Уничтоже́ние U-2 под Свердло́вском — один из эпизодов холодной войны, произошедший 1 мая 1960 года в период правления первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета министров СССР Никиты Хрущёва и президента США Дуайта Эйзенхауэра. В ходе инцидента в воздушном пространстве СССР был сбит самолёт-разведчик Lockheed U-2.
 После инцидента первоначально США пытались отрицать существование, задание и цели самолёта, однако после предъявления советским правительством остатков сбитого самолёта и захваченного пилота Гари Пауэрса вынуждены были признать существование программы полётов самолётов-шпионов над СССР. Пауэрс был осуждён за шпионаж и приговорён к десяти годам заключения, однако 10 февраля 1962 года вместе с американским студентом-экономистом Фредериком Прайором был обменян на советского разведчика Рудольфа Абеля.
 Инцидент произошёл за две недели до запланированной встречи между Востоком и Западом в Париже и стал серьёзным ударом по репутации США. Также он значительно осложнил отношения между СССР и США.
 В начале 1950-х годов США и СССР начали развивать системы термоядерного оружия. Учитывая высокую опасность и разрушительную силу первого удара таким оружием, президент США Д. Эйзенхауер на женевской встрече в верхах в 1955 году предложил концепцию «открытого неба». Проект предполагал разрешение взаимных инспекционных полётов как для США, так и для СССР. Советский лидер Н. С. Хрущёв отверг это предложение, что и побудило Эйзенхаура дать зелёный свет разработке и секретным полётам самолёта U-2.
 Для фотосъёмки секретных объектов на чужих территориях с помощью самолётов U-2 был создан «Отряд 10-10». Официально подразделение называлось 2-й (временной) авиаэскадрильей метеоразведки WRS (P)-2 и, по легенде, было подчинено Национальному управлению по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Самолёты этого авиаотряда постоянно выполняли разведывательные полёты вдоль границ СССР с Турцией, Ираном и Афганистаном. Полёты осуществлялись и над другими социалистическими странами. Приоритетной задачей был сбор сведений о расположенных на территории СССР радиостанциях, радиолокационных станциях и позициях ракетных комплексов различного назначения, в том числе противовоздушной обороны (ПВО).
 4 июля 1956 года был совершён первый полёт U-2 над территорией СССР. Самолёт стартовал с американской авиабазы  (англ.) (рус. под Висбаденом (ФРГ) и произвёл полёт над Москвой, Ленинградом и Балтийским побережьем. Полёт прошёл удачно, самолёт не был обнаружен, а система ПВО не открыла огня. Мощная фототехника, установленная на U-2, позволяла получать снимки высокого разрешения. Полёты представляли собой глубокое вторжение в воздушное пространство СССР на высоте 19 000—21 000 м продолжительностью 2—4 часа. Они позволили получить большой объём разведывательной информации — определить многие элементы советской системы ПВО, алгоритмы её действия, аэродромы базирования истребителей-перехватчиков, позиции зенитной артиллерии, радиолокационных станций. Были отсняты другие важные оборонные объекты СССР, такие как базы Военно-морского флота. Несмотря на опасения международного скандала, Эйзенхауэр не смог устоять перед соблазном получать разведывательные данные такого качества. U-2 выполнял полёты на высотах, недостижимых для истребителей того времени. Также считалось, что советские ракеты не могут достигать такой высоты.
 В июле 1956 года было выполнено пять полётов — глубоких вторжений в воздушное пространство европейской части СССР, и факт вторжения был зафиксирован советскими средствами ПВО. В ноте от 10 июля 1956 года правительство СССР охарактеризовало действия США как «преднамеренное действие определённых кругов США, рассчитанное на обострение отношений между Советским Союзом и Соединёнными Штатами Америки», и потребовало прекратить разведывательные полёты. Однако в январе 1957 года полёты U-2 над территорией СССР возобновились. Самолёты начали вторгаться глубже, фотографируя территорию Казахстана и Сибири. Военных и ЦРУ интересовали позиции ПВО и полигоны Капустин Яр, а также обнаруженные ранее полигоны Сары-Шаган и Тюра-Там (Байконур). До полёта Пауэрса в 1960 году самолёты U-2 вторгались в воздушное пространство СССР не менее 20 раз.
