Первое поколение советского типового и индустриального домостроения — советские секционные крупнопанельные, крупноблочные, и кирпичные многоквартирные жилые дома, серии которых были разработаны в СССР в 1955—1963 годах. Крупнопанельные дома по фамилии Н. С. Хрущёва несут разговорное название «хрущёвки», иногда название переносится на все дома первого поколения.
 С началом строительства хрущёвок советское домостроение стало преимущественно индустриальным. Хрущёвки в сравнении со сталинками, возводившимися из кирпича, имели квартиры меньших размеров, архитектура домов была предельно проста и функциональна. Однако хрущёвки по многим характеристикам превосходили многоквартирные деревянные двухэтажные дома типовых серий, массово строившиеся в сталинский период и позволили разрешить острейшую нехватку жилья. Дома строились с 1956 года до середины 1970-х годов. На смену хрущёвкам в конце 1960-х годов начали приходить брежневки, вместе с которыми они до сих пор остаются одним из наиболее массовых типов жилья в странах СНГ.
 В середине 1920-х годов строился Первый Рабочий посёлок в Иваново-Вознесенске, элементы которого изготавливались на заводе. В 1927 году советская делегация ознакомилась в Германии с опытом строительства социального жилья Э. Мая из крупных пемзобетонных панелей. Массового применения эти методы в СССР до Великой Отечественной войны не нашли. Наблюдалось отсутствие системы типоразмеров, чёткой схемы организации и распределения работ, полукустарный способ изготовления деталей, всё это снижало экономичность строительства.
 В 1936 году опубликовано постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об улучшении строительного дела и удешевлении строительства». Оно «предусматривало ряд мер, направленных на изживание полукустарных методов строительства, улучшение и упорядочение проектного и сметного дела», положило начало процессу индустриализации и типизации в строительном деле. Применение поточно-скоростных методов при застройке Большой Калужской улицы в Москве в конце 1930-х годов наглядно продемонстрировало перспективы оптимизации строительного процесса.
 В предвоенное время велись исследования в области типизации изделий и уже применялись, например, готовые железобетонные марши, в крупных городах строились первые советские дома из крупных блоков, характерным было стремление к экономичным решениям. Но задача разработки полноценных жилых серий не ставилась, а индустриализация и типизация изделий не имели ничего общего с упрощением пластики фасадов. На примере «Ажурного дома» А. К. Бурова и Б. Н. Блохина 1940 года было показано, что индустриальное домостроение и качественная, разнообразная архитектура отнюдь не противоречат друг другу.
 На Западе широкое распространение крупнопанельные дома получили после войны при восстановлении городов. В СССР принятый в конце 1940-х годов серийный метод типового проектирования домов (создание серий типовых проектов, единых по характеру архитектуры) и его применение по всей территории страны позволили восстановить жилой фонд за счёт типовых малоэтажных кирпичных домов до довоенного уровня.
 В 1931 году под руководством инженера А. С. Ваценко в Харькове было начато строительство прототипа панельного дома. Панели представляли собой две тонкие железобетонные оболочки, соединённые рёбрами по периметру, пространство между которыми засыпалось шлаком. На Уралмашзаводе в 1937 году были изготовлены образцы стеновых панелей для опытного дома (арх. Г. И. Потапов, Г. Г. Ростковская, инж. Овчинников), но из-за сложности конструкции строительство домов не было начато.
 Завод, находящийся в Берёзовском близ Свердловска (ныне Екатеринбург), построил там же в 1945 году один из первых в СССР крупнопанельных домов (арх. Г. И. Потапов, Г. Г. Ростовская, инж. И. Т. Смирнов). Берёзовские одно- и двухэтажные дома с панелями 3×3 м тиражировалась в Свердловске и рабочих посёлках Свердловской области вплоть до 1951 года.
 Первые экспериментальные каркасно-панельные дома в Москве стали вводиться в строй в 1948 году. Сначала был сдан 4-этажный дом по пр. Будённого, 43 на Соколиной горе (арх. В. И. Богомолов, Н. М. Фукин, инж. Г. Ф. Кузнецов, Б. Н. Смирнов, Н. В. Морозов, В. А. Вольнов, В. Ф. Промыслов) с металлическим каркасом и навесными железобетонными панелями и плитами перекрытий. Затем возведён целый квартал по 1-му Хорошёвскому проезду (арх. М. В. Посохин, А. А. Мндоянц, инж. В. П. Лагутенко) из 4- и 5-этажных домов с металлическими и железобетонными сборными каркасами. Дома в Хорошёвском проезде были украшены гирляндами под окнами и элементами, скрывающими вертикальные стыки панелей. Архитектор М. В. Посохин считал, что новые методы строительства не должны обеднять архитектуру, они, наоборот, могут и должны её обогащать. Даже с учётом того, что панели отливались прямо на стройплощадке, а стыки заделывались с лесов, дома возводились быстрее кирпичных.
 В мае 1949 года по инициативе первого секретаря ЦК КП Украины Н. С. Хрущёва начато крупнопанельное домостроение на Украине. Дома в Макеевке и в Киеве спроектированы со сборным железобетонным каркасом и керамическими панелями стен. Таким образом, были раскрыты возможности применения в крупнопанельном строительстве широкого ассортимента материалов.
 В 1950 году по проекту Института строительной техники Академии архитектуры СССР и треста Магнитострой (арх. Л. О. Бумажный, З. Н. Нестерова, инж. Г. Ф. Кузнецов, Б. Н. Смирнов, А. К. Мкртумян, Н. В. Морозов) был построен первый бескаркасный крупнопанельный дом СССР. Он имеет 3 этажа, располагается в квартале 20А Магнитогорска (пр. Карла Маркса, 32). Толщина наружных панелей — 300 мм, они состоят из двух слоёв по 40 мм с рёбрами по контуру и заполнением пенобетонными блоками. Швы панелей скрыты выступающими элементами. Плиты перекрытий — плоские беспустотные.
 В январском номере журнала «Техника-молодёжи» за 1951 год опубликована статья, рассказывающая о строительстве кварталов крупнопанельных домов, конструкции которых заранее были изготовлены на заводе. Опыт был признан удачным, началось проектирование первых заводов железобетонных изделий. В Москве развитием крупнопанельного домостроения занимался Н. С. Хрущёв как секретарь московского горкома.
 Через неделю после похорон И. В. Сталина на заседании Верховного Совета СССР Г. М. Маленков призвал расширить жилищное строительство. 18 августа 1953 года была направлена секретная «Справка ЦСУ СССР Л. M. Кагановичу о состоянии городского жилищного фонда в 1940—1952 годах», а в марте 1954 года на имя Г. М. Маленкова была подана докладная записка о состоянии коммунального обслуживания городского населения. Сбор этих данных, по мнению историка советской архитектуры Д. С. Хмельницкого, свидетельствует о подготовке руководства страны к масштабной реформе с целью увеличения жилищного строительства.
