Брак Лилии и Львицы (Полночь без пяти)

**Брак Лилии и Львицы,** также **Имперская свадьба 1305-го года -**бракосочетание принцессы Марии Валуа и Карла Леви, герцога Луарского, произошедшее в последнем месяце **лета 1305-го**. С этого момента официально пресеклась династия Валуа, правившая Империей с **1062-го**; супруг дочери Филиппа IX взошел на престол как полноправный император Карл XI.

Жена Филиппа IX никогда не дала рождение наследнику мужского пола, что могло поставить государство на грань кризиса престолонаследия в момент опасного усиления вечного врага на востоке. Тогда император, которого знать всегда считала человеком недалеким и слабым, смог организовать для старшей дочери великолепный брачный союз с самым влиятельным и богатым из своих вассалов - герцогом Луарии. Это позволило избежать внутренней смуты и значительно укрепить высшую власть, поскольку теперь на защите центральной власти стоял регион, некогда вызывавший наибольшие проблемы и опасения. Государство сохранило целостность, а переход власти был совершен мирно и спокойно.

Империя людей вступила в новую эпоху своего развития,    По значимости данное событие сравнивают с Золотой свадьбой в Сурии или покорением города Фаине Всеславом Вечным - каждое из них означает последовательный, но стремительный переход мира в принципиально иную стадию развития.

Разумеется, у новой династии появились свои недруги, но даже им пришлось затаиться в тени; никто не осмелился бросить открытый вызов новому господину.

## Предыстория

### Филипп IX, последний из Валуа

   Император Филипп IX, правивший с **1276**, успел нажить себе немало врагов - но также и сделал многих друзей. В зависимости от собеседника, о нем можно услышать практически диаметрально противоположные отзывы. Многие дворяне считали его рыхлым и слабым, недостойным правителем; но он имел своих сторонников среди горожан, находивших его приятным, понятным и справедливым государем.  Самым распространенным, впрочем, было мнение, по которому Филипп IX был ленивым монархом, едва ли заинтересованным в бремени правления. Да, его считали лично достойным человеком, но недееспособным к великим свершениям или просто принятию государственных решений.

Печальная правда состояла в том, что император почти ничего не мог предпринять в области реальной политики, скованный по рукам и ногам Палатой знати и щедрыми обещаниями предшественников, своих предков. Клятвы соблюдать Хартию и почитать феодальные свободы были даны перед ликом Творца, и сильная Церковь внимательно следила за положением при дворе, ситуативно вступая в союзы с великими родами против короны. Священные ордена Церкви либо просто не подчинялись императору, либо вообще презирали род и отказывались сотрудничать. Домен Валуа в XIII веке сократился до мизерных владений вокруг столицы, в то время как могущественные феодалы собрали вокруг себя целые имперские провинции - простое соотношение копий, мечей и луков было не в пользу короны. Лоялистами в полной мере были только деятели Университета, мелкое дворянство да горожане - но их не хватало для успешного противостояния разбогатевшей аристократии... По крайней мере, успешного лобового столкновения.

Филипп IX действительно не искал вражды с крупными домами и показательно демонстрировал свое нежелание заниматься государственными делами - за спинами Палаты знати добиваясь расширения своих полномочий и укрепляя позиции Валуа. В ход император пускал любое оружие, какое он считал необходимым: шантаж, лесть, подкуп, хитроумные договоренности и многоходовые комбинации, обещания и угрозы - даже наемное убийство, считал государь, может быть оправдано в его игре. Верные слуги Императора из низов дворянства здесь служили ему верой и правдой, с каждым годом принося сюзерену все большую и большую выгоду. Постепенно домен Валуа рос, пополнялась и казна императора; но внешне Филипп оставался безучастным лентяем, простым охотником до пиров, турниров, вина и дичи; вкупе с преданностью служителей, талантом к интригам и удачей главе государства удалось сохранить себя в зоне безопасности. К концу жизни императора земли его династии выросли в три раза, казна наполнилась деньгами, а влияние короны на окрестности окрепло и выросло.

   И только один фактор значительно беспокоил Филиппа, лишая его сладкого сна и полной уверенности в завтрашнем дне. Это был вопрос о наследнике, о том, кто должен занять его место по его неизбежной смерти. По закону, принятому еще первым Валуа из-за стычки с леди Ровеной Монфор еще в **1066-м**, любые претензии женщин на престол не имели никакой законной силы - а жена Филиппа IX родила ему только трех девочек. Тогда император Запада разводится с ней и женится повторно на молодой Маргарите Монфор, вопреки острому нежеланию Церкви и советам клира... Но и вторая супруга родила только двух девочек. Повторного развода Конклав давать не желал под воздействием сразу нескольких причин: во-первых, аристократической оппозиции, вполне довольной таким положением дел, во-вторых, самой догматики учения. В истории поздней империи не было случая, чтобы правитель женился в третий раз; позволить себе такое мог только один из Ветаров, Генрих II Бессердечный, но он был исключением из уж очень многих правил. В нынешние времена государь должен был относиться с гораздо большим пиететом к Церкви и ее учению, так что Филиппу IX пришлось отступиться от своего смелого намерения.