 Предполагается, что в ходе своего визита в США 10 июля 1957 года премьер-министр Пакистана Хусейн Сухраварди уведомил Эйзенхауэра о разрешении на создание в его стране секретного разведывательного подразделения, официальное соглашение о создании комплекса в Пешаваре было заключено 2 года спустя. База, расположенная в Бадабере (10 км от Пешавара), использовалась АНБ для радиоэлектронной разведки. Также пакистанская сторона одобрила использование ЦРУ аэропорта Пешавар для совершения полётов U-2 над Советским Союзом.
 9 апреля 1960 года самолёт U-2 под управлением Боба Эриксона совершил пролёт над советской территорией, засняв множество сверхсекретных военных объектов — Семипалатинский ядерный полигон, авиабазу стратегических бомбардировщиков Ту-95, полигоны Сары-Шаган и Тюра-Там. По тревоге были подняты средства ПВО, но межведомственная неразбериха и неготовность к проведению таких операций не позволили атаковать самолёт-нарушитель.
 По рассказам Пауэрса, разведывательные полёты были очень сложны для пилотов как физически, так и психологически. Опасность иногда представляли и сами объекты съёмки. Так, во время полёта 9 апреля 1957 года пилот Боб Эриксон прошёл над Семипалатинским полигоном и в прицельном устройстве увидел установленную на башню и готовую к подрыву ядерную бомбу.
 Помимо всего этого, самолёт U-2 требовал от пилота значительных умственных и физических затрат на управление. Из-за особенностей конструкции, создававших проблемы при полёте на малых скоростях, посадку приходилось осуществлять при помощи коллег-пилотов, передававших данные о расстоянии до полосы и ориентации аппарата из следовавшего за самолётом автомобиля (в 50-х и 60-х это были обычные грузовики, с 90-х годов используются такие спорткары как Chevrolet Camaro и Pontiac GTO). 
 В рамках операции под кодовым названием Grand Slam в конце апреля 1960 года планировался полёт U-2 с пакистанской авиабазы Пешаварruen через Афганистан над советской территорией по маршруту Сталинабад — Аральское море — Челябинск — Свердловск — Киров — Архангельск — Северодвинск — Кандалакша — Мурманск с посадкой на норвежской авиабазе Будёruen. 28 апреля с турецкой авиабазы Инджирлик в Пешавар перелетел Lockheed U-2C с заводским номером 358. Топливо для него было доставлено 27 апреля на C-124 ВВС США, а позже самолёт C-130 доставил наземную команду техников, основного пилота — Фрэнсиса Пауэрса и резервного — Боба Эриксона. 29 апреля экипаж узнал, что вылет откладывается на один день. Тогда Эриксон перегнал номер 358 обратно в Инджирлик, а пилот Джон Шинн пригнал U-2C с заводским номером 360. Однако 30 апреля вылет опять задержали на один день из-за пасмурной погоды над советской территорией.
 К 1 мая погода улучшилась и в 5:00 мск пилотируемый Пауэрсом U-2C с заводским номером 360 и бортовым 56-6693 без опознавательных знаков вылетел из Пешавара. Для Пауэрса это был уже 28-й полёт на самолётах U-2. Миновав Афганистан, в 5:36 самолёт-разведчик пересёк границу воздушного пространства Советского Союза в двадцати километрах юго-восточнее Кировабада (Таджикская ССР), находясь на высоте 18 000—21 000 м и летя со скоростью 720—780 км/ч. Сделав снимки МБР на космодроме Байконур, Пауэрс также совершил пролёт Магнитогорска и Челябинска. Следующим пунктом маршрута, ставшим последним для Пауэрса, был расположенный между Челябинском и Свердловском город Челябинск-40 (ныне Озёрск), где находится завод «Маяк», занимавшийся тогда производством оружейного плутония, используемого при изготовлении ядерного оружия.
