Драски

Людская культура ассоциируется с яркими сочными цветами: красным, жёлтым, оранжевым. Это чисто стереотип, как китайцы все одинаковые.

## Создание драсков

Однажды меа, собравшись в едином пространстве по
возможности, создают себе умных последователей и домашних животных одновременно
- людей, связав измерения Фирнии и Земли нехитрым "давайте создадим не
существующую здесь расу", из-за чего дальнешая жизнь людей сопровождалась
призраками культуры оригинальных предшественников, с Земли. Первое племя
фирнийских людей зовётся драсками, а их город - Драскворд, и они долгое время
жили под могучими крылами покровителей, прежде чем получили возможность выйти
из-под опеки, окрепнув, чтобы начать исследовать мир. Вместе с тем, решение
приютить людей погубило народ меа, потому что люди оказались более
изобретательными, чем свои создатели. Люди больше стремились изучать мир и
подстраивать его под себя, брали своим количеством, похожестью друг на друга и
изобретением пригодных без магии инструментов, и в итоге собственной
цивилизацией навсегда подавили драконью, оставив лишь культуру да преемников в
виде современных антов, меарков и одомашненных динозавров, что больше
используются для езды, чем для общения.

## Колыбель человечества Драскворд

Природа Фирнии не была похожа на земную, и в ней никак не
могли появиться племена умных обезьян. Драконы притащили своих из ниоткуда. Они
сделали это в особом городе Драскворд, расположенном в редких умеренных широтах
(это снижает опасность окружающей природы, потому что тратит меньше магии).
Позже первородный континент стали звать Вайлендом - Чревом Мира. Со временем
континент изменился внешне, сформировавшись в более современную Тевию - аналог
Европы, совмещённой с Африкой.

Новые люди были полностью голые и ничего не знали, потому
что являлись пустыми болванчиками, чистым образом народа. Драконы сами стали
учить их тому, чему хотели: магии, самозащите, языку, культуре. Это заняло
очень долгий промежуток времени, потому что человечество было гостем не просто
во вселенной, но и в жизни вообще. Эти люди совсем ничего не знали и были
вынуждены изобретать и постигать всё заново, по-своему, но ощущая невидимые
веяния своей настоящей родины - Земли. Когда драски были готовы постигать мир
дальше собственного города, они уже широко расправили плечи, но всё ещё многое
упустили и не разработали, зная лишь то консервативное и мистическое, что дали
им драконы.

Конечно же, таких желторотиков только и делай, что охраняй,
да еду им приноси. Меа взяли на себя роль родителей и учителей, поддерживали
жизнь своим "потомкам" всевозможными образами и служили для драсков
величайшим, мудрейшим, всемогущим примером. Можно сказать, что люди рабствовали
перед драконами, низко преклонялись и повиновались каждому чиху, потому что
были слабы и глупы. Даже спустя несколько эр сохранились драконы, жаждущие
власти, в тех условиях, где над миром давно правит человек, но вряд ли они
хотят этого, исходя из собственной мудрости или мощи, - это просто обыкновенный
нацизм и самолюбие.

Даже если драконы передали людям свой язык и философию, им
не удалось передать до конца магию, потому что это очень личное дело каждого
живого существа. Кроме того, драскам пришлось создавать собственную культуру -
первобытное искусство, чтобы оформлять как-то пусть и ограниченное постижение
мира. Экономика и политика приходили сверху, от драконов. Благодаря их
всесторонней поддержке люди смогли правильно подготовиться и защищаться от
напастей окружения. Могли возникнуть внутренние противоречия в обществе, но
драски полностью полагались на слово драконов и не выпендривались. Кроме того,
драски были чистокровными людьми и не пытались изменить собственный
биологический вид, придерживаясь изначально данной роли.

Зная, что драски - всего лишь глупые дети, меа не позволяли
возникающим в рядах людей пророкам стать чем-то существенным, вроде вожака
драконов Мудрого, совершенно не прислушивались к их "предсказаниям".
И правильно делали. Что полезного они могут сказать по сравнению с драконами?

