Фиштехом называют технологии для ловли, переработки, хранения и продажи рыбы и морепродуктов. О российских стартапах в области фиштеха, сельскохозяйственных перспективах Дальнего Востока, импортозамещении в рыболовной отрасли и многом другом мы поговорили с управляющим директором инвестфонда «Восход» Андреем Зубковым и руководителем лаборатории инноваций «AGAMA.RUN» Сергеем Куницыным в новом выпуске подкаста. Здесь публикуем часть беседы. Андрей Зубков — управляющий директор инвестфонда «Восход», который принадлежит компании «Интерроса» и инвестирует в deeptech-проекты на Дальнем Востоке. Сергей Куницын — руководитель лаборатории инноваций Agama.Run. Лаборатория принадлежит группе компаний «Агама» — крупному производителю рыбы и морепродуктов Сегодня сельскохозяйственная отрасль региона составляет малую часть российского сельского хозяйства. Несмотря на это Дальний Восток имеет конкурентные преимущества, связанные с его природными особенностями. К примеру, регион производит большую часть российской сои. Дальний Восток считается родиной этого растения, а еще имеет богатый опыт в выращивании риса. В регионе хорошо развита традиция селекции сои, генетические исследования растений и многое другое, а также культивируются местные специфические лекарственные растения, такие как женьшень. Российский фиштех нуждается в перезагрузке. Большая часть рыбопереработки и рыбодобычи в регионе основана на западных и восточных (китайских и японских в частности) технологиях. До недавнего времени подобная ситуация всех устраивала, но сейчас доступ к импортным технологиям ограничен, что открывает поле для инноваций.  В области фиштеха присутствует импортозамещение, но только на начальном уровне. В России есть большая научная база — в виде диссертаций, прототипов или плохо работающих моделей, которые отторгаются рынком. Это уменьшает количество потенциальных инвесторов, которые вкладываются в развитие проектов молодых ученых, ведь есть уже проверенное импортное оборудование. Импортозамещение начало развиваться на Дальнем Востоке еще до 2022 года, но отрасль достаточно инерционна. Большая часть рыбопромыслового российского флота — суда построенные в позднее советское время. К тому же, большая часть судов строилась не в СССР, что привело к отсутствию традиции судостроения и производства оборудования для них. Многие суда 1970-1980 годов постройки — либо польского, либо восточно-германского происхождения. За время эксплуатации старых судов произошла настоящая технологическая революция в области переработки продукции на борту. На данный момент качество процессинга сильно отличается от того, что было 20 лет назад, поскольку в океанском рыболовстве продукт производится непосредственно на самом судне, до его выгрузки на берег. Работа по импортозамещению в первую очередь пойдет именно в направлении процессинга продукции на борту судна. В России пока нет стартапов по борьбе с браконьерами. Зарубежные стартапы существуют, но в малом количестве. Причина этому — низкая востребованность. Когда крупнейшие мировые рыболовецкие компании заинтересованы в том, чтобы ловить рыбу за пределами национальных экономических зон, стартапы, которые помешают им это делать, не будут востребованы на рынке.  Некому заниматься защитой таких зон, поскольку мировое сообщество не заинтересовано в этом. Отсутствие мировой океанской полиции или мировой океанской службы охраны межнациональных зон позволяет беззаконию в этих местах процветать. Единственный международный успех, достигнутый в решении этой проблемы, — борьба с китобойном промыслом, который был почти ликвидирован. Но на примере Японии, которая продолжает им заниматься, мы можем видеть сложности с запретом каких-либо действий в зоне нейтральных вод океана.