 Ранним утром в Москве уже знали о полёте самолёта-нарушителя над территорией СССР, и к шести часам система ПВО страны была приведена в повышенную боеготовность. В частности, командирам авиационных частей был отдан приказ: «Атаковать нарушителя всеми дежурными звеньями, что в районе полёта иностранного самолёта, при необходимости — таранить». На военном аэродроме «Кольцово» случайно оказался самолет Су-9 — его перегонял с завода в авиачасть капитан Игорь Ментюков. Истребитель-перехватчик не был готов к бою, отсутствовало вооружение, лётчик был без высотно-компенсирующего костюма, но практический потолок у самолёта был 20 000 м. Капитан Ментюков получил приказ перехватить U-2 (таранить его) на подходе к Свердловску, Су-9 был поднят в 8:28. Однако из-за ошибок оператора наведения на командном пункте (КП) и отказа бортовой РЛС таран не состоялся. Ментюков смог сделать только одну попытку из-за нехватки топлива, так как на такую высоту Су-9 поднимался в режиме форсажа, к тому же, по его рассказу, в это время начали работать зенитные ракетчики.
 В докладе главнокомандующего Войсками ПВО маршала С. С. Бирюзова министру обороны СССР маршалу Р. Я. Малиновскому 2 мая 1960 года отмечено: «5-й зенитный ракетный дивизион (командир — подполковник И. И. Новиков) 37-й зенитной ракетной бригады, несмотря на большую дальность, произвёл пуск одной ракеты, но безрезультатно, так как цель была вне зоны поражения зрдн». Пуск был произведён в 8:46. В открытой печати об этом ракетном пуске, не сообщалось.
 В 8:53 U-2 был сбит ракетой ЗРК С-75 2-го дивизиона 57-й зенитной ракетной бригады. Обязанности командира дивизиона (дивизион по случаю праздника был в неполном составе) выполнял начальник штаба майор Михаил Воронов. В цель попала самая первая ракета, две другие не сошли с направляющих по техническим причинам. В результате U-2, шедший на высоте приблизительно 20 700 м, развалился, а на экранах локаторов многочисленные отметки были восприняты как поставленные самолётом помехи, поэтому соседний 1-й дивизион (Монетный), которым командовал капитан Николай Шелудько, дал залп и по этим целям (приказ с КП на открытие огня поступил в 8:55). Более 30 минут после уничтожения самолёта и на КП полка, и на КП армии ПВО считали, что он продолжает полёт.
 Взорвавшись позади самолёта, боевая часть ракеты осколками поразила хвостовое оперение и двигатель (либо, по некоторым данным, вызвала ударную волну, приведшую к перевороту самолёта и поломке крыльев), после чего U-2 начал падать. Пауэрса зажало между приборной панелью и сиденьем, поэтому он не мог воспользоваться катапультой, не повредив ноги. Он был проинструктирован, что при вынужденном спуске на территорию СССР должен привести в действие систему ликвидации самолёта и по возможности избежать пленения. Однако в этой ситуации, поняв примерно на высоте 9000 м невозможность катапультировния, Пауэрс открыл фонарь кабины и с большим трудом покинул самолёт, после чего автоматически раскрылся парашют — это было на высоте около 4000 м. Самолёт рухнул близ деревни Поварня. Сам лётчик приземлился на поле у села Косулино, где был задержан местными жителями.
 Спустя полчаса после уничтожения U-2, в 4-м дивизионе 57-й бригады, которым командовал майор А. Шугаев (Старые Решёты), за цель приняли вылетевшую на перехват U-2 пару истребителей МиГ-19, пилотируемых капитаном Борисом Айвазяном и старшим лейтенантом Сергеем Сафроновым. Одной из ракет ЗРК С-75 самолёт Сафронова был сбит в 9:23 на высоте 11 000 м, лётчик погиб, хотя и катапультировался. Борис Айвазян сманеврировал, совершив резкое пикирование до высоты 2000 м, и с большой перегрузкой вывел самолёт на высоту около 300 м (по другим источникам, около 500 м), уйдя таким образом из зоны действия ракеты.
