Рыцарь с двумя мечами

Великая Война разрезала небеса планеты Кардис. Кислотные дожди и токсичная атмосфера не мешали кардиссцам считать это место домом, пусть втайне они и мечтали отправиться к звёздам. Воздушные корабли, медленно пересекающие облака, громыхали залпами орудий, летающие города-цитадели содрогались от жестоких многодневных боёв. Улица за улицей, десантники прорывались к центрам управления орудий ПВО, к портам и системам автоматической обороны, лишь чтобы затем с презрительной лёгкостью быть отброшенными прибывшим подкреплением противника. От жара горящего в винтовках газа лопались стёкла уличных фонарей, сворачивались, тлея, торчащие из шинелей волокна, мышцы рвались от яростных ударов мечей.

Сэр Балин всегда был одинок. Миссия его, почётного рыцаря дома вектора, была проста: добыть разрабатываемые Шатоном чертежи новой модели двигателя. Разведка донесла об их существовании, но настолько они, эти чертежи, оказались секретными, что ни один шпион не сумел к ним подобраться.

В десантном судне, парящем над слоем металлического цвета облаков, сидело сейчас двенадцать кардиссцев, накрепко крест накрест пристёгнутых ремнями на груди: два офицера и пять бойцов спецназа у каждого. Сэр Балин, облачённый в обычную гвардейскую броню из кирасы, наплечников, защиты паха и бёдер поверх шинели, проверял меч. Стоило взяться за рукоять, как магниты-фиксаторы с щелчком выключились и сверкающий чёрный клинок выехал из ножен. Девиз, золотом гравированный на нём, гласил: «Они черны, и до конца вонзятся в чёрные сердца». Чтобы успокоиться, сэр Балин часто смотрел на эту надпись, повторял в голове снова и снова. Его девиз, его жизненный путь, с которого он не сойдёт.

Размышления его прервала тактическая ядерная волшебница, леди Нимуэ. Три светящихся красным окуляра её шлема блеснули в неверном свете тусклых ламп, на воротнике её длинного плаща закрепилась брошь с эмблемой «радиоактивно», а тактическая остроконечная шляпа могла похвастаться винтовочными патронами под лентой. Голос, прозвучавший через фильтры шлема прогудел:

— Сэр Балин, о чём вы задумались? Я никогда не видела, чтобы вы сосредотачивались на девизе так долго.

Рыцарь задумался, вернув меч обратно, его движения оставались точными, несмотря на чуть подрагивающие от волнения руки.

— Мой брат, Балан… Мы были дружны в детстве, однако его после смерти отца матушка забрала в Шатон… Он стал там благодаря знатному роду и выдающимся навыкам рыцарем… Он несёт службу здесь, в цитадели Шампань, в храме Кошачьего Глаза. Я боюсь встретиться с ним.

Рука леди Нимуэ в чёрной перчатке с укреплёнными костяшками по дружески легла ему на плечо.

— Сейчас вы враги, достопочтенный рыцарь. Я знаю, когда придёт момент, вы сделаете правильный выбор.

Балин взял руку соратницы, чтобы успокоиться, мелкая отвратительная дрожь с неохотой унялась, уступив место расслабленной теплоте. Он продержал её чуть дольше, чем позволяли приличия, так что, тряхнув головой, сэр Балин отпустил тонкие сильные пальцы.

Над выходом, хлопнув, включилась неяркая красная лампочка - сигнал готовиться к высадке. Системы шлема командира выводили всё меньшие цифры, вот он начал отсчёт по рации, так что каждый услышал это в наушниках.

— Три…

Солдат тряхнуло, но не так серьёзно, непохоже на снаряд ПВО, да и на такой близкой дистанции они уже вряд ли стали бы стрелять. Может, попался плотный поток газа…

— Две…

Балин выдохнул, заставив фильтры противогаза низко прогудеть.

— Одна.

Десантный снаряд, которым выстрелили по вражескому городу, ужасающе грохоча, пробил конструкции стен, пронёсся, скользя по жидкости, через технические помещения и наконец остановился. Гвардейцы, все как один сработав безупречно, почти одновременно расстегнули ремни, и пока те не успели стукнуть металлическими фиксаторами о кресла, уже подготовили винтовки. Лишь один запутался в системе застёжек и выхватил оружие позже остальных, но никто и не подумал смеяться над ним. «Вот что значит товарищество» - мимолётно промелькнуло в мыслях сэра Балина.

