Без названия (Энди Киллиан)

Автор

Опубликовано 28 января 2003 года

```

```

Переливающийся поток привлек мое внимание, когда я спала с широко открытыми глазами, зеленое свечение впитывалось в ближайшую область и придавало мгновение красоты уродливому миру. Вдалеке я все еще различал ночных зверей, крадущихся по периметру моего костра. Казалось забавным, что в это время ночи я был в большей безопасности, чем средь бела дня. Казалось забавным, что звери, рожденные из адского пламени, были так напуганы своим собственным создателем. Иногда я думаю, что мне следует просто сжечь как можно больше земли, уничтожить как можно больше того, что осталось, этим роковым налетом. Бейте мир, пока он рушится, и позвольте ему вернуться, когда он снова будет в безопасности. Когда все снова успокоится.

Тогда я понимаю, что за мной все равно будут охотиться. Даже в пламени дети атома идут за мной. Их песнопения преследуют меня ночь за ночью: "УЖИН!" Молодые всегда поют. Малыши, к которым, если бы не их бешеные манеры, вы могли бы сжалиться и захотеть позаботиться о них, когда увидели. Маленькие тощие создания, бледная кожа, лица, настолько потрепанные этим миром, что я уверен, зеркало убило бы их. Всегда трудно бежать, когда видишь их, всегда хочется остановиться и обернуться. Предложи им свою плоть. Ешьте детей, будьте здоровы, жизнь была несправедлива к вам. Позволь мне помочь тебе. Я рассмеялся при мысли о том, чтобы поджарить собственную руку и подать ее им. Они сидели чинно, как вежливые гости на ужине. Обращаю внимание на их "пожалуйста" и "спасибо".

Луна сегодня темная; это означает, что завтрашние радиационные бури будут чем-то очень сильным. Я должен проверить свой костюм на наличие прорех сейчас, пока не начался шторм. В любом случае, это не похоже на то, что я сплю. Я никогда этого не делаю. Живу в кошмаре, но избегаю снов моего сна. Почему так больно видеть счастливый сон? Одинокий сон о моей Анджеле снова в моих объятиях. Удивительно, насколько больше сил требуется, чтобы не дать одиночеству поглотить тебя, чем для того, чтобы вырвать зверя из твоей плоти. Это не сновидение, это пробуждение. Как будто снова говоришь ей "До свидания". Каждую ночь. Вся эта боль, спрессованная в аккуратные ночные дозы, смерть в рассрочку. Смерть казалась хорошей идеей каждый раз, когда я просыпался ото сна. Все, что для этого потребовалось бы, - это чтобы я скатился в этот поток. Сделайте глубокий вдох облученной воды. Разве это не убило бы бедных детей, потративших столько времени на преследование меня только для того, чтобы испортить отличное мясо и отправить его по течению? Звери, воющие мой реквием глубокой ночью и до утра, говорящие по умершим и по-своему благодарящие меня за угощение.

Похоже, дети сегодня не ложились спать, так что лучше натяни мой костюм и прими обычную позу. Моя щека плотно прижата к винтовке, живот на земле, скрытый кустами, и все же все это давление стало таким расслабляющим, таким текучим, таким рефлекторным. Я не знаю, наступит ли время, когда я действительно задумаюсь о том, что я делаю, вместо того, чтобы просто делать это. Я слишком долго был в зоне. Здесь, в этом богом забытом месте. То, как подушечка моего пальца скользит по этому спусковому крючку, успокаивает меня, как далекий океанский бриз успокоил бы туриста, о котором я только читал.