 Острейший жилищный кризис не был преодолён. Его причинами были: стремительная урбанизация; ветхость и износ городского жилого фонда; существенное отставание жилого строительства от промышленного в результате ускоренной индустриализации; последствия войны. Согласно справке ЦСУ, в 1952 году жилой фонд городов составлял 208,2 млн м² против 167 млн м² до войны. Но составитель справки отмечал, что рост жилого фонда не успевает за ростом городского населения. Средний размер жилой площади на городского жителя на 1 января 1953 года в обобществлённом фонде составлял 5,6 м², в том числе на одного постоянно проживающего в домах местных советов — 6,0 м² и в домах министерств и ведомств — 5,3 м². С учётом временно проживающих и непрописанных обеспеченность жилой площадью была ещё ниже. Средняя обеспеченность жилой площадью в 1952 году осталась на уровне 1950 года и незначительно превысила уровень 1940 года. В некоторых городах (Куйбышев, Молотов, Челябинск, Новосибирск) обеспеченность жилой площадью была ниже 5 м². Впрочем, по мнению Д. С. Хмельницкого, данные по жилой площади на человека в справке завышены. Кроме того, значительную долю в общем городском жилом фонде занимают неблагоустроенные бараки (в 1952 году — 18 млн м², рост к 1940 году — 144 %).
 7 декабря 1954 года, в последний день «Второго Всесоюзного совещания строителей, архитекторов и работников промышленности строительных материалов, строительного и дорожного машиностроения, проектных и научно-исследовательских организаций», на трибуну вышел первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв и произнёс свою знаменитую речь, ставшую сюрпризом для делегатов совещания. В ней он озвучил критику сталинской архитектуры, упрекнул её архитекторов в расточительстве и увлечении «излишествами», призвал к комплексной индустриализации строительства. Н. С. Хрущёв со знанием дела говорил о деталях строительного процесса, приводил цифры (например, из-за сложной формы сталинских высоток значительную часть строительного объёма «съели» конструкции, а затраты на отопление оказались очень высоки; в начале 1930-х годов лишь 1 % ресурсов в проектной отрасли использовался для разработки типовых чертежей). Судя по всему, речь была подготовлена с учётом предложений архитектора Г. А. Градова. Задержка с публикацией текста речи в газете «Правда» может свидетельствовать, что Н. С. Хрущёву пришлось преодолевать внутрипартийное сопротивление реформе.
 Выступление Н. С. Хрущёва в 1954 году имело не только внутриполитическое значение как первый шаг к десталинизации и укреплении своей власти, но и внешнеполитическое как ещё одно соревнование с капиталистическими странами. Современное архитектуроведение рассматривает это выступление как один из важнейших манифестов архитектурного модернизма. Хрущёв дополнил знаменитую триаду Витрувия firmitas, utilitas, venustas четвёртым компонентом — экономичностью.
 4 ноября 1955 года принято постановление ЦК КПСС и СМ СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», окончательно положившее конец периоду сталинского зодчества. Перейдя на модернистский язык, советская архитектура вернулась в русло мировой архитектуры модернизма. Жилищное строительство почти полностью стало вестись по типовым проектам, с постепенно увеличивающейся долей индустриально изготовляемых элементов. Вышедшее годом ранее постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О развитии производства сборных железобетонных конструкций и деталей для строительства» предписывало строительство 400 заводов сборных железобетонных изделий, требовало по возможности заменять металл сборным железобетоном.
 С монументальной и тяжёлой, но в то же время пышной сталинской архитектурой, хрущёвские дома контрастируют не только отсутствием мелкопластичного декора, но и утончающимися лёгкими конструкциями. В то же время «хрущёвки» превосходили многоквартирные деревянные двухэтажные дома типовых серий, массово строившиеся в предыдущий период. В теории и практике возобладал утилитаристский подход к архитектуре. Проблема художественного образа отходила на второй план, решалась простыми композиционными приёмами. Важнейшим элементом пространственной композиции стала группа домов. Историк советской архитектуры С. О. Хан-Магомедов вспоминал:

 
И создавалось впечатление, что художественный образ вообще уходят из архитектуры. На помощь архитекторам пришел теоретик Г. Б. Минервин. Он считал, что отдельные типовые жилые дома («коробки») могут иметь лишь художественный облик, а объединённые в комплексы (кварталы) они могут создавать общий, так сказать коллективный, художественный образ. Многих это тогда устроило. Существовала идея, что каждый отдельный комбинат должен изготавливать один тип панели, но этот тип — уникален. Но от такого метода отказались, все дома первого поколения были похожи друг на друга. На вопрос, почему так получилось, архитектор Н. П. Крайняя отвечала:

 
Мы были увлечены самой новизной задачи, считали, что отражение в архитектуре одинаковой комфортности жилья для всех и есть новая эстетика. Экономия достигалась за счёт рационализации жилого пространства и типизации решений. Были снижены все нормы габаритов и площади помещений. В рекламном ролике новых домов диктор сообщал: чтобы приготовить борщ в старой квартире, нужно пройти 500 шагов, а в новой маленькой кухне в 5,6 м² всё рядом, до любой вещи можно буквально дотянуться рукой. В свою очередь, маленькие размеры квартир вынудили промышленность производить мебель меньших габаритов. Так с типовой застройкой появилась особая эстетика маленьких, компактных вещей. Типизация распространялась на мебель и даже на распорядок дня людей. В итоге затраты на строительство «хрущёвок», по сравнению со сталинским временем, были снижены на 30 % и более.
 Полностью поменялось градостроительное мышление. Математика и статистика помогали тщательно просчитывать жизнь общества в новых микрорайонах, определять потребности людей, рассчитывать оптимальные маршруты до рабочих мест, школ и поликлиник. Эгалитарное мышление эпохи оттепели вносило социальный смысл в строительство: на смену закрытым кварталам, застроенным богато декорированными сталинскими домами для элиты общества, должна была прийти открытая комфортабельная универсальная среда для жизни всего населения. 
 Новые дома проектировались с расчётом на посемейное заселение квартир, а не посемейно-покомнатное как раньше, что было значительным шагом в сторону улучшения качества жизни: больше половины городских семей до этого жило в коммунальных квартирах и общежитиях. В таких условиях у людей почти не было личного пространства, а собственная квартира была для многих мечтой.
