1 раздел фанфика

## Глава 1 (Первый)

Была тихая ясная погода. Сегодня в Стамбуле, как никогда спокойно и уравновешенно, ибо сегодня — 26 августа 1618 года. Этот год — год восхождения султана Мустафы хана на Османский престол. Перед величественным султаном открылись двери из дворца. Мустафа вышел вместе со своим другом — Хызыром агой. С ним бывший шехзаде был постоянно — и в горестях, и в радостях. И вот, настал для султана этот звездный час. Двое слуг вынесли повелителю трон, а Мустафа, будучи крепкого телосложения и привлекательной внешности, грациозно сел на трон. У стоявших неподалеку пашей и беев мурашки по коже забегали от того, как сел их султан. Мустафа взял в руки саблю. Его монолог:

«Я султан Мустафа хан, рожденный в 1599 году своей матушкой — Гюльшен Султан и моим храбрым отцом — султаном Ахмедом, скончавшимся всего пару часов назад. Я — султан Мустафа. Все мое детство прошло во вражде с моим покойным братом, умершим от оспы в 1596 году — шехзаде Джихангиром».

А в это время в башне справедливости стояли госпожи. Гюльшен Султан — мать Мустафы, Айнур султан — старшая сестра Мустафы, Фахише султан — фаворитка султана. Гюльшен была очень рада за своего сына. Она благодарила Аллаха и шептала про себя:
— Аллах Милостивый, ты позволил мне дожить до тех дней, когда мой сын взойдет на трон. Слава Всевышнему. Фахише, вот мы и дожили до этих дней.
И улыбающаяся Фахише подтвердила:
— Верно, госпожа. Госпожа, у меня для вас есть радостная новость. Пусть в этот день ваш свет с лица вашего не сходит. Я беременна. Уже на 3 месяце.
— Это самый счастливый день в моей жизни, — утвердила радостная Гюльшен Султан.
— И не забывайте, отныне ваш титул Валиде Султан. Ах… Аллах послал вам такую чудесную судьбу. Я рада, — искренне была рада за госпожу Фахише.

Сразу после церемонии восхождения Мустафы на трон, знатные паши и беи еще покойной султана Ахмеда зашептались, как только султан Мустафа покинул всех. Им стало очень интересно, каково теперь будет положение Османского государства, потому что при султане Ахмеде почти вся Турция терпела огромные расходы на ювелирные изделия, а также и на многое другое. Поэтому пашей и беев эта новость в покое не оставляет. Когда Мустафа зашел внутрь, он прошелся вместе с Хызыром агой по дворцовой террасе, волнуясь:
— Хызыр, мне очень страшно. Ты же помнишь тот ужасный бунт против моего отца, когда он завалил налогами весь османский народ? Вдруг и я рискую то же пережить?
— Не думаю, повелитель. Вы еще с детства отличались умиротворенным характером. Вы таким не будете, я вас уверяю. Вы никогда не станете давить на невиновный народ, — заверил Мустафу верный ага.
Фахише султан проходит через гарем. Как только ее заметила Нурбахар-калфа, она тут же подозвала девушку к себе:
— Фахише хатун! Фахише хатун, подожди! , — калфа подбежала к фаворитке султана, — радуйся, повелитель желает тебя видеть сегодня ночью у себя.
— Как обычно, — деловито произнесла Фахише, подергивая черный локон своих волос, — Мустафа еще не знает о том, что я беременна?
Нурбахар-калфа в ответ:
— Нет.
Фахише засияла от предвкушения о счастливой ночи:
— Значит, я сообщу ему сегодня об этом!
Девушку отводят в хаммам. Там ее отлично моют. После этого надевают шикарное зеленое платье с пуговицами, и вырезами по бокам живота, а на голову одевают небольшую, но красивую корону.       Фахише хатун в покоях у султана Мустафы:
— Повелитель, вы осчастливили рабыню свою, что приняли сегодня в свои объятия.
— Иди сюда, — ласково подозвал султан свою фаворитку. Та села ему на колени и страстно поцеловала Мустафу в щеку, признавшись в том, как она по нему соскучилась:
— Дни без тебя — сущий ад. Пожалуйста, не заставляй меня более никогда переживать разлуку с тобой, она невыносима.
Мустафа уточнил:
— Ты так сильно любишь меня?
— Очень, — снова впилась в губы султана девушка, и после осчастливила его радостной вестью:
— Думаю, наша с тобой жизнь обретет еще больший смысл, когда ты услышишь из моих уст о кое-чем важном. Мустафа, здесь, — и она показала пальцем на свой живот, — в моем чреве — великий потомок династии Османов.
Мустафа неуверенно улыбнулся:
— То есть? Ты… ты беременна?
— Да, — улыбнулась та.
Мустафа громко засмеялся и прижал к себе Фахише. Девушка была на высоте своего счастья.
Гюльшен Султан сидела в своих покоях и думала о том, чем сейчас занимается ее сын. В этом время в покои вошел слуга госпожи — Зюмрют ага. Он поклонился и спросил:
— Валиде Султан, вы вызывали меня?
Султанша допила кружку ромашкового щербета и ответила:
— Да, вызывала. Я хотела тебе кое-что важное сказать. Будь пожалуйста подле моего сына. Я не хочу испытать то, что мы пережили при султане Ахмеде. Мой покойный муж много всего натворил, и я не хочу, чтобы Мустафа уподоблялся примеру своего отца. Не хочу. Нам надо постараться предотвратить это. Пусть он и с наложницами поаккуратней будет.
Зюмрют кивает головой в знак почтения:
— Вы абсолютно правы, госпожа. Однако с ним постоянно Хызыр-ага.
— Делай то, что я тебе говорю! — перебила Зюмрюта Гюльшен Султан.
На следующий день в покои к Айнур Султан зашла служанка с тубусом, в котором было письмо:
— Госпожа, из Амасьи прибыло письмо от верного аги.
— Да? Интересно, что могло случиться. Может это как-то с Коркутом Пашой (муж Айнур Султан) связано? Ладно, давай, — госпожа взяла тубус из рук служанки, открыла его, взяла письмо и прочитала:

«*Госпожа, молюсь о вашем здоровье каждый день. Это верный ага вашего усопшего мужа — Коркута Паши. Дело в том, что он скончался вчера вечером. Его убили, примите мои соболезнования. Единсвенное, что мне остается — вести расследование по этому делу*».

После прочтенного Айнур зажала рукой рот и заплакала, Пашу этого сестра султана очень любила. Она решает немедленно доложить об этом Мустафе. Пока каждый занят каким-то своим делом, в покои к султану этой ночью готовят новую девушку черкесского происхождения — Долунай хатун. И готовят ее по приказу Валиде Султан (Гюльшен Султан). Вовсе не назло Фахише, нет, просто обязанность Нурбахар-калфы водить к сыну разных наложниц. Молодая Нурбахар-калфа, зная «приемы красоты» помогает Долунай подготовиться к ночи с султаном. Пока ее готовят, к Мустафе заходит опечаленная Айнур Султан — его сестра.

## Глава 2 (Первый)

Долунай хатун уже в покоях у султана Мустафы. Фахише об этом ничего не знает. Она ходит по покоям и нервничает. Вдруг, заходит Нурбахар-калфа к ней в ее отдельные покои, и увидев беспокойное состояние девушки, спросила:
— Что с тобой? Узнала о том, что сегодня к повелителю девушку отправили, не так ли? Неужто ты ревнуешь повелителя, Фахише?
— Как не ревновать, — не унималась Фахише, — кто у него сегодня в покоях, скажи мне, Нурбахар-калфа?
Нурбахар не стала с ней спорить, а сказала, как есть:
— Сейчас у него в покоях Айнур Султан, так что успокойся.
— Айнур Султан, как это? Это же его сестра. Или ты надо мной смеешься?
— Айнур Султан пришла к нему, чтобы сообщить о смерти ее мужа, тут не до Долунай, не знаю, зачем Валиде Гюльшен Султан отправила ее к повелителю, — отчиталась Нурбахар-калфа.
И Фахише нахмурилась, присев на софу:
— Значит Гюльшен Султан отправила Долунай к Мустафе? Вот как. Ха! Только что я ей сделала, не пойму, — с досадой проговорила Фахише.
Нурбахар-калфа не осталась в стороне от таких слов. Она подсела к девушке и удивилась ей:
— Неужто ты в чем-то Валиде Султан обвиняешь? Кто ты такая, Фахише? Султан Мустафа может быть с кем он хочет, и когда пожелает этого. Это гарем. Здесь нет такого «я и ты», здесь…
— Есть, Нурбахар! К тому же, я беремена. Просто ты не видела нашего счастья, — перебила ее Фахише.
Нурбахар-калфа медленно отвела свой взгляд от Фахише на дверь и сказала:
— Я пойду, у меня работы еще много, а ты о Долунай хатун не думай. Лишь голову зря морочить будешь. Ложись молча и спи. Утро вечера мудренее.
И Фахише несколько рассердилась:
— Ты меня еще поговорками здесь всякими разными будешь пичкать?
Нурбахар молча посмотрела на Фахише и вышла.
Повелитель узнал об убийстве Коркута Паши и велит отправить собственных янычар в Амасью для расследования. Айнур Султан в трауре.
Наконец, наступает утро. Гюльшен Валиде Султан стоит возле покоев сына, через пару минут, она уже у него в покоях.
Мустафа стоял возле окна, а по приходу мамы, подошел к ней и поцеловал руку. Валиде Султан спрашивает своего сына:
— Ну что, сынок? Ты разве не принял вчера Долунай хатун к себе?
— Почему нет? Принял, матушка. Сделал так, как вы хотели, — с грустью проговорил султан.
Матушка подошла еще ближе к сыну и приложила свою ладонь к щеке Мустафы:
— Сынок, ты — властитель мира. Султан Мустафа хан. Ты не должен быть все время только с одной женщиной. Ты должен проводить время достойно, иначе покажется, что рабы в гареме и то счастливее тебя.
После разговора, госпожа вышла из покоев сына. Выйдя, она заметила Хызыра агу, но главное, импульсивный поток крови на его пальце. Госпожа взволновалась:
— Хызыр ага, что с тобой?! Аллах-Аллах! Ты порезался что ли?
— Да я… пустяки, госпожа, пройдет.
— Что значит «пустяки, пройдет»? Стража. Немедленно сходите за лекарем. Мы тебе рану обвяжем. Так ведь нельзя. Не забывай, ты нужен султану Мустафе.
Как только лекари подошли к Хызыру, Гюльшен оставила их и пошла к своим покоям. Идя по коридору, она встретила в черном одеянии Айнур Султан. Гюльшен Султан с тонкой насмешкой уколола Айнур (Айнур — НЕ ДОЧЬ Гюльшен, потому что она была рождена от соперницы Гюльшен и султана Ахмеда):
— В чем дело, госпожа? Траур по старому Паше все еще в силе?
— Какая разница, стар он был или нет. Главное, душа человека, а не его бренное тело.
Гюльшен в ответ:
— Ну да… что ж, желаю вам поскорее оправиться от этой потери.
Айнур поклонилась Гюльшен и пошла дальше. Фахише сидит в своих покоях. Все ее мысли заняты только одной Долунай. Ей очень страшно, что Долунай все-таки побывала ночью у повелителя. Чтобы это узнать, она идет к Нурбахар-калфе.
      — Нурбахар-калфа! Нурбахар-калфа, стой на месте! — кричала калфу паникующая Фахише. Нурбахар остановилась нехотя, и спросила:
— Ну что тебе опять от меня нужно, Фахише? Иди в свои покои, думай о своем ребенке, что ты все время ко мне пристаешь? Из-за Долунай опять? Да нет сегодня ее в покоях султана, нет!
Фахише мысленно порадовало это событие, но показывать его калфе она не собиралась, а лишь улыбнулась:
— Вот теперь-то я спокойна.
— Только эту ночь, а остальные? Ты каждый раз будешь ко мне бегать с вопросами или даже с криками «А Долунай-хатун случайно не ходила сегодня в покои к султану?». Усмири себя, Фахише. Не поддавайся ты чувствам.
— Но это не чувства. Я люблю султана Мустафу, и буду бороться за нашу любовь. Ты мне в этом не помешаешь, — заявила Фахише и пошла к покоям повелителя. Нурбахар же только вздохнула, подумав про себя: «Эта женщина непробиваема. Но когда-нибудь она угодит в собственную яму».
Фахише идет по коридору к покоям Мустафы и вдруг, замечает вдали Долунай, стоящую возле покоев султана, и умоляюще требуя пустить ее к Мустафе:
— Доложите повелителю, что я пришла.
Фахише быстрым шагом подошла к Долунай и разозлилась не на шутку. Девушка схватила Долунай под локоть и с ненавистью пробурчала:
— Тебе что здесь надо, хатун? М?!
Долунай тут же вырвала от Фахише руку и, сохраняя улыбку и спокойствие, ответила:
— Султан Мустафа хочет меня видеть, вот я и пришла. Он сказал, что меня любит. А ты… как тебя зовут вообще? Я то с ним была уже ночь, он про тебя и слова не сказал. Значит, его фаворитка - я, ты же рабыня и только. Смирись с этим, Фахише и не противься судьбе.
Высказав это, Долунай удалилась. Фахише подошла к Хызыру аге и спросила:
— Хызыр ага, скажи хоть ты мне. Султан Мустафа правда никого к себе сегодня не звал? Ну то есть я имею ввиду Долунай эту.
— Нет, госпожа. Просто повелитель сегодня никого не желает видеть. Он не в настроении. Так что приходи в другое время и в другой раз.
Фахише посмотрела в глаза Хызыру аге, и с досадой покинула его, возвратившись к себе в покои.

«Я — Фахише султан. Я считаю свою судьбу несчастной, когда она напротив — на редкость выдалась мне удачной. Закон гарема суров. На самом деле влюбиться в султана не есть какой-либо радостью. Все это иллюзия. Это предвестник ревности, бед, страданий. Но я не смирюсь с судьбой, однако и восставать не собираюсь, я просто буду бороться за свою любовь. За любовь султана Мустафы».

На следующий день во дворец приезжает Бонжук ага, тот самый ага, что стал свидетелем убийства мужа сестры Мустафы — Айнур Султан.
— Повелитель, Бонжук ага прибыл. Просит его принять, — сообщил вошедший в покои Мустафы стражник.
Мустафа велел позвать его. Бонжук зашел в покои и поклонился:
— Султана Мустафа Хан Хазрет Лери. То, что случилось, безусловно очень печально. Айнур Султан страдает, да?
Повелитель кивнул головой в знак согласия, а после, уточнил:
— Как все это произошло? Просто расскажи, в каких именно обстоятельствах.
— Повелитель, в моей жизни я еще никогда не видел такой жестокой расправы с пашой. Забежали стражники, был шум, гам, ничего не разобрать, они закрыли меня в покоях, а когда я вернулся, Коркут Паша уже лежал на полу весь в крови. За что с ним так? В чем был его грех?
Мустафа подошел к аге и обхватил его за плечи:
— Вот это мы и должны с тобой выяснить. Я не допущу, чтобы еще когда-нибудь такое случилось.

## Глава 3 (Первый)

Бонжук ага стоял рядом с султаном и робко спросил:
— Что теперь будем делать, повелитель? Как мы сможем узнать, кто убил Коркута Пашу? Самое что интересное, повелитель, что воины, пришедшие убить Пашу были Османского происхождения. Они отсюда! Кто-то из вашей семьи, или вашего окружения так жестоко расправился с Пашой!
Повисла минутная пауза. После, Мустафа сказал, расхаживая по покоям:
— Или это непонятный приказ, или ему завидовали. Но ведь здесь опять ничего не получается. Я Паше кроме сбора налогов в Амасье и некоторых мелких полномочий вообще ничего не даровал. Выходит, завидовать ему никто не смел. Получается, это чей-то приказ. А чей, выяснять видимо еще очень долго. Самое главное, Айнур Султан. Я не хочу видеть, как она страдает. Надо бы как-то утешить ее что ли. По мне так, лучшим средством будет снова выдать замуж мою сестру, хотя конечно же, сперва дать время утихнуть ее трауру.
Бонжук ага и Мустафа разговаривали довольно громко, и не подозревали, что у покоев самого султана их подслушивал Зюмрют ага — слуга Гюльшен Султан. После услышанного Зюмрют поспешил к своей госпоже. Кровь в его жилах забурлила, сердце участилось в ударах, но почему, неизвестно.
Айнур Султан сидит в покоях и плачет. Вытерев слезы, из-за которых женщина почти ничего не видела, Айнур достала из сундука любовное письмо ее мужа Коркута к ней:

«*Госпожа, мой путь освещают ваши глаза, что сияют подобно солнцу в сумрачной ночи. Я — ваш раб навеки. Не страшно в огне сгореть, если удостоился я любви самой султанши мира. Не боюсь в водах Босфора захлебнуться, пусть, что захлебнуться или сгореть, если сама султанша мира живет в сердце».*

Когда госпожа вспоминала, как первый раз читала это письмо, слезам никакой преграды уже не было. Они лились не прекращающим потоком. Айнур Султан прижала лист к самой груди и стиснула зубы.
Зюмрют ворвался в покои Гюльшен Султан, и с ужасом сообщил:
— Валиде, случилось то, чего мы с вами так сильно боялись. Ваш сын, Мустафа, узнал, что воины, которые убили в Амасье Коркута Пашу Османского происхождения. Проще говоря, это были янычары, которых вы, госпожа, послали в Амасью для убийства Коркута Паши.
Гюльшен закрыла глаза; к ее горлу подступил ком. Едва оправившись от услышанного, она проблеяла:
— Как ты об этом узнал? И как мой сын об этом узнал?
— Мне довелось подслушать разговор султана и Бонжука аги. Этому верблюду как-никак, удалось до султана дойти. Если Мустафа дознается, что приказ стоит за вами, вас не пощадят. Надо что-то придумать, госпожа. Самое главное еще, чтобы Айнур Султан не узнала ничего, иначе и она обрушит на вас весь свой гнев, — предостерег султаншу Зюмрют ага.
Но Гюльшен Султан не собиралась сдаваться:
— Кто такая эта Айнур? Думаешь, я ее боюсь? Пусть катится к чертям. Именно из-за этой Айнур я и пошла на подобный грех. И если мой сын об этом узнает, я опозорюсь на весь дворец, это уж точно тебе говорю.
И Зюмрют уточнил:
— Госпожа, простите меня, но за что именно у вас такая ненависть к Айнур?
Госпожа усмехнулась, думая, будто Зюмрют забыл обо всем:
— Айнур для меня, — гадкое напоминание об измене моего покойного мужа султана Ахмеда с другой женщиной. С… — и женщина остановилась, — А! С Мелек Султан, а то и имя уже забыла. Помню, как эта змея строила козни за моей спиной. Но мне повезло, позже, султан Ахмед отослал ее в Бурсу. И сейчас она живет в Бурсе. А чтобы от Айнур Султан избавиться, есть один выход. Пойти к Мустафе, моему сыну, и попросить его, чтобы он отдал приказ об отъезде Айнур Султан к своей матери в Бурсу. Это будет выглядеть более убедительно. Потому что Айнур — дочь Ахмета и Мелек. Аллах… что будем делать, Зюмрют?
Ага стоял неподвижно и не знал, что ответить.
      Фахише Султан сидит в общей комнате девушек и, думая только об одном султане, вышивает цветок на нежно-лиловом платке. Вдруг, ее немного пугает неожиданный возглас Долунай-хатун:
— Что сидишь, о султане думаешь? , — и с ехидной улыбкой Долунай попыталась рассердить Фахише, — Повелитель не зовет тебя, печально, правда? Ну что ж, молись, может сжалится и позовет.
Только Долунай собралась удалиться, как Фахише решительно отложила в сторону всю свою вышивку, и, постаравшись изобразить на лице такую же ехидную улыбку, ответила:
— И на что ты надеешься, Долунай? Мустафа и тебя тоже к себе не зовет.
— Мы в равной битве, Фахише. И один из нас обязательно проиграет. Разве возможно удержать в одной руке два арбуза?
Фахише встала с диванчика и подошла к Долунай с ядовитой улыбкой, скрестив руки двумя пальцами:
— Ты меня с собой не сравнивай, Долунай. В моем чреве шехзаде сейчас, тебе же нечем похвастаться, разве что приплюснутыми губками, — и Фахише не удержалась от того, что сказала сама, сопроводив это моментальной усмешкой.
А у Долунай с лица улыбка давно пропала, эти слова ее даже ранили:
— На себя посмотри, Фахише. Я войны не хотела с тобой. Ты сама на нее нарываешься. Да и к тому же, откуда тебе знать, что родится шехзаде.
Сказав это, Долунай вышла из комнаты. А Фахише надоело сидеть среди девушек и она направилась в свои личные покои.

\*\*\*

Султан Мустафа вместе с Хызыром-агой направился в корпус янычар. Бонжук-ага тоже вместе с ними пошел. И вот, они доходят трое до корпуса янычар. Там у всех кипит работа: новобранцы тренируются битве на матраках, другие же упражняются на саблях, третие — готовят пищу. Султан Мустафа подходит к главнокомандующему янычар и начинает разговор «с далека»:

— Как дела в корпусе, Сулейман-ага? Вижу, у вас тут не прекращается работа.

Сулейман-ага льстил султану:

— Как еще можно, повелитель, когда сам султан Мустафа Хан Хазрет Лери посетил корпус своих рабов? У нас все хорошо. Повелитель, мы угостим вас кизиловым сиропом. Если хотите, нажарим сегодня побольше телятины или баранины. Повелитель же приехал, как иначе еще вас встречать?

— Ни к чему такая церемония. Я впрочем-то и не с таким добром пожаловал в ваш корпус, это не совсем то, о чем ты подумал, Сулейман-ага. Пойдем-ка.

Султан положил свою кисть на плечо аги и увел в сторону, а Бонжук-ага и Хызыр-ага за ними. Мустафа, вглядываясь в глаза немного испугавшемуся Сулейману-аге, спросил:

— Скажи мне, Сулейман-ага. Это правда, что несколько дней назад отсюда были отправлены янычары в Амасью, дабы убить Коркута Пашу там? Ты же все видишь и знаешь, а иначе какой ты главнокомандующий, — улыбнулся под конец султан.

У Сулеймана-ага замешкались зрачки. То он на Хызыра поглядит, то на Бонжука, то на самого султана, но все же, переборов свой страх, ага ответил:

— Пов… повелитель, конечно, да… я бы знал, если бы такое случилось. Поэтому я даже не знаю, что сказать вам. Клянусь.

Мустафа не верил ему, на этот раз справедливый правитель не хотел ошибаться и кого-либо щадить. Мустафа подошел чуть ли не в упор к аге и прошептал:

— А на Коране подтвердишь, что ты не знаешь?

Сулейман-ага остолбенел. Не знал, что и ответить. По всему его телу пробежала дрожь. Ведь если он сейчас солжет и на Коране, известно, какова будет его участь, и что устроит для него Всевышний.

Мустафа иронически улыбался, сказав слугам:

— Принести Коран и четки. Пусть же подтвердит свои слова.

\*\*\*

Сулейман-ага, трясясь как воробушек, сидит возле Корана. А стоящий рядом султан Мустафа произносит медленным темпом:

— Правда ли это, Сулейман-ага, что ты не знаешь, кто убил Коркута Пашу и какие именно янычары из твоего корпуса? Если правда, не клади руку на Священный Коран. Но если все было иначе, положи же свою ладонь к Корану.

Главнокомандующий страшно боялся лгать, и он… положил руку на Коран! Выходит, он знает, кто убил Коркута Пашу, какие янычары.

## Глава 4 (Первый)

Мустафа крепко прижал за подбородок Сулеймана-агу, стараясь «вырвать» из него правду:
— Говори же мне! Кто отдал приказ янычарам убить Коркута Пашу в Амасье? Сейчас же говори!
Сулейман проблеял:
— Я не знаю…
Мустафа отпустил его и снова начал возмущаться:
— Да неужели?! Ты же сам только что поклялся, что тебе известно об этом. Говори! Или я убью тебя, Сулейман. Надоело жить — пожалуйста, хоть век молчи.
Сулейман не знал, куда себя деть. Он молился, чтобы под ним земля разверзлась, и наконец, скопив всю смелость в своем нутре, ответил:
— Ваша матушка приказала все это организовать — Гюльшен Валиде Султан Хазрет Лери.
Все бы так просто, Сулейман-ага спасся, все рассказав, да только султана подобные слова вывели из себя:
— Да ты хоть сам слышишь, что говоришь?! Ты собираешься поссорить меня с моей матушкой?
— Я клянусь вам, повелитель. Это правда была Гюльшен Султан.

