История финансовых блокчейн-технологий во многом показательна. Как и на любом новом рынке, череда событий, проектов, революционных технологий зачастую не всегда определяет будущее, как бы ни хотелось мечтателям: появлялись и исчезали Libra у Facebook и TON у Telegram, криптобиржи взмывали до небес и пропадали с миллиардами долларов, оставленных своими пользователями.  На фоне благожелательных прогнозов децентрализованного будущего во всех секторах экономики злоумышленники оттачивали новые практики ICO-мошенничества, отмывания денег и других преступлений разного рода, оставив не самые приятные впечатления у массового зрителя блокчейн-революции.  Однако спустя несколько лет после бурного хайпа биткойна регуляторы во многих странах озаботились вопросами контроля оставшихся криптобирж и стали принуждать участников рынка к старым добрым процедурам KYC и AML, принятым в традиционном банкинге.  Стабилизация рынка и вмешательство регуляторов в действительности хоть и обрушивают либертарианские мечтания о безупречном децентрализованном мире, но всё же формируют относительно устойчивые практики применения блокчейн-решений в разных областях финансового сектора. Рассмотрим некоторые из них. Начнем с самой технологии. Появление биткойна справедливо предвещало революцию всей финансовой системы. Постепенно все, от крипто-энтузиастов до топ-менеджеров крупнейших мировых банков, начали осознавать, что блокчейн (цепочки блоков транзакций) способен запустить трансформацию платежей, расчётов, клиринга и любых других операций, изменить действующие правила и принципы обслуживания и хранения активов, управления и регулирования обязательств, а также вопросы исполнения контрактов и риск-менеджмента.  Интерес к технологии в мире более или менее консолидирован. Так, появились два крупнейших блокчейн-консорциума – R3 и Hyperledger. В первый вошли более 80 крупнейших банков по всему миру, у истоков организации стояли лидеры мирового банкинга: Barclays, BBVA, Credit Suisse, Commerzbank, SEB и Societe Generale.  Главным продуктом консорциума стала блокчейн-платформа с задатками регулятора Corda. В то же время Hyperledger оказался куда более открытым объединением, куда вошли как финансовые и технологические компании, так и НКО и стартапы. Их платформа Fabric агрегировала прототипы приложений на основе открытого исходного кода в сфере логистики, здравоохранения и финансов.  BigTech не остался в стороне и быстро уловил мировой тренд – корпорация Microsoft, не отрекаясь от сотрудничества с консорциумами, создала собственный конструктор блокчейн-приложений Bletchley и платформу для блокчейн-сетей Coco Framework.  Параллельно с этим у фонда Ethereum Foundation появилась одна из самых успешных платформ на базе технологии распределенных реестров Ethereum, с помощью которой можно разрабатывать децентрализованные приложения и сервисы.  Разговор о блокчейне без криптовалют вести невозможно. Именно с платежами у большинства людей ассоциируются технологии распределённого реестра. Печально известный биткойн среди более 1300 криптовалют занимает первое место по рыночной капитализации ($323 млрд), за ним идут Ethereum ($150 млрд), Tether ($66 млрд), BDB (46$ млрд) и т.д.  По правовому статусу, тем более в разных странах, криптовалюты сильно отличаются: они могут быть цифровым товаром, цифровым активом, финансовым инструментом или просто виртуальной валютой.  Наиболее распространенный статус – цифрового актива/товара/иного имущества в электронной форме – дан криптовалютам в Японии, Китае, на Филиппинах, в Швейцарии и некоторых штатах США.  В ряде стран использование криптовалют находится под запретом: Китай, Бангладеш, Боливия, Египет. Во Вьетнаме и Эквадоре криптовалюты запрещены как средство платежа.  Нельзя исключать, что даже через полгода информация в этой статье устареет: отношение стран к криптовалютам со временем сильно смягчилось. Так, для торговли и хранения использовать криптовалюту разрешили те же Вьетнам и Эквадор, тогда как Венесуэла в условиях гиперинфляции начала выплачивать пособия гражданам в криптовалюте.  Важно добавить, что регулирование криптовалют зачастую включает регистрацию или лицензирование обменных площадок, идентификацию пользователей в целях ПОД/ФТ.  Однако соревнование, если не схватка, государства и децентрализованного мира продолжается. Мощным ответом крипте стали CBDC – цифровые валюты центральных банков (Central Bank Digital Currencies). Такой подход свойствен в первую очередь сильным экономикам с технологически продвинутыми регуляторами.  Как и в криптовалютах, в основе CBDC лежит технология распредёленного реестра, однако сохраняется централизация – эмиссию цифровой валюты контролирует центральный банк. В итоге традиционные деньги в наличной и безналичной формах не замещаются, а дополняются цифровыми валютами, которые становятся полноценным обязательством регулятора. ЦБ несет ответственность за открытие кошельков как для финансовых организаций и казначейства, так и для обычных граждан и организаций. Получить доступ к своему кошельку каждый может через любую кредитную организацию, где открыт счёт. Сторонники развития CBDC убеждены, что цифровые валюты будут выгодны всем. Для граждан и бизнеса это универсальный доступ к своим деньгам в любом банке, возможность отправлять средства по единым тарифам, использовать цифровые валюты без интернета, одновременно с этим оставаться защищенными от мошенничества.  С внедрением CBDC государство снижает затраты на обслуживание бюджетных платежей, а также получает новый инструмент контроля бюджетных средств и управления международными расчетами. С другой стороны, удешевление платежей лишит банков доходов от обслуживания государственных операций.  