 Последующее расследование установило, что ответчик системы опознавания «свой-чужой» на самолёте Сафронова был включён, но аппаратура опознавания самолётов в 4-м дивизионе 57-й бригады была неисправна, поэтому оба самолёта были приняты за противника. Причиной гибели лётчика послужила плохая работа боевого расчёта главного командного пункта армии ПВО. Начальники родов и служб не сообщали о принятых решениях на главный командный пункт, который, в свою очередь, не информировал об обстановке командиров частей и соединений. В 57-й бригаде не знали о нахождении истребителей в воздухе.
 Всего в ходе пресечения полёта U-2 было выпущено 8 зенитных ракет. Как отмечает В. Самсонов, в официальных донесениях фигурирует цифра 7. Первая ракета повредила хвостовое оперение U-2, после чего самолёт стал падать и в зоне поражения соседнего дивизиона был обстрелян тремя ракетами, остальные три ракеты были пущены по истребителю Миг-19, но в действительности было израсходовано восемь ракет — восьмую пустил по истребителю Су-9 дивизион подполковника Новикова соседней ракетной части (37-я бригада), которой командовал полковник Ф. И. Савинов. Поначалу Савинов был убеждён, что именно его дивизион сбил U-2, не зная, что кроме нарушителя в небе был свой истребитель, но затем был вынужден признать ошибку.
 В 5:33 самолёт-нарушитель был обнаружен радиолокационной станцией ПВО на дальности 130 км, но высота была ошибочно определена в 9000 м. На перехват цели были подняты два МиГ-15бис с аэродрома Кокайты (в 5:41) и ещё два МиГ-15бис с аэродрома Чирчик (в 5:48). Истребители поднялись на высоту 13 000—14 000 м, но нарушителя не обнаружили, так как он летел примерно на 6000 м выше. К этому времени высота полёта цели была измерена радиолокационным высотомером ПРВ-10 и составила 19 000 м.
 В 7:26 с аэродрома Троицк (Челябинская область), за неимением высотных истребителей, была поднята пара МиГ-15бис, но цель прошла значительно выше истребителей.
 В 7:40 с аэродрома Кольцово был поднят один из двух «безоружных» Су-9, пилотируемый капитаном Анатолием Саковичем, который в паре с Игорем Ментюковым перегонял самолёты с завода в авиачасть. В приказе прозвучало: «Цель реальная и должна быть уничтожена, вплоть до тарана». Сакович решил сблизиться с противником и на превышении «резануть» U-2 форсажной струёй. Су-9 был выведен в район 150 км южнее Троицка — 450 км от аэродрома вылета. По приказу с КП лётчик сбросил баки и включил форсаж, но из-за ошибочных данных по высоте цели (на КП устойчиво выдавалось 10 000 м) лётчик выше 12000 м не поднимался и цель не обнаружил. Затем кончилось горючее и была вынужденная посадка на грунтовой (впервые в истории ПВО для Су-9) аэродром Троицка. Саковичу поступил приказ срочно подготовиться к повторному вылету, но его отменили, так как в воздухе уже находился капитан Ментюков. Впоследствии московская комиссия признала действия Саковича правильными — его наградили позолоченными часами «Сатурн».
 В 8:28 (8:10) с аэродрома Кольцово был поднят второй Су-9 (капитан Ментюков). Пункт наведения оказался неподготовленным к наведению истребителя Су-9 — сначала он был выведен на 10—12 км правее цели, а при повторном наведении на цель команда на отключение форсажа была подана преждевременно, из-за чего истребитель потерял высоту и наведение не состоялось. В 8:52 капитан Ментюков произвёл посадку на аэродром Кольцово.
 В 8:43 с аэродрома Кольцово были подняты два МиГ-19 (капитан Айвазян и старший лейтенант Сафронов). В 9:23 по самолёту Сафронова было выпущено три ракеты, самолёт был сбит, лётчик погиб.