\*\*\*

Валиде Гюльшен Султан расхаживала по покоям, теребя пальцы. Ей уже Зюмрют-ага сообщил, что ее сын направился в корпус янычар, а для чего, госпожа и так уже догадалась, — чтобы выведать, кто из янычар убил Коркута Пашу. Гюльшен волнуется:

— Что же мой сын все никак не возвращается? О, Аллах, убереги меня и мою душу.

И Зюмрют добавил на утешение госпоже:

— Но Слава Аллаху, вы позаботились о том, чтобы тех янычар, что убили Коркута Пашу, выслали навсегда из Стамбула. Так что, кто там кому что может разболтать? Думаю, все останется втайне.

— А если нет? , — никак не могла успокоить себя Гюльшен, — Мустафа тогда возненавидит меня. Известно ведь, и Коркута Пашу, и Айнур Султан он любил. Что мне делать, Зюмрют? По краней мере, когда вернется мой сын, первым делом надо уговорить его Айнур сослать в Бурсу к своей матери — Мелек. Думаю, против он не будет. Ведь Айн…

— Дорогу! Султан Мустафа Хан Хазрет Лери! — раздался громкий голос слуги за дверью. У Гюльшен затряслись поджилки, участилось сердцебиение. Вошел свирепый султан, приказав выйти всем, в том числе и Зюмрюту-аге. Грозное лицо сына предстало перед трясшейся от страха Гюльшен, которая всеми силами пыталась этот страх не показывать:

— Мой Мустафа, мне сказали, что ты был в корпусе янычар. Как там… как там дела у твоих рабов?

Но султан Мустафа не стал открыто заявлять о том, что он узнал, а решил подойти с другой стороны к разговору:

— А почему вы так волнуетесь, Валиде? Неужели есть что-то, что вы скрываете? Какое-то предательство может?

— Мустафа, сынок, о чем ты…

— Довольно мне лгать, Валиде! Хватит! , — закричал султан.

У Гюльшен затряслись губы, еле слышно, султанша произнесла:

— В чем моя вина, сынок?

Мустафа уверенно заявил матери:

— Я все отлично знаю о той истории с янычарами. Вы подкупили их и послали в Амасью для убийства мужа моей сестры Айнур — Коркута Паши. Мне уже некогда выяснить, что вам толкнуло на такую низость, Валиде, однако, вы знаете, чем подобное чревато?

Гюльшен Султан всеми силами старалась сдержать слезы:

— Сынок… умоляю тебе об одном. Первый и последний раз в своей жизни прошу тебя. Не изгоняй меня из своего рая, я этого не вынесу, Мустафа. Дай мне шанс исправить свою ошибку.

— Насколько я помню, покойный султан Ахмед Хан, ваш муж, и мой отец, много раз прощал все своим женщинам, в итоге, ничего хорошего с этого не вышло. Его осрамили в народе, говорили: «Этот султан не мужчин, а женщин боится, не может направить их на истинный путь». Я не хочу, чтобы и обо мне что-нибудь подобное говорили. По сему, я решил, Валиде, что этот дворец вам следует покинуть.

С щеки Гюльшен Султан упала слеза.        Гюльшен еле слышно произнесла:

— Пок… покинуть? И куда же ты меня сошлешь? Неужели в твоем сердце не осталось и капли справедливости к собственной матери и Валиде Султан в то же время?

— Как раз-таки осталась. Не был бы я справедлив, разве сослал бы я вас в охотничий домик за просто так?

Гюльшен неуверенно поинтересовалась:

— В охотничий домик?

— Да, вы отправитель в охотничий домик в Бейкозе. Валиде, за все нужно платить. Но это не означает, что я вас не люблю. Вы убили человека, хорошо, что только я знаю, ну и гарем еще, а если б в народе узнали? Чтобы о вас тогда говорили?

Валиде Султан села на тахту и негромко проблеяла:

— Что ж, я уеду, если ты так этого хочешь. Только уже не вернусь, именно там, в этом охотничьем домике я и умру, и обо мне никто не будет вспоминать. Вот так. Дожилась…

Мустафе стало немного неудобно после этих слов, но он отвернулся, и, идя к дверям, сказал:

— Собирайте свои вещи, Валиде. Уедите сегодня.

После ухода султана, в покои к госпоже вошел опечаленный Зюмрют-ага, неуверенно уточнив:

— Это правда, госпожа? Вас что, в ссылку отправляют?

Гюльшен лишь медленно покачала головой. Она смотрела в окно и, едва не плача, говорила:

— Я хочу умереть, Зюмрют. Проще на тот отправиться, чем мне, Валиде Султан, так низко пасть. За что вся эта кара? Все против меня. Как только я уеду, он управление гаремом Айнур оставит, это точно, а про меня все тут забудут. И в самом деле, Зюмрют, кому я здесь нужна? Плевать все на меня хотели. Только ты, Зюмрют, единственный, кто меня здесь уважает, как Валиде Султан.

Агу такие слова растрогали, он подошел к Гюльшен и сел на колени перед ней:

— Госпожа, чтобы не случилось, я ни за что, никогда вас не покину! Я буду служить вам до конца жизни!

— Я знаю, Зюмрют…- выдохнула Гюльшен Султан, — только перед отъездом хочу с Хызыром-агой встретиться.

— А что-то случилось? , — удивился Зюмрют.

Но даже своему личному слуге Зюмрюту госпожа порой и то не доверяла. Она посмотрела на агу немного холодным взглядом и вышла из покоев, направилась к Хызыру-аге, который сейчас в своих покоях. Она вошла к нему без разрешения, когда тот читал книгу. По приходу Валиде Султан, Хызыр встал и тотчас поклонился. Гюльшен говорит ему:

— А я вот перед отъездом решила заглянуть к тебе. Спросишь «зачем», — просто. Я ведь скоро уезжаю, хотела повидать тебя. Как рука, ты же, я помню, руку поранил?

Хызыр покраснел, но старался сдержать равновесие и адекватность:

— Да, но с рукой уже все в порядке, Слава Аллаху. Простите, вы сказали, уезжаете? Куда, зачем?

И Гюльшен с досадой ответила:

— Я преступница. Убила человека. Что тут поделаешь, за это нужно платить.

— А! Это та история с Коркутом Пашой, мужем Айнур Султан?

— Угу.

— Я не вправе вас осуждать, госпожа, или наоборот, поощрять на такие поступки, просто мне… будет… горько, если вы уедите.

И Гюльшен немного удивилась:

— Что с тобой, Хызыр?

— Я думаю, вы все же понимаете, о чем я говорю. Ну да ладно. И куда же вы отправляетесь, госпожа?

— В охотничий домик в Бейкозе. Вот так. Кончилось правление мое. Хызыр-ага, ты не знаешь случайно, кому мой сын поручит управление гаремом после моего отъезда?

Хызыр-ага ничего не знал, и госпожу ему расстраивать не хотелось, но он все же ответил:

— Наверное это будет Айнур Султан.

И Гюльшен, так и зная, досадливо кивнула головой:

— Понятно. Ладно, пора в дорогу.

Хызыр-ага напоследок «сладко» улыбнулся госпоже, чтобы как-то развеселить ее, и она вышла.

\*\*\*

— Дорогу! Валиде Султан Хазрет Лери! — прокричал ага в гареме и все там, включая девушек встали в два ряда, склонив головы. Они прощаются с госпожой. Валиде Султан, несмотря на ссылку и, казалось, позор в гареме, держала голову кверху, с гордым взглядом прошла через весь гарем и покинула его. Стоящая рядом с Нурбахар-калфой Фахише спросила у нее:

— Кто теперь гаремом будет править, Нурбахар-калфа? Ты же что-то знаешь?

И Нурбахар заулыбалась:

— Ты будешь править, Фахише Султан. Ты! Хах! , — и тут она сменила гримасу на более грозную, — тоже мне, размечталась.

В покои к Айнур Султан заходит ага:

— Госпожа, ваш брат, повелитель приказал позвать вас к нему.

— А что случилось?

Ага не ответил.

— Хорошо, я иду, — встала с тахты Айнур и пошла к султану.

## Глава 5 (Первый)

Айнур Султан вошла в покои к брату, поклонилась и спросила:
— Повелитель, вы звали меня?
И стоявший перед ней султан с радостью на лице ответил:
— Подойди ближе, Айнур. Я знаю, что тебе пришлось пережить. Коркут Паша был сильными чувствами к тебе привязан. А Гюльшен Султан уехала, ты знаешь?
Айнур задумчиво произнесла:
— Да, я знаю, только вот мне так никто и не сказал, за что вы сослали нашу Валиде Султан в охотничий домик?
И тут разум Мустафы встал в тупик, он даже не знал, говорить своей сестре о том, что его собственная мать, Валиде Султан, убила ее мужа. Мустафа долго молчал, и наконец, ответил:
— Она… убила твоего мужа, по ее приказу Коркута Пашу закидали камнями.
Айнур Султан неожиданно ахнула, и прижала свою руку к груди, зашевелились губы:
— Как? Но почему госпожа это сделала, скажи мне, Мустафа? Я же должна знать причину. А, хотя стой. Я кажется стала все понимать. Честно говоря, ваша матушка никогда меня не любила. Я ведь была ребенком от соперницы вашей матушки еще при султане Ахмеде, она бы и меня убила, будь такая воля, потому что ее нужно понять, я ее соперник. Она всегда хотела делить нас с тобой.
Айнур была очень чувствительна к подобным вещам, увидев раненого котенка на улице, она и то пускала слезу, а сейчас, тем более не смогла удержать себя:
— Ты на нее сильно не злись, и в ссылке долго не держи. Мне так больно, Мустафа. Лучше бы ты этого не говорил, у нас и так с Гюльшен Султан отношения не очень. Ладно, — султанша вытерла с щек слезы, — говори, что еще хотел?
Мустафа вздохнул и перешел к основной теме:
— В связи с тем, что Валиде Султан этого дворца в ссылке, а гаремом надо как-то управлять, то на эту должность я ставлю тебя, Айнур. Желаю удачи.
Айнур даже не знала, как реагировать, с одной стороны она была рада, а с другой не очень, но все же, она сделала все так, как подобает в данной ситуации — поцеловала султану руку, и выразила благодарность:
— Благодарю вас за оказанную милость, повелитель. Надеюсь, я достойно справлюсь с этой обязанностью.
— Иншаллах, — улыбнулся султан.

\*\*\*

С момента назначения Айнур Султан на должность управления гаремом и отправки в ссылку Гюльшен Султан прошло 5 месяцев. Бонжук-ага теперь в гареме служит главным агой, ведь он евнух. Фахише на грани родов. Она сидит в общей комнате с девушками и пьет щербет. Но вдруг, резко начинаются схватки. Почувствовав это, Фахише громко закричала:

— Нурбахар-калфа! Нурбаха-а-ар!

— Что такое? , — подбежала калфа, — роды?! Эй, девушки! Помогите. Унесите госпожу в покои, а ты помоги им! Скорее-скорее!

Лекарши взяли Фахише за руки и повели с Нурбахар-калфой в ее покои. Долунай же сидела неподалеку, а точнее, рядом с Фахише, видя, как кричащую Фахише уводит, она рычит себе под нос:

— Хоть бы Аллах послал тебе девочку. Хуриджихан, — обратилась Долунай к своей подруге, — ты точно успела подсыпать ей это, когда Фахише отходила? В щербет имею ввиду.

— Что подсыпать? А, то средство, чтобы у нее был выкидыш? Да, и Фахише сделала несколько глотков, — ответила Хуриджихан-хатун.

Долунай стала молиться шепотом:

— Аллах, прошу тебя, хоть бы у нее родилась девочка. Хуриджихан, иди-ка туда, посмотри за родами, как родит, сразу придешь ко мне и сообщишь.

Хуриджихан кивнула головой, встала и пошла к покоям Фахише. В покоях Фахише собралось несколько девушек, лекарши, сама Нурбахар-калфа. Тут и тихонько Хуриджихан-хатун вошла. Роды были сложными, Фахише громко кричала и тужилась, лекарши твердили ей больше тужиться, но Фахише их не слушала.

Через двадцать минут роды окончательно закончились. Вспотевшая Фахише спросила лекаршу:

— Кто родился? И вообще, где мой ребенок?

Хуриджихан в это время стояла среди девушек, и внимательно слушала.

— Отвечай, где мой ребенок?! , — перешла на крик Фахише.

— Вот, госпожа, — радостно произнесла Нурбахар-калфа, подав плачущего ребенка в руки матери.

Хуриджихан, услышав, что ребенок все-таки вышел на свет, опустила вниз голову, расстроилась, но когда услышала, что родился мальчик, так и вовсе опечалилась. Она идет к Долунай, чтобы сообщить эту неприятную для нее новость.

Всплескивая руками Хуриджихан-хатун вошла в общую комнату рабынь, села рядом с Долунай, и сообщила ей:

— Очень жаль, Долунай. Это двойной удар. Мало того, что эта крыса родила, так еще и мальчика удостоилась произвести на свет.

И Долунай разозлилась на свою подругу, схватив ее за руку:

— Это ты виновата, Хуриджихан! Наверное мало того средства подсыпала. Теперь я проиграла. О, Аллах…, но я не сдамся, Хуриджихан. Ты же помнишь, повелитель меня после ссылки своей матушки вызывал к себе почти столько же, сколько и Фахише, и тем более я живу в комнате для фавориток, и хорошо, что Фахише в отдельные покои переселили, а то боюсь, не сдержалась бы, и придушила бы ее ночью своими руками.

— Тише ты, — пыталась обуздать гнев Долунай Хуриджихан, — услышит еще кто-нибудь.

И Долунай усмехнулась:

— А я чего по-твоему добиваюсь? Пусть все слышат! Фахише — это изворотливая, как видно, змея. Мне остается одно лишь сделать, — раздавить ее.

\*\*\*

Охотничий домик в Бейкозе. Гюльшен Валиде Султан сидит на тахте и вышивает. К ней заходит Зюмрют-ага. Султанша отвлеклась от вышивки и спросила у аги:

— Ты что, Зюмрют? Или ты ездил в Топ-Капы?

— Нет, госпожа, просто пришел узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.

Гюльшен снова взялась за вышивку (так она себя успокаивала), и с ухмылкой ответила:

— Что мне может быть нужно, Зюмрют, если не благополучие моего сына. Видишь, я пробыла здесь уже целых пять месяцев, и ни одного! ни одного письма от Мустафы, ни от Фахише, как там она, что там. Хотя я думаю, она уже родила, вот бы поскорее прижать к груди внука или внучку. А этот охотничий домик служит мне здесь адом. Вот бы снова вернуться во дворец, также, как и прежде, управлять гаремом. Верно говорят, что ценить мы что-то по-настоящему начинаем, когда мы теряем это. Никогда я так не ценила, что я Валиде Султан, просто порадовалась этому и все, а теперь я думаю только об этом.

Зюмрют поспешил утешить госпожу:

— Но вы ведь по-прежнему Валиде Султан.

— И что, я здесь, в этом охотничьем домике, — на словах «охотничьем домике» Гюльшен скривила лицо, ибо она ненавидит это место, —, а должна быть там, где и мой сын. Айнур там наверное свои порядки устанавливает. Всех моих слуг и служанок, чт отам живут, на свою сторону небось переманила.

Однако Зюмрют не согласился с ней:

— А я так не считаю. Айнур Султан добрая госпожа, и муравья не обидит.

— Посмотрим.

Дворец Топ-Капы. Хызыр-ага сидит в своих покоях и думает о Гюльшен Султан. Та их встреча, перед отъездом госпожи, не дает другу султана покоя. Ему надоедает сидеть в покоях и не совершать никаких действий. Хызыр настроился решительно, он съездит в охотничий домик, в Бейкоз, и навестит там Гюльшен Султан. Он уже и так готов ехать, но перед ним всплывает новая проблема: говорить султану Мустафе, что отправится к его матери, или нет? Сила страха перевесила силу решительности, и Хызыр-ага решил съездить в охотничий домик втайне от повелителя. Он даже не знал, какую бы причину придумать, чтобы отлучиться из дворца, в спешке, он садится на лошадь, и прямиком на ней, направляется в Бейкоз.

Сразу после родов к Фахише приходят повелитель и Айнур Султан.

Мустафа подсел к Фахише и поцеловал ее в лоб:

— Я только что узнал. Слава Аллаху, он послал тебе здорового дитя, шехзаде.

Когда для церемонии имянаречения было все готово, женщины, то бишь Айнур и Фахише, облачились в платки. Мустафа взял на руку ребенка и, укачивая его, стал шептать молитву, поднеся ребенка к своему лицу, после молитвы, Мустафа подарил имя своему первому сыну:

— Твое имя Махмуд. Твое имя Махмуд. Твое имя Махмуд.

Мустафа пропел еще кототкую песню над лицом шехзаде и аккуратно дал его в руки матери. Повернувшись к Айнур, он увидел, что она тоже очень рада рождению шехзаде. Ведь ее брат счастлив, а это главное.

## Глава 6 (Первый)

Нурбахар входит к Фахише. Госпожа уже оправилась от родов и встала. Она стоит возле кровати и, укачивая сына, поет ему колыбельную на турецком языке. Нурбахар-калфа стояла около дверей и наслаждалась красивым голосом Фахише.
— Ой! Нурбахар? , — удивилась госпожа, увидев радостную Нурбахар.
Калфа подошла к ней и призналась в том, что так понравился ей ее голос:
— Фахише, у тебя райский голос. Под твои колыбельные сам Шайтан дыхание затаит.
— Шайтана ни к чему в эти дела впутывать, — посмеялась Фахише, и Нурбахар-калфа тоже, — давай-ка сядем.
Фахише уложила своего сына в колыбель и перешла на волнующую ее тему:
— Нурбахар, как там себя Долунай ведет? Гадости наверное до сих пор болтает про меня? Ну, говори же мне.
— Мне не хочется тебя расстраивать. Просто она такое несет…
— Так вот и скажи мне, — не унималась госпожа.
Нурбахар села поудобнее и вздохнула:
— Ладно. Только пообещай, что не будешь устраивать шум и скандал. Я ведь знаю, ты очень ревнива.
Для Фахише эти слова были, как гордость, она улыбалась. Нурбахар-калфа начала рассказывать:
— Долунай никак не уймется. Я же в гареме почти все свое время провожу и слышу, кто там что болтает. Долунай говорит, что она тебя в порошок сотрет, что раздавит подобно змее. Я ей рот много раз затыкала, только что толку.
— Думаешь я ее боюсь? Это все ее слова. Пусть подойдет к зеркалу и угрожает сама себе, — Фахише посмеялась, Нурбахар тоже поддержала ее, как подругу, однако в сердце калфы были опасения за Фахише, поэтому она решает почаще заходить к ней и давать самые что ни на есть нужные советы в той или иной ситуации. Нурбахар встала с тахты:
— Я пойду, госпожа. Если что-нибудь случится, а в гареме меня не найдешь, то знай, я у себя в комнате.
Фахише моргнула в знак согласия и Нурбахар вышла.

\*\*\*

Султан Мустафа сидит в своих покоях и рассматривает карту Европы; что еще надо завоевать, что необходимо будет для потомков, и, хорошенько все обдумав, он решает через неделю-другую отправиться в военный поход.

— Стражник! , — позвал султан охрану.

— Слушаю, повелитель.

— Сходи к Хызыру-аге, скажи, что я хочу его видеть, пусть придет.

Стражник поклоняется и идет к покоям Хызыра-аги. Подойдя к ним, его преграждает путь другой стражник, что служит у покоев Хызыра:

— Тебе чего? Зачем пришел?

— Повелитель сказал, что хочет увидеть Хызыра-агу.

И тот ему грубоватым голосом ответил:

— Нет его тут.

— Где же он?

— Мне-то откуда знать? Как вернется, я сообщу.

И стражник покоев султана удалился.

Охотничий домик. Хызыр сидит рядом с Гюльшен Султан. Госпожа, как только увидела, что он приехал, разволновалась, она и сейчас волнуется:

— Зачем ты приехал, Хызыр? А если мой сын что-нибудь неладное заподозрит? Он вообще знает, что ты приехал сюда?

Хызыр молчал, опустив голову. Гюльшен же испугалась:

— Что, нет?! В таком случае тебе пора возвращаться, пока никто ничего не заподозрил. Что ты скажешь моему сыну, когда он спросит, где ты был?

— Вы не беспокойтесь, госпожа, я найду, что ответить.

Гюльшен взяла за плечи Хызыра, никак не могла успокоиться:

— Я не хочу, чтобы у тебя с Мустафой портились из-за нас обоих отношения. Ведь… эти чувства…

И Хызыр не дал договорить ей:

— Не думайте об этом, госпожа.

Вдруг, в комнату ворвался без предупреждения стражник из дворца повелителя:

— Хызыр-ага, я приехал из-за вас. Вас приказано немедленно доставить в столицу.

И Хызыр со страхом в глазах взглянул на не менее взволновавшуюся Гюльшен Султан. Хызыр и Гюльшен встали с тахты. Госпожа решила впрячься за Хызыра:

— А что вам от него надо? Кто велел его доставить?

— Повелитель само собой, — ответил стражник.

К горлу Гюльшен подступил ком, про себя она молилась, чтобы Аллах сохранил жизнь Хызыру-аге. Стражник схватил за руку Хызыра, но тот ударил его по руке:

— Отпусти меня, сам пойду!

После того, как Хызыра увели, Гюльшен Султан села на колени и заплакала:

— Аллах… Аллах, убереги его. Умоляю.

В это время в комнату к своей госпоже вошел Зюмрют-ага. Ведь он ничего не знает о чувствах Хызыра-аги и своей султанши, поэтому спрашивает недоуменно:

— Что случилось? Госпожа, я только что видел стражника, который Хызыра-агу отсюда уводил. Он к вам приезжал, а зачем? Госпожа, почему же вы плачете?

Гюльшен немного разнервничалась:

— Не почему, Зюмрют, выйди! Оставь меня одну.

После этого у Зюмрюта возникла в голове мысль о том, что между Хызыром-агой и Гюльшен Султан действительно что-то есть, однако, госпожу нервировать он не стал, а вышел. Даже если ему обо всех подробностях станет известно об этой тайне, она с ним в могилу уйдет.

\*\*\*

Долунай-хатун сидит с девушками в общей комнате. Вдруг, входит счастливая Фахише Султан вместе с Махмудом на руках. Все девушки тут же встали и поклонилась, Долунай тоже пришлось встать, когда все обратно сели, Долунай вышла к Фахише и с ехидной улыбкой проговорила:

— Отныне твоя забота — Махмуд? А как же султан Мустафа? Ты что-то совсем перестала к нему ходить в покои, думаешь я не вижу? Оставляешь шанс мне?

— Да, — посмеялась Фахише над Долунай, — тебе, конечно. Уймись, Долунай. Хватит уже. Не надо больше говорить, что между нами равная битва. У меня уже есть шехзаде, а у тебя все еще нет.

Долунай ужасно злилась на Фахише. «Вот бы придушить ее на месте», — думала Долунай, с ненавистью смотря на Фахише, впрочем, как и Фахише смотрела на нее.

Увидев что-то на груди маленького шехзаде, Долунай дотронулась до его грудки:

— Что у него там такое блестит?

— Не трогай его! , — отошла вместе с Махмудом назад Фахише, — это оберег. От таких, к примеру, змей, как ты. Айнур Султан спасибо. Она подарила.

Фахише уходит, а Долунай решает принять меры против соперницы и чтобы ей помогла ее подруга — Хуриджихан-хатун.

Хызыра-агу приводят в покои султана. Войдя, Хызыр поклоняется. Он весь трясся в страхе за свою жизнь, ноги тряслись, страшно было даже голову приподнять. Мустафа спрашивает у друга:

— Хызыр-ага. Ты был в охотничьем домике у моей матери, верно?

— Д… да, повелитель, — проблеял Хызыр.

