Витя Малеев в школе и дома/3 глава

За лето нашу школу отремонтировали. Стены в классах за ново побелили, и были они такие чистенькие, свежие, без единого пятнышка, просто любо посмотреть. Все было как новенькое. Приятно все-таки заниматься в таком классе! И светлей кажется, и привольней, и даже, как бы это сказать, на душе веселей.

И вот на следующий день, когда я пришел в класс, то увидел, что на стене рядом с доской нарисован углем морячок. Он был в полосатой тельняшке, брюки клеш развевались по ветру, на голове - бескозырка, во рту - трубка, и дым из нее кольцами поднимался кверху, как из пароходной трубы. У морячка был такой залихватский вид, что на него нельзя было без смеха смотреть.

- Это Игорь Грачев нарисовал, - сообщил мне Вася Ерохин. - Только, чур, не выдавать!

- Зачем же мне выдавать? - говорю я. Ребята сидели за партами, любовались морячком, посмеивались и отпускали разные шуточки:

- Морячок с нами будет учиться! Вот здорово! Перед самым звонком прибежал в класс Шишкин.

- Видел морячка? - говорю я и показываю на стену. Он взглянул на него.

- Это Игорь Грачев нарисовал, - сказал я. - Только не выдавать.

- Ну ладно, сам знаю! Ты по русскому упражнение сделал?

- Конечно, сделал, - ответил я. - Что же я, с несделанными уроками буду в класс приходить?

- А я, понимаешь, не сделал. Не успел, понимаешь. Дай списать.

- Когда же ты будешь списывать? - говорю я. - Скоро урок начнется.

- Ничего. Я во время урока спишу. Я дал ему тетрадку по русскому языку, и он начал списывать.

- Послушай, - говорит. - А зачем ты в слове "светлячок" приставку одной чертой подчеркнул? Корень одной чертой надо подчеркивать.

- Много ты понимаешь! - говорю я. - Это и есть корень!

- Что ты! "Свет" - корень? Разве корень бывает впереди слова? Где-тогда, по-твоему, приставка?

- А приставки нет в этом слове.

- Разве так бывает, чтобы приставки не было?

- Конечно, бывает.

- То-то я ломал вчера голову: приставка есть, корень есть, а окончания не получается.

- Эх, ты! - говорю п. - Мы ведь это еще в третьем классе проходили.

- Да я уж не помню. Значит, у тебя тут все правильно? Я так и спишу.

Я хотел рассказать ему, что такое корень, приставка и окончание, но тут прозвонил звонок и в класс вошла Ольга Николаевна. Она сразу увидела на стене морячка, и лицо у нее сделалось строгое.

- Это что еще за художества? - спросила она и обвела весь класс взглядом. - Кто это нарисовал на стене? Все ребята молчали.

- Тот, кто испортил стену, должен встать и признаться, - сказала Ольга Николаевна.

Все сидели молча. Никто не вставал и не признавался. Брови у Ольги Николаевны нахмурились.

- Разве вы не знаете, что класс надо в чистоте держать? Что будет, если каждый станет рисовать на стенах? Самим ведь неприятно в грязи сидеть. Или, может быть, вам приятно?

- Нет, нет! - раздалось несколько нерешительных голосов.

- Кто же это сделал? Все молчали.

- Глеб Скамейкин, ты староста класса и должен знать, кто это сделал.

- Я не знаю, Ольга Николаевна. Когда я пришел, морячок уже был на стене.

- Удивительно! - сказала Ольга Николаевна. - Кто-нибудь да нарисовал же его. Вчера стена была чистая, я последней уходила из класса. Кто сегодня пришел в класс первым?

Никто из ребят не признавался. Каждый говорил, что он пришел, когда в классе было уже много ребят.

Пока шел разговор об этом, Шишкин старательно списывал упражнение в свою тетрадь. Кончил он тем, что посадил в моей тетради кляксу и отдал тетрадь мне.

- Что же это такое? - говорю я. - Брал тетрадь без кляксы, а отдаешь с кляксой!

- Я ведь не нарочно посадил кляксу.

- Какое мне дело, нарочно или не нарочно! Зачем мне в тетради клякса?

- Как же я отдам тебе тетрадь без кляксы, когда уже есть клякса? В другой раз будет без кляксы. - В какой, - говорю, - другой раз?

- Ну, в другой раз, когда буду списывать.

- Так ты что, - говорю, - каждый раз у меня собираешься списывать?

- Зачем каждый раз? Иногда только.

