Джентиле Беллини (итал. Gentile Bellini; около 1429, Венеция — 23 февраля 1507, там же) — итальянский живописец и скульптор периода кватроченто эпохи итальянского Возрождения. Представитель венецианской школы. Сын Якопо Беллини, старший брат Джованни Беллини, зять Андреа Мантенья. Являясь известным и влиятельным живописцем, он, по мнению специалистов Лондонской Национальной Галереи, талантом заметно уступал своему младшему брату Джованни Беллини.
 Беллини Джентиле родился около 1429 года в Венеции. Сведений о юности и ранних этапах творчества художника не сохранилось. В 1460 году вместе с отцом и братом создал запрестольный образ в Базилике Святого Антония в Падуе. В 1466 году закончил роспись Скуолы Сан-Марко, начатую, но не завершённую его отцом. Первая известная его самостоятельная работа — роспись створок органа собора Сан-Марко — датирована 1465 годом. В 1469 ему дарован титул графа-палатина. В 1474 году он приступил к созданию больших монументальных полотен для украшения Дворца дожей, которые, однако, были уничтожены пожаром 20 декабря 1577 года. В 1479 году был послан Фридрихом III в Стамбул к Султану Мехмеду II, который просил ранее у германского короля хорошего портретиста. Пробыв там два года в качестве как живописца, так и военного советника, Беллине Джентиле создал серию картин, в которых попробовал соединить эстетику итальянского Ренессанса с традициями восточного искусства (наивный декоративизм, плоскостность, фронтальность). Ярким примером служит портрет султана Османской империи Мехмеда II Фатиха. После возвращения на родину художник продолжил создание жанрово-исторических полотен с видами Венеции, в том числе и в соавторстве с другими мастерами католического братства св. Иоанна Евангелиста.
 Историк искусств Александр Бенуа считает, что одной из главных особенностей творчества Беллини и двух его учеников-последователей Витторе Карпаччо и Джованни Мансуети является отсутствие «стилистических забот». Они в первую очередь — летописцы и иллюстраторы эпохи. Не только и не столько художественными достоинствами ценны их работы, но и вдумчивым и взвешенным отношением к окружающей жизни и быту.
 В первых своих работах Джентиле еще падуец. Массивные фигуры стоят в аркадах или истощенные анахореты молятся среди каменной пустыни. Но затем в этюдах, привезенных им из Турции, он становится бесхитростным копировщиком действительности. <…> Это сухой и черствый реалист, скорее даже «протоколист». Его мало заботят и красочные эффекты, но зато с величайшим усердием отмечает он всевозможные чины, участвующие в процессиях, и с ремесленной выдержкой списывает с сановников и прелатов один (вечно профильный) портрет за другим. При этом никакой психологии, никакой эмоции. Александр Бенуа Бенуа, размышляя о последователях школы Джованни Беллини, называет в первую очередь итальянцев Каналетто (Антонио Каналя) и его племянника Бернардо Беллотто. При этом картины мастера XV века кажутся ему «юношескими» работами этих художников из века XVIII-го. В использовании красок и освещения у Беллини чувствуется определённая робость. Например, на его картинах всегда отсутствует солнце, что можно объяснить простым неумением живописца передавать его сияние. Потребовалось более полутора веков, чтобы сформировались манеры и традиции создания городских пейзажей, чтобы подобные картины обрели лёгкость, осветились солнечными лучами или покрылись тьмой грозовых туч.
 Современный турецкий писатель Орхан Памук в книге «Другие цвета» приводит историю двух работ Беллини «стамбульского» периода. Первая — портрет маслом султана Мехмеда II Фатиха «Завоевателя». По утверждению автора в Турции этот портрет известен каждому, так как присутствует в учебниках истории, публикуется в периодических изданиях и календарях, на монетах и в глянцевых журналах. Он стал таким же собирательным образом османского падишаха, восточного правителя, как известная фотография Че Гевары — символом революционера. Культ этого портрета сложился по ряду оснований. Во-первых, в исламе издавна существовал запрет на изображение человека, и турецкие художники того периода в принципе не могли нарисовать ничего подобного. Во-вторых, предпринятая живописцем попытка создать произведение как на основе европейских взглядов эпохи Возрождения, так и с использованием традиций османско-иранской миниатюры, вызвала к жизни творческий шедевр. Старший сын Мехмеда II, отравивший его и занявший престол, распорядился продать портрет отца на простом рынке. Этот жест Орхан Памук склонен расценивать как символический отказ его страны от художественных достижений Ренессанса, как упущенную возможность развить национальную живописную традицию портрета. Вторая работа — рисунок чернилами и гуашью, на которой изображён юный писарь (согласно Памуку — художник или каллиграф) перед чистым листом бумаги. Некоторые источники утверждают, что позировавший — султан Джем, который в борьбе за власть много лет подвергался преследованиям со стороны своего брата Баязида II. Рисунок был вывезен из страны, вероятно, в качестве дипломатического подарка династии Сефевидов в Тебриз. За много лет странствий по коллекциям правителей востока картина была многократно скопирована местными художниками. В анализе рисунка, проведённом искусствоведами Музея Изабеллы Стюарт Гарднер (Бостон) — нынешнего владельца произведения, он, вероятно, мог быть создан и использован как наглядное пособие для обучения художников Турции, образец для подражания в рисовании портретов, ранее запрещённых по религиозным соображениям. Например, одна из многих известных копий хранится в Freer Gallery of Art (Вашингтон).