Дрёма

Холодный ветер...Пронизывающий, леденящий тело и душу гулял по коридорам здания. Вадим лежал в одной из комнат второго этажа сооружения, которое в старые времена служило городской больницей. Из раны сочилась кровь. Его бил озноб, в тоже время на лбу выступала испарина. Тяжёлым взглядом он осмотрел комнату. Это была больничная палата, возле голых стен стояли ржавые металлические кровати. Вадим вспомнил, что когда то очень давно он спал на таких же в армии. На потолке помещения нашли себе жилище грибок и плесень, а в углах висела паутина сплетённая пауками уже ушедшего лета. Когда ветер усиливался, в разбитое окно врывался вихрем снег, и потом долго тысячи снежинок кружа и искрясь плавно падали на сгнивший паркет. За окном стояла зима. Морозная и мертвая. В городе замерла завораживающая тишина, и лишь изредка её нарушали скрипы, стоны разбитых дверей и завывания ветра. Вадим попытался приподняться. Тщетно, нога ныла, и кровотечение раны лишь усилилось. Рядом лежала разбитая армейская радиостанция. Корпус радиостанции был покрыт множественными порезами металла, крышка же аккумуляторного отсека была перемотана изолентой. Вот уже почти час он пытался услышать в эфире хоть один звук, слово. Но лишь помехи и шум раздавалось из старых динамиков. Видимо издохли аккумуляторы, а может проблема ещё серьезней и повреждена внутренняя плата устройства. Радиостанция не работала, и эта неприятность лишала Вадима оптимизма на спасение. Он сглотнул. Перед глазами всплыл страшный образ, удар кровососа сбивает его с ног, вещь мешок, радиостанция, хабар, всё в рассыпную. Каким- то чудом он успел выстрелить в противника, и монстр отступил, скрывшись в темноте ночи. Однако открытая рана ноги, заставила Вадима искать убежища, и тогда он пришёл сюда, под защиту стен старой больницы. И теперь единственный дверной проём помещения был всё время в поле зрения Вадима. В любой момент кровосос или вообще неизвестно что могло появиться в нём. Автомат подрагивал в его руках, а дыхание тяжело и гулко выдавало его местонахождение. Вариантов спасения почти не было. Его долгое отсутствие на базе никого бы не удивило, сталкеры порой уходят надолго и далеко, зачастую оставляя после себя лишь имя, которое со временем стиралось в памяти товарищей ветрами зоны. Вадим был сталкером одиночкой. Так проще, как говорят опытные и матерые волки зоны. С напарником делиться не нужно, да и зона больше любит отшельников. Даже примета такая есть, группой больше трёх далеко в зону не ходи. Почему? Неизвестно, но примета прижилась, и её строго придерживались.

Болезненная усталость и сонливость накатили на Вадима. Его глаза закрывались, жутко хотелось спать. В какой-то момент потребность во сне стало для Вадима навязчивой идеей. Сон, только глубокий крепкий сон, вот спасение от всех бед. Заснуть и не о чём не тревожиться. К черту этот проклятый мир и зону. Глаза Вадима начали медленно закрываться.

Впереди было море. Голубое и чистое. Пенистые волны набегали друг на друга, чайки перекрикивая грохот прибоя ловили потоки ветра и взмывали в небо. Чистый желтый песок струился сквозь пальцы рук, а теплое солнце ласкало тело.

В какой- то момент в воздухе почувствовались перемены.

Вдруг мир перед глазами Вадима начал плыть и искажаться, небо потемнело от больших и тяжелых тёмных туч, волны увеличились в своей высоте, и теперь прибой с яростью бил о берег, усиливался ветер. Чёрное небо начали разрывать разряды молний, а в воздухе запахло озоном. Темно-зелёные волны были мутны и несли внутри себя мириады песчинок песка и куски водорослей. С каждой новой минутой темнота сгущалась сильнее. Наконец наступила полная всепоглощающая чернота, из всех звуков мира остался лишь один звук. Сердце билось ровно и глухо. Удар, вот ещё удар, снова, не зная зачем, Вадим перешёл на счёт ударов своего сердца.

-Твой час придёт, но не сейчас – прошептала темнота, и черноту мира резко разорвало на куски. Так гений-художник в гневе рвёт свой испорченный краской холст и кидает его в урну.

Ровный свет падал через окно и бежал по комнате пытаясь залезть в её самые укромные уголки. Свежий воздух легко вдыхался и питал кровь. Ясность. Вадим чувствовал морозную чистоту рассудка и ощущений. Что с ним было? Что произошло? Странный сон. Море. Ураган. Темнота.

Тут Вадим почувствовал приятный запах жаренного мяса и каких-то приправ. Звуки жизни наполняли это помещение. Где-то недалеко трещал костёр, и слышалось кряхтение. Вадим приподнялся на локтях.

- Ну вот, оклемался молодец, хех, и как же тебя сынок угораздило попасть в лапы дрёме?- на корточках в пяти метрах от Вадима сидел седой старик. Он курил трубку и весело улыбался ему. Многочисленные складки морщин покрывали его старческое лицо и говорили о преклонном возрасте либо нелегкой жизни. Седые локоны волос были неряшливо собраны сзади в пучок и связаны резинкой. Правую щеку и рот пересекал грубый и глубокий шрам. Глаза же старика были полны тоски и печали. Старик был худощав, и в его сухом теле чувствовалась возрастная слабость.

