Великая английская революция (AMDG)

### Причины

Борьба между парламентом и королем за власть, экономические неурядицы и религиозная нетерпимость.

### Итог

Победа радикальных частей Армии, становление Протектората

**Великая английская революция** (*англ. The Great English Revolution*) - революционные события и внутренние конфликты, потрясавшие Британские острова с **1640** года по **1662**; все началось с созыва парламента осенью 1640 для утверждения новых налогов и завершилось с провозглашением Ричардом Айртоном гибели Карла II Стюарта в битве на реке Бойн, благодаря которой режим Протектората сохранил свою стабильность и утвердился как новый государственный строй.

Революция знала множество драматических событий, выдающихся личностей и знаменательных поворотов, главным результатом которых можно по праву считать установление на территории Британских островов режима Протектората Англии, Шотландии и Ирландии, явившего собой принципиально новую для Европы **XVII-го века** государственную модель.

## Причины и предпосылки

В **1603-м году** к власти в Англии пришел Яков I Cтюарт, до того дня бывший только Яковом VI, королем Шотландии. Убежденный абсолютист и человек энциклопедических познаний, Яков на новом для себя престоле проводил политику взвешенную и адекватную, вполне отвечавшую вызовам времени, унаследованным им от королевы Елизаветы - так, Яков пытался стимулировать развитие английской промышленности и ограничить вывоз из страны сырья для обслуживания нидерландских мануфактур и фабрик и умело балансировал с парламентом в борьбе за контроль над страной, опираясь на выстроенный Тюдорами государственный аппарат. Пожалуй, главным источником проблем для новой династии, помимо ее чужеземного происхождения, будет внешняя политика: неспособность и нежелание Якова I поддержать своего зятя из Пфальца в его Войне реституции вызывали гнев у радикальных пуритан, недовольных так же и заигрыванием Стюартов с "высоким англиканством" и все те разговоры о веротерпимости по отношению к папистам, которые велись монархами. Позорное поражение Фридриха Пфальцского и разгром германских конституционалистов привели не только к укреплению императорской власти, но и к гонениям на протестантов в Священной Римской империи и многие члены парламента были в ярости от подобной слабости своего короля. Однако сам Яков за счет грамотной манипуляции, раздач титулов и наград, умения выслушать свою оппозицию, сумел просидеть на троне до самой своей смерти от совершенно естественных причин в **1625-м году**.

Его наследнику досталось не самое позитивное, но и не самое ужасное наследство: Карл I взошел на престол в **1625-м** и был лично популярным человеком: его личная красота и сугубо человеческие качества играли ему на руку, наследник не был также обделен умом и смекалкой... Но ему решительно не хватало отцовской гибкости в политике и он гораздо хуже разбирался в Шотландских вопросах, пытаясь на свою беду управлять горной страной словно пресыщенной и просвещенной Англией, привычной к королевской власти. Карл I по многим вопросам был лучше современных ему европейских владык, в том числе и с чисто моральной точки зрения, но даже его поведение не устраивало пуритан: они не могли смириться с выступлениями короля в театре, его равнодушием к религиозным вопросам и судьбам немецких протестантов. Однако главным источником претензий Карлу I была его супруга, Мария-Анна Испанская, с которой в **1623-м** был таки заключен брачный союз; вместе с испанкой-католичкой в Англию прибыли паписты-слуги, священнослужители, наконец, о решительном отказе Марии-Анны изменять своей религии в английском обществе знали абсолютно все. Она привнесла с собой во двор испанскую музыку, испанский этикет, а монарх не то чтобы не развелся, но словно с каждым годом лишь крепче в нее влюблялся к пущему недовольству своих добрых подданных.

     Словом, Карлу I ощутимо не хватало "очков", и заработать он их решил с помощью покровительства французским протестантам, которые в **1620-е** как раз ощущали на себе давление правительства Карла X - заступничеством за гугенотов Карл I хотел показать, что его душу все еще не купил Папа Римский, и что он не дает жене определять актуальную политику... Правда ослабление Франции было как раз на руку испанским Габсбургам, поскольку давало им лишнюю гарантию спокойствия и стабильности Рейнской дороги, игравшей такую значительную роль в войне с Нидерландами. Так или иначе, в **1622-м году** Карл X предпринял первую попытку подвергнуть ревизии Блуасский эдикт **1588 года** и повысить налоги, собираемые с протестантских городов Юга, к тому моменту уже восстановивших свой торговый потенциал. Естественно, гугенотам такой поворот событий не понравился: король не только не оказал помощь их собратьям в Германии, но и потребовал от них новых налогов! **Весной 1623 года** в Ла-Рошели собрались гугенотские вожаки - как представители ведущих дворянских фамилий (Екатерина де Бурбон-Конде, Генрих Конде, Бенжамен де Роган, Анри де Роган), так и градоначальники основных кальвинистских городов (Жан Гитон, мэр Ла-Рошели) собирались отстаивать свои права и привилегии даже ценой кровопролития. Тем самым началась Южная война, в ход которой и попытался вмешаться Карл I: английский экспедиционный корпус был направлен для защиты Ла-Рошели и южных территорий Франции, а флот Англии пытался организовать снабжение этой цитадели протестантизма. Однако помощь англичан не оказалась достаточной: Карл X cмог добиться победы, а 4-х летний конфликт нанес урон не только английским финансам, но и престижу короны, не способной сдержать данной единожды клятву.

