Ста́линская архитекту́ра — обобщающий термин для советской архитектуры эпохи правления И. В. Сталина в СССР. Историк архитектуры Дмитрий Хмельницкий выделял в истории советской архитектуры три независимых периода: 1918—1932 годы — эпоха авангарда; 1932—1954 годы — эпоха сталинского неоклассицизма; с 1955 года — период модернизма в советском варианте. Организационный период перехода к новому архитектурному стилю в СССР пришёлся на 1931—1933 годы, когда был фактически запрещён авангард и провозглашён лозунг «освоения классического наследия», сформулированный в тексте резолюции по конкурсу на проект Дворца Советов.
 С 1933 года по всей территории СССР стали возникать гибридные здания — начатые в авангардом ключе, но во время строительства, или после него, декорированные в неоклассику. Историк архитектуры Селим Хан-Магомедов первым обозначил раннесталинскую архитектуру 1932—1936 годов термином постконструктивизм. В данный период возникло большое количество разнообразных по стилистике построек, балансировавших между авангардом и неоклассикой. Одновременно уже с 1933 года стали появляться проекты полностью соответствовавшие зрелому сталинскому стилю — работы Алексея Щусева, Каро Алабяна, Аркадия Мордвинова и их последователей. Ранний период сталинской архитектуры отличался полистилизмом, выразившимся в обращении к традициям Возрождения, классицизма, русского неоклассицизма, палладианства.
 Пришедшая на смену архитектуре авангарда в период правления И. В. Сталина, архитектурная политика 1930—1950-х годов способствовала становлению государственного монументального стиля, во многих чертах близкого к ампиру, неоклассике и ар-деко. Нередко сталинскую архитектуру, с её монументализмом, идеологичностью, культом героического прошлого, рассматривают в контексте тоталитарной архитектуры XX века и усматривают в ней типологически сходные черты с современной ей итальянской и немецкой архитектурой. Впрочем, в сталинской архитектуре обнаруживаются сходства и с неоклассическими направлениями первой половины XX века, например, застройкой США и североевропейским неоклассицизмом.
 После окончания Второй мировой войны сталинская архитектура, достигшая своей зрелости и широко распространившаяся по городам СССР, проникла в страны Восточной Европы, Китай, КНДР.
 В России начала XXI века наблюдается интерес к сталинской архитектуре, проявляющийся в её научном изучении, а также попытках её упрощенного копирования («новые сталинки») и реконструкции зданий. Сталинская архитектура встречала и встречает самые полярные оценки — от признания её выдающимся достижением советского и в целом мирового зодчества до полного отрицания в ней какой-либо эстетической и художественной ценности. В значительной степени подобные расхождения в оценках архитектурного стиля связаны с неоднозначностью оценки самого сталинского периода в истории СССР.
 В историографии нет устоявшегося терминологического определения советской архитектуры 1930—1950-х годов. Историки архитектуры, искусствоведы и другие исследователи предлагают разные подходы к данному вопросу, в зависимости от методологии исследований, изучаемой сферы и эмоциально-субъективного восприятия. Природа и функционирование сталинской архитектуры являются предметом острых историографических споров в профессиональной литературе.
 Традиционным стало определять советскую архитектуру данного времени через термины «классика» и «неоклассицизм», поскольку для классицизма и всех периодов неоклассицизма являлось характерным создание образа сильной власти. Распространёнными терминами в специальной литературе являются «советский неоклассицизм» и «советская неоклассика». Иногда один и тот же автор, в рамках разных подходов, может применять различные дефиниции. Например, историк и теоретик архитектуры Андрей Иконников на основе анализа формы и содержания сталинской архитектуры употреблял термин «соцреалистический неоклассицизм», а на основе хронологических рамок и смене стилистики — словосочетание «постконструктивистская архитектура». Определение «постконструктивизму» дал Селим Хан-Магомедов и в настоящее время его используют многие авторы, имея в виду переходный период в советской архитектуре 1932—1936 годов. Иконников также предлагал рассматривать сталинскую архитектуру как один из вариантов «историзма».