Драски не были интеллектуальны, да и как в таких условиях
станешь интеллектуальным. Они похожи на любимых обезьянок и куколок, на дикие
племена, верующие в мифические силы и исполняющие обряды. В их мировоззрение
мало что вписывается, и всё кажется новым, вражеским. Драконы сами воспитали их
воинами, дав хоть шанс освоиться в мире, что сам себе на уме. Сами меа тоже не
особенно отличались интеллектуальностью, даже если из-за осознания собственного
могущества и кооперативности вели себя спокойно и степенно.

Первые люди выглядели так же, как земные современные Homo
Sapiens, с характерным строением головы и уменьшенной волосатостью тела. Нагими
драски всё же не ходили. Они одевались в рясы до пят, не покрывающие только
голову. Эти рясы обеспечивались драконами и служили своеобразным индикатором
индивидуальности каждого отдельного человека. Люди шить их не умели совершенно,
лишь принимали, как великий дар. Неизвестно, из каких именно материалов были
эти одежды, но выполнены они были настолько искусно, что даже спустя множество
скачков в развитии технологий последующие народы не смогли воспроизвести
творения прошлого.

Помимо устной культуры, которую люди возводили между собой,
существовала и тенденция к освоению простых физических инструментов. Так или
иначе, поколения всё равно копались то в песке, то в собственной еде, то в
окружающем пространстве, и, имея кучу свободного времени в безопасности и
сытости, пытались что-то перетаскивать, разрушать, соединять - осваивать.
Драконы позволяли им эти шалости: чем бы дитя ни тешилось. Изначально меа не
предусмотрели даже и намёка на здания, заставляя жить на открытом воздухе -
правда, рядом с густыми сводами растений и под скалой, а также в окружении
нескольких драконьих построек. Драски тащили всё в свою "норку" и изучали
вдоль и поперёк, а если ранились - игрушку отбирали. Сами по себе начинали
изобретаться палки-копалки, первобытные скульптуры и рисунки. Меа знали об этом
и следили, но без особого интереса - им больше хотелось передать собственный
опыт, чем воспитать что-то не похожее на величественных магов.

Когда драконы удовлетворились магическим развитием
преемников, они рискнули выпустить народец в небольшое свободное плавание, дать
побродить по миру, встретиться с испытаниями, какие природа сама подскажет, а
не какие услужливо предоставят сами драконы. В путь отправился осколочек от
племени драсков, а за ним ещё один и ещё один. Люди стали приобретать всё
больше опыта и "игрушек", завоёвывая уважение у драконов как сильные
маги, и развитие человеческой цивилизации на Фирнии началось.

## Основа драскийской сети городов

А потом мир раскололся, расплылся по всем уголкам и
территориям человеческой массой и культурой. Драски были всего лишь первым
племенем в первом городе, и то, что произошло дальше, стало наворачивать
множество деталей, условностей, глубины. Но сначала были драски, во что бы ни
верили обыватели.

Первым делом драски покорили окружающую Драскворд
территорию, создав первую сеть городов, располагающихся далеко друг от друга -
они были настолько далеко, что могли стать столицами собственных маленьких
стран. Однако Драскворд был центром сети и сам по себе считался столицей и
родиной. Эта сеть зовётся драскийской. Каждый город был крупен, с собственным
именем, и охранялся своей стайкой драконов, меньшей, чем прежняя целиковая, так
что над людьми стало чуть меньше контроля.

Названия городам давались символические, магические, и -
разные. Это уже не было первичное племя драсков, живущее на одной территории,
это были новые народы. Родившиеся города звались: Хингизан, Карашай, Кьелтор и
Гарнучи. Они возникли последовательно, на таком числе долгое время
останавливаясь, пока не сформировалось иное мировоззрение населения и не возник
следующий этап развития. Драконы спокойно наблюдали за своими
"питомцами" и стремились продвигать экспансию и дальше, однако в
котле культуры стало потихоньку слишком сильно бурлить, из-за чего те
приостановились.