 В результате реформы увеличилась роль градостроителей, инженеров, а архитектор отходил на второй план. В выступлении на третьем Совещании по строительству в 1958 году Хрущёв обратил внимание на «рецидивы архаики и украшательства» в проектах:
 
 
Перестройка в архитектуре ещё не закончена. Многие неправильно понимают задачи и рассматривают её только как сокращение архитектурных излишеств. Дело в принципиальном изменении направленности архитектуры и это дело надо довести до конца. XX съезд КПСС в 1956 году поставил задачу положить конец жилищному дефициту за 20 лет. 31 июля 1957 года ЦК КПСС и СМ СССР приняли постановление «О развитии жилищного строительства в СССР». Оно имело огромное значение, так как окончательно закрепляло сформировавшиеся к этому времени новые принципы строительства и архитектуры. Через год они были отражены в новой редакции СНиП II-В.10-58 «Жилые здания». Именно с постановления 1957 года и новой редакции СНиП начался период по-настоящему массового жилищного строительства по всей территории СССР.
 В 1954—1957 годах между улицами Куусинена и Зорге в Москве выстроены жилые дома в 6-10 этажей (арх. М. В. Посохин, А. А. Мндоянц, инж. В. П. Лагутенко) с железобетонным каркасом и крупными панелями. С учётом опыта магнитогорского бескаркасного дома в 1955 году выстроили на Октябрьском Поле (ул. Маршала Бирюзова, 7) первый семиэтажный бескаркасный крупнопанельный дом с несущими поперечными стенами из сплошных панелей и плоскими беспустотными плитами перекрытий, опирающимися по контуру (арх. Н. А. Остерман, Л. М. Врангель, З. Н. Нестерова, инж. Г. Ф. Кузнецов, Б. Н. Смирнов). Стыки между наружными панелями в этих домах были замаскированы пилястрами, что сближает их облик с традиционными зданиями тех лет. Хотя на фасадах уже заметно меньше «излишеств». С точки зрения внутреннего комфорта это были сталинские дома.
 Конструкция дома на Октябрьском поле представляет собой своего рода переходный тип. По статической схеме его панели работают как каркас, так как состоят из стоек и ригелей, а основная часть панели представляет собой лишь заполнение. Сравнение домов на Октябрьском поле и домов между улицами Куусинена и Зорге показало, что будущее за крупнопанельной технологией с её экономичностью, гибкостью, отсутствием выступающих в помещениях колонн и ригелей.
 Район близ подмосковной деревни Черёмушки на бывшем колхозном поле получил название Новые Черёмушки, а экспериментальный участок стал его 9-м кварталом. В отличие от домов в Щемиловке московские прототипы полностью разрывали связь с традиционной архитектурой. Работы были поручены Специальному архитектурно-конструкторскому бюро. Руководителями проекта были назначены инженер В. П. Лагутенко и молодой архитектор Н. А. Остерман, в военные годы строивший жильё для эвакуированных, а после занимавшийся восстановительным строительством. В 1956—1958 годах применялись кирпичные, кирпично-блочные, крупноблочные, крупнопанельные конструкции. Особое внимание было уделено проработке всех элементов жилой среды: мебель, интерьеры, фасады, благоустройство и озеленение. Аскетичный облик новых 4-этажных домов компенсировался разными видами отделки, проработкой обрамлений входных групп и решёток балконов, установкой пергол. 
 Первый крупнопанельный жилой дом Ленинграда выстроен в 1955 году в Щемиловке (ул. Полярников, 10). 5-этажный двухсекционный бескаркасный дом имеет продольные несущие стены (Ленпроект, арх. А. В. Васильев и инж. З. В. Каплунов). Наружные стены из шлакобетонных панелей размером на комнату с вертикальными круглыми пустотами были облицованы шлифованными плитками гипсового камня. Плиты перекрытий — с овальными пустотами. После этого рядом было начато строительство двух кварталов из аналогичных домов с высокой степенью готовности сборных элементов (Ленпроект, арх. Е. А. Левинсон, Д. С. Гольдгор, Г. Александров, А. В. Шприц, И. Райлян, И. Тевьян и А. Аланнэ). Были применены санитарно-технические блоки и панели с замурованными стояками инженерных систем. Панели доставлялись на стройку с фасадной облицовкой керамической плиткой. Е. А. Левинсон застраивал Щемиловку ещё в 1930-е годы, видимо, не случайно, в архитектуре новых щемиловских кварталов заметна преемственность с ленинградской традицией Макет одного из кварталов демонстрировался на Международной выставке в Брюсселе. Стройплощадку посещал Н. С. Хрущёв.
 Экспериментальное строительство 4-5-этажных крупнопанельных домов велось также в Череповце (внутренний каркас и несущие наружные стены, ребристые плиты и панели перекрытий), Донбассе (рамно-панельная система, рамные панели, ребристые плиты перекрытий) и т.д.
 В 1958 году в Выксе выстроен дом, в котором несущими были все поперечные стены и три продольные стены, они имели плоское сечение, а перекрытия представляли собой плиты толщиной 100 мм «на комнату» тоже с плоским сечением (Гипростройиндустрия, инж. В. А. Гирский, П. С. Мальцев, М. И. Васильев и др.). Такой конструктив оказался оптимальным для условий конца 1950-х годов. Он показал себя как экономичный и простой с точки зрения монтажа. Опирание плит по контуру задействовало все стены в передаче нагрузок, а небольшие габариты конструктивных ячеек позволили уменьшить толщины панелей и плит. Плоское сечение панелей и плит позволило упростить и удешевить производство, .
 Параллельно шло изучение зарубежного опыта крупнопанельного строительства. Система французского инженера Р. Камю (фр. Raymond Camus) использовалась в середине 1950-х годов при реконструкции пострадавшего от войны Гавра во Франции по проекту О. Перре и стала широко известной по всему миру. В 1958 году с Камю был заключён договор на постройку заводов железобетонных изделий в Баку и Ташкенте, а в 1959 году район крупнопанельных домов в Гавре посетил Хрущёв.
 За годы экспериментального строительства было проверено большое количество конструкций панелей и узлов, разработаны методы транспортирования, монтажа и отделки изделий. Значительным недостатком выполнения экспериментального строительства было отсутствие комплексности: архитектурно-планировочное проектирование велось в отрыве от разработки технологии производства изделий и технологического оборудования. В результате требовалась подготовка крупнопанельных систем для массового строительства. Шагом вперёд был новый метод организации строительства силами домостроительных комбинатов (ДСК).
 По пути индустриализации шло кирпичное строительство. Сборные железобетонные элементы заняли место в конструкциях перекрытий, фундаментов и лестниц. А вместо деревянных перегородок стали применяться гипсобетонные блоки. Кирпичные блоки в несущих стенах по ряду причин не пришли к массовому распространению. Более перспективной технологией оказалось крупноблочное строительство. Предпринимались попытки строительства методом подъёма этажей, объёмно-блочного строительства.