 В 8:55 с аэродрома Большое Савино (Пермь) был поднят один МиГ-19П (капитан Гусев), а в 9:24 с аэродрома Кольцово — повторно Су-9 (капитан Ментюков), которые вскоре были посажены на свои аэродромы, поскольку ситуация наконец прояснилась.
 За уничтожение американского самолёта-разведчика были награждены орденами Красного Знамени майор М. Р. Воронов, капитан Н. И. Шелудько, старший лейтенант С. И. Сафронов; орденами Красной Звезды — лейтенант Г. Д. Букин, старший лейтенант Э. Э. Фельдблюм, капитан В. В. Чернушкевич, капитан В. И. Кулагин, ещё 14 военнослужащих награждены медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».
 Первый заместитель командующего войсками 4-й отдельной армии ПВО Уральского военного округа генерал-майор Иван Солодовников, отдавший приказ уничтожить неопознанную цель на высоте 11 000 м, был отправлен в отставку. Исполнявшему обязанности командира 57-й зенитной ракетной бригады полковнику С. В. Гайдерову за гибель истребителя МиГ-19 объявили служебное несоответствие, а затем сняли с должности, майору А. Шугаеву, сбившему истребитель, объявили полное служебное несоответствие и через некоторое время уволили из Вооруженных Сил.
 3 мая правительство США заявило, что самолёт U-2, использовавшийся в программе изучения метеорологических условий, пропал 1 мая, находясь в воздушном пространстве Турции, и мог разбиться в озере Ван после того, как пилот сообщил о неисправности кислородного оборудования.
 Сообщение о сбитом американском самолёте (без подробностей происшествия) прозвучало 5 мая 1960 года в докладе Хрущёва на сессии Верховного Совета СССР. В тот же день представитель Госдепартамента США заявил, что 1 мая самолёт U-2 производил исследование погоды, брал пробы воздуха в верхних слоях атмосферы в районе советско-турецкой границы, но из-за неисправности кислородного питания пилот потерял сознание, а самолёт сбился с курса и залетел на территорию СССР. НАСА, под прикрытием которого выполнялись полёты, выпустило подробный пресс-релиз, повторяющий эту легенду. Для подкрепления легенды один из самолётов U-2 был срочно окрашен опознавательными знаками НАСА с вымышленным серийным номером и выставлен для средств массовой информации в Центре лётных исследований НАСА на базе ВВС Эдвардс 6 мая 1960 года.
 В докладе на той же сессии Верховного Совета 7 мая Хрущёв сообщил, что пилот сбитого самолёта-шпиона жив и даёт показания и имеются документальные подтверждения, что самолёт попал на территорию СССР с разведывательной миссией. На пресс-конференции 11 мая Эйзенхауэр уже не смог уклониться от признания факта проведения шпионских полётов в воздушном пространстве СССР, ведущихся на протяжении нескольких лет.
 Накануне полёта Пауэрса в Париже шла подготовка к саммиту с участием руководителей СССР, США, Великобритании и Франции — первое за последние пять лет мероприятие на столь высоком уровне. На саммите планировалось обсудить вопросы статуса разделённой Германии, а также наметить диалог между западными странами и СССР по различным вопросам мирного сосуществования, включая возможность контроля над вооружениями, ограничения ядерных испытаний и ослабление напряжённости между СССР и США. Возникший шпионский скандал не только провалил повестку саммита, но и усилил напряжённость между сверхдержавами. Саммит прошёл всего за один день, в конце которого, 16 мая, и Хрущёв, и Эйзенхауэр выступили с заявлениями касательно инцидента. Хрущёв в свойственной ему риторике обвинил США в вероломстве и потребовал от Эйзенхауэра принести публичные извинения за инцидент с самолётом U-2 и впредь прекратить полёты разведывательных самолётов над советской территорией. Эйзенхауэр в свою очередь, уже не отрицая того, что шпионские полёты имели место, выразил только сожаления о случившемся. Не видя встречных шагов от американской стороны, Хрущёв отменил приглашение советской стороны Эйзенхаэуру посетить СССР.
