Эра́ст Па́влович Га́рин (настоящая фамилия — Гера́симов; 28 октября [10 ноября] 1902, Рязань — 4 сентября 1980, Москва) — советский актёр, режиссёр театра и кино, сценарист. Народный артист СССР (1977), лауреат Сталинской премии II степени (1941).
 Родился в Рязани в семье лесничего Павла Эрастовича Герасимова, до восьми лет жил в селе Песочня Сапожковского уезда, где служил его отец. Мать — Мария Михайловна, в девичестве Гарина (её фамилию актёр впоследствии взял в качестве сценического псевдонима), «передала сыну по наследству то, что Гарин называл творческой выходкой». Бабка по отцу — помещица Елизавета Ивановна, владела угодьями в районе села Дмитровский Погост и домами в Рязани, бабка по матери — Екатерина Дмитриевна, заядлая картёжница, к которой съезжался весь рязанский бомонд.
 Учился в Рязанской гимназии. Окончив её в 1919 году, ушёл добровольцем в Красную армию. Играл на сцене гарнизонного театра в Рязани (позже — 1-й самодеятельный театр Красной армии) (1919—1921), где участвовал в комедии Я. Княжнина «Сбитеньщик». Там же взял сценический псевдоним «Гарин». С этим театром попал в Москву, где был замечен Вс. Мейерхольдом, давшим ему совет учиться. В 1921 году поступил в руководимые Мейерхольдом Государственные высшие режиссёрские мастерские (позже — Государственные экспериментальные театральные мастерские Наркомпроса РСФСР), которые окончил в 1926 году, одновременно вёл работу в Красной армии в создаваемой там «живой газете».
 В 1922—1936 годах — актёр Государственного театра имени Мейерхольда. Вс. Мейерхольд ценил его аналитический, трезвый ум, прислушивался к его мнению. Э. Гарин стал одним из любимых учеников и актёров Вс. Мейерхольда.
 Первую большую работу актёр получил в спектакле «Д. Е.» («Даёшь Европу!») — иронично-политическое обозрение М. Подгаецкого по романам И. Эренбурга «Трест Д. Е.» и Б. Келлермана «Туннель» (1924), где играл сразу семь ролей изобретателей, демонстрируя искусство молниеносных превращений, жонглёрскую ловкость, пародийность, характерность. Уже наметились черты будущего «гаринского стиля» — неповторимая манера двигаться, говорить, своеобразная мимика, жесты. Большое внимание актёр уделял слову, интонационной и пластической разработке роли, использовал приёмы эксцентрики, буффонады. Э. Гарин сразу выдвинулся в ряд ведущих актёров Вс. Мейерхольда, работа с которым определяющим образом повлияла на всё его творчество.
 Славу и признание принесла Э. Гарину роль Гулячкина (пьеса «Мандат» Н. Р. Эрдмана, 1925). Критики отмечали хамелеонство Гулячкина, при всей его «мелкотравности» образ «приобрёл у Гарина силу бичующей сатиры». Один из критиков насчитал более трёхсот взрывов смеха в зале, и были они вызваны в основном репликами Гулячкина. Хамелеонство отмечалось и в роли Хлестакова («Ревизор» Н. В. Гоголя, (1926), «но во всех превращениях гаринского Хлестакова неизменно сохранялась нотка холодноватой, зловещей надменности». Гаринский Хлестаков стал самым молодым в истории российской сцены. Его Чацкий в «Горе уму» (1928) по «Горе от ума» А. Грибоедова был непохож на других, сыгранных до него Чацких, он был непривычным, неожиданным. Э. Гарин оказался не просто актёром комедийным, эксцентричным, актёром-простаком, каким его видели до Чацкого: он был удивительно лиричен, что стало главной находкой Вс. Мейерхольда в спектакле. Первые роли в Театре имени Вс. Мейерхольда оказали большое влияние на всю последующую творческую судьбу актёра и предопределили его склонность к жанру сатиры, близкой к эксцентрике и буффонаде.
 Артист обладал ярко выраженной комической внешностью — худощавым телосложением (которое подчёркивалось ношением мешковатых костюмов), выразительным лицом с длинным острым носом, оттопыренными ушами и глубоко посаженными глазами (с особым остекленевшим взглядом), выдающейся вперёд нижней губой, а главное — высоким, старческим и пронзительным голосом, манерой «проглатывать» слова, при помощи которых он делал своих героев, если это требовалось, философскими и невыносимыми. Был неотразим в гротескных комических ролях, в которых воплощал резко отрицательных персонажей.
 В 1934 году — актёр Рабочего театра Пролеткульта (художественный руководитель С. Эйзенштейн).
