Семён Фи́шелевич Глу́зман (род. 10 сентября 1946, Киев, УССР) — украинский психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины.
 Директор Украинско-американского бюро защиты прав человека и Международного медицинского реабилитационного центра для жертв войны и тоталитарных режимов (МРЦ). Член Американского общества психиатров, Королевского колледжа психиатров Великобритании, Общества психиатров и неврологов Германии. Сопредседатель Комитета «Бабий Яр». Автор многочисленных интервью, научных публикаций по проблемам прав человека, по вопросам этики и права в психиатрии, вопросам социальной психиатрии. Один из авторов Закона Украины «О психиатрической помощи» и других законодательных документов.
 В соавторстве с другими исследователями Глузману принадлежит множество научных статей, посвящённых психиатрии на Украине, последствиям аварии на Чернобыльской АЭС для здоровья населения, восприятию риска данных последствий, формированию суицидальных идей, никотиновой зависимости, злоупотреблению алкоголем и агрессии в отношении половых партнёров.
 Родился 10 сентября 1946 года в Киеве, УССР. Отец — доктор медицинских наук Фишель Абрамович Глузман (1904—1987), учёный, занимавшийся патофизиологией. Мать — врач-терапевт Галина Петровна Глузман. Брат — доктор медицинских наук Даниил Фишелевич Глузман (1936—2022), онкогематолог и молекулярный биолог, лауреат Государственной премии Украины.
 В 1970 году Глузман окончил Киевский медицинский институт. Работал в Житомирской психиатрической больнице в отделении детской психиатрии.
 1971 — г. Коростень Житомирской области, психиатр.
 1972 — больница скорой помощи в г. Киеве, психиатр.
 Был близко знаком с Виктором Некрасовым (поводом для знакомства стал тот факт, что Глузман писал прозу) и с Леонидом Плющом. Через Л. Плюща передал родственникам генерала П. Григоренко, дважды признанного невменяемым в Институте им. Сербского, просьбу дать возможность ознакомиться с материалами по делу генерала.
 В период своей работы в Житомирской психиатрической больнице Глузман написал заочную психиатрическую экспертизу П. Григоренко, использовав при этом все имевшиеся в его деле медицинские документы, которые были втайне переданы Глузману адвокатом Григоренко С. Каллистратовой, располагая также статьями самого Григоренко, его перепиской и устными сообщениями единомышленников и друзей и произведя опрос близких генерала. В экспертизе, результаты которой были опубликованы в самиздате, Глузман показал неправомерность выставленного представителями официальной психиатрии диагноза «паранойяльное развитие личности».
 Впоследствии он отмечал по этому поводу:
 Юридическая практика признает возможность и правомочность заочной психиатрической экспертизы. Но при соблюдении определенных условий. Например, ко мне приехала семья генерала, её члены несколько дней отвечали на мои вопросы о нем. Я собрал и обработал все его статьи в «самиздате».
 Материалы экспертизы получили широкий резонанс, стали известны как в СССР, так и за рубежом. Проведённая в 1978 году в США, когда Григоренко уже находился в эмиграции, экспертиза подтвердила правоту заключения Глузмана: комиссия с участием известных психиатров, невролога, нейропсихолога долго беседовала с П. Григоренко и не обнаружила у него никаких признаков психического расстройства ни на момент обследования, ни в прошлом. Посмертная экспертиза в 1991—1992 годах в Ленинграде (Санкт-Петербурге) тоже подтвердила бездоказательность советских экспертиз по делу Григоренко и безосновательность многолетнего «лечения» генерала в психбольницах.
 В мае 1972 года Глузман был арестован КГБ за «антисоветскую агитацию и пропаганду». Судом, который состоялся в октябре 1972 года, ему инкриминировалось распространение «самиздата» и «тамиздата», «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР», в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях. Основной причиной ареста стала экспертиза по делу П. Григоренко.
 По приговору суда Глузман получил 7 лет лагерей и 3 года ссылки. Пребывал в политической зоне ВС 389/35 (Пермь-35) в Чусовском районе Пермской области. В лагере участвовал в общей борьбе политзаключённых за их права и подвергался репрессивным мерам вследствие этого. Дважды объявлял голодовку, оба раза длившуюся 4 месяца (к нему применяли принудительное кормление через зонд). Дважды, в 1978 и в 1979 году, его помещали на несколько месяцев во внутрилагерную тюрьму, так называемое ПКТ (помещение камерного типа): сырые холодные помещения, со сниженными — даже по сравнению с лагерными — нормами питания.
 Во время пребывания в лагере Семён Глузман продолжал заниматься научной и публицистической деятельностью. В соавторстве с Владимиром Буковским написал статью «Пособие по психиатрии для инакомыслящих» (фактически Буковский — автор лишь предисловия, а основной текст статьи был написан Глузманом). Собирал и передавал на волю информацию о положении политзаключённых в лагерях, которая публиковалась и в западных изданиях, и в «самиздате»; составлял «Хронику зоны ВС 389/35». Заочно был избран членом международного пен-клуба. Стихи и проза Глузмана издавались на русском, украинском, английском, французском языках.
 …Долгие годы после жизни в политическом лагере ночью меня посещал однообразный кошмар: четверо охранников забирают меня на этап, а я не успел сообщить товарищам, где спрятал рукописи, готовые к отправке из зоны… 1978 год Amnesty International объявила годом Семёна Глузмана.