К **1290-м годам** стало ясно, что у императора нет и не будет наследника мужского пола. Он сам вышел из возраста, а его младшие братья к тому времени уже погибли в силу самых разных причин и обстоятельств, порой темных и смутных. Эта ситуация вызвала настоящий ажиотаж в среде высшей знати, которая почувствовала приближение эпохи значительных перемен. После неизбежной смерти Филиппа IX Палата знати должна была выбрать нового правителя по своему усмотрению, и от столь блестящей перспективы у многих родов горели глаза. Монфоры и Церингеры, чьи родословные тянутся с доимперских времен, потянулись к манящей короне, спеша заключить договоренности с младшими домами, подкупить или переубедить кого-то; с **1298-го** при самом дворе начались их столкновения, пусть пока и остававшиеся скорее придворными баталиями. Аристократы действовали так самозабвенно и нагло, будто бы Филипп IX уже слег с болезнью или сошел с ума, потеряв любую возможность влиять на события - так сильно глав знатных семейств ослеплял блеск изящной короны.

### Договоренности

    Однако император все еще оставался на своем троне и не терял до конца своей политической воли. Он хорошо понимал, наверное, лучше большинства аристократов, опасность положения страны после своей смерти; любая распря сыграет на руку Сурии, а уж вооруженный конфликт может стать роковым для всей Империи. Филипп IX желал избежать такого исхода и передать власть в надежные руки, для чего у него оставался единственный, но не слабый, доступный инструмент: династический брак. Он собирался прибегнуть к помощи принцессы Марии и, вручив ее руку самому достойному, спокойно передать этому же человеку корону и большую часть с трудом собранного домена.

Настало время подобрать жениха для старшей дочери, главной надежды Филиппа на удачный исход царствования. У него был довольно-таки широкий выбор: ни один здравомыслящий дворянин государства не отказался бы от настолько заманчивого и щедрого предложения, поэтому опций было множество. Среди них Филипп IX особливо приметил герцогов Сигизмунда Монфора и Карла Леви. Монфоры и Леви были двумя главными семействами Империи, они обладали огромным авторитетом, крупными феодами и значительными богатствами. Правда, дальнейшее сравнение выявляло немало различий между семействами. Монфоры, чей род ведется еще с доимперской эпохи, традиционно считались приверженцами старых путей и вольностей, выступая покровителями рыцарства и заступниками Церкви. Из их числа вышло множество знаменитых святых и героев Церкви, а сами они славились суровостью нрава и простотой обихода. Их обитель, крепость Файтарг, была лишена любых декоративных украшений, а поколения Монфоров строго блюли ее простой функционал. В это же время Леви, поднявшиеся в знатное достоинство только при наследниках Альфреда I, издавно опирались на кооперацию с горожанами и мелкой знатью; взаимовыгодный союз с купцами помог им скопить сказочные состояния, хоть и утратили благоволение Церкви. Они не были любимы аристократами, зато всегда находили помощь в лице третьего сословия и могли договориться со вторым звонкой монетой. Родной замок Левипорт славился как надежностью, так и изяществом своих укреплений, а внутри было собрано уникальное собрание интереснейших артефактов.

    Затем пришло время внимательнее рассмотреть конкретных лиц, коим Император собирался делать предложение от имени своей дочери. Сигизмунд Монфор был ее на десять лет старше, он успел прославиться военными победами в Пограничье и ревностным отношением к Вере. Герцог оказывал широкую поддержку радикальным священным орденам и самой Церкви, охотно жертвуя на их нужды крупные суммы. Воюя с сурийцами и их слугами-речниками, Монфор придерживался традиционных тактик и методов, в его руках все равно приносивших удачные и достойные победы. В своих владениях он был знаменит строгим, предельно сухим трактованием законов и готовностью вершить суд днем и ночью. Впрочем, от его ока не мог скрыться и преступник из числа феодалов: смертная казнь одного из рыцарей за изнасилование крепостной мгновенно прибавила народной любви Сигизмунду. Именно так Монфор умудрялся не растерять симпатию простонародья, хотя и тщательно собирал все подати, не давая спуску или отсрочки никому, ни знатному, ни простолюдину.

