Кайград. Биографии. Юго

Никто толком не мог сказать, когда именно, некогда неприметный утёс под названием «Томор» обзавёлся крепостью, которую нынче называли «Архивом». Возведённая среди скалистых берегов, она величественно возвышалась над поверхностью, а местами, вслед за каменным основанием уходила в воду. Сложно представить, сколько десятков лет, а то и столетий, умельцы, о которых «Архив», иронично, позабыл сохранить сведения, высекали из неподатливых глыб коридоры, залы, комнаты и даже хранилища, высота которых, местами, могла превышать рост человека не меньше чем в три раза. Поговаривают сейчас, даже мимолётное прикосновения к руинам этого «Храма Знаний» способно добавить пару лишних извилин в несведущий ум.

Юго любил Архив, если, конечно, это можно было называть любовью. С чувствами у него, как и у других Томорцев, было довольно туго. Зачатые в ежегодных оргиях, мужчины Томора не знали ни отцов, определение которых было делом попросту невозможным, ни матерей, от груди которых их отрывали ещё в младенчестве. Ум Томорца должен быть занят лишь наукой, ежедневным самосовершенствованием и беспрерывным изучением томов, написанных, порой, на давно забытом языке. Именно поэтому женщины вели своё странное, но несомненно важное существование на прилегающем островке, имя которому никто даже придумывать не стал, и посещали мужчин лишь раз в год, ради порочно-непорочного зачатия.

Юго любил Архив… по-своему, на уровне идеи собрать в одном месте всё, что могло бы помочь ответить на самый сакральный вопрос, волновавший его с тех самых пор как он начал своё обучение: «Зачем всё это?». Проблема была лишь в том, что Томорцев этот вопрос вообще не волновал. Детские мечты об исследовании мира, его основ, а главное, природе Света померкли спустя пару лет обучения. Несмотря на всю напыщенную учёность, Томорцев не интересовали загадки мироздания. Углубляться в тонкости бытия, воспринимавшиеся как некая аксиома, изменить которую не представлялось возможным, они не собирались. По крайней мере, сейчас. Томор жил совершенно другим. Каждый день в порту появлялся хотя бы один корабль, команда которого нуждалась в помощи. Знающие расшифровывали таинственные артефакты, помогали запутавшимся морякам простроить путь домой, рассчитывали, сколько скота нужно вывести, чтобы обеспечить города. Мастера на все руки. Томорцы не брезговали даже Собирателями, создавая для них чертежи кораблей. Но вот плата была не совсем обычной. Взамен на любую просьбу, ты должен был принести на Томор знания. Хранилища «Архива» были доверху наполнены барахлом, реальную ценность которого не могли, да и не хотели, подсчитать даже Знающие. Моряки перерисовывали карты и отдавали оригиналы, торговцы преподносили невообразимые дары с, казалось бы, утерянных остров, а Собиратели… Собиратели были кладезю историй. «Архив» вёл записи всего, что мог записать. Достоверность сведений не была главной задачей – время рассудит, потомки разберутся. «Архив» был памятью мира. Памятью, которая всё знала, но почему-то наотрез отказывалась задавать вопросы.

«Незавидный» шатало из стороны в сторону. Волны не были высокими, но даже лёгкого бриза было достаточно, чтобы воды пролива раскурочили корабль об острые рифы, то и дело торчащие из-под воды. Юго стоял на корме. Внешне невозмутимый, он с превеликим удовольствием наблюдал картину, которая утром казалась ему непостижимой мечтой. Он прокручивал в голове каждый свой шаг. Камни «Архива» с грохотом сыпались в воду, разбиваясь на кусочки о прибрежные скалы, а Томор… Томор медленно растворялся в тумане, словно и не было его вовсе никогда.

Это утро было настолько же рутинным, как и все предыдущие. За огромным прямоугольным столом, выпиленным из целикового куска дерева Мелиджури и занимавшим добрую половину зала, начинали свою обыденную трапезу Знающие вместе, особой кастой самых успешных учеников. Стол еле вмещал в себя всех присутствовавших, но одно место всё равно пустовало. Как и всегда… Юго ненавидел все эти напыщенные общие собрания. Уклад, созданный кем-то неизвестно зачем, когда-то, непонятно когда, не мог нести в себе реальной ценности. Если ты не понимаешь смысла данного действия, то тратить на него своё время попусту бессмысленно. Букашки, бабочки, растения, животные и другие «настоящие сокровища», находящиеся перед носом, но до сих пор неизведанные Томорцами, несли для Юго намного большую ценность, чем бумажки, истории и даже артефакты, если конечно они не рассказывали о флоре и фауне дальних островов, до которой, увы, Юго никогда не смог бы добраться. Флотилия Томора насчитывала примерно дюжину шлюпок, способных лишь доставить женщин для ежегодного акта соития и благополучно вернуть их обратно. Любая попытка выйти на таком «судне» из бухты привела бы к летальному исходу.