Он как всегда рванулся в бой первым, лишь только створки снаряда растворились, высекая из брусчатки искры, как он, просвистев густым воздухом, был впереди. За ним, передвигаясь между укрытиями короткими перебежками, последовали пятеро гвардейцев. Чёрные с золотом доспехи, кроваво-красные плюмажи и линзы шлемов, высококлассные винтовки на деревянном ложе - они были великолепны в смертоносной красоте. Когда последний подкованный позолоченной стратосталью ботинок коротко отчеканил по мостовой, Балин отдал приказ военному инженеру просканировать местность. Часовщик, с шестерёнкой на маске и дополнительными кибернетическими руками за спиной, извлёк из широкой укреплённой кобуры на поясе локатор, устройство, напоминающее пистолет с откидывающимся бело-зелёным экраном. Диоды на его передней части загорелись мутно - красным, чтобы через секунду потухнуть.

— Восемь сигнатур, приближаются. Должно быть, засекли прорыв.

По шестому правилу военной вежливости, первыми поздороваться вышли гранаты. Вражеский отряд, вероятно, решил заставить Балина и его гвардейцев принять обороняющуюся позицию, однако они и так продвигались аккуратно, пусть боевое стремление самого благородного рыцаря и внушало желание перейти в решительную атаку. Металлические гранёные цилиндры покатились по улице вниз, они остановились далеко от переулка, по обе стороны которого скрылись отряды Балина и Нимуэ. Вместо того, чтобы взорваться, подняв фонтанчик каменной крошки, они с шипением выпустили всё нарастающие облака быстро затвердевающей химически синей пены, заставляющей мерзко дрожать воздух вокруг. Через секунду перед немало удивлёнными викторианцами оказалась настоящая стена посреди улицы. Новый приём, но ничего экстраординарного, тактику менять покамест не было веских причин. Шатонцы явились из-за угла, вперёд вышли два рыцаря кота в белой с серебром силовой броне, ушки на их шлемах поблёскивали микрофонами, а набор из четырёх тёмно-синих линз угрожающе выискивал бойцов Виктории. Они тут же открыли огонь из пулемётов, чтобы не дать высунуться Балину и отряду, так что оставшиеся шесть шатонцев - пятёрка жандармов в лёгкой броне и боевой кот, достигавший их груди, под защитой брони соратников перебежали к пенному препятствию.

Заняв укрытие, Шатонцы приготовились, сэр Балин решил подловить рыцарей не перезарядке и приказал идти в атаку. Пружинные гранаты полетели в сторону пенного укрытия неприятеля, однако были сбиты метким огнём автоматических винтовок, или разрублены с рёвом рвущегося металла клинками палашей. Этого ему и было нужно, оттолкнувшись от стены, сэр Балин выбежал на улицу из укрытия. Он развернулся, воткнув меч в камень и продолжил нападение, парируя или разрубая летящие в него заряженные трещащим электричеством пули. Отряды Балина и Нимуэ прижали к укрытию нескольких шатонцев, рыцарям кота десятки и сотни пуль полетели ровно в центр окуляров, однако те неожиданно быстро для своих габаритов сумели увернуться от рассекающих застоявшийся воздух очередей. Балина всё же поразило несколько выстрелов, спасло лишь то, что выстрелы, все до единого направленные точно в линзы шлема, он успел, выплеснув снопы искр, перенаправить клинком в броню. Несколько шатонцев, особо неосторожных и не успевших увернуться, уже лежали раненые, то же касалось и бегущих по мостовой вверх викторианцев, от десяти бойцов и двух командующих осталось уже девять кардиссцев, способных сражаться. Сэр Балин пожалел о своём опрометчивом решении так быстро ломануться в открытую атаку, но и сейчас он совершенно точно не видел никакого другого выхода. От смертельной очереди его спасло лишь взревевшее строптивыми атомами силовое поле, развёрнутое взмахом тактического посоха леди Нимуэ. Он так был ей благодарен. Больше, чем благодарен. Они так часто спасали друг другу жизнь на заданиях, что это могло бы стать абсолютно привычным, героическое спасение рисковало стать столь же обыденным, сколь мытьё химзащиты, но Балина это трогало до глубины души каждый раз, заставляя чувствовать непонятное тепло.