Тем не менее, самим участникам финансового рынка обещают новую платежную инфраструктуру и честную конкуренцию, которая позволит в равных условиях создавать инновационные финансовые продукты и сервисы, будь то смарт-контракты и маркирование платежей. От этого выиграют и клиенты компаний.  До сих пор еще ни одна страна не оспорила лидерство Китая в развитии CBDC. Недавно все узнали, что в граждане КНР уже могут расплачиваться цифровым юанем в общественном транспорте. Оплата за проезд в метро или автобусе с помощью мобильного приложения e-CNY в тестовом режиме доступна в городах Гуанчьжоу и Нинбо. Для списания средств достаточно внести пополнить кошелёк и отсканировать QR-код на валидаторе. COVID-19 и знаменитые локдауны с китайской спецификой сильно подстегнули внедрение цифрового юаня. Особенно это стало заметно в сфере фудтеха и e-commerce. Не без помощи правительства две крупнейшие платформы добавили опцию оплаты товаров цифровым юанем. Так, более 6 млн уникальных пользователей сделали заказ на платформе фудтех-гиганта Meituan, тогда как в сфере e-com было обработано более 4 млн транзакций на 900 млн юаней ($131.6 млн) на платформе одного из крупнейших интернет-ретейлеров страны JD.com.  Более того, совокупные финансовые результата цифрового юаня уже бьют все рекорды CBDC: объем транзакций составил 830 млрд юаней ($121.4 млрд) только за первые 5 месяцев 2022 года.  Несмотря на впечатляющие достижения КНР, все решения пока ещё находятся на стадии пилотирования. В мире ещё ни одна из стран полностью не запустила собственную цифровую валюту.  Цифровой евро все ещё остается темой множества исследований и публичных дискуссий с участниками рынка: Европейский центробанк регулярно выносит на общественное обсуждение доклады на тему цифровых валют. В докладах, прежде всего, освещаются возможные последствия внедрения цифровых валют, в частности, дефицит финансирования в случае широкомасштабной замены банковских депозитов на CBDC.  Одновременно с этим ЕЦБ поднимает вопрос конфиденциальности: хранение огромных объемов сенситивных платежных данных создает определенные риски, при этом полагаться на анонимизацию персональной информации далеко не всегда становится лучшим из решений.  Из европейских стран условным лидером по внедрению цифрового евро остаётся Франция, выпустившая облигации в цифровой валюте. На этапе проработки концепции собственных цифровых валют находятся Швеция (e-krona), Венгрия, Турция, Иран, Казахстан, Австралия, Новая Зеландия, а также Япония, Таиланд и Малайзия. Данный финансовый инструмент пока что считается относительно новым, при этом очень активно внедряется на рынке. ЦФА славятся тем, что позволяют значительно быстрее и проще привлекать ликвидность, в том числе по сравнению с эмиссией ценных бумаг.  Традиционные инструменты для инвестирования, будь то акции или облигации, не располагают таким широким перечнем моделей денежного требования, которые есть у цифровых активов. Так, в случае с ЦФА эмитент вправе устанавливать разные модели периодического дохода: постоянная/переменная выплата процентов, условия выплат на ЦФА и пр. Цифровые финансовые активы удостоверяют три вида прав: права требования, права по эмиссионным бумагам и права участия в капитале непубличного акционерного общества. Преимущество ЦФА в том, что правила диктует та информационная система, которая занимается выпуском и обращением ЦФА.  Хотя цифровые активы можно купить или продать, обменять один актив на другой и даже передать в залог, ЦФА официально не считаются средством платежа. Ключевое отличие от цифровых валют – наличие обязанного лица. В цифровом праве данный актив рассматривается в качестве объекта гражданских прав и является равным другим объектам гражданско-правовых сделок. Контракты на основе технологии распределенных реестров стали важным инструментом оптимизации бизнес-процессов и сокращения издержек на проведение финансовых операций.  Смартконтракты применяются в разных сферах, хотя строго не делятся на конкретные типы и категории: контроль имущественных отношений (операции с ЦФА, в т.ч. криптовалютами и токенами), финансовые сервисы (торговое финансирование, биржевая торговля, аукционы и пр.), управление доставкой и хранением товаров, кредитные обязательства, социальные сервисы (e.g. электронное голосование).  Особую популярность смартконтракты обрели в области первичного размещения цифровых токенов (ICO), когда цифровые токены продаются инвесторам за фиатные деньги. Помимо фандрайзинга смартконтракты оказались востребованы в страховом секторе: немецкая страховая компания Allianz сумела автоматизировать выплаты, тогда как стартап Dynamis запустил P2P-страхование от потери работы, когда страховой фонд распределён по децентрализованной сети кредиторов.  Банки все чаще используют смартконтракты, позволяющие снизить временные издержки и риски мошенничества. Так, британский банк Barclays с помощью фиатных денег проводил сделки с аккредитивами в рамках международной поставки товаров (сыра и сливочного масла), в то время как Banco Bilbao Vizcaya Argentaria уже не первый год оказывает услуги кредитования корпоративных клиентов, регистрируя сделки с использованием смартконтракта в сети Ethereum.  В сфере государственных услуг и электронного правительства отличилась кадастровая служба Швеции, которая автоматизировала документооборот и регистрацию сделок благодаря решению на базе смартконтрактов от стартапа ChromaWay.