 В 1956 году Госстрой СССР провёл конкурс на составление оптимальных планировочных решений. На основе лучших предложений Горстройпроект разработал серию № 1, которая стала отправной точкой для практически всех серий 1958—1963 годов, вошедших в историю как «хрущёвки».
 Проект опытного дома в Выксе получил шифр 1-605а (1605) и был внедрён для массового строительства на десяти ДСК. 
 В 1958 году проект дома в Выксе был доработан Гипростройиндустрией (арх. Н. П. Розанов) и в доработанном виде победил на конкурсе Госстроя СССР по составлению проектов экономичного крупнопанельного дома. На основе этого проекта появилась серия 1-464. Планировки серии максимально приближены к серии № 1. По сравнению с опытным домом в Выксе уменьшился шаг поперечных осей с 3,4 и 2,65 до 3,2 и 2,6, снизилась высота этажа с 3 до 2,7 м. Строительство в разных климатических и геологических условиях показало высокую надёжность и технико-экономические преимущества 1-464. Под выпуск серии было оборудовано около 200 ДСК страны — более половины всех ДСК. Дома серии строились по всему СССР и с большим отрывом стали самыми распространёнными крупнопанельными «хрущёвками».
 На основе экспериментального дома в Череповце, который получил шифр 1-420, Ленгорстройпроект выпустил серию 1-335 с несколько изменённым конструктивным решением (изменён каркас, выбраны перекрытия, аналогичные серии 1-464).
 Дом в Новых Черёмушках в Москве по адресу ул. Гримау, 14 положен в основу серии К-7. Основная идея заключалась в снижении массы здания, все конструкции были облегчены, часто в ущерб эксплуатационным качествам и долговечности. Дома серии К-7 начали массово строиться в 1959 году.
В июле 1958 года вышло постановление СМ СССР «О расширении применения типовых проектов в строительстве», которое поставило задачу свести разнообразие типовых проектов к минимуму. В Москве предлагалось строить 5-этажные дома по восьми типовым проектам на базе одной типовой секции. В сельской местности и маленьких городах строили дома меньшей этажности. Но из-за слабой производственной базы внедрение сборного железобетона в массовое строительство происходило медленно. Поэтому были разработаны серии домов со стенами из крупных блоков (1-439) и из кирпича (1-447). Наконец в 1959 году текст семилетнего плана утвердил сборный железобетон в качестве основы современного индустриального строительства. За три-четыре года было построено большинство домостроительных комбинатов страны.
 В 1957—1963 годах наиболее распространенными были четыре конструктивные схемы крупносборных жилых домов: с поперечными и продольными несущими стенами при малых пролетах (серии 1-464, K-7-II, МГ-300 и др.); с наружными несущими стенами и внутренним каркасом (1-335); с тремя продольными несущими стенами (1-439, 1-480); с поперечными несущими стенами при больших пролетах (1-467, 1-468). Наибольшее распространение получили серии 1-464 и 1-335 (в 1961 году в России из 89 заводов 67 были ориентированы на выпуск серии 1-464, и 18 — серии 1-335).
 Серия 1-464 с часто расположенными поперечными и продольными несущими стенами разработана в конце 1950-х годов под руководством Н. П. Розанова. Эта конструктивная схема обладает рядом достоинств: исключаются швы внутри помещения, равновесомость элементов способствует эффективному использованию кранов при монтаже здания. В серии предусмотрены одно-, двух- и трёхкомнатные квартиры. Были предусмотрены только совмещенный тип санузла и один тип кухни площадью 5,9 м², неудобные для больших квартир. Функциональная организация трехкомнатных квартир имела недостатки. В серии 1-467 применены четырёхквартирные секции с поперечными несущими стенами при широком основном шаге 6,4 м и дополнительном — 3,2 м. Такая конструктивная схема дала возможность применить двухрядную разрезку наружных стен и увеличить окна в горизонтальном направлении. Панельные дома были рассчитаны на срок эксплуатации в 25 лет для первых серий и 50 лет для более поздних.
 В зависимости от климатических и геологических условий, а также существующей материально-технической базы новые серии жилых домов с квартирами односемейного заселения получили различные планировочные и конструктивные решения. Для строительства в средней полосе применялись в основном четырёхквартирные секции, а для южных республик были разработаны двух- и трёхквартирные секции, например, в сериях 1-295 и 1-310. Каждая квартира в такой серии имеет глубокую лоджию, которая сообщается с общей комнатой и кухней. Двух- и трехкомнатные квартиры имеют сквозное проветривание, и только однокомнатные проветриваются через лестничную клетку. Однако и эти серии недостаточно учитывали особенности южного климата и бытовых привычек населения. Хрущёвки строились и за полярным кругом, стало возможным возводить военные и индустриальные города в труднодоступных местностях.
 Пик жилищного строительства пришёлся на 1960 год. Тогда было введено 82,8 млн м² жилой площади против 41 млн м² в 1956 году. Хотя всё ещё значительную долю составляли кирпичные дома серии 1-447, но с годами доля панельного домостроения росла. После 1960 года наблюдался небольшой спад объёмов ввода жилья, но в 1964 году снова начался рост.
 Несмотря на то, что строительство велось быстрыми темпами, Хрущёв требовал бо́льших показателей. Монтажные бригады стали соревноваться в скорости возведения конструкций. Например, в Ленинграде смонтировали дом за 5 дней. Часто из-за спешки страдало качество строительства. В поисках ещё более дешёвых решений архитекторы и конструкторы предлагали использовать необычные материалы. Например, Б. М. Иофан спроектировал дом, полностью выполненный из пластмасс. В Москве ему выделили участок в Южном Измайлове для экспериментов.
 Критика хрущёвок стала звучать практически сразу после начала массового строительства. В 1959 году СССР посетил Э. Май, который в начале 1930-х годов участвовал в масштабном проектировании советских соцгородов. Э. Май оценил хрущёвское строительство как гигантскую строительную программу, для которой были предприняты «революционные меры». При этом он отмечал безнадёжную монотонность новых районов и отсутствие попыток оживить их хотя бы цветом. За однообразие и однотипность хрущёвки критиковали и советские архитекторы. 
 В 1963 году вышло постановление Совета министров «Об улучшении проектного дела в области гражданского строительства, планировки и застройки городов», объявлявшее о создании зональных проектных институтов. Эта мера позволяла повысить качество контроля за процессом унификации, а также давала проектировщикам возможность лучше учитывать региональные особенности. В следующем году вышла новая редакция норм проектирования жилых зданий: СНиП II-Л.1-62 «Жилые здания», которая делала робкий шаг в сторону увеличения площади квартир. Так, минимальная площадь общей комнаты увеличилась с 14 м² до 15 и 18 м² (в 2- и 3-комнатных квартирах и в 4- и 5-комнатных квартирах). Минимальная площадь кухни увеличилась с 4,5 м² до 6 м².