 С мая 1979 года Семён Глузман находился в ссылке в Тюменской области.
 1982 — после возвращения из ссылки в Киев не имел прописки и возможности трудоустроиться по специальности. Устроился рабочим на киевском заводе «Промарматура».
 Получил возможность работать врачом, после того как отправил письмо Андропову, где указал: «являюсь антисоветчиком и этого не скрываю», и просил дать возможность эмигрировать, чтобы трудоустроиться по специальности за границей. Через несколько недель после отправки письма Глузмана пригласили к начальнику отдела кадров Минздрава УССР; последовал звонок в горздрав с требованием немедленного трудоустройства и разрешение работать врачом соматического профиля, но только не психиатром.
 С 1983 — педиатр в детской поликлинике. Работал в поликлинике несколько лет и получил должность заведующего отделением. Четыре года проработав педиатром, ушёл во время перестройки с официальной работы, написал сценарии двух фильмов и ряд статей. Первая из статей о злоупотреблениях психиатрией в СССР была опубликована в московском профессиональном врачебном издании «Медицинская газета».
 1989—1990 — член Экспертной группы при Комитете по вопросам охраны здоровья Верховного Совета СССР, эксперт по проблемам психиатрии и наркологии Комитета конституционного надзора СССР.
 С 1991 — исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины.
 В 1993—1995 гг. был руководителем проекта «Модель системы информирования и планирования для Украины».
 С 1993 — исполнительный директор Украинско-американского бюро защиты прав человека.
 1994 — по просьбе Государственного департамента США выступал перед Конгрессом США в качестве эксперта по проблемам соблюдения прав человека на Украине.
 1996—1999 — научный директор совместного американско-украинского проекта «Психическое здоровье детей, потерпевших вследствие аварии на Чернобыльской АЭС: опыт эпидемиологического исследования».
 1998 — один из авторов Закона Украины «О психиатрической помощи» (в 2000 году был принят Верховной Радой Украины) и ряда законодательных документов.
 1998—1999 — эксперт ООН по правам человека.
 С 1999 года — директор Международного медицинского реабилитационного центра для жертв войны и тоталитарных режимов (МРЦ).
 2000—2002 — член правления Международного фонда Сороса на Украине. Вышел из правления из-за своего несогласия с политикой Фонда.
 2000—2003 — научный руководитель совместного американско-украинского исследования «Алкоголизм и психическое здоровье на Украине».
 2008 — 14 июля. Участвовал в украинской телепрограмме «Свобода Слова»:
 Почему я не захотел стать политиком? Я не жалею. Действительно, был период в начале независимости, когда меня уговаривали. Видимо, Господь Бог дал ума и предчувствия. Я плохо отношусь к украинским политикам. Я не считаю, что я проиграл. Я считаю, что я выиграл. Я влияю так, как я могу влиять. И я считаю, что зона моего влияния гораздо важнее, чем зона влияния кого-то из членов украинского парламента, хотя у меня нет таких денег, у меня нет своих масс-медиа. Но я полагаю, что я свой выбор совершил разумно, и мне нравится то место, которое я занимаю в украинском обществе. Мне нравится моя страна, но — я повторяю — мне не нравятся те, кто ею руководят.
 Глузману принадлежит много высказываний на политические темы, например:
 Слуги народа. Корты, конюшни, королевские апартаменты в гостиницах, бесхитростный бизнес, прежде называвшийся воровством из государственного бюджета. А я, наивный, так хотел свободы слова, свободы выезда и возвращения в страну. Сидел в карцерах, голодал… Зачем? Ради них? Рассуждал о правах человека, защищал слабых и гонимых. А они — приватизировали. Всё, и фабрики с заводами, и газовые трубы, и меня самого, наивного лоха, более миллиона долларов различных грантов честно использовавшего на перевод и публикацию нужных моей стране книг. Один из них, бывших комсомольских лидеров, ныне миллионер и уважаемый государственный муж, несколько лет назад сказал мне: «Всё просите чужие деньги, Семён Фишелевич? И опять — не себе. Так и жизнь ваша прошла. В карманах-то пусто. Не жалеете?»Уже сожалею. Не о деньгах. О том, что не уехал, когда был молодым. Не смог, не захотел. Не смог оставить могилы лагерных друзей, одинокую маму Валеры Марченко, Лёлю Свитлычную. Конечно, лох. И всё-таки мы существуем. Бессовестная власть, достаточно часто сменяемая, не сумела лишить нас стремления к свободе. К ограниченной законом европейской свободе. В отличие от большинства других постсоветских государств, мы способны научиться жить по-европейски. В нашей стране, как ни странно, существует стремление к справедливости. Не в парламенте, не в Администрации президента, не в Конституционном Суде. Укоренившаяся прежде в украинском обществе коммунистическая доктрина рассыпается. Понимаю, на смену ей приходят другие демагоги-«радикалы», столь же циничные и столь же неспособные породить и защитить общественное благо. Но и их время уйдёт. Вместе с ними. Постепенно, шаг за шагом в Украину возвращается нравственность. В этом и только в этом наша надежда. Надежда минимизировать легальную преступность. Патетические философские категории реально существуют. Выступал в защиту пленённого в России украинского режиссёра Олега Сенцова.