Храбрая фигура попадает в поле моего зрения, а не кто-то из детей сегодня вечером. Дети намного скрытнее, почти похожи на другого сталкера, этого не может быть. Не так глубоко в зону. Мой палец напрягся, зубы стиснулись, сила в висках внезапно нахлынула на человека, когда-то жившего на острове. Подобно лучу света, пробивающемуся сквозь облака, моя пуля осталась верной. Прибитый. Жареный. Изнасилован в черепной коробке. Куча рухнула на землю со вздохом. Прямое попадание. Я выжидаю удобного момента, на случай, если у него были какие-нибудь друзья поблизости. Сижу тихо, гадая, была ли у человека, которого я только что убил, семья в другой жизни. Любовь, похожая на мою. Держу пари, мы могли бы стать друзьями. Бьюсь об заклад, мы могли бы даже быть соседями в какой-то момент нашей жизни. Возят друг друга дети туда-сюда. Сидим в гостях друг у друга и смотрим, как наши жены готовят ужин для двух семей. Я знаю этого человека, он мой брат, он моя добыча. Он был один, и поэтому я переезжаю к нему, чтобы забрать свой позор.

Ночной сталкер, одетый в черное. Гудение очков ночного видения нарушало реквием, который звери выли по нему. Я наклонилась и просунула свои руки под его, чтобы подтащить его поближе к моему костру. Я сразу заметил, что нашел себе новую пару ботинок. Слезы текли по моему лицу, когда я разворачивала свои подарки. Новая штурмовая винтовка, нож, который на самом деле был достаточно острым, чтобы разрезать мясо, и ботинки, чтобы защитить мои уставшие ноги. Для ночного сталкера его броня была довольно жалкой, не более чем твой стандартный бронежилет, я спрятал его в своей каморке среди других негодных предметов. Я воткнула его нож в его плоть и начала нарезать блюда на следующую неделю. Мало-помалу мужчина исчез вместе с моими слезами. Это не человек, говорю я себе, это корова. Совсем как тогда, на фермах. Совсем как тогда, в цивилизации. Я не собираюсь есть своего брата. Я бросил его голову зверям, прежде чем смог увидеть его глаза, через несколько мгновений они разорвали бы друг друга на части, чтобы попробовать. Эта сцена разворачивалась сто раз раньше, и я уверен, что еще сто раз повторится. Пока я не подтолкну себя, я не подтолкну себя к центру и никогда не вернусь. Я упаковал мясо и вернулся к своему отдыху. Вернулся к своей тихой медитации. Медленно солнце подкрадывалось ко мне, выжигая ночные слезы. Расчищая путь для дневных слез. Я собрал свою сумку и отправился в пеший поход. Я двигался тихо и старался не двигаться в том же направлении, в котором начал вчера. Солнце обжигало мне шею.

Зачем я иду пешком? Моя жизнь закончится в ту минуту, когда я доберусь до центра. В ту минуту, когда я выхожу и вхожу в первого преследователя, он направляется в противоположном направлении. Он увидит меня и скажет: "Боже, приятель, спасибо, что избавил меня от необходимости собирать этот артефакт на всем пути от центра. Держу пари, это принесет мне кругленькую сумму. Мальчик, ты, должно быть, был здесь целую вечность." И я просто буду слишком уставшей, чтобы что-то сказать. Я передам это и склоню голову. Ждать, пока пуля пробьет мой череп. Ждать смерти, которая освободит меня от всего, что было сделано. Но я не могу. Я должен жить ради нее. Моя сила олицетворена и готова, когда это необходимо. Продвигаясь вперед в этой бесконечной стране смерти, мой разум блуждает. Интересно, что случилось с Анджелой после того, как я ушел. Интересно, прожила ли она так долго. Интересно, может быть, она думает, что я мертв. Может быть, она вышла замуж. Может быть, она замужем и у нее есть дети; маленький Август и маленькая Ана, как мы всегда хотели, только без меня. Эта мысль выворачивала меня наизнанку, жизнь была так далека, что, когда я увижу ее снова, мы будем чужими. Какой в этом был смысл? Я опустился на колени и провел ножом по своему животу. Потрошить себя так же, как это сделала эта мысль. Оставляю свой разум, тело и душу в зоне навсегда.

Жар от моей боли испарился. Запах был таким сладким, что я улыбнулась и обняла себя. Сжимается в плотный комок в процессе высвобождения. Я ахнула, когда остатки жизни покинули мое тело. Я прошептал слова благодарности брату, который дал мне острый нож. Мне жаль, что мне пришлось убить тебя за это, но спасибо тебе, брат. Спасибо тебе за то, что спас меня.