Затем происходит Епископская война: Карл I попытался ввести в **1637-м году** в Шотландии, стране, которую он не знал, не любил и не понимал ее уникальной специфики, епископальное управление церковью, никак не согласующееся с пресветерианской церковью, господствовавшей тогда в горной стране. Шотландцы подписывают Национальный ковенант и, за счет опытных наемников, часть которых вернулась с Венгерской войны, они наносят одно поражение за другим королевским силам, испытывавшим хронический недостаток денег, продовольствия и, конечно же, опыта ведения современной войны. Новости о поражениях королевских армий в Англии вызывали лишь тихое (а порой даже и не тихое) удовольствие: оппозиция королю радовалась каждой его неудаче, даже если шотландцы, по своему стародавнему обычаю, и грабили северные графства, то они же в религиозном плане были куда ближе типичному представителю парламентской оппозиции, чем королева и король, которого чем дальше, тем больше подозревали в тайном католицизме. Постоянная нужда в деньгах побуждала Карла I обратиться, наконец, к созыву парламента - и в **1640-м году** собираются аж два созыва, один из которых будет разогнан моментально.

### "Памфлетная война"

Наконец, **осенью 1640** Карл I во второй раз собирает парламент: ему очень нужны живые деньги для ведения войны в Шотландии. Правда, его величество не учел одного нюанса: парламентарии припоминали все свои обиды, нанесенные им за несколько лет прямого королевского правления, а избиратели едва ли не молились за победу шотландцев над королем-папистом. Надежда на ослабление антагонизма в условиях иностранного вторжения не оправдалась, скорее наоборот: парламентарии почувствовали за собой силу и решились вести разговор с короной с позиций силы. В **декабре 1640** принимается "Великая ремонстрация": длинный перечень обид, нанесенных короной парламенту - по сути парламент только что подписал манифест всех оппозиционных Карлу I сил, требовавших от монарха значительных уступок и отказывавшихся разговаривать без первых шагов короля для примирения.

Надежда короля получить столь необходимые средства разбилась в пух и прах: а в **1641-м году** ситуация осложнилась с началом восстания в Ирландии, где местные жители устроили натуральную резню английских колонистов-протестантов: так будет запущен маховик национально-религиозной ненависти, который еще очень болезненно аукнется ирландцам через некоторое время. Беспощадная и жестокая резня колонистов, которую слухи превращали без нужды в еще более ужасающее избиение, попросту потрясла английский парламент и почтенных английских протестантов: раздавались громкие голоса протеста, требования немедленной отправки карательной экспедиции, а самые последовательные фанатики желали не только войны, но полноценного расследования. Они говорили, что презренная королева-испанка, проклятая Мария Анна Испанская, сговорилась с хитроумным папой, кровожадным Филиппом IV и ослепленными католицизмом ирландскими дворянами: по их зловещим планам в Ирландии должно было разгореться жестокое восстание, а затем, оттуда католические силы должны были вторгнуться в Англию, разоряя, убивая, уничтожая и попросту реставрируя папскую власть.

Можно смело сказать, что продолжительное время существовало окно возможностей для компромисса между парламентом и королем. "Ремонстрация" не содержала откровенно унизительных пунктов, голоса религиозных радикалов и очень немногих республиканцев были негромкими и не задавали тона; у монарха имелась объективная потребность в деньгах для подавления ирландского бунта: ведь Карл I не знал, что он сам вместе с женой его и подняли. Однако парламент все еще отказывался выдавать деньги для создания армии, хорошо понимая, что монарх скорее всего после подавления ирландского мятежа воспользуется силой войска для разгона парламента. Даже казнь Страффорда, фаворита, ненавистного парламенту из-за его "дезертирства" (некогда граф был другом Пима и видным оппозиционером, а затем перешел в лагерь роялистов-абсолютистов) не позволила сторонам найти компромисс, поскольку ни монарх, ни парламент не решались пойти на значимые уступки друг другу. В **январе 1642 года** Карл I нагрянул в Палату общин в сопровождении хорошо вооруженных мушкетеров, нарушая все парламентские привилегии и освященные столетиями традиции, желая арестовать пятерых видных парламентариев и ведущих лидеров оппозиции... Которых уже предупредили об опасности и они не замедлили покинуть здание. И тогда проявляется противоречивость характера короля: не найдя своих главных противников, он не нашел в себе смелости разогнать парламент или арестовать других значимых злоумышленников, а попросту удалился, настроев против себя даже умеренных парламентариев и дав им повод для обид.