Хингизан был основан на северо-востоке (справа-сверху, хотя
географы не любят такие координаты). Именно там зародился культ животных и растений.
Жители города стремились учиться у природы, только познакомившись с ней лично,
и замечали, насколько она разнообразна. Они следили за окружающим миром, жадно
запоминали его и забирали всё, что только могли унести. Пока что они всё ещё
могли реализовать себя только в творчестве, будучи под неусыпным руководством
меа, но уже постигли то, что не стремились постичь их учителя. Хингизан и
столица неустанно сообщались между собой, и передать что-либо было не сложно,
но всё равно Хингизан превратился в неповторимый склад идей. Город находился в
тенистых рощах, под густым свободом листвы, среди мощных ветвей. Хингизанцы
учились искать и доставать, словно бравые обезьяны или разбойники. Также они
особенно сильно хотели иметь под рукой как можно больше силы, чтобы
противостоять неожиданностям, и создавали ручные магические инструменты.

Карашай, наоборот, приютился на юго-западе (слева-снизу),
ровно по другую сторону от Драскворда, под похожим на столичный утёсом, близко
к степи. Он не стремился повторять подвиг Хингизана, вместо этого совместив
покорение природы с особо усердным почитанием драконов. Карашайцы занимались
практически тем же, что и хингизанцы, но сооружали идолы не про окружающий мир,
а творили подобия покровителей, пытались скопировать их постройки. Это драконам
нравилось больше и услаждало их самолюбие, поэтому бесконтрольно драконы дарили
защиты и покровительства югу больше, чем северу, а также это сулило громадные
территории южного полушария. Нельзя сказать, что Карашай из-за покровительства
меа сколько-нибудь продвинулся, а, скорее, так и остался в колыбели, пускай и
проявляя необходимую толику свободомыслия и освоения. Хингизан же получил
больше возможностей и больше опасностей одновременно.

Кьелтор тоже был основан на юге, а вернее, на юго-востоке
(справа-снизу), равноудалённо от двух полюсных городов, в пещере. Жители этого
поселения не стали творчествовать, а послужили пунктом передачи продуктов
деятельности между Хингизаном и Карашаем. Проявляя торговый образ мышления, они
больше думали о том, как сооружать склады и как передавать, понемногу
присваивая и себе чужие творения. У них начали появляться идеи о том, чтобы,
например, ввести монеты, но драконы запрещали так поступать, ратуя за
"справедливый обмен", по просьбе ближнего и без тайны за душой.

Последним городом драскийской сети стал Гарнучи, - город на
северо-западе (слева-сверху), которому даже выпендриться никак не осталось.
Даже укрытием поселения ничто как таковое не служило, приходилось самим
изворачиваться и создавать первобытные лачуги. Внимание меа было обращено на
юг, к экватору, к верным поклоняющимся народам (меркантильные кьелторцы
перенимали энтузиазм карашайцев с возвеличением драконов - во всяком случае,
больше, чем это делали хингизанцы). Гарнучи был создан для галочки, чтобы
дополнить захват всей территории вокруг Драскворда, и наблюдение за этим
городом было особенно слабое. Жители города упустили возможность стать особыми
поклонниками чего-либо или торговцами, вместо этого гарнучианцы углубились в
переработку всего, что натворили другие и что находили они сами. Именно у них
развиваются ремёсла, а не искусство или экономика. Эти селяне пытаются выжить,
мало оглядываясь на своих создателей и их многообещающую магию.

Все пять городов неустанно подчинялись своим владельцам -
драконам, лишь в безобидных особенностях разрешая себе чем-либо заниматься по
свободному зову души. В каждом городе был установлен свой большой городской
алтарь, в котором находился специальный камень, призванный помочь окружающим,
кто нуждался хоть в крохе магии. Драконы сами питали эти камни, и те вполне
себе работали без сбоев и возникновения крупных катастроф, во всяком случае, в
начале времён. В Драскворде был белый камень силы, в Хингизане синий, в Карашае
жёлтый, в Кьелторе зелёный, в Гарнучи красный.

