Исход

ИСХОД.(Начало) Автор - Дмитрий Черевко

Первым чувством была тупая боль.
Голова звенела и казалась жестяной банкой, в которую насыпали ржавых гвоздей.
Точнее, гвоздь.
И он, этот гвоздь, перекатывался, с грохотом стуча о стенки. Мыслей не было. Хотя нет, была одна. Но ухватить ее и осознать сразу не вышло. Мысль ускользала, и поймать ее не было никакой возможности…
Она совершила невероятное усилие и открыла глаза. Сначала один, затем второй.
Взгляд сфокусировался на тусклой лампе дежурки.
Медленно, очень медленно, стараясь не шевелить головой, она ощупала рукой свое ложе…
Ничего особенного – ее же заправленная койка. Она в спецовке и, насколько можно было почувствовать, в ботинках. Мысль наконец-то перестала прятаться и сама нагло полезла в мозг, а следом за ней роем метнулись все новые и новые…
Как гвозди в банке…
Черт, как же болит голова!
Крепко зажмурившись, она вцепилась пальцами в край койки и рывком села. В глазах тут же потемнело и ее чуть не вырвало. Однако рвать было нечем, желудок дернулся в спазме и обреченно затих.
Посидела немного с закрытыми глазами, восстановила дыхание. Затем открыла глаза и огляделась.
Окружающее она узнала сразу, и произошедшее с ней всплыло во всех подробностях. Память не отшибло. Это уже хорошо…
Как же глупо вышло! Нет, ну надо же – рухнуть на бетонный пол с колченого стола! Неудивительно, что голова так болит. Скажи спасибо, что вообще жива осталась!
Мда…

Томка Снегирева была единственной женщиной в Зоне. Это она знала точно и, конечно гордилась. Шутка ли, в двадцать шесть лет обойти несколько сот кандидатов (и каких!) на единственное вакантное место в лаборатории профессора Сахарова!
Ей это удалось.
Поначалу заявление выпускницы аспирантуры Снегиревой завернули – не место женщинам в Зоне! Но совершенно неожиданно на помощь пришли активисты за равноправие полов, заокеанские фонды, поднялся шум в прессе…
В общем, экзамен Снегиревой показывали в прямом эфире ведущие каналы мира. Реалити-шоу, блин… Она сдала на «отлично» все предметы. Даже стрельбу. Она соответствовала всем строжайшим медицинским требованиям. Она... Да что там!
Большим людям просто ничего другого не оставалось, как признать ее право занять вакантное место и направить на должность младшего сотрудника в лабораторию "Янтарь" сроком на три месяца. Радости не было предела!
Реальность оказалась неприглядной.

Все началось с транспортировки. Снегиревой поручили доставить на базу материалы, медикаменты, почту, кое-какое оборудование и закинули вертолетом в Зону попутно с бригадой военных. С воздуха ей разглядеть ничего не удалось – стояла плотная облачность. Военные приставать не пытались, но Томка относила в свой адрес каждую шутку и вспышку смеха. С неприступным видом, наглухо задраив визор своего шлема, она сидела в стороне. Угадать выражение и направление ее взгляда было невозможно, и она, пользуясь случаем, вовсю пялилась на вояк.
Они мало походили на глянцевых 3д-моделей из рекламных роликов. "Спаси мир от радиационной заразы!", "Останови распространение ядерной чумы!", "Дави мародеров!", "А ваш ребенок играет в правильные игры?"
Нет, тут были другие персонажи.
Хриплые голоса, резкие и скупые движения. И запах... От них исходил не запах грязного тела, что было бы естественно для людей, обходящихся неделями без горячей воды. Они пахли чем-то… Чет-то чужим, нездешним. Абсолютно инородным.
Это привлекало…
Стоило вертолету пересечь границу Зоны, как военные поутихли, и принялись сосредоточенно проверять оружие и передергивать затворы. Следующая четверть часа прошла в молчании. За стеклом бронированного иллюминатора мелькнуло небольшое болотце, посреди которого торчали какие-то ржавые обломки. Вдруг военные заорали во всю глотку, отчего Снегирева подпрыгнула на месте, и принялись палить с открытого люка по правому борту. Томка умудрилась разобрать: "Гаси, гниду! Нырнул! А сука, еще один! На, лови!"
Автоматные очереди слились в один оглушительный треск, а крики стали совсем уж невозможными. Томка отключила связь, хотя знала, что делать этого в Зоне ни в коем случае нельзя. Но голоса сразу как отрезало, да и стрельба приглушилась.
Вертолет, тем временем, заходил на посадку.
Янтарь.

Бетонный бункер с посадочной площадкой на крыше, окруженный по периметру высоким забором. Оплот науки в самом антинаучном месте планеты.
Выстрелы стихли, и Томка включила связь. Возбуждение уже покинуло стрелков. Эти люди вообще мгновенно переключались с одного состояния на другое. Томке еще предстояло этому научиться. Словно бы ничего и не было, менялись рожки, проверялись подсумки. Все по-деловому, основательно, крепко.
- Конечная! – прозвучал голос сержанта – на выход, девочка!
Томка даже не сразу поняла, что эта команда обращена к ней. Но вокруг громко заржали, она вспыхнула и резко вскочила.
А из люка уже выкидывали мешки. Сгружали ящики, бережно опускали кофры с оборудованием. На нее никто не обращал внимания.
Томка спрыгнула на бетонку и завертела головой, озираясь – ну, что здесь?
Мда…
Янтарь…
Может, когда-то здесь и впрямь было озеро с янтарной водой. Теперь же…
Гнилое болото с чахлой растительностью, замусоренное хламом... Сразу стало тоскливо.
"Сама хотела" – обозлилась на себя Томка, - "Вот она - твоя мечта и цель! Специалист-химик высшей категории…"
Разгрузка завершилась, и военные принялись запрыгивать на борт вертушки.
"Дальше летят", - с испугом догадалась Томка.
Последним мимо нее к борту шел сержант. Томка набралась решимости, вдохнула побольше воздуха и спросила:
- Сержант, разрешите обратиться?
Тот остановился, обернулся. Лица, понятное дело, Томка не могла увидеть, но и так было ясно, что говорить он не расположен.
- Ну? – коротко и не по уставу буркнул сержант.
- В кого вы стреляли?
Тот крякнул, и двинулся к вертушке. Не оборачиваясь, бросил:
- Прыгуны. Увидишь – стреляй. Лучше – беги.
Сержант поднялся на борт, вертолет бешено завертел лопастями и, почти сразу оторвавшись от бетонки, полетел на север. Томка осталась одна посреди ящиков и мешков. Спустя несколько мгновений до нее снова донеслась стрельба.
- Прыгуны, - тупо повторила вслух Томка, - прыгуны, мать вашу. Добро пожаловать на Янтарь, дуреха…

Адаптировалась она на удивление быстро. Все оказалось не так уж и страшно. Круглыми сутками Томка находилась внутри бункера, а Зона со всеми ее опасностями и ужасами оставалась с той стороны шлюза. Профессор Сахаров, педантичный старикан поначалу встретил ее неласково – лишняя шумиха ученым была не нужна. Военные сплетен не распускают, а вот среди сталкеров новость о девчонке в Зоне распространится мгновенно. О том, к чему это могло бы привести, профессор даже не хотел думать.
Посему Томке строжайше было запрещено появляться в "приемной" - так Сахаров называл комнатку, сообщающуюся через решетку с внешним отсеком и в которой профессор вел прием посетителей. Никого внутрь лаборатории ученые не допускали. Это было непререкаемым правилом.
Томка, немного освоившись, насела на профессора с расспросами о порядках в Зоне, ее обитателях. Взять, к примеру, сталкеров. Ведь они же здесь незаконно, и военные их постреливают при каждом удобном случае, а мы с ними сотрудничаем. Правильно ли это?
Сахаров, к тому времени окончательно оттаявший, терпеливо объяснял новой сотруднице:
- Деточка, к Зоне законы внешнего мира неприменимы. Здесь отношения между особями определяет выгода. Чем она выше – тем плотнее контакт. Вот мы, ученые.
Для работы нам нужен материал. Эксперименты с живыми образцами для нас неприемлемы. Неподалеку отсюда еще можно увидеть корпус X-16, лаборатории времен начала Зоны. Что там произошло - никто не знает. Мне известно только, что здание было законсервировано. Ни с одним из сотрудников X-16 я лично не общался. Но думаю, там случилась катастрофа. Во всяком случае, опыты с живыми образцами были прекращены.
Так вот, мы нуждаемся в материале для работы. Сталкеры доставляют все, что нам необходимо – за плату, конечно. Кому деньги нужны, кому медикаменты, кому обмен оружия. Этого добра в округе валяется огромное количество. Мы берем и это старье - сдаем военным. Что поделать, деточка, ученые в Зоне должны уметь крутиться.
На одной дотации мы бы не выжили. А так все чисто – отчетность плюсовая, денег мы не просим, и наверху считают, что наша работа здесь обходится недорого. В итоге мы можем спокойно заниматься исследованиями. Ты ведь понимаешь, что для нашего брата химика и биолога здесь работы – непочатый край! Главное для тебя, - профессор поднял палец, - не забывать об осторожности. Не выходить из бункера и не мозолить глаза…ммм…голодным мужчинам. Хотя... Сахаров почесал затылок, - вряд ли репродуктивные способности не претерпевают необратимых последствий, что сказывается на либидо...
Томка слегка смутилась, не готовая обсуждать подобные темы с пожилым мужчиной. Профессор заметил это и свернул лекцию о вреде радиации:
- Не важно, впрочем. Займитесь работой. Что там у нас с вытяжкой образца Z-29?
- Реакция нулевая,- вздохнула Томка, поняв, что праздная болтовня закончилась, - как вы и предполагали.
- Вот и чудненько,- одобрительно кивнул Сахаров, - попробуйте с понижением температуры на 2 градуса.