Стараясь сохранить равновесие и вменяемость, Мустафа подошел еще на несколько шагов к Хызыру:

— Подними же голову на, что ж ты так боишься меня? Раз боишься, значит есть что скрывать, не так ли?

— Нет, повелитель! Нечего скрывать! , — громко произнес Хызыр.

Мустафа в ответ:

— Тебе наверняка очень интересно узнать, как мне стало известно, что ты к моей матушке в охотничий домик поехал, правда же? Бонжук-ага сообщил. Он видел тебя. Видел, как ты в спешке сел на лошадь и куда-то отправился, Бонжук проследил, вернулся и сказал, что ты направился в Бейкоз. Чего ты добиваешься, Хызыр? Предателем хочешь мне стать?

— Я… — успел начать Хызыр, как повелитель не позволил ему высказать:

— Никто не смеет оспаривать мое решение! Раз ты мнешься, не знаешь, зачем ты туда поехал, к моей матушке, то причину этому я вижу только одну.

В этот момент Хызыр прикрыл глаза, он боялся, что повелитель сейчас скажет то, о чем он думает. Скажет, что, мол, поехал, потому что появились запретные чувства к Валиде Гюльшен Султан.

— Решил отвезти ее обратно, да? , — порадовали слова повелителя Хызыра, хоть на чуть-чуть, но ага успокоил душу, подтвердил:

— Да, повелитель, вы угадали.

— И поэтому ты решил втайне поехать, чтобы я тебе не помешал, — домыслил Мустафа, — это в первый раз, Хызыр. Ты никогда еще меня не предавал. Этот случай я никогда не забуду. Теперь можешь идти.

Отчаявшийся Хызыр-ага поклонился и вышел из покоев.

## Глава 7 (Первый)

Жаркий осенний день сменился прохладным сумрачным вечером. На улице было тихо, спокойно, лишь ветерок бушевал по низу иссушенной от дневного зноя земли. Султан Мустафа шел по коридору к своей сестре — Айнур Султан, и, остановившись у покоев Валиде Султан, то есть на данный момент у покоев Айнур, Мустафа приоткрыл дверь и решил подсмотреть, что делает Айнур, ибо он заметил, как та сидит на тахте, поджав под себя ноги и грустит. Мустафе вдруг на миг показалось, что Айнур задумала сделать что-то страшное, однако обеспокоенный султан выкинул эти мысли из головы и зашел к Айнур.
— А, это вы, повелитель. Добро пожаловать, — поприветствовала Айнур Султан поклоном своего брата.
Но тот жестом руки велел ей обратно сесть, и сам рядом подсел к ней, решив понять, что на самом деле по-прежнему терзает его сестру. Видимо, это все еще тот же траур по Коркуту Паше:
— Что тебя терзает, скажи мне, Айнур? Тебе не нравится, что я назначил тебя управлять гаремом?
— Что вы, повелитель. Кому может такое не понравиться? Я сама ждала, когда вы наконец спросите, но я боялась вам что-либо говорить. Вы правы, та кровоточащая рана из-за потери Коркута еще кровоточит, но я уже почти ничего не чувствую. Я просто хочу нормального женского счастья. Жить со своим мужем, растить детей… Но в то же время, я боюсь предать память о Коркуте Паше. Я боюсь, что если женюсь на ком-нибудь другом, то предам его. Что мне делать, Мустафа? Помоги.
Мустафа улыбнулся:
— Ну так это вовсе и не беда почти, Айнур. В моем государстве множество Визирей, Пашей, беев, то есть тех, с кем ты нуждаться никак не будешь. Да ты султанша по рождению, никогда не будет такого, чтобы ты еще нуждалась в чем-то. Если желаешь, я могу предложить тебе нескольких кандидатов в мужья. Айнур?
Госпожа не знала, что ответить на это, Коркут все никак не выходил из ее головы. Казалось бы, Гюльшен Султан убила его, и весь свой гнев надо обрушить именно на Гюльшен, но Айнур старалась сохранить равновесие, она согласна:
— Хорошо, повелитель. Я буду ждать, когда вы меня позовете.
— Прекрасно, — Мустафа поцеловал в лоб свою сестру, — кто больше всего понравится, то и выберешь.
Мустафа встал с тахты и пошел к выходу.
— Ну нет! — заявила Айнур, — вы не подумали о том, что между нами любви-то уже не будет. Может я им не понравлюсь или… нет. Коркута Пашу мне никто не заменит. Но это не значит, что я не выйду замуж. Выйду.
Для Мустафы не было особых причин беспокоиться, он вышел.

\*\*\*

Наступает день. Охотничий домик. Гюльшен, положив голову на спинку дивана, спала. Вдруг, в покои зашел Зюмрют-ага. Увидев, что госпожа спит, ему не хотелось ее будить, но пришлось, он прошептал, подойдя к Гюльшен:

— Госпожа… госпожа!

— Зюмрют? , — отозвалась Гюльшен, открыв глаза и встав с дивана, — что случилось? Ты же был во дворце, как я и просила? Про Хызыра-агу узнал?

Зюмрют в овтет:

— Был, госпожа, и узнал. С Хызыром-агой все хорошо. К тому же, повелитель его даже повысил. Знаете, как? Поставил в совет. Теперь он один из визирей. Теперь его все будут называть Хызыр Паша.

Гюльшен прикрыла глаза и подумала про себя: «Аллах на моей стороне. Благодарю тебя».

Госпожа взяла с софы мешочек с золотыми и зацвела от радости:

— Зюмрют, ты принес мне такую радостную новость, — она подала мешочек в руки Зюмрюту.

В покои к Айнур Султан заходит радостная служанка, она сообщает Айнур:

— Госпожа, во дворец прибыл один человек. Думаю, вы будете ему очень рады.

— Кто же? , — положив на место зеркало, спросила Айнур.

Служанка только улыбалась. Айнур понимала, что это предвещало только что-то хорошее. В голову Айнур никто не мог прийти; кто же мог приехать? Если бы приехала Гюльшен, то Айнур бы точно особо не обрадовалась ей, потому что власть, управление гаремом сейчас в руках Айнур Султан. После этого сообщения Айнур в спешке пошла во дворцовый сад, чтобы увидеть, кто приехал. Надев на всякий случай на голову платок, Айнур вышла в сад и увидела там одну женщину. Айнур прищурилась и поняла, кто это. Это была ее мать, жена покойного султана Ахмеда — Мелек Султан.

— Мама… — прошептала Айнур, едва увидев госпожу. Упустив церемонию приветствия, Айнур заменила все крепким обниманием. Она подбежала к ней и крепко обняла. Мелек Султан аж удивилась, да она и сразу не поняла, что это ее дочь, лишь потом, когда Айнур отошла на шаг назад, Мелек неуверенно спросил:

— Айнур, это ты?

— Да, мама, — не было предела счастью Айнур.

Мелек Султан не видела свою дочь больше шести лет, еще за несколько лет до смерти султана Ахмеда, их разлучили, все это время благополучно султан Ахмед провел с Гюльшен Султан. Айнур взяла матушку за руку:

— Пойдем-те скорее, Валиде, я вам обо всем расскажу. Но сначала вы расскажите, вы сами решились сюда приехать?

— Да, Айнур. Именно поэтому мне даже как-то страшновато, вдруг твой брат, султан Мустафа истолкует это не совсем правильным образом, вышвырнет еще меня из дворца.

Еще не дойдя до дворца, Айнур уже успела сообщить матери радостную новость:

— Наш султан Мустафа милостив к тебе будет, я думаю. Я же гаремом управляю, Валиде.

На лице Мелек Султан нарастала улыбка:

— Правда? Дочка, я так рада за тебя, значит, я точно не пропаду. Подожди, но как? А эта Гюльшен? Она же Валиде Султан.

— Это долгая история, — изменилась в лице Айнур, — пойдем ко мне в покои, расскажу.

Султан Мустафа сидит на стуле в своих покоях вместе с Хызыром Пашой. Хызыр, который еще не привык к тому, что теперь состоит в совете еще раз на всякий случай поблагодарил своего султана:

— Повелитель, я готов тысячу раз повторить вам. Мое назначение в совет по вашей воли дало мне столько силы. Это неоценимая награда.

— Верно, Хызыр. Но есть одно «но». Ты же прекрасно понимаешь, что это назначение было сопровождено моей волей, потому что я так захотел, поэтому я не потерплю в тебе ни тщеславия, ни высокомерия, ни чрезмерной гордости.

И Хызыр тут же забормотал, боясь, что султан убежден в этом:

— Что вы, повелитель? Никогда. Простите, я хотел бы поговорить с вами по поводу похода. На запад когда мы отправляемся?

— Хороший вопрос, Хызыр. Как раз и собирался с тобой об этом поговорить. Ждать смысла я не вижу. Завтра утром отправимся. К тому же, для похода все готово и все собрано, так что волноваться незачем, — решил повелитель.

В покои раздался стук.

— Войди, — сказал султан. Пришел ага, поклонился:

— Повелитель, к вам Бонжук-ага прибыл, вы его вызывали. Пропустить? — спросил ага.

— Да. А ты, Хызыр, можешь идти. Не забудь, завтра уезжаем.

Вошел Бонжук ага. Повелитель встал со стула и подошел с многообещающим взглядом к Бонжуку:

— Я принял важное решение относительно моей матушки. Я решил, что наказание свое она вынесла сполна. Если бы она не повиновалась, а задумала бы идти против меня, или хуже того, устроила восстание, до чего я думаю, она бы не дошла, тогда бы я ее конечно не вернул бы. Поэтому езжай в Бейкоз, скажи есть, пусть немедленно возвращается, скажи, я зла на нее не держу больше. И еще, передай ей, что по приезду гаремом снова управлять она будет.

— Как прикажете, — склонил голову Бонжук и вышел.

\*\*\*

Охотничий домик. Гюльшен Валиде Султан гуляет возле домика вместе с Зюмрютом, рассуждая вслух:

— Как думаешь, Зюмрют? Сколько еще мне здесь оставаться? Мне надоело. Я схожу с ума здесь! Неужели я так обидела своего сына?

— Не терзайте себя подобными мыслями. Молитесь, — посоветовал не менее опечаленный Зюмрют-ага. Вдруг, он заметил вдалеке кого-то в синем кафтане, «явно какой-то ага» — подумал Зюмрют.

— Госпожа! , — и Зюмрют вынул кинжал, звонко открыв крышку, он предупредил Гюльшен:

— Госпожа, стойте здесь. Не ходите за мной. Это может быть опасно.

Однако это был никто иной, как Бонжук, он прокричал издалека:

— Зюмрют-ага! Стой, это я, — сошлись они.

— Бонжук-ага, что ты здесь забыл?

— Повелитель меня прислал к вам. Он велел немедленно доставить Гюльшен Валиде Султан во дворец, и просил передать, что гаремом вновь она управлять будет.

Гюльшен эти слова еще издалека услышала, поэтому, когда Зюмрют только повернулся к ней, Гюльшен уже стояла и улыбалась:

— Аллах услышал мои молитвы, Зюмрют. О, Слава Всевышнему. Я возвращаюсь, — сладкоречиво произнесла госпожа. Душа словно пела, хотелось смеяться. Обрадовавшийся Зюмрют послал за агами, чтобы те собрали все необходимые вещи госпожи.

\*\*\*

Вечер. Топ-капы. В общей комнате Мелек Султан устроила праздник. Она сидела там вместе с Айнур, Фахише, Долунай и остальными девушками, и наслаждалась музыкой. Вдруг, музыка затихла, и раздался громкий возглас слуги:

— Дорогу-у-у! Валиде Гюльшен Султан Хазрет Лери!

Гюльшен с величественным видом и победоносной улыбкой вошла в гарем.

## Глава 8 (Первый)

Мелек не сумела сдержать эмоций, когда увидела Гюльшен, и, никого не стесняясь, как обычно, саркастично поприветствовала свою бывшую соперницу:
— Гюльшен? Вот уж не ожидала тебя после всех этих событий так скоро увидеть в этом гареме. Ведь кровь Коркута Паши на твоих руках, — и Мелек немного засмущалась, что перед всеми так уверенно объявила это. Ведь это сейчас все слышали, и девушки, и слуги, и калфы, и Нурбахар-калфа с Бонжуком-агой. Но Гюльшен не спешила показывать страх, а лишь тем же тоном ответила:
— Тут видно много птичек, что новости приносят.
— Я сообщила ей, госпожа, — с немного враждебным взглядом отозвалась Айнур Султан, и села вместе с матерью на тахту. После них музыка снова заиграла и все остальные тоже сели, в том числе и Гюльшен Султан. Они обе одновременно решили на празднике не портить друг другу настроение, а поговорить, когда все разойдутся, но есть ли смысл ждать, когда достаточно одного слова Мелек или Гюльшен, чтобы праздник закончился. Это случилось. Гюльшен сорвалась:
— Прекратите эту музыку! Довольно на сегодня!
— Не много ли ты на себя берешь, Гюльшен? , — встала с тахты Мелек.
А Фахише независимо от Долунай было интересно наблюдать за их, казалось бы, «легкой» ссорой, в то время как и Долунай тоже заинтересовал подобный спор султанш.
Гюльшен с ехидной улыбкой произносит:
— Да нет. Гаремом-то управляю я.
В это время Айнур посмотрела на свою мать, ведь она не знала, что к Гюльшен опять вернулись прежние обязанности, но то, что теперь она не будет в гареме управлять ее не сильно расстроило.
Мелек решила завязать с этим всем и молча вместе с Айнур Султан ушла. А там и все девушки разошлись. Когда Гюльшен Султан покинула общую комнату девушек, она спросила полушепотом у Зюмрюта:
— Кто вызвал во дворец эту мерзкую гадюку по имени Мелек? Повелитель? Даже если он, я не понимаю, зачем. Он ведь и меня он тоже вызвал обратно. Слушай, Зюмрют, а может это игра? Мой сын решил поиздеваться надо мной, пригласив сюда Мелек?
У Зюмрюта были другие соображения по этому поводу:
— Нет, госпожа. Будь так, как вы говорите, разве отстранил бы он от управления гаремом Айнур Султан и вас назначил? Мне кажется, госпожа, — перешел на шепот Зюмрют, — повелитель вообще ничего о приезде Мелек Султан не знает. Что будем делать, госпожа?
— Главное не начинать войну первой, Зюмрют. Иначе я точно проиграю. Будем сидеть тихо, но если Мелек начнет совершать какие-нибудь действия, я молчать и сидеть на месте не стану, — высказала свой ход действий Валиде Султан и пошла к своим покоям вместе с Зюмрютом.
Гюльшен уже догадалась, что Айнур успела наболтать Мелек о том, что Гюльшен приказала разделаться с Коркутом Пашой. Мустафе только под самую ночь Хызыр Паша сообщает, что прибыла Мелек Султан. Однако Мустафе было лень идти ее встречать, уже поздно, он задумывает завтра перед отъездом в военный поход с ней и поздороваться, и попрощаться на время.

\*\*\*

В покоях Валиде Гюльшен Султан госпожи встали для проводов повелителя. От той, что имеет больше власти до той, что имеет ее в меньшей степени: Гюльшен, Мелек, Айнур и Фахише с Махмудом на руках. Пока все ждали повелителя, Мелек обратилась к Фахише с вопросом, ибо она раньше никогда ее не видела:

— Тебя Фахише зовут?

Фахише немного не поняла, кто спросил, а потом увидела Мелек и ответила:

— Да, госпожа.

— Вижу, тебе удалось выбиться в фаворитки. Молодец, — не совсем искренне, скорее показательно сказала Мелек Султан.

Долунай быстрым шагом идет в сторону покоев повелителя. По пути ее встречает Нурбахар-калфа. От неожиданной встречи, Долунай вскрикнула:

— Ай! Нурбахар-калфа, это ты, а я…

— Куда это ты направилась, хатун?

Долунай ответила, как есть:

— Как куда, Нурбахар-калфа? К повелителю. С ним же сейчас вся семья прощается. Вот я иду к нему.

Нурбахар поражалась Долунай:

— Мечтать не вредно, хатун. Кто ты такая, Долунай? Кто ты такая? Госпожа? Мать наследница? Кто?

Долунай поняла теперь, почему ей нельзя прийти на проводы повелителя, она слегка оттолкнула Нурбахар и пошла обратно в общую комнату.

— Змея! — прорычала Нурбахар.

Все провожают повелителя в поход. Мустафа всем без исключения целует руки, а после, вверив их всех Аллаху, вышел. Когда все остальные вышли, и когда Гюльшен уже собралась выйти, чтобы и там, на улице, посмотреть на своего сына, ее остановили неожиданные слова Мелек:

— Останься, Гюльшен. Мне надо с тобой поговорить. Тема об убийстве Коркута Паши.

— Забудь ты о нем! Я понесла наказание. Мустафа простил меня уже, — сказала Гюльшен, собралась выйти, но не тут-то было; Мелек взяла за руку Гюльшен:

— Разве я с тобой договорила?

Гюльшен в шоке от такого безобразного поведения Мелек и от ее зазнайства. Гюльшен не стала терпеть дерзости Мелек Султан:

— Мелек, ты на одну с собой ступень меня не ставь. Я Валиде Султан! И этим гаремом управляю я. Чего ты добиваешься, Мелек? Скажи мне. Твои мечты никогда не сбудутся.

Гюльшен собралась выйти, но ее снова задержали слова подошедшей к ней с вызывающим взглядом Мелек:

— Ты хочешь проверить это, Гюльшен? Хорошо, давай проверим. Просто ты думаешь, раз вся власть у тебя, ты меня сильнее? Да, с виду это так. Но ты меня изнутри не знаешь.

— Это глупо, Мелек. Султан Ахмед умер. Кончилось то время, когда мы «воевали» за его покои, за то, кто пойдет на хальвет. Кончено! У тебя есть дочь, у меня есть сын-повелитель, — после этих слов Гюльшен Валиде Султан удалилась.

Выйдя на главную террасу дворца, Гюльшен любящим взглядом проводила сына и Хызыра Пашу с остальными беями и казаскерами.

\*\*\*

Наступает вечер. Айнур Султан сидит в покоях матери — Мелек Султан, и лакомится рахат-лукумом. Она не предпочла молчать, а решила узнать у своей матушки:

— Валиде, на сколько вы запланировали остаться в гареме? И еще, вы мне так и не сказали толком, с какой целью вы сюда прибыли?

Мелек, проглотив очередной кусок лукума, ответила:

— Как это с какой? Гюльшен меня беспокоит. Я и так с ней не ладила, а как узнала, что она убила твоего мужа, Коркута Пашу, так и вовсе возненавидела. Пока не увижу, как она расплатится за этот грех, покоя мне не видать.

И Айнур поправила Мелек:

— Она уже расплатилась, Валиде! Ты знаешь, что мой брат султан Мустафа целых пять месяцев держал в ссылке, в охотничьем домике Гюльшен. Я уверена, больше она такую ошибку не совершит. И ты ничего не предпринимай. Будем сидеть тихо.

Мелек хотелось возразить дочери, но толку в этом не видела. В покои постучали, вошел ага:

— Айнур Султан, прибыл указ от повелителя, еще утром.

— Говори, — сказала Айнур.

— Госпожа, вам велено немедленно езжать в мраморный павильон.

Айнур недоумевала, услышав это:

— Но зачем? С какой целью?

— Не могу знать, госпожа. Просили передать только это, — отчитался ага и вышел. И после этого Мелек ужасно забеспокоилась о дочери:

— Это ловушка, доченька. Не отправляйся туда! Я уверена, это все проделки Гюльшен.

— Мама, какой Гюльшен? Повелитель так велел, разве ты не слышала? Тебе долго здесь не протянуть, если будешь вечно кого-то подозревать. А мне пора. Стража! Готовьте мою карету!

— Уже готова, госпожа, — ответил ага.

— Раз повелитель приказал, надо ехать, — решилась Айнур и вышла из покоев.

— Айнур! , — прокричала Мелек, и тут обратилась к своей служанке:

— Сельви-хатун! А ну ступай за моей дочерью, проследи за ней! Бегом!

Девушка поклонилась и тайком пошла за Айнур Султан.

## Глава 9 (Первый)

Долунай в хаммаме вместе с Хуриджихан (своей подругой). Хуриджихан нехотя моет ей плечи, делая возмущенную гримасу на лице, но Долунай-то этого не видела, иначе бы уже рассердилась, ибо девушка сегодня зла:
— Хуриджихан, как думаешь? Может пока повелителя нет, избавимся от Фахише? Ведь он вернется, и такой возможности больше не представится.
Хуриджихан молчала. Долунай переспросила у подруги, повернувшись к ней:
— Хуриджихан?
— Я не знаю, — возмущенно сказала Хуриджихан и положила вехотку на мраморную раковину с водой.
— Ты что, не хочешь мне помочь, Хуриджихан? , — встала Долунай, — ты предаешь меня?
Хуриджахн в ответ:
— Нет, просто я боюсь идти на такой риск. Ведь дознаются, и тогда полетят наши головушки. Или нас живьем бросят в холодные воды Босфора.
Несмотря на все предостережения и страхи своей подруги, Долунай-хатун упорно стояла на своем:
— Послушай же, Хуриджихан. Чего ты боишься? Сначала подсыпали ей снотворное, потом пришли, натянули на шею веревку и повесили в ее собственных покоях. Что не так?
— Удачи, — вяло произнесла Хуриджихан и, надев халат, вышла из хаммама.
— Хуриджихан! , — окликнула ее Долунай и обиделась на девушку.

\*\*\*

Айнур Султан выходит из кареты, доехав до мраморного павильона. Без страха она идет внутрь, поднимается по лестнице на террасу и подходит к двери, и тут ее останавливает голос служанки:

— Госпожа, не делайте этого!

Обернувшись, Айнур увидела посланную служанку Мелек:

— Сельви, что ты здесь делаешь?

Девушка подбежала к госпоже и, отдышавшись, попыталась отговорить Айнур:

— Госпожа, если вы туда зайдете, вас тут же могут убить. Вы не подумали, что это может быть ловушка?

— Не неси глупостей, Сельви. Приказ повелителя. Мустафа никогда не пожелает мне зла, — заявила султанша и открыла дверь, вошла внутрь, Сельви пошла следом за ней. Вдали женщины увидели троих мужчин.

— Госпожа, идем-те же отсюда, умоляю. Это заговор, — шептала Сельви-хатун Айнур. Но Айнур ни к чему были отговорки, она верила, что султан Мустафа никогда не пожелает ей зла. Хотя у нее возникло поначалу зерно сомнения, что все это игра; стражжника просто подкупили, вот он и солгал, что повелитель велел сестре ехать в павильон. А потом подобные мысли исчезли из головы госпожи, и теперь она так не думает. Вдруг, раздался в темноте мужской голос, который напугал Айнур Султан и служанку:

— Госпожа. Не бойтесь, мы не причиним вам зла.

И тут вмешалась Сельви:

— Раз так, то выйди к нам, не бойся, и зажги свечи, чтобы было видно, кто вы такие!

Было так темно, что женщины увидели только силуэт надвигавшейся к ним фигуры в образе мужчины с широкими плечами. Незнакомец подошел к Айнур и Сельви.

— Госпожа, не бойтесь, — произнес этот же мужчина и зажег свечу.

Айнур только сейчас разглядела его лицо и спросила враждебным тоном:

— Что вам здесь от меня нужно? Вы кто такие?

— Вам разве не сказали? По приказу повелителя мы здесь. Султан Мустафа приказал перед отъездом в поход набрать кандидатуру вам в мужья, чтобы не затягивать с этим. А вы выберите. Прошу вас со мной, госпожа. Пройдем-те.