На этом разговор кончился, потому что как раз в это время Ольга Николаевна вызвала Шишкина к доске и велела решать задачу про маляров, которые красили в школе стены, и нужно было узнать, сколько школа израсходовала денег на окраску всех классов и коридоров.

"Ну, - думаю, - пропал бедный Шишкин! На доске задачу решать - это тебе не с чужой тетрадки списывать!"

К моему удивлению, Шишкин очень хорошо справился с задачей. Правда, решал он ее долго, до конца урока, потому что задача была длинная и довольно трудная.

Мы все, конечно, догадались, что Ольга Николаевна нарочно задала нам такую задачу, и чувствовали, что на этом дело не кончится. На последнем уроке к нам в класс пришел директор школы Игорь Александрович. С виду Игорь Александрович совсем не сердитый. Лицо у него всегда спокойное, голос тихий и даже какой-то добрый, но я лично всегда побаиваюсь Игоря Александровича, потому что он очень большой. Ростом он с моего папу, только еще повыше, пиджак у него широкий, просторный, застегивается на три пуговицы, а на носу очки.

Я думал, что Игорь Александрович раскричится па нас, но он спокойно рассказал нам, сколько государство тратит денег на обучение каждого ученика и как важно хорошо учиться и беречь школьное имущество и самоё школу. Он сказал, что тот, кто портит школьное имущество и стены, наносит ущерб народу, потому что все средства на школы дает народ. Под конец Игорь Александрович сказал:

- Тот, кто нарисовал на стенке, наверно, не хотел нанести ущерб школе. Если он чистосердечно признается, то докажет, что он человек честный и сделал это не подумавши.

На меня очень подействовало все, что сказал Игорь Александрович, и я думал, что Игорь Грачев тут же встанет и признается, что это сделал он, но Игорю, видно, вовсе не хотелось доказывать, что он честный человек, и он молча сидел за своей партой. Тогда Игорь Александрович сказал, что тому, кто разрисовал стену, наверно, стыдно признаться сейчас, но пусть он подумает над своим поступком, а потом наберется смелости и придет к нему в кабинет.

После уроков председатель совета нашего пионеротряда Толя Дёжкин подошел к Грачеву и сказал:

- Эх, ты! Кто тебя просил стену портить? Видишь, что вышло!

Игорь развел руками:

- Да я что? Я разве хотел?

- Зачем же нарисовал?

- Сам не знаю. Взял и нарисовал не подумавши.

- "Не подумавши"! Из-за тебя пятно на всем классе.

- Почему на всем классе?

- Потому что на каждого могут подумать.

- А может, это кто-нибудь из другого класса к нам забежал и нарисовал.

- Смотри, чтоб этого больше не было, - сказал Толя.

- Ладно, ребята, я больше не буду, я ведь так только - хотел попробовать, - оправдывался Игорь.

Он взял тряпку и принялся стирать морячка со стены, но от этого получилось только хуже. Морячок все-таки был виден, а вокруг него образовалось большущее грязное пятно. Тогда ребята отняли у Игоря тряпку и не позволили больше размазывать грязь по стене.

После школы мы снова пошли играть в футбол и играли опять до темноты, а когда пошли домой, Шишкин затащил меня к себе. Оказалось, что он живет на той же улице, что и я, в небольшом деревянном двухэтажном домике, совсем недалеко от нас. На нашей улице псе дома большие, четырехэтажные и пятиэтажные, как наш. Я давно уже думал: что это за люди, которые живут в таком маленьком деревянном доме? А вот теперь, оказывается, здесь жил как раз Шишкин.

Мне не хотелось идти к нему, потому что уже было поздно, по он сказал:

- Понимаешь, меня дома станут ругать за то, что я так долго играл, а если ты придешь, меня не так будут ругать.

- Меня ведь тоже будут ругать, - говорю я.

- Ничего. Если хочешь, зайдем сначала ко мне, а потом вместе зайдем к тебе, вот и тебя не будут ругать и меня тоже.

- Ну хорошо, - согласился я.

Мы вошли в парадное, поднялись по скрипучей деревянной лестнице с щербатыми перилами, и Шишкин постучал в дверь, обитую черной клеенкой, из-под которой в некоторых местах виднелись клочья рыжего войлока.

- Что же это такое, Костя! Где ты пропадаешь так поздно? - спросила его мать, открывая нам дверь.

- Вот познакомься, мама, это мой школьный товарищ, Малеев. Мы с ним за одной партой сидим.

- Ну заходите, заходите, - сказала мать уже не таким строгим голосом.

Мы вошли в коридор.

- Батюшки! Где же вы извозились так? Вы только на себя посмотрите!