Помимо нее и Сахарова в лаборатории работали еще двое сотрудников: угрюмый химик прибалт Кутавичюс и биолог из Киева Ковальчук. С ними доверительных отношений у Томки не сложилось. Кутавичюс вообще избегал общения, даже пищу принимал отдельно. А Ковальчука избегала уже сама Томка: неизвестно, как там у сталкеров, а у киевского коллеги с влечением было все в порядке. Даже чересчур. Уже на второй день после ее прибытия бравый биолог попытался с налету атаковать девичье сердце. Был грубо отшит, оскорбился и теперь хранил гордое молчание, стараясь всем своим видом показать, что вообще не замечает ее присутствия. Томке это было только на руку.
Размеренная академическая жизнь протекала точно так же, как в студенческом городке во время практики. Томка много читала. Местные спецы ухитрились каталогизировать и описать большинство представителей флоры и фауны Зоны. Проблема была только в том, что Зона постоянно трансформировалась, и уже казавшиеся изученными вдоль и поперек объекты проявляли себя совершенно с неожиданной стороны.
По приезду Томка первым делом попыталась-таки выяснить – кто такие прыгуны? В справочнике твари с таким названием не оказалось. Сахаров же от ее вопроса кисло поморщился и уточнил:
- Правильное название этого вида – снорки. Ужасные создания. Я полагаю, что когда-то они были homo erectus, людьми прямоходящими. Это делает их еще ужаснее. Что их так видоизменило – радиация, псионное излучение, мутация вследствие комплекса причин, мы не знаем. К сожалению, у нас под боком на Янтаре, они периодически сбиваются в стаи, что доказывает наличие у них коллективного мышления. И тогда я нанимаю сталкеров для отстрела. Очень опасные твари! Очень. Да... А экстракт из их сухожилий оказался крайне полезным препаратом. Существенно пополняет наш бюджет.
Оптимизма эта лекция Томке не прибавила. Мысль о том, что в нескольких десятках метров по болоту скачет нечто, когда-то бывшее человеком не была обнадеживающей. Впрочем, внутри стен бункера ей ничто не угрожало, и мало-помалу Томка успокоилась и перестала думать об обитателях Зоны. Ей хватало опытных образцов.

Томка обустраивала быт лаборатории как могла. Отсутствие женской руки превратило и без того мрачное убежище в запущенную нору. Томка старалась изо всех сил поддерживать чистоту, создать хоть какое-то подобие уюта. Сахаров ее усилия по наведению порядка одобрил, Кутавичюсу было, похоже, все равно. Ковальчук по-прежнему игнорировал ее существование.
Именно ее чистоплотность и привела к беде.
В тот день она по своему обыкновению решила прибрать в приемной. Сталкеров в это время никогда не бывало, профессор сидел в биолаборатории за микроскопом. Остальные работали "в поле" - осуществляли замеры снаружи. Томка решительно смахнула в ведро недоеденный и уже засохший бутерброд с колбасой, воинственно огляделась и собралась было уйти, как вдруг ее взгляд задержался на вентиляционном отверстии прямо над столом у окошка приемника. Вентилятор негромко, но натужно гудел, и лопасти прокручивались с явным усилием. Приглядевшись, Томка приметила край какой-то тряпки, невесть каким образом попавшей в шахту. Она-то и мешаал лопастям вентилятора вращаться нормально. Воздух в убежище и так свежестью не отличался, так что позволить хотя бы одному вентилятору работать в полсилы Снегирева никак не могла. Достать рукой до люка было нельзя – рост не позволял. Кутавичюс бы смог, но где его сейчас взять? Искать стремянку тоже было лень. Томка с сомнением посмотрела на хлипкий стол, явно ветерана первой Аварии. Однако решимость навести порядок во вверенной ей территории окончательно взяла верх над осторожностью, и она аккуратно взгромоздилась на столешницу.
Так и есть! Кусок грязного бинта застрял в вентиляционном отверстии. Вот ведь неряхи! Томка разозлилась и дернула ветошь на себя. Та не поддалась. Следовало бы выключить вентиляцию и спокойно прочистить люк. Куда там! Она со всей силы рванула тряпку и, не удержала равновесие. Последним отчаянным усилием постаралась хоть за что-то ухватиться. Не смогла. Поняла что падает, причем не одна, а вместе со столом-ветераном.
Полет был недолгим. Она успела взвизгнуть, после чего в глазах вспыхнуло, и Томка Снегирева отключилась.

Посидев немного неподвижно, она медленно обвела взглядом свою кабину.
Никого.
Освещение дежурное. Это вообще-то странно. И еще до нее, наконец, дошло, что ей так не нравилось все это время.
Тишина.
Ни голосов, ни шума системных блоков, ни скрипа принтеров.
Полная тишина.
Что, черт возьми, произошло? Сколько она была в отключке? Где все? Вопросы хлынули в гудящую голову и суматошно замельтешили внутри нее. Спокойно, взяла себя в руки химик Снегирева. Спокойно. Сейчас все узнаем.
Она постаралась очень аккуратно встать. Ого! Шатнуло и крепко! Но на ногах устояла. Стон вырвался сквозь стиснутые зубы.
А ведь в самом деле, мелькнула догадка – есть же голос! Томка с трудом доковыляла до выхода в общий коридор, облизнула сухие губы и прочистила горло:
- Эй! Есть кто? – голос, конечно, сорвался, но звук все же был достаточно громким, чтобы быть услышанным.
Тишина.
Да что здесь творится?!
Томка подняла руку, чтобы взъерошить волосы и пальцы наткнулись на повязку. Значит, рану обработали. Спасибо, конечно, только вот кого благодарить?
Ничего другого не оставалось, как пойти в обход.

Шаг за шагом она вышла из своей кабины в коридор. Здесь также горела только дежурка. Двери в жилые кабины закрыты. Томка двинулась по коридору, опираясь о бетон стены. Подошла к ближайшей двери – Сахарова, потянула – открыто. Внутри никого. Койка заправлена, никаких следов беспорядка. Что за черт!
В комнатах Кутавичюса и Ковальчука ее встретила та же картина: аккуратно и пусто.
Дальше по коридору был камбуз, и Томка почувствовала, как она голодна.
Так, надо все обдумать и подкрепиться, главное не паниковать. Может они "в поле"? Но почему все? По уставу один из группы всегда должен оставаться на базе. Сама она не в счет – без сознания, с перебинтованной головой... Определенно, рядом обязательно должен быть дежурный. Однако никого.
Лаборатории! – осенило Томку. Они в лабораториях, а жилой отсек перевели в энергосберегающий режим. Конечно!
Мысль обнадежила настолько, что Томка, не дойдя до камбуза, развернулась и как могла скоро поковыляла обратно по коридору. Шлюз в соседний отсек находился в двух шагах от ее кабины. Толстая железная дверь с шипом открылась, едва Томка набрала на панели код.
В рабочем отсеке ее ждало уже привычное зрелище: тусклый коридор с дежурным освещением, закрытые шлюзы в химическую и в биолаборатории. Детекторы движения показывали, что внутри совершенно точно никого нет. Дальше по коридору располагалась еще одна дверь, ведущая в "гримерку". Так Сахаров, шутя, назвал отсек, где находилось снаряжение для выхода из убежища. Томка еще ни разу не воспользовалась своим "Экологом" и исправлять этот пробел сию секунду не собиралась.
- Спокойно, Снегирева, спокойно, - хрипло сказала она вслух, - иди назад, приведи себя в порядок. Умойся, прими душ, съешь чего-нибудь. Там будет видно. Никакой мистики. Все объяснимо и логично. Не напрягай голову прежде времени!

Она значительно живее вернулась в жилой отсек, шлюз автоматически хлюпнул за спиной. Первым делом Томка подошла к электрощиту и включила рабочее освещение. Сразу стало светло и спокойно.
Хотя нет, не спокойно, а спокойнее. Тревога никуда не делась, просто затаилась до поры.
Томка вошла в душевую и с испугом оглядела себя в зеркало.
Мда... Трижды мда...
Видок был еще тот: свалявшиеся волосы, больше похожие на паклю, круги под глазами, бинт на полголовы. Она осторожно распутала повязку и присвистнула. Прямо над левым ухом красовался кривой шов стянутой кожи – видимо, при падении она здорово приложилась. Еще бы чуть выше и... Воображение сразу подсунуло картинку: по CNN душераздирающий репортаж о героически погибшем юном ученом. Убитые горем коллеги. Брр!
Томка ощупала затылок – все в порядке, небольшие ссадины. Даже волосы не пришлось выбривать. Красота!
Она наскоро приняла душ. Вода в Зоне была редкостью, а горячая вода вообще была только у них, но греть ее приходилось чуть ли не целый день. Поэтому стандартная процедура помывки занимала чуть больше двух минут. И все же душ приободрил. Томка с наслаждением высушила волосы, стараясь не тревожить шов, и уже довольно скорым шагом двинулась на камбуз.
Как же она сильно проголодалась! Успевшая осточертеть тушенка с грубым заменителем хлеба показались ей изысканным деликатесом. Томка даже не стала заморачиваться с одноразовой посудой и съела полбанки прямо с ножа, отрывая большие куски от мучного кирпича. Потом с превеликим удовольствием выпила кружку горячего крепчайшего черного чая без сахара.
Все, наступило блаженство. Томка вытянула ноги и откинулась в кресле. Мысли потекли неторопливо. Сейчас все образуется и прояснится. Сейчас... Стоп!