И Айнур, и Сельви-хатун убедились только сейчас, что бояться нечего, тем более Мустафа обещал Анйур подготовить кандидатуру, чтобы госпожа выбрала себе кого-нибудь в мужья. А этот мужчина, что подошел к Айнур и Сельви, был обычным стражником. Он тотчас зажег по всему пространству свечи, чтобы можно хотя бы различить лица. Женщины подошли к широкой ширме, за которой стояли трое Пашей. Одного из них Айнур должна будет выбрать себе в мужья. Наконец, стражник отодвинул в сторону ширму, и перед госпожой предстали Паши. Стражник поясняет ей:

— Госпожа, все они, как вы уже наверное знаете, весьма богаты, занимают приличное положение при султане. Например, Джафер Паша, — он показал на мужчину, стоящего правее всех относительно Айнур, — был несколько лет бейлербеем Анатолии. А Зиннат Паша — бывший ремесленник, и на данный момент — художник, — указал стражник на Пашу, стоящего прямо перед госпожой. После произнесения его имени, Паша мельком глянул на Айнур Султан, хоть толком и не было видно ее лица и красоты, ибо темно, и госпожа в капюшоне. Переволновавшись, из рук Зинната Паши выпали бумаги, каждая из которых свернута по четыре раза. И Паша извинился. Только собрался поднять, как Айнур прикоснулась к его руке:

— Это что, картины?

— Да, госпожа, — вовсе смутился Паша, его даже бросило в жар. Вдруг госпоже не понравится?

После просмотра картин госпожой, Зиннат Паша понял, что ошибается; Айнур Султан сначала полюбовалась пейзажем, после — зарисовками, в которые изображены мечети и минареты, а после — шикарной вазой. Отдав в руки Паше все картины, Айнур искренне улыбнулась ему:

— Весьма не дурно. Я бы хотела видеть эти картины у себя. Зен…

— Зиннат, — подсказал Айнур стражник.

— А! Зиннат Паша, я тебя поздравляю. Тебе выпала возможность жениться на госпоже, сестре султана. Я хочу, чтобы в ближайшее время с этим Пашой провели обряд никяха.

Зиннат было безмерно счастлив. Сельви дружески улыбнулась Айнур и они вышли. Выходя, Айнур Султан задержала на пару секунд взгляд на последнем Паше, и убедилась, что она бы его точно не выбрала. Он был худощавый, сутулый, словно больной. Но репутация у него была не менее благополучная, чем у Зинната. По приказу Айнур завтра утром Зинната Пашу доставят в Топ-Капы.

\*\*\*

Мелек Султан ходит по покоям и беспокоится за дочь. Где она? Как? Почему так долго не возвращается? Ей ждать надоедает, она намеревается идти к Гюльшен, только собралась выйти, как вошли Айнур с Сельви. Мелек обняла дочь и успокоила сердце:

— Ты вернулась! О, Аллах, благодарю тебя. Расскажи, зачем тебе надо было ехать в мраморный павильон? Что вообще происходило там?

И Айнур рассказала матери все, как было.

Наступает день. Долунай больше не может видеть, как Фахише ходит с Махмудом на руках по гарему и радуется жизни. Она подзывает к себе подругу-Хуриджихан и посвящает ее в назревший план:

— Хуриджихан, ну что? Может покончим с Фахише сегодня?

Хуриджихан уже устала это выслушивать, но сохраняла прежнюю дистанцию с Долунай:

— И что ты мне предлагаешь?

— Сначала усыпить ее, потом повесить, будет выглядеть, как самоубийство, а?

— Где же я найду снотворное?

— Сходи на рынок, там есть один человек, продавец фармацевтов, снотворных, ядов, — на последнем сказанном слове Долунай, Хуриджихан задержала внимание, — Хиджу Айяз Эфенди его зовут. Сходишь, и попросишь снотворное. Вот деньги, — подала Долунай в руки подруги мешочек с золотыми. Хуриджихан деваться было некуда, она встала, а напоследок спросила:

— А ты, Долунай? Почему ты не идешь? Это надо тебе или мне?

Долунай же лишь сделала невинное лицо, а Хуриджихан-хатун пошла на рынок.

## Глава 10 (Первый)

Хуриджихан надоедает слушаться и во всем соглашаться с Долунай-хатун и она решает сделать кое-что по-своему, однако она не уверена, что ее план сработает лучше, ненависти к Фахише она особой не испытала, могла лишь обменяться с ней враждебным взглядом и не более того, потому что завидовала.
Хуриджихан бродит по рынку и никак не может найти того продавца фармацевтов — Хиджу Айяза Эфенди. Пройдя еще несколько метров, хатун остановилась у одной из лавок, где торговали ювелирными изделиями и спросила у продавца:
— Эфенди, скажи мне, где тут можно найти Хиджу… Хиджу Айяза…
— Хиджу Айяза Эфенди? , — уточнил мужчина у Хуриджихан.
— Да, его ищу, — улыбнулась хатун, потому что верила, раз этот продавец понял, оком идет речь, значит он его знает, и он, наверняка, где-то недалеко.
Продавец ювелирных изделий еще долго стоял в раздумьях перед Хуриджихан, вспоминал, где он торгует, и наконец рассказал Хуриджихан, как до него добраться:
— Значит так, видишь вон тот высокий дом с бурым фасадом?
— Ну да, — ответила Хуриджихан.
— Как дойдешь до этого дома, пройди еще небольшую тропинку, а там его лавка, она стоит отдельно, и скорее всего, Айяз Эвенди находится сейчас там, — пояснил маршрут продавец.
Хуриджихан наскоро поблагодарила его и немедля пошла к тому дому, а там уже к лавке Аяйза Эфенди.

\*\*\*

А в это время Топ-Капы погрузился полностью во всю роскошь Османского Государства. В гареме повесили новые шторы с вьющимися узорами, расставили в саду дворца подносы со сладостями: пастила, лукум, пахлава. А также зарезали много скота, поджарили мясо, приготовили перепелок, которые Айнур Султан очень любит. И не зря все это, не просто так все эти траты, ибо сегодня свадьба Айнур Султан и Зинната Паши. Султан Мустафа рассчитывал, что где-то на три месяца задержится в походе, поэтому дал приказ о женитьбе своей сестры и того, кого она выберет из Пашей, чтобы свадьбу не откладывать.

Айнур сидит в своих покоях и рыдает. Казалось бы, почему? Ведь все прекрасно. Новый муж, новая семья, новая жизнь. В это время к ней заходит ее мать. Мелек Султан как только увидела опечаленное, мягко говоря, состояние дочери, тут же подсела к ней и спросила:

— Что с тобой, Айнур? Или ты не счастлива?

— Нет, матушка, — повернулась госпожа к матери и вытерла слезы с обеих щек, — ты же помнишь, и знаешь, что когда я заключила никях с Коркутом Пашой, я тоже плакала, как маленькая девочка по тем же самым причинам. Я боюсь… Ты же знаешь мой чувствительный характер. Нет, я уверена, что с Зиннатом Пашой я буду счастлива, правда я стесняюсь, стесняюсь всей это церемонии. Ладно, если бы я с Пашой уже долгие месяцы была знакома, но я уверена, что он боится не меньше меня.

Мелек Султан слушала дочь и вспоминала в это время ее свадьбу с Коркутом Паши еще в Амасье (несколько лет Мелек и Айнур жили в Амасье, а потом Айнур вернулась в Стамбул), и выразила Айнур свои тогдашние впечатления сейчас:

— Я помню, какую роскошную свадьбу устроил для тебя покойный султан Ахмед. Столько денег из казны ушло, празднования длились две недели. Чудесные были времена, — сказав это, Мелек посмотрела снова на свою дочь:

— Айнур, какая же ты у меня красавица. Аллах да убережет тебя от порчи и сглаза, — и султанша надела на руку дочери сапфирное кольцо синего цвета, — я тебе сказать забыла. Служанки вот-вот придут и принесут тебе свадебное зеленое платье. Когда я увидела, я восхитилась. Оно будет достойно тебя.

Мелек Султан встала с тахты и покинула покои дочери.

\*\*\*

В то время, как в Стамбуле все цветут и радуются в шатре повелителя — султана Мустафы все накалено до предела. Мустафа собирается завоевать венецианскую крепость, отнятую когда-то венецианцами у самих османов. Еще покойный султан Ибрагим (дедушка Мустафы) пытался завоевать эту крепость обратно, но не смог. После, султан Ахмед попытался, но тоже безрезультатно. Теперь же Мустафа завершит дело своих предков. Вместо с Хызыром Пашой и другими Пашами он разрабатывает план действий; каким путем добраться до этой крепости. Или по суше, или морем.

Хуриджихан-хатун не сразу смогла найти лавку Айяза Паши, даже немного запаниковала. Вдруг, вернется ни с чем? Но судьба ей улыбнулась и хатун встретилась с Эфенди. Но встреча была странной: Хуриджихан вошла, и увидела стоящего к ней спиной Айяза Эфенди, который копался в каких-то бумагах, перетаскивая их из нижнего ящичка в верхний своего шкафа. Хуриджихан тихонько кашлянула и удивившийся Эфенди повернулся лицом к хатун. Увидев его лицо, девушка не сумела сдержать эмоций, она опустила голову вниз и не сразу обратилась к нему за тем, за чем пришла. Лицо Эфенди было наполовину замотано, а глаза были очень опухшими, но и злым он вроде не казался.

— Чего пришла, хатун? Что надо? — спросил грубоватым тоном Айяз.

После вопроса хатун Хуриджихан первым делом положила на столик мешочек с деньгами и озвучила просьбу:

— Мне нужно снотворное… — хоть Хуриджихан сказала и про снотворное, а думала она о другом — о яде. И тут же поправила себя:

— Да нет, нет, не снотворное. Дай мне яд, деньги вот, — посмотрела она на мешочек.

— Смотря какой. Яд черной лягушки… яд кобры. Какой выбираешь?

— Да мне все равно. Давайте яд кобры.

— Сейчас, — потянулся мужчина на верхнюю полку, достал шкатулку и вынул пузырек. Хуриджихан покупает яд и спешит во дворец. Хуриджихан-хатун уже в гареме. Она входит в общую спальню девушек, и принялась глазами искать Долунай, но сколько бы ни выискивала, подругу Хуриджихан не нашла. Да и девушек было в комнате всего лишь несколько те, кто на торжество не хотел идти. Она подумала, куда Долунай могла исчезнуть, а потом вспомнила, что на носу свадьба Айнур Султан и Зинната Паши, и сейчас все наверняка в дворцовом саду. Хуриджихан идет туда, засунув пузырек с ядом под платье, в грудь.

\*\*\*

В дворцовом саду играет музыка. Девушки сидят на подушках и исполняют веселую мелодию на гитарах, арфах и флейтах. Девушки ходят по площадке и расставляют сладости там, где они еще не расставлены. Все султанши сидят под высоким куполом. Гюльшен, Мелек и Айнур в ярко-зеленом платье с платком на голове — на тахтах, а Фахише с сыном-Махмудом на руках — на подушке. Маленький шехзаде был очень доволен. Он хлопал в ладоши и улыбался. Все наслаждались музыкой, все были в прекрасном настроении, но Айнур Султан не удавалось сохранять улыбку на своем лице, у нее внутри все дрожало, она боялась выходить замуж, а с другой стороны — напротив хотела испытать женское счастье. Хуриджихан подходит к девушкам, что сидят неподалеку от всех султанш, подсаживается к Долунай, показывает ей пузырек с ядом, но чтобы никто не видел. Долунай подумала, что Хуриджихан сделала, как она и хотела, то бишь купила снотворное, а не яд, и пробурчала:

— Немедленно спрячь его! Все, я увидела. Об этом потом, — сказав это, Долунай посмотрела на девушек и вновь принялась наслаждаться музыкой. Из соседних провинций прибыли некоторые Паши и беи. Из больше всего беспокоило, где же султан Мустафа. Но после, стражники и дворцовые аги ввели их в курс дела.

Зиннат Паша в то время, как в Топ-капы проходит торжество в честь свадьбы, приезжает в новый дворец. Тот дворец, где они будут с Айнур Султан после свадьбы жить. Дворец с виду был не мал, красив, и еще одно из его преимуществ — он был недалеко от дворца Топ-Капы, но это для Паши не имело большого значения. Главное для него — благополучная жизнь с сестрой самого султана Мустафы.

\*\*\*

В дворцовом саду почти до самого вечера играла музыка, проходило торжество… к вечеру стали все расходиться, разумеется, с позволения султанш. Гюльшен, Фахише и остальные собрались заходить во дворец, а Мелек еще хотела поговорить со своей дочерью. Но прежде она поговорила с Гюльшен, когда шла одной тропой.

— Я рада за твою дочь, Мелек. С Зиннатом Пашой, надеюсь, она обретет истинное женское счастье, — лукавила Гюльшен.

Мелек же остановилась и заявила Валиде Султан:

— Даже не пытайся возобновить свой прежний план. Думаешь, снова удастся избавиться от мужа моей дочери? У тебя это уже в планах, да, Гюльшен?

— А я считала тебя умной женщиной, когда Ахмед приглашал тебя к себе на хальвет. Думала, раз тебе удалось завоевать его сердце, значит ты обладаешь умом, а возможно, и смекалкой, но с прохождением нескольких лет, ты потеряла это способность.

— Не пойму, о чем это ты? , — спросила грубовато Мелек.

— Я не одна из тех, кто ты тысячу раз наступает на одни те же грабли, Мелек. Мой сын меня уже наказал, я наказание свое понесла. Если я захочу от тебя избавиться, или к примеру, от Зинната Паши или даже Айнур Султан, я буду действовать осмотрительнее.

— Что за дерзость?! Ты мне угрожаешь? , — совсем близко подошла Мелек к Гюльшен, наполнив глаза ненавистью и злобой.

— Валиде! , — окликнула Айнур свою матушку и Мелек пошла за дочерью. Айнур, мысли которой хоть и были заняты абсолютно другим, решила сделать наставление своей матери:

— Матушка, я прошу вас, не связывайтесь с ней. Вы же себе беды копите, зачем вам это? Лучше бы обо мне подумала.

— Ты что? Как я могу о тебе не думать? Я только и живу ради тебя, Айнур, моя красавица, — поцеловала Мелек Султан в лоб Айнур, после же, они сели в карету и направились к новому дворцу, где теперь будут жить Зиннат Паша и Айнур. Айнур Султан открыла шторку в карете и увидела, как в небо запускают фейерверки. Уже смеркалось, поэтому сверкающие искры в небе радовали глаз; было очень красиво. Но Айнур так боялась, словно идет на экзамен, а то и вовсе на приговор какой-нибудь.

Вечером, когда все успокоилось, однако лишь на сегодня, гулянья в честь свадьбы будут и завтра, и после завтра, и в последующие несколько дней, Долунай-хатун заходит в бельевую комнату, где она договорилась встретиться с Хуриджихан. Войдя туда, Долунай тут же закрыла дверь.

— Наконец-то пришла. Я так долго ждала, — встала с тахты взволнованная от ожидания Хуриджихан. Долунай подошла к подруге и почти шепотом сообщила:

— Сделаем все сегодня ночью. Я узнала, Фахише сейчас и ее ребенку — Махмуду, подадут запеченного барашка, ты подольешь снотворное, а после, мы проберемся в ее покои и повесим ее там же. Будет выглядеть, как самоубийство. А уж по какой причине, это не столь важно.

Долунай всего этого хотела, но не знала, что у Хуриджихан не снотворное, а яд. Чтобы избавиться и от Фахише, и от назойливых приказов подруги, Хуриджихан готова отравить Фахише. Обо всем договорившись с Долунай, Хуриджихан идет на кухню под предлогом отнести поднос Фахише. Она очень боялась, что ее заподозрят в отравлении, с другой же стороны, если ее заподозрят, Хуриджихан сбежит из дворца.

## Глава 11 (Первый)

Дворец Айнур Султан и Зинната-Паши. Карета Мелек Султан и Айнур остановилась неподалеку от нового дворца, где будет жить сама Айнур и Зиннат Паша. Обе госпожи вышли из кареты, оперевшись на сильную руки слуги. Вдруг, выходя из кареты, Айнур Султан наступила на собственное зеленое платье и едва не упала на холодную землю, слуга ее поддержал, иначе госпожа бы не удержалась. Дело в том, что платье было очень длинное. Мелек же подумала, что ее дочь просто сильно волнуется:
— Что с тобой такое, Айнур? Ты сама не своя. Не беспокойся так сильно.
Но Айнур поправила матушку:
— Нет, Валиде. Это все платье. Просто уж очень оно длинное, я наступила случайно, просто под ноги не посмотрела, ибо так увлеклась красотой этого дворца.
После этих слов Мелек Султан осмотрела дворец снаружи. В целом, дворец госпоже понравился. Мелек не стала больше вмешиваться в дела Айнур, особенно сегодня, после никяха. Женщина аккуратно взяла из-за спины дочери зеленый платок и накинула его на нее лицо. Она нежно добавила Айнур перед отбыванием обратно во дворец:
— Иди, моя красавица. Иди к мужу. Отныне у тебя новая жизнь, и поверь мне на слово, Айнур, никто, будь это даже сама Гюльшен, не посмеет твое счастье разрушить. Если же кто-то попытается, я их с Землей сравняю.
Айнур Султан теплолюбиво улыбнулась матушке и пошла с дрожащими коленями ко дворцу. Мелек села в карету и отправилась назад в Топ-капы. Айнур подходит к главным дверям дворца, а слуги открывают ее перед ней. Зайдя внутрь, госпожа поразилась увиденному. Каких там только вещей не было, сводящих с ума Айнур Султан: четырнадцать сундуков с драгоценными камнями, шесть золотых ваз, пять напольных подсвечников, четыре статуэтки мужчины и женщины, а еще свисающие с полочек жемчужные, бриллиантовые и изумрудные цепочки. У Айнур разбегались глаза от такой роскоши. Впервые за весь день лишь это заставило госпожу улыбнуться. К любующейся драгоценностями Айнур подходит служанка и сообщает:
— Госпожа, Зиннат Паша ждет вас в своей комнате.
— Иду, — ответила снова разволновавшаяся Айнур Султан и медленными шагами пошла к покоям мужа.

\*\*\*

Хуриджихан стоит на кухне и ждет подноса. К ней подходит главный повар, Бекир-ага и озадачивается приходом девушки:

— Зачем пришла, хатун? Ты что-то хотела для Гюльшен Султан?

— Нет, она здесь не причем. Я пришла отнести запеченного барашка в покои Фахише Султан, — проблеяла Хуриджихан.

— А, конечно. Сейчас, — отчитался повар и достал поднос с двумя тарелками и одним стаканом, — здесь запеченный баран, а в стакане гранатовый щербет, как и просила госпожа.

— Хорошо, — лукаво улыбнулась Хуриджихан, взяла в руки поднос и вышла из кухни. Пройдя один коридор, девушка дошла до бельевой и вошла туда. Там ее по-прежнему ждала Долунай. Хуриджихан поставила поднос на диванчик и сообщила:

— Я сделала, как ты хотела. Взяла поднос под предлогом, что я отнесу его Фахише.

— Отлично, — порадовалась Долунай, — скорее выливай снотворное.

Хуриджихан достала из груди пузырек, а про то, что в нем не снотворное, а яд, она так и не сказала Долунай. Уж очень ей надоели возмущения и недовольства Долунай. Хуриджихан-хатун открыла пузырек и вылила половину содержимого в нем яда на барашка и в щербет.

— Весь лей, — велела ей Долунай.

Однако Хуриджихан было страшно полностью выливать, ведь это яд. Но под давлением подруги, ей пришлось полностью вылить его, до последней капли.

— Молодец, Хуридихан. Я тут подумала. Давай ты не сама его лично в руки Фахише дашь, иначе тебя точно потом заподозрят, а через агу, что возле покоев, передашь этот поднос, — предложила Долунай.

— Я так и хотела, — ответила Хуриджихан, взяла в руки поднос и понесла к покоям Фахише, хоть и тряслось у нее все внутри от страха. Подойдя к покоям Фахише, она передала поднос аге, сообщив о том, что госпожа приказала приготовить эти блюда.

— Госпожа, — вошел к Фахише ага, — принесли запеченного барашка и гранатовый щербет, как вы и велели.

Фахише сидела не одна, а с Махмудом на руках. Также, неподалеку от нее находилась верная ей Нурбахар-калфа. Услышав вести о еде, Фахише расцвела от радости:

— А-а. Вкусности принесли, да? Сейчас мы с тобой поужинаем, да же, мой Махмуд? Нурбахар, подержи пока, — подала госпожа своего сына в руки Нурбахар. Фахише встала, а ага в это время подошел к ней с подносом и поставил его на столик, после этого вышел за дверь. Фахише снова садится за столик и с большим аппетитом отламывает от запеченного барана небольшой кусочек и кладет себе в рот, запивая при это щербетом. Если бы Фахише знала, что ей подлили яд… Но самое ужасное, что госпожа снова взяла на руки Махмуда и своего сына угостила небольшим кусочком мяса. Пока Фахише есть отравленную еду, Хуриджихан со всех ног, ничего не сказав Долунай, спешит к своим покоям. Она быстро берет самые ей необходимую ей одежду и выходит из покоев, устремившись к выходу из дворца. Вдруг, вдали она увидела Бонжука-агу, который повернул прямо в сторону девушки. Хуриджихан немедленно спряталась за стену и затаила дыхание вдобавок. Услышав приближающиеся к ней шаги, все громче и громче, Хуриджихан тихонько отошла еще подальше от прохода. Наконец, Бонжук прошел то место, где стояла Хуриджихан и не заметил ее. Девушка быстрым шагом идет к выходу из дворца через сад.

Фахише допивает до конца щербет. В это время Нурбахар-калфа неожиданно встала с тахты и предупредила Фахише:

— Госпожа, вы трапезничайте, а я пойду посмотрю, все ли хорошо в гареме.

Нурбахар поклоняется и выходит из покоев. Чтобы никто ничего потом не заподозрил, Долунай вернулась в общую спальню, села на тахту, достала тоненькую книжку и сделала вид, будто читает. Одна из девушек спросила у нее:

— Долунай, а я тебя тут до этого не было? Откуда ты вернулась? Где же ты была, Долунай-хатун?

Та им отвечает, делая невинное лицо:

— Так… в хаммам ходила.

— А где Хуриджихан? — задала вопрос другая уже девушка. После него, сама Долунай пришла в тупик. Она подумала про себя, не зная, что ее подруга натворила за ее спиной: «Правда, где Хуриджихан?». Долунай немного занервничала, но старалась это скрыть. В этот момент к девушкам вошла Нурбахар-калфа. Она прошла несколько шагов и встала, смотря на всех девушек. После минутной тишины, калфа спросила у рабынь:

— У вас здесь все ладно? Никто, надеюсь, еще не успел повздорить, пока я была у Фахише Султан? , — на последних словах Долунай, когда услышала, что Нурбахар была у Фахише, испугалась. Вдруг ничего не получится сделать. А потом еще вспомнив, что и Хуриджихан куда-то пропала, Долунай и вовсе опустила голову, расстроившись, что не удастся совершить задуманный план. Когда же Нурбахар-калфа ушла из спальни, Долунай не смогла больше сидеть колом. Она встала с тахты и устремилась к бельевой комнате, решив, что Хуриджихан сейчас там.

Фахише Султан больше не может есть. Она оставляет ложку на подносе, ибо госпожа почувствовала какое-то недомогание: в глазах помутнело, появился озноб и жар. У маленького Махмуда было все хорошо. Фахише было лень и слово проронить, она, скопив силы, отнесла Махмуда в колыбель, а после, упала в обморок, уронив поднос с отравленной едой. Шехзаде Махмуд сразу заплакал. Он будто чувствовал, что его матери плохо. Фахише лежит одна в покоях, никто из служанок за дверью и не ведает, что госпоже плохо.

Долунай пришла к бельевой, прикоснулась к ручкам дверей, чтобы открыть, а двери были заперты. Хатун в панике стала их дергать и стучать по ним ладонью, как вдруг, ее напугал голос Нурбахар:

— Ты что здесь делаешь, Долунай? Бед ищешь на свою голову? А ну ступай в общую спальню! Что тебе нужно в бельевой?

Долунай стала рассказывать все так, чтоб ей поверили:

— Нурбахар-калфа, ты же знаешь, что Хуриджихан-хатун неожиданно из гарема пропала? Девушки об этом только и судачат, как соловьи. Я вот пришла к бельевой, подумала, может она там.

— А почему именно в бельевой, хатун? М? Мне твои глаза сейчас очень не нравятся. А ну рассказывай, где Хуриджихан-хатун.

В этот момент позади женщин показался Зюмрют-ага (слуга Гюльшен Валиде Султан), он хотел зайти в бельевую, чтобы забрать грязные вещи, но увидев Нурбахар и Долунай, отошел за стену и решил подслушать; Зюмрюту показалось, что разговор важный.