 СНиП II-Л.1-62 определил полезную площадь квартир:
 После 1963 года начали появляться новые серии, которые можно отнести ко второму поколению. Для этих серий характерно появление деформационных швов. Если дом первого поколения представлял собой единый объёмно-планировочный элемент застройки, что соответствующим образом сказывалось на монотонности градостроительных решений, то конструктивно независимые блок-секции новых серий позволяли менять форму дома в плане, сдвигая или поворачивая блок-секции, и варьировать число секций. Так появились характерные «гусеницы», «зигзаги». В образовавшихся поворотах предусматривали лоджии или балконы, дополнительные комнаты. Появились модифицированные серии для условий вечной мерзлоты, сейсмостойких районов, региональные серии. Многие здания получили многоэтажные модификации. Всё это способствовало более гибкой застройке.
 Жильё строилось на средства местных предприятий, советов. Были дома, возводившиеся на деньги рядовых граждан, которые получили право вступать в жилищные кооперативы. Первоначальный взнос составлял 15-30 % стоимости жилья, а остальное выплачивалось после заселения при ставке в 0,5 % годовых. Однако доля кооперативов в строительстве не превышала 10 %. Дж. Хоскинг в «Истории Советского Союза» пишет, что обладание квартирой в кооперативном доме для советского человека стало в некотором символом промежуточного социального положения — между привилегированной элитой и простыми рабочими, которые в плане жилья зависели от работодателей и местных советов. Однако для приобретения кооперативной квартиры тоже надо было стоять в очереди на улучшение жилищных условий, но она продвигалась быстрее и не было таких ограничений по площади: за деньги можно было позволить себе дополнительную жилплощадь. Жилищный вопрос использовался для стимулирования граждан. Например, можно было получить квартиру быстрее за заслуги в труде или при участии в важных государственных проектах.
 Технология панельного домостроения шла на экспорт в страны соцлагеря. С небольшими изменениями хрущёвки строились во Вьетнаме, в Китае, на Кубе.
 Ленинградским институтом «Горстройпроект» было создано несколько серий: в Череповце была обкатана серия 1-420, а в Ленинграде серия 1-335. Строительство квадратного метра панельных хрущёвок стоило 103—110 рублей, блочных — 115 рублей, кирпичных — 122—130 рублей. Один квадратный метр серии 1-335 стоил всего 94 рубля, поэтому позже дома этой серии стали строиться более чем в 60 городах СССР.
 К концу 1960-х годов хрущёвки стали подвергаться серьёзной критике за малые площади кухонь, проходные комнаты, неудачные пропорции некоторых помещений, совмещённые санузлы, отсутствие лоджий, совмещённую кровлю без чердака в большинстве домов, плохую звукоизоляцию, низкую энергоэффективность, невыразительность и унылость облика. На многих заводах был освоен выпуск лишь одного или двух типов домов, что не могло обеспечить полноценной комплексной застройки жилого квартала, его выразительной композиции. Мало использовались возможности создания различной фактуры стеновых панелей и применения расширенной цветовой палитры (для индивидуализации облика пытались использовать мозаичные вставки в стилистике времени). На архитектурном облике новой застройки значительно сказывались и невысокое качество строительно-отделочных работ, и незавершенность благоустройства. В профессиональных кругах стали говорить о травматичности модернистских преобразований для исторической городской среды. Особенности хрущёвок всё чаще становились предметом шуток, о санузлах и низких потолках говорили: «Хрущёв соединил ванну с туалетом, но не успел соединить пол с потолком».
 Первоначально предполагалось, что средний срок действия первых индустриальных серий в строительстве составит пять лет. Однако переход на новые серии и модификации, разработка которых была завершена лишь к 1963—1964 годам, значительно затянулся. Их строительство началось после отставки Хрущёва, во второй половине 1960-х, эти дома уже являлись переходными домами от хрущёвок к брежневкам. В данных домах появились раздельные санузлы, лоджии, более просторные кухни, изолированные комнаты, увеличилось число многокомнатных квартир, в некоторых появились мусоропроводы. Увеличилось число домов повышенной этажности, многие микрорайоны стали застраиваться девятиэтажными домами. Застройка стала более разнообразной по высотности, протяжённости и отделке домов. Однако строительство хрущёвок продолжалось ещё долго, так как их замена на современные серии требовала перенастройки ДСК. В 1969 году вышло постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О мерах по улучшению качества жилищно-гражданского строительства», начался постепенный отказ от строительства хрущёвок. В Москве дома возводились до 1972 года, а в Московской области и во многих регионах страны — до начала 1980-х годов. В Ленинграде строительство хрущёвок было прекращено в 1970 году, там им на смену пришли так называемые «дома-корабли».
 Благодаря хрущёвским реформам были построены сотни миллионов квадратных метров жилья. По темпам строительства после 1956 года Советский Союз вышел на первое место в мире, и каждая четвёртая семья получила новую квартиру. Пресса тех лет писала, что с 1956 по 1963 года национальный жилищный фонд вырос почти в 2 раза — с 640 до 1184 млн м², то есть за данный период в СССР было построено больше жилья, чем за предшествующие 40 лет. В других публикациях говорится об около 290 млн м² общей площади хрущёвок, построенных в 1959—1985 годы в России, что сейчас составляет порядка 10 % всего жилого фонда страны. В 1954—1963 года жилой фонд Москвы пополнился на 36 млн м². Миллионы советских граждан переселились в свои собственные квартиры из коммуналок, бараков, подвалов и землянок. Право на индивидуальное жильё со всеми удобствами стало диктовать совершенно новые потребности общества. Однако полностью жилищный кризис так и не был преодолён, ни Хрущёвым, ни следующими руководителями страны.
