Вопрос: Другая тема
Здравствуйте,
у меня странная проблема: я болезненно и близко к сердцу воспринимаю многие слова и комментарии в свой адрес. Так вышло, что я впечатлительна и эмоциональна, и это все  накладывается друг на друга  так,что мне часто бывает больно, неприятно, противно и грустно. Подобная реакция с детства, например, я уронила тарелку,которую несла маме, мама сказала мне,чтобы я была аккуратнее, а я сразу в слезы, думала,что я плохая. В школе тоже самое, кто-то сказал, в шутку например, что я дура, а я вот приду домой и думаю, может они правы, и сразу в грустить начинаю. Сейчас мне 23, какие-то вещи я стала проще воспринимать, критику, к примеру, но какие-то остаются. Сегодня, например, я встретила давнего знакомого, мы отдыхали в общей компании и он сказал мне,что я сложная. Он сказал это просто так, без оснований, а меня это задевает,  я начинаю задавать вопросы самой себе. Еду в метро, человек может сильно толкнуть в час пик или обматерить, не извиниться и это  как-то вообще неприятно. подскажите пожалуйста способы как притупить такую чувствительность, это болезненное восприятие.
спасибо

Ответ психолога: Карина, здравствуйте! Вы всегда близко к сердцу принимали комментарии в свой адрес. Со временем научились легче относиться к каким-то вещам, стали проще воспринимать критику, но что-то по прежнему вызывает болезненную реакцию. Вы хотите научиться притуплять свою чувствительность, ослабить болезненное восприятие. Что делать, как себе помочь? Чтобы дать конкретные рекомендации, стоит понимать механизм вашего внутреннего процесса, запускающего эту болезненную чувствительность. И судя по примерам из обращения, всякий раз, когда есть некая оценка вас из вне, срабатывает стереотип, как в случае с тарелкой, где вы подумали «Я плохая».
Как выглядит этот механизм – 1. Оценка из вне - 2. Мысли «Во мне что-то не так, я не соответствую ожиданиям других, я плохая» -  3. Испортилось настроение - 4. Самокритика, поиск аргументов за и против -  5. От внутренних рассуждений еще больше испортилось настроение. И этот механизм повторяется всякий раз. Чтобы исправить это, стоит внести небольшое изменение в привычный стереотип, разрушить привычку. В работе данного механизма участвует внутреннее убеждение «Я плохая», именно с ним и стоит поработать в первую очередь. Иначе говоря, стоит изменить оценку самой себя в лучшую сторону, тогда вы более устойчивы будете к внешней критике. Так же важно обратить внимание на собственную критичность. Если вам свойственно себя чаще ругать, нежели хвалить, то постарайтесь сменить минус на плюс и осознанно ищите в себе хорошее. Начните менять отношение к себе, взращивайте внутреннюю уверенность, научитесь доверять своей собственной оценке, а не оценке других людей. И если говорить о вашей чувствительности, то и в этом можно найти свой плюс. Вспомните, сколько раз, благодаря своей интуиции, внутренним ощущениям, чувственности, вы смогли верно отреагировать, правильно поступить или избежать конфликта. Природа наделила вас этим даром, научитесь пользоваться им себе на пользу. 
Карина, хочу предложить вам для прочтения сказку Ирины Семиной. Возможно в ней вы найдете для себя ответ.

Улитка и ее домик. 
Улитка была очень нежная и робкая, тельце ее было мягким и уязвимым, а душа тонкой и ранимой. И она, конечно, не смогла бы существовать в этом мире, довольно грубом и жестком, полном угроз и вызовов, если бы не домик. А домик у нее был что надо: крепкий, уютный, да еще и очень удачно прилаженный к ее спине. Так что когда улиточка передвигалась, домик ехал вместе с нею. И при любой опасности улитка мигом «надевала» его на себя, пряталась, замирала и таким образом всегда оставалась живой и невредимой.
Но почему-то всем окружающим казалось, что улитка живет неправильно и должна в корне изменить образ жизни. Вот, например, колорадский жук. Он был довольно бесцеремонным, этот жук, и всегда нахально лез, куда его не просят. С ним все и всегда боролись, а он от этого только крепчал.
- Ты, улитка, глупая и несовременная! – жужжал он. — Ну что у тебя за жизнь? Разве это вообще можно назвать жизнью? Влачишь свое жалкое существование, вот и все! Не прятаться надо, а нападать! Вот как я! Да, меня боятся, да, меня не любят, зато я уже полмира завоевал! Попутешествовал в свое удовольствие, и еще буду! Давай-ка и ты – сбрасывай свое бомбоубежище и начинай новую жизнь!