Монарху как-то не хватило духа авантюризма пойти на конфликт с парламентом в Лондоне, этом городе ремесленников и торговцев, чье Сити с охотой выбежало бы на улицы для защиты Палаты общин. Карл I переезжает на север страны, в Йорк; с ним отправляется Мария-Анна, лорды и доверенные советники - словом, в Йорке создается параллельное и полноценное правительство Англии с собственным парламентом, двором и, конечно же, королем как знаменем движения. Враждебные действия монарха придали решимости фанатикам, убедили сомневающихся и возбудили ненависть у умеренных - отныне Палата общин станет последовательнее и решительнее в борьбе за свои права и свою власть; консервативная масса дворянства поспешила прибыть к королю, духовенство тоже заявило о своей поддержке.. И у приличных парламентариев не осталось иного выбора, кроме как пойти на невольный союз с "диссертерами", радикалами и попросту сектантами - оставался лишь вопрос, до какого момента парламент сможет контролировать настолько опасных союзников. Попытки отдельных депутатов найти соглашение с Йорком не привели к успеху и **летом 1642** по инициативе Карла I началась Первая гражданская война. Конфликт перешел в "горячую" стадию и Великая английская революция должна была умыться кровью многих и многих тысяч человек.

## Первая гражданская война (1642 - 1646)

Изначально казалось, что война будет короткой и быстрой. На стороне законного монарха выступило большинство дворян, обладавших серьезным военным опытом, доблестью и, что немаловажно, деньгами для спонсирования войны своими силами. С континента прибыл молодой и амбициозный принц Руперт Пфальцский, герцог Камберлендский, родственник Карла I, успевший завоевать себе известность во время Венгерской кампании; вместе с ним в распоряжение короля прибыли бывалые наемники, оставшиеся без дела с недавних пор. Стоило войне перейти в горячую стадию, как берега нелюбимой Англии покинула Мария-Анна Испанская, отправившаяся на континент искать поддержки солдатами, припасами и, конечно же, деньгами; ее уход со сцены, с одной стороны, позволил монарху полностью сосредоточиться на военных делах, с другой - словно доказывал тезис все еще маловлиятельных религиозных фанатиков о наличии сговора между английской короной и испанскими папистами.

В то же время парламент располагал лишь незначительными вооруженными силами, находившимися под командованием сомнительно лояльных аристократов; с другой стороны, под контролем парламента оказались самые развитые и густонаселенные регионы Англии, они могли дать значительное преимущество при условии затягивания конфликта и перехода его в стадию борьбы на истощение. Важным достижением парламента, точнее говоря, его лидера Джона Пима, станет заключение союза с Шотландией, направленного против монарха: таким образом парламент получал в свое распоряжение профессиональную, закаленную в боях армию, заинтересованную в победе над Карлом I и готовую сотрудничать с мятежным законодательным органом.

## Интербеллум (1646)

Даже одержанная победа над Карлом I и его сдача парламенту отнюдь не означали прекращение конфликта. Возникла чрезвычайно забавная коллизия, которую подметил один из членов палаты общин: "Если мы победили короля, то он остается нашим королем. Если победил король, то нас повесят за измену" - никто в Палате общин не знал, что, собственно, теперь надлежит делать. Победи их Карл I все было бы понятно: казнь самых отъявленных мятежников, изгнание для остальных и укрепление королевской власти через последовательное ограничения прав английского парламента и усиление королевских прерогатив. Однако монарх Англии, Шотландии и Ирландии сдался на милость Палаты общин, его войска были разбиты, а самые рьяные сторонники принуждены пересечь Ла-Манш... И вопрос будущего Англии встал как никогда остро.

Дело в том, что парламент одержал победу над законным монархом на поле боя, но при этом он не был властен над Карлом I. Побежденный и разгромленный, Карл I оставался законным правителем Англии, Шотландии и Ирландии, ее верховным сюзереном и государем: он был Божьим помазанником и никто не мог этого изменить. Палата общин одержала победу, но не могла ею воспользоваться, при этом оставшись в рамках законов королевства: не было ни закона, ни указа, ни традиции, позволивших бы парламенту как-то покарать монарха или хотя бы принудить его к сотрудничеству. В то же время территории парламента страдали от голода и эпидемий, они не могли выплатить жалование своей победоносной армии - всё это играло против парламентариев, подтачивая их переговорные позиции, мешая им реализовать достигнутый на поле боя успех. Проигравший войну Карл I Стюарт имел неплохие шансы выиграть для себя мир, разыграй он правильно оставшиеся у него на руках карты законности и Божественной воли, прибавь он к этому еще немного хитрости и уступчивости... Словом, монарх совершенно не собирался идти на соглашение, оставаясь верным своим принципам и убеждениям. Он не считал свое дело окончательно проигранным, твердо веря в полезность "перемирия" лично для себя и подыскивая новую армию взамен разгромленной - его агенты вели переговоры с ирландскими католиками, шотландскими пресвитерианами, европейскими державами.