 В 1936 году, желая попробовать себя в самостоятельном творчестве, перешёл от Вс. Мейерхольда в Ленинградский Театр комедии (ныне Санкт-Петербургский академический театр комедии имени Н. П. Акимова), где работал актёром и режиссёром до 1949 года, поставив несколько спектаклей. Однако своей дружбы и творческих связей со своим учителем не прерывал. В 1938 году, когда Театр имени Вс. Мейерхольда был закрыт, а сам Мейерхольд подвергся гонениям и нападкам, Гарин оставался преданным учителю до конца. В 1939 году Вс. Мейерхольд был арестован. Свой последний вечер он провёл с Э. Гариным и его женой Х. Локшиной, обсуждая их дебют — киноленту «Женитьба» (1937).
 «Женитьба», представляющая собой сочетание фильма и театрального спектакля, была снята Э. Гариным (он же выступил в роли Подколёсина) с Х. Локшиной в «Первой художественной мастерской» С. Юткевича и вызвала самые разные отклики зрителей и критики, от восторженных до разгромных. После краткого, но, в целом, успешного пребывания на экранах летом 1937 года картина была изъята из кинотеатров и подверглась разгрому в ходе развернувшейся в это время кампании борьбы с «мейерхольдовщиной». Негатив был смыт, прокатные копии уничтожались, и в настоящее время не найдена ни одна из них. Поиски в фильмотеках других стран, начатые ещё самим Гариным и продолжавшиеся до последнего времени, пока успеха не принесли.
 Гарин с Локшиной вернулись в театральную режиссуру. В Ленинградском Театре комедии они поставили пьесу «Сын народа» Ю. Германа, где Э. Гарин исполнил главную роль. Спектакль имел огромный успех у зрителей и получил хорошую критику, что дало возможность режиссёрам экранизировать пьесу и, тем самым, вернуться в кинематограф.
 Подобная практика вполне укладывалась в рамки творческой мастерской С. Юткевича, где практически каждый снимаемый фильм вышел из поставленного ранее театрального спектакля. Экранизация получила название «Доктор Калюжный». Художественный совет киностудии «Ленфильм» наотрез отказал Э. Гарину в исполнении главной роли, поскольку его облик, по мнению его членов, не укладывался в рамки советского положительного героя. Роль Калюжного сыграл актёр Московского театра Революции (ныне Московский театр имени В. Маяковского) Б. Толмазов, который в точности повторил весь пластический рисунок роли, сыгранной Э. Гариным в театре. Лишь некоторые актёры перешли в фильм из спектакля, например, травести М. Барабанова.
 На гонорар, полученный за фильм «Доктор Калюжный», Э. Гарин и Х. Локшина переехали в столицу. В Москве они поступили на студию «Союздетфильм» (ныне Киностудия имени М. Горького), где уже работал С. Юткевич с остатками своей мастерской, снимался также на «Мосфильме». Осенью 1941 года вместе с коллективом «Союздетфильма» Гарин и Локшина были отправлены в эвакуацию.
 С 1946 года работал также актёром и режиссёром в актёрской студии при «Мосфильме» (Театр-студия киноактёра). В последние годы жизни поставил там спектакль «Горе от ума» А. Грибоедова, повторив постановку Вс. Мейерхольда (где он играл Чацкого), роль Чацкого исполнял А. Золотницкий. И хотя постановка всеми признавалась как удачная, в целом у зрителя спектакль успехом не пользовался.
 В 1966 году, во время завершения съёмок фильма «Весёлые расплюевские дни», случайно произошло травмирование глаза крепко спрессованным снежком. Гарину удалили один глаз, второй — практически не видел. Его перестали приглашать на съёмки и в спектакли. Много лет актёр был вынужден озвучивать мультфильмы на студии «Союзмультфильм».
 Много работал на радио, осуществил ряд радиопостановок, положив начало жанру монодраматического звукового спектакля. Озвучивал персонажей в мультипликации.
 Скончался 4 сентября 1980 года. Похоронен на Ваганьковском кладбище (участок № 17).
 В книге о Валентине Гафте Я. И. Гройсманом опубликованы воспоминания артиста о встрече с Гариным, произошедшей на съёмочной площадке картины «Русский сувенир», когда режиссёр предложил ему ввод в поставленный им в 1956 году спектакль «Тень» в Театре сатиры, и о последовавшем затем разговоре у него дома о роли, «Тени» и о Мейерхольде.

 
Он мне показывал какие-то скульптурки и спрашивал меня: «Знаете ли вы, кто это?» Я говорил: «Это вы». — «Нет, это Мейерхольд». Так, показав штук шесть слепков, он понял, что я ни черта про Мейерхольда не знаю. Короче говоря, были назначены первые репетиции, и я ушёл.<…> Естественно, Гарин не явился ни на одну репетицию, а репетировала со мной Хеся, которой я очень не понравился.