Русское заграничное церковное собрание (Всезаграничное русское церковное собрание) — собор русского православного духовенства и мирян, оказавшихся в эмиграции после поражения Белого движения в Гражданской войне, прошедший 21 ноября — 3 декабря 1921 года в Сремских Карловцах в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев. В дальнейшем в литературе часто именовался Первым Всезаграничным церковным собором или Первым всезарубежным собором, другие названия: Карловицкий собор и Карловацкий собор.
 По мнению историка начала XXI века Андрея Кострюкова, ошибкой руководства лидеров русской церковной эмиграции «было то, что к участию в Соборе с правом голоса было привлечено значительное количество политиков-монархистов. Не было собрание и представительным, так как помимо избранных членов правом голоса на Соборе обладали и лица, лично приглашенные митрополитом Антонием».
 На соборе был заслушан «Наказ Собору», приняты Обращение к воинам русской армии, Послание чадам Русской православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим, а также Послание к Генуэзской конференции с призывом не допускать на эту конференцию представителей советского государства. Ряд заявлений Собора носил чисто политический характер, в частности призыв к восстановлению на российском престоле «законного православного царя из дома Романовых» и прямой призыв к мировым державам оказать помощь для вооружённого свержения режима в РСФСР, отражая настроенность участников собора сопротивляться большевизму. Такие решения были приняты благодаря политически настроенным мирянам, имевшим на Соборе равный голос с клирикам и архиереями. Для эмиграции это стало началом споров и разногласий, а для большевиков — лишним поводом к нажиму на патриарха Тихона.
 Собор образовал Высшее русское церковное управление за границей (ВРЦУ) под председательством митрополита Антония (Храповицкого) (бывшего Киевского), которому было усвоено звание заместителя патриарха. ВРЦУ состояло из архиерейского Синода и Высшего Церковного Совета и претендовало на возглавление церковной жизни всего русского зарубежья.
 Митрополит Евлогий (Георгиевский) вспоминал, что перед голосованием соборного «Послания чадам Русской Православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим» велись «долгие и жаркие дебаты в продолжении двух-трёх заседаний». Сам Евлогий уговаривал наиболее влиятельных монархистов — членов Собора: «Поберегите Церковь, патриарха. Заявление несвоевременно… А как мы отягчим его положение! Патриарху и так уже тяжело». Однако при голосовании 2/3 участников Собора высказались за предложенное обращение к русскому народу, 1/3 — против. 34 члена Собора, в том числе митрополит Евлогий, остались при особом мнении и подали мотивированное заявление, в котором отмечалось, что «постановка вопроса о монархии с упоминанием при том и династии носит политический характер и, как таковая, обсуждению церковного собрания не подлежит, посему мы в решении этого вопроса и голосовании не считаем возможным принять участие».
 Резолюция косвенно затрагивала и патриарха и органы ВЦУ в Москве, поскольку в положении о Карловацком Соборе прямо указывалось, что это церковное собрание во всех отношениях признает над собой полную власть патриарха Московского. Кроме того, все постановления Собора начинались словами: «По благословению Святейшего Патриарха Тихона», хотя на деле ни один из документов этого собрания не был послан на утверждение патриарху.
 Решения и участники получившего в советской печати наименование Карловицкого Собора были подвергнуты в советской России осуждению.
 5 мая 1922 года в Москве в соединённом присутствии Священного Синода и Высшего церковного совета под председательством Патриарха Тихона было вынесено постановление, которое в виде указа Патриарха было выслано возведённому в сан митрополита Евлогию (Георгиевскому) для передачи во ВЦУЗ. Патриарший Указ гласил:

 
«1. Я признаю Карловацкий Собор заграничного русского духовенства и мирян не имеющим канонического значения и послание его о восстановлении династии Романовых и обращение к Генуэзской Конференции не выражающим официального голоса Русской православной церкви;
 2. Ввиду того, что заграничное Русское Церковное Управление увлекается в область политического выступления, — а с другой стороны, заграничные русские приходы уже поручены попечению проживающего в Германии Преосвященного Митрополита Евлогия, Высшее Церковное Управление за-границей упразднить <…>».
 По ознакомлении с указом, большинство членов ВЦУЗ пришло к мнению о том, что он был подписан под давлением большевиков. В русских зарубежных приходах начался сбор подписей под обращениями к митрополиту Антонию с просьбой не уходить на покой.
 Как отмечал Андрей Кострюков, «Опасаясь, что политики-эмигранты постараются повлиять на дальнейшую жизнь Русской Зарубежной Церкви, архиереи постарались в будущем не допустить созыва Собора с участием мирян. Такой Собор в тех условиях таил в себе опасность — политические и общественные организации эмигрантов были настроены на отделение от Церкви в Отечестве». После этого вместо обещанного Всезарубежного Собора в мае-июне 1923 года дальнейшую судьбу Русской Зарубежной Церкви
решал Архиерейский Собор.
 Архиепископ Дамаскин (Малюта) сказал на допросе в 1944 году, что «русское духовенство, проживавшее в Польше, в том числе и я, антисоветские решения Карловацкого собора встретило одобрительно».