Он продолжил бежать, перемахнув через возвышавшееся по его грудь препятствие из затвердевшей пены. Прозвенев металлом, он ещё в воздухе одновременно подкованной подошвой сапога отразил палаш жандарма и верным чёрным мечом разрубил наэлектризованную пулю другого напополам. Красный шарф его, причудливо извиваясь, дёрнулся, когда Балин приземлился, чуть согнув ноги. За ним последовали гвардейцы и отряд леди Нимуэ, завязался жестокий ближний бой. От столкнувшихся кинжалов летела тлеющая металлическая пыль, звон острых клинков, встречающихся с ослепительной частотой, переливался от низких гулких ударов, принятых ближе к рукояти до заставляющих звенеть зубы высоких нот атак, что были заблокированы концом клинка. Балин, взмахнув мечом, оставил в белой силовой броне рыцаря кота глубокую царапину: тот сделал сальто назад, в воздухе повесив пулемёт на захват и выхватив безупречно белый меч, а затем приземлился, оставив трещины на мостовой. Он отмахнулся от одного из гвардейцев Нимуэ, что пытался нанести удар кинжалом, гвардеец же, увернувшись от прогудевшей мимо тяжёлой перчатки, попал под пронзающий удар в грудь от жандарма с коротким складным копьём.

Балин хотел воспользоваться моментом, но услышал крик леди Нимуэ. Она, опытный солдат, закричала не от страха и не от боли, это был боевой клич: волшебницу, как приоритетную к устранению цель, окружили сразу рыцарь, трое жандармов и кот. Бездумно понадеявшись, что численный перевес скажет своё слово, Балин поспешил к соратнице на помощь: ту за ногу схватил мощными челюстями кот в белой броне, она, не имея возможности увернуться от пуль, маленькими энергетическими щитами заслонялась от ударов мечей, не в силах найти и секунды на атаку. Он спешил, как никогда, вот одного жандарма он разрубил напополам, вот с трудом вонзил рыцарю в толстый нагрудник чёрный меч, но было уже поздно: показатели с её тактического наруча показывали ровную кардиограмму. В ярости, Балин ускорил атаки ещё в два раза, теперь не целясь и не уворачиваясь, он принимал удары на броню, чтобы не тратить драгоценные доли секунды на парирование. Такую технику фехтования шатонцы ещё не встречали, так драться мог лишь безумец, которому всё равно на раны, и на густую, почти чёрную кровь, медленно сочащуюся по шинели, расцветающую цветами на её металлической ткани благодаря капиллярному эффекту.

Бой был закончен, Балин не обратил внимания ни на ранения, ни на потери в обоих отрядах. Он бросился к телу леди Нимуэ и взял её за руку. Его собственные руки задрожали вновь, продержав её ладонь дольше, чем позволяют приличия, он положил руки на её ножны и снял их с пояса. В рукояти находится чип-идентификатор с личными данными. Такое оружие передают семье погибшего. Он сейчас не мог думать о том, что жизнь его подруги было не спасти, что если бы он и не пытался, удалось бы избежать лишних жертв среди отряда. Однако путеводная ярость и дрожь медленно уступали место приятному теплу, когда он положил руки на мечи, свой - по левую сторону ремня и её - по правую. Меч с чипом - личная вещь. С ней боец никогда не расстаётся, в нём - его послужной список, медкарта и серийный номер. И он - всё, что остаётся после. Злоба стала решительностью.

— Я, сэр Балин, рыцарь с двумя мечами, беру на себя командование. Перегруппируйтесь, через минуту выдвигаемся, нужно отступить в катакомбы.

Пересчитав солдат, он понял, что потерял больше, чем мог бы при более осторожной тактике. Из десятка осталось шестеро, два из его отряда и четыре из отряда леди Нимуэ, причём был убит очередью в линзы шлема его полевой медик, так что остался лишь один, за время до прибытия шатонских подкреплений он не успеет осмотреть всех. Что ж, если кто-то и остался раненым, но бес сознания, они не расколются при допросе. Гвардия была выкована при жаре пылающего солнца, и закалена в кипящем жидком азоте. Балин осмотрел собственные раны. Несколько пробитий брони, пуля, порвавшая правую ногу с краю… Попросив у медика инъекцию обезболивающего и ремедина, он продолжил путь, чуть заметно хромая и крепко держась за меч леди Нимуэ. Другие солдаты тоже сняли с павших их кинжалы с чипами, но по уставу убрали их в рюкзаки. Брать себе второй меч… С таким интимным предметом, буквально памятью о соратнике, никто раньше так не поступал.

Рыцарь с двумя мечами и оставшийся отряд уже несколько часов ступали по разрушенным улицам, куда попали через сеть разрушенных дверей и пробитых молотом часовщика ветхих кирпичных стен. Капли конденсата собирались на потолке и раздражающе стучали, скатываясь ржавыми слёзами в желобки каменной дороги. Огромные, по колено, крысы, услышав непривычно чёткий и выверенный марш подкованных сапог, разбегались по норам в фасадах когда-то жилых домов. К спецназу, в отличие от тяжёлой пехоты, не приписывали ротных музыкантов, так что идти пришлось, погрузившись в густые неприятные мысли.