 Зачастую всю советскую архитектуру 1930—1950-х годов определяют термином «сталинский ампир». Архитектор Андрей Бархин писал: «Обобщающий термин „сталинский ампир“ часто использовался патриархом отечественной историко-архитектурной науки акад., арх. С. О. Хан-Магомедовым для обозначения основного направления советской архитектуры начала 1930-х — середины 1950-х годов». Селим Хан-Магомедов, употребляя лексему, подразумевал гипермонументальную классику в русле творчества Жака-Жермена Суфло, Никола Буало, Джованни Батиста Пиранези, Александра Витберга и Ивана Фомина. Учёный-урбанист, культуролог Ольга Зиновьева настаивала на использовании термина «сталинский ампир», отмечая, что если предвоенный период сталинской архитектуры можно условно отнести к неоклассицизму, то послевоенный принадлежал исключительно ампиру. Архитектуру 1930—1950-х годов в целом через термин «сталинский ампир» определяли искусствовед Александр Раппапорт и архитектуровед Марк Меерович. Искусствовед Юрий Волчок предложил отказаться от термина «сталинский ампир», как сугубо оценочного, и заменить его нейтральным «пролетарская классика». Последний термин признавал и Хан-Магомедов, называвший пролетарскую классику не просто цитированием, а «живой классикой» — естественной творческой традицией.
 При хронологическом разделении сталинской архитектуры на довоенную и послевоенную, исследователи также используют разные термины. Хан-Магомедов определял довоенную архитектуру терминами «неоакадемическая стилизация» или «неоакадемизм», а послевоенную — термином «сталинский ампир». Доктор архитектуры Александр Рябушин придерживался схожего подхода. Послевоенную архитектуру он описывал через термины пафос Победы и ампир. Доктор архитектуры Ольга Орельская писала, что в настоящее время послевоенную архитектуру стали классифицировать как «сталинский ампир», «советский ампир» или «стиль Победы», проводя параллели с русским ампиром, развивавшимся после победы в Отечественной войне 1812 года.
 Кроме того, в сталинской архитектуре отмечают и иные стадии развития и направления. Исследователи Елена Иовлева и Ольга Мартынович выделяют такие варианты стиля, как «советский декоративизм» и «советское барокко»; Андрей Иконников — раннее «палладианское» направление и «помпейское» направление поздних предвоенных лет; Андрей Бархин — «ребристый стиль» Бориса Иофана, советскую версию ар-деко, безордерный декоративизм Ильи Голосова, различные варианты «национальных» стилей, неоренессанс Ивана Жолтовского, неорусское течение. Дмитрий Хмельницкий разделял сталинскую архитектуру на «монументальный классицизм» (Н. А. Троцкий, Борис Иофан, Аркадий Лангман), «красную дорику» (Иван Фомин), «патетическую эклектику» (Алексей Шусев), «палладианский классицизм» (Иван Жолтовский) и «виртуальный псевдоконструктивизм» (Моисей Гинзбург, братья Веснины). Историк Ольга Чуракова выделяла три стадии развития сталинской архитектуры: «палладизм» 1930-х годов, «помпейскую стадию» предвоенных лет, и послевоенный «сталинский ампир».
 Исследователи ар-деко, в частности Татьяна Малинина, Мария Нащокина, Надежда Филичева, Владимир Хайт, склонны использовать данный термин как обобщающий для всей архитектуры 1920—1930-х годов, интерпретируя его как «стиль времени». В их исследованиях советская архитектура конца 1920-х — 1930-х годов объединяется термином «советский ар-деко», а лексемы «сталинский ампир», «тоталитарный стиль», «сталинская неоклассика», «стиль монументальной конструктивной классики», «пролетарская классика» отвергаются, как не ставшие общепринятыми.
 Отличительные черты стиля: комплексный подход к застройке с планированием рекреационных зон, транспортной инфраструктуры, магазинов и комбинатов бытового обслуживания на основе социалистической урбанистики.
 В советской архитектуре 1918—1955 гг. выделяется два периода:
 Переход от авангарда к «монументальному классицизму» (1931—1938 гг.) не был одномоментным: некоторые специалисты считают архитектуру этого периода постконструктивизмом, другие исследователи называют его советским вариантом ар-деко. Примером архитектуры переходного периода является здание Фрунзенского универмага в Ленинграде, Академии РККА им. М. В. Фрунзе и хорошо известный «Дом на набережной» в Москве. Сооружения этого времени, относительно декорированные внешне, сохраняли или комбинировали в своей планировке конструктивистские основы вместе с классическими пропорциями.