- Ах, улиточка, порхать в небесах – это такое удовольствие! – делилась с ней бабочка. – Не представляю, как ты можешь себя лишать такой радости? Быть ближе к небу – это такой полет духа, такое просветление! Мы там кружимся в танце, впитываем солнечную энергию, вдыхаем ароматы природы! Ну выползи ты из домика, сбрось оковы, почувствуй хоть раз в жизни вкус истинной свободы. Разве можно жить без духовного роста? Это неправильно!
- Улитка ты, улитка, — ворчала старая волосатая зеленая гусеница. – Нет у тебя доверия к миру. Прячешься от жизни! А между прочим, жить можно и по-другому. Взять хоть меня… Я тоже ползаю, как и ты. Но мне никогда в голову не приходило взгромоздить на себя такую тяжесть! Мир тебя создал, улитка, и он тебя защитит. Сбрось панцирь, сбрось! Сразу легче станет. Крыльев у тебя, конечно, не отрастет, но хоть передвигаться пошустрее станешь. И то дело…
А улитка не спорила, ведь она и правда боялась. Боялась, что ее склюют, и что ее ненароком раздавят, и что какая-нибудь острая травинка ранит ее нежное тело. А также боялась, что ее не поймут, осудят, выбранят или обидятся – ведь все ей добра желают, а она… И поэтому, когда с ней заводили такие речи, она стесненно их выслушивала, тихо лепетала «спасибо… извините!» и поскорее втягивала тело в домик, даже рожки подбирала, и затихала там надолго. Пусть думают, что ее дома нет!
Но нельзя сказать, чтобы она совсем уж не прислушивалась. Дело в том, что, как и все чрезмерно робкие существа, улитка была очень подвержена чужому влиянию. Ей все время казалось, что она в чем-то виновата. И в том, что такой уж нежной уродилась, и в том, что невежливо уходила от разговоров, и в том, что духовно не росла, и в том, что от жизни пряталась, и даже в том, что из-за домика на спине со стороны казалась горбатой. И она себя корила за то, что вот такая она – несмелая, зависимая, беззащитная, привязанная к собственному домику-убежищу, вызывающая у окружающих критику и насмешки.
- Ну же, переступи через свой смешной страх! – внушал ей жук.
- Первый раз, конечно, трудно, — размышляла гусеница, — а потом ничего, втянешься и привыкнешь.
- Стыдно быть такой нерешительной! – уговаривала бабочка. – Давай же, соберись с силами!
И вот однажды, когда ей стало совсем уж невыносимо от их упреков, она решилась. Поднатужилась, рванулась – и выскочила из домика. Ой, как ей сразу стало неуютно! И холодно, и тревожно, и неспокойно… Зато все кругом обрадовались: и жук, и гусеница, и бабочка ее поддержали:
- Вот! Совсем другое дело! Теперь у тебя свобода – стремись, куда хочешь, делай, что хочешь! Молодец! – похвалил жук.
- Ах, какая ты молодец! – восторженно воскликнула бабочка. – Вот увидишь, у теперь тебя начнется совсем другая жизнь! Вперед, не останавливайся!
- Ты все-таки сделала это… Хвалю! – проскрипела гусеница. – Ну, ты ползи, а мы за тебя порадуемся.
И улитка поползла, совершенно теряясь под их внимательными, придирчивыми взглядами.
- Ну, наконец-то! – с облегчением заметила гусеница. – Сдвинулась с мертвой точки, родимая… И ладно, и хорошо.
После чего гусеница деловито поползла кормиться, жук полетел завоевывать новые огороды, а бабочка упорхнула на луг, просветляться. А растерянная улиточка осталась совершенно одна. Она не знала, что ей делать со свалившейся на нее свободой, и просто ползла вперед, хотя это оказалось не так-то просто. Стебельки и камешки действительно царапали ее тельце, и ей было очень дискомфортно. Сверху летали страшные птицы, которым склевать ее было – раз плюнуть, и одна из них действительно спикировала прямо на нее, только улитка в последний момент юркнула под пенек и затаилась. Птица разочарованно каркнула, потопталась и улетела, а улиточка еще долго не могла решиться высунуться из-под пенька: ужас наполнил ее до самых кончиков рожек, где, кстати, у улиток располагаются глаза. Так что можно смело сказать, что ее глаза тоже были полны ужаса.
Но не успела она оглянуться, как сзади послышался ужасный шум, земля затряслась… «Мне конец!» — в панике подумала улитка и, отчаянно сокращаясь, бросилась прочь. Забившись под зеленый листик, она дрожала всем телом, пока по тропинке топали чьи-то ноги в кедах. Долго еще она не могла прийти в себя, а когда пришла, то с ужасом поняла, что вообще забыла, откуда приползла, и теперь ни за что не найдет дорогу к своему домику. Она поползла сначала в одну сторону, потом в другую, поранилась о какую-то щепку, остановилась и заплакала.