 О хрущёвских преобразованиях в строительстве высказался известный архитектор Оскар Нимейер:

 
 Вы решили колоссальную социальную задачу с помощью этих домов. Когда я строил город Бразилиа, я мечтал, чтобы туда люди из фавел переехали. Вы эту задачу решили, а мы — нет. Да, я построил прекрасный город, в котором поселилась элита, а фавелы как были, так и остались. Историк архитектуры Д. С. Хмельницкий резюмирует:
 
 Правительственная установка на массовое проектирование квартирного индустриального жилья потянула за собой необходимость резкого изменения принципов градостроительного и объемного проектирования, системы проектных институтов и архитектурного образования<…>
Это был уже совсем новый, хрущёвско-брежневский город, основанный на типовых градостроительных приемах, типовом домостроении и типовых квартирах для низших слоев населения. От сталинского города, состоявшего из парадного центра с жильём для привилегированных слоев населения и барачных поселков для рабочих, он отличался принципиально. При Хрущеве в архитектуру вернулся социальный смысл, а телом города стало массовое квартирное жилье для всех. Это был революционный переворот в сознании и советского начальства, и советских архитекторов<…>
В СССР начали поступать западные архитектурные журналы, издаваться переводные книги. Это быстро привело к восстановлению архитектурного образования…
 
Гораздо хуже дело обстояло с практической реализацией. Отпустив стилистические вожжи, Хрущев сохранил в полной неприкосновенности сталинскую систему организации проектирования, в которой не было места индивидуальному творчеству. Историк советской архитектуры С. О. Хан-Магомедов, признавая, что благодаря хрущёвским преобразованиям удалось значительно улучшить жилищные условия населения и «возвратить советскую архитектуру на столбовую дорогу мирового зодчества», отмечает множество негативных последствий. Во-первых, приоритет готовых типовых решений, причём именно крупносборных конструкций, перед оригинальными, отрицательно сказался на развитии архитектуры и инженерии — проектировщики отвыкли решать сложные инженерные задачи с использованием монолитного железобетона. Во-вторых, до абсурда была доведена борьба с «излишествами», которыми назывались вообще любые декоративные элементы и оригинальные композиции, в действительности же изготовляемые заводским способом декоративные элементы не могли сильно удорожить строительство. В-третьих, несмотря на некоторое смягчение в отношении к наследию советского авангарда, его наработки так и остались недоступны для широкого круга архитекторов. Хан-Магомедов писал:

 
В целом в архитектуре после 1955 года и в творчестве и в теории возобладал откровенный утилитаризм, что художественно обескровило нашу архитектуру на несколько десятилетий, архитектурная теория и практика пришли в упадок. Кандидат архитектуры, урбанист В. Э. Стадников отмечает, что именно в хрущёвском строительстве берёт начало популярность депрессивных многоэтажных микрорайонов в России:

 
С одной стороны, программа была очень успешной, поскольку никогда до этого в истории нашей страны в такой короткий срок (20-30 лет) не происходило столь массового переселения людей в индивидуальное жильё. В то же время это привело к чудовищным последствиям в отношении качества сформированной городской среды и, соответственно, к тяжелым социальным последствиям. Дома первого поколения отличались предельной простотой объёмно-планировочного решения. Практически всегда — это четырёхсекционный 5-этажный дом-«коробка», прямоугольный в плане, единственные выступающие элементы на фасадах — балконы, входные группы, карнизы. Существовали дома с другим количеством секций, дома с 3-9 этажами. 
 «Хрущёвки» не имели деформационных швов и воспринимались как единый объёмно-планировочный элемент застройки, что ограничивало возможности градостроителей. Эгалитарное мышление эпохи оттепели порождало универсальную однородную жилую среду в соответствии с идеалами функционалистского города. Универсальность заключалась в строчной застройке: дома размещались параллельно, на равном друг от друга расстоянии, обычно вдоль оси север — юг. Эти приёмы обеспечивали хорошую инсоляцию, достаточное количество свободного пространства и зелени, экономичность застройки и её удобство с точки зрения передвижения кранов; но приводили к монотонности.
 Структуру плана задаёт лестничная клетка. Лестница — двухмаршевая. На первый этаж ведёт один марш, так как отметка 0,000 первого этажа значительно поднята над уровнем земли, за счёт чего в стенах подвала над уровнем земли размещены продухи. В южных регионах лестничные клетки могут быть трёхмаршевыми, а также размещаться снаружи объёма здания. На этаже секции вокруг лестничной клетки сгруппировано от 2 до 4 квартир с дверями на лестничную клетку непосредственно. Мокрые зоны квартиры размещены смежно, присоединены к общему стояку канализации. Все жилые комнаты, кухни и лестничные клетки имеют естественное освещение.
 Квартиры «хрущёвок» — малогабаритные. В сериях, разработанных в соответствии с СНиП II-В.10-58, ширина прихожей сокращена до 1,2 м, санузлы преимущественно совмещённые, а общие комнаты — проходные. Состав типов квартир зависил от расположения дома: в домах с широтным расположением часть квартир имела двухстороннюю ориентацию.
 Секция 1-464 состоит из четырёх «веснинских» квартир, в которых общая комната является проходной как к спальне, так и к кухне (кроме трёхкомнатных квартир). После 1961 года появилась модификация 1-464 с обособленным проходом на кухню. Площадь помещений двухкомнатной квартиры 1-464 1958 года: кухня — 5,6 м², общая комната — 19,2 м², спальня — 13,4 м². Шаг поперечных стен: 2,6 и 3,2 м. Планировочное решение 1-335 аналогично 1-464. С 1961 года появлялись модификации с трёхквартирными секциями. Квартиры «хрущёвок» имеют небольшие кладовые.
 Высота потолков по СНиП II-В.10-58 — не менее 2,5 м.
 Серия № 1 1956 года основывалась на конструктивной схеме с 3 продольными несущими панельными стенами. Однако уже в следующем году начались разработки в других направлениях. К поиску оптимального конструктива и сводится развитие домостроения на первом этапе. Основной была крупнопанельная конструктивная система. Существовали крупнопанельные серии с тремя продольными несущими стенами (1-463, 1-465, 1-480, 1-506, 1-507, 1-515), с двумя продольными несущими стенами и внутренним каркасом (1-335, 1-420), с продольными и поперечными несущими стенами (1-464, 1605), с поперечными несущими стенами с широким шагом (ГИ, 1-467, 1-468), с поперечными несущими стенами с узким шагом (II-32, II-35), уникальное решение имела серия К-7: расставленные с узким шагом поперечные несущие стены состояли из панелей рамной конструкции с полками и стойками, внутри которых — тонкая стенка, нагрузка от перекрытий передавалась через полки на стойки по краям панелей — своеобразное сочетание каркасной и несущей стеновой систем.
 В условиях, когда промышленность ещё только начинала осваивать крупнопанельное домостроение, получили распространение крупноблочная (Г, II-18, 1-439, 1-434,  1-510) и кирпичная или кирпично-блочная (1-447, II-29, 1-511) конструктивные системы. Существовали также экспериментальные «хрущёвки», построенные объёмно-блочным методом (II-38).
