Вопрос: Травмы, тяжелые заболевания, утраты
Олег 30 лет, не женат. Семья у нас небольшая 4 человека: я, мама (54года), отец (60 лет) и бабушка (83 года). В начале 2019 года нашу семью постигла беда. Маму положили на плановую операцию, по удалению небольшой опухоли. Заверили что опухоль хоть и злокачественная, но на 1 стадии прогноз благоприятный. Но после операции сообщили, что стадия не 1-ая, а 3-я и что нужно немедленно приступать к химиотерапии. Мама мужественно вынесла 4 курса сильнейшей химиотерапии и её выписали, прописали облучение, но буквально пару недель назад ей стало становиться все хуже и хуже. В конце прошлой недели её снова госпитализировали, сдали анализы и шокировали диагнозом. 4 стадия с метастазами во все органы, сказали, что сделать ничего нельзя, никакие методы и деньги не помогут и ей осталось не больше 3 месяцев. Отец узнал диагноз первый, он постоянно ухаживал за матерью, когда она восстанавливать после химии. Я узнал диагноз вчера от него, ему было очень сложно сказать, а я так и не могу в это поверить. Врач не сказал диагноз матери, наверное не смог. Я хотел прийти к ней сегодня, чтобы сказать всё что хотел, чтобы она знала, но сегодня её перевели в реанимацию. Я не знаю, что делать, как помочь маме, папе, как сказать об этом бабушке. Отец сердечник и я очень переживаю за него тоже, а бабушка  не знает, что матери стало хуже и что она уже не поправится. Я не хочу терять свою семью, но я не знаю как мне им помочь. Я очень боюсь за них. Я виню себя, что не смог сказать матери как она мне дорога и боюсь, что больше такой возможности не представиться. Я жил ради своих родителей, я всегда помогал им, я боюсь быть один. У меня не клеятся отношения с другими людьми, семья это все, что поддерживало меня, давало сил жить дальше не смотря на другие проблемы, но теперь, я не знаю как быть. Я боюсь того, что может случится. Мне ничего не хочется, я всё бы отдал только бы моя мама была здорова. Она так хотела внуков, а я так и не смог их ей подарить. Я не могу нормально спать, не могу есть, не могу отвлечься, даже плакать уже не могу, я словно пуст, не осталось ничего чтобы раздавало, все кажется бессмысленным. Из чувств у меня остался только страх за мою семью, страх того, что я не могу предотвратить. Как жить дальше, если все ради чего ты жил скоро потеряет всякий смысл?

Ответ психолога: Здравствуйте, Олег.
В вашу семью пришла беда –  больна мама, вы страдаете от того, что не можете помочь ей, вам тяжело видеть отца, который так же переживает, как и вы, бабушку, которая пока ничего не знает. ВЫ очень любите свою семью, она для вас опора и поддержка, потерять кого-то из них - для вас это как потерять почву под ногами.
Олег, действительно, непростое время сейчас в вашей жизни и семье, ведь тяжёлая болезнь родного человека – это горе и оно связано с сильными страданиями. Как правило, семья в такой момент объединяется и становится поддержкой друг другу, вместе решая возникающие ситуации. Важно, чтобы рядом с вами был тот, кому вы доверяете,  можете поделиться своими чувствами, мыслями, переживаниями. Олег, вы хотите помочь родным, для этого нужно быть с ними рядом.
На нашем сайте в разделе «Статьи» есть статья «Если близкий тяжело болеет», я рекомендую познакомиться с ней.
Олег, я предлагаю вам психотерапевтическую сказку «Зал ожидания» автор Ирина Сёмина, прочитайте её, возможно, что-то вам откликнется в ней, вы можете позвонить нам и обсудить свои мысли и чувства, наш телефон +7 (495)989-50-50, мы работаем круглосуточно.
«Кто ухаживал когда-то  за тяжело больными близкими – поймет. Это когда в палате 6 человек, когда тяжелый запах и одна санитарка на все крыло, когда надо нести свое постельное белье, и дорогие лекарства, и памперсы, а сиделку нанять не на что, и спать приходится сидя на табуретке, потому что даже раскладушку не принесешь – в коридоре тоже лежат больные, и ты уже сам не понимаешь, на том ты свете или на этом.
