Это продолжение истории Экваториальной Градусной экспедиции, в XVIII веке отправившейся к, как следует из названия, экватору, чтобы уточнить форму Земли.   Хотя Шарль Лакондамин и отдалился от геодезии, наравне с правозащитной работой, он отдавал все свои силы труду по увековечению французской геодезической миссии в глазах потомков. Проект долговременного закрепления пунктов в Перу был утвержден и одобрен в Академии наук еще до отправки экспедиции. Было изготовлено три мраморных доски с памятной надписью. И должны они были венчать север, юг дуги и базис в Яруки (к северу от Кито). Доски, кстати, были дорогими, большими и тяжелыми, а индейца, который резал латинские надписи, Лакондамин держал запертым в сарае полтора месяца. Просвещение просвещением, а рабочие руки надо контролировать. Кстати, вот единственная сохранившаяся из мраморных досок Лакондамина. Две другие потерялись где-то в 19 веке, а эта служила ступенькой на скотном дворе в поместье, где первоначально была прибита. Сейчас она стоит в саду обсерватории Кито.   Кроме досок, согласно плану Лакондамина, каждую точку базиса должна была отмечать каменная пирамида (на манер египетских, это было в моде), причем довольно большая: со стороной основания около 5 м. На боковой стене планировалась серебряная табличка с упоминанием героических ученых, которые выполняли тут свои измерения. С надписью вышла неловкость. Во-первых, камни и памятные надписи стоили годового бюджета экспедиции, это при том, что резчики и гравировщики были рабами «миты», то есть трудились бесплатно. Зато доставка этих конструкций в горы оказалась тяжелейшей. Во-вторых, в утвержденной Академии Наук латинской надписи фигурировала фраза «выполнялось при содействии Испанской короны», а единственным геральдическим символом была французская лилия. Офицеры Ульоа и Хуан выразили крайнюю обеспокоенность этим фактом: несправедливо получается, когда испанского льва нет на испанской земле. Указать надо оба символа. И «содействие» звучит несколько обидно для тех, кто шесть лет подряд в поте лица трудился над делом экспедиции, пока некоторые дулись друг на друга и только письмами обменивались. Увы, Лакондамин считал вопрос принципиальным и уступать не хотел. Это упрямство задевало честь короля Филиппа V, а мы знаем, как щепетильны испанцы в вопросах чести. Офицеры подали официальную жалобу местным властям: пусть те там сами разберутся, как лучше. И отбыли воевать, об этом мы говорили в предыдущей части. Власти подумали и предписали: исправить надписи, упомянуть испанского короля и заменить “содействие” на “сотрудничество”. Лакондамин предписание проигнорировал. Все равно коллеги на войне. Может быть, проблема уйдет сама собой на поле боя. Ульоа и Хуан это запомнили и крепко обиделись. Обиделись они до такой степени, что в 1742 году арестовали обсерваторию, в которой ранее работал Годен и велели 18-футовый зенитный сектор (местного производства) никому не отдавать «до их личного разрешения». И снова отбыли на войну. Формальным поводом для ареста было многолетнее отсутствие арендной платы за помещение, занимаемое обсерваторией.   Луи Годен к этому моменту окончательно разочаровался в миссии, сказал, что больше «ничего никому не должен» и занялся другими делами, благо ему предложили кафедру математики в Университете Лимы. Возвращаться на родину он не собирался: жена была с ним в ссоре из-за истории с куртизанкой, бриллиантом и другими женщинами, а Академия наук лишила Годена звания и пенсии. А что касается результатов наблюдений - то он их сообщит потом. Может быть. И отправил Буге в письме (тут мне хочется вставить музыкальную паузу…) шифр формата: "ааббсс...", ключ к которому обещал предоставить по завершении измерений. Это было просто издевательство: кто будет верить миссии, результаты которой у разных участников разные? А прийти к общему числу у них нет возможности, ибо оно зашифровано. Что имелось в сухом остатке: на дворе 1742 год, ученым предстоит заново определить широту севера и юга меридиана. Работающий прибор заперт и арестован из-за ссоры Лакондамина с испанцами, английский неисправен, а мастер Гюго теперь должен изготовить новый инструмент при том, что идет война и Перу в торговой блокаде. Испанские офицеры на фронте, Годен выбыл из миссии вместе со всеми своими материалами.  В мае 1742 года французы в последний раз виделись в прежнем составе. Их пригласили в Университет Кито, на защиту диссертации, посвященной Французской Академии Наук (а кто популяризировал Французскую Академию Наук в Кито - нам совершенно очевидно). Событие стало символическим прощанием с Луи Годеном: тот отбывал по новому месту службы в Лиму.  