Я посмотрел на Шишкина. Лицо у него было все красное. По щекам и по лбу шли какие-то грязные разводы. Кончик носа был черный. Наверно, и я был не лучше, потому что мне попало мячом в лицо. Шишкин толкнул меня локтем:

- Пойдем умоемся, а то тебе достанется, если ты в таком виде домой явишься.

Мы вошли в комнату, и он познакомил меня со своей тетей:

- Тетя Зина, вот это мой школьный товарищ, Малеев. Мы в одном классе учимся.

Тетя Зина была совсем молодая, и я сначала даже принял ее за старшую сестру Шишкина, но она оказалась не сестра вовсе, а тетя. Она смотрела на меня с усмешкой. Наверно, я очень смешной был, потому что грязный. Шишкин толкнул меня в бок. Мы пошли к умывальнику и принялись умываться.

- Ты зверей любишь? - спрашивал меня Шишкин, пока я намыливал лицо мылом.

- Смотря каких, - говорю я. - Если таких, как тигры или крокодилы, то не люблю. Они кусаются.

- Да я не про таких зверей спрашиваю. Мышей любишь?

- Мышей, - говорю, - тоже не люблю. Они портят вещи: грызут все, что ни попадется.

- И ничего они не грызут. Что ты выдумываешь?

- Как - не грызут? Один раз они у меня даже книжку на полке изгрызли.

- Так ты, наверно, не кормил их?

- Вот еще! Стану я мышей кормить!

- А как же! Я каждый день их кормлю. Даже дом им выстроил.

- С ума, - говорю, - сошел! Кто же мышам дома строит?

- Надо же им где-нибудь жить. Вот пойдем посмотрим мышиный дом.

Мы кончили умываться и пошли на кухню. Там под столом стоял домик, склеенный из пустых спичечных коробков, со множеством окон и дверей. Какие-то маленькие белые зверушки то и дело вылезали из окон и дверей, ловко карабкались по стенам и снова залезали обратно в домик. На крыше домика была труба, а из трубы выглядывала точно такая же белая зверушка.

Я удивился.

- Что это за зверушки? - спрашиваю.

- Ну, мыши.

- Так мыши ведь серые, а эти какие-то белые.

- Ну, это и есть белые мыши. Что ты, никогда белых мышей не видел?

Шишкин поймал мышонка и дал мне подержать. Мышонок был белый-пребелый, как молоко, только хвост у него был длинный и розовый, как будто облезлый. Он спокойно сидел у меня на ладони и шевелил своим розовым носиком, как будто нюхал, чем пахнет воздух, а глаза у него были красные, точно коралловые бусинки.

- У нас в доме белые мыши не водятся, у нас только серые, - сказал я.

- Да они ведь в домах не водятся, - засмеялся Шишкин. - Их покупать надо. Я купил в зоомагазине четыре штуки, а теперь видишь, сколько их расплодилось. Хочешь, подарю тебе парочку?

- А чем их кормить?

- Да они всё едят. Крупой можно, хлебом, молоком.

- Ну ладно, - согласился я.

Шишкин разыскал где-то картонную коробочку, посадил в нее двух мышей и сунул коробку в карман.

- Я их сам понесу, а то ты, по неопытности, раздавишь, - сказал он.

Мы стали натягивать куртки, чтоб идти ко мне.

- Куда это ты снова собираешься? - спросила Костю мама.

- Я сейчас вернусь, только на минутку зайду к Вите, я обещал ему.

Мы вышли на улицу и через минуту уже были у меня. Мама увидела, что я не один пришел, и не стала бранить меня за то, что я поздно вернулся.

- Это мой школьный товарищ, Костя, - сказал я ей.

- Ты новичок, Костя? - спросила мама.

- Да, я только в этом году поступил.

- А до этого где учился?

- В Нальчике. Мы жили там, а потом тетя Зина окончила десятилетку и захотела поступить в театральное училище, тогда мы переехали сюда, потому что в Нальчике театрального училища нет.

- А где тебе больше нравится: здесь или в Нальчике?

- В Нальчике лучше, а здесь тоже хорошо. И еще мы жили в Краснозаводске, там тоже было хорошо.

- Значит, у тебя хороший характер, раз тебе везде хорошо.

- Нет, у меня плохой характер. Мама говорит, что я слабохарактерный и ничего не добьюсь в жизни.

- Почему же мама так говорит?

- Потому что я никогда вовремя уроков не делаю.

- Значит, ты такой, как наш Витя. Он тоже не любит делать вовремя уроки. Вам надо взяться вместе и переделать свой характер.