Отвлекающие отряды высадились в дюжине точек, следовательно искать конкретно их вряд ли будут: шатонцы явно заняты на других стратегически важных объектах. Однако чертёж будут охранять ещё сильнее, пока туда не стянулись подкрепления, нужно спешить. Контрразведка накануне нарочно чуть менее тщательно скрывала документы о цели операции. Приём, когда правду выдают за дезинформацию, называют Бурым Кротом. Шутка же заключается в том, что кроты бывают исключительно чёрные. Шедший впереди Балин поднял руку в тактическом жесте, бойцы, за долю секунды перейдя с маршевого построения на боевое, спрятались за укрытиями.

Навстречу рыцарю с двумя мечами вышел дикарь. С архаичным шлемом и в старом массивном комплекте химзащиты, похожем на скафандр, он носил ожерелье из крысиных резцов, в руке у него светилось копьё со сделанным по непонятной технологии наконечником. Правая нога от колена заменена была примитивной кибернетической, огромной и угловатой. Он обратился к отряду на древнем наречии, но осознав, что те не поняли ни слова из его гудения фильтрами, дикарь указал пальцем вверх. Балин кивнул, понадеявшись, что с жителями других уровней конфликта у этого племени нет. Когда дикарь, опустив копьё, пригласил следовать за ним, Балин тут же согласился, однако приказал гвардейцам следовать на значительном удалении, чтобы уйти в случае западни. Вскоре, перед ним открылся впечатляющий вид, впечатляющий решительно непонятным образом, внушающий одновременно чувство уюта и лёгкую тревогу.

Большая зала, видимо бывшая когда-то частью дворца, была хаотично заставлена предметами быта: кабинки для стерилизации костюмов химзащиты расположились прямо рядом с многоярусными койками, там же коптила потолок газовая печка. На кроватях, на лавочках, да даже на полу сидели кардиссцы в гражданской одежде: встречались и штаны со стрелками, и пиджаки, и цилиндры, а прямо поверх них - импровизированная броня, у кого - сорванная с жандарма и наспех починенная, у кого - сваренная из листового металла. На стойках гордо блестело оружие, старых моделей, без некоторых деталей, но безупречно ухоженное. Дикарь, гудя грубым протезом, отошёл, дав говорить подошедшей женщине. Высокая, в полноценной мушкетёрской броне, разве что без шляпы и кошачьих ушек на шлеме, и, что примечательно, без гербовой накидки. Она развела руками.

— Добро пожаловать в сопротивление, викторианцы. Здесь собрались те, кто хочет вырвать Синюю Розу Шатона с корнем.

Сэр Балин решил не спешить отдавать приказ бойцам подойти ближе, пока с точностью не убедится, что это не ловушка.

— Когда вы услышали, что Виктория готовит десант, отправили своего агента прочёсывать катакомбы, верно? Почему именно дикарь из какого-то племени? Чтобы ничего не рассказал, когда его поймают?

Женщина покачала головой.

— Он вернее десятка шатонских жандармов, что побегут, стоить почуять кризис веры или жратвы в котелке… Моё имя - Мари Робеспье. Представьтесь и вы, рыцарь.

Сэр Балин молчал некоторое время. Свой титул он придумал и произнёс в нервной ситуации, но сейчас присвоение себе памяти о леди Нимуэ смотрелось величайшей из дерзостей. Впрочем…

— Сэр Балин Рашер, рыцарь с двумя мечами.

Отряд остановился на привал, чтобы связаться с остальными десантниками и обработать раны. Ещё трём отрядам удалось прорваться к конструкторскому бюро. Если брать шестёрку Балина и мятежников мадмуазель Робеспье, получится достаточное для штурма формирование. Сейчас же, два лидера заперлись в небольшой комнате, где устроен был импровизированный тактический стол. Старенькая ЭВМ, работающая от газового генератора в главной зале, с треском вывела на экран карту. Балин говорил с ней уже какое-то время, но он не придавал этому большого значения, прорабатывая тактику автоматически, уже на собственном опыте, пока речь не зашла о присоединении его к Сопротивлению. Мадмуазель Робеспье умоляюще попросила:

— Благородный сэр, прошу, усильте наши ряды, когда ваша миссия будет завершена. Вы нужны Шатону. И мне.