Цвета ряс драсков тоже изменили свои цвета согласно этому
разделению. Сами рясы поменяли свою форму, подстраиваясь под образ жизни
владельцев: самые длинные были у жителей Драскворда и считались символом
древней мудрости, высокопоставленности; самые короткие - у хингизанцев, более
всего находившихся в движении и поисках. Именно у них появляются штаны.
Гарнучианцы сами пытаются создавать одежду, но драконы запрещают её носить.
Этот народ меа недолюбливают больше всего, потому что он сам себе на уме.

Когда остались созданными четыре дополнительных города
вокруг Драскворда, меа планировали двинуться дальше на юг, но северные народы
настолько сильно отвлекали внимание (Гарнучи - самодурством, Хингизан -
рискованностью), что планы долго не могли реализоваться. Изгонять собственные
детища из дома драконам не хотелось, даже если это были очень сомнительные
детища. Тогда они решили поступить компромиссным способом и создать две ветки
развития: одну в сторону метаний Хингизана, другую в сторону любимых поклонников
из Карашая, тем самым заняв всех и сразу. Каждая из веток впоследствии получила
уже собственное развитие, всё более и более удаляясь от первоначальных планов
меа просто завести себе питомцев.

## Южная драскийская ветка

Потомки так полюбившегося драконам Карашая, объединяясь с
выходцами из торгового Кьелтора и изобретательного Гарнучи, продвигаются дальше
на юг, образовывая новый город - Аларабу. Это поселение находится в уютной
долине, окружённой горными кряжами. Оно полно величия и надолго притягивает к себе
внимание драконов.

Пробные лачуги гарнучианцев соединяются с пробными
архитектурными сооружениями карашайцев, образуя новый продукт мысли -
обтачивание камня и использование его как основы для любых зданий. Драконы
прощают это творение, понимая, что далеко не всегда можно найти удобное место
для жизни, и порой хочется покоя среди безопасных стен. Кроме того, навыки
драконопоклонников усиливаются, потому что легче стало продвигать письменность:
камень был испещрён рунами, чтобы защищать постройки и просто ещё раз
использовать возможности для творчества. Улучшается ремесло создания скульптур
идолов, что тоже весьма радует меа.

Алараба - новая гордость древних владельцев планеты -
приобретает оранжевый цвет. Её жизнь тиха и мирна, потому что великие маги неусыпно
защищают столь молодые стены. Меа настолько проникаются своими преемниками, что
решаются раскрыть секрет пророчеств и начинают обучать первых Мудрых среди
людей, ставя их выше других, но не выше себя и уж тем более не выше вожаков
собственных стай. Эти особенные, видящие, отличаются вкраплением белого цвета в
их оранжевые одежды. Возникают первые храмы, посвящённые далёким землям и
временам.

Люди Аларабы настолько удовлетворяют самолюбие драконов, что
кажутся приближёнными к творцам. Особенные, избранные личности, помеченные
белыми цветами, в пылу посвящения себя приобретают отдалённые черты тех, к кому
стремятся, - звериные, растительные или рептиловидные. Меа встревожены, но
решаются это простить, считая, что в душах человеческих пророков настолько глубоко
поселилась мудрость предков, что дала свои ростки и в телах. Эта биологическая
тенденция потихоньку укрепляется и втискивается в обычную жизнь.

Даже счастливые от увиденного, меа не останавливаются на
достигнутом и продолжают расселять людей по миру. После Аларабы, на дороге, не
сворачивающей обратно к первым городам, близко к небольшой пустыне возникает
сиреневый город Иттирис. Он не отнимает так много внимания, как Алараба, и не
вызывает особо сильного восторга, хотя меа всё ещё нравятся города южной ветки.