В это время пришла Лика, и я сказал:

- А это вот, познакомься, моя сестра Лика.

- Здравствуйте! - сказал Шишкин.

- Здравствуйте! - ответила Лика и стала разглядывать его, будто он был не простой мальчишка, а какая-нибудь картина на выставке.

- А у меня сестры нет, - сказал Шишкин. - И брата у меня нет. Никого у меня нет, я совсем одинокий.

- А вы хотели бы, чтоб у вас была сестра или брат? - спросила Лика.

- Хотел бы. Я делал бы для них игрушки, дарил бы им зверей, заботился бы о них. Мама говорит, что я беззаботный. А почему я беззаботный? Потому что мне не о ком заботиться.

- А вы о маме заботьтесь.

- Как же о ней заботиться? Она как уедет на работу, так ее ждешь, ждешь вечером придет, а потом вдруг и вечером уедет.

- А кем ваша мама работает?

- Моя мама шофер, на автомобиле ездит.

- Ну, вы о себе заботьтесь, вашей маме было бы легче.

- Это я знаю, - ответил Шишкин.

- А вы свою куртку нашли? - спросила Лика.

- Какую куртку? Ах, да! Нашел, конечно, нашел. Она так и лежала на футбольном поле, где я оставил.

- Вы так когда-нибудь простудитесь, - сказала Лика.

- Нет, что вы!

- Конечно, простудитесь. Забудете зимой где-нибудь шапку или пальто.

- Нет, пальто я не забуду... Вы мышей любите?

- Мышей... м-м-м, - замялась Лика.

- Хотите, подарю вам парочку?

- Нет, что вы!

- Они очень хорошие, - сказал Шишкин и вынул из кармана коробку с белыми мышами.

- Ой, какие хорошенькие! - завизжала Лика.

- Что ж ты ей моих мышей даришь? - испугался я. - Сначала подарил мне, а теперь ей!

- Да я ей только показываю этих, а подарю других, у меня ведь еще есть, сказал Шишкин. - Или, если хочешь, подарю ей этих, а тебе других подарю.

- Нет, нет, - сказала Лика, - пусть эти Витины будут.

- Ну хорошо, я вам завтра других принесу, а этих вы только посмотрите.

Лика протянула руки к мышам:

- А они не кусаются?

- Что вы! Совсем ручные.

Когда Шишкин ушел, мы с Ликой взяли коробку из-под печенья, прорезали в ней окна и дверцы и посадили в нее мышей. Мышки выглядывали из окон, и на них было очень интересно смотреть.

За уроки я опять принялся поздно. По своему обыкновению, я сделал сначала то, что было полегче, а после всего принялся делать задачу по арифметике. Задача опять оказалась трудная. Поэтому я закрыл задачник, сложил все книжки в сумку и решил на другой день списать задачу у кого-нибудь из товарищей. Если бы я стал решать задачу сам, то мама увидела бы, что я до сих пор не сделал уроки, и стала бы упрекать меня, что я откладываю уроки на ночь, папа взялся бы объяснять мне задачу, а зачем мне отрывать его от работы! Пусть лучше чертит чертежи для своего шлифовального прибора или обдумывает, как лучше сделать какую-нибудь модель. Для него ведь все это очень важно.

Пока я делал уроки, Лика положила в мышиный домик ваты, чтобы мышки могли устроить себе гнездышко, насыпала им крупы, накрошила хлеба и поставила маленькое блюдечко с молоком. Если заглянуть в окошечко, можно видеть, как мышки сидят в домике и жуют крупу. Иногда какая-нибудь мышка садилась па задние лапки, а передними начинала умываться. Вот умора! Она так быстро терла лапками свою рожицу. что нельзя было без смеха смотреть. Лика все время сидела перед домиком, заглядывала в окно и смеялась.

- Какой у тебя хороший товарищ, Витя! - сказала она, когда я подошел посмотреть.

- Это Костя-то? - говорю я.

- Ну да.

- Чем же он такой хороший?

- Вежливый. Так хорошо разговаривает. Даже со мной поговорил.

- Отчего же ему не поговорить с тобой?

- Ну, я ведь девчонка.

- Что ж, если девчонка, так и разговаривать с ней нельзя?

- А другие ребята не разговаривают. Гордятся, наверно. Ты с ним дружи.

Я хотел ей сказать, что Шишкин не такой уж хороший, что он уроки списывает и мне в тетради даже посадил кляксу, но я почему-то сказал:

- Будто я сам не знаю, что он хороший! У нас в классе все ребята хорошие.