Она взяла его руку и продержала немного дольше, чем было бы уместно. Мысль эта взорвалась красками в голове сэра Балина. Он потерял свою боевую напарницу, но может приобрести… Тут взгляд его упал на пояс с двумя ножнами, лежащий на оружейной стойке рядом. Его наполнила дрожь. Приятная, тёплая дрожь. Он с нежностью отверг закованные в латные перчатки руки мадмуазель Мари и горько вздохнул.

— Увы, леди, мой путь продолжается. Я буду верен ему до самого конца.

Мадмуазель Робеспье ничего не ответила, лишь придвинула ближе клавиатуру, присоединённую к ЭВМ спиральным проводом в чёрной оплётке и стала сосредоточенно что-то печатать, видимо объясняя, что разговор окончен.

Через пятнадцать минут, отряд из шести бойцов спецназа, возглавляемый рыцарем с двумя мечами и тридцать четыре боевика Сопротивления во главе с мадмуазель Робеспье были готовы выступить. Математически идеальный стук сапог гвардейцев контрастировал с нестройным, но грозным шагом членов отряда Мари. Та посмотрела на Балина, но тут же отвела взгляд, продолжив подкручивать колёсико и так хорошо настроенного наушника.

Три отряда потеряли некоторое количество бойцов, но сумели осадить КБ мадам Бонапарт, кроме того, что неожиданно, к ним присоединился целый и невредимый четвёртый отряд, что прошёл через жилые кварталы. Задачей же сэра Балина и его союзников было через воющие потоками ветра катакомбы добраться до подвалов Бюро и заполучить чертежи. Прочный люк выбит реактивной кувалдой часовщика сэра Лондона, грохоча, он устремился к потолку и тут же ухнул вниз, деформированный, он не мог упасть ровно и покатился, закончив свой путь около стены. Подвалы не сильно отличались от катакомб, сырые, с обвалившейся каменной кладкой, если бы не притоптанная пыль, невозможно было бы сказать, что здесь кто-то бывает.

На нижних ярусах отряд серьёзного сопротивления не ожидало, защитники, сопротивлявшиеся обстрелу четырёх гвардейских отрядов снаружи, не успевали даже поднять тревогу, когда уже были поражены метким выстрелом в линзы. Однако уже этажом выше охрана Бюро, занявшая коридор, заставила Балина потрудиться. Несясь через ярко освещённый коридор из красного мрамора, он орудовал сразу двумя мечами, превращая в свинцовые обрезки летящие в него пули стационарных пулемётов. Так он не сражался никогда, ему не мешали ранения, и даже раненую ногу он перестал замечать. Сейчас он сражался за себя и за леди Нимуэ разом, и его было не остановить. Неточный, но плотный обстрел занявших весь широкий проход бойцов Мари заставил защитников отступить, ликующий Балин повёл за собой гвардейцев. Вот от нескольких ударов реактивной кувалды сэра Лондона тяжёлая дверь из древесины чёрного гриба разлетелась в щепки, вонзившиеся в мягкий пол.

Скашивая сектор, гвардейцы ворвались внутрь просторной комнаты с зелёными рельефными обоями, укладывая на землю ударами прикладов учёных и защитников. Естественно чертёж здесь. Пока не улетело самолёта с жёсткими дисками до другой цитадели, его копий в других местах быть не могло. Пока сэр Лондон занимался удалением с серверов всех копий и загрузкой себе той, единственной, двое гвардейцев принялись изучать побуквенный архив во вскрытом несгораемом шкафу, чтобы понять, есть ли бумажная версия. Руки Балина вновь задрожали, но нащупав рукоять меча леди Нимуэ, он нашёл в себе силы прожить ещё немного, прожить ещё час. С последней копией чертежа, загруженной на тактический наруч, он с отрядом гвардейцев спешно покинул Бюро через аварийный выход. Однако путь им преградил отряд, решительно превосходящий его, Балина, силы. Времени ждать поддержки не было. Сэр Балин принял верное решение: выхватив пистолет, он выстрелил в жёсткий диск, чтобы навсегда лишить шатонцев их обожаемых чертежей экспериментального двигателя. Раны дали знать о себе: увернувшись от десятка пуль, он упал на мостовую, поражённый рыцарем в белом доспехе с зелёным кошачьим глазом на груди…

Чертежи гипердвигателя были уничтожены, покинуть опасную планету Кардис не удастся ещё пятнадцать лет. На главном кладбище цитадели Грейтволл возвели холодного камня памятник с двумя мечами, обвитыми золотыми розами. Здесь покоятся леди Нимуэ Джасткат и сэр Балин Рашер, рыцарь с двумя мечами. Сэр Балин больше никогда не был одинок.