Охота была для Юго настоящей отдушиной, хоть и выглядела не совсем так, как это принято представлять. Учёный прятался за деревом. Сады Томора не баловали местных изысканностью своих популяций. Особенно Юго, имевшего достаточно времени, чтобы изучить на острове практически всё. Учёный уже сделал опись каждого растения и дерьевца, а животных на острове оставалось настолько мало, что с каждым из них он был знаком лично. Смущали небольшие, но крайне важные пробелы. А потому последние несколько месяцев едкий ум Юго был сосредоточен на бабочках. Ему удалось собрать и описать почти полную коллекцию, которая, на удивление, составляла 127 видов. Непойманным оставался лишь один. Пытаясь не издавать никаких звуков, учёный медленно осматривал цветочный луг в поисках своей вожделенной жемчужины. Наконец-то цель была обнаружена. Тёмно-фиолетовые крылья с волнистым узором почти незаметно опустили своего крохотного хозяина на бордовый цветок и замерли. Юго замер вместе с ними. Аккуратным, но жутко не естественным перекрёстным шагом он приближался к ничего не подозревающей жертве, плавно занёс губительный сочок и резким движем махнул в сторону цветка. Сто двадцать седьмая (над названиями видов учёный пока решил не заморачиваться) резко взмыла вверх и в секунду улетела восвояси. Попытка изловить фиолетовую бестию провалилась уже в двенадцатый раз. Именно это и манило Юго в неизученных созданиях. Их размер был в разы меньше человеческого, но пропорции излучаемого Света были несоизмеримы. По расчётам учёного, одна такая кроха с лёгкостью заполнила бы Светом комнату, на естественное освещение которой понадобился бы Свет двух людей. Юго был уверен, что причина, по которой бабочка каждый раз ускользает из его рук, кроется именно в этом. Она ярче, быстрее, ловчее… Кто знает, может, она и умнее. И это ведь только бабочки! Бабочки Томора! Юго никак не мог успокоиться. Желание выбраться за пределы этого проклятого острова, разумеется, как только он справиться со сто двадцать седьмой, сжигало его изнутри.

С этими мыслями учёный и вернулся на пляж. Картина, представшая перед ним, позволяла с уверенностью объявить, что в кои-то веки день перестанет быть рутинным. На причале Томора, казалось, совершенно непредназначенном для такого, ютились четыре корабля Собирателей. Ситуация не просто необычная, а раньше Томорцами невиданная. Ещё более удивительным казался тот факт, что все четыре команды в полном составе сошли на берег. Их вид не очень внушал доверия. Не то чтобы в другие дни Собиратели казались Юго людьми порядочными и весьма воспитанными. Ни в коем случае. Но он уважал их как минимум за несколько вещей: во-первых, за возможность беспрепятственно путешествовать, во-вторых, за безудержную тягу к приключениям и, в-третьих, за рассказанные истории, пусть порой и сильно преувеличенные. Именно так и именно в таком порядке. Но сейчас… Потрепанные и перепачканные в жуткой чёрной слизи, смрад которой учёный чувствовал, находясь на довольно большом расстоянии, Собиратели, мрачно двигались к «Архиву». Шествие возглавлял Капитан – чернобородый, коренастый, но довольно приземистый моряк, уверенная поступь которого, несмотря на небольшую хромоту, не оставляла вопросов о том, кто здесь главный. Юго решил следовать за процессией, но держался деревьев, чтобы не выдать себя. Встречать гостей не входило в привычку Томорцев. Тот, кто ищет, должен сам тебя найти, в противном случае ответ ему не так уж и нужен. Юго шёл за Собирателями. Точнее не шёл, а уже практически бежал. Толпа невообразимо быстро пересекла пляж, обрывавшийся прямо у ступеней «Архива». Догнать по прямой было невозможно, если ты, конечно, не сто двадцать седьмая, о чём Юго уже успел пожалеть несколько раз. Благо учёный знал и другой путь. Далеко не каждый Томорец подозревал об извилистых катакомбах, находящихся аккурат под «Архивом». Юго резко свернул в глубь леса и уже через пару минут очутился у небольшого холма с круглой выемкой у левого основания. Учёный нырнул внутрь. Нужно было проползти немного вперёд и на втором изветвлении свернуть направо. Главное не ошибиться, а то можно совершенно случайно провалиться под гору без какой-либо возможности выбраться наверх. По крайней мере так было указано на плане, страницу с которым Юго вырвал из одной толстой книжки ещё в детстве. Несмотря на безудержное желание поймать автора чертежа на лжи, он так и не решился перепутать поворот. Хотя пару раз был очень к этому близок. Повернув в нужном направлении, учёный наконец-то смог выпрямиться. Дальше всё было легко. Туннели проходили между этажами, аккурат под комнатами и залами, как бы огибая их по периметру, да ещё и таким образом, что глаза человека оказывались прямиком на уровне расщелин между полом и стеной. Одна мысль о строителях «Архива» вызывала у Юго прилив мурашек по телу.