Томка резко вскочила и тут же скривилась от боли, в глазах опять потемнело.
Приемная! Та самая, где она совершила свой полет. Сахарову больше негде быть как там! "В поле" он не выходил, все свое время проводя либо в лаборатории, либо в приемной, принимая товары и ведя переговоры со сталкерами. Там же располагался пульт видеонаблюдения за внешним периметром убежища. Если даже она никого не застанет, то сможет осмотреться. Томка торопливо допила свой чай и, не убирая за собой, рванула (ха! крепко сказано...) к шлюзу в самом конце коридора.
Приемная была полностью изолирована от жилых помещений отсека. С "гостевой", куда был допуск сталкерам, она сообщалась через маленькое отверстие – достаточное, чтобы передать и принять товар, но слишком узкое для того, чтобы протиснуться человеку. Мародеров на Янтаре не боялись. Сталкеры, заинтересованные в возможностях ученых, охраняли все подступы к базе. Но если бы даже кому-то удалось втиснуться в отверстие-приемник, то сработала бы сигнализация и переборка в жилой отсек тотчас же оказалась бы заблокированной.
Томка ввела код, шлюз послушно открылся, и она вошла в приемную. Здесь было пусто.
Системные блоки выключены, мониторы темнеют экранами. Томка невольно покосилась в угол, где когда-то стоял злосчастный стол, едва не оборвавший ее блистательную научную карьеру. Угол был чист. Видимо, все, что осталось от погибшего ветерана, было с почетом выброшено на свалку. Она обошла помещение и оказалась перед отверстием в гостевой отсек. Сквозь узкую щель была видна только лишь подслеповатая лампа. Прислушавшись и ничего не услышав, Томка все же крикнула:
- Эй! Тут есть кто? Ау! – жестяное эхо тут же заглохло. Ответа, разумеется, не последовало.
Почему меня это не удивляет, пожала плечами Снегирева. Может, Зона исчезла, и все уехали на Лазурный берег? Хотя нет, там же война... Франкистан опять схлестнулся с Британией. Чего делят? Ну не на Лазурный, тогда в Африку – вот там как раз сейчас сезон.
Однако обратимся к фактам. Друг человечества – IBM.
Томка решительно включила компьютер Сахарова и пульт видеонаблюдения. Требовался пароль. Томка незамедлительно ввела секретное слово – старомодный профессор все еще полагался на защиту, которую уже мог обойти двухлетний ребенок. Экраны моргнули, пошла загрузка. После приветствия Томка сразу же открыла дневник событий и с интересом углубилась в чтение происшествий, которые она пропустила. Начнем с себя!
Ага, вот: "15 октября 13.42 – падение Снегиревой... (какой слог!)... два шва, анальгетики, рефлексы в норме. Покой". И это все?
Томка даже как-то обиделась на Сахарова. А если бы она разбилась, он что, написал бы: "Падение Снегиревой, перелом, рефлексы отсутствуют. Вечный покой"?! Вот сухарь, а! Ладно, дедушка, я это запомню.
Томка принялась читать дальше. Ничего особенного. Удалось выяснить, что без нее прошло два дня. Дневник заканчивался вчерашним полуднем. Последняя запись гласила: "Реакция достигнута. Показатели в норме".
И все.
Больше записей не было, а еще через несколько часов компьютер автоматически выключился. База имела полностью автономное питание и свой генератор. При очень большом желании ее, конечно, можно было обесточить принудительно, но вряд ли это предполагалось при ее создании. Датчики фиксировали мощность потребления энергии и автоматически переводили базу в спящий режим при отсутствии активности. В принципе, убежище можно было оставить и найти его в рабочем состоянии спустя годы.
Томка все это знала, поэтому без труда прикинула – база пустует не менее суток. Именно на такой срок была заведена вся система Янтаря.
Значит, база оставлена не позднее вчерашнего дня... Но постойте! Что значит "оставлена"? Вместе с беспомощным сотрудником, вместе со всем оборудованием, образцами, арсеналом? Невозможно! Что-то случилось... Ну, не испарились же они, в самом деле?!
В смятении Томка переключилась на пульт видеонаблюдения внешнего периметра. Убежище было выстроено в форме неправильного восьмиугольника – как наиболее устойчивое к взрывной волне. Камеры обзора были вмурованы в каждую из граней. Маскировка была столь убедительной, что человеку, не знающему о существовании камер даже не пришло бы в голову, что убежище отнюдь не слепо.
Картинка шла четкая и ничем не примечательная, Томка щелкала переключателем камер и вглядывалась в изображение на мониторе. Двор вокруг убежища – восьмиугольник размером побольше, огороженный высоким забором. Когда-то по верху была протянута колючая проволока под напряжением. От этого отказались: тварей это не остановило бы, а люди... А люди здесь хаживали такие, что предпочитают окну дверь.
Во дворе среди жухлой травы возвышались ржавые контейнеры. В восточном секторе расположились два хранилища для отходов лаборатории. Томке бывать там еще не доводилось. Мысль о том, что кто-то из коллег затаился среди контейнеров с биоотходами и прокисшими реактивами, была ею отвергнута сразу же. Там и с "Экологом" небезопасно, а уж эти "СЕВА"\*. Исключено!
Томка щелкнула переключателем: еще, еще, дальше.
Стоп!
Опять это жуткое чувство. Несообразность. Как в детской игре – отыщи несоответствия. На первый взгляд все нормально, но вглядевшись внимательно, замечаешь, что у слона вместо хобота клюв, у кролика два хвоста, а мухомор без крапинок.
Снегирева вернула предыдущее изображение. Камера была установлена прямо над входным шлюзом и нацелена на внешние ворота. Это, конечно, громко сказано – ворота. Так, две створки сваренного листового железа. Они всегда были открыты, сколько Томка здесь находилась. У ворот постоянно маячили фигуры военных сталкеров. Из группировки "Долг", что ли. Они несли дежурство, охраняя ближайшие подступы к Янтарю от разных тварей, нелюди и мародеров. В принципе, Сахарова это обстоятельство устраивало, долговцев – тем более.
Так вот. В воротах никого не было. Снаружи уже смеркалось, но камера работала в режиме "ночное зрение" и ошибиться Томка не могла. Охрана исчезла.
Томка пощелкала камерами в надежде уловить хоть какое-то движение.
Тщетно.
Чудесно! Просто замечательно! Теперь любой прыгун, или как их там, сможет прыгать у нас под дверью. А я буду на это зрелище любоваться.
Томка разозлилась. Вопросов становилось все больше, а ответов не прибавлялось. Нет, внутрь конечно никто не попадет. Шлюз открывается с пульта в приемной, это успокаивает. Успокаивает... Пока.
Стоп! Рассуждаем логически. Если все покинули базу, то не нагишом же они ушли! Да, внутри убежища человек был в относительной безопасности. Но рядом руины X-16, сильнейший радиационный фон, толпы тварей всех мастей, вооруженные люди с недобрыми намерениями...
В "гримерку"!

Томка выскочила из приемной и поспешила по коридору мимо камбуза и жилых кабин к шлюзу в рабочий отсек. Вновь открыла тяжелую дверь. В рабочем отсеке свет оставался дежурным, но его вполне хватало. Пройдя мимо стоящих на охране шлюзов в лаборатории, она подошла к выходу в "гримерку". Сама она была за этой дверью только раз – сразу после своего прибытия на Янтарь. Опробовать новенький "Эколог" в поле пока не довелось. Томка не сильно переживала по этому поводу. Рвения к приключениям после знакомства с Зоной у нее резко поубавилось.
Она выдохнула и ввела код. Шлюз с шипом открылся. В противоположном конце коридора на переборке в жилой отсек тотчас включилась блокировка. Проникнуть туда теперь будет невозможно пока открыта дверь в отсек подготовки. Защита!
"Гримерка" представляла собою узкий коридор, вдоль одной стены которого тянулись стеллажи с личным снаряжением. Четыре стеллажа. При тусклом свете дежурки Томка увидела свой новенький защитный костюм "Эколог", модель ССП-99\*\* – гордость ученого. Абсолютная защита от всех видов химического воздействия, замкнутый цикл дыхания, кондиционирование, куча сенсоров. Стоит как небольшой домик в Альпах. Томка, конечно, не сама его купили – награда за отличную учебу в аспирантуре. Оторвать взгляд от своей "сбруи" удалось не сразу...
А когда удалось, Томка застыла на месте от ужаса.
Два стеллажа, Сахарова и Кутавичюса, были пусты, а вот стеллаж Ковальчука...
Его старый и потертый "СЕВА" стоял на своем месте и нагло пялился на Томку, а та, открыв рот, глядела на тусклый пластик шлема.
Первая мысль: Ковальчук ушел без костюма. Но это было абсолютно нелепо. Невозможно. Человек без защитного костюма сгорит на Янтаре в считанные часы. Каким бы он ни был выносливым. Ковальчук – опытный полевой ученый, этого у него не отнять, и уж он-то совершенно точно не совершит глупостей. Значит?
Томка с шумом втянула воздух. Значит он где-то здесь. Внутри.
Что за идиотские шутки! Томка попятилась спиной из "гримерки". Захлопнула шлюз и постаралась успокоить бешено бившееся сердце.
Спокойно, Снегирева! Ковальчук здесь, может спит в своей кабине, а ты и не заметила, может и впрямь не разглядела – голова-то вон как болела. Не удивительно, что в полумраке не увидела спящего. Спокойно. Вернись в жилой отсек и огляди все внимательно. Все. Ты поняла? Все – это значит "ничего не пропуская".
Сразу стало легче.
С ней всегда так было – стоило поставить себе конкретную задачу и тотчас рождалось ее решение. Она вернулась к шлюзу в жилой отсек, вошла в ярко освещенный коридор и громко сказала:
- Пан Ковальчук, вы здесь? Мне не смешно!
Тишина.
Томка решительно, нарочито громко топая ботинками, подошла к двери в его жилую кабину и постучала. Затем, не дожидаясь ответа, дернула ручку.
В кабине было пусто. Аккуратно заправленная койка, Томка под нее даже заглянула. Ничего лишнего.
И никого.
Она деланно рассмеялась, хотя у самой вдоль позвоночника пробежал ледяной муравей.
Что за хрень!
Выйдя обратно в коридор, Томка прислонилась спиной к стене и постаралась собраться с мыслями. Задача не вытанцовывалась.
Проверить ВСЕ!
Да, именно все! Она зло шагнула к соседней двери в кабину Кутавичюса, дернула на себя. Пусто. Под койкой тоже. К Сахарову. Пусто. Душевая. Пусто. Туалетная кабинка. Пусто. Камбуз. Под столом никого. В шкафчиках тоже, хотя в них даже Томка не уместилась бы. Никого.
Да что же это?
В жилом отсеке оставалось два помещения: арсенал-хран и холодильная камера для провианта.
С камбуза Томка прихватила столовый нож. Не бог весть, какое оружие, но все спокойнее.

ИСХОД.(Продолжение) Автор - Дмитрий Черевко

```
Дверь в холодильную камеру была прямо напротив. Она не запиралась – чем-чем, а провизией четверо ученых были обеспечены. Сахаров тушенкой еще и приторговывал. Автоматически включилось освещение, осветив полки с продуктами.

```

Нет, спрятаться здесь было негде. Снова мимо.
На очереди был хран.
Это место было поистине сокровищницей Янтаря. Доступ в хран имел только Сахаров. Но код доступа Томке был уже известен. Пожилому профессору было на руку присутствие молодого сотрудника, и он, чтобы не ходить самому, частенько гонял Томку в арсенал за каким-нибудь артефактом. После удачной сделки право унести новое приобретение в хран опять же доверялось Снегиревой.
Здесь же хранилось и оружие. Отдельно стояли пирамиды инвентарных "номеров". Поодаль – "хлам", как на Янтаре называли купленное у сталкеров старье. Его перепродавали военным. Те платили охотно и щедро, брали оптом.
Томка обошла хран. Все было на своем месте. Сюда никто не заходил. Среди обилия оружия она почувствовала себя несколько увереннее и, поразмыслив, взяла инвентарный "Walker"\*\*\* - как раз по руке, а кухонный нож заменила надежным охотничьим "Bowie"\*\*\*\*. Это она сможет носить с собой. Прихватив пару обойм, Томка вышла из храна и заперла за собой.