Стоит сказать, что занятая Карлом позиция не было продуктом наивной самоуверенности, даже самодурства: время работало на него. С каждым месяцем росла задолженность парламента к армии; в стане противников короны углублялись разброд и шатания из стороны в сторону, а широкие народные массы разочаровывались в Палате общин, заинтересованной больше в своих корпоративных интересах, нежели благосостоянии государства. В парламенте, который избирали узкие круги имущего населения, преобладали умеренные пресвитерианские депутаты, настроенные договориться с королем и избавиться от армии, в которую уже проникали радикальные и опасные политические и религиозные взгляды. Для многих депутатов армия левеллеров и индепендентов была хуже короля и кавалеров; тех, по крайней мере, раньше, они хорошо знали и понимали, с ними они могли надеяться на соглашение и взаимное понимание. Армию предполагалось направить на усмирение мятежной Ирландии, сыграть на антипатии к католикам и, пожалуй, за счет грабежей в Ирландии расплатиться с войском. Постепенно бывшие союзники все больше и больше настраивались друг против друга, и король, сумей он воспользоваться их разногласиями, сумел бы снова вернуться на трон и, возможно, даже малой кровью.

Солдатские массы не пришли в восторг от подобных маневров своего начальства: каждый полк избрал своих представителей-агитаторов, в числе которых оказались и фанатики, и левеллеры, и просто талантливые ораторы, которым поручалась защита интересов простых рядовых бойцов.

Однако споры и совещания в армии были прерваны страшным для круглоголовых известием: Карл I покинул окрестности Лондона и отправился на остров Уайт, где его навестили представители Ирландской конфедерации, и, главное, Шотландского королевства. Томас Ферфакс и Оливер Кромвель немедленно призвали армию к порядку; пока Карл I подписывал соглашение с горными пресвитерианами о их свободе вероисповедания и с ирландскими католиками о их правах в замен на их мечи и мушкеты, генералы парламента наводили порядок в своих частях, воспользовавшись моментом растерянности в солдатских массах.

## "Помните!"

Повторилась история прошлых лет: Карл I потерпел поражение и сдался на милость парламенту... Парламенту ли? За эти несколько лет расстановка сил среди "круглоголовых" значительно, можно даже сказать принципиально, изменилась: ведущим актором стала кадровая армия, хорошо организованная, обладавшая самоидентификацией и претендовавшая на представительство всего английского народа, а не только избранных немногих, владеющих избирательным правом по законам королевства. Решительные, но безрассудные действия Карла I в прошлые года cерьезно поколебали позиции "умеренных" в парламенте: идея компромисса, соглашения с монархом оказалась крайне непопулярной, ее противники появились даже в самой Палате общин, а Армия стала пристанищем радикальных противников короля. В ряды Кромвелевского войска шли фанатичные сектанты, искренне ненавидящие короля-"паписта" и любителя испанцев; здесь оказались немногие, но голосистые и талантливые республиканцы и "левеллеры", к словам которых охотно прислушивались многие их соратники по оружию; наконец, непартийные солдаты, составлявшие большинство армии, хотели простой и понятной мести за смерти товарищей и все причиненные им неудобства. Солдатские массы, в начале Второй гражданской подписавшие ряд документов о необходимости борьбы до победного конца, смотрели на свое начальство, ожидая от него решительных и жестких действий по отношению к поверженному монарху.

На плечи генерала Кромвеля ложился серьезный, опасный и ответственный выбор. Он остался единственным хозяином Армии, ее вождем, вернувшим свой авторитет в ходе Второй гражданской войны; он мог определить курс развития страны на долгие века после него. Он мог договориться с Карлом: выторговать для себя наилучшие условия, например, титул лорда и место в Палате лордов, земельные и денежные награды, орден Подвязки - и восстановить монарха в его правах и привилегиях, покинув, наконец, крупную политику. Его проклянут бывшие союзники, с которыми он против этого же монарха боролся? Зато и он, и его дети смогут зажить счастливо и радостно! Оливер мог ничего не делать в принципе: пусть парламент сам договорится с королем, ведь теперь-то у Карла I нет ни средств, ни союзников для ведения войны. Теперь-то он точно будет договариваться с победоносными Общинами! Парламент, естественно, выдаст своему защитнику какую-то награду и генерал сможет удалиться к себе в Кент, вернуться к спокойной и тихой жизни сельского джентльмена. Да, на этом пути он сможет получить меньше наград и выгод лично для себя, но авось и не останется в истории предателем дела парламента - и для такого решения ему ничего не требовалось делать, нужно было просто не мешать парламенту договариваться с королем... Опять. Ведь в **конце ноября** парламент подавляющим большинством голосов поддержал примирение с королем на предложенных им, проигравшим уже вторую свою войну, условиях.