— Хуриджихан-хатун из гарема ни с того, ни с сего пропала, я об этом ничего не знаю. Пришла к бельевой, думала она там, что тебе непонятно, Нурбахар-калфа? — немного раздраженно спросила Долунай у приставшей к ней калфы. Нурбахар подходит совсем близко к Долунай и предупреждает ее:

— Будь осторожна, хатун, иначе я вышвырну тебя из гарема.

— Не имеешь права! Я фаворитка султана Мустафы! — подняв голову вверх, заявила Долунай.

— Раз так, почему ты до сих пор не на этаже фавориток? Если ты что-то задумала против Фахише, лучше остановись. Тебе же лучше будет, — сделала наставление Нурбахар Долунай и пошла обратно к покоям Фахише. Ей стало страшно, что Долунай что-то предприняла против своей соперницы. Зюмрют-ага немедленно соскочил с места и широкими шагами так и «поплыл» к Гюльшен Султан.

## Глава 12 (Первый)

Нурбахар-калфа входит в покои Фахише. Зайдя, она приходит в ужас:
— А! Госпожа! Фахише Султан, что с вами произошло?! — Нурбахар наклонилась к голове Фахише и постучала ее по щекам, а потом она увидела самое ужасное — вытекающую медленно изо рта струю крови, — Скорее! , — встала Нурбахар и обратилась криком к служанкам:
— Быстрее позови лекаря! Бегом!

\*\*\*

Окрестности крепости Измаил. Султан Мустафа, Хызыр Паша, вся пехота и кавалерия были готовы к кровопролитному, как видно, бою. Мустафа не раз за все пребывание в походе просил через письма венецианского короля Марчелло отдать обратно в османские владения крепость Измаил. Но после нескольких писем, пришло лишь одно письмо от короля, в котором Марчелло написал Мустафе, что если так уж ему нужна эта крепость, то пусть сразится за нее. На данный момент февраль 1619 года. Сам 20-летний султан Мустафа сидит величественно на коне в доспехах и прочей защите, а позади — его верный друг и соратник — Хызыр Паша. А за ними тысячи и тысячи солдат, готовых сразиться за султана Мустафу и отдать жизнь за него. Венецианцы были не менее подготовлены к войне, в чем-то даже превосходили османов, например, в пушках. Как только Мустафа увидел вдали надвигающуюся армию короля Марчелло, султан поднял руку и громко дал команду:

— Бо-о-ой! Никого не щадить! Мы сделаем, что пообещали! Мы вернем родную крепость!

Начали заряжаться пушки, после этого, пушки выпустили свои ядра. Главной задачей пушек у османов на этот раз было отразить нападение врагов, но они с другой стороны боялись, что может пострадать их любимая крепость Измаил. Лошади соскочили с мест с большой скоростью, создав в воздухе клубни почти непрозрачной пыли. Марчелло, впрочем, как и Мустафа, спешил на коне впереди всех, он не смел бояться султана, иначе им точно не сохранить отнятую когда-то у турков крепость. Когда враги наконец столкнулись, османские солдаты достали сабли и мечи, спрыгнули с лошадей и никого из врагов не щадя, зарезали мечами и саблями. Было много крови, она летела во всех стороны, пачкая все, начиная от шлемов солдат, заканчивая землею. Вскоре, как Мустафа и планировал, почти все войско короля Марчелло было разбито, но и войско Мустафы тоже потерпело немалую утрату. Несмотря на это, силы у сторон все еще оставались на то, чтобы завершить этот бой за крепость. Крепость Измаил почти была возвращена обратно туркам. Но проблема заключалась в том, что венецианцы и сам король никак не желали переходить к капитуляции. Непонятно какая, но у короля Марчелло еще были надежды сохранить Измаил, когда почти все воины наивного короля были разбиты. Вылетело очередное ядро из османской пушки, и после этого на вражеском горизонте ни Мустафа, ни Хызыр Паша, ни остальные оруженосцы султана, не видели больше короля Марчелло. Мустафа поразмыслил, что король погиб. Так и оказалось. Последнее вылетевшее из пушки ядро окончательно разгромило войско Марчелло, в том числе, и его самого. Из венецианцев почти никого не осталось. Мустафа дал команду, и вся кавалерия направилась прямиком к крепости. Лошади переступали через тысячи трупов, среди которых были и османы.

Мустафа спешил к крепости и мысленно благодарил про себя Аллаха, что в этом бою османы добились того, чего так долго не получалось у предшественников Мустафы. Но вдруг, когда, казалось, все кончено, и на крепости можно благополучно поставить флаг османов, с земли повставало еще полсотни, не меньше, венецианских воинов. Это был неожиданный и весьма не приятный сюрприз для войска султана. Мустафа вновь велел соскочить с лошадей и бить из пушек. Но венецианцы словно весь страх потеряли. Они бежали навстречу своему врагу. Это были лучники и саблисты.

\*\*\*

В покои к Фахише второпях забегают лекари с медицинскими ящичками. Сильно обеспокоенная Нурбахар-калфа стояла неподалеку, возле дверей, и велела жестами лекарям:

— Скорее-скорее! Мы не можем потерять госпожу. Сделайте что-нибудь, чтобы она выжила!

— Что с ней? , — серьезно спросила лекарша.

— Ее отравили, — ответила Нурбахар, поняв, в чем дело.

Все работали очень быстро, в покоях Фахише была суета. Лекарша без слов положила в белый сосуд с водой куски баранины, что ела госпожа, и увидела в воде резкое почернение. Лекарша громко сообщила другим врачам:

— Это яд черной кобры! Он быстро убивает организм человека. О, Аллах! Шенсидин-ага! , — обратилась лекарша к другому лекарю, — немедленно ступай к Юсуфу Эфенди. Это очень умелый лекарь. У него есть противоядие от любого яда!

— А вдруг ему дома нет? , — засомневался Шенсидин.

— Да что уж теперь! Скачи к нему быстрее! , — велела ему криком лекарша.

Шенсидин после этого немедленно направился к Юсуфу Эфенди.

Тогда и Нурбахар возмутилась:

— Долго он будет ездить? Госпожу спасать надо!

— Я сейчас попробую вызвать у нее рвоту, может поможет, но на вряд ли, — сказала лекарша и поднесла к носу Фахише Султан такое вещество, чтобы была рвота. Но безрезультатно. Госпожа как продолжала ничего не чувствовать, так и не чувствует.

Зюмрют-ага в покоях у Гюльшен Султан. Он сообщает ей:

— Валиде Султан. Только что подслушал, как Нурбахар-калфа разговаривала с Долунай-хатун. Хуриджихан-хатун исчезла из гарема.

Поначалу имя Гюльшен ничего не дало, а потом она вспомнила, кто такая Хуриджихан:

— Это та девушка, что была подругой Долунай. А, да, вспомнила. Интересно, что могло произойти?

— Думаю, это с Долунай-хатун связано. Она искала Хуриджихан возле бельевой. А Хуриджихан вроде предала Долунай, и таким образом, Долунай попалась. Но что там именно произошло, я пока не знаю, — оповестил Зюмрют свою госпожу.

После этого в покои вошла Нурбахар-калфа. Поклонившись, она первым делом сообщает Гюльшен, ибо думает, что госпоже еще ни о чем не известно:

— Валиде Султан Хазрет Лери, у нас беда. Фахише Султан отравили. Она ела вместе с Махмудом, я была с ней, потом я вышла на некоторое время, а когда пришла, увидела лежащую на полу Фахише. У нее изо рта вытекала кровь.

Гюльшен страшно взволновалась:

— Что ты такое говоришь, Нурбахар-калфа? Аллах Милостивый, убереги нас всех. А что с моим внуком Махмудом? , — спросила Гюльшен Султан, уже идя к Фахише.

— С ним служанки. Слава Всевышнему, шехзаде здоров, — поспешила Нурбахар вслед за Зюмрютом и госпожой.

Гарем тоже узнает об отравлении Фахише. Больше всех этому событию удивилась Долунай. Как только она это услышала от девушек, Долунай не смогла сидеть на месте. Словно дрожь пробежала по телу. Как так? Хуриджихан же должна была ей снотворное подлить, а не яд. После этого, Долунай поняла, почему скрылась Хуриджихан. Побоялась, что ее обвинят в отравлении. А Долунай разочаровалась. Она расценила подобное, как предательство, и теперь ненавидит Хуриджихан.

Один из лекарей, Шетсидин, скачет на лошади к дому Юсуфа Эфенди — лекаря, у которого можно найти противоядие. Шетсидин скакал очень быстро, потому что боялся, что можно потерять Фахише Султан.

## Глава 13 (Первый)

Мустафе удается окончательно разбить вражеское войско венецианцев и поставить османский флаг на крепости Измаил, возвращенной обратно Турции. Но есть одна беда: Хызыра Пашу ранили в спину стрелой, поэтому султан вместе с солдатами спешит в шатер.

\*\*\*

Юсуф-ага уже в покоях Фахише. Там собрались все, кто за госпожу так волновался. Здесь была и Гюльшен Султан. Она, от греха подальше, взяла своего внука Махмуда на руки, крепко поцеловала в лобик и прижала к себе. Малыш был неспокоен. Он беспрестанно махал ручками и не мог уснуть. Юсуф-ага открывает маленький пузырек с противоядием, что он взял у себя дома и налил в ложку, а после начал давать по одной ложке Фахише. Но в организм госпожи попало уже три ложки с противоядием, а она не открывала глаза. Все замерли. Но потом все пошло в лучшую сторону. После четвертой ложки Фахише Султан пришла в себя и выплюнула все содержимое, что ей дал лекарь. Когда увидели, что Фахише жива, все поблагодарили Аллаха. Что Гюльшен Султан, что Нурбахар-калфа с Зюмрютом, они боялись потерять Фахише Султан, потому что любили ее, да и что бы они сказали султану Мустафе, если б Фахише умерла? Так или иначе, госпожу пришлось бы спасать и возвращать к жизни всеми силами. Теперь у Фахише рвота. Таким образом, Юсуф-ага вынудил с помощью этого противоядия обезвредить организм и не допустить его гибели. После рвоты, Фахише кинула голову на подушку и стала тихо и медленно дышать. Ей еще очень плохо. Госпожа была вся вспотевшая, во рту чувствовался запах извести. Когда, казалось, все начало устаканиваться, и госпожу спасли, Нурбахар-калфа вспомнила один весьма не приятный нюанс, который озвучила Гюльшен и всем остальным:

— Валиде Султан, я тут вспомнила кое-что.

— Говори, — велела Нурбахар Гюльшен Султан.

— Фахише Султан не одна ела. Она еще, насколько я помню, кормила своего сына. Надеюсь, с шехзаде…

— Махмуд! , — перебила Гюльшен калфу резким вскрикиванием, и поэтому не спешила радоваться. И оказалось, что шехзаде не просто так махал ручками и капризничал, наверное, ему тоже стало плохо. Госпожа не смела медлить. Она тотчас показала лекаршам шехзаде Махмуда и те на всякий случай дали ему подходящие лекарства (профилактические), чтобы, если что, Махмуда не сразил попавший в его организм яд.

Айнур Султан и Зиннат Паша не ведали о гаремных делах. Они наслаждались жизнью в их собственном, выделенном им Мустафой дворце. Эта ночь кажется Айнур сказкой. Прежде она даже с покойным Коркутом Пашой так счастлива не была. На самом деле, она лишь с Зиннатом Пашой поняла, что такая настоящая любовь, и то еще все впереди. После такого, Айнур страшно, что Аллах все это может у нее в один день отнять. Именно поэтому она будет стараться не грешить, не завидовать, не отдавать несправедливые приказы несмотря на то, что Айнур Султан и раньше была чиста, боялась кого-либо обидеть, а сейчас тем более.

Наконец-то наступает утро. Фахише Султан спит в своих покоях. Недомогание у нее уже практически прошло. Гюльшен за нее тревожилась, и пришла с утра к фаворитке своего сына. Войдя, она увидела сладко спавшего Махмуда в колыбели и его матушку. Фахише еще спала. Но Гюльшен Султан не стала ждать, она подсела к ней на кровать и нежно провела рукой по ее лицу, и тут, Фахише Султан резко проснулась, спросив:

— Госпожа, это вы?

— Как ты себя чувствуешь, Фахише? Надеюсь, сейчас у тебя все хорошо? — уточнила Гюльшен у Фахише.

— Помнится, мне ночью стало плохо. Я даже не поняла, с чего вдруг. Потом мне давали какие-то лекарства, а потом я вроде уснула. Не пойму, что за кошмар был сегодня ночью, — рассказала Фахише все то, что помнила.

Гюльшен Султан и не знала, рассказывать матери своего внука правду или нет. Немного подумав, Гюльшен сделала выбор:

— Тебя отравили, Фахише. Поэтому тебе стало плохо.

— Что? Отравили? Кто? , — удивилась Фахише, нахмурив лицо, — О, Всевышний, — встала она с кровати, —, а Махмуд как?

— Лекари дали ему на всякий случай профилактическое средство, вроде помогло. Нурбахар-калфа сказала мне, что и Махмуд тоже ел.

— Да. Вот поэтому я так и заволновалась, — ответила Фахише и взяла на руки сына.

\*\*\*

В шатре султана Мустафы Хызыру Паше обрабатывают на спине рану. Хорошо, что она оказалась не отравленной. Мустафа подсаживается к своему другу и спрашивает:

— Как ты, Хызыр? Что будем делать? У тебя уже есть силы, чтобы вернуться в столицу? Я уже очень соскучился по Фахише, по матушке, по Долунай-хатун. Интересно, как там сейчас Айнур Султан и ее Паша поживают. Свадьба уже прошла, а я до сих пор не ведаю, кто муж моей сестры. Скорее бы всех увидеть. Мы вроде и в походе были недолго, но насколько я помню, мой покойный отец, мой дед оставались в походах и на полгода, и на год, а то и больше. А мы всего неделю пробыли в походе, а уже тошно от запаха пороха и этих войн.

— Мне кажется, так происходит, потому что этот ваш первый поход только. Ваш отец брал вас с собой в походы, а теперь вы сами отправились. Все еще впереди, повелитель, — немного невнятно подбадривал Хызыр Паша султана, но силы у него уже были, чтобы вернуться в столицу, домой. Поэтому Мустафа, Хызыр Паша и остальные члены Дивана отправляются во дворец.

Гюльшен Султан стоит в своих покоях возле зеркала, а находившиеся рядом служанки надевают на ее малиновое платье бурый кафтан, собирают волосы в шишку, надевают корону. Но этот процесс резко прервал нежданный приход Мелек Султан, которая вошла в покои Валиде Султан без разрешения, да к тому же еще приказала служанкам выйти. Те вышли.

— Что происходит, Мелек? Ты в покои к Валиде Султан врываешься без предупреждения! — возмутилась Гюльшен, подойдя к рассерженной Мелек.

— Потому что не успела я и проснуться, как ко мне приходит Сельви-хатун и говорит, что ночью покушались на жизнь Фахише Султан. Слава Аллаху, она осталась жива. Но почему никто ничего мне сразу не сообщил? Почему не идет расследование? Или никто не хочет знать, кто отравил фаворитку султана и мать его шехзаде?

— Не слишком ли много вопросов за раз, Мелек? Отравили… Тебе какая разница? О чем ты волнуешься? Гаремом управляю я. Так или иначе, решать мне, как поступить. Не вмешивайся ты не в свое дело, Мелек. Как только мой сын вернется из похода, я ему тут же обо всем расскажу и он займется этим делом, — вполне уравновешенно ответила Гюльшен Мелек.

— Очень надеюсь, Гюльшен. Очень надеюсь, — презрительно сказала Мелек и вышла из покоев. Нурбахар-калфа вошла в общую спальню, чтобы уточнить о девушек подробности пропажи Хуриджихан-хатун. Может кто-то видел, куда ходила в последний раз Хуриджихан. Нурбахар захлопала в ладони и велела всем встать в ряд:

— Девушки! Скорее встаньте в ряд! Быстрее-быстрее!

Через полминуты все девушки стояли в одном ряду, одна из которых спросила к калфы:

— Нурбахар-калфа, а в чем дело? Что-нибудь еще случилось? Или это связано с отравлением Фахише Султан?

— Нет. Я о Хуриджихан-хатун поговорить хочу, — Долунай, которая тоже стояла в ряду с девушками, даже напугали эти слова о Хуриджихан. Вдруг сейчас кто-нибудь из девушек пропажу Хуриджихан свяжет с Долунай и неправильно истолкует, — Девушка пропала из гарема еще вчера вечером, — продолжила Нурбахар.

Все рабыни стояли безмолвно. Долунай и тем более боялась раскрыть рта, и тут, как назло, к ней подошла Нурбахар-калфа, скрестив руки за спиной:

— А ты, Долунай? Хуриджихан же была твоей подругой. Да и я видела тебя вчера возле бельевой. Ты Хуриджихан пришла туда искать. Значит, ты одна из тех, кто что-то о ней знает. Расскажи, Долунай.

— Что? , — недовольно отозвалась Долунай.

Нурбахар тоже была сердита:

— Как это что? Хуриджихан была твоей подругой, наверняка ты хоть что-то о ее пропаже знаешь?

— Знаю, — хоть и боялась, но Долунай отвечала.

— Говори, — заверяет ее Нурбахар-калфа.

Долунай проглатывает очередную слюну, и решает сдать всем Хуриджихан, чтобы не ходить вокруг да около:

— Она сбежала, потому что Фахише Султан отравила. Это ее рук дело.

В этот момент все девушки заахали, а Долунай это раздражило, ей вообще вся эта история не нравилась.

— Хуриджихан сбежала, потому что решила отравить Фахише Султан, а ты, зная это, все это время молчала? , — не укладывалось в голове у Нурбахар. И тут, стоявший неподалеку главный евнух дворца — Бонжук-ага, добавил:

— А может и сама Долунай ей приказала, — Нурбахар повернулась к нему с вытаращенными глазами, —, а что? Такого не могло быть? Хуриджихан-хатун-то это зачем? Долунай была выгодна смерть Фахише.

— Ты что говоришь, Бонжук-ага? Да как ты смеешь такое нести в адрес фаворитки султана, то есть меня? , — нахмурилась Долунай.

— Все, хватит уже, — остановила всех Нурбахар-калфа и обратилась, лично к Долунай:

— Не бери на себя так много, Долунай. Правда-то рано или поздно все равно выйдет наружу. Вот султан приедет, мы будем разбираться, кто покушался на мать его шехзаде.

После этих слов Нурбахар ушла из общей спальни.

\*\*\*

Дворец Айнур Султан и Зинната Паши. Супруги сидят в общих покоях дворца за столиком и трапезничают. На столе у них мясной суп, перепела, которые обожает Айнур Султан, и два стакана с вишневым шербетом. Айнур напоминает Паше о скором приезде своего брата:

— Со дня на день мой брат Мустафа вернется из похода. Будет неудобно, если мы пропустим церемонию приветствия. Прошла всего неделя, а я уже соскучилась по брату. Может быть сейчас поедим, а после поедем в Топ-капы?

— Как будет угодно моей прелестной султанше, — льстиво произнес Зиннат Паша, а потом достал маленькую шкатулку. Когда Паша открыл ее, обрадовавшаяся Айнур увидела там серебристую брошку, которую Зиннат Паша купил заранее специально для своей супруги. Брошка была в виде мужчины и женщины. Они были скреплены друг с другом пожатием руки, и по этому случаю, Зиннат Паша рассказал Анйур, что это значит:

— Госпожа, видите у этих двух людей соединены руки? , — Айнур кивнула головой в знак согласия, — по одному из мифов, эти двое были привязаны друг к другу всем сердцем. Если они отпускали на миг руки, то в этот миг вокруг них начинала реветь буря, поднимался ветер, лил дождь, и просвета солнечного не было, поэтому эти влюбленные никогда не разжимали рук. Их сердца и души были связаны очень прочной нитью, точно также, как мое сердце связано с вашим. Всегда носите эту брошь, — Зиннат подал Айнур в руку эту брошку.

Госпожа была очень рада:

— Я ее обязательно прикреплю на грудь, буду всегда с этим символом влюбленных.

— Дорогу! Султан Мустафа Хан Хазрет Лери! — раздалось снаружи покоев Валиде Гюльшен Султан. Все госпожи, и Фахише Султан с Махмудом на руках, встали для встречи султана.

## Глава 14 (Первый)

В покоях Гюльшен Султан все госпожи стоят для встречи султана Мустафы; Гюльшен Валиде Султан, Мелек Султан, Айнур Султан, Фахише Султан с сыном Махмудом на руках. Мустафа сегодня очень улыбчив. Он всем целует руку, а родные его приветствуют. Когда, наконец, Мустафа всех поприветствовал, он сообщил всем благую весть:
— Госпожи. Именно благодаря вашим молитвам, османы наконец завоевали обратно крепость Измаил. Отныне эта крепость снова во владении Османском.
— Аллах Милостив, — повторили все госпожи.
И тут Мустафа решил добавить кое-что, немного изменившись в лице:
— Но за такое грандиозное событие пришлось конечно понести некоторую жертву. Это не совсем можно назвать жертвой, но… Хызыр Паша был ранен стрелой в спину.
После этих слов Гюльшен Султан больше всех разволновалась и не могла не спросить:
— А сейчас как Паша?
— Слава Всевышнему, уже лучше, — обрадовал матушку Мустафа.
А Мелек Султан все это показалось очень подозрительным. То, что Гюльшен так неожиданно спросила о Хызыре Паше. Конечно, ей в голову сразу не пришло, что между Валиде Султан и близким другом и Пашой султана есть какие-то чувства, но семечко сомнения в душу Мелек все-таки попало. Тут Гюльшен вспоминает, что Мустафе необходимо знать о том, что на Фахише покушались. Она говорит ему:
— Сынок, я хочу остаться с тобой наедине и поговорить кое о чем.
— Выйдите все, — велел султан всем госпожам. Но тут Гюльшен возразила:
— Нет, Мустафа, не все. Пусть и Фахише тоже останется.
— Что-то случилось? , — не поняла Фахише Султан, но ей не отвечают. Гюльшен садится на диван, а Мустафа и Фахише с шехзаде Махмудом рядом с ней садятся. Гюльшен начинает обо всем рассказывать своему сыну:
— Мустафа, пока ты был в походе, у нас тут произошло кое-что. Мы с Фахише решили дождаться твоего возвращения и обо всем тебе сообщить, чтобы ты уже потом занялся этим делом.
— Так что же случилось? , — даже боялся Мустафа, что случилось что-то плохое.
— Позапрошлой ночью на Фахише Султан покушались. Ей подали отравленную еду. Это чудо, что один из лекарей вовремя прибыл во дворец и дал Фахише противоядие. И еще, сынок, одна из девушек, Хуриджихан-хатун из гарема вдруг пропала. Никто не знает, где она. Мне кажется, что ее пропажа связана с покушением на жизнь Фахише, — рассказала Гюльшен.
Мустафа нахмурился, потому что когда шла речь о покушении на его родных, он готов был любого убить:
— Но кто, Валиде? Кто посмел опуститься до такой низости? Фахише, что ты скажешь?
— Я, повелитель, догадываюсь, кто это мог быть, но боюсь грех на душу брать.
— Говори, — заверил Мустафа свою фаворитку.
— Долунай-хатун, — подняв глаза на султана и его мать, сказала Фахише. Но как ни странно, султан не поверил Фахише, да еще и возмутился:
— С чего ты взяла, Фахише? Долунай же знает, если она это сделает, я ее прогоню из своего рая.
— Так в этом и дело! Долунай ненавидит меня, я ее соперница! Да к тому же, она завидует, что у меня есть сын, а у нее нет. Как известно, ты любишь ее, Мустафа, ради уничтожения своей соперницы она и пошла на это, — высказала свое мнение Фахише.
Ничего больше не сказав, Мустафа встал с тахты, вышел, и быстрым шагом направился к своим покоям.

\*\*\*

Хуриджихан-хатун бесследно не исчезла. После того, как она сбежала из дворца, все эти два дня девушка жила у одного из ремесленников на рынке. Когда у нее заканчиваются деньги, ремесленник просто напросто прогоняет Хуриджихан и та не знает, куда податься. Если пойдет во дворец, ее тут же убьют за покушение на мать шехзаде, а если не пойти во дворец, тогда куда еще идти? Девушка хорошенько подумала и решила. Она направится в Топ-Капы.