Что теперь? Жилой отсек пуст – это совершенно точно. Лаборатории на охране... Лаборатории? Кто его знает, может Ковальчук заперт в одной из них? Может быть, он без сознания и нуждается в помощи? Это может объяснить отсутствие движения на датчиках...
Уверенности не было ни в чем, но надо проверить все. Только так!
Значит, на очереди лаборатории.
Так, снять охрану. Это легко. Доступ есть у каждого на базе. Остановившись перед входом в химлабораторию, Томка передернула затвор пистолета, и только после этого приложила ладонь к сканеру. Умная система тотчас пришла в действие, и спустя несколько секунд, шлюз медленно пополз внутрь. Включилось дневное освещение.
Томка вошла. Здесь было ее рабочее место, где все было знакомо.
Но не сейчас.
Она не привыкла видеть лабораторию пустой. Никого. Томка заглянула в каждый угол, под каждый стол. Образцы на месте, растворы в норме, температурный режим соблюден.
Хоть садись и работай!
Ну что же, и здесь чисто. На очереди биоблок – вотчина Ковальчука и Сахарова. Томка бывала там редко. Настало время осмотреть секреты соседей самым тщательным образом. Поставив на охрану химблок, Томка поднесла ладонь к соседнему сканеру. Процедура повторилась: шлюз открылся, зажегся свет. Она оказалась внутри.
Тишина и порядок.
Интересно было бы порыться здесь в отсутствие хозяев, но сейчас было не до этого. Она наскоро осмотрела помещение. Под сердцем тоскливо заныло. Неужели придется выходить в гостевой отсек? Или того хуже – во внешний мир!

Томка прогнала эту мысль, развернулась к выходу и успела сделать шаг вперед, как краем глаза уловила нечто, заставившее ее резко крутануться на месте.
Кто бы мог подумать, что простые очки могут вызвать такой приступ панического ужаса?
На рабочем столе Сахарова лежали его старые пластиковые очки. Треснувшая дужка перемотана скотчем, стекла тускло отражают лампу дневного освещения.
Профессор был настолько дальнозорким, что со своими окулярами не расставался ни на минуту. Томке казалось, что он даже спит в очках. Кто его знает, почему Сахаров не восстановил нормальное зрение, ведь на Янтаре оно являлось одним из основных условий профпригодности? Томка никогда над этим не задумывалась, ей казалось, что старый уважаемый ученый и должен быть в очках. А как же еще? Это ведь так... Так хрестоматийно.
И вот очки лежат перед ней. А где их владелец? Ушел. Костюма-то в «гримерке» нет. Сахаров был кабинетным ученым, Томка точно знала, что "в поле" он выходил только в самом крайнем случае. По крайней мере, при ней этого не было ни разу. Что же его погнало наружу, да так резво, что он оставил свои очки, без которых был беспомощен? Снова вопросы... Томка застонала, уткнувшись лбом в стену.
Что же здесь произошло?!
Чувство было таким, словно ее очень долго и тщательно выжимали, до самой последней капли. Все! Хватит ломать голову! Время ужина.
Надо подзаправиться, накопилась усталость, снова заныла рана.
Здесь ты, по крайней мере, в безопасности, Снегирева. Тебе просто надо отвлечься.
Тишина угнетала и давила. Это требовалось немедленно исправить!

Убежище строилось, конечно, не для развлечений. Но сами ученые за несколько лет его эксплуатации благоустроили свой быт как могли. Во всяком случае, мультимедийная и акустическая оснастка на Янтаре была не стыдной даже для Большой Земли. Для Зоны же... Ха!
Томка вернулась на камбуз и запустила музыкальный проигрыватель. Выбор программы пал на классику – Сахаров обожал композиторов позапрошлого века. А Томка и не была против. Музыку она воспринимала исключительно как фон для размышлений. Произведения, написанные до открытия атома, подходили для этого идеально. Особенно, когда в них не было пения. Томка вывела звук на все помещения жилого отсека и направилась к холодильной камере – тушенку она уже не могла видеть. А на складе есть и сублимированная курица и красное вино. В конце концов, она потерпевшая и заслужила поблажку!
Скрипки обволакивали все пространство. Солировал какой-то духовой инструмент, Томка не знала, как он называется, но тембр ей нравился, он очень походил на человеческий голос. Может и прав старик Сахаров, презрительно отзываясь о современной музыке, как бездушной? Надо же, ведь играли люди на таких чудесных инструментах! Долго учились, гордились, если удавалось устроиться в такой вот оркестр. Радовались, что оказались лучшими. Как она, когда взяли на Янтарь. Только нет места этой музыке в Зоне, разве что в бетонных стенах пустого убежища...
Томка вошла в холодильник и начала отбирать деликатесы. Не отказывай себе ни в чем, Снегирева. Подкрепись, отдохни. Слышишь, как чудесно поет этот голос? Слышишь, как он тебя успокаивает? Какие правильные и нужные ей слова...
Слова?!
Банки с грохотом рухнули на бетонный пол, раскатившись в разные стороны.
В этом произведении нет слов! Там вообще нет пения!
А голос разносился по пустым коридорам, и оцепеневшая от ужаса Томка слушала эти страшные угрозы. Почему он казался ей ласковым?! Это убийца, который успокаивает свою жертву, готовясь вонзить ей нож в горло.
А слова...
Она их не понимала, да и были ли они словами? Но смысл был совершенно четкий и ясный.
УХОДИ ЧУЖАЯ
УЙДИ ЧУЖАЯ
ПРОЧЬ ПРОЧЬ ПРОЧЬ
УЙДЕШЬ – ПОЩАДА
ОСТАНЕШЬСЯ...
Что будет, если она останется, Томка дослушивать не стала – зажала ладонями уши и ломанулась с перекошенным лицом из холодильника.
Выключить! Остановить! Прекратить!
На камбуз она влетела, сбив табурет и едва не свалив обеденный стол. Усилием воли оторвала руку от правого уха и ткнула в сенсорную панель проигрывателя.
Палец замер в миллиметре от поверхности экрана.
Голоса не было!

Спокойно тянули аккомпанемент скрипки, выводил мелодию духовой инструмент. Правда, теперь сходства с человеческим голосом у него не было никакого.
Вранье все это! Не может деревяшка воспроизвести сложнейший резонаторно-звуковысотный комплекс голосовых связок человека.
Эта мысль – холодная и сухая была абсолютно дикой в данной ситуации, но на Томку она произвела отрезвляющее действие. Она перевела дыхание.
Так что же, галлюцинация? Слуховая галлюцинация? Но почему такая реальная?
А где ты видела НЕреальную галлюцинацию, Снегирева? – одернула она себя. Тому, кто ее видит или слышит, она кажется чертовски реальной. Да, здорово же тебя приложило головой... Но каково, а? Поджилки до сих пор трясутся...
Она вдохнула, задержала дыхание, медленно выдохнула. Где тут было вино? Надо выпить! Срочно!

Напряжение отпустило через несколько минут. Близилась ночь, и Томке предстояло как-то решить проблему с ночлегом. Собственно, решение напрашивалось только одно – запереться в своей кабине и максимально себя обезопасив, ждать. Она выключила звук (сразу навалилась тишина), с пистолетом наизготовку вышла в коридор, проверила оба шлюза в жилой отсек. Немного подумав, открыла вход в хран, где вооружилась легкой винтовкой и прихватила еще несколько обойм для "Волкера". С ТРс 301\*\*\*\*\* Томка почувствовала себя более защищенной, хотя стрелять из нее ей приходилось только на учениях, да и то раз или два.
Перебороть себя и войти в холодильную камеру она так и не смогла, поэтому забрала с камбуза початую бутыль вина и банку консервированных фруктов. Вместе со всем этим добром она ввалилась к себе в кабину.
Переводить базу на дежурное освещение она не стала – пусть будет светло везде. Томка заперла входную дверь и для надежности придвинула тумбочку – вещь хотя и не очень тяжелая, но сумеет задержать непрошенного гостя хотя бы на время, которого ей хватит, чтобы выпустить обойму. Хотя какого гостя ей ждать? И повредят ли ему бронебойные?
Томка отогнала эти мысли. Главное, она сейчас в относительной безопасности.
Она рухнула на койку. Лежать вот так в тишине, вслушиваясь в каждый шорох, было просто невыносимо, и Томка включила визор, расположенный напротив койки.

Это было еще одно очень существенное удобство на Янтаре. Радио в Зоне имелось только у военных. Вести приходили по коммуникаторам, которые были даже у самых последних одиночек. Но эта была внутренняя сеть, не связанная с внешним миром. Янтарь тоже не имел связи с Большой Землей. Военный вертолет прилетал по четкому расписанию раз в три месяца, в промежутках между которыми ученые жили в изоляции, даже еще большей, чем сталкеры. Но база была снабжена визорами в каждой отдельной кабине. Разумеется, телепередачу поймать было невозможно, но в автономном режиме на центральном сервере хранились терабайты видео, способные удовлетворить самые разные вкусы. Здесь было все: от черно-белых фильмов до антологии чемпионатов мира по ведущим видам спорта за последние пятьдесят шесть лет.
Томка предпочитала старые наивные комедии с аналоговыми актерами в реальных декорациях. В детстве она ненавидела все эти архаичные фильмы, а вот в последние годы подсела. Сложно сказать, что ее привлекало в них. Скорее всего, та безмятежность и беззаботность с какой люди столь недалекого прошлого смотрели в свое столь предсказуемое (как им казалось) будущее. Томка знала, что ничего из того, что это уже ушедшее поколение для себя понапридумывало, не сбылось. От этого становилось горько. Но тем слаще было вновь и вновь смотреть на эти уже окончательно исчезнувшие реалии прошлого.
Прокрутив каталог, Томка выбрала фильм с забавным и веселым названием. Затем устроилась удобнее на койке, вскрыла консервы и, доставая ломтики фруктов прямо пальцами, постаралась следить за сюжетом картины. Это у нее не выходило, да и было не важным сейчас. Игра актеров была гениальна в своей наивности, и смотреть фильм можно было с любого места.
Под вино просмотр шел замечательно. Томка в полглаза смотрела на экран и блаженствовала. Завтра с утра все образуется. Придут коллеги, окажется, что у них была какая-то неотложная работа, и они не имели другого выхода, кроме как оставить ее одну – ведь жизни Томки уже ничего не угрожало.
А Ковальчук?
...С ним тоже все выяснится. Все, не надо больше об этом. Вполне уже достаточно!
Томка потянулась за ломтиком абрикоса, а когда подняла глаза на визор, то едва не выронила полупустую банку прямо на койку.
С экрана на нее, не моргая, смотрели актеры: трое хронических алкоголиков стояли плечом к плечу за спиной интеллигентного вида юноши в очках с толстой оправой. Четыре пары глаз неотрывно смотрели на Томку. Она медленно поставила банку на пол и, не сводя взгляда с экрана, нащупала рукоять пистолета.
Вспыхнула мысль – визор завис на стоп-кадре? Она покосилась на панель управления. Таймер бодро крутил сотые доли секунд, десятые доли, секунды. Фильм продолжал идти, никакой паузы. Однако неподвижные актеры тяжело смотрели прямо Томке в глаза. Холодная испарина выступила на лбу, а зубы невольно заклацали. Громче и громче. Также медленно Томка спустила ноги с койки и встала. Четверка на экране синхронно приподняла подбородки, стараясь не выпускать ее из вида. Почти не дыша, она сделала шаг к визору и ткнула в кнопку остановки. Никакой реакции. Томка ткнула сильнее. Тот же результат. К своему ужасу она заметила, как стоящая за спиной юноши троица глумливо и недобро ухмыльнулась. Интеллигент все также серьезно следил за ее движениями. Томка, не в силах вынести этого зрелища отчаянно дернула за кабель, выдирая визор из сети. Пульт погас тотчас, а экран остался светиться.
Этого. Не может. Быть.
Никогда Томка не думала, что произнесет эти банальные слова даже мысленно. Но этого действительно не могло быть! Экран все же медленно начал тускнеть. И тут юноша пришел в движение. Он неторопливо поправил свои очки и, не отрывая серьезного, строгого взгляда от Томки неодобрительно покачал головой.
После этого экран моргнул и погас.