            Лидочка как раз дошла до такого «потустороннего» состояния. Мама болела, фактически  зависла между жизнью и смертью, и врачи ничего не обещали – смотрели мимо, отвечали неопределенно.
- Что вы хотите? Возраст, — сказал лечащий врач. – Лет ей сколько? Правильно, много. А средняя продолжительность жизни в стране какая? Правильно, гораздо меньше. Ну и вот!
            «Так что, он хочет сказать, что мама еще и зажилась?», — подумала Лидочка, но вслух ничего не сказала. Она вообще терялась при встречах с должностными лицами. То есть практически постоянно.
            В своем «потустороннем» состоянии Лидочка научилась спать сидя. Ну, не то чтобы спать – отключаться на пару минут. Больше нельзя – вдруг маме что-нибудь понадобится? Хотя мама тоже почти все время спала… И вот в один из таких моментов Лидочке, наверное,  приснился сон. Такой нереально реальный, что даже запахи почувствовались. Вот только что пахло больницей – а вот уже совсем другим – металлом, чемоданами, дальней дорогой… расставанием.
«Аэропорт?» — подумала Лидочка, сосредоточенно озираясь вокруг. Похоже, это действительно был аэропорт. Лидочка находилась на балконе, среди множества других людей, а внизу тоже были люди, и терминалы, и выходы на летное поле. Сквозь стеклянную стену виднелись белоснежные лайнеры, похоже, новые, сияющие на солнце невыносимым светом.
- Объявляется регистрация билетов и оформление багажа на рейс 84, — объявил динамик. – Отбывающих просим пройти к 3 терминалу.
            Лидочке сверху было хорошо видно, как внизу вскипело движение, часть людей потянулась  3 терминалу, где уже стояли сотрудники – тоже в белоснежной форме, приветливые и улыбчивые.
            «Наверное, непрактично во всем белом работать, пачкается быстро», — подумала Лидочка, которая ежедневно стирала свой белый халат, без него в палате находиться не положено.
            Тем временем люди у 3 терминала сдавали багаж, предъявляли билеты и проходили через воротца в накопитель. Странность какая-то в этом была… Лидочка не сразу сообразила, что многие пассажиры очень непривычно одеты. Глаз выхватывал то тут, то там людей в байковых халатах, в ночных рубашках, в майках и трико, и Лидочка с изумлением заметила даже несколько совершенно голых товарищей. Впрочем, никого из «нижних людей» это не смущало – как будто так и надо.
            И еще одна странность не сразу, но определилась: в воротца заходили каждый в своей одежде, а из них выходили в одинаковых белоснежных просторных балахонах. И багаж оставляли весь, подчистую – в руках у прошедших контроль не оставалось ни пакетов, ни сумочек, ни зонтов, даже билетов не было.
            «Антитеррористические мероприятия? — предположила Лидочка. – Чтобы ни бомбу, ни пилку для ногтей не пронесли? Что-то я о таком не слышала…».
            И тут Лидочка увидела… Нет, она сначала не поверила своим глазам. Но сомнений не было: там, внизу, в широкие раздвижные двери только что вошла мама. Точно – мама! В своем полосатом халате, который Лидочка только вчера выстирала и выгладила, в теплых носках и кожаных шлепанцах, в правой руке хозяйственная сумка, в которой Лидочка ежедневно носила в больницу куриный бульон, соки и яблочное пюре, а в левой…
            «Билет! – ахнула Лидочка. – Но как… Куда??? Она же больна!!!».
            Мама стояла и растерянно озиралась по сторонам.
- Мама! Ма-ма! Я здесь! – изо всех сил завопила Лидочка, бросаясь к металлическому парапету. – Мама, посмотри наверх!
- Куда вы, женщина? Это нельзя! – раздалось за спиной, и сильные руки оттащили ее назад.