 Стены крупнопанельных домов возведены из сборных (изготовленных на домостроительном комбинате) панелей. Материал панелей — железобетон, керамзитобетон, шлакобетон, сформированная в виде панели кладка из керамических блоков или кирпича. Наружные стены в южных районах — однослойные, в северных — трёхслойные со слоем минеральной ваты, пеностекла, пенокералита или из легкобетонных вкладышей между слоями бетона. Проводились эксперименты по использованию железобетонных часторебристых панелей («вафли», например, серии II-35), однако от них, как и от панелей домов К-7, отказались в пользу плоских панелей. 
 Крупноблочное строительство велось из бетонных блоков. Наружные стены возводились из подоконных, простеночных и перемычечных блоков. В кирпичных домах отдавали предпочтение силикатному кирпичу, как более дешёвому, чем керамический. Перегородки возводились из тонких гипсобетонных панелей или из гипсобетонных блоков. Конструкция из двух гипсобетонных перегородок толщиной 80 мм с промежутком в 40 мм использовалась между квартирами. 
 Марши и лестничные площадки сборные железобетонные. Перекрытия и плоские покрытия — из сборных железобетонных плит различных конструкций: безпустотные 80 и 100 мм толщиной с опиранием на ригели (1-335),  безпустотные 100 мм толщиной с опиранием по 4 сторонам (1-464), пустотные толщиной 140 мм (ГИ), толщиной 220 мм с овальными пустотами (II-18). В серии К-7 перекрытие состояло из самой ребристой плиты 140 мм высотой и лёгких акустических сотовых панелей потолка. Плиты и сотовые панели опирались на полки стеновых панелей. В кирпичных и некоторых ранних крупнопанельных домах кровли скатные.
 Экономия, политический нажим, подчинённость композиционных вопросов поискам оптимальных технологических решений привели к тому, что архитектурное решение фасадов отличалось крайней примитивностью, а застройка — безликой монотонностью. 
 Однообразный и ограниченный ассортимент железобетонных изделий не способствовал выразительности образов. Наружные панели самых распространённых серий обычно имели один и тот же внешний вид: квадратную форму (размер «на комнату») и окно по середине. Характерны монотонные фасады с «сеткой» швов. Ситуацию усугубляло низкое качество строительства, отсутствие эффективных герметиков и отделочных материалов. В этих условиях дома выделялись лишь наиболее характерной особенностью серии: масштабом (1-464), простотой формы практически без выступающих деталей (К-7), формой окон лестничных клеток (1-507, 1-335). Зачастую возможности, которые давала архитекторам конструктивная схема, просто не использовались. Так было с сериями 1-467 и 1-468, в которых наружные стены не были несущими. Даже в серии 1-467 необычная ленточная форма панелей никак не подчёркивалась.
 Д. Задорин называет удачными фасады серий Г, ГИ, II-18. У Г и ГИ углы домов подчёркнуты глухими окончаниями стен, бросается в глаза композиция фасадов. Серия II-18 характерна массивной тектоничностью окрашенных в белый цвет блоков, ребристыми аттиковыми блоками ранних модификаций. Односекционные 8- и 9-этажные дома серии II-18 служили доминантами в окружающей 5-этажной застройке.
 Архитектор Г. А. Шемякин на примере 1-468 сформулировал сущность зарождающегося стиля новой советской архитектуры:

 
Непрерывно совершенствующиеся принципы типизации, стандартизации, внутривидовой, внутриотраслевой и межотраслевой унификации способствуют выработке общих устойчивых черт стиля. <…> Все основные параметры проектов этой серии назначены на основе Единой модульной системы, что позволяет сохранить единство планировочных решений при нескольких вариантах конструкций. Благодаря этому на основе ограниченного набора индустриальных изделий создана возможность осуществлять строительство не только жилых домов, различных наборов квартир, протяжённости и этажности, но и большинства культурно-бытовых зданий, обслуживающих население микрорайонов. Новые принципы проектирования комплексных серий, с одной стороны, способствуют выработке общих черт в структуре различных зданий, а с другой стороны, дают возможность сделать застройку жилых районов более разнообразной и выразительной.
 Совершенно новой особенностью развития социалистического архитектурного стиля, особенностью, возникишей в последние годы, является его связь с заводским домостроением, поточно-конвейерным строительным производством.
 При этом подчёркивалось, что оторванность композиционных решений от материалов и конструкции характерно только для имитации стиля. В изданном в 1962 году руководстве по внешней отделке 1-464 вариативность фасадов обеспечивалась за счёт четырёх приёмов: механическая обработка бетона, фактурный слой из цветного бетона,  фактурный слой с добавлением дроблённого камня, облицовка мелкоразмерной плиткой. Дополнительно руководство предлагало варианты балконных ограждений и входных групп. Однако ДСК, несправлявшиеся с объёмами строительства, даже этот небольшой набор вариантов использовали не в полной мере. Необходимое разнообразие начали вносить уже на следующем этапе развития домостроения.
 Архитекторы, особенно на ранних этапах «борьбы с излишествами», не упускали возможности оживить фасады кирпичных домов за счёт декорирования кладки карниза, поддерживающего скатные кровли. Излюбленным приёмом было сочетание керамического и силикатного кирпича, например, в орнаментах и надписях.
 Более ранние проекты сталинских домов сильно различались по обеспеченности коммунальными удобствами. В сталинках «номенклатурного» типа обязательно предусматривались центральное отопление, холодное и горячее централизованное водоснабжение, отдельная от туалета ванная комната, при этажности выше 5 этажей в здании был лифт и мусоропроводы. В то же время в домах «рабочего» типа, предназначавшихся для широких слоев населения, нередко отсутствовала ванная комната, санузел состоял из умывальника и унитаза, а для мытья жильцов использовались общественные бани. Для приготовления пищи использовались плиты на дровах, при наличии ванны горячая вода нагревалась в накопительном водонагревателе, топливом которого также служили дрова или иной вид твёрдого топлива. В проектах малоэтажных сталинских домов предусматривались версии с печным отоплением квартир, существовали даже проекты домов без водопровода и канализации, с люфт-клозетами. Перекрытия в «рабочих» и некоторых «номенклатурных» сталинках были деревянными, кроме лестничных клеток в многоэтажных домах и санузлов. В сочетании с применением печей деревянные перекрытия были достаточно пожароопасны.
 В наиболее распространенных сериях хрущёвок санузел смежный во всех квартирах, кухня имеет площадь от 5,5 до 6 м², в двух- и трёхкомнатных квартирах имеется проходная гостиная комната. Квартиры-хрущёвки обеспечены основными коммунальными удобствами: центральным отоплением, холодным водоснабжением, канализацией, естественной вытяжной вентиляцией, кухонной плитой. Горячее водоснабжение могло быть как центральным, так и индивидуальным, с использованием газовых колонок или водонагревателей на твёрдом топливе. За редким исключением большинство квартир имело балкон (кроме расположенных на первых этажах), в некоторых типовых хрущёвках торцевые квартиры имели лоджии.