В покои к султану Мустафе по его приказу приходит Долунай. Войдя, девушка скрепила руки и опустила вниз голову, ибо очень боялась, что султан сейчас подумает на нее в плане покушения на Фахише.

— Долунай-хатун, — начал говорить Мустафа, — ты же знаешь, что позапрошлой ночью Фахише Султан подали отравленную еду в ее покои?

— Да, повелитель, но простите, почему вы меня спрашиваете? Разве я по-вашему сотворила такое? , — по-прежнему не поднимая головы, спросила Долунай.

— Если б я тебя подозревал, то ты бы уже плавала в холодных водах Босфора, — грубо ответил Мустафа и эти слова очень огорчили Долунай. Она поняла, что ей еще далеко до Фахише, и почти никакого места она в сердце султана Мустафы не занимает.

— Повелитель, я правда, правда не виновата. Если бы я…

— Стража! , — не дал договорить Мустафа Долунай, — отведите ее в темницу!

Двое стражников взяли за руки Долунай, но та вместе смирения, кричала:

— Повелитель, я клянусь вам, я не причем! Меня… меня подставили!

— Стойте! , — резким движением руки велел Мустафа стражникам. Те отпустили Долунай. Мустафа встал со стула и подошел к девушке, спросив у нее насчет последних сказанных ею слов:

— Подставил говоришь? Кто?

— Хуриджихан-хатун, — немедля ответила Долунай, — вам же наверняка сообщили, что она пропала из гарема. Она подлила яд Фахише и сбежала. Я говорю «подставила», потому что знала, что я недолюбливаю Фахише и сделала все так, чтобы подумали меня, — соврала Долунай. Ведь известно, на самом деле Долунай хотела сначала усыпить Фахише, а потом повесить, чтобы выглядело, как самоубийство, но Хуриджихан решила отравить Фахише, чтобы Долунай больше ей не говорила о Фахише. Хуриджихан уставала от постоянных упреков со стороны Долунай.

Но Мустафа этому поверил, и таким образом, с Долунай подозрения спали. Султан велит стражникам по всему городу искать Хуриджихан, где бы она ни была.

\*\*\*

Гюльшен Султан идет к покоям Хызыра Паши, чтобы навестить его. Это случайно заметила Мелек Султан, и конечно, решила проследить за ней, следуя тайком за Гюльшен. Гюльшен вошла к Хызыру. Тот лежал на кровати, на спине. Увидев Гюльшен, Хызыр Паша испугался, что вдруг ее заметили, и обо всем узнают:

— Госпожа, зачем вы сюда пришли? Уходите, вдруг кто-нибудь что-нибудь заметит.

В этот момент Мелек подошла к приоткрытой двери покоев Хызыра Паши и стала подслушивать, затаив дыхание.

— Никто не знает, что вы здесь? — испуганным голосом спросил Хызыр паша.

— Никто. Как ты? Рана сильно болит?

— Нет, госпожа. Да и что мне эта рана? Не хочется даже вспоминать ни о какой ране, когда османы наконец завоевали обратно крепость Измаил. Слава Всевышнему. Госпожа, — изменился в голосе Хызыр, и оперся на локти, чтобы было удобнее говорить, — все те ночи, что я был в походе, мне снились почти одни и те же сны. Будто мы встречаемся с вами в красивом благоуханном саду. Везде поют птицы, слышны ручейки, цветут цветы и вдруг, мне натягивают на шею веревку, и все в округе омрачается в сухие ветки. Что это может быть, госпожа? Как думаете?

Гюльшен сон не понравился, но огорчать своими доводами Пашу она не хотела:

— Я думаю, в этом мало дурного. Но… вдруг это пророческий сон? И когда-нибудь я с тобой встречусь в саду, тебя убьют, а меня сошлют куда-нибудь далеко отсюда. Мне так страшно, Хызыр. Страшно, что кто-нибудь узнает о наших чувствах, мы должны быть очень осторожны.

Мелек слышала весь этот разговор. Теперь у нее есть отличный компромат против Гюльшен. Заметив, что Хызыр Паша и Гюльшен Султан замолчали, Мелек отошла на шаг назад, чтобы удалиться, но задела случайно ногой напольный подсвечник, создав этим звук.

— Что это было? , — с вытаращенными глазами спросил Хызыр Паша, а Гюльшен испуганно посмотрела на него.

Мелек Султан бросило в жар. Она тихо, но широкими шагами покинула коридор и пошла к своим покоям. Гюльшен вышла из покоев, посмотрела на пол, но не успела застать Мелек. Она вошла обратно к Хызыру, и ужасно боясь, что кто-то узнал об их чувствах с Пашой, сказала:

— Что делать, Хызыр? Ты же слышал этот звук. Там за дверью кто-то стоял. О, Аллах. Кому понадобилось нас подслушать? Хызыр, что делать, а? , — госпожа начала паниковать, — ведь тот, кто подслушивал, сейчас к повелителю помчится наверняка. О, Аллах, спаси ты нас. Спаси.

— Госпожа, идите к повелителю, вы должны узнать, кто был за дверью, — посоветовал не менее боявшийся Хызыр Паша.

— Ты прав, — сказала Гюльшен и поспешила к покоям сына.

\*\*\*

Хуриджихан-хатун входит через сад в Топ-капы. Она и не подозревает, что идет, так сказать, на смерть. Сделав пару шагов, хатун больше не хотела идти дальше. Очень уж она боялась. А вдруг ее только сейчас и ищут? В этот момент у Хуриджихан подходит одна из девушек:

— Хуриджихан? А ты что здесь делаешь? Весь дворец тебя ищет.

— А что случилось? , — еле слышно спросила Хуриджихан.

— Думаю, тебе это хорошо известно. Пойдем-ка со мной, — взяла за руку Хуриджихан девушка. Хуриджихан шла за ней, и вместе с тем, кричала:

— Куда ты меня ведешь? Что ты от меня хочешь?!

Девушка заводит Хуриджихан в общую спальню. Хуриджихан стыдно, она боится, что уже опозорилась перед всеми девушками.

— Вы ее нашли? Неужели? , — удивилась, но в то же время обрадовалась Долунай. Она подошла к Хуриджихан с глазами, полными ненавистью к ней, и схватив за горло, закричала:

— Ты — предательница! Да как ты посмела подлить яд Фахише и сбежать из дворца?! Аллах да покарает тебя! Уведите эту дрянь немедленно. Пусть ее повелитель судит, — сказала Долунай, отпустив руку от горла Хуриджихан.

— Или же! , — подтолкнула ее та девушка, и снова повела ее. Теперь уже к покоям султана.

— Повелитель, — сказала, войдя, та девушка, — вот, наконец-то нашли эту предательницу Хуриджихан.

Мустафа велел приведшей Хуриджихан девушке выйти, а сам подходит к Хуриджихан. Хатун посмотрела в глаза султана, после чего, по ее телу пробежала дрожь, когда она увидела, насколько свиреп был повелитель. Он говорит ей:

— Вот значит та предательница, что покушалась на жизнь Фахише Султан.

— Я не виновата, — отрезала Хуриджихан, — это все эта Долунай.

— Я больше не стану тебя слушать. Ты сейчас будешь сваливать вину на других, но решение я уже принял, Хуриджихан. Ты будешь завтра утром казнена. Стража, отведите ее в темницу, а завтра утром казните.

Хуриджихан взяли за руку и повели к темнице. Она поняла, что смысла противиться и восставать уже нет, но жить она хотела. В чем она очень расстроилась, так это в том, что Мустафа не поверил ей насчет Долунай, так бы Хуриджихан, как она сама считает, спаслась бы от смерти.

— Повелитель, — вошел ага в покои султана, — к вам Валиде Гюльшен Султан пришла.

— Правда? Странно. Что могло случиться? Зови.

Гюльшен входит к сыну в покои, лишь чтобы посмотреть и узнать, был ли кто-то у него в покоях, а сыну она сказала, что просто решила узнать, как он.

\*\*\*

Гюльшен в беспокойном состоянии. Она никак не может понять, кто их с Хызыром Пашой подслушивал. Она решает расслабиться и идет в хаммам. Войдя, она там замечает и Мелек. Сев на мраморное сиденье, Гюльшен выражает свое удивление:

— Ты тоже здесь, Мелек?

— Как мило, правда? , — лукаво улыбнулась Мелек Султан и жестом руки велела выйти служанкам за дверь. Гюльшен, поняв, что Мелек хочет с ней поговорить, и своим служанкам тоже приказала выйти из хаммама. Мелек кладет себе в рот вишенку, и решает намекнуть Гюльшен о том, что она знает ее тайну:

— Хорошая жизнь, Гюльшен, да же? Сначала любовные слова, — на этих словах Гюльшен остановилась на миг в движениях, догадавшись, что тогда за дверью никто иной, как Мелек подслушивала, — потом хаммам. Не жизнь, а сказка, да?

Гюльшен встала и спросила: т

— Что тебе нужно от меня?

— Я знаю, что ты испытываешь чувства к Хызыру Паше. Я сама все слышала, — заявила Мелек, тоже встав с сиденья.

Гюльшен подошла к Мелек и схватила ее за руку:

— Ты где набралась этой дерзости, чтобы мне угрожать? Какая любовь? Какие чувства?

— Ты сама все знаешь, — и Мелек оттолкнула от себя Гюльшен, — и твой сын об этом узнает. Мелек собралась уйти, ничего больше не сказав, но Гюльшен разозлилась. Она тоже ухватила ее за руку и попыталась помешать ей уйти.

— Убери от меня руки! Мне все о тебе известно, Гюльшен. Все об этом узнают, — пригрозила Мелек Гюльшен и тогда Валиде Султан вышла из себя. Она дает сильную пощечину Мелек. Та падает, ударившись головой о раковину.

## Глава 15 (Первый)

Гюльшен Султан пришла в шок после содеянного. Она чуть было не потеряла дар речи. Она так испугалась, что остолбенела, не смея что-либо сделать. Тем более она не знает, жива Мелек, или нет. Гюльшен просто напросто села на мраморное сиденье и накинула халат. Она в раздумьях о том, что теперь делать дальше. Как прикрывать свой поступок. Немного посидев, Гюльшен встала и наклонилась к потерявшей сознание Мелек. Валиде Султан немного приподняла голову Мелек Султан и увидела под ней капли крови. Гюльшен начала сходить с ума; она снова села и прижала руку к носу и глазам, не зная, как дальше поступить. Посидев еще немного, Гюльшен Султан встала и вышла за дверь, сообщив о случившемся охране:
— Стража, помогите. Мелек Султан поскользнулась и упала. Она ударилась головой. Скорее сделайте что-нибудь!
Двое стражников заходят в хаммам, берут на руки Мелек Султан и встречают рассеянную Сельви-хатун (служанку Мелек Султан). Сельви остановилась возле стражников:
— Госпожа?! О, Всевышний, —, а после, Сельви заметила в халате Гюльшен, — Гюльшен Султан? Это ваших рук дело?
— Нет, — спохватилась Гюльшен, увидев только сейчас подошедшую к хаммаму Сельви, — мы разговаривали с ней и вдруг она поскользнулась и упала, я хотела ее удержать, но не успела. Госпожа ударилась головой.
Сельви тут же дотронулась до головы госпожи, а после этого увидела ну руке кровь.
— Здесь кровь! Стража, немедленно отнесите госпожу в лазарет. Скорее! , — скомандовала Сельви-хатун и стражники понесли Мелек в лазарет. После этого, Сельви-хатун подошла к Гюльшен с враждебным взглядом, не поверив тому, что она сказала:
— Госпожа, думаете я считаю эту сказку правдой? Я же догадываюсь, что вы наверняка повздорили в хаммаме с Мелек Султан и сделали так, что она сейчас в таком состоянии!
— Да как ты смеешь повышать голос на Валиде Султан? , — поразилась дерзости Сельви Гюльшен, подойдя к ней на два шага, — ты забудешь все, что видела тут!
— Ну нет. Моя обязанность отчитываться обо всем перед султаном Мустафой, вашим сыном. И я непременно расскажу об этой истории, — сказала Сельви и собралась уходить.
— Расскажешь не сколько потому, что это твоя обязанность, а столь потому, что бы меня осрамить? , — остановили Сельви-хатун слова Гюльшен Султан, — если ты не расскажешь об этом случае повелителю, а скажешь только лишь, что это был несчастный случай, я тебя назначу хазнедар этого гарема. Будешь главной калфой отныне. Выше даже, чем Бонжук-ага и Нурбахар-калфа. М?
— Госпожа, я не собираюсь участвовать в этом. Вместо того, чтобы меня подкупить, о выздоровлении Мелек Султан лучше думайте, — сказала Сельви, уже собралась уходить, но ее снова задержали слова, сказанные Гюльшен:
— Сельви-хатун, твое содержание увеличится в несколько раз. Ты гаремом управлять будешь! Но прошу тебя, молчи об этом.
— Вы несколько ранее сказали, что якобы это был несчастный случай, значит вы причастны к тому, что сейчас с Мелек Султан?
— Это неважно. Так ты согласна молчать взамен на должность главной калфы всего гарема? , — уточнила обеспокоенная ответом Гюльшен Султан.
Сельви-хатун лишь невольно покачала головой, что согласна, и поскорее удалилась.
Мелек Султан в лазарете. Она по-прежнему не приходит в себя. Сегодня никто не решается сообщать о подобном состоянии госпожи султану. Решают все оставить на завтрашний день. Кроме Сельви-хатун о произошедшем с Мелек Султан никто не знает.

\*\*\*

Поздний вечер. Долунай-хатун не спится, и она решает пойти в темницу к своей бывшей подруге — Хуриджихан-хатун, которую завтра утром ждет казнь. Как только Хуриджихан услышала, как звонко открывается дверь, она тут же встала, замерев ожидании чего-то хорошего, но увидев с ехидной улыбкой Долунай, Хуриджихан тут же опечалилась:

— А, это ты пришла. Божье наказание.

— Кто Божье наказание, а кто нет, еще не ясно. Эх ты… предательница. За что ты со мной так? Что я тебе сделала? Что ты молчишь? Завтра утром тебя все равно казнят, так что раскрой хотя бы перед смертью все карты, — настаивала Долунай.

Однако Хуриджихан кое в чем усомнилась:

— Откуда мне знать, что я завтра умру? Вдруг придет весть, что меня помиловали?

— Помиловали? , — чуть ли не писклявым голосом произнесла от удивления Долунай.

— А я больше не хочу жить в этом грязном мире! Будьте вы все прокляты! Ненавижу всех, — отчаянно бурчала Хуриджихан, — раз завтра меня ждет ангел смерти, что ж… Я нарочно купила яд, чтобы покончить с Фахише и чтобы ты ко мне больше не лезла с вечными просьбами «Давай убьем Фахише?». Мне это просто надоело. Поднос с отравленной едой в ее покои отнесла лично я, вот я и сбежала, чтобы отвести от себя подозрения. Но зря я, дура, вернулась во дворец. В эту клетку. Не знаю, что ты дальше будешь делать, Долунай. Фахише выжила. Избавляйся от нее, как хочешь. Мне уже все равно, — и тут, как ни удивительно, на глазах Хуриджихан навернулись слезы, —, а меня ждет ангел смерти, — после этого Хуриджихан начала громко плакать, упершись головой в стену. Долунай хоть и было горестно смотреть на это, но тем не менее, истерика Хуриджихан практически не задела душу Долунай и она осталась при себе:

— Ты сама во всем виновата, Хуриджихан. Ты, а не я, посадила эту волчью ягоду, тебе и пожинать ее ядовитые плоды, — сказав это, Долунай подошла к дверь, потом повернулась к своей бывшей подруге и сказала ей последнее слово:

— Прощай.

— Убей меня лучше сейчас сама, Долунай! , — захлебываясь в слезах, просила Хуриджихан, но Долунай ушла.

Утром в темницу к спящей Хуриджихан заходят двое палачей с шелковой веревкой. Один из них будит ее толчком в плечо, а другой хватает за руки. Ей натягивают на шею веревку и удушают.        Только на утро Мелек Султан открывает глаза. Ее дочери Айнур Султан еще ничего не сообщили, но Бонжук-ага уже спешит во дворец ее и Зинната Паши. Айнур Султан прогуливается вместе с Зиннатом Пашой около сада их дворца. Они идут и разговаривают. О здоровье, о любви, и теперь Айнур решает спросить у супруга о государственных делах:

— А что насчет Совета? Ты поедешь сегодня в Топ-Капы? Мустафа тебе ничего об этом не говорил, когда еще только из похода вернулся?

— Ничего не говорил. Думаю, он хочет оставить меня пока в покое. Чтобы я отлично насладился жизнью с моей любимой госпожой, — улыбнулся Зиннат Паша, а Айнур Султан нежно хихикнула, а после, рассматривая сад, решила узнать о нем мнение у Паши:

— Красивый здесь сад, Зиннат, правда же?

— Верно. Меня успокаивает зелень, природа, цветы… — восхищался Зиннат Паша прелестью сада.

— Меня тоже, — добавила Айнур Султан, но после этого, госпожа резко встала на месте.

— Айнур? , — спросил Зиннат, — плохо тебе? Что такое?

— Опять началось, — вздохнула госпожа.

— А в чем дело?

— Тошнота. С самого утра меня тошнит. Не могу понять, что со мной. Что-то мне совсем плохо. Вернемся во дворец, — только сказала Айнур, как тут же упала в обморок прямо на руки Паше. Супруг принялся стучать жену по щекам, чтобы привести в себя:

— Айнур? Что с тобой произошло? О, Аллах. Эй, немедленно зови лекаря в покои госпожи! , — велел Паше сопровождавшей госпожу служанке, а сам понес на руках Айнур Султан в ее покои.

\*\*\*

Гюльшен Султан проснулась очень рано. Уже надев платье, она расхаживала по покоям, и только потому, что в напряженке ждала вестей про Мелек Султан. И кажется, они прибыли, ибо в покои вошел личный слуга госпожи — Зюмрют-ага.

— Что там с Мелек? Говори же скорее, — не терпелось Валиде Гюльшен Султан.

— Она… открыла глаза, госпожа, — ответил Зюмрют. Это событие Гюльшен явно не обрадовало:

— Так и знала. Когда она выздоровеет, она обо всем расскажет моему сыну. О, Всевышний, да когда ж закончатся эти пытки? Он за Коркута Пашу меня полгода в охотничьем домике продержал, а за Мелек так и вообще куда-нибудь пожизненно сошлет. Известно ведь, Мустафа Мелек чуть ли не больше меня любит. Слава Аллаху, Сельви-хатун мне удалось уговорить молчать.

— Госпожа, чувствую, ваши опасения практически беспочвенны. Мелек Султан не дойдет до султана.

— Почему? , — удивилась Гюльшен и в то же время обрадовалась.

— Лекари говорят, что у нее серьезная травма головы, говорят даже, что… она может умереть.

Гюльшен ничего на это не ответила, а лишь стала уповать на Аллаха, но смерти Мелек ей особо не хотелось. После небольшого успокоения, Гюльшен заметила еще одну проблему:

— А как расписать все это моему сыну, Зюмрют? Когда он узнает, наверняка спросит, кто сделал такое с Мелек. Единственное, что утешает, так то, что можно просто сказать о ее случайном падении в хаммаме. Поскользнулась, ударилась головой. С кем не бывает?

Зюмрют качал головой, соглашаясь с Гюльшен. В этот момент в покои вошла грустная Сельви-хатун, зная, что она перешла как бы на сторону Гюльшен.

— Наконец-то, — порадовалась Гюльшен, увидев Сельви, — как и обещала. Ты теперь отныне хазнедар этого гарема. Казначеем будешь, главной калфой. Даже выше Бонжука-аги и Нурбахар-калфы будешь, — и Гюльшен взяла маленькую круглую шкатулочку. Открыв ее, Валиде Султан достала печать, которую дают казначеям дворца. Сельви-хатун нехотя принимает эту печать, целует ее и подол платься Гюльшен Султан, выдавив из себя слова благодарности:

— Аллах будет доволен вами, госпожа. Пожалованная вами мне должность для меня честь.

— Приступай к обязанностям с сегодняшнего же дня. Удачи тебе, Сельви-хатун. Можешь идти, — сказала добившаяся своего Гюльшен и Сельви вышла.

## Глава 16 (Первый)

Дворец Айнур Султан и Зинната Паши.
Айнур после обморока быстро пришла в себя. Лекарши ничего плохого и серьезного у госпожи не обнаружили. Хотя то, какой вывод они сделали, не серьезным назвать все-таки неправильно, ибо госпожа ждет ребенка. Зиннат Паша спрашивает у акушерки:
— Что ты можешь сказать? Наверное что-то съела не то, раз тошнит?
— Нет, Паша. Просто госпожа ребенка ждет, — радостно сообщила лекарша.
— Зиннат, ты слышал? , — с нарастающей на лице улыбкой спросила Айнур Султан, а потом посмеялась от радостного известия. И у Зинната взыграла душу не менее, чем у его жены.
Но вслед за хорошим иногда приходит и плохое. Во дворец Айнур и Зинната приезжает Бонжук-ага. Он заходит в покои госпожи и поклоняется.
— Бонжук-ага? Зачем приехал? Что-то случилось?
— Я только что узнал и подумал, что и Айнур Султан надо знать. Мелек Султан упала в хаммаме и ударилась головой. Сейчас она в тяжелом состоянии.
— О, Аллах, — тут же вскочила с кровати Айнур Султан, — матушка!
Узнав об этом, Зиннат Паша и Айнур направляются в Топ-капы.
Казалось бы, никто кроме Сельви-хатун не знает о падении с хаммаме Мелек Султан, но уже знает Бонжук-ага, Зиннат Паша и Айнур Султан, а от Бонжука-аги узнала и Фахише Султан, поэтому она идет к султану, решив сообщить ему об этом.
Мустафа в это время сидел в своих покоях и читал книгу «Божественная комедия», доставшуюся ему от его предков. Увлеченное чтение султана прерывает стук в дверь и вход аги с сообщением:
— Повелитель, к вам Фахише Султан пришла.
Мустафа представить не мог, зачем же она пожаловала, и решив, что просто так, узнать, как здоровье, как он сам, велел стражнику госпожу пустить. Увидев свою возлюбленную, у Мустафы тут же поднялось настроение. Даже только видя Фахише, Мустафа уже был счастлив. Тем более это фиолетовое платье Фахише с кафтаном василькового цвета радовало глаз повелителя. Он встал из-за стола и развел руки в разные стороны, зовя ее в свои объятия:
— Моя Фахише.
— Мустафа, — теплолюбиво произнесла Фахише и устремилась в объятия султана. Насладившись любовью друг друга, Фахише решает перейти к основной теме:
— Мустафа, я тут недавно узнала… не знаю, может быть ты уже в курсе.
— Что узнала?
— Мелек Султан, говорят, очень плоха. Она вроде поскользнулась в хаммаме и ударилась головой. Сейчас она в лазарете, — рассказала Фахише султану.
Мустафа тотчас встает и спешит к лазарету, ведь он ничего не знал об этом случае.
Зюмрют-ага расхаживает по коридору неподалеку от покоев Валиде Султан. Вдруг, из-за другого коридора выходит султан Мустафа с грозным лицом. Зюмрют отходит в сторону, и низко поклоняется. Он догадывался, что султан так спешит ни к кому иному, как к Мелек Султан. Зюмрют шепчет себе под нос:
— Аллах, защити госпожу. О, смилуйся, Всевышний.
Зюмрют-ага входит к Гюльшен. Когда она увидела испуганное лицо аги, она поняла, что случилось что-то плохое, но тем не менее, набралась смелости, чтобы спросить у Зюмрюта:
— Что там такое, Зюмрют-ага? Плохие вести?
— Только что я видел Мустафу. Он словно стрела, несшаяся из тетивы лука спешил, полагаю, в лазарет к Мелек Султан.
— О-о-о. Все, Зюмрют, мы пропали, — госпожа села на тахту и начала массировать виски, чтобы хоть как-то успокоиться, — какая дрянь ему сказала про то, что случилось с Мелек? Сельви-хатун? Если она, я от нее живого места не оставлю!
— Не думаю, госпожа. Я ее знаю давно. Вы ей даровали такие высокие полномочия, глупо предавать ваш с ней договор за должность главной калфы, — высказал свою точку зрения Зюмрют-ага.