Но теперь умеренные парламентарии ошиблись в своих прогнозах. Терпение армейцев было истощено и они собрались брать судьбу Англии в свои собственные руки; они не могли допустить повторения истории прошлых лет и были готовы пойти на временный союз с радикальными общественными силами, теми же "левеллерами". В **декабре 1648** года происходит настоящий государственный переворот силами армии. Полковник Томас Прайд при помощи лорда Грея занял Палату общин и подверг ее "очищению": лишь 85 депутатов было допущено к заседанию, уже после того, как они пообещали отказаться от соглашения с королем, а свыше 200 человек будет выдворено с позором из здания. Новый "парламент" оказался зависим от воли Совета армии и ведущих полководцев, некогда призванных самими парламентариями для их защиты от королевской "тирании" - и теперь они получали на свою голову тиранию уже без преувеличений. Тогда с позором заканчивается карьера многих умеренных пресвитериан: они не будут подвергнуты преследованиям, но активно действовать и решать судьбу нации они больше не смогут. Таким образом будет установлен прецедент, оказавший огромное влияние на всю дальнейшую английскую историю: люди с оружием не просто появились у парламента, но деятельно вмешались в его работу и побудили отказаться от уже принятого решения. Ведущей силой общественной жизни медленно, но верно становилась радикальная армия; и хотя ей предстоит еще несколько испытаний в скором будущем, свою первую битву с другими "круглоголовыми" она выиграла "в сухую".

Идея о суде над Карлом I появилась еще в года Первой гражданской войны, но тогда ее поддерживали только самые последовательные радикалы и озлобленные фанатики - однако бегство короля на Уайт и возобновление военных действий значительно увеличили популярность их идей с одной стороны, а с другой позволили нейтрализовать многие умеренные голоса. Те парламентарии, которые еще надеялись закончить английскую революцию соглашением с дважды поверженным монархом, были изгнаны из общественной жизни грубой силой, которую они надеялись лишь использовать для защиты собственных корпоративных интересов. Судьбу короля держал в руках союз индепендентов и левеллеров - людей, заинтересованных в радикальном сломе порядка, против которого они подняли оружие и проливали кровь несколько долгих лет. Был выбран суд, который предъявил королю обвинения в государственной измене, предательстве, тирании - примечательно, что пришлось для целей председательства на этом судилище избрать Джона Брэдшоу, абсолютно непримечательного провинциального судью-оппортуниста, согласившегося войти в историю там, где от нее отказались абсолютно все лорды-судьи. Суд представлял собой показательную расправу: судьи нарушали любые права подсудимого, на что тот постоянно и с достоинством им указывал; у судей не было никакого закона или прецедента, позволяющего им вершить дело, а симпатии галерки постепенно смещались к павшему величеству - но генералы и радикальные парламентарии были настроены решительно, твердо и непоколебимо. Они вынесли обвинительный приговор и присудили Карлу I смерть предателя на плахе.

Наконец, небывалый час в истории настал. В **январе 1649 года** жители Лондона могли лицезреть уникальное, доселе нигде не виданное и неслыханное событие: казнь Короля. Это звучало попросту дико, невозможно, нереально... Еще двадцать лет назад никто не поверил бы в реальность всего происходящего, но теперь никто не мог отрицать происходящего на глазах шокированной толпы Карла I Стюарта, короля Англии, Шотландии и Ирландии, ставшего теперь государственным преступником и изменником, доставили к плахе, на их глазах он молился, произнес свои последние слова, лег на плаху и лишился головы. До последней секунды многие в толпе верили, что вот сейчас, ну вот сейчас должен появиться гонец от Кромвеля на взмыленной лошади; он доставит распоряжение, короля уведут куда-нибудь подальше от этого устрашающего места и *"этого"* не случится. В конце то концов, этот страшный, пугающий спектакль, устроенный армией просто для демонстрации своей силы, должен был закончиться счастливой развязкой, верно? Но вот палач берет топор, вот он им замахнулся, и оборвался жизненный путь этого короля Англии. Затем палач (в роялистской печати позднее будет распространена версия, что для этой темной работы специально нашли фанатика), чье лицо было надежно сокрыто маской, взял отрубленную голову и, подняв ее на всеобщее обозрение, воскликнул "Вот голова изменника!" - в многолюдной толпе раздался громкий и протяжной женской крик, а мужчины в толпе застыли в гробовом молчании. Никто не верил в возможность подобного трагического исхода.

Но *"это"* случилось и теперь для Томаса Ферфакса, Оливера Кромвеля, Генри Айртона, Джона Брэдшоу и еще 55 комиссаров парламента не было никакого пути назад: подписанием смертного приговора Карлу I и доведением предприятия до логического конца они сожгли корабли и срубили за собой мосты. Оставалось только идти вперед и бороться с оставшимися роялистами до конца: для цареубийц не могло быть соглашения с детьми или слугами казненного. Принятое решение, судя по обрывочным данным, далось правителям Англии нелегко; но теперь они могли только идти вперед и продолжать заданную ими политическую линию.

