в "зените". Как отмечалось ранее, с каждым ударом я ощущал все больше жара и восторга. Пламя внутри меня росло, росло и росло. Затем я почувствовал, будто огромный адский столб пламени взметнулся из моего живота к моим глазам, пылая, горя и обжигая.

После этого мой разум начал возвращаться. Все меньше и меньше я думал рассеянным голосом в моей голове, и все больше становился Джаелем, сыном Кожевника, родившимся в Туманном, беспутным жрецом... и убийцей. Я осознал, что наделал, но как у воина после выматывающего боя, мой ум и тело были слишком слабы, и я был не в состоянии мыслить здраво. Поэтому я бросил кинжал, закрыл глаза, откинув голову назад, и прислушался к тишине. Прошло десять минут. Пятнадцать. Полчаса. Только когда я услышал шаги, приближающиеся к конюшне, я вышел из овладевшего мною ступора, но был неспособен действовать. Хороший мальчик вытирает грязь со своей тарелки, - внезапно пронеслось у меня в голове. Медленно я перевел взгляд. Это был приятель бандита.

За короткое время огонь снова вспыхнул внутри меня, и я улыбнулся почти снисходительной улыбкой мужчине, который в недоумении смотрел на кровавую бойню. Потом огонь исчез, я слишком устал, слишком слаб и сыт. Рука головореза начала двигаться в сторону его меча, медленно и сонно.

Вдруг он упал навзничь с хриплым стоном умирающего. Я моргнул, слишком апатичный, чтобы понять полностью, что произошло. Темный силуэт, скрытый в тени, стоял неподвижно, как статуя, на входе, позади рухнувшего тела. Потом он двинулся и приблизился ко мне. Серебряный свет луны, почти побежденный лучами восходящего солнца, осветил лицо человека.

Это был щеголь.

Он остановился в нескольких шагах от меня и упер руки в бедра. Он встал передо мной словно портовый работник, осматривающий полезный груз, который ему нужно было перенести с корабля на пристань за несколько часов тяжелой работы. Затем он улыбнулся, обаятельно, проницательно и насмешливо одновременно.

"В вас действительно он есть", - заговорил он приятным баритоном, завороженный.

"Что?"

Щеголь рассмеялся.

"Ну, что?!" - он замолк, и на мгновение мне показалось, что он смотрит прямо сквозь меня. Затем его глаза снова встретились с моими, и я увидел в них любопытное изменение, которое в то время не мог понять.

"Огонь".