Пришлось Лакондамину и Буге завершить работы вдвоем. Они-то хотели (и могли) вернуться домой. Вместе они поднялись на вершину вулкана Пичинча, где окинули взглядом плоды многолетних трудов. И лицезрели извержение вулкана Котопакси (в 1743 г.), на чьих склонах не раз за прошедшие шесть лет разбивали лагерь. Когда новенькие зенитные сектора были готовы, Буге отправится на север, а Лакондамин - на юг. К концу января 1743 года одновременные измерения широты были выполнены. Каждый напишет коллеге, что градус меридиана, по его вычислениям, содержит примерно 56 753 туаза. На этом миссия в Перу будет завершена. В этот раз, окончательно. В Кито они уже не вернутся. Встретятся теперь только в Париже. Копию журналов измерений они отправят друг другу по почте. Пьер Буге, отбудет в Картахену (осада в 1743 году будет уже снята) искать попутный корабль до Санто Доминго. Там он даст вольную своему рабу, который все восемь лет трудолюбиво выполнял измерения наравне с хозяином, а оттуда отправится домой. Буге прибудет в Нант в 1744 году, едва разминувшись с началом войны за австрийское наследство. Немного отдохнет у родных и поедет в Париж: делать доклад об экспедиции и печатать рукопись под названием «Фигура Земли». Потому что Лакондамин где-то загуляет, а результаты экспедиции уже надо начинать продвигать и освещать. Иначе, это зря потраченное время. Буге до конца своей жизни будет помнить нелепость миссии, в которую ехать не хотел, и во многом будет винить Лакондамина. Их отношения никогда не станут дружескими. Видимо, потому что слишком нечеловеческое усилие было предпринято для того, чтобы миссию завершить. Однако, в конечном счете, именно Буге был мозгом и руками Перуанской градусной экспедиции. Лакондамин пойдет другим путем: он давно хотел посмотреть Амазонку. Он получит разрешение португальских властей (ибо русло реки частично лежит на территории Бразилии) и отправится на речную прогулку по Амазонке с верным другом: ученым, астрономом, мэром провинции Эсмеральдас - Педро Мальдонадо (тот потерял любимую супругу и намеревался радикально сменить образ жизни). Чтобы обеспечить пропуска на проход по Амазонии, Лакондамин получит официальное задание от правительства: составить точную карту Амазонки и ее притоков, а также достоверно описать происходящее в миссиях, которые им встретятся. Эта прогулка не обойдется без приключений: в джунглях лодку Лакондамина будут поджидать кровники: родственники Нейры и Диего Де Леона, которых француз лишил репутации и свободы после смерти доктора Синьержи. Только ловкость провожатого позволит избежать встречи.  В 1744 году Лакондамин доберется до столицы Французской Гвианы - Кайенны. Однако сесть на французское судно не сможет. В разгаре будет новая война: за австрийское наследство, где Испания и Франция станут противниками Великобритании. Так что Лакондамин дойдет до соседней колонии - Суринама, находящейся под юрисдикцией Нидерландов, и сядет на судно там. Военный нейтралитет не станет защитой от пиратов: корабль Лакондамина чудом сможет оторваться от них и счастливо прибыть в Амстердам. В 1745 году Лакондамин, наконец, вернется в Париж, напишет «альтернативную» версию «Фигуры Земли».  Прославится как популярный рассказчик и путешественник. Совместной публикации о результатах экваториальной экспедиции у них с Буге так и не выйдет.  Годен не сразу отправится к себе на кафедру в Лиму. Вернувшиеся с войны Хуан и Ульоа убедят его задержаться и все же завершить астрономические наблюдения. Пусть французская академия наук получит свое, мсье теперь находится на службе испанского короля, чье поручение об определении дуги меридиана необходимо выполнить. Годен, Хуан и Ульоа завершат измерения на год позже, в 1744, но длина дуги меридиана у них будет отличаться от лакондаминовой на 1/50 000. Годен так и останется плохим переговорщиком, зато в будущем покажет себя гениальным инженером. Его идеи по восстановлению Лимы после разрушительного землетрясения 1746 года поставят город на ноги в рекордно короткие сроки.  Он настоит на том, чтобы перенести столицу подальше от берега: старый город после землетрясения накрыл цунами - там было нечего восстанавливать. Предложит регулярную застройку и запретит вешать на фасады тяжелые балконы и вычурную лепнину. Потому что при падении те покалечили много людей и животных. За Годеном будет стоять власть, так что его решению подчинятся. Потом он переберется в Кадис – поближе к испанскому королю, заново очарует свою заброшенную супругу и закончит дни подданным испанской короны. Франция никогда не простит ему неудач молодости: его с позором исключат из французской академии наук за то, что он «подорвал доверие короля». Французского, разумеется. Испанские офицеры тоже отправятся домой. В октябре 1744 года Хорхе Хуан сядет на корабль, который двинется в Бретань в обход мыса Горн (там, где когда-то погибла эскадра Ансона). По дороге он подберет