 Хрущёвские дома задали новый усредненный уровень обеспечения удобствами. В хрущёвке обязательны центральное отопление, холодное водоснабжение и канализация. Обязательным атрибутом санузла стала ванна (чаще — сидячая). В большинстве проектов хрущёвок ванная комната совмещена с туалетом. Процесс газификации городов позволил обеспечить кухни хрущёвок газовой плитой. В случае отсутствия газоснабжения на кухне хрущёвки устанавливалась дровяная кухонная плита («печь Сущевского»), а при наличии мощных электросетей — электрическая плита. Горячее водоснабжение могло быть централизованным, но чаще отсутствовало. В этом случае в квартирах устанавливались газовые колонки, обычно на кухне. При отсутствии газификации использовались дровяные водонагреватели. Перекрытия в хрущёвских домах негорючие, так как выполнены из железобетонных плит промышленного изготовления. Лифт в хрущёвках отсутствует, так как по стандартам лифт требовался в домах высотой от шести этажей, а мусоропровод есть в некоторых модификациях домов. На лестничной площадке располагалось две, три или четыре квартиры.
 Панельные и кирпичные хрущёвки, согласно нормативным документам по которым их проектировали и строили, должны были иметь долговечность конструкции от не менее 50 лет до более чем 100 лет. Средний срок службы хрущёвок согласно «Положению о проведении планово-предупредительного ремонта жилых и общественных зданий» 1964 года определялся в 125—150 лет. При этом, например, московские власти, где с 2010-х годов ведётся массовый снос данного жилья для последующей уплотнительной застройки на его месте, утверждают, что сносимые серии хрущёвок были рассчитаны лишь на 25 лет эксплуатации.
 Довольно часто под окном кухни кирпичной «хрущёвки» имеется специфический встроенный шкаф типа чулана. Толщина наружной стены в этом шкафу обычно составляет полкирпича. В некоторых вариантах построек в этой стене есть наружное постоянно открытое отверстие, служащее приточной вентиляцией и необходимое для обеспечения нормального функционирования газовой плиты. В холодный период года шкаф заменял холодильник. Однако подобный холодильник встречается и в более ранней архитектуре «сталинок».
 Название «хрущёвский холодильник» часто в шутку переносят на сами хрущёвки (особенно панельные), именуя их так из-за низкой температуры в квартирах зимой, обусловленной плохой теплоизоляцией.
 Во многих хрущёвках (например, серии 1-447) между кухней и санузлом имеется окно (в отдельных модификациях с раздельным санузлом и между ванной и туалетом). Окно высотой около 40 см располагается под потолком, на кухне оно находится напротив уличного окна. Наиболее вероятное предназначение окна связано с тем, что в годы строительства хрущёвок не редкостью были перебои в электроснабжении. В этом случае через окно в санузел попадало небольшое количество света, позволявшее воспользоваться туалетом и умывальником. Вероятно, производилась также незначительная экономия на строительных материалах. Второе возможное применение данного окна — санитарно-гигиеническое (свет, проникающий через это окно, благотворно воздействует на среду помещения ванной и туалета). При наличии газовой колонки это окно также является ослабленным элементом и, в случае взрыва газовоздушной смеси, выбивается возникшей волной давления без разрушения бетонных конструкций.
 Районы основного распространения
 конструктивная схема
 Бо́льшая часть СССР
 Санкт-Петербург, Минск
 Санкт-Петербург и Ленинградская область
 Москва и Московская область
 Бо́льшая часть СССР
 Казань, Москва и Московская область
 Ленинград
 Домодедово, Сургут, Тюмень, Томск, Казань и др.
 Татарстан, Пермский край, Харьков
 Москва и Московская область
 Москва, Саратов
 Ленинград
 Москва, Донецк
 Кирпичная
 Большая часть СССР
 Белоруссия
 Крупноблочная
 Москва и Московская область
 Бо́льшая часть СССР
 Кирпично-блочная
 Москва, Самара
 Москва и Московская область
 В 1990—2000 годах в Казани реализовали проект по достройке на хрущёвках шестого этажа. Таким образом было модернизировано 2 дома на улице Короленко и проспекте Галимджана Ибрагимова.
 
В 2000-х годах подобным образом в Сыктывкаре был достроен дом № 13 на улице Оплеснина. В 2007 году в Уфе к дому № 106/2 на проспекте Октября было надстроено 2 этажа, на которых расположились 16 двухуровневых двух- и трёхкомнатных квартир. Подрядчиком реконструкции выступила чешская фирма «Брно», уже имевшая опыт возведения подобных надстроек в Чехии. В результате проект был признан нерентабельным, и планы по реконструкции ещё двух соседних пятиэтажек были свёрнуты.
 В некоторых городах (например, Минске, Саранске) при капитальном ремонте хрущёвским домам утепляют внешние стены.
 В странах-членах ЕС с бывшими социалистическими плановыми экономиками, где присутствует типовая многоквартирная застройка советского периода, под реновацией понимается не её снос, а именно её реновация, путем полной замены внутренних коммуникаций, заменой крыш, и утепления фасадов для увеличения энергоэффективности зданий.
 В связи с физическим устареванием домов по всей стране было принято решение произвести снос хрущёвок, особенно в Москве и Санкт-Петербурге. Следует заметить, что по всей стране производятся сборы на капитальный ремонт за счёт жильцов. Перед сдачей домов гражданам (бесплатная приватизация) капитальный ремонт произведён не был.
 В Москве и Санкт-Петербурге действуют программы сноса и реконструкции кварталов хрущёвок и замены их современным жильём. В 1999 году в Москве была принята программа комплексной реконструкции районов пятиэтажной застройки первого периода индустриального домостроения. Программа затрагивает наименее долговечные («сносимые») панельные хрущёвки: к ним были отнесены дома серий К-7, II-32, II-35, 1МГ-300 и 1605-АМ/5 — всего 1722 пятиэтажки. В рамках программы устаревшие хрущёвки сносятся, а на их месте возводятся дома повышенной этажности — в основном панельные серий П-44Т и др., а также монолитные. Часть квартир в новых домах заселяется жильцами снесённых пятиэтажек, остальные продаются.
 По состоянию на 22 мая 2017 года в Москве остаётся снести 60 пятиэтажек первого периода индустриального домостроения.
 В 2017 году в Москве принята новая программа реновации жилого фонда. Она предусматривает снос жилых домов общей площадью 25 млн м².
 Устаревшее типовое жильё сносят и в других странах мира.