Мустафа и Фахише подходят к лазарету и встречаются там с приехавшими Айнур Султан и Зиннатом Пашой. Мустафа немного удивился их приезду, не зная причину:
— Айнур, Зиннат? Что-то случилось?
— Просто мы узнали, что моя матушка в хаммаме поскользнулась, и я тут же приехала с Пашой во дворец. Я так заволновалась, — ответила Айнур Султан.
— Пойдем-те же скорее, спросим хоть у нее, как это с ней случилось, — позвал всех осальных за собой Мустафа, открыв двери лазарета. Тут перед ними предстала цжасная картина: все, что Мустафа, что Фахише, что Айнур с Зиннатом увидели Мелек в странной позе. Руки были по швам, а голова была наклонена в одну сторону. Все, конечно, такая поза пострадавшей госпожи невероятно напугала. Они подошли к постели Мелек Султан. Мустафа тут же спросил у лекарши:
— Что с госпожой?
— Примите мои соболезнования, — опустив вниз голову, проговорила лекарша.
Больше всех эта новость тронула Айнур Султан. Расставание с родителями невыносимо, ибо сердце словно рвется на куски и почти навсегда теряет способность радоваться. Айнур заплакала, прижавшись к Зиннату Паше. Она плакала, прижав свою голову к груди Паши. Фахише не особо тронула ее смерть, но сказать, что она не расстроена, никак нельзя. Госпожа подошла к Мустафе и прошептала:
— Мустафа, как же это?
— Матушка! , — вскрикнула Айнур и села на кровать рядом с матерью, — почему так рано? Почему сейчас? Почему? , — шептала Айнур. В данный момент ей вокруг себя никого не хотелось видеть. Зная, что это могут посчитать дерзостью, Айнур все равно попросила всех:
— Оставьте меня здесь все одну, прошу вас, — глотая сопли, говорила Айнур.
— Надо идти, — прошептал Мустафа Фахише и Зиннату Паше, — Аллах да упокоит ее душу.
— Аминь, — добавили одновременно Зиннат и Фахише.
— Как же ей сейчас больно, — говорила себе и Мустафе Фахише про Айнур, вытирая с щеки слезу, — Аллах да пошлет Айнур Султан терпения.
— Дадим ей выплакаться, — решил Мустафа, и вышел, а вместе с ним вышли Зиннат Паша и Фахише Султан.
— Выйди, — попросила Анйур еле слышно лекаршу, и та удалилась. Айнур берет руку матери в свою руку и целует ее, шепча ей:
— Тебе надо было дождаться кое-чего. Я беременна. Скоро появится на свет твой внук. В этот день я обязательно приду к тебе на могилу. Клянусь, — крепко впилась губами Айнур в руку покойной матушки, а после еще сильнее расплакалась. Чем больше думала о том, что больше нет ее матери, тем сильнее лились слезы. Из-за них Айнур Султан почти ничего не видела в округе. Она даже не хотела выходить с лазарета. Была готова хоть всю ночь провести здесь.
— Айнур, — позвал ее Мустафа, войдя внутрь.
— Да… я иду, — вяло, что есть силы, ответила Айнур Султан.
Когда все выходят, приходит стражник и накидывает белое покрывало на умершую госпожу. Фахише старается утешить Айнур Султан, обняв ее:
— Госпожа, положитесь на Аллаха, эта боль пройдет. Вы снова будете улыбаться. Надо постараться пережить эти тяжелые дни. Зюмрют-ага уже успевает сообщить Гюльшен, что Мелек Султан отошла в иной мир. Гюльшен даже жалко Мелек, несмотря на то, что та была ее врагом, но на похороны она конечно придет.

Через час состоятся похороны. Все облачаются в черное. Слуги несут по гарему гроб султанши. А за дверью стоят провожающие ее в черном госпожи: Гюльшен Султан, Фахише Султан и Айнур Султан. Позади стоят калфы и остальные девушки. Больше всех, само собой, страдала Айнур. Ее слезы на щеках и глазах все никак не высыхали, она даже позабыла про свою беременность, которая могла бы утешить в эти тяжелые дни. Когда гроб проносят по гарему, его выносят из дворца на улицу.

## Примечание к части

Кто смотрел "Великолепный век", те наверняка помнят книгу "Божественная комедия". Именно эта книга прозвучала в данной главе.

Похороны Мелек Султан. Слева направо - Гюльшен Султан, Айнур Султан, Фахише Султан. https://pp.vk.me/c631831/v631831014/28f4c/oDpz297AAQQ.jpg

## Глава 17 (Первый)

Когда церемония похорон Мелек Султан подходит к концу, Гюльшен, по-прежнему одетая в черное, заходит в свои покои. Сейчас она даже печальней, чем на похоронах, поэтому такое состояние госпожи озадачило ее верного слугу — Зюмрюта:
— Валиде Султан, что с вами? Разве ее смерть не к лучшему, по-вашему? Ну смотрите, елси бы она осталась жива, она бы все о вас султану рассказала. Это Аллах вас уберег.
— Какой уж там «уберег», Зюмрют? Буря еще впереди. Я такая грешница. Когда же я расплачусь? Что меня ждет впереди? На моей душе уже два человека. Сначала Коркут Паша, теперь Мелек Султан.
Но утешающий госпожу Зюмрют кое в чем не огласился с Гюльшен Султан:
— Не совсем, госпожа так, как вы сказали. Вы же помните, что Коркута Пашу вы осознанно приказали убить, а с Мелек Султан вышла случайность.
— Эх… так-то оно так, но в моей душе сейчас кричит голос совести. Как я смогу дальше жить, Зюмрют? Как могу управлять этим гаремом? Мне теперь постоянно кажется, что Сельви-хатун однажды возьмет и проболтается о том, что Мелек Султан умерла из-за меня. Как мне дальше жить, Зюмрют? , — периодически вздыхала Гюльшен Султан, сидя на тахте.

По окончании похорон, Айнур Султан заходит в покои покойной матери — Мелек Султан и запирает их, чтобы никто не вошел и не побеспокоил госпожу. Айнур садится на кровать, а потом ложится на спину, раздвинув в стороны руки. Госпожа ранена потерей матери и чувствует, еще долго ей оправляться от этого. Султан Мустафа и Фахише Султан медленно прохаживаются по коридору во дворце. Мустафа спрашивает у матери его сына:
— Как там Махмуд, Фахише? Где он сейчас и с кем?
— Не волнуйся, я оставила своего сына со служанками.
Вдруг, из другого коридора выходит лекарша, встретившая Мустафу и Фахише, поклоняется:
— Повелитель, а я как раз искала вас, потому что забыла сообщить кое о чем. Хотя я даже не знаю, говорить вам или нет. Это с Мелек Султан связано.
— Оставь госпожу в покое. Она умерла. Что еще может быть с ней связано? , — несколько сердито ответил Мустафа, только собрался идти дальше, как лекарша решила рассказать кое-что важное:
— Простите за дерзость, повелитель, однако перед смертью Мелек Султан произнесла одно слово.
— Какое же? , — с любопытством спросил султан.
— Она произнесла имя вашей матушки. Сказала… «Гюльшен». Последнее ее слово.
Фахише после услышанного посмотрела на Мустафу шокированными глазами, сама понимая, и догадываясь, что и Мустафа понял, что имела ввиду лекарша. Ничего больше врачу не сказав, Мустафа и Фахише ускорили шаг и встретили Зинната Пашу. Увидев его, султан спрашивает мужа своей сестры:
— Как Айнур Султан?
— Не очень, повелитель. Закрылась в покоях Мелек Султан, велит не беспокоить.
— Это пройдет со временем. Зиннат Паша, Фахише, — посмотрел Мустафа сначала на Пашу, а после — на свою фаворитку и велел идти им за ним.

В связи с небольшим трауром по Мелек Султан в гареме, Сельви-хатун, будучи отныне главной калфой, даже не успела девушкам сообщить об этом. Как только траур закончится, Сельви расскажет о ее назначении рабыням.

В это время султан Мустафа, Фахише Султан и Зиннат Паша решительным шагом идут к покоям Гюльшен Султан. Мустафа шел с таким сердитым нравом в покои матери, что у Фахише пробежала дрожь по всему телу. Мустафа, а вместе с ним Фахише и Зиннат Паша зашли к Гюльшен Султан без предупреждения. Мустафа тут же прокричал:
— Зюмрют-ага, выйди. Оставь нас с Гюльшен Султан.
Ага вышел, а Гюльшен принялась разводить руками, поражаясь чрезмерной вольности сына, а еще Фахише Султан и Зинната Паши:
— Мустафа, что происходит? С какой стати ты врываешься в покои к матери без разрешения вот так? Этому есть определенная причина?
— Матушка, мое терпение лопнуло. Рассказать вам, что я узнал? Лекарша, что была у Мелек Султан и была свидетелем последних минут ее жизни, сказала, что последними словами Мелек было ваше имя. Спроста ли она именно его назвала?
Гюльшен долго вглядывалась в глаза сына, а после, определившись, что бессмысленно, видимо, отпираться, она упала на колени перед сыном, умоляя о прощении:
— Мустафа, это вышло совершенно случайно. Я тебе клянусь сейчас. Мы разговаривали в хаммаме, и я…
— Рассказывайте же, вы толкнули ее, да? , — спросил Мустафа.
— Она говорила неприятные гадости в мою сторону, — ответила Гюльшен, промолчав про то, что она говорила о ее связи с Хызыром Пашой, о любовных чувствах, — и я не выдержала, дала ей пощечину. Мелек упала и ударилась головой, — рассказывала Гюльшен, словно проходя через огонь. Ладно бы если только своему сыну она это лично рассказала, так рядом еще присутствовали и Фахише с Зиннатом Пашой.
— Валиде, на первый раз я вам простил смерть Коркута Паши, но вы убили уже второго человека. Вы прошлый урок не усвоили, что ж, тогда я объясню вам по-другому. В гареме, как вам известно, необходим покой и порядок, а вы, являясь самой Валиде Султан и управительницей гарема, сами нарушаете все правила и законы. Такая женщина не может управлять гаремом. Поэтому дворец вам надо оставить, матушка. Ничего не поделаешь.
— Сынок, я умоляю тебя, не лишай ты меня своей любви. Я не со зла ведь все это! Я не думала, что Мелек Султан упадет и погибнет, — взяв в руки подол платья Мустафы, умоляла Гюльшен своего сына, но он был непреклонен. Лишь сказал, что пора собирать вещи, что завтра утром надо уехать в Бурсу.
— Вы будете жить в Бурсе, Валиде. Вам там будут обеспечивать отдельное содержание, — сказал Мустафа и вышел из покоев.
После ухода султана, Фахише подошла к госпоже и высказала ей то, что хотела:
— Я никогда не думала, что вы способны на такое, а оказалось. Увы, госпожа, но вы на что боролись, на то и напоролись.
Гюльшен начала плакать. Она еле слышно прошептала Фахише и Зиннату Паше:
— Выйдите отсюда, я никого не хочу видеть.
Паша и Фахише выходят, а у Гюльшен Султан начинается истерика. Она в шоке. «Куда скатится моя репутация? Что думает мой сын? Я уже второй раз отправляюсь в ссылку? Как я оттуда вернусь?», — вертелось в голове у госпожи. Ее еще очень беспокоило то, что было бы с ней, если б Мустафа узнал о тайных чувствах с Хызыром Пашой. После выхода всех, Зюмрют-ага с грустным лицом заходит к Гюльшен Султан, представляя, как сейчас ей тяжело, он проблеял:
— Госпожа? Вас правда отсылают, как я слышал?
— Угу… и знай, Зюмрют, я сюда больше точно никогда не вернусь. Сын очень зол на меня, — собрав остатки сил на разговор, все же ответила Гюльшен Султан, не называй меня больше госпожой, Зюмрют. Разве похожа я на госпожу? Меня больше нет. Сегодня мой сын убил меня.
— У меня в голове не укладывается. Как он узнал об этом?
— Лекарша ему сказала. Я так и знала, что кто-нибудь так проболтается. Мелек Султан перед смертью называла мое имя, вот так все и догадались, что это я, — с грустью ответила Валиде Гюльшен Султан, можно смело сказать, кончилось мое правление. Сейчас Мустафа снова Айнур назначит гаремом управлять. Моя репутация умерла, Зюмрют. Завтра утром я пожизненно буду жить в Бурсе. Меня тут все точно позабудут, — чуть ли не плача, выдавливала из себя слова Гюльшен.
Зюмрют-ага искренне сочувствовал госпоже, без труда входя в ее положение. Ага сел на колено перед Гюльшен и повторил сказанные слова ей ранее:
— Госпожа, я вам как-то уже говорил, что бы ни случилось, меня никто не разлучит с вами. Плюньте на них всех, плюньте на то, что Айнур сейчас будет гаремом управлять, думайте о себе. Возможно, вам будет и лучше пожить одной в Бурсе, уединиться.
— Какое уединиться, Зюмрют? Я — Валиде Султан! Я обязана находиться в гареме. Но… я сама подписала себе такой приговор. Убила двух человек, что ж, придется мне за это отвечать, — с досадой проговорила Гюльшен и велела Зюмрюту-аге выйти. Но он что-то заподозрил и растревожился:
— Госпожа, может я все-таки лучше останусь? Я…
— Выйди, — стояла на своем госпожа.
Делать Зюмрюту было нечего и он покинул покои Валиде Султан.

Наступил вечер. Султан Мустафа сидел по-турецки на диване, читая книгу «Божественная комедия», но ему данное занятие наскучило. Султан подумал, не пригласить ли сегодня на хальвет Фахише Султан, а после он решил сделать иначе: позвать Долунай, а приказать принести маленького шехзаде Махмуда. Мустафа хочет познакомить шехзаде с Долунай-хатун. Султан велит главному евнуху дворца — Бонжуку-аге готовить Долунай-хатун к нему в покои. И на руку самой Долунай, ибо девушка сходила с ума от безделья среди девушек. Этим она от них и отличалась. И когда, казалось, надежды на хальвета не было, радостный Бонжук-ага подошел к девушке:
— Долунай-хатун! Долунай-хатун!
Долунай с охами кое-как встала с дивана, идя к аге:
— Бонжук-ага, ну что ты кричишь?
— Ты не балагурь! , — грубо ответил Бонжук-ага и перешел к нормальному тону, — султан Мустафа велел тебе идти сегодня к нему в покои.
— Что? , — поразилась стоявшая неподалеку Нурбахар-калфа, ведь, как известно, она за Фахише Султан, а не за Долунай. Девушку это событие словно вернуло к жизни:
— Пойду немедленно готовиться, — с улыбкой до ушей сказала Долунай, и поклонилась Бонжуку-аге, а после пошла к хаммаму, обменявшись с Нурбахар-калфой ироническим взглядом.

— Повелитель, — постучал, а после вошел в султанские покои ага.
— Говори.
— Зиннат Паша за дверью. Просит аудиенции вашей, — сообщил ага.
— Правда? Проси его, — положив на место книгу, встал с дивана Мустафа.
Входит Зиннат Паша и низко поклоняется султану. Он, с разрешения Айнур Султан, оповещает об одном радостном извести в эти горестные дни для Айнур Мустафу:
— Повелитель, когда начался траур Айнур Султан, я совсем позабыл сказать вам о том, что Айнур беременна.
— Правда? , — приятно удивился Мустафа и обнял Зинната Пашу, — видимо Аллах в эти горестные дни увидел ваши страдания и послал благую весть. Вот, — подал султан в руки Паши амулет от сглаза, — это амулет от всякой порчи и недугов. Пусть моя сестра носит его под одеждой.
— Благодарю вас, — не менее радостно ответил Паша и вышел из покоев.

\*\*\*

— Что происходит? Отдай мне моего сына! , — ругалась в своих покоях Фахише Султан на пришедшего к ней Бонжука-агу, что собирался отнести шехзаде Махмуда к султану.

Бонжук ответил женщине все так, как есть:

— Госпожа, не гневайтесь. Это приказ повелителя. Из их уст прозвучал приказ, чтобы ему принесли шехзаде Махмуда.

— Ты нагло лжешь! Мустафа, если бы Махмуда и позвал, то и меня тоже! Вы специально что-то задумали.

— Госпожа…

— Пошел прочь отсюда! , — отняв из рук Бонжука-аги, крикнула Фахише ему и в этот момент в покои вошла Нурбахар-калфа. Увидев ее, Фахише сразу же обратилась к ней:

— Нурбахар, скажи ему. Представляешь, он хотел отнять моего сына! Да еще и врет, что будто султан отдал приказ доставить к нему Махмуда. Это же ложь?

Какой бы горькой правда не была, Нурбахар-калфе с кислым лицом пришлось выложить эту правду:

— Это не ложь, Фахише Султан. Повелитель и правда позвал шехзаде Махмуда к себе в покои, а еще он позвал…

— Меня? , — улыбчиво спросила Фахише, подойдя к Нурбахар-калфе и отдав в руки Бонжука-аги шехзаде Махмуда.

Однако Нурбахар-калфа покачала головой, что нет, и Фахише поникла во взгляде:

— Как это?

— Он велел Долунай-хатун к нему сегодня в покои идти, — грустно ответила Нурбахар-калфа.

У Фахише затряслась нижняя губа, она хотела что-то сказать, но словно лишилась на миг дара речи. Бонжук относит шехзаде в покои султана. Фахише же садится на тахту и закрывает лицо ладонями, ибо госпоже сейчас душевно очень больно.

— Госпожа моя, — проблеяла Нурбахар-калфа, сев рядом с Фахише и прижав ее голову к себе.

— Как он мог, Нурбахар? , — плача, сказала Фахише, — он столкьо лет не звал Долунай, а сейчас вдруг позвал, да еще и шехзаде Махмуда? Что же случилось, а?

Гюльшен Султан по-прежнему в глубоком расстройстве. У нее наступает страшная депрессия из-за завтрашнего отъезда. Она встает с тахты и открывает дверь на террасу.

«*Я — Валиде Гюльшен Султан. Нежная фиалка покойного султана Ахмета. Мое сердце разбито, душа горит, я иду по темному пути, который ведет прямиком в одно лишь место — преисподнюю*»

Выйдя на террасу, Гюльшен Султан забралась на бордюр балкона и стала смотреть вниз. У госпожи начала кружиться голова.

## Глава 18 (Первый)

Гюльшен Султан в сомнениях. Ей бы очень хотелось спрыгнуть с балкона вниз, но она боялась, а с другой стороны, как считала сама госпожа, терять ей уже нечего. Она была готова сдаться. Как Гюльшен и предполагала, только она собралась спрыгнуть вниз, как ее окликнул страшно испугавшийся Зюмрют-ага и бежавший к женщине:
— Госпожа моя! Госпожа! Не делайте этого! Госпожа! , — подбежал Зюмрют-ага к Гюльшен Султан, взял ее за туловище и опустил с балкона вниз, упав вместе с ней на пол. Гюльшен спасена, но, встав, она обрушила гнев на верного ей слугу:
— Ты издеваешься надо мной, Зюмрют-ага? Зачем ты мне помешал? Почему не дал мне умереть! Какая разница, Зюмрют, скажи? Смысл какой?! Всю оставшуюся жизнь жить в Бурсе или умереть, какая разница?!
Высказав это, Гюльшен Султан вновь вошла в покои, а там и до рассвета было недалеко. Но спать этой ночью Гюльшен точно не могла. Как после того наказания, что ей предъявил Мустафа, можно спокойно спать? Валиде Султан хочет перед отъездом напоследок заглянуть прямо сейчас, ночью, к Хызыру Паше.

Айнур Султан и Зиннат Паша пока не возвращались обратно в свой дворец. Они спят в покоях вместе. Но Паша среди ночи просыпается, чтобы попить воды, а Айнур Султан рядом не обнаруживает. Потом он огляделся по покоям и, успокоив душу, увидел жену, которая сидела на тахте в ночном халате возле окна.
— Не спится? , — напугал Айнур голос Зинната Паши.
— Ты же меня знаешь. В последнее время я стала такой мнительной. Имею ввиду, после смерти мамы. Ах, Гюльшен Султан… теперь и я ее ненавижу! , — последние слова, сказанные Айнур, Зинната Пашу даже удивили, ведь он знал, что только Гюльшен ненавидела Айнур, а теперь и Айнур зла на нее, — Слава Аллаху, мой брат отсылает эту гадюку в Бурсу. Пусть живет до конца своих дней!
Зиннат Паша не мог не высказать свое удивление:
— Айнур, ты сама на себя не похожа. Это все нервы. Ты первое время позлишься на Гюльшен, а потом гнев пройдет.
— Нет, Зиннат, ты глубоко ошибаешься. Отныне я видеть ее не могу! И знаешь, Зиннат, ведь неспроста моя матушка умерла. Что-то мне подсказывает, что Мелек Султан какую-то тайну о Гюльшен узнала, поэтому Гюльшен убила ее. Я знаю, они враждовали, когда моя матушка приехала во дворец. Но максимум это были ссоры, доходящие до криков, и все. Мне бы выяснить, что произошло, тогда я смогу уничтожить Гюльшен Султан.
Зиннат Паша стоял за спиной своей жены и поражался ее словам, сказанным о Гюльшен Султан.

Хызыр Паша спит в своих покоях. Но его будит громкий стук в дверь, от которого Паша вздрагивает, проснувшись. Он хорошенько кашлянул и крикнул аге:
— Войди!
— Паша Хазрет лери. Валиде Султан пришла к вам.
— В такое время? Значит что-то случилось. Проси немедленно, — распорядился Хызыр Паша и встал с постели, накинув на ночную одежду кафтан.
Открылись двери и вошла Гюльшен Султан, лицо которой никак не высыхало всю ночь от слез.
— Госпожа, — поклонился Хызыр Паша, — вы пришли ночью, значит случилось что-то важное.
Гюльшен Султан вытерла с лица слезы, подправила волосы и села на тахту, а следом и Паша с ней сел. Гюльшен первым делом сказала ему:
— Я бы пришла утром, но времени не было бы. А сейчас оно есть. Хызыр, мы видимся в последний раз.
— Что? Только не это. Неужто узнали о наших отношениях? , — разволновался Паша, но Гюльшен Султан поспешила его успокоить:
— Нет. Слава Аллаху, нет. Но то, что случилось, ничем почти и не отличается от того, что ты подумал. Хызыр, завтра я навсегда покидаю дворец.
— Как это? , — по-настоящему расстроился Паша, — а-а… это связано с гибелью Мелек Султан?
— Ну конечно. Мой сын обо всем узнал. Сказал, что теперь я буду жить во дворце в Бурсе. А это далеко отсюда. Я хотела спрыгнуть с балкона и разбиться, но Зюмрют помешал. Значит Аллаху угодно, чтобы я мучилась, — проблеяла Гюльшен Султан.
— Госпожа, — подсел Хызыр Паша к Гюльшен, и искренне расстроился из-за ее отъезда, — пусть мы и будем далеко, но наши жизни связаны, — швыркая носом от наворачивающихся слез, произнес Хызыр Паша, а после этого медленно повел свои губы к губам Гюльшен. Потеряв весь страх, их губы впервые слились. Потом они сделали еще один поцелуй, потом еще один, и Гюльшен Султан поняла, что даже покойного султана Ахмета она так сильно не любила, хотя может ей только так кажется, потому что она Хызыра Пашу больше не увидит.
— Прощай, — встав с тахты прошептала Гюльшен, собралась уходить, но Хызыр Паша взял ее за руку:
— Госпожа, вы только не смейте терять надежду. Я обязательно найду способ навестить вас в Бурсе, я ни за что не оставлю вас.
— Спасибо тебе, Хызыр, — улыбнулась Гюльшен и вышла из покоев.