Тут-то Томку Снегиреву и накрыло.
Она отшвырнула с пути тумбочку, схватила винтовку и с яростным воплем выскочила в коридор:
- Ковальчук, сволочь! Твои шутки?! Выходи, ублюдок! Выходи! Выходи, гад!
…Кажется, она даже выстрелила, точно вспомнить это ей так и не удалось. Остервенело она пронеслась к шлюзу в приемную, рыча от нетерпения, дождалась пока он откроется. Никого. Еще бы! Томка в сердцах пихнула в сторону первый попавшийся табурет – тот отлетел к стене и жалобно хрустнул. Вылетев обратно в коридор, Томка с искаженным лицом принялась пинками распахивать все двери в жилые кабины – ах, если бы сейчас ей попался хоть кто-то! Всадила бы пулю, не задумываясь! В кабине Ковальчука она не сдержалась и выстрелила в подушку на койке ненавистного ловеласа. После чего со всех ног бегом бросилась к выходу из жилого отсека.
Прочь отсюда! Скорее!
Палец на спусковом крючке нервно дрожал. Томка пробежала мимо лабораторий, буквально вколотила свою руку в сканер и ворвалась в "гримерку". Бросила винтовку в угол, следом полетел "Волкер" и нож. Томка подняла решетку своего стеллажа и сорвала "Эколог" со стойки. На то, чтобы облачиться ей понадобилось не больше двух минут. Костюм почти не стеснял движений, и она легко подхватила с пола оружие: нож пристегнула к поясу, "Волкер" сунула в карман. ТРс наизготовку, передернула затвор и почти бегом подскочила к выходу в гостевой отсек. Здесь процедура доступа была уже более сложной, и как Томке не хотелось поскорее покинуть базу, ей пришлось ждать решения сканера.
Ожидание, однако, остудило ее. Покинуть базу сейчас? Ночью? И куда она пойдет? Далеко ли ей удастся уйти? Вопросы закипели, лопаясь как пузыри.
Вернуться назад в пустые освещенные коридоры было немыслимо. Абсолютно. Уйти…
К тому времени, когда полуметровая дверь шлюза поползла наружу, Томка уже пребывала в полном замешательстве. На полусогнутых ногах, она тихо вошла в гостевой отсек. Здесь горели тусклые лампы, освещавшие только небольшое пространство перед окошком приемника да выходом во внешний шлюз. Поодаль чернел проем служебки, где иногда захожие сталкеры могли перекантоваться ночь. Створка за ее спиной с шипом вернулась на свое место и Томка только сейчас поняла, что понятия не имеет о том, как ей открыть дверь обратно при отсутствии на Янтаре хоть одной живой души. Она осталась в замкнутом пространстве, откуда был только один выход – в Зону. Нельзя сказать, что с пустыми руками – в "Экологе" была аптечка, оружие опять же догадалась прихватить. Но мысль о том, что пути назад нет, окончательно отрезвила Томку. Она поняла, что до наступления рассвета совершенно точно никуда не пойдет. Оставалось осмотреть гостевую и убедиться, что она здесь одна. А дальше - ждать.
Медленно, готовая в любой момент спустить курок, она приблизилась к служебке. Двери здесь не было и Томка, выдохнув, шагнула вовнутрь.
В углу маленькой темной комнатушки стояла двухъярусная койка с грязными матрасами. Больше ничего здесь не помещалось, спрятаться было негде, как и во всем отсеке. Так, здесь никого.
До рассвета оставалось несколько часов. Напряжение отпустило, и Томка поняла, что у нее просто слипаются глаза. Она вернулась в служебку, уселась на нижнюю койку так, чтобы видеть светлеющий проем, устроила поудобнее под рукой пистолет, закрыла глаза, и сразу же провалилась в сон...

Сколько она провела в забытьи, сказать было сложно. Ее разбудил резкий и противный сигнал тревоги. Прорван внутренний периметр! В базу совершено проникновение! Вскочив спросонок, Томка крепко стукнулась головой о верхнюю койку. В глазах потемнело, и она грязно выругалась. Зрение не возвращалось. Испугаться не успела, все же сообразила, что отключилось освещение в отсеке. Сирена рвала уши.
Томка на ощупь подобрала винтовку и закинула ее за спину. В темноте от нее толку было немного – левой рукой Томка оперлась о стену, а правую с пистолетом выставила вперед. Так и выбралась из подсобки. В гостевом отсеке стояла уже не кромешная темень – аварийная лампа мерцала красным у запертого шлюза во внутренние помещения.
Вдруг что-то мелькнуло в дальнем верхнем углу. Томка тотчас выстрелила. Брызнуло стекло – она расстреляла плафон, некстати отразивший блик от аварийки. Нащупав стену, Снегирева шаг за шагом приближалась к внешнему шлюзу.
На базу кто-то проник? Как? Откуда? Вдруг этот кто-то здесь? За воем сирены она может и не услышать опасного шороха, а уж увидеть кого-то в красных вспышках...
За то время, что добралась до шлюза, она выстрелила в темноту дважды. Впустую, как оказалось. Но тут уж не до размышлений – чувство опасности опережало разум. Наконец рука нащупала ребристую раму переборки. Она открывалась либо дистанционно с пульта в приемной, либо вручную. Для этого массивная дверь была снабжена большим вращающимся колесом. Ей придется занять обе руки и повернуться спиной к темному коридору. Очень удобно для нападения.
Как бы вот еще заткнуть эту сирену!
Поколебавшись пару мгновений, она сунула пистолет за пояс и судорожно ухватилась за колесо. Сдвинуть его с места удалось с трудом – все-таки вручную шлюз открывали редко.
Медленно, очень медленно.
Крутанув несколько оборотов, Томка не выдержала, бросила, выхватила оружие и прижавшись спиной к двери, несколько длинных секунд вглядывалась в темноту.
Вот ведь! Ее знаменитый "Эколог", модель ССП99 не имел встроенного фонарика!
Вот вам и брэнд!
Из темноты на нее никто не прыгнул и она, обернувшись, принялась вновь крутить колесо. Замок открывался слишком медленно. Томка всей спиной чувствовала свою беззащитность, и все лихорадочнее крутила ворот. Наконец дверь можно было открыть, и Томка со всех сил потянула тяжелую створку на себя. Дверь скрипнула и поддалась. Щель была достаточной, чтобы она могла протиснуться, но она заставила себя открыть шире, чтобы пройти уже наверняка.
Все! Вперед!
Сирена заткнулась, едва Томка отпустила ворот.
Тишина оглушила. А темнота ослепила. Аварийная лампочка, дававшая хоть какой-то свет, и та погасла. Томку окружила пустота. Она, не мешкая более, втиснулась в шлюз и потянула тяжелую дверь за собой. Мысль о том, что в шлюзовой камере она может быть не одна, даже не пришла ей в голову. Опасность была там – внутри, а не снаружи.
Отгородиться! Закрыться!
Шлюзовая переборка почти уже захлопнулась, когда Томка заорала от ужаса.
Из темноты гостевой прямо на нее, мерцая гнилой зеленью, метя когтями в лицо, летела в прыжке жуткая тварь. Ужаснее всего было то, что тварь не издавала ни звука. Томка еще успела увидеть горящие адской злобой глаза и разверстую пасть, усеянную мелкими зубами, когда переборка сомкнулась и тварь, кем бы она ни была, оказалась по ту сторону. Тотчас же послышалась дробь глухих ударов, но дверь даже не шелохнулась. Томка спиной попятилась прочь, совсем забыв, что внешняя дверь в Зону открывается автоматически, причем наружу. Запнувшись о высокий порог, Снегирева со всего маху полетела спиной вперед.
Она все же успела сгруппироваться и спасти голову. Мгновенно поджала колени и кубарем откатилась от черного проема. Дверь тотчас захлопнулась.
Все. Томка Снегирева оказалась снаружи, и путь назад был отрезан окончательно.

Рассвет еще не наступил. Стоял густой предутренний туман, неестественно белый, словно застывший снег. Что содержит в себе эта взвесь Томке знать не хотелось, и она автоматически переключилась на внутренний цикл дыхания. Все еще не вставая, на коленях, быстро отползла от входа в убежища и только после этого медленно выпрямилась. Винтовка слетела с плеча при падении, ее удалось нащупать в паре шагов.
Куда теперь? В какую сторону двигаться было неясно - в тумане не видно даже вытянутой руки.
Первое. Выбраться из этой пелены. Второе. Взобраться хоть на какую-то возвышенность. Третье и главное. Уносить отсюда ноги, пока возможно. Тварь, запертая внутри, может быть не одна – как-то же она туда проникла?
Нащупывая поверхность при каждом шаге, Томка побрела в туман.