Учёный пошёл на слух за голосами. Судя по тону, Собиратели были явно не в настроении. Встретив кого-то из учеников, они грубо приказали ему собрать всех «своих» в зале. Мальчуган, конечно, попытался отказаться, но судя по лязгу ножен, выбора у него не оставалось. Парнишка подошёл к небольшому колоколу, такие весели посередине каждого из этажей «Архива», и ударил в него два раза. Юго замер. Ученикам запрещалось не то, что бить, а даже прикасаться к этим блестящим и до совершенства отполированным железякам. Более того, два удара означали экстренное собрание, устроить которое мог лишь Архивариус, избирающийся на свою должность пожизненно. За такую дерзость ученика могли без тени сомнений публично сбросить с утёса на злобно торчащие из-под воды скалы. Грохот сапог, прямиком рядом с ухом, заставил Юго пошевелиться. Не теряя времени, он рванул по узеньким коридорам к залу, чтобы заранее выбрать лучшее место для обзора. Собрание не заставило себя ждать. Собиратели за шкирку вкинули последнего Томорца в уже битком набитый зал. Один из капитанов приказал закрыть двери. Юго слегка хихикнул. Только чтобы столкнуть с места одну такую каменную глыбу, возвышающуюся до потолка, понадобилась бы дюжина Собирателей. Ситуация и правда была комичная. Группа крепких мужиков, кряхтя и чертыхаясь, налегли на одну дверь. Медленный, пробирающий до костей скрип камня о камень быстро разлетелся по всему «Архиву», заполнив ещё более жутким эхом каждый уголок. Не выдержав подобного издевательства, Капитан рявкнул, и Собиратели вернулись в строй, сдвинув дверь лишь на каких-то жалких два шага. Лёгкий гогот мигом облетел ряды Томорцев. Не говоря ни слова, Капитан выхватил из толпы одного мальчугана и лёгким движением руки проткнул парню шею. Кровь хлынула ручьём. Поднялся шум. Кто-то было рванул на помощь бедняге, но вид агрессивно настроенных Собирателей подсказал, что затея вряд ли может закончиться хорошо. Парнишка ещё какое-то время барахтался, пытаясь сомкнуть рану руками, но тщетно. Вариантов выжить у него не было.

– Заткнулись! – громогласный бас Капитана действительно заставил заткнуться мечущихся в панике по залу Томорцев. Юго с замиранием сердца наблюдал за сложившейся ситуацией, поймав себя на странной мысли, что вмешиваться в ход событий ему совершенно не хотелось. – Ваша ошибка стоила нам шести кораблей!

– Мы не допускаем ошибок! – из толпы высунулась голова Архивариуса. Седой старичок, опирающийся на палку, медленно пробирался к Капитану. Его скрипучий голос чем-то напоминал тот самый жуткий звук, что недавно издавала каменная дверью. – Томорцы ещё никогда не ошибались в расчётах и не тебе, мальчик, обвинять нас в этом!

Такая храбрость заставила Юго, наверное, впервые испытать гордость за Томорца. Хотя здравый смысл подсказывал, что храбрости в данном высказывании точно не было. Самонадеянность, напыщенность и откровенная тупость. Вот что стояло за этим. Собиратели переглянулись и с искрой любопытства в глазах следили за реакцией Капитана. Тот, в свою очередь, вытер о штанину кровь, оставшуюся на клинке, и подошёл вплотную к старику – Архивариусу.