Долунай-хатун в покоях у султана Мустафы. Увидев вошедшую к нему девушку, султан, держа в руках своего сына — Махмуда, подозвал к себе ее:
— Иди, Долунай, садись рядом.
Радостная девушка подошла к Мустафе и села, по позволению и манящему движению руки, к нему на колени.
— Смотри, Это Махмуд, — произнес Мустафа, познакомив его с Долунай, — мой сын. Помашешь ручкой Долунай? Помашешь?
Даже в такой теплой для Долунай обстановке, она все равно сейчас ревновала, и ей не особо хотелось и смотреть на шехзаде Махмуда, зато то, что сегодня она в покоях султана, радовало больше всего. Спустя два дня. Гюльшен Султан и Зюмрют-ага доезжают до Бурсы. А в Топ-капы султан Мустафа управлять гаремом, конечно же, Айнур Султан назначает. Он считает, что таким образом, его сестра хоть как-то оправится от потери матери. Для Фахише Султан наступили «темные» дни. Уже второй раз подряд повелитель зовет к себе в покои Долунай. На следующий день счастливая Долунай возвращается из покоев султана в первый раз с фиолетовым платком. Теперь она, и остальные девушки, убедились, что Долунай-хатун действительно фаворитка султана. К тому же, по приказу Мустафы, Долунай-хатун велено перевести на этаж фавориток.
— Птица счастья тебе улыбнулась, девушка, — улыбка Бонжука-аги была до ушей. Конечно, тут присутствовала артистичность шутника-Бонжука-аги, но и не сказать, что он не был рад за Долунай. Сельви-хатун между тем по-прежнему в гареме служить главной калфой, хазнедар. Так или иначе, но она выше Бонжука-аги и Нурбахар-калфы. На данный момент в гареме она приняла нейтральную среду, то бишь, она не за кого в гареме. Хоть и по принуждению Гюльшен Султан она заняла такую высокую должность, но она особо-то и не была на ее стороне, к тому же, госпожи во дворце уже нет.

Вечером, когда Фахише Султан ждет вестей от султана, приходить ей к нему или нет, к Фахише входит Нурбахар-калфа. Фахише, немедля спросила у нее:
— Ну что там? О чем в гареме говорят? К Мустафе же кто-то идет сегодня?
— Да… и причем, снова Долунай-хатун.
— О, Всевышний, — испугалась Фахише, что совсем потеряла Мустафу и направилась к покоям султана.
Нурбахар хотела было остановить ее, только что толку. Госпожа была очень разгневана. Она быстрым шагом шла по коридору и увидела шедшую к ней вдали с широкой улыбкой Долунай. Фахише не стала медлить и они подошли друг к другу. Долунай ядовито улыбалась, а Фахише сердилась.
— Пытаешься не пустить меня к султану, Фахише? Напрасно! Иди-ка, займись своим Махмудом, — сказала Долунай, хотела уйти, но ей преградила путь разгневанная Фахише Султан:
— Ты как с госпожой разговариваешь, Долунай, а? Когда ж ты наконец поумнеешь? Думаешь, если султан тебе в третий раз подряд зовет, он меня разлюбил?
— Не только, — пропищала Долунай, — уверена, он уже думает о том, когда бы тебя сослать на невольничий рынок. Уйди с моей дороги, **рабыня**, занимайся отпрыском и радуйся тем, что есть!
Вот тут-то Фахише и вовсе вышла из себя. Не задумываясь, после подобных слов, Фахише дала Долунай пощечину. Та прикоснулась рукой к щеке, а после дала такую же пощечину в ответ Фахише.
— Ах ты дрянь! , — прошипела Фахише и пнула Долунай по ноге.
Долунай сделалось больно. Она села на колени и прижала рукой больное место.
После удара, Фахише немного успокоилась, и направилась в другую сторону, но и Долунай не оставила этот удар последним. Разозлившись на Фахише не меньше, чем она на нее, Долунай-хатун схватила не заженный факел со стену и ударила им по спине Фахише. Фахише громко вскрикнула и прижала руку к пострадавшему месту.
— Я не простая хатун, Фахише. Так и знай, — заявила Долунай.
Посмотрев на свою руку и увидев на ней кровь со спины, в Фахише проснулся зверь. Она сильно ударяет по лицу Долунай и та падает на пол. Фахише нападает на нее с кулаками. Она бьет Долунай по лицу то ладонями, то кулаками, когда та уже давно потеряла сознание от подобных ударов. Фахише ее била и кричала от злости. Когда Фахише увидела, что лицо Долунай было все в крови, Фахише встала, собралась уйти, чтобы никто ее тут не заметил, а после передумала, и начала трясти Долунай:
— Открой свои поганые глаза! Открой глаза, я тебе говорю! Посмотри на меня сейчас же!

## Примечание к части

Свадебный наряд Айнур Султан. https://pp.vk.me/c626918/v626918014/165e/x8QbHebD9i8.jpg

## Глава 19 (Первый)

Поняв, что Долунай по-прежнему не приходит в себя, Фахише решила покинуть этот коридор, а то вдруг, из соседнего коридора султан все эти крики слышал. Фахише немного ссутулилась, прижав ладонь к ударенному месту на спине. Вдруг, ее заметила шедшая ее навстречу Нурбахар-калфа:
— Фахише Султан?! А я вас бегаю, ищу. Вы… а! , — вскрикнула Нурбахар, когда увидела лежащую на полу в крови без сознания Долунай-хатун. Подойдя снова к Фахише, удивлению Нурбахар не было предела:
— Госпожа, что же вы натворили? Что теперь делать нам? Она умерла?
— Не знаю, — что есть силы, произнесла Фахише.
— Идем-те отсюда немедленно. О, Аллах. Чем же она вас так сильно разгневала? , — причитала Нурбахар, осматриваясь назад и уводя как можно дальше Фахише Султан.

\*\*\*

Фахише и Нурбахар зашли в покои. Госпожа стерла с рук всю кровь полотенцем, а после, попросила Нурбахар-калфу помочь ей:

— Посмотри, что у меня там на спине, Нурбахар. Скорее!

Калфа расстегнула несколько пговиц на платье Фахише и с вытаращенными глазами сообщила ей:

— Госпожа, там кровь. У вас там рана. Нужно немедленно позвать лекаря в ваши покои.

— Зови уже скорее! , — нервничала Фахише Султан.

Долунай-хатун все еще лежит на полу без сознания. Пока ее никто не увидел в таком состоянии, иначе бы весь дворец уже стоял на ушах. Айнур Султан решила навестить своего брата — султана Мустафу, зайти к нему, чтобы сообщить о том, что ей тяжело управлять гаремом, но жаловаться она не смела. Она лишь хотела, чтобы некоторые обязанности были переданы Сельви-хатун, ибо Сельви-хатун сейчас правая рука при управляющей гаремом — Айнур Султан. Когда госпожа шла к султану, она не могла не удивиться увиденному. Она заметила лежащую на полу всю в кровоподтеках и ссадинах Долунай-хатун. Забыв о намечавшемся визите к брату, Айнур велела громко стражникам:

— Аги! Немедленно отнесите хатун в мои покои! Только смотри, — обратилась она лично к одному из стражников, — чтобы никто в гареме об этом не узнал. Ни одна живая душа, ты понял?

— Понял, госпожа, — ответил стражник, взяв на руки Долунай-хатун. Он несет ее в покои Валиде Султан. Айнур Султан обязана обеспечивать порядок в гареме, хоть сейчас она и беременна, и замужем, времени в обрез на что-либо, поэтому госпожа идет к Фахише, предположив, что она подралась с Долунай-хатун, иначе как это еще объяснить?

\*\*\*

Фахише Султан и Нурбахар-калфа сидели в покоях Фахише, Махмуд спал в колыбели. Фахише очень волновалась:

— Что мы теперь будем делать, Нурбахар-калфа? Как спасать себя? Он догадается, что я подралась с Долунай, — сказала она, лежа на тахте. Перед уходом, лекарь рекомендовал госпоже лежать, обработав на спине рану после удара факелом.

— Мустафа не оставит вас. А вы расскажите ему все, как было. Долунай сама на вас напала, а вы были вынуждены защищаться. Это же очевидно, — старалась поддержать Фахише Нурбахар-калфа.

Вдруг, двери покоев открылись и вошла с многообещающим взглядом Айнур Султан. Фахише, хоть она и ладила с Айнур, бросило в жар. Она подозревала, что Айнур пришла к Фахише, потому что узнала об избиении Долунай. Фахише встает с тахты и поклоняется ей. Айнур Султан тут же переходит к теме:

— Фахише, извини, что так поздно. Тебе известно, что случилось с Долунай?

На этих словах сама Нурбахар-калфа испытывала страх, боясь за Фахише Султан не меньше, чем за себя. Фахише не знала, как ответить, и начала оправдываться, лишь бы не навлечь на себя гнев Айнур:

— Госпожа, если бы вы знали правду, вы бы на меня не сердились.

— Значит это ты. Но я на тебя и не сержусь. Напротив! Что у вас произошло с Долунай? Это все из-за хальвета?

Но Фахише решила большее внимание уделить о непочтительном поведении Долунай:

— Долунай-хатун шла ко мне навстречу, начала говорить гадости. Я не могла удержаться, дала ей пощечину. Потом она схватила со стены факел и ударила меня по спине, вот, — Фахише Султан повернулась спиной к Айнур и та увидела на ее спине замотанную рану.

— Это Долунай сделала? , — поразилась Айнур.

— А кто же еще? Разве напала бы я на нее без причины? Она меня так рассердила, что я смогла удержаться. Что теперь сказать Мустафе, я не знаю… — расстроенно проговорила Фахише. Ей повезло, что Айнур Султан была на ее стороне. Она прикоснулась руками к плечам Фахише, словно близкая подруга, и постаралась утешить:

— Ничего не бойся, Фахише. Ты ни в чем не виновата. Если конечно, ты ничего не скрываешь от меня. Я сама поговорю с Мустафой. Расскажу ему обо всем.

— Позвольте спросить, — решила уточнить Фахише, —, а где сейчас Долунай, и что с ней?

— Она в моих покоях. По-прежнему без сознания, сейчас позову к ней лекаря. Я сделала так, чтобы никто другой об этом не знал. Не бойся, никто кроме нас об этом не знает, — обрадовала Айнур Султан Фахише, а та ее поблагодарила за выручку и поддержку.

— Нурбахар, ты слышала? , — радостно спросила Фахише у стоящей рядом калфы после ухода Айнур, а потом обняла Нурбахар. Фахише и не ожидала, что ситуация с Долунай обернется подобным образом.

\*\*\*

Наутро, Долунай приходит в себя. Обнаружив себя в покоях Айнур Султан, то бишь в покоях Валиде Султан, ее удивлению не было предела. У нее тут же возникли в голове такие мысли, как: как я сюда попала? Кто меня принес сюда?

Проснулась она тогда, когда в покоях никого не было. Она дотронулась до лица, но не поняла, что с ним не так. Лишь когда девушка подошла к зеркалу, она убедилась, что ее лицо обмотано бинтом, чтобы скорее зажили ран. Увидев себя в таком состоянии, Долунай духовно пала:

— Что с моим лицом? … Как?! Мустафа больше не будет на меня смотреть! Фахише… Фахише! Фахише, будь она проклята! Вот ведь гадина, — вспомнив, что с ней такое сделала Фахише, разозлилась Долунай, — отныне нет ей пощады! Я убью ее! Убью своими руками! Разорву на части, уничтожу! , — начала истерить Долунай.

Айнур Султан стоит в покоях у своего брата — султана Мустафы. Не успела она и начать разговор о Долунай, как Мустафа стал отчитывать свою сестру:

— Я требую объяснений, Айнур. Как такое произошло? Почему мои приказы так скверно исполняются? Я позвал сегодня на ночь Долунай, но никто не пришел.

— Просто Долунай подралась вчера вечером с Фахише Султан.

— Что?

— Клянусь тебе, Мустафа, не смей злиться на Фахише. Долунай сама напросилась, — защищала Айнур Фахише Султан.

## Глава 20 (последняя Первого раздела)

— Ты хочешь сказать, что Фахише избила до потери сознания Долунай, а я не должен обращать на это внимание? Молчи, Айнур. Отныне Фахише не место в этом дворце. За содеянное с моей фавориткой, Фахише следовало бы отправить отсюда, — заявил Мустафа, чувствуя, что он погорячился, вынеся такое решение, но из-за гордости Мустафа Айнур об этом не сказал. Айнур еще ближе подходит к брату-повелителю, решив напомнить ему о ссылке Гюльшен Султан:
— Ты так решил, потому что Гюльшен отправил жить в Бурсу? Не сравнивай их. Фахише Долунай сама вывела, я бы тоже избила ее.
— И что же она такого сделала?
— Подожди. Я тебе говорю о том, что ты выносишь одинаковые решения не равносильным причинам. Проще говоря, Гюльшен убила Мелек и ты ее выслал, а Фахише всего навсего избила Долунай за дело, а ты и ее выгоняешь, — рассудила Айнур Султан при Мустафе.
И, что хорошо, султан поменял свой выбор:
— В этом ты права, Айнур. Фахише я конечно из дворца не выгоню. Но и видеть мне ее не хочется. Она подняла руку на Долунай.
— В чем дело, Мустафа? , — всматриваясь в глаза брата, спросила Айнур, — ты Долунай любишь больше Фахише?
— Я не собираюсь никого делить. Я люблю их одинаково. Только вот Фахише спасло присутствие шехзаде Махмуда, иначе бы я ее точно отослал отсюда. Поднять руку на Долунай, позор, — возмущался Мустафа, сердясь на Фахише. Айнур Султан успокоило пересмотренное решение о Фахише, и она вышла из покоев султана.

Айнур входит к себе.
— Госпожа, — поклонилась вставшая с постели Долунай, — отведите меня к Фахише. Прошу вас.
— Молчи, бесстыдница! , — брезгливо глянув на Долунай, заткнула ей рот Айнур, — благодари небеса, что осталась жива за нанесение травмы госпоже.
— О чем это вы? Я не пон…
— Все ты понимаешь! , — перебила Айнур Долунай, — ты побудешь этот день пока у меня в покоях, вечером я тебя отведу в твои покои для фавориток, чтобы в гареме никто об этом не разведал. За дверью будет стоять стража, на случай, если я выйду, и чтобы ты не сбежала. Поняла меня?
Долунай покачала в ответ головой, а после, недовольно села на тахту.

\*\*\*

Хызыр Паша приезжает в Бурсу к Гюльшен Султан, чтобы наконец встретиться с ней и поговорить. Прошло не так уж и много дней с момента пребывания Гюльшен Валиде Султан во дворце в Бурсе, а Хызыр уже соскучился. Еще не успев дойти до самого дворца, около которого полно деревьев, кустарников, лиан и прочей красоты, его встречает счастливая Гюльшен, спешившая в объятия Паши. Гюльшен подбежала к Хызыру и они обнялись под тенью деревьев, что закрывала их от палящего, подобной их любви, солнца.

— Я так тебя ждала. Сбилась со счету, считая дни, часы, минуты и секунды до твоего приезда, — ласково водя пальцами по лицу Хызыра, высказалась Гюльшен, и поцеловала Пашу в губы.

— И я скучал не меньше, — с улыбкой на лице прошептал Хызыр Паша и тоже поцеловал Гюльшен.

— Хызыр Паша! Гюльшен Султан! , — раздался позади громкий мужской голос.

Паша и госпожа вздрогнули тут же и отошли друг от друга на приличное расстояние, повернувшись к тому, кто кричал. А кричал Бонжук-ага — главный евнух гарема султана.

— Что тебе нужно, Бонжук-ага? , — начав учащенно дышать, спросил Хызыр Паша.

— Идемте со мной. Велено вас казнить. За мной! , — сказал Бонжук и схватил за руку Хызыра Пашу. Тот прошел с агой несколько шагов и вырвался от него, подбежав к плачущей Гюльшен, но не успел он и прикоснуться к ней в последний раз, как Бонжук ухватил Хызыра за туловище и повел его куда-то вдаль.

— Стойте! Не убивайте его! , — разволновалась Гюльшен Султан, но ее схватывает за руки один из стражников.

— Пусти меня сейчас же! Это тебе Валиде Султан приказывает! Убери руки! Зюмрют-ага! Зюмрют-ага, иди сюда скорее! , — кликала госпожа своего верного слугу, но он не выходил на зов. Словно все вымерли. Бонжук-ага привел Хызыра Пашу к какому-то камню и веле опустить на камень голову.

— Не смейте! Убийцы! Убийцы! , — громко кричала Гюльшен Султан Бонжуку-аге и еще одному стражнику.

Хызыр, положив голову на камень, начал молиться. А Бонжук-ага занес саблю над головой Паши.

— Убийца-а-а! , — кричала Гюльшен Султан.

На этом моменте Хызыр проснулся весь в поту и одышке. Он обнаружил себя в покоях, и сидевшего рядом султана Мустафу, который спросил у Хызыра о его здоровье:

— Хызыр, что с тобой происходит? Хызыр? Что, дурной сон приснился?

Паша сделал глоток воды, поставил в сторону стакан, и не увидел, что мимо, стакан упал, вода пролилась.

— Девушки, уберите здесь все, — велел Мустафа, а после, попросил его рассказать сон.

Хызыр Паша, чуть не плача от радости того, что это только сон, упер свою голову в грудь повелителя:

— Простите меня, повелитель.

— Все позади, тише, — утешал Мустафа своего друга, —, а я зашел к тебе, чтобы спросить, что ты вчера с Нурбахар-калфой делал возле бельевой?

Хызыр немного нахмурился, действительно не припомнив такого:

— С Нурбахар-калфой? Возле бельевой?

— Угу. Я прогуливался по коридору и увидел вас вместе.

— Ну что вы, повелитель? Это совсем не то, что вы соизволили подумать. Нет. Просто я помогал ей бочки с зернами уносить, и мы немного поговорили только об этом, — рассказал Хызыр Паша.

— Да? Ну ладно. А то, если хочешь, я могу поженить вас с ней, — встав с тахты, предложил Мустафа.

— Ну что вы, повелитель, — всячески пытался отпереться Хызыр Паша, ведь Гюльшен Султан он ни за что не предаст.

Мустафа перед уходом еще раз посмотрел на Хызыру и вышел. После его ухода, Хызыр сразу вспомнил своей сон. Он до сих пор никак не мог отойти от него. Это был кошмар. Султан Мустафа выходит из покоев Хызыра Паши и встречается с Фахише Султан, при виде которой, у него тут же поменялось выражение лица. Фахише убаюкивала на руках шехзаде Махмуда и улыбнулась султану:

— А мы тебя сегодня ждем в своих покоях. Ты же придешь ко мне сегодня? Вечер на носу.

На вопрос Фахише Мустафа ничего не ответил, но мимо он не прошел. Султан погладил по головке шехзаде Махмуда, поцеловал его в щечку и направился дальше по коридору.

— Так ты… придешь? , — поменяв выражение лица на опечаленное, спросила Фахише, но султан уже удалился. Она поняла, что дело в избиении Долунай. Она бы хотела показать ему свою рану на спине, только боялась, что он не поверит и еще больше разозлится и обидится. Фахише тоже обижается. Она быстрым шагом идет к себе в покои. Увидев в другом конце коридора Фахише, стоявшая возле комнаты госпожи, Нурбахар-калфа, сказала ей:

— А я вас ждала. Думала, куда вы ушли. Что с вами? , — удивилась Нурбахар, увидев недовольное лицо Фахише. Но вместо ответа, госпожа, подойдя к двери, нагрубила Нурбахар:

— Оставь меня в покое, Нурбахар. Я видеть никого не хочу, — после этого, Фахише зашла к себе и закрыла двери.

— О, Аллах… — вздохнула Нурбахар-калфа и ушла, не решая в таком состоянии беспокоить Фахише, догадываясь, что султан зол на нее, и поэтому Фахише расстроена.

Султан Мустафа заходит в покои фавориток, куда Айнур уже отвела Долунай-хатун. Ради Долунай Мустафа и зашел в эти покои. Хатун, увидев султана, побоялась даже в глаза ему взглянуть из-за ран на лице. Они уже заживали, но видать все равно было. Мустафа подошел к лежавшей Долунай, сел на ее кровать и спросил, прикоснувшись к ее черному локону:

— Что с тобой, Долунай? Неужели так плохо?

— Простите, повелитель, мне мою дерзость, что я даже с кровати не встала, не поклонилась и не поприветствовала вас, как полагается. Просто не хочу, чтобы вы смотрели на мое ужасное лицо, — проблеяла сквозь подушку Долунай.

Мустафа, хоть Долунай-хатун и стеснялась своего лица, велел ей встать с кровати и уточнил вдобавок:

— Фахише Султан это сделала, мне сказали, это правда? Только ответь мне правду, Долунай.

Девушка уже встала с кровати и, немного замявшись, призналась:

— Верно, повелитель. Фахише на меня напала.

— Не скрывай ничего, Долунай. Даже если и ты виновата.

— Повелитель, я вам клянусь, моей вины нет! Я шла себе спокойно по коридору к вашим покоям, когда вы меня позвали, потом повстречала Фахише. Она так быстро неслась ко мне, я аж испугалась. Она стала бить меня по лицу, — жалобным голосом рассказала Долунай, стараясь убедить в этом султана. Разумеется, про то, что Долунай ударила по спине любимую фаворитку султана и мать его шехзаде, она промолчала.

— Все будет хорошо. В этом гареме надо быть сильней, никого не бойся, — прислонил он голову Долунай к своей груди, и начал гладить ее любя, — о Фахише Султан не думай. С ней я сам постараюсь разобраться. Долунай? , — с опаской спросил султан, когда увидел, что девушка потеряла сознание, откинув назад голову прямо на руках Мустафы. Он тут же положил свою фаворитку на кровать, а после, в панике открыл двери и сообщил агам:

— Скорее позовите лекаря в эти покои. Шевелитесь!

Нурбахар-калфа проходит по общей спальне, а после останавливается, услышав вдруг раздающиеся голоса из комнаты Долунай. Калфа затаила дыхание и решила послушать, о чем там говорят, ибо дверь в комнату была открыта.

«Я беременна? Что, правда?», «Моя Долунай, как сильно я тебя люблю после этого!» — услышала Нурбахар-калфа из покоев Долунай. Еще не успев уйти, Нурбахар-калфе довелось увидеть ехидную улыбку Долунай с поклоном калфе, которая вышла из своих покоев с громадной улыбкой.

— Госпожа, — вошла Нурбахар в покои к опечаленной Фахише, — я тут такое неприятное услышала. Лучше б не слышала этого. О, Аллах, убереги нас.

— Ну что еще случилось? , — сквозь сон произнесла Фахише Султан, потому что уже хотела спать.

— Боюсь, если я вам скажу, вы таких глупостей натворите, — засомневалась Нурбахар.

— Говори сейчас же! Небось это с Долунай как-то связано, да? Она что, беременна? , — несерьезно спросила Фахише про беременность, решив, что дело в очередном хальвете Долунай и Мустафы. Нурбахар-калфа вздохнула и согласилась с Фахише:

— Да, госпожа. Вы угадали.

— Ты о чем, Нурбахар? Я ж просто так сказала.

— Она на самом деле беременна. Видела только что выходящую лекаршу и Долунай саму из покоев.

Фахише резко изменилась в лице, действительно приняв это поначалу за шутку. Потом она села на тахту и вслух рассудила:

— Все кончено для меня, Нурбахар-калфа. Отныне, как я посмотрю, в моей жизни наступила жирная черная полоса. Султан Мустафа разлюбил меня. Если Долунай еще и сына родит, тогда, можно сказать, что есть я в этом дворце, что нет меня, все равно. Видимо, судьбе придется покориться, да, Нурбахар? Принятия сейчас все события, какими бы они ни были.

— Вы правы, госпожа, — выдохнула Нурбахар, — молитесь Аллаху. Я буду за вас молиться. О, Всевышний, Милостивый и Милосердный. Услышь голос рабов своих, помоги госпоже в женском счастье. Пусть ее любит султан Мустафа.

\*\*\*

Между тем, Гюльшен Султан живет спокойной, но чересчур скучной жизнью во дворце в Бурсе. Здесь госпожа наводит свои порядки, законы и управы. Несмотря на такие полномочия, Гюльшен по ночам еще плачет под дворцу. Госпожа считает себя несчастной.

## Примечание к части

Второй раздел (слева направо): султан Мустафа (26 лет), Фахише Султан (27 лет), Гюльшен Султан (46 лет), Хызыр Паша (44 года), Айнур Султан (31 год), Зиннат Паша (39 лет).

https://pp.vk.me/c636731/v636731014/1847b/KZ2Mn7oWuKU.jpg