Географию Зоны Снегирева представляла себе в самых общих чертах. Ближайший блокпост военных находился не менее чем в пятнадцати километрах к северу. Опорный пункт группировки "Долг" располагался ближе, но путь к нему шел или через товарную станцию, кишащую наемниками и мародерами, или через Дикие Территории.
Главным сейчас было уйти подальше от Янтаря, дождаться рассвета, и по возможности незаметно добраться до людей. Туман стал редеть, во всяком случае, дальность обзора увеличилась до полутора десятков метров. Томка смогла определить, что Янтарь остался за спиной и что она медленно, но верно удаляется от базы, а не кружит вокруг нее. Янтарь находился в ложбине, заполненной густым туманом, и чем выше Томка поднималась по пологому склону, тем более рассеивалась вязкая взвесь.
Она обернулась. Белая масса внизу шевелилась, словно гигантские волны. Движения были хаотичными, туман то закручивался воронками, то волновался прибоем. Как живой…
Томка передернула плечами от омерзения, отвернулась и скорым шагом пустилась вверх по склону.
Вокруг царила тишина. Только звук ее шагов, да прерывистое дыхание. Связь не работала – сплошное молчание. Она обошла по склону заросли высокого тростника – Томка уже знала, что стебли, острые как бритва, способны располосовать ее костюм в два счета. Из-за обхода она немного отклонилась от курса, но видимость уже была достаточная, чтобы не заплутать.
Не собьюсь!

ИСХОД.(Конец) Автор - Дмитрий Черевко

```
В наушниках затрещало, захрипело, и следом раздался угрюмый голос с узнаваемым прибалтийским акцентом:

```

- Янтарь. Янтарь. Кутавичюс на связи. Как слышите? Ответьте, Янтарь. Как слышите? Нужна медицинская помощь. Повторяю. Нужна медицинская помощь. Вы находитесь в визуальном контакте. На два часа. Повторяю. Нахожусь на два часа. Срочная медицинская помощь. Повторяю. Срочная медицинская помощь.
От неожиданности Томка замерла на месте. Потом повернула голову вправо и вгляделась в склон. Голос продолжал бубнить:
- Нахожусь на двенадцать часов. На двенадцать.
Томка сделала несколько шагов вперед и увидела.
Немного внизу в полутора десятках метров от нее, прямо у края опасных зарослей темнело пятно. Тело.
- Это Янтарь. Вас слышу. Иду на помощь!
Томка бегом бросилась вниз. В наушниках монотонно раздавалось:
- Срочная медицинская помощь. Повторяю. Срочная медицинская помощь.
Она подбежала к неподвижному телу. Кутавичюс лежал, уткнувшись визором шлема в жесткую траву склона. Защитный костюм коллеги был в плачевном состоянии. Его словно бы рвали в клочья. Неужели попал в тростники? Но нет, костюм был не разрезан, а буквально разорван, в лохмотья.
- Срочная медицинская помощь. Повторяю. Срочная медицинская помощь.
- Я здесь, Кутавичюс, я здесь! – выпалила Томка и наклонилась к телу.
- Срочная медицинская помощь. Повторяю. Срочная медицинская помощь.
"Да что же он заладил-то одно и тоже?" - раздраженно подумала Томка и дотронулась до плеча лежащего человека:
- Кутавичюс, это Снегирева. Ответь, ты парализован? Есть переломы?
Тело не шевельнулось. Голос в наушниках помолчал и угрюмо повторил:
- Срочная медицинская помощь.
Томка едва не выругалась, но, сдержавшись, аккуратно перевернула тело на спину.
Спереди костюм был разодран еще больше – местами едва не до тела. О том, какую дозу получил человек, оставшийся без защиты, Томка постаралась не думать. Помощь, помощь... Она постарается...
Темное стекло шлема было целым, и Томка не могла разглядеть лица за ним. Делать нечего – придется открыть. Несколько вдохов уже ничего не изменят и вряд ли ухудшат ситуацию. В наушниках выжидательно молчали. Томка двумя руками осторожно щелкнула замками на шлеме. Стекло мягко сдвинулось вверх.

Прямо на нее смотрело мертвое лицо.
Томка отпрыгнула как дикая кошка. Сердце колотилось где-то у самого горла, кровь билась в висках.
Кутавичюс был мертв. Совсем. И без сомнений, смерть его была ужасна. Выпученные водянистые глаза, рот, застывший в исступленном вопле. Серая, треснувшая кожа...
Томка отвела взгляд от тягостного зрелища.
И словно в насмешку в наушниках вновь треснуло и голос человека, чей труп лежал в двух шагах от нее произнес:
- Янтарь, благодарю за помощь. Благодарю за помощь. Следуйте выбранным маршрутом. Повторяю. Следуйте выбранным маршрутом.
Томка развернулась и, не разбирая дороги, кинулась по склону вверх.

Несколько раз она падала, чудом не свернув себе шею. Но вот дыхание стало тяжелым, шаг замедлился. Она остановилась и, уперев руки в колени, постаралась отдышаться.
Как это возможно? Я же слышала голос. И я видела труп... Трупы не говорят! У меня что, окончательно крыша поехала – морок на мороке сидит и галлюцинацией погоняет?
Томка криво усмехнулась:
- Никакой мистики говорите, Снегирева? Ну-ну...
Нет, она слышала про пси-излучение, Выжигатель Мозга и прочую сталкерскую мифологию. Сахаров как-то случайно обмолвился, что опробовал на одном добровольце-одиночке свое изобретение – экран от пси-излучения. Испытуемый сгинул вместе с опытным образцом. Больше об этой истории Томка ничего не узнала. А жаль!
Она, наконец, отдышалась и смогла оглядеться. Туман уже почти рассеялся, наступило серое октябрьское утро. Ложбина Янтаря осталась позади. Перед Томкой стоял выбор – идти по Диким Территориям или попытаться пробраться через товарную станцию, лежащую в паре километров отсюда. Слава у этого места была лихая – именно от банд наемников, окопавшихся там, и защищали сталкеры Янтарь. Вести боевые действия в одиночку Томка Снегирева не собиралась. Ее прихлопнет первый же снайпер. Через Дикие Территории? Туда совались только самые отчаянные. Местность кишела аномалиями и радиоактивными очагами. Есть ли у нее шансы?
Томка досчитала до десяти и решила, что есть.
Голова уже почти не болела, идти она может довольно быстро, датчики засекут аномалию и уровень радиации. Защита от всего этого у нее вполне серьезная.
Хуже с провизией. Это да. Она и так почти сутки ничего не ела. А базу покинула в такой суматохе, что... А, лучше не вспоминать! Надо идти, пока есть силы.
Томка выбрала направление и скорым шагом двинулась на север.

Что-то было не так, если в Зоне вообще хоть что-то может быть ТАК. В груди теснилось неясное и глухое предчувствие неизвестно чего. Судьба Кутавичюса, по крайней мере, ясна... А ведь ей даже не удалось как следует познакомиться с этим человеком, хотя работали вместе не один день. Теперь он мертв. Что с остальными? О Ковальчуке Томка старалась не думать, о Сахарове же... Она от всего сердца желала, чтобы старик выжил и добрался невредимым до безопасного места. Она даже готова простить ему то, что бросил ее беспомощную одну на взбесившейся базе.
Что же еще не так? Ведь есть еще что-то, надо только понять...
Томка сморгнула, в глазах неприятно пощипывало.
Ну ладно, продолжим. А где же долговцы? Она отошла уже довольно-таки далеко от Янтаря, а ей не встретился ни один живой человек. Живые трупы, к счастью, тоже... А ведь Сахаров жаловался, что плотность населения Зоны близка к критической...
Да что же это такое с глазами!
Томка остановилась и часто заморгала. Словно песка насыпали, щиплет и резкость нарушена. Она крепко зажмурилась, потом расслабила веки, постояла немного с закрытыми глазами. Жжение ослабло. Она открыла глаза.
Вокруг был выцветший мир. То есть, сначала ей показалось, что ничего особенного не произошло: жухлая осенняя картина и так не изобиловала яркими красками. Но теперь ее окружал только один цвет – серый. Множество оттенков серого, как на старой фотографии. Резкость восстановилась, но тоже не как надо - по всему полю зрения бежала мелкая зернистая рябь. "Сепия" – мелькнуло где-то слышанное словечко. Томка снова закрыла глаза, зажмурилась. Подождала пару секунд. Открыла. Ничего не изменилось.
Она утратила цветное зрение.
Как ни странно, паники не возникло. Это временное явление – всплыла отстраненная мысль. Иди дальше.
Она хотела, было уже сделать шаг... Да так и застыла на одной ноге.

Прямо на нее неслось нечто. Белоглазая крупная тварь на четырех лапах. Тварь приближалась абсолютно бесшумно, испуская зеленоватое свечение. Томка успела выхватить "Волкер", когда тварь, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, взмыла в воздух, намереваясь сбить человека с ног и разорвать на земле. Первый выстрел ушел мимо, тварь успела добраться до цели. Мощным ударом Томку опрокинуло на спину. В падении она увидела сверкающие раскаленные добела глаза и выстрелила, ткнув ствол во что-то твердое.
А дальше произошло совсем уж несообразное.
Томка с размаху грохнулась на землю, спуская курок, но смертоносная тяжесть, сбившая ее с ног, мгновенно исчезла. Снегирева перевернулась в кувырке, приподнялась на колено, ошалело вращая головой и стволом бесполезно разряженного оружия.
Твари не было. Вообще. Ни трупа, ни следов. Что за...?!
Томка вскочила на ноги и дико огляделась. Вокруг было открытое место, столь крупная тварь просто не могла скрыться так быстро. Да и к чему ей убегать – добыча-то уже была у нее в лапах? Значит?
Значит, ее не было? Но если так, то...
Томка засмеялась, едва сдерживая истерику. Еще одна галлюцинация. Иллюзия! Вот и со зрением что-то... Поздравляю, Снегирева, ты уже на ровном месте, среди бела дня готова палить во врагов.
Она полезла за новой обоймой и замерла, захлебнувшись смехом: на правом рукаве костюма от локтя до запястья тянулась безобразная рваная полоса. До внутреннего слоя разрыв не дошел, но даже так – повреждение было внушительным.
Порвала в падении? Она не падала на руку. Нет, такую рваную дыру могли проделать только когти. Когти летящей в прыжке твари, готовой следующим ударом располосовать добыче горло.
Но ведь не было твари! Это же иллюзия...
- Ты так думаешь? Ты уверена, Снегирева? – Томка даже не заметила, что говорит сама с собой, - Может, это и была иллюзия, но она могла тебя убить. И вот это было бы уже по настоящему. Без фокусов.
На автомате Томка перезарядила оружие, стянула рукав эластиком. Все, с нее хватит. Сдаюсь! Хочу домой. И пусть говорят, что хотят, пусть другие займут ее место. А я с удовольствием займу их. Там, с той стороны Зоны. Бабам здесь не место, говорите?
Здесь вообще людям не место! Нормальным людям здесь не место.