Иттирисийцы возвращаются к первоначальной проблеме - выжить,
и пытаются привыкнуть, адаптироваться к новой, иссушенной местности. Они не
уделяют так много внимания поклонению, как аларабцы, и превращают это в сухую
обязательную традицию, больше заботясь о собственном благоустройстве, торговле
с далёкими городами, организации деятельности в плане поисков ресурсов. Из-за
скупых даров окружения люди вынуждены учиться выводить животных и растения
сами, чем сильно озадачивают драконов (рекурсия, ещё бы - питомцы завели
питомцев) и несколько отторгают от себя всем этим сочетанием
"северных" черт. Драконы даже не верят в возможность возникновения в
таких условиях настоящих пророков, оставив эту привилегию аларабцам.

Чтобы как-то изменить атмосферу дальнейшего города, меа
снова поворачивают немного назад, в сторону востока и Кьелтора, где природа
опять играет живыми красками и довольствием, а до первых городов не так далеко.
Рождается коричневый город Кайльдан, дополнительно связавший культуру южных
городов и северные земли. В нём действительно больше чувственного поклонения,
чем в трудолюбивом Иттирисе, полно движения и активного развития философии
драконов. Особенно сильно кайльданцы возвеличали рептилий, а то есть, гуми. Это
разделение собственных хозяев, предпочтение кому-то из них окончательно
подорвало уверенность меа в том, что они контролируют ситуацию.

Кайльданцы пошли ещё дальше в развитии собственной
экономики, торговых путей и философии, "законным" образом
засматриваясь и на политику тоже - потому что выбрали из всех драконов
особенных, нравящихся больше всего. Это очень польстило гуми, но рассорило их с
другими видами драконов. Чем ярче становился конфликт, тем больше Кайльдан
терял связь с Аларабой, сохраняя её только с наиболее религиозно нейтральными
городами.

У меа уже не выходило создавать себе больших поклонников:
люди хотели двигаться сами, развиваться, находили новые отговорки, чтобы
отклоняться от задуманного драконами пути. И чем больше драконам приходилось
рассеиваться по городам, тем меньше власти они имели. Большинство из них уже
скооперировалось в Аларабе, Карашае, Драскворде и Кайльдане (там - рептилии), а
остальные города всё меньше и меньше интересовали, потому что не удовлетворяли.

Карашай и Драскворд, впитывая в себя открытия новых городов,
росли, развивались, приобретали мощный построенный вид, своим великолепием
зачаровывая и человека, и дракона. Казалось бы, на текущих городах можно и
остановиться, но процесс развития человечества уже был запущен, а значит,
тикает время до окончания драскийской сети.

## Северная драскийская ветка

Драконам не особенно хотелось это делать, но пришлось дать
волю северным народам продвинуться дальше, чтобы и занять чем-то и утянуть
подальше от любимого центра, от Драскворда. Они понимали, что это почти что
подписать своё завещание, но иного выбора не видели: всё-таки, сами приручили.
Лишь позже драконы стали отказываться от северных народов, полностью в них
разочаровавшись и слишком сильно рассеявшись в количестве. Даже загнать
выросших потомков в тиски силой получилось лишь на время, и то не полностью.

Да, драконы в целом не любили таких решительных людей, но
всё равно находились индивиды, готовые защищать своих детей до самого конца, и
такие драконы, что считали человеческую суть, полную поиска, полезной и даже
необходимой. Некоторые даже верили, что люди смогут создать утопию и смягчить
мир, полный опасности, сделать его теплее, умнее, сообщнее. Рептилоподобные
драконы были и на этой стороне, - не все из них приклеились к Кайльдану, не все
считали, что слепое поклонение выгодно, а кто-то даже на полном серьёзе начинал
видеть в людей равных вне зависимости от того, сколько люди переняли от
предков.

В сторону города путешественников Хингизана, с помощью
изобретателей и торговцев возникает город Нейнеделл, с голубым кристаллом и в
окружении водопадов. Здесь расцветает чистая человеческая любовь к природе,
лишённая всякого науськивания, полная свободы и тяги к познанию. Жители селятся
у реки, их излюбленным строительным материалом оказывается дерево, а магия
начинает принимать разнообразные новые оттенки, чтобы пригождаться даже в
мелочах. Нейнеделльцы расширяют границы языка, - им нужно очень много новых
слов, и создают собственные диалекты, стараясь общаться с хозяевами на
изначальном драконьем.

