Жизнь Торгана Шепчущего, Том 1

Беспутный

Жизнь Торгана Шепчущего

Безжизненное тело мужчины лежало рядом с моими ногами. В тусклом серебристом жутком свете луны виднелась темно-красная лужа под ним.

Странное чувство оцепенения охватило меня, и тут же темный туман в моей голове рассеялся. Это было похоже на чувство, когда стоишь перед любовью всей своей жизни и не можешь двинуть хоть одной мышцей из-за сильного волнения. Только это оцепенение было более жестоким, более голодным... всепоглощающим.

Я смутно помню, как медленно осмотрел свою руку. В ней я держал окровавленный камень размером с кулак. Кусочки чего-то, что раньше было головой этого молодого человека, до сих пор были приклеены к камню. И снова оцепенение охватило меня. В тот момент я потерял все воспоминания о произошедшем. Конечно, сейчас моя память вернулась, но даже спустя многие годы после случившегося я тщетно пытался вспомнить.

Этот человек мертв, мертвее мертвого, даже мертвее заблудшего, хоть эти существа и ходят по земле, даже в их состоянии. Во всем парке не было ни души. Ничего странного, учитывая поздний час. Окровавленный камень в моей руке становился все тяжелее и тяжелее - и тем яснее ужасающая истина входила в мой разум. И вскоре камень стал настолько тяжелым, что мне стало невозможно его удерживать и пришлось его выпустить. Как это возможно? Я стал убийцей?

Но факты говорили о том, что другого не может быть, и, хотя мои рассуждения были сильно омрачены светопылью, я все еще мог прийти к такому выводу даже в своем бреду. Я, Торган Шепчущий, мечтавший когда-то сделать то, что никто и никогда не делал - достичь звезд, стал убийцей. Я зашел слишком далеко, на край света и за его пределы, внутрь самых темных ущелий и впадин Вина. Вслед за оцепенением меня охватила волна паники. Они будут преследовать меня. Они посадят меня в тюрьму, или еще хуже - повесят. Это будет заслуженно для меня. Я не мог никуда пойти. Моя любовь, Маресса, мои друзья, все, кого я знал, отвернулись от меня.

Оглядываясь назад, я должен простить прошлое за совершенные мною проступки. Еще задолго до убийства я сбился с правильного пути. Я пытался дотянуться до звезд, но промахнулся и упал. Пустота, в которую я упал, была как гнетущий мрак. Если человек забывает, зачем родился - он теряет свой смысл жизни. Это было худшее, что со мной случилось и даже сейчас, много лет спустя, когда я вернулся на единственно истинный и правильный путь, мне нелегко размышлять об этом. Мои дряхлые кости никогда не оправятся от тех темных времен; тем не менее, я хотел бы оставить эти времена позади, записывая их.

Смотрите и убедитесь сами своими праведными и наблюдательными глазами, что тогда произошло.

Глава 1
Детство

Мой отец был одним из таких людей, которых нечасто встречаешь в мире. Для других детей он был образцом для подражания - достойным героем или исследователем. Для меня мой отец был лучшим другом, моим наставником, и даже половинкой моей души. Он любил своего маленького сынишку, его огненные волосы, его "искру". Иногда книги, которые он читал, были для него важнее любви его жены, моей матери Рочмии, - но он ни разу не забывал про меня. Будучи библиотекарем, отец не был одним из богатеев Арка, но всегда знал, как прокормить свою семью и умел экономить деньги. Он научил меня искусству чтения и письма - талантам, которые отделяют грамотного человека от простого крестьянина. Его страсть к наукам и аналитике, стремление исследовать магию во всех ее проявлениях - вызвали у меня желание изучать эти сферы, даже при том, что остальные люди относились к ним скептически. Ребенком я мечтал стать членом Святого ордена, человеком, который постигает тайны мира и пользуется уважением. Я хотел перестать быть в своей жизни никем и стать известным.

Какая явная ирония судьбы в том, чем был сражен мой отец! Занятия в жизни могут привести ко благу или к несчастью. Эта болезнь... я видел, как она пришла однажды... и осталась. До того, как мне стукнуло восемь лет, я наблюдал как книги, из которых он черпал силы и которые оберегал, стали его проклятием. Среди пожелтевших страниц увесистого тома, издания, за которым он охотился у торговцев, чтобы с высоко поднятой головой подарить его моей матери и мне, поселился грибок. Он заразил его, как ползущий паразит, и осушил его изнутри. Смерть от такого рода грибка настолько медленна, что понять это можно только тогда, когда слишком поздно. По моему мнению, это худшая из всех видов смерти, особенно учитывая, как иссохло лицо моего покойного отца, пока не показались голые кости.

Мой путь посвящения имел некоторые разрушительные и далеко идущие последствия для моей молодой личности. Я питал надежды, что Мальфас проведет меня по пути безупречных, что у меня будет хоть малейший шанс присоединиться к ордену. Я молился каждую ночь об этом, вверяя всю надежду в руки нашего Бога. В конечном счете он выбрал для меня совершенно другую судьбу. Тот же путь грамотности, как у моего отца, предназначался мне. Вы, возможно, думаете, что это логично и разумно - сын наследует путь своего отца, для меня же это было наибольшим возможным разочарованием. Его превзошел только другой драматический случай в моем детстве, который нельзя здесь опускать, поскольку он стал причиной моей внутренней порчи.