            Лидочка обернулась и увидела охранника – в белоснежной форме, и эмблема с крылышками на шевронах и на фуражке. На кармашке было вышито: «Служба безопасности». Он был явно должностное лицо, поэтому Лидочка сразу опомнилась.
- Извините, я не хотела. Там моя мама! – сбивчиво заговорила Лида. – Я просто ее позвала. Вот и все. Я ничего не нарушала…
- Отбывающих не положено звать, — разъяснил охранник. – Им вообще мешать нельзя. Дело-то серьезное!
- Ну да, я понимаю, — смешалась Лидочка. – Только мама не может здесь находиться! Она сейчас очень больна, понимаете? Я вообще не знаю, как она здесь очутилась… И потом – она за всю жизнь ни разу на самолете не летала! Да и лететь-то ей некуда!
- А вы разве не провожающая? – теперь охранник выглядел несколько смущенным.
- Да нет же! – с отчаянием сказала Лидочка. – Как же я могу ее провожать, если ей нельзя улетать? Ей лечиться надо! Мне надо туда, вниз, к ней! Где тут выход?
- Выход тут один – назад, в город, — медленно сказал охранник. – Вниз вас не пропустят. Туда только с билетами…
- Господи, ну что за порядки странные? А где тут касса? Я куплю билет!
            Лидочка говорила и неотрывно следила глазами за мамой. Та медленно двинулась по залу, рассматривая терминалы и то и дело заглядывая в билет.
- Билет вам, скорее всего, не продадут, — сказал охранник. – У нас тут только по брони… Ваша очередь еще не скоро подойдет. Вы уж мне поверьте.
- Но что же делать! – со слезами вскрикнула Лидочка. – Кричать нельзя, вниз нельзя, а что можно???
- Знаете что? – вдруг решил охранник. – Пойдемте со мной в Зал Ожидания. Если начальство разрешит – устрою вам встречу с мамой. И вы обо всем поговорите. Пойдет?
- Пойдет! – обрадовалась Лидочка. – Спасибо вам! Вы очень добры!
            Зал Ожидания оказался тут же, неподалеку – он был просто отгорожен от остального пространства стеклом и оборудован удобными креслами.
- Располагайтесь, ждите. Я должен получить пропуск для вашей мамы, — сказал охранник и удалился.
            Лидочка села и стала ждать. Она немного успокоилась и стала рассматривать окружающее пространство.
- Тоже не успели попрощаться? – спросил ее высокий старик, сидящий неподалеку.
- Да нет, я вообще не собиралась прощаться, — охотно откликнулась Лидочка. – Это какая-то ошибка!
- Тут ошибок не бывает, — вздохнул старик. – Если билет куплен, то надо лететь…
- Да ерунда, билет всегда можно сдать, — отмахнулась Лидочка. – Просто все это как-то неожиданно…
- Тут вы правы, это – всегда неожиданно, — покивал старик. – Вроде готовишься, готовишься, а вот приходит пора расставаться – и все равно не готов. А вы кого провожаете?
- Да не провожаю я! Маму тут, внизу, увидела. Но меня к ней не пустили. Сказали ждать.
- А, понятно. А я вот – жену. Ну, мне бы только попрощаться – и все. Пускай летит. Раз решилась…
- А куда она у вас летит?
- Как куда? Здесь все в одном направлении летят – на Тот Свет. Других маршрутов нет.
- Куда? – оторопела Лидочка.
- На Тот Свет, — терпеливо повторил старик. – Оставляют накопленный багаж… Сдают билет, он же все равно – в один конец… Переодеваются  чистое… И в полет!
- А… Ох… Да… Что вы такое говорите??? – с ужасом выдавила Лидочка.
- А вы разве не знали? – спокойно удивился старик. – Хотя – да, вы еще молоденькая, откуда вам. Первый раз, наверное, близких провожаете?
- Да не провожаю я! – вскричала Лидочка. – Мама жива! Жива! И никуда не собирается лететь! А если и собирается, я ее никуда не отпущу!
- Эгоистично, — заметил старик. – А маму-то вы спросили, хочет она остаться или хочет улететь?