Не зная множества необходимых ремёсел, жители северного
города большинство своих действий связывали с магией, давая развернуться
изобретательству именно в этом русле. Нейнеделльцы научились создавать первые
магические здания, не скопированные никак с драконьих, а также привносили
щепотку магии и в бытовые дела, в особенности в инструменты. Учились
заколдовывать пищу, влиять на окружающих живых существ как-то иначе, кроме
воинственных намерений, экспериментировали, создавая искусство заклинаний.

Нейнеделл не был по душе южным драконам, и его деятельность,
получив широкое развитие, была остановлена, что породило ещё и конфликт между
северными и южными драконами, помимо разделения на простых драконов и
рептиловидных в южной части городов. Игрушки горожан были жестоко отобраны,
наблюдение восстановлено, а за непослушание вводились наказания. Драконы
впервые очень сердились и "восстали" против собственных преемников,
да даже сказать, и друг друга не понимать меа стали впервые, ещё раньше, чем
возник кайльданский разлад. Селяне наказывались, несмотря на гнев предков,
помимо изъятий, мягко: возникли первые тюрьмы в виде домашнего ареста для самых
буйных. В особых случаях драконам приходилось отнимать магическую энергию или
даже возможность двигаться. Этого раньше никогда в драскийской сети не
случалось. Меа были в панике. Люди тоже, они хотели быть поближе к южным
городам, где нет бесчинств хозяев.

Но свободомыслие не прекращалось. Желали нового не только
люди, но и сами драконы, потихоньку вкрапляя свободу в жизнь избранникам, в
обход наблюдения особо строгих управляющих. Когда возник второй разлад, с
рептилиями, драконы севера совсем распустились и заняли свою нишу в воспитании
людей. И лишь тогда северная ветка продолжила своё движение, уже успев
подкрепиться новыми знаниями с юга. Нейнеделл воскрес, разбавляя дерево камнем,
а культуру - земледелием и ведением домашней скотины.

Именно в этом городе рискнули придумать самые первые деньги,
что взбудоражило и ужаснуло всю драскийскую сеть, но теперь оказалось
вынужденной необходимостью: слишком уж много стало ресурсов, которые можно и
нужно переправлять из одного места в другое. Эти первые монеты звались
сондерниками и выглядели они как маленькие переливчато-пурпурные сгусточки
магии, которые легко было как произвести, так и утилизовать, а благодаря
особому корпусу сложно было разбить или потерять кроху ценного содержимого.

Следующий город на севере захотели построить уже люди, а
драконы их только поддержали. Его местоположение было скошено к востоку, но всё
ещё в диагональной стороне. Атея родилась в горах, на обветренной стороне, где
территория полна опасными одиночными существами, а экологические системы,
создающие магический парниковый эффект, редки. Благодаря начавшей
распространяться денежной валюте, Атея смогла получить все дары технологий из
других краёв. Люди вернули себе и магию, и изобретательство, и торговлю, и даже
политику. Теперь хотелось изучать мир ещё более досконально, физически, а не
только при помощи зачарований, покрывая собственное неведение.

Благодаря Атее наконец-то появилось первое колесо, выплавка
металлов и стекла, пошив собственной одежды, а не просто ношение чьих-то ряс.
Атея была первым городом, не имевшим цвета: был нексус силы, но не выглядел как
кристалл. Собственный язык людей стал укрепляться и распространяться и на
другие города, порождая смелость придумывать всё новые языки.

Драконы теряли свою власть, постепенно давая людям всё
больше свободы решать свою судьбу, а сами остались лишь покровителями и
защитниками, но уже не хозяевами. Вскоре начали рождаться личные города людей,
следуя по пути Атеи, и всё множились и множились, преобразуя создавшуюся
драскийскую культуру и народности. Это уже не были те наивные драски,
смотревшие в рот своим создателям, это уже были уверенные покорители планеты -
люди.