Теперь Томка шла уже гораздо медленнее, постоянно прислушиваясь и поминутно оглядываясь. Это спасло ее.
Когда из-за поваленного телеграфного столба к ней метнулась тень, ей хватило одного выстрела. Тень мгновенно растворилась, Томка даже не успела разглядеть нападавшего.
Через несколько шагов нападение повторилось – на сей раз прямо из-под ноги, метя в пах, выскочило подобие уродливого грызуна. Томка сбила ее прикладом винтовки. Добивать не пришлось, морок исчез.
Дальше – больше.
Химеры атаковали ее ежеминутно. Она перестала тратить патроны, орудуя прикладом. Так было быстрее и удобнее.
Она шла... Шла...
Тупое безразличие охватило ее. Все эти когти, клыки...

Томка даже не вглядывалась в светящиеся контуры. Пару раз твари все же добрались. На "Экологе" уже красовались рваные лохмотья – сзади, спереди, на ногах. Пока ничего серьезного. Пока. Мелькнула картина: тело Кутавичюса, рваный костюм, искаженное в крике мертвое лицо.
Вот так и я... Когда твари навалятся разом, я упаду и меня дорвут. И мой позывной будет гулять по чьим-то коммуникаторам. Услышит ли его кто?
Срочная медицинская... Приклад растворил очередную тварь. ...Помощь...
Утомление накатывало.
Этому не будет конца.
Я не хочу так! Боже, если ты есть, я не хочу ТАК! Пусть смерть, но не такая же! Только не ТАКАЯ!
...Удар... Еще удар... А теперь с ноги...
И вдруг нападения прекратились.

Томка, тяжело дыша, с винтовкой, словно с дубиной наперевес, огляделась.
Где она? Твари атаковали так часто, что времени следить за направлением не оставалось совершенно. Она просто шла вперед. А вот вперед ли?
Томка стояла посреди какого-то болотца, заросшего по краю чахлым кустарником. Болото? Этого еще не хватало! Заманили-таки!
Ей все стало ясно!
Зона вела ее. Нет сомнений! Все эти голоса на Янтаре служили только одной цели – выманить ее из безопасного убежища. А затем все просто – гнать ее, перепуганную, посылать тучи иллюзорных монстров, чтобы не разбирала дороги. И привести ее туда, где ей суждено сгинуть. А ей ничего другого не останется, если она не дойдет до людей хотя бы до завтрашнего утра. Без еды, воды, почти без боеприпасов, с поврежденным костюмом... Конец ее будет предопределен.
Томка постаралась взять себя в руки. Хоть как-то успокоиться.
Определи свое местоположение. Задай маршрут. Не мешкай! Ты устала, но времени отдыхать нет! Уходи отсюда! Скорее прочь!
И тут она увидела Ковальчука.
Бывший коллега вихляющей походкой шел прямо на нее. На землистом лице застыла нехорошая ухмылка. Грязный лабораторный халат болтался на узких плечах.
Томка ахнула – совсем без защиты! А меж тем счетчик Гейгера заходился мелкой дробью. Так ведь это... Снова иллюзия? Ну да, теперь ей подсовывают образ и подобие человека. Сможешь, дескать, и его, прикладом? Не дрогнет рука?
Не дрогнет! Это не живой человек, просто морок. Насмотрелась уже.
Томка стояла на месте, глядя на приближающийся призрак.
Ковальчук был нехорош. Кожа на лице отслаивалась коростой. Волосы, некогда кучерявые, тусклыми и редкими прядями покрывали череп. Красные, безумные глаза. Безвольные руки, плетьми висящие вдоль туловища...
Да это просто зомби какой-то из старомодного фильма, криво усмехнулась Томка. Хотят поймать меня на штампах кинематографа. Не срабатывает! Это – не Ковальчук.
Она удобнее ухватилась за ствол ТРс и когда до «не Ковальчука» оставалось меньше метра, с размаху врезала прикладом, метя в ребра – ударить в голову она все же не смогла...
Ковальчук не исчез и не растворился.
Ударом его отбросило в сторону, что-то хрустнуло. На личине голема отразилась боль, мгновенно переходящая в ярость. Томка еще ошалело смотрела на не развоплотившегося фантома, когда тот обнажил черные десны и невероятным прыжком с места сбил Томку с ног. Она не успела ни защититься, ни блокировать удар и два тела рухнули прямо в болотную жижу.
Ковальчук вцепился в шлем двумя лапами. Нелюдь впервые издал звук, утробный, нечеловеческий. Он пытался сорвать шлем, и остатками зубов вцепиться в горловину костюма. Томка барахталась под тяжестью навалившегося тела, пытаясь одной рукой отжать оскаленную морду от горла, а второй судорожно нащупывая нож.
Ей удалось и то и другое. Едва пальцы сомкнулись на рифленой рукояти, она рывком вырвала нож из чехла и с силой ткнула тварь в бок. Та ослабила хватку и с воем откинулась в сторону. Не теряя ни секунды, Томка перекатилась со спины на живот и смогла приподняться. Тотчас же, разрывая ткань костюма, правую голень обхватили цепкие пальцы.
Томка ухнула лицом прямо в грязь, успела-таки извернуться и свободной ногой, не глядя, несколько раз со всей силы врезала ботинком назад – туда, где урчало и чавкало. С первого раза освободиться не удалось, она ударила еще и еще. Что-то хлюпнуло и ногу отпустили. Она снова откатилась в сторону, окончательно перепачкавшись в грязи, и рывком вскочила на ноги. Сквозь заляпанный визор шлема почти ничего не было видно. Лихорадочным движением Томка провела перчаткой по поверхности стекла. Очистить не удалось, только еще больше размазала грязь, но все же она уже не была слепа.
"Не Ковальчук" уже стоял на коленях, упершись руками в мох, и тряс головой. Он поднял морду, по которой стекала грязь вперемешку с кровью и глухо зарычал.
- Не нравишься ты мне, - с омерзением выдавила Томка, - и никогда не нравился.
Быстро нагнулась, поднимая лежащую у ног винтовку, и ударом приклада снесла челюсть уже начавшей вставать твари. Та откинулась назад. Томка шагнула вперед и ударила еще. Приклад пришелся прямо в основание черепа. Хрустнуло.
Ковальчук обмяк и замер.
Шумно дыша, Томка стояла над трупом и не сводила с него глаз. А тот медленно начал уходить под воду. Сначала разбитая голова, потом плечи, туловище...
Она все же выпустила вслед несколько пуль. Ряска булькнула и затихла.

Томка выбралась на относительно сухое место и постояла несколько минут, восстанавливая дыхание. Затем заставила себя осмотреть повреждения. Не считая в лоскуты порванной ткани, она легко отделалась. Герметичность не нарушена, защита еще держится. С оружием было хуже. Винтовка вся перепачкалась в болотной грязи и теперь уж точно годилась только на роль дубины. Для "Волкера" осталась одна обойма, причем уже начатая.
Хотелось пить. И есть. Еще больше – спать. Очень.
Голова раскалывалась, в глазах все еще мельтешили "мушки". Ей надо определить свое местоположение. Добраться до людей. Хоть к бандитам, хоть к наемникам. Еще несколько часов и начнет темнеть. Затем ночь... Она ее не переживет.
Томка, тяжело побрела вверх по пологому склону, выбираясь из болотистой низины.
Какое безразличие! Если иллюзорные твари возобновят свою атаку, она не будет им сопротивляться...
Однако призраков не было. "Мушки" тоже исчезли, появились краски.
Неужели? Неужели отпускают?
Она выбралась из низины и радостно воскликнула – впереди, всего в нескольких сотнях метров виднелась железнодорожная насыпь! Она пойдет по путям. Железная дорога пересекает всю Зону от южного кордона до Припяти и ЧАЭС. Она обязательно дойдет к людям. Ей не надо больше плутать по мертвым долинам. Подгоняемая приливом сил, Томка доковыляла до насыпи, взобралась на полотно и огляделась. Параллельные рельсы выползали из-за горизонта и за горизонт же уходили. С юга на север. Она решительно повернула на север. Товарную станцию, ей удалось обойти стороной и впереди теперь будет только северный блокпост. А дальше...
Дальше ей не надо. Двигай ногами, Снегирева, ты ведь так хочешь еще пожить!

Она успела пройти шагов сто-сто пятьдесят, как в наушниках затрещало и раздался голос. Томка застонала, обхватив руками шлем. С ней говорил тот, чей труп она только что притопила в безымянном болотце.
Ковальчук.
Он говорил бодро и весело, своим характерным говорком:
- Снегирева, ну ты даешь! Я тебя ищу-ищу, а ты? Почему оставила базу без присмотра? Погулять захотелось, зачахла без свежего воздуха? Так я тебе напомню, что ты не на Крещатике. Впрочем, ты там и не была ни разу. Я бы знал, - довольный остротой, Ковальчук хохотнул, - значит так, если не хочешь неприятностей, срочно назад! Блатная девочка, - голос изменился и засочился злобой, - умная да? Лучшая? Избранная? Да сколько достойнее тебя, курва, скопытились и не жалуются! Срочно назад, Снегирева! Это приказ! За неподчинение – трибунал!
Ковальчук начал что-то исступленно орать, но его вопли стали удаляться, перекрываемые монотонным прибалтийским акцентом:
- Янтарь, Янтарь, как слышите? Что у вас? Доложите обстановку! Прием. Повторяю. Доложите обстановку.
Снова выплыл Ковальчук:
- Я таких как ты сотнями имел, слышишь?! Свет клином на тебе не сошелся! Ты просто удачливая дрянь! Я разберусь с твоим везением. Отвечаю! Полетят головы!
Снова Кутавичюс:
- Янтарь, доложите обстановку. Есть прорыв периметра? Перевести базу на "красный код". Сахарова изолировать. Повторяю. Сахарова...
... - И еще я тебе скажу вот что – ты же дура. Не догадывалась? Я-то сразу смекнул. Думал, попользуюсь. Ты...
... – Образцы за номером 47 бис и 53 дельта – первая степень защиты. Повторяю...
Зазвучал чудесный духовой инструмент, и Томка поняла, что голова у нее сейчас лопнет. С остервенением она разблокировала крепление, сорвала шлем с головы и с мясом вырвала из нутра наушники. Кажется, она при этом вопила, что есть сил.