 16 мая 1960 года накануне встречи Хрущёва и Эйзенхауэра в Париже американские вооружённые силы были приведены в повышенную боевую готовность (DEFCON 3). Противостояние сверхдержав ушло в очередной виток холодной войны.
 Фрэнсис Пауэрс был задержан в СССР и предстал перед судом. Судебные слушания проходили 17—19 августа 1960 года в Колонном зале Дома Союзов. Обвинительное заключение за подписью председателя КГБ Александра Шелепина квалифицировало действия Пауэрса по Статье 2 Закона СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления», предусматривавшей смертную казнь. Утвердивший обвинительное заключение и поддерживающий государственное обвинение в суде Генеральный прокурор СССР Роман Руденко запросил суд приговорить Пауэрса к пятнадцати годам лишения свободы.
 
Пауэрс сотрудничал со следствием и подробно отвечал на задаваемые ему в ходе судебного заседания вопросы. В последнем слове Пауэрс заявил:  Я обращаюсь к суду с просьбой судить меня не как врага, а как человека, который не является личным врагом русских людей, человека, который никогда ещё не представал перед судом ни по каким обвинениям и который глубоко осознал свою вину, сожалеет о ней и глубоко раскаивается.
 Суд приговорил Пауэрса к лишению свободы на десять лет, с отбыванием первых трёх лет в тюрьме. Приговор был окончательным и обжалованию не подлежал.
 После обмена на Абеля и Прайора и после возвращения в США Пауэрс был обвинён в нарушении служебных инструкций, однако военное дознание и расследование сенатского подкомитета по делам вооружённых сил сняли с него все обвинения. На допросе 13 февраля 1962 года Пауэрс подробно рассказал сотруднику ЦРУ обстоятельства, связанные с поражением и падением U-2.
 
По рассказу Пауэрса, после того как он почувствовал сзади и правее кабины взрыв, то сразу посмотрел вверх и увидел вокруг оранжевую вспышку. Опустив голову, он заметил, что правое крыло начало заваливаться, и стал выравнивать самолёт. Сначала это удалось, но неожиданно нос U-2 круто пошёл вниз. Пилот потянул за ручку управления, но связи между ней и хвостовым оперением не было — такое могло произойти только при отрыве хвоста. Падая, самолёт стал вращаться. В какой-то момент крылья под натиском воздуха сложились и оторвались от фюзеляжа, после чего самолёт перевернулся и стал падать носом кверху. Пауэрс начал соскальзывать с кресла, пока не был остановлен ремнём, врезавшимся ему в грудь. Один из приборов показал, что двигатель заглох. Падение, судя по движению стрелки высотомера, происходило с большой скоростью. Оказавшись вниз головой, Пауэрс из-за больших перегрузок не смог вернуть положение в кресле, а держался на одних ремнях. Его ноги упёрлись в приборную доску, прямо над которой находилась металлическая часть фонаря, о которую он обязательно бы ударился в случае катапультирования, кроме того, он бы лишился и ног. Не имея возможности катапультироваться, Пауэрс не стал включать механизм подрыва самолёта, так как взрыв произошёл бы уже через 70 сек. Поэтому, оторвав мешавшую приборную панель, на высоте 34 тысячи футов (10 000 м) он открыл фонарь кабины и попытался включить механизм подрыва, но из-за больших перегрузок не смог дотянуться до переключателя. На 15 тысячах футов (5000 м) он оборвал кислородный шланг и отделился от кабины самолёта.
 Пауэрс продолжил работу в военной авиации, но данных о его дальнейшем сотрудничестве с разведкой нет. В период с 1963 по 1970 год он работал в Lockheed лётчиком-испытателем. Посмертно награждён Медалью военнопленного, Крестом за выдающиеся лётные заслуги, Медалью за службу национальной обороне и Серебряной Звездой, третьей по значимости военной наградой США — за то, что «стойко отверг все попытки получить жизненно важную информацию об обороне или быть эксплуатируемым в целях пропаганды».