            Лидочка набрала побольше воздуха, но так и выдохнула его, не преобразовав в слова. Маму она не спрашивала. И не знала, что там она хочет или не хочет. А врать Лидочка не умела и не любила. Поэтому и сникла, растерянно глядя на старика.
- Ну-ну, не расстраивайтесь, -  сочувственно сказал дед. – И простите меня, дурня старого, если что не так. Я вас понимаю. Я-то к своей старухе вот-вот следом прилечу, а вам-то с мамой еще нескоро встреча предстоит. Так что понимаю ваши переживания.
- Какая встреча? – слабым голосом простонала Лидочка. – Мама вовсе не собиралась умирать, ну правда! Вы ведь это имели в виду?
- Это, — подтвердил старик. – Только вот что я вам скажу: сознательно собираются умирать – только самоубийцы и святые. А все остальные – думают, что хотят жить, а на самом деле, в глубине души, бог весть, что они там собираются.
- Мама не самоубийца и не святая, — ответила Лида. – Она просто – мама. Мы знаете как с ней ругались? Она меня всю жизнь гнобила: то похудей, то причешись, то приведи себя в порядок. Я на нее обижалась, злилась. Ругались. Но теперь у нас все изменилось. Мама наконец-то поняла, что была неправа. Она раскаялась, в церковь ходила, причащалась, исповедовалась…  Да у нас жизнь только-только началась!
- Между прочим, когда человек расплачивается со всеми земными долгами, его уже мало что держит на земле, — заметил старик. – Ваша мамочка, похоже, завершила незавершенное, ну и вот…
- Так. Давайте мы пока про маму не будем, — решительно сказала Лидочка. – Вот встретимся – и тогда все выяснится.  А пока переменим тему, ладно?
- И то верно, — согласился старик.
- А вот ваша жена, она тоже не собиралась… ну, улетать?
- Нет. Не собиралась. Ходила, скрипела, меня понемногу пилила. Все неожиданно произошло. Меня и дома-то не было. Так что попрощаться не успел. Только это и гложет. А так – что ж, раз билет приобрела, значит, так надо. Пора, стало быть.
            «Безбилетных пассажиров экстренного рейса вне расписания просим пройти к кассе. Повторяю…», — раздалось из динамиков.
- А эти как же? Которые без билета? – тут же спросила Лидочка.
- Это которые совсем неожиданно. В катастрофах, например. Ну, ничего, выдадут им билеты. Поторопились маленько, а так тут все предусмотрено. Даже если вне расписания.
- А когда дети умирают, это как, тоже предусмотрено? – гневно спросила Лида.
- Предусмотрено. Дети, не дети, а если надо вернуться – значит, летят. Вы, моя хорошая, пока еще не знаете, что здесь мы все гости. А Дом наш – там. Оттуда приходим, туда и возвращаемся. С годами поймете.
            Откуда ни возьмись неслышно возник охранник.
- Вам разрешена встреча. Пройдемте.
- Извините, спасибо, до свидания, — вскакивая, торопливо попрощалась со стариком Лидочка. – Ой, мамочки… Боюсь!
            … Мама ее ждала. Улыбалась. Выглядела она очень неплохо – помолодевшей, посвежевшей, как будто и не было болезни, и даже глаза блестели по-молодому.
- Мама, мамочка, ну что ты, ну куда ты? – бестолково говорила Лида, обхватив маму руками и вцепившись к ней, как обезьяний детеныш.
- Лида, Лидуня, ну чего ты, ну ладно тебе, — приговаривала мама, гладя ее, как маленькую, по голове.
- Мама, как ты здесь оказалась?
- Лидуня, да какая разница? Ну, оказалась и оказалась… Ты не переживай.
- Ну как не переживай? Мам, тебе лежать надо…
- Уже не надо, — весело сказала мама и слегка отстранила ее от себя. – Лид, мне так хорошо сейчас стало! Как будто лет 30 сбросила!
- Мама, ты правда хочешь… улететь?
- Правда, — сказала мама. – Устала я здесь, Лидунь. Отдохнуть хочу.