Гибель Карла I на эшафоте не произвела на современную ей Европе надлежащего впечатления: война в Англии представлялась домам Габсбургов, Гизов и других владык Европы событием далеким, второстепенным и, мягко говоря, проходным на фоне их собственных домашних драм. Но на самом деле для истории Европы этот эпизод имел огромное значение: произошло отделение личности монарха от государства; de facto люди, осудившие своего монарха на смерть, создали прецедент, с помощью которого затем будут создаваться новые английские модели государственности. В **1649-м году** был казнен не просто "изменник" Карл Стюарт, но был вынут фундаментальный кирпич в монархической теории государственности, что позволит Протекторату в дальнейшем функционировать без коронованной фигуры во главе.

## Содружество в кольце огней (1649 - 1653)

Столь радикальный ход, как провозглашение Английской республики и отказ от любых переговоров с поверженной династией незамедлительно вызвали жесткую реакцию на окраинах. Враждебные победоносному парламенту и его "верной" армии силы в Шотландии и Ирландии поспешили признать Карла, принца Уэльского, своим новым королем - тем самым они не только декларировали свою верность павшему монарху, но и предупреждали любую возможную попытку парламента воспользоваться оказавшимися у них в плену младшими детьми Карла I и Марии Испанской и короновать их в обход прав законного наследника, находившегося на континенте. Впрочем, по настоянию радикальных армейских чинов, многие из которых приняли самое живое и непосредственное участие в цареубийстве, в "Акт объявления Англии свободным государством" были внесены строки, согласно которым Англия будет не только управляться как республика, но и *"без какого бы то ни было короля и палаты лордов." -* армейцы продолжали избранный ими курс на радикализацию и обретение еще более крепких связей с республиканской партией внутри английского общества. Убийством Карла I они отрезали любую возможность для компромисса с семьей убитого для себя и побудили к подобному же акту оставшийся парламент, немногие члены которого, возможно, и были бы рады признать принца Уэльского на троне, обложив его несколькими сотнями ограничительных документов; но теперь они оказались в одной лодке на всех.

Подобный поворот революционной ситуации не мог не вызвать ожесточенного сопротивления, к которому, надо сказать, Начинался новый виток революционной истории: хронологически короткий, зато наполненный кровью и страданиями множества тысяч людей... К чему такие ведущие личности парламентской стороны, как Оливер Кромвель, призывали относиться с достойным стоиков спокойствием: ведь все в руках Бога, и все идет по заранее составленному им плану. А это означает лишь одно: бейте в барабан, трубите в горн и пойте вечные псалмы - мы идем на войну!

### Кровавый потоп

Был один вопрос, который продолжал волновать парламент и армию еще с самого начала революции. Еще до восстания против короля, даже до его неудачного похода к Палате общин для ареста "группы пяти", вспыхнул пожар освободительной войны в Ирландии, где местное население восстало против колонистов из Шотландии и Англии, ограничения католического обряда и экспроприаций общинных земель в пользу новых жителей Острова. Можно сказать, что восстание **1641 года** значительно осложнило положение ныне покойного Карла I и привело к значительной радикализации Палаты общин и английских протестантов; и пока Палата общин, Карл I и шотландцы дрались на Туманном Альбионе, в Ирландии шла своя собственная кампания. Кампания, обнажавшая все противоречия, раздирающие регион: тут боролись друг с другом роялисты, верные присяге Карлу I, Ирландская конфедерация, чьи вожди защищали свободу католического вероисповедания и тесно сотрудничали с папским престолом, и, наконец, в Дублине окопались англо-шотландские поселенцы и солдаты, признавшие власть английского парламента. Военный конфликт здесь осложнялся не только религиозным, но и этническим фактором: шло жестокое противостояние между коренным населением и колонистами, вынужденными окопаться в немногих крепостях и надеяться на лучшее - благо бедные жители Ирландской конфедерации с трудом могли себе позволить осадную артиллерию, без которой приступ подобных укрепленных пунктов был невозможен. Постепенно между роялистами и католиками образовалась "смычка": в **1647 году** Джеймс Батлер, первый герцог Ормонд, с самого начала мятежа командовавший роялистскими силами, заключил перемирие с конфедератами, признав свободу католического вероисповедания, и сумел изолировать преданные парламенту силы в крепостях.