 Завершение периода архитектуры «советского монументального историзма» произошло после выхода инициированного Н. С. Хрущёвым Постановления ЦК КПСС и СМ СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», а также целый ряд других программных документов («О мерах по дальнейшей индустриализации, улучшению качества и снижению стоимости строительства», «О развитии производства сборных железобетонных конструкций и деталей для строительства» и другие). После этого началась коренная перестройка советской архитектуры и строительной отрасли, связанная с переходом на широкую индустриализацию, стандартизацию и унификацию, необходимую для скорейшего удовлетворения населения страны жильем и общественно-бытовыми учреждениями. Сталинская архитектура к этому времени по ряду оценок достигла своего кризиса, наметилась тенденция к «тиражированию» одних и тех же декоративных решений, часто не только ухудшавшая художественный уровень исполнения отделки фасадов, но и удорожавшая работы по сооружению зданий, что оценивалось особенно негативно в свете запланированного перехода к массовому жилищному строительству. Новая архитектура более аскетична, «функциональна», опиралась на сравнительно небольшой круг типовых проектов и предполагала массовое строительство с использованием произведенных на строительных заводах стандартных блоков и конструкций. Это обусловило полную смену парадигмы советского градостроения, переход к качественно иной структуре жилых районов, появление новых методов проектирования и строительства. Вместе с тем, по мнению ряда специалистов, реализация этой программы привела к массовому упрощению проектов, снижению их эстетических качеств и фактическому сужению простора для творчества архитекторов по сравнению с «тоталитарным» сталинским периодом.
 Несмотря на это, здания по «сталинским» проектам с упрощённым декором продолжали возводиться во многих городах ещё в конце 1950-х — начале 1960-х годов, параллельно со строениями в новом официальном стиле. Например, застройка центрального района Дзержинска началась в 1958—1959 годах с возведения по улице Ленина со стороны Дома Культуры Химиков типичных «сталинок» с отсутствующими декоративными элементами на фасадах, а завершилась в 1964—1966 годах уже типичными пятиэтажными «хрущевками» со стороны улицы Гайдара, при сохранении в общих чертах исходной планировки по проекту архитекторов Л. А. Салищева и А. Ф. Кусакина середины 1950-х годов.
 В сталинской архитектуре ар-деко занимает особое место. Практически все крупные объекты и ансамбли в Москве — библиотека им. В. И. Ленина, довоенные павильоны ВСХВ и станции Московского метрополитена, а также высотные здания 1940-50-х гг — по своим особенностям и конструктивно-художественным решениям несут в себе черты стиля ар-деко.
В довоенной Москве стиль ар-деко занял лидирующее место в архитектуре в ходе проектирования здания Дворца Советов.
В архитектуре Московского метрополитена стиль ар-деко наиболее ярко был представлен станциями «Дворец Советов» (Кропоткинская), «Сокол», «Аэропорт», «Маяковская» и др. К советской версии ар-деко исследователи относят работы архитекторов В. Г. Гельфрейха, А. Н. Душкина, А. Я. Лангмана, Е. А. Левинсона, Б. М. Иофана, Д. Ф. Фридмана, В. А. Щуко и др.
В мировом масштабе советская версия ар-деко стала известна благодаря выставочным павильонам СССР на Всемирных выставках 1937 и 1939-х гг.
 В годы Великой Отечественной войны и в послевоенное десятилетие ар-деко приобрёл ярко выраженные черты ретроспективизма, при этом сохраняя основные принципы стиля: современное конструктивное решение, закономерность и чёткость, национальные мотивы и роскошные (дорогие) отделочные материалы. Такими примерами стали почти все послевоенные станции Московского метрополитена, высотные здания, общее художественное решение реконструированной ВСХВ, ряд зданий в Москве, Минске и в других городах СССР. Последним крупным объектом, полностью совпадающим с основными принципами стиля, стала первая очередь Петербургского метрополитена.