Его конкурент, Карл, герцог Луарский, воплощал в себе самые лучшие черты южного дворянства. Он был молод, всего на год старше Марии, но из-за ранней смерти отца успел поправить своим герцогством. Карл стал известен как покровитель искусств и наук, близкий друг южного купечества и добрый барин для крестьян; объезжая свои владения, юный герцог всегда охотно выслушивал жалобы и стоны простонародья. Окружил он себя выходцами из Университета, известными пытливым умом и рационализмом: при нем Левипорт стал настоящим маяком надежды для ученых мужей, опасающихся преследований за свои изыскания. В столице Луарии велась работа по созданию новых типов доспехов и оружия; регулярно обновлялись стены, был построен собственный флот герцогства, взявший на себя охрану южных рубежей всей страны.  Карл был гораздо более мягким и приятным в обхождении человеком, нежели Сигизмунд Монфор; где его соперник кричал и ругался, он уговаривал и увещевал, где Сигизмунд хватался за меч, Карл слушал. Впрочем, он никогда не прощал оскорблений или даже намеков на них, а в те редкие случаи, когда ему доводилось обнажать клинок, действовал быстро, беспощадно и решительно.

    Пожалуй, тут можно пару слов сказать о самой новобрачной. Принцесса Мария, которой в **1305-м** исполнилось бы 16 лет, не была первенцем Филиппа, но из-за страшного рока Валуа, забирающего подавляющую часть наследников и наследниц юными, теперь она осталась старшей. Девочка росла в атмосфере всеобщей любви и обожания, но при этом получила достойнейшее образование. Филипп IX, довольно рано осознавший печальную необходимость, постарался окружить дочку лучшими книжниками и достойными учителями, способными не просто дать знания, но вдохновить на их дальнейший поиск. В частности, именно ради нее магистр вольных наук Университета Октавиан создал знаменитый впоследствии трактат о Жизни, в котором вкратце обрисовал все известные на тот момент народности мира. Разумеется, она получила и приличествующее принцессе духовное образование и отличное воспитание; сызмальства став подлинным украшением двора своего отца. С малых лет Мария росла чувствительным и тонко понимающим окружающих ребенком, обладая едва ли не сверхъестественной возможностью быстро понимать "нутро" человека и определять, стоит ли он ее доверия, или нет; можно ли с ним дружить, или лучше оставить от себя подальше. Сперва она пользовалась этим ради поиска друзей, подруг и приятельниц, но, подрастая, оценила такой талант по достоинству в настоящей политике. В отличие от всех младших сестер, Мария стала настоящей, утонченной и изысканной леди, в манерах и поведении которой даже самые придирчивые учителя не могли обнаружить стоящих замечания нарушений.

Окончательный выбор Филиппа IX был совершен при самом непосредственном участии дочери. Целый месяц Филипп пытался определиться, взвешивая все возможные доводы "за" и "против", но нашел, что их примерно поровну на каждой стороне, а определить большую весомость он не смог. Император так и не смог самостоятельно назначить жениха, поэтому решил опереться на мнение Марии; та без долгих раздумий указала на портрет герцога Луарского - вопрос был закрыт.

### Феодальная реакция

Объявление о заключении помолвки между Карлом Леви и Марией Валуа было воспринято аристократической верхушкой Империи людей резко отрицательно: спящий государь очнулся, совершенно внезапно для них, и смог проявить акт государственной воли, окончательно отрезавший их от возможности наследования престола. Мечты и планы многих знатных домов моментально обратились в пепел, Однако грамотный выбор жениха сделал невозможным открытое выступление: богатства и могущество рода Леви, соединенные с силами короны, могли легко подавить феодальное выступление... Если во главе его не стал бы отвергнутый жених, обладавший сравнимыми силами и возможностями для разжигания пламени войны.

Сигизмунд Монфор, сватовавшийся сам и почувствовавший себя оскорбленным, отправился в Престол Творца с неясными до конца намерениями. Неизвестно, что могло бы произойти дальше, но первыми в Конклав успели прибыть гонцы от Филиппа IX и его зятя. Через день общения с отцами Церкви и после прикосновения к святым останкам павших за веру, Сигизмунд объявил о своем признании состоявшейся помолвки и об отсутствии у него каких-либо претензий к Карлу Леви; скорее всего священники сыграли ключевую роль в умиротворении государства. Их стараниями был спасен мир в государстве,

## Ход праздненства

**Летом 1306-го года** Филипп IX пригласил все ведущие знатные дома на праздненства в честь свадьбы его старшей дочери и герцога Луарского. Каждая императорская свадьба была важным и грандиозным событием, позволяющим не только отдохнуть, но и собраться в одном месте для заключения новых договоренностей, союзов, проведения интрижек и так далее.

## Итоги и последствия

### Внешняя реакция

Крупное  торжество в Империи людей не осталось незамеченным. Еще на самом празднике были представители Поднебесного царства и дружественных Империи белозерских княжеств; были и беженцы из Королевства обеих Рек, и дипломаты от Вольных городов.