- Чего ревем? – раздался голос совсем рядом. Улитка испуганно повела рожками и увидела, что на нее с интересом смотрит суслик.
- А… у… ой! – улитка по привычке хотела спрятаться в домик, но его не было. – Ой, мамочки! Ну все, теперь мне точно конец!
- Да чего ты испугалась? – удивился суслик. – Не бойся, не съем. Я зернами питаюсь и корешками всякими. А ты кто?
- Улитка! – пискнула улиточка.
- Да ну? – изумился суслик. – В первый раз вижу такую странную улитку. А где твой домик?
- Я… я… я его потеряаааалааааа! – горько разрыдалась улитка. – Я теперь умруууу!
- Как это улитка может домик потерять, не расскажешь? – насмешливо спросил суслик. – И не реви, а то вся вытечешь, и собрать тебя некуда будет.
Всхлипывая и вздыхая, улиточка поведала ему свою историю. И как ее все уговаривали, что надо довериться миру, сбросить со спины груз и расстаться с зависимостью от домика, и как она все не решалась, а когда все-таки сделала это, то уже сто раз пожалела.
- … и теперь они во мне окончательно разочаруются, — грустно закончила она. – И жук, и гусеница, и бабочка – они все так за меня болели, так в меня верили! А я не оправдала их надежд. Я не могу, не могу, не могу жить без домика! Мне страшно, мне больно, мне плохо! И я без него умру.
- Вот странная ты, улитка! – подивился суслик. – Слушаешь всех подряд, любые глупости… Вот если бы мне посоветовали шкурку сбросить – я бы ни за что согласился! А также отказался бы отрастить клыки, плавники или крылья. Если меня природа сусликом создала – с чего бы мне на нее обижаться? Все, что надо, она мне и так дала, а остальное зависит от характера. Вот у тебя – какой характер?
- Мягкотелая я и бесхребетная. А еще доверчивая я слишком, — вздохнула улитка. – Меня все критикуют и учат, как жить, а я им верю и возразить не могу… Виноватой себя чувствую, что я такая слабая и пугливая, от домика зависимая.
- Ну так  и что, что слабая и пугливая? Тебе же как раз для этого домик дан, чтобы защищать и оберегать. Прочный, уютный, приспособленный. Чего ж тебе в нем не жилось?
- Так если все говорят, что так нельзя…
- Да мало ли что говорят! – возмущенно подергал носиком суслик. – Ты запомни: у всех своя жизнь и свои дела. Им, по большому счету, на тебя плевать. Что они, тебя пасти, что ли, будут? Так что за все свои решения ты сама и отвечаешь! Если чувствуешь, что без домика тебе плохо и не жизнь, так зачем же на всякие уговоры ведешься? Беги домой, дурочка, и больше не высовывайся без защиты!
- Поздно, — хлюпнула улитка. – Теперь я уже и не помню, откуда приползла. Честное слово! Я так испугалась, что дороги не разбирала.
- Ну, это ерунда, — захихикал суслик. – Ты, видать, такая испуганная была, что за тобой повсюду слизистый след тянется, вон, до сих пор не высох. Пойдем, отведу тебя домой.
Улиточка послушно кивнула и поползла за сусликом, и вскоре они оказались там, где валялся так безответственно брошенный ею домик.
- Спасибо, спасибо! – пропищала улитка и стремительно нахлобучила домик на спину. – Ой, сразу лучше стало! Нет, все-таки с домиком намного спокойнее! Даже если не прячешься, а просто знаешь, что он есть! Милый суслик, как же мне повезло, что я вас встретила!
- Благодарности принимаются. Убегаю довольный, — сообщил суслик. – Увидимся!
- Оооо… ты опять в домике? Я разочарована, — недовольно проговорила гусеница.
- Слабачка! Трусиха! – припечатал жук. – Что, не смогла, да?
- Ничего, завтра снова попробуешь, — утешила бабочка. – Мы тебя морально поддержим!
- Спасибо. Не надо. Я сама решу, как мне жить, — неожиданно твердо сказала всегда такая мягкая и податливая улитка. – А про домик… Мой дом – моя крепость! И никому ее разрушить не позволю. Счастливо оставаться!
С этими словами улитка скрылась в своей маленькой крепости и рожки втянула.
- Вот гадина неблагодарная! – первым опомнился колорадский жук. – Мы к ней со всей душой, уму-разуму ее научить, а она…
Но улитка уже не слышала. Она была в домике, и ее нежное уязвимое тельце было надежно защищено самой природой – как и ее тонкая ранимая душа.
С уважением, КИра