 В 1996 году в газете «Труд» был опубликован рассказ бывшего лётчика-истребителя Игоря Ментюкова, утверждающего, что U-2 сбил именно он, что выполняя приказ таранить нарушителя на высоте около 20 000 м, в самый последний момент он увидел самолёт Пауэрса в непосредственной близости, под собой чуть справа, и прошёл над ним. Вскоре он получил сообщение, что самолёт-нарушитель падает и приказ идти на посадку. Возможно, как утверждал Ментюков, U-2 попал в оставленный самолётом Су-9 спутный след, что привело к разрушению его конструкции и потере управления.
 Действительно, на обломках самолёта Пауэрса, выставленных на всеобщее обозрение в 1960 году в ЦПКО имени Горького, не было следов от взрыва боевой части ракеты, от осколков. Вместе с тем части самолёта, на которых эти следы были, тогда не показывали по соображениям секретности. Современная экспозиция обломков U-2 в Центральном музее Вооружённых Сил опровергает версию Игоря Ментюкова. Версию Игоря Ментюкова называют плодом фантазии журналистов и самого бывшего лётчика.
 В 2010 году в белорусском журнале «Армия» появилась статья, авторы которой ставят под сомнение истинность официальной версии.
 Авторы отмечают, что в районе Кыштыма U-2 миновал два зенитных ракетных дивизиона 37-й зенитной ракетной бригады. Направляясь в сторону Свердловска, U-2 в районе озера Синара оказался в зоне поражения ещё двух дивизионов 37-й бригады — 5-й дивизион располагался в 6 км к югу от села Полдневая, а 6-й на западном берегу озера Щелкунское. По версии авторов статьи, боевой расчёт 5-го дивизиона в 8:46 произвёл первый эффективный пуск ракеты по реальной цели. Сложно установить, почему командование 37-й бригады тянуло с командой на пуск 5-му дивизиону, где командиром был подполковник Илья Новиков. Когда команда на пуск была отдана, пришлось стрелять вдогон на дальнюю границу зоны поражения.
 После поражения цель некоторое время сопровождали с незначительной потерей высоты и с некоторым отклонением от прежнего курса. Когда Новиков доложил в штаб 37-й бригады о результатах стрельбы, там не поверили — в штабе была напряжённая атмосфера из-за того, что цель прошла над четырьмя дивизионами бригады и только в последний момент по ней успели пустить одну ракету. Когда командир 6-го дивизиона подтвердил попадание ракеты Новикова и снижение цели, которую вскоре вообще потеряли, в штабе уже приняли решение докладывать в штаб 19-го корпуса ПВО. Если допустить, что U-2 получил повреждения из-за осколочного воздействия от срабатывания боевой части ракеты, то у него могли быть повреждены отдельные важные системы без физического разрушения в воздухе и самолёт, имеющий хорошие аэродинамические качества, по мнению авторов, стал планировать, теряя высоту, и упал около деревни Поварня.
 Подводя итог, авторы заявляют, что U-2 сбил дивизион подполковника Новикова, который единственный из всех участников противовоздушного боя стрелял вдогон цели — впервые в истории зенитно-ракетных войск, и это было единственное попадание в U-2. Дивизион майора Воронова, по всей видимости, обстрелял ракетой истребитель Су-9, оказавшийся впереди самолёта Пауэрса.
 Версию о поражении U-2 дивизионом подполковника Новикова поддержал в 2020 году М. Ходарёнок. По его мнению, дивизионы майора Воронова и капитана Шелудько обстреливали уже обломки самолёта U-2, которые были приняты ими за пассивные помехи, якобы создаваемые нарушителем. В качестве довода он отмечает тот факт, что дивизион майора Воронова осуществил пуск только одной ракеты вместо положенных трёх.
 В 2012 году были представлены две схемы с трассой полёта U-2 — «Данные от СРЦ ЗРВ» и «Данные РЛС РТВ 4 ОА ПВО». Трасса U-2 по данным от РЛС РТВ проходит вне зоны поражения 5-го дивизиона 37-й бригады. Полковник в отставке П. И. Старун, служивший в 1960 году в штабе 37-й бригады в должности старшего помощника начальника оперативного отделения, называет очень странным маршрут U-2 на документе с изображением проводки по данным РТВ и утверждает, что на КП 37-й бригады на планшете ДВО (дальней воздушной обстановки) был совсем иной маршрут — U-2, пройдя над «Маяком», шёл прямо на Свердловск и оказался как раз в коридоре между 5-м и 6-м дивизионами 37-й бригады.