-Ты лежи, лежи.- ласково обратился старик , –рана почти зажила, но тревожить её зазря не стоит.

-Кто вы?- спросил Вадим.

-Я? Ну, парень это вопрос конечно интересный. А в самом деле, кто я? – старик рассмеялся и шрам вытянулся на его лице обнажая свою глубину. Вадим непонимающе уставился на старика, и хотел было уже разозлиться, как старик прекратил смеяться и обратился к нему.

-Ну значить так, звать меня Евгенич, понял?- старик почесал подбородок и продолжил – Живу я в 30 километрах от Припяти в деревне со старухой своей. Москвич старый есть. Вот езжу бывает в город . Припять я хорошо знаю. Тут много чего хорошего есть. Найду. Потом продам, глядишь, что и прикупить полезного смогу у торговца . А вашего брата сталкера я часто вижу в зоне. Лазаете всё вокруг, ищите богатство да неприятностей на свою задницу. Тебе повезло, что я тебя спас. Настроение у меня сегодня хорошее, а иначе б всё, пропал бы ты, парень. Чего в зону то полез, а? Дома что ли не сидится у телевизора, али баб уже хороших нет, что мужика тянет черте куда?

- Проблемы у меня Евгенич, там проблемы, за кордоном – и Вадим небрежно взмахнул рукой в пустоту.- Денег должен, друга потерял. Вот, думал, заработаю и вернусь к прежней жизни, да нет, не выходит пока.

- Вот одно и тоже, эх. Нет, ну ты погляди на них. Молодёжь. - старик насупился и строго посмотрел на Вадима. – А ты хоть знаешь от кого я тебя спас? А, Сталкер?

-Нет, не знаю, помню спать очень хотелось, а потом этот сон странный, очнулся у тебя. - Вадим пытался собраться с мыслями.

-Мдаа, ну даёт хлопчик, видно что новенький тут ещё – улыбнулся Евгенич и продолжил –Про дрёму слыхал? Нет? А пригодилось бы, не будь меня рядом. В этом районе города, где ты себе парень лежбище устроил, спать то, нельзя. Дрёма приходит к таким соням.

- И что?- непонимающе вздёрнул головой Вадим.

-А то! Дрёма, это тварь местная. Чует спящего человека за несколько верст. Уж не знаю как, это учёные пусть разбираются. А когда приходит дрёма, человек из сна выйти уже не может. Воздействует зараза как то. Спящего и беспомощного она вашего брата хапает. А я шёл мимо. Гляжу, ползёт зараза, да так уверенно, торопиться. Думаю, никак дурак какой поспать решил. Ну, я за ней, бодрого человека то она не чувствует. Гляжу, ты лежишь да посапываешь себе. Прицелился я, да и прибил тварюгу окаянную.

Тут Вадим обратил внимание на лежащее неподалёку от старика крупнокалиберное охотничье ружьё. Старик перехватил взгляд Вадима.

-Да, отличное ружьишко. –гордо сказал Евгенич, взял ружьё и погладил его приклад –целый патрон потратил на тебя.

- Спасибо что спасли меня, я вам теперь должен. Жизнью обязан. - ответил Вадим и задумчиво уставился в потолок.

-А ты милок такими фразами направо налево не бросайся – хитро прищурился старик.

-На кого она похожа то, дрёма эта?

-Дрёма? Да на червя земляного похожа, в слизи вся, глаз нет, в общем уродина, но пожрать любит! Оплетет вашего брата слизью, яд впустит, а потом ждет, пока вы в блюдо для неё превратитесь. На паука она в этом смысле похожа. – Старик криво усмехнулся.

```
               Тот день у старика Вадим запомнил надолго. Они много болтали. Старик неохотно рассказал, что когда то работал на станции и жил в Припяти. После эвакуации Евгенич вернулся в деревню где жили родственники, обжился, и в каком то смысле полюбил зону. Детей и близких у него не осталось и ехать было не к кому. И потому всё, чем владел старик , всё что любил, было тут, в зоне. Любимая деревня, огород. Любил Евгенич и город. Старые советские высотки, просторные площади, всё это напоминало старику старые добрые Советские времена, молодость.

```

На следующий день Вадим прощаясь со стариком, спросил не нужно ли ему чего с базы, провизии или патронов. На что старик грустно посмотрел на Вадима, помотал головой и ответил.

-Нет Вадим, не требуется. Осталось мне немного жить на этом свете, устал я, покоя хочу.- Он помедлил и продолжил.- Ты представить себе не можешь, как тяжело жить с мыслью, что ты убийца.

Вадим удивлённо поднял бровь. А Старик продолжал:

-Ведь тогда в ту страшную апрельскую ночь я был в смене на станции, проводящей эксперимент. Мы видели, было что- то не так, система работала нестабильно, но по указке старших эксперимент всё равно продолжили. И хоть многих из нас не осудили в результате следствия, жизнь после стала для меня адом. Старик напрягся, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно проступили на его морщинистых щёках.

- Я сына потерял Вадим. Умер он, от рака умер.

Они ещё долго стояли на пересечении улиц, а потом молча пожали друг другу руки и Вадим двинулся в путь, домой, к базе. Снег скрипел под его буцами, а громады зданий печально провожали его. Когда- то красивый, живой, кипящий жизнью город был мертв, и в покинутых домах гулял и резвился лишь ветер.