Во главе Ирландии официально стоял вице-король граф Ормонд, представитель недавно провозглашённого королём Карла II Стюарта. Ормонду частью в 1648, частью в1649 г. удалось на некоторое время организовать широкий блок для борьбы с английской республикой. В него входили: английские протестантские помещики в Ирландии (среди них наиболее влиятельным был граф Инчикуин в провинции Мэнстер); англо-шотландские землевладельцы в Ольстере во главе с Джорджем Мэнро; английские католики в Ирландии во главе с Томасом Престоном и, наконец, присоединившийся с большой осторожностью и после долгих колебаний вождь ольстерских ирландцев-конфедератов Оуэн О’Нейль. Блок не был прочен, среди английских протестантов в Ирландии многие были недовольны заключением соглашения с «папистами». Среди таких недовольных особенно выделялись в Мэнстере лорд Брокхилл и два полковника— Таунсенд и Пиготт — из свиты Инчикуина. С другой стороны, в среде ирландцев-католиков ожесточённое сопротивление блоку с протестантами оказывало католическое духовенство, возглавленного папским нунцием итальянцем Джованни Ринучини. А между тем такому разрозненному альянсу предстояло выдержать сражение с силами объединенного войска парламента, разобравшегося со своими английскими противниками и обретшего внутреннее единство после компромисса между нижними чинами и руководством. Совсем недавно эта армия разбила роялистов и шотландцев; теперь им предстояло покорить землю, обильно населенную враждебным населением, но разделенную в себе множеством противоречий.

Казнь Карла I Стюарта стала настоящим шоком для враждующих сторон, которые были в силу географических причин оторваны от Англии и узнавали новости сильно постфактум: мало кто верил, что армия действительно пойдет "до победного" в этом вопросе и отрежет себя любые пути отступления. И тем не менее, уникальное событие в истории Европы случилось: сюзерен, Божий помазанник и законный монарх был казнен через отрубление головы по "суду" парламента и армии, выступающих, по их словам, во имя всего английского народа и самой страны. Герцог Ормонд, глава объединившихся против парламентских сил войск ирландцев и кавалеров, незамедлительно присягнул Карлу II на верность, обещая обезопасить для нового сюзерена хотя бы одно из трех королевств; казалось, что он действительно близок к соблюдению обещания: только в Дублине сохранялся анклав парламентских сил, причем по численности он годился только на оборону города - по крайней мере, так казалось герцогу Ормонду. Но вот сам он потерпел поражение у стен Дублина, недооценив противника: английский гарнизон сумел прорвать блокаду и обеспечить безопасную высадку для основных сил парламентской армии - которая уже выдвигалась для покорения "Изумрудного острова", уже скоро как десять лет не знавшего надежного мира. Парламент отправил на усмирение Ирландии Оливера Кромвеля и других выдающихся военачальников с основными силами "Новой армии", желая и ослабить влияние армейцев на государственные дела, и наконец привести к повиновению соседнее королевство.

### Экспедиция Карла II

Если в английской революции и была сила, которую можно назвать с чистым сердцем "джокером" - то это Шотландия. Шотландия, война в которой начала все роковые неприятности Карла I и Марии Испанской; Шотландия, чья профессиональная и мощная армия оказала значительную помощь силам парламента в Первой гражданской войне; Шотландия, которая согласилась выдать сбежавшего Карла I и, в то же время, Шотландия, решившаяся выступить на стороне ослабленного монарха против однажды победоносных Общин. О последовательности, открытости и честности шотландских кланов можно было слагать прославляющие их верность стихи и героические баллады: впрочем, в Англии и так над ними шутили кто только мог. Можно проследить, пожалуй, одну любопытную закономерность: горцы стремились выступать на стороне слабого, не допуская победы сильного у южного соседа; играть на противоречиях короля и парламента, добиваясь ослабления Англии как таковой - неважно, абсолютистской или олигархической. Сильная Англия с крепкой армией и надежно закрытыми границами была бы... Несколько неудобна для гордых горцев, привычных жить за чужой счет и орудовать мечом, а не плугом.

Шотландский парламент, в котором доминировали умеренные пресвитериане, поспешили присягнуть на верность сбежавшему в Испанию принцу Уэльскому, отказавшись от ведения полноценных переговоров с коллегами в Лондоне. Столь несвойственная горцам скорость принятия решения и его окончательность объясняется довольно просто: мало того что теперь принц Карл представлялся им слабой и выгодной стороной, так еще английская армия продемонстрировала свою нетерпимость к правам и свободам парламента, решительность в вопросе борьбы с парламентами, слишком много себе позволяющими. Соответственно, королевство Шотландия тоже отпало от Англии, последовав примеру Ирландии; однако парламент северян не торопился договариваться о совместных действиях с занявшими Ирландию роялистами в силу сразу нескольких причин: во-первых, шотландцы не строили иллюзий насчет боеспособности "Ирландской конфедерации" и войск графа Ормонда, во-вторых, они хотели стать главной силой, главным бенефициаром реставрации Карла II на его законном троне. В конце концов, кто устроит реставрацию, тот и диктует свои условия первым, ведь так?