Стало тихо. Как это прекрасно, когда тихо!
Томка надела шлем, и даже не стала огорчаться, что только что глотнула месячную дозу. Плевать! Зато "этим" до нее теперь не добраться! Она автономна. Ее можно убить. Пусть. Но свести с ума? А вот это дудки!
Она зло расхохоталась, с размаху швырнула в кусты под насыпью ненужную винтовку.
Ей надо идти быстро. Все лишнее - долой! Иди, Снегирева, иди!

...Аптечку с антирадом она выбросила через полтора часа. Счетчик все равно фиксировал среднюю степень заражения. Плевать. Еще через несколько сотен метров она избавилась от ножа.
Ноги отрывались от земли с таким трудом... Лечь бы на шпалы и уснуть...
Она даже не обратила внимание, что за все время ее похода ей так и не встретилась ни одна тварь во плоти (Ковальчук не в счет!), ни один человек. Даже аномалии и те мелькали в стороне от ее пути. Будь у нее силы, она бы удивилась.
Но сил не было. Все мысли сосредотачивались только на перестановке ног.
Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы... Одна... Другая... Еще... Уже темнеет... Одна... Другая... Еще...
Сил удивляться не было. Даже тогда, когда подняв воспаленные глаза от железнодорожного полотна, она различила впереди – всего-то в двух-трехстах метров - контур блокпоста.
Несколько мгновений Томка тупо смотрела на укрепление, преграждавшее ее путь.
Люди... Дошла... Почти...
В груди запела звонкая песня, Томка выронила из руки не нужный "Волкер", постаралась распрямиться и из самых окончательных сил побежала вперед.
Надо же! Я еще могу бежать... Дошла...

Когда пулеметная очередь срезала бегущую фигурку, до блокпоста оставалось всего двадцать шагов. Томка даже успела разглядеть отлетающие гильзы, и глаза за прицелом. Человеческие.
Затем все вспыхнуло, цвета стали сочными и яркими. Щебень насыпи – мягким и уютным. Потом в голове разорвалась бомба, и Томка Снегирева больше ничего не видела и не слышала.

* + - *

Вертолет летел в облет Зоны на юг. В грузовом отсеке прямо на тюках сидели двое. Один – особист, щеголеватый капитан, в новеньком комбинезоне. Второй – матерый вояка в видавшей виды латаной форме. Оба сняли свои шлемы, отчего контраст получился еще явственнее. Оба молчали, уткнувшись в иллюминаторы. Внизу, сколько мог охватить взгляд, копошились войска – тянулись колонны грузовых машин, месила осеннюю грязь бронетехника...
Зону брали в кольцо.
- Дела... – протянул особист, - за такое не поглядят по головке. Как полагаешь, сержант?
- Это да, - без энтузиазма хрипло ответил военный, - всякое было, но, чтобы так...
Оба замолчали.
Особист впервые оказался в Зоне, потому испытывал облегчение, что визит завершен. От пережитого волнения его очень сильно тянуло на разговор, и он ерзал на своем месте, не зная как бы подвести угрюмого молчуна к беседе.
И один и другой старались не глядеть в дальний угол отсека, где отдельно от прочих тюков лежал длинный плотный мешок.
К огромному удивлению капитана, сержант заговорил первым, медленно роняя скупые фразы:
- Четверо суток назад это началось. Ночью раздался грохот, мы поднялись по тревоге. Думали выброс. А это Зона поперла. Ну, то есть, зверье все. Просто табунами неслись, не разбирая дороги. Словно обезумели. Мы открыли огонь. Только что им! – сержант невесело усмехнулся, - смели нас... Троих моих затоптали, еще нескольких помяли... Они не нападали. Эти твари спасались. Я думаю, что ТАК бежать можно только с очень большого страха.
Зверье неслось всю ночь. Волнами. Мы передали сообщение на Землю. Ребята на вертушках начали зачесывать местность. Может, кто из тех тварей и вырвался? Не знаю. Мы просто зашхерились по бункерам и ждали.
- А что нам оставалось? – он с вызовом бросил взгляд на тылового хлыща – тот благоразумно промолчал, и сержант продолжил:
- Я в Зоне с двенадцатого, почти с начала. Но так страшно мне еще не было...
Несколько минут прошли под гул винтов.
- Потом твари схлынули. Совсем. Мы выбрались потихоньку и принялись жечь туши. До полудня. А после с той стороны пошли люди. Точнее, уже нелюди… Я ведь зомби видал, и в Припяти был и на Янтаре. Только эти были другими. Они... – сержант с трудом подбирал нужные слова, - другие и все тут. Совсем без башки. Полностью. С них шкура лохмотьями слезает, а они прут. Без защиты и без оружия почти все. Шли подряд: сталкеры, братки, наемники... Их и отличить-то друг от друга можно было с трудом.
К тому времени с Земли уже передали приказ: красный код. Знаешь, небось, что это, капитан? Стрелять во все, что движется, без пропуска. Мы и стреляли...
С этими проще было, чем с тварями. Двигаются медленно, а ты как в тире – знай себе, постреливай...
Сержант выматерился и замолчал.
- Сутки почти шли, - глухим голосом продолжил военный, - нам дважды боеприпасы подвозили. Соваться в глубь Зоны, откуда все это на нас поперло мы, конечно не стали. И не станем! Пока не выяснят, что там случилось.
В общем, и эти, в конце концов, кончились. Трупов немеренно. Мы их потом еще почти сутки палили. А под вечер еще человек по путям пришел. У парней нервы на взводе, красный код никто не отменял. А он ковыляет на нас. Мне доложили потом, что расчет пытался выйти на связь – заметили костюм ученого.
Только не вышло контакта. Когда он побежал, тут нервы окончательно у парней сдали...
Когда сам подоспел, уже все было кончено... Девка это оказалась. С Янтаря. Мы ее месяц назад забрасывали...
- Ты вот что, особист, - зло проговорил сержант, глядя прямо в глаза своему слушателю, - парней, что в расчете стояли не тронь! Я командир взвода, я и отвечу. Их пойми! Кого они видели с той стороны трое суток подряд? Тут и не у таких салаг очко сыграет. А девка... – он бросил короткий взгляд в угол, - жалко, конечно, дуру. Только тут Зона, не место ей здесь, я сразу понял.
И сержант замолчал уже окончательно.
Особист в задумчивости поскреб тщательно выбритый подбородок. Все, что сказал ему этот солдат, было правдой.
Невероятной силы выброс псионного излучения. Чудовищный и необъяснимый. Зона опустела.
Исход. Так называли произошедшее наверху. Только вот, что это было? Никто не знает. Рейд вглубь пока еще только в планах. А тут на кордон выходит живой человек в здравом уме. Эх, как бы она много могла рассказать! Но, увы...
Капитан прокашлялся и спросил:
- До Янтаря от блокпоста не близко?
- Пятнадцать по прямой, - без запинки ответил сержант, - только по прямой не пройти. Там топи и территории с такой степенью зараженности, что никакая защита не спасет. А по дорогам – крюк выйдет, считай все двадцать пять.
- Но ведь она дошла, - продолжал подводить собеседника к своей мысли особист.
- Дошла, - согласился тот, - не знаю как, но дошла. У нее при себе ничего не было – ни воды, ни аптечки, ни антирада. Оружия и то почти не было – так, пистолетик подобрали неподалеку. С таким арсеналом долго не протянешь... Да и рвали ее...
- То есть? – оживился тыловик.
- "Эколог" ее дорогущий как жевал кто – весь в лохмотьях. И связь была вырвана. Вот чего она и не отвечала на позывной. Сама вырвала или нет? Не важно уже...
- Как знать, как знать, - озадаченно пробормотал капитан, - ты пойми, военный. Вы же ведь не просто сталкера-одиночку хлопнули. Ученого. Да еще девушку. Она же на Большой Земле звезда, как певица какая-нибудь. А вы ее из пулемета... Нехорошо выходит. Да ты не кипятись, дослушай! Сам рассуди. Что в Зоне случилось, мы не знаем. Известно только, что всем, кто был внутри, крышу снесло напрочь. В принципе, нам это на руку – развелось всяких авантюристов, давно пора было почистить. Пойми, сержант, у нас есть редкий шанс – взять Зону под свой полный контроль. Если то, что полагают наверху правда, значит - в Зоне не осталось никого. Даже тварей. А те, кто остались – передохнут с голода. Ждать недолго. И самое главное – никакой лишней швали – ни уголовников, ни сталкеров. Никого и ничего! Как после первой аварии. Большие люди очень серьезно настроены на то, чтобы подвергнуть Зону полной консервации. Пока мы не знаем, что там случилось, спешить нельзя. И в наших интересах как можно дольше держать в неведении остальных. Вас либералы да прочие демократы с дерьмом сожрут, если узнают о тире, который вы тут устроили. Вся эта шушера – ничего не должна знать! Утечку допустить нельзя. Вот потому я и здесь. Мне приказано доставить тело химика Снегиревой на Землю. А командира блокпоста прихватить с собой в качестве сопровождающего. Там решат, что с тобой и твоими подчиненными делать. Думаю, что за удобоваримой версией для прессы и прочих нюхачей дело не станет. Все будет как обычно. В новостях – бравые отчеты, интервью с учеными, поднажмем на пропаганду...
- С ней тоже интервью снимут? – мотнул головой в сторону сержант.
- А то! Оцифруют и запустят в эфир. Будет как живая, только лучше. Лишнего не скажет.
Нельзя, чтобы стало известно о ее смерти. Да еще такой… Пусть угомонятся. Жива их любимица, работает на благо науки, правительственные награды получает, загружена работой, шлет приветы.
Вот такие у нас ближайшие боевые задачи, сержант. Вопросы есть?
- Никак нет, - буркнул вконец помрачневший военный.
- Да ты не парься, сержант! Лично я верю, что ты и твои люди сделали все правильно. Сделали все, что могли. Что получилось, то получилось. Жаль, конечно, что так... Но Зона – это Зона. Бабам здесь не место, тут я с тобой согласен полностью. Закурим? По тихому?
Сержант хмуро покосился на протянутый открытый портсигар, подумал немного и взял, пахнущую дорогим и безопасным миром сигарету. Особист щелкнул зажигалкой. Оба с наслаждением затянулись и больше уже не проронили ни слова до самой посадки.

Далеко на Янтаре внутри пустой полутемной базы зазвучали нежным хором скрипки. А над ними, переливаясь и струясь, поплыл чудесный голос...

декабрь 2007