 В сталинской архитектуре неоклассика занимала центральную и лидирующую роль наряду с ар-деко. Советский неоклассицизм основывался на наследии античности и ренессанса, и развивался благодаря активной позиции еще дореволюционных мастеров. Основоположниками советского неоклассицизма стали такие выдающиеся архитекторы как И. В. Жолтовский, И. А. Фомин, В. А. Щуко, А. В. Щусев и др. Характерная ансамблевость и целостность образа стала основой для последующего развития сталинской архитектуры, что было отражено в Генеральном плане реконструкции Москвы 1935 года.
Одним из самых первых зданий в стиле неоклассицизма стал знаменитый дом на Моховой, построенный по проекту И. В. Жолтовского, и восходящий к стилю Палладио. Это, по выражению Виктора Веснина, был «последний гвоздь в гроб конструктивизма».
В период с 1931 по 1955 год в стиле неоклассицизма были значительно перестроены такие большие транспортные магистрали, как улица Горького, Ленинский, Ленинградский и Кутузовский проспекты, Садовое кольцо и др. В послевоенной архитектуре неоклассицизм стал определяющим стилем в планировке и застройке таких восстанавливаемых городов, как Калинин, Минск, Сталинград и др. К сталинской неоклассике относятся почти все серии типовых двух- и трёхэтажек, именуемых в народе «немецкими» домами, которые, вопреки слухам, являются произведениями советских архитекторов.
Уже к началу 1950-х годов неоклассицизм «переродился» в сталинский ампир, а в 1955 году, наряду со всей архитектурной традицией, неоклассицизм был практически запрещён как развивающийся стиль.
 Здания в стиле ампир (так называемый «сталинский ампир») логично продолжили традиции первого этапа стиля, длившегося почти большую часть XIX века. Сочетая классические пропорции и основные символические мотивы во внешней отделке, ампир был развит и существенно расширен, где фигурировали в лепных украшениях героизированные люди разных профессий. Фасады подчёркнуты укрупнённым композитным ордером, и очень часто применялся в цокольных этажах руст. Главным отличительным примером сталинского ампира является портик и парадная фасадная композиция. Часто термином «сталинский ампир» огульно именуют и сталинские высотки, и ансамбли ВСХВ, и оформление станций Московского метрополитена, которые являются ампирными только отчасти, в целом же представляют собой примеры ретроспективизма с привкусом ар-деко.
 Сталинская архитектура, будучи интернациональным направлением в искусстве, в архитектуре выражалась не только в использовании уже существующих архитектурных форм, но и в создании новых, соответствующих каждому национальному направлению республик и областей. Наиболее ярко это движение было выражено в элементах декоративного оформления Высотных зданий, станций метрополитена, в республиканских и областных центрах и т. д. Самым главным примером подобного подхода стал ансамбль Всесоюзной Сельскохозяйственной Выставки, реконструированный в 1950—1954-х гг. Будучи решённым в общем стиле ар-деко, каждый павильон выставки представлял собой выражение каждого региона или отрасли, что давало архитекторам серьёзную задачу работы в нескольких архитектурных стилях одновременно. Особенно яркими работами стали павильоны по проекту Жукова, Полупанова, Кликса, Ревякина, Ашастина, Ефимова и др. авторов.
К числу лучших примеров в довоенной архитектуре СССР относятся: Театра оперы и балета в Ташкенте, здания Верховного совета и ИМЭЛа в Тбилиси, застройка центральных площадей в Ереване, административные и гражданские сооружения в Баку и в др. городах.
 Архитектуру сталинского периода отдельные авторы относят к одному из наиболее масштабных проявлений тоталитарной архитектуры (наряду с нацистским неоклассицизмом).
Историк архитектуры Дмитрий Хмельницкий отмечает, что тоталитаризм архитектуры данного периода заключался не в стилистике неоклассицизма, использовавшейся и ранее, а в лишении архитекторов права на индивидуализм в работе. Партийные функционеры отвергали авангард и другие современные течения, таким образом единственными вариантами оказывались эклектика и историзм.
 Сталинская архитектура оказала влияние на архитектуру социалистических стран. Известный пример такого влияния — Дворец культуры и науки в Варшаве (построено по советскому проекту).
 В отличие от СССР, в Китае и КНДР строительство зданий в духе сталинской архитектуры продолжалось ещё многие десятилетия после смерти Сталина.