– Оружие, что вы сделали для нас… – Капитан, не снимая перчаток, обмакнул палец в черной слизи, всё ещё свисавшей с его накидки, и вытер её о щёку Архивариуса. Старик скорчил лицо. Слизь медленно дымилась на его щеке, кожа шипела. – Ваши копья даже не пробили этой твари кожу. Зато сильно разозлили. Шесть кораблей и все в щепки… А ещё эта чёртова слизь. – Капитан посмотрел в глаза старика и проделал то же действие только с другой щекой. – Приятно? – Архивариус поскуливал, но держался крепко. – Теперь представь, что будет с человеком, которого каракатица обдаст фонтаном такой херни!? Сорок два человека! – Капитан перешёл на крик, – Сорок два человека растворились на моих глазах! Заживо! А ты говоришь, что вы не виноваты!?

В зале стояла мёртвая тишина. Капитан развернул старика так, чтобы каждый Томорец мог лицезреть сквозную дыру, соединившую щёки Архивариуса своеобразным туннелем. Юго, затаив дыхание, медленно передвигался вдоль щелей, чтобы разглядеть результат удивительного эксперимента. Смерть старика, через мгновение разрубленного тяжелой рукой Капитана пополам, не вызывала у него никаких эмоций. Учёный уставился на чёрную жижу с одежды ближайшего Собирателя. Почему она проедает только кожу человека? Что за монстр может хранить такое внутри себя? Безумный приступ любопытства сжирал Юго. Мысли бегали, перебивая друг друга. Невнятные вопросы сменялись несуразными ответами.

Тело Архивариуса, а точнее две его неравные части, лежали у ног Капитана. Он развернулся к команде, быстро окинул её взглядом и остановился на высоком поджаром юноше.

– Клеон, бери своих и закончи с этим сбродом. Остальным, забрать всё из хранилищ!

– Но Капитан… – пытался возразить другой Собиратель с удивительно добрым лицом, явно не подходящим представителю этой жестокой касты.

– Ты же знаешь, Буди, – Капитан тяжело вдохнул, – Не моя прихоть. Приказы «Короля» не нам с тобой обсуждать.

Юго напрягся. Такого поворота он явна не ожидал. «Архив» наполнили разрывающиеся крики и мольбы о пощаде. Жуткое зрелище происходящего усиливалось великолепной акустикой утёса. Если кто-то в этот момент проплывал бы поблизости, наверняка решил бы, что этот вопль издаёт сам остров. Из щелей, сквозь которые ещё пару мгновений назад можно было без проблем разглядеть каждый уголок зала, бушующим ручьём стекала кровь. Оставаться на месте больше не было никакого смысла. Юго вернулся к узкому проёму и снова нырнул в него. Поворот, который следуя плану вёл в безвозвратную бездну, манил как никогда. Любопытство сменилось приступом страха. Учёному казалось, что и так узкий проём начал сужаться. Подобного чувства он раньше не испытывал, но быстро предположил, что скорее всего это была паника. Не медля ни секунды, Юго дополз до выхода, вдохнул полной грудью, и эмоции, так внезапно поработившие сознание, вновь сменились присущей логикой. Аккуратной поступью, чтобы ни в коем случае не быть замеченным случайно забредшим сюда Собирателем, учёный дошёл до края леса. Отсюда можно было наблюдать весь берег, а главное, причал, в котором так маняще были пришвартованы заветные корабли. Юго не сразу заметил знакомую фигуру, устало сидевшую на нижних ступенях «Архива». Действовать требовалось быстро. Юго рванул по прямой в лес, добежал до ближайшей опушки и, сорвав с небольшого синего кустика несколько прямоугольных листочков, вернулся обратно. Благо фигура всё также сидела на ступенях и задумчиво вглядывалась в едва колышущуюся водную гладь. Учёный с удивлением заметил, что его коленки странно тряслись. Точнее сами они находились в полном спокойствие, но вот ощущение было такое, что даже лёгкое дуновение ветра снесёт его с ног. Юго набрал полные лёгкие воздуха, три раза резко выдохнул и пошёл.

– Ты ещё кто такой? – едва заметив учёного Капитан вскочил на ноги и вытянул на прямой руке саблю по направлению к незнакомцу. Юго на ходу медленно поднял обе руки вверх, но останавливаться не собирался.