Первоначально всё шло по плану Шотландского парламента: в **1649-м году** в Шотландию прибывает Карл II Стюарт, король Англии, Шотландии и Ирландии, во главе небольшого отряда наемников и с казной, взятой у Людовика XIII, нидерландских банкиров и даже у испанских родственников. В Эдинбурге его торжественно принимают шотландские пресвитериане, в верности чьему ковенанту клянется законный монарх, после чего парламент отдает ему в командование собственное войско. И тут стоит отметить, что шотландское войско было способно, хотя бы в теории, повернуть всю ситуацию вспять: пока главные силы парламента оставались в Ирландии, король получал в свое распоряжение значительное число солдат - и молодой человек рвался в бой отомстить за своего отца, спасти родных и, обретя законную корону, наконец-то положить конец всем этим войнам и мятежам. Однако по прибытии в Шотландию Карл II обнаружил картину, принципиально отличную от обещанной ему переговорщиками: гористое королевство было внутренне разделенным, здесь имелась немалая группировка экстремистов-противников королевской власти, сам парламент выдал ему армию из вчерашних новобранцев и желторотых офицеров, а английские роялисты и шотландские пресвитериане с трудом переносили присутствие друг друга в одном полевом лагере.

### Кризис Охвостья

Отстранение короля от власти столь радикальным путем оставило Палату общин в уникальном для английской истории положении: теперь избранный парламент остался единственным источником и инструментом управления, и больше он не собирался делиться властью с коронованными особами. Подавляя восстания и мятежи в двух остальных королевствах силами военных, остатки парламента тем временем правили в Англии так, словно король попросту удалился в изгнание, а не был произведен захват власти принципиально иной силой. Парламент отказывался от проведения любых радикальных преобразований на благо народа - или даже его части - и всячески старался подменить реальные дела отвлеченной болтовней да возвышенной риторикой. Хапая, воруя, блефуя и лавируя между кликами, парламентарии всячески дискредитировали свое звание что в рядах армии, что в глазах простого народа, которые все чаще находили эгалитарную и антипарламентскую пропаганду левеллеров как минимум интересной...

Постепенно кризис популярности "Охвостья" стал очевиден даже в армейских рядах: несмотря на "Прайдову чистку", военные довольно долгое время рассматривали себя подчиненными парламенту. Они соглашались, что всю войну и начинали ради усиления законодательной власти и борьбы с тиранией одного деспота-паписта... Которая теперь заменялась на их глазах олигархией коррумпированных депутатов парламента, куда больше заинтересованных в личном обогащении, сохранении и даже расширении своих корпоративных привилегий. Численно ограниченная группа людей в Лондоне пыталась распоряжаться страной, не имея ни надежной социальной базы, ни традиций, ни законодательной базы для подобного управления. В то же время победы армий Оливера Кромвеля, Джона Ламберта, Генри Айртона, Джорджа Монка и других офицеров депутаты приписывали себе, полагали их своими - еще в большей степени это было правдой для флотских успехов. Флотом руководили сравнительно умеренные люди, близкие к парламентариям, И в **1653-м году** "Охвостье" окончательно потеряло как страх перед Богом на небе, так и любое чувство ответственности перед людьми на земле: обсуждая новый избирательный закон, депутаты добились себе de facto привилегий лордов в старом режиме. Теперь их должности становились наследственными, они определяли, насколько "законно" был избран другой кандидат (читай - они определяли, кого вообще допускать до участия в работе парламента), а сами участники "Охвостья" переизбирались *автоматически* в счет своих "заслуг перед английским народом". Трудно сказать,

Вот только парламент не учел, что не он один претендовал на представление интересов английского народа. Пришла пора решительных мер, и к решительным мерам английская армия уже привыкла. Раздраженные задержками в выплатах, слабостью парламента, его заботой о своем собственном благополучии, полки "новой армии" двинулись на Лондон под предводительством генерала Кромвеля - никто не мог и даже не пытался организовать сопротивление, превосходно понимая тщетность подобной попытки.

## Протекторат Кромвеля (1653 - 1660)

Именно так английская история изменилась окончательно, а ее Великая революция пошла на свой последний круг - теперь вся полнота государственной власти сосредоточилась в руках армии, высших офицеров, тех, кто проливал кровь и отдавал свою за каждую победу на протяжении долгих десяти лет конфликтов. "Прайдова чистка" **1648 года** оказалась предвестником предприятия грандиозного и небывалого в английской истории - армия снова пришла в Палату общин, но теперь не для фильтрования участников будущего голосования, а для прекращения голосований в принципе. С трудом далось Оливеру это судьбоносное решение, но теперь он будет править самостоятельно, опираясь на своих близких сподвижников и стараясь угодить армейским - и народным, в меньшей степени, - массам.

## Протекторат Айртона (1660 - 1662)

Наследником первого лорда-протектора стал его зять и близкий сподвижник, знаменательный генерал парламентской армии времен Гражданских войн Генри Айртон, убежденный, даже фанатичный протестант и человек, простой в личном обхождении и чуждый мирской роскоши.