- Мамочка, да мы тебя отправим отдыхать куда хочешь. Ну хочешь в Пицунду? Или в Алушту? Ты скажи, мам…
- Не хочу. Хочу домой… На самолете.
- Мама, это нечестно, — жалобно сказала Лида. – Ну у нас же только что все наладилось!
- Вот видишь… Наладилось, и слава богу! Теперь ты сможешь с этим жить долго и счастливо.
- Я не хочу жить без тебя! – воскликнула Лидочка.
- Тебе пора взрослеть, — мягко сказала мама. – Пора стать самостоятельной…
- Мама, ты не имеешь права меня вот так бросать! – требовательно сказала Лидочка. – Ты должна быть здесь, с нами!
- Знаешь, почему я заболела? – вдруг спросила мама. – Честно говоря, чтобы просто отдохнуть. Мне так надоели все эти «не имеешь права», «должна»… Только в болезни от всего этого и спрячешься. Устала я. Вы уж сами как-нибудь. А я хочу покоя.
- Мама, мамочка, ты мне нужна! – заплакала Лидочка. – Я без тебя пропаду. Не уходи!
- Если я останусь, ты никогда не вырастешь, — возразила мама. – Так и будешь ждать команды. Я поняла, что сделала много ошибок. Я все время стремилась руководить тобой, контролировать твою жизнь, уберечь тебя от неправильных шагов. Это из лучших побуждений! Но теперь я поняла, что этой заботой только навредила тебе. Ты теперь без моего руководства чувствуешь себя неуверенно. Хотя уже сама мамой стала…
- Мама, что мне сделать, чтобы ты осталась? – в отчаянии спросила Лида. – Ты не думай, я уже взрослею! Я каждый день взрослею! И ты мне нужна вовсе не для того, чтобы руководить!!! Ты мне просто так нужна! Потому что я тебя люблю!!!
- Свидание окончено. Прощайтесь, — раздался голос охранника.
- Нееееет!!!! – отчаянно закричала Лидуня и рванулась к маме.
            … Грохот табуретки разбудил всю палату. Лида сидела на полу и ошарашено вертела головой, потирая ушибленную коленку.
- Лидочка! Лида! Доченька! Что с тобой? – встревоженно спрашивала мама, приподняв голову с подушки.
- Сон. Мама, мне сон плохой приснился.
- Нагнись, я тебе в лоб подую, и все пройдет.
            Лида нагнулась над мамой и послушно дала подуть себе на лоб. Сразу стало легче.
            Мама притянула к себе Лидочку и прижалась щекой.
- Я тебя тоже люблю, — шепнула мама.
            И Лидочка заплакала, потому что ей стало жалко маму, и себя, и всех, кто провожает своих близких в этом сияющем аэропорту, и не хочет их отпустить, потому что без них жизнь станет намного сложней, и всегда останется что-то недосказанное, недоделанное, недопонятое…
            Когда мама снова уснула, Лидочка вышла в коридор, прижалась лбом к холодному больничному окну. За окном поздняя осень все никак не могла стать зимой, и голые черные ветки деревьев торчали немым укором, как будто это Лидочка была виновата, что снега все нет и нет…
- Я никогда не буду больше давить на маму, — решила для себя Лидочка. – Если ей так хочется уйти – она имеет право. Даже если мне будет больно… Но мечтать, чтобы она осталась – мне ведь никто не запретит, да? А вдруг она захочет сдать билет и еще немного побыть с нами… Было бы здорово! Я просто буду давать ей любовь. Много любви! И почаще улыбаться – как те люди в аэропорту. Если она будет чувствовать себя счастливой здесь, то зачем ей Туда???
            И Лидочка решительно пошла назад, в палату, ставшую для нее Залом Ожидания – дарить маме много-много любви, без всяких условий, а просто так, ни за что. Потому что любовь – это единственное, что держит человека на Земле…
Автор: Эльфика

Олег, вы можете открыть тему в «Личном кабинете» на нашем сайте, где в режиме диалога психолог сможет оказать вам поддержку.
С уважением, Наталья.