 Автор предложенной в 2020 году версии трассы U-2 отмечает, что по возвращении в США Пауэрса подвергли допросам в ЦРУ, стенограммы которых опубликованы. На подлёте к Свердловску, на границе выхода из зоны ведения 37-й бригады, самолёт повернул вправо, после чего влево — на северо-западный курс, который, по словам Пауэрса, должен был пройти над неким аэродромом южнее Свердловска (возможно, имелся в виду Арамиль, в те годы там была военная база) и южными окраинами города. По словам Пауэрса, U-2 был сбит в тот момент, когда ложился на северо-западный курс. Автор, ссылаясь также на рассказы очевидцев — участников первомайской демонстрации в Свердловске, предполагает, что дивизион Воронова сбил U-2 примерно над посёлком Елизавет в Чкаловском районе Свердловска. Точка поражения совпадает с описанной Пауэрсом трассой U-2, хотя получается, что он в этот момент не ложился на северо-западный курс, а уже лёг на него.
 Публикации авторов, поддерживающих версию о поражении U-2 зенитным ракетным дивизионом подполковника Новикова, подверг критике директор музея войск ПВО Юрий Кнутов. Первая статья Ю. Кнутова с критикой версий Б. Самойлова и С. Селина была опубликована в 2012 году. В статье, в частности, отмечается, что расстояние по прямой между станциями Полдневая (дивизион Новикова) и Косулино (дивизион Воронова) составляет 67,5 км, а по версии, например С. Селина, U-2 после поражения каким-то образом смог преодолеть расстояние более 50 км (до места падения хвоста самолёта — самой удалённой от дивизиона Новикова точки разброса обломков).
 Ссылаясь на рассекреченные в 2002 году документы ЦРУ, Ю. Кнутов утверждает, что в результате подрыва боевой части ракеты U-2 никуда не полетел, а вошёл в плоский штопор, развернулся на 180º и, падая, разрушился. В опубликованной в 2017 году статье Ю. Кнутова приводится краткое изложение содержания протокола, составленного сотрудником ЦРУ. Отвечая на вопросы, Пауэрс сказал, что не было никакого длительного выравнивания и последующего полёта самолёта — U-2 развалился на высоте 70 000 футов очень быстро и сразу же стал падать. Огня Пауэрс тоже не заметил, а спускаясь на парашюте, увидел плывущий в воздухе большой фрагмент самолёта.
 Нарушение границы СССР американским самолётом и ведение разведки с целью получения секретной информации о военных и оборонных объектах квалифицировалось в 1960-е годы как тяжкое государственное преступление. Поэтому кроме Министерства обороны расследованием инцидента занимался Комитет государственной безопасности СССР (КГБ). В связи с тем, что в ходе уничтожения самолёта-нарушителя был сбит истребитель МиГ-19 и погиб старший лейтенант С. И. Сафронов, к расследованию подключилась Главная военная прокуратура СССР, находящаяся в структуре Генеральной прокуратуры. Есть все основания считать, что одновременно велись три независимых расследования.
 Если с попытками Минобороны скрыть какие-либо нежелательные факты противовоздушного боя ещё как-то можно согласиться, то невозможно допустить подтасовку документов со стороны КГБ или Генеральной прокуратуры в интересах отдельных офицеров и генералов Войск ПВО. Следовательно, окончательные выводы о том, кто сбил самолёт Пауэрса, а кто старшего лейтенанта С. И. Сафронова, были сделаны не в Министерстве обороны, а на основании трёх независимых докладов, поступивших к высшему руководству СССР. Причём если материалы расследования комиссии Министерства обороны по состоянию на 2012 год были доступны для изучения, то материалы двух других ведомств были всё ещё закрыты.
  Категория