Еще долгое время мое тело будет всякий раз содрогаться, когда я буду думать об этом. В старости интенсивность таких воспоминаний сильно истощается из-за того, что начинаешь видеть мир другими глазами. Невероятная дерзость, ничего больше, случилась поздним холодным вечером. Моя мать и я ужинали, когда мы услышали, что кто-то стучится в дверь. Как того требовала от меня вежливость, я встал и открыл дверь, хоть я и глава в доме. Высокий, изможденный человек в красном стоял передо мной. Это был Джагар Семиход, согласно его пути - жрец в храме, который моя семья и я часто посещали. Его часто называли отцом изготовителей и слабых, так как он заботился о тех, кто нуждался в помощи больше всего. Мне всегда казалось, что он носил маску на своем тощем, похожем на череп лице, которая скрывала его истинный облик. У Джагара Семихода была отличная репутация повсюду в Арке, но в нашем районе - еще лучше. Он поддерживал мою мать, когда она была убита горем из-за смерти своего мужа. Мне он никогда не нравился, даже несмотря на всю его добрую репутацию. Есть всего несколько сказанных им фраз, которые я ясно помню. Первая - была приветствием:

"Ну, Торган, моя маленькая искорка, ты позволишь мне войти внутрь, чтобы мое хрупкое тело не замерзло зимой?" - спрашивал он меня, слегка приседая, с преувеличенным дружелюбием.

Мне хотелось закрыть дверь, но моя мать пригласила нашего милосердного жреца в дом и даже наградила меня жестоким шлепком за мое замешательство. Жрец присоединился к нашей компании за ужином. Я почти не слушал его острый язык, но мне казалось, что я вижу в его глазах что-то ужасное, когда он разговаривал с моей матерью. Спрятанная сверкающая алчность. Под предлогом особой важности нашей семьи для него, жрец расспрашивал о нашем благополучии, и моя мама быстро забыла о недоверии и предосторожности. Жрец направил беседу к моему отцу, пока мы ужинали. Моя мать всегда удерживала меня от всего, что касалось ее мертвого мужа, поэтому она осторожно, но в тоже время твердо отослала меня из комнаты. Но у меня не было бы огненных волос цвета раттеркина без причины, как говорится в народной речи. Стоя в темном коридоре, я подслушивал разговор через тонкую щель в двери.

Через какое-то время мне показалось, что Джагар Семиход общается с моей матерью фальшиво. Это случилось, когда она попыталась дать ему еще один половник тушеного мяса. С бьющимся сердцем я наблюдал, как жрец встал со стула и пошел за моей матерью. Катастрофа была неотвратима. Когда она обернулась, то испугалась, столь мало было расстояние между ними. Она дала ему миску. Он, однако, сразу поставил ее на стол.

"Вы прекрасны, мадам. Почему бы вам не найти нового мужчину? Я уверен, что каждый джентльмен желал бы быть с вами," - небрежно выразил он свое желание к ней.
Он попытался погладить ее лицо, но мама уклонилась от его ухаживаний. Вдруг, после неудачной попытки, жрец стал серьезней. Выбросив костлявую руку, он ударил маму, и она упала. Животная, истинная натура жреца раскрылась. Он отбросил все свое притворство. Я видел, как он наклонился над ней, когда она держалась за щеку, как он прижал ее и поднял платье своими старыми сморщенными руками. Своими грубыми руками, он силой подавил ее волю. В его старых руках было больше силы, чем можно было подумать. Моя мама закричала, однако не смогла освободиться. Есть множество историй, рассказывающие о том, как юные герои нападают на мужчину в такой же ситуации и таком же возрасте, что и я, с целью помешать ему. Но я был слишком напуган. Трусость - та моя черта, которая всегда подводила меня в худшие времена. Через щель в двери я увидел, как роба жреца распахнулась. Мои веки закрывались сами по себе, как будто мое тело хотело избежать разрушения моей души после того, как я увижу следующую сцену. Тем не менее, я слышал каждое чувственное ворчание жреца и каждый страдальческий стон моей матери. Немного погодя, он внезапно остановился.
Я понял это только по изменившимся звукам.

Я подумал, что этот кошмар наконец-то закончился и приоткрыл глаза. Все мое тело покрылось мурашками. Лицо Джагара Семихода, похожее на череп, смотрело на меня сквозь щель в двери. Он смотрел на меня сверху, на притаившегося мальчика, мать которого только что изнасиловал. Кривая ухмылка исказила его лицо.

"Будь хорошим мальчиком и продолжай следовать своему пути, тогда произведешь хорошее впечатление на Мальфаса," - сказал он и закрыл дверь.

Он оставил меня одного в темном коридоре. Его лицо навсегда выжглось в моей памяти. До сих пор я помню лицо этого еретика, этого лжеца, предателя благосклонного Мальфаса, лучше, чем лицо своего отца. Джагар Семиход должен сгореть в солнечном пламени за свои грехи, особенно потому, что моя мать была не первой женщиной, с которой он поступал подобным образом. Мама никогда не говорила об этом случае, она переносила боль молча. Никто не мог обвинять жреца, особенно с такой безупречной репутацией, как у Джагара Семихода, если только не принадлежал к высокому пути и не был в состоянии оказать сильное влияние на священнослужителей. Она молчала. Когда она делала это, огонь разгорался внутри меня. Это была просто маленькая искра, взявшаяся от тлеющих углей, маленькое пламя, осветившее мой путь посвящения и бесчестный поступок посланника Мальфаса. Простой струйки ветра, слабого дуновения хватило бы, чтобы погасить его. Так или иначе, оно разгорелось и определило ход моей жизни. Пламя, которое смогло расплавить цепи моей воли, лишенной свободы.

Пламя свободы.