команду одного из тех самых судов, захваченную в плен испанцами. Дальше он будет заниматься военным шпионажем в Англии, устроит реформу флота, откроет обсерваторию, станет директором Академии Гардемаринов (которую когда-то сам закончил) и заложит основы картографической службы в Испании. Такой вот человек, которые везде побывал и все видел. Немножко Дамблдор. Антонио Ульоа сядет на другой корабль, который у берегов современной Канады столкнется с британцами. Больше суток команда будет уходить от погони, примет участие в морском сражении и, ввиду полученных судном повреждений, попробует укрыться в гавани французского Луизбург. Увы, парой дней раньше Луизбург был захвачен. Ульоа выбросит за борт все документы, кроме самых невинных, касающихся геодезической миссии. Его и его товарищей заточат в тюрьму для военнопленных. К счастью, бумаги, конфискованные у офицера, подвергнутся тщательному изучению и, кто надо, проникнется к ученому-Ульоа большим почтением. Капитан тюрьмы для военнопленных (как это ни странно) в Портсмуте будет много хлопотать не только об освобождении Антонио, но и о разнообразных почестях, с которыми его примут в научных кругах Лондона. Ульоа очень повезло: вместо врагов он попал к друзьям и коллегам. Более того, конфискованные ранее журналы измерений ему вернут, чтобы те не пропали для науки. И это станет лишь началом блестящей карьеры Антонио: он побудет губернатором в Перу, губернатором Луизианы (правда недолго), вице-адмиралом Испанской Армады. И Хуан и Ульоа внесли огромный вклад в испанский военно-морской флот. Что же случится с остальными участниками экспедиции? Теми, кто стоял у прибора, чинил квадранты и засекал время наблюдений, но не состоял в Академии Наук?  Жак Купле - технический сотрудник из астрономической династии, 16 лет. Умер от лихорадки в 1736 г. Это было во время рекогносцировки местности по поводу базисных измерений.  Жан Синьержи - хирург. Убит на корриде в Куэнке в 1739. Об этом есть книжка с картинками авторства Лакондамина. Жан Жозеф Вергуин - астроном, наблюдатель. Долго болел лихорадкой, отбыл из Кито только в 1745 г. Во Франции обнаружил, что его жена умерла, а двое детей, которых он не видел десять лет, воспитываются бабушкой. Будет работать инженером на строительстве укреплений в гавани. Академия Наук жалованья ему так не выплатила. Теодор Гюго - механик (часовых дел мастер), тот самый, который изготовил два зенитных сектора. Запрашивал у Годена и морского министра Морепа оплату своей работы и денег на обратный проезд. Не получил. Как он писал: "я застрял в Кито до конца своих дней и вынужден работать в поте лица, чтобы расплатиться с долгами". Женился, имел шесть детей, умер в Кито. Жан Луи Моранвиль - художник, картограф. Также не получил оплаты от Морепа и Годена. Безуспешно пытался собрать денег на возвращение во Францию, работал художником в Кито и окрестностях. Моранвиль погиб, упав с лесов после 1764 года. Жозеф Жюссье - врач, ботаник, академик. Собирался вместе с Годеном в 1749 г. отбыть в Европу из Буэнос-Айреса, но решил исследовать регион. Попал на серебряные рудники в Потоси, там и остался. Его настолько поразили нечеловеческие условия, в которых работали взрослые и дети, нищета и болезни, которые никто не лечил, что Жюссье несколько лет налаживал жизнь поселка, строил инженерные коммуникации, подводил воду и лечил больных. Отравился парами ртути, начал терять память. Судя по всему, он настолько проникся ответственностью за происходящее, что еще двадцать лет работал в больницах и приходах в Южной Америке, отказываясь бросить тех, кто в нем нуждается, и ехать в домой. Только к семидесяти годам, когда здоровье его совсем испортилось (он не мог писать и временами бредил), друзья переправили его в Париж. Жан Годен-Дезодоне - младший технический сотрудник, племянник Луи Годена. Женился на местной девушке Исабель Касамайор. С 1749 до 1772 будет пытаться попасть во Францию и, при помощи Лакондамина, сделает это 23 года спустя. Это известная приключенческая история, к астрономии уже не относящаяся.   Моя история экваториальной градусной экспедиции подошла к завершению. Впереди рассказ о судьбе альтернативной - Арктической миссии, которую следует винить в том, что казна перестала спонсировать ученых в Перу. Но это будет скучноватая и короткая история: там просто приехали, отработали и уехали. Никакой драмы. Только медиа-технологии в духе XVIII века. Успех, скандалы в прессе, переписка с Вольтером. Все статьи этого цикла:  О форме Земли: тыква или дыня? Как набрать команду к экватору? Планирование экспедиции. Приборы и инструменты. Дорога на Запад. Базисные измерения и политика. Триангуляция и коррида. О звездном непостоянстве. Нельзя просто так взять и вернуться из экспедиции.   история геодезии как хобби