– Возьмите меня на борт! – Дерзкую, на первый взгляд, фразу испортил робко дрогнувший голос учёного. Такого предательства от собственного тела он точно не ожидал.

– Чего ты сказал? – Глаза Капитана налились кровью. Он подошёл к Юго на расстояние вытянутой сабли, уткнул её в кадык учёного.

– Позвольте, – стараясь не совершать резких движений, последний живой Томорец скользнул по лезвию сабли, и неловким движение правой руки снял с накидки Капитана большую каплю чёрной слизи. В мгновения пальцы обожгла жгучая боль.

Бывалый моряк с недоумением опустил саблю и недоверчиво уставился на учёного. Юго сделал небольшой шаг назад, левой рукой, пальцы которой всё это время сжимали синие листики, распахнул рубашку и начал втирать чёрную слизь в район сердца. Слизь дымилась, кожа отвратительно шипела, а Капитан, не издавая не звука, смотрел на сумасшедшего суецидника с лёгкой ухмылкой.

– Листья Мароки, – стиснув зубы произнёс Юго, демонстративно помахал синими прямоугольничками перед глазами Капитана и судорожно начал втирать их сначала в грудь, а затем и в пальцы, на которых всё ещё находилась черная слизь.

Шипение прекратилось. На груди красовалось круглое красное пятно, а пальцы, на которых местами уже виднелись кости, зудели так, что Юго на мгновение решил, что их придётся ампутировать. Пристальным взглядом Капитан сжигал учёного, возможно сильнее, чем слизь каракатицы. А потом, неожиданно, залился безудержным мясистым смехом. Юго смотрел на него, краем глаза следя за саблей, чтобы в случае неожиданной атаки успеть отскочить, хотя данный план лишь отсрочивал смерть на пару мгновений. Пока учёный пытался придумать, что сказать, смех Капитана прекратился. Также внезапно, как и начался.

– Ты точно Томорец? Таких… – Моряк откашлялся, – Отчаянных заучек я ещё не встречал. Хрен с тобой! – Капитан махнул рукой, и присел обратно на ступени.

– Я и не такое могу! Эти копья – детская ошибка чертёжника. – Юго аккуратно присел рядом с Капитаном, – Скорость легко увеличить, если, – Капитан не двусмысленно смотрел на Юго. Большего намёка учёному не требовалось. Он замолчал.

– Иди на «Незавидный», – Капитан саблей указал на самый маленький корабль из пришвартованных, – Спрячься в моей каюте и не высовывайся! – Моряк повёл черными бровями и ещё раз осмотрел учёного, – Как зовут?

– Юго.

– Знаешь, что, Юго, – он сделал необычно большую паузу, – Есть у меня странное чувство… А я привык доверять чувствам, понимаешь? Дай мне только повод, – Капитан уставился на Юго, но тот незамедлительно закивал в ответ, – Иди уже!

Юго быстро шагал по пляжу. Мысли, как всегда, сновали в голове из стороны в сторону. Он пытался их остановить, но не получалось. Афера, которую он провернул… Безрассудство! Знал ли он, что листья Мароки спасут? Конечно, не знал. Предполагал, но шансы были в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят. В конечном итоге пообещал сам себе больше так не делать и установил минимальный порог риска: семьдесят на тридцать. Размышления прервал жуткий грохот, разнёсшийся со стороны «Архива». Собиратели раскурочили ворота, чтобы вытащить катапульты. Версии не боевые, а собранные «на пробу» в хранилищах. Странные люди. Какой смысл ломать, возможно, величайшее сооружение созданное людьми, ради оружия, которое и забрать с собой не сможешь? Ответ был получен очень скоро. Собиратели уже водрузили осыпавшие с ворот камни в катапульту и, на удивление, быстро разобравшись в устройстве орудия, нанесли удар по основанию «Архива». Здание пошатнулось и медленно начало осыпаться. Но Юго это уже не волновало. Он стоял перед «Незавидным». Небольшой корабль был явно не заточен под бои, но без сомнения был самым манёвренным из тех, что швартовались в порту Томора. Юго взялся за канат и в несколько движений поднялся на палубу. Корабль всё ещё стоял на суше, а в голове, словно сто двадцать седьмая, неуловимо кружилась одна мысль. Жизнь наконец-то начинается.