«Лейтена́нтская про́за» — термин, введённый для описания произведений, созданных писателями советского периода, лично прошедшими Великую Отечественную войну в звании младших офицеров.
 Традиции «лейтенантской прозы» — обращение авторов к собственному фронтовому опыту, интерес к личности, попавшей на войну, личностный конфликт, предельная правдивость, специфическая форма автобиографизма — главными героями «лейтенантской прозы» часто (хотя и не всегда) становились те же младшие офицеры. «Лейтенантская проза» входит в состав «военной прозы».
 К основным представителям «лейтенантской прозы» относят Виктора Некрасова, Григория Бакланова, Юрия Бондарева, Василя Быкова, Бориса Васильева, Константина Воробьёва, Вячеслава Кондратьева, Виктора Курочкина, Владимира Богомолова.
 В 1940—1950-е годы в советской литературе сложилась традиция героизации Великой Отечественной войны. При этом места для показа трагических аспектов войны почти не оставалось.
 В 1946 году в журнале «Знамя» была опубликована повесть писателя-фронтовика Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда», которая рисовала войну совсем с другой стороны. Перед читателем предстают военные будни, быт простых солдат, их негромкий героизм, их суждения о войне, об отступлении и победе. Повествование ведётся от первого лица, это своего рода дневник участника войны. Повесть получила живой отклик читателей. После её прочтения Иосифом Сталиным Виктор Некрасов получил в 1947 году Сталинскую премию 2-й степени. Но вскоре из-за ужесточения государственной политики повесть была запрещена.
 Начавшаяся «оттепель» дала возможность для публикации «окопной» правды. Тогда были напечатаны произведения писателей-фронтовиков: Юрия Бондарева: «Батальоны просят огня» (1957), «Последние залпы» (1959); Григория Бакланова «Южнее главного удара» (1957), «Пядь земли» (1959), «Мертвые сраму не имут» (1961), Василя Быкова: «Журавлиный крик» (1961), «Третья ракета» (1962), Константина Воробьёва: «Крик» (1962), «Убиты под Москвой» (1963), Виктора Курочкина: «На войне как на войне» (1965).
 Это предопределило появление течения в русской литературе, названного «литературой лейтенантов» или «лейтенантской прозой».
 Авторы «лейтенантской прозы» чаще всего использовали жанр повести.
 Форма произведений простая, строгая. Она, по выражению Василя Быкова, чуждалась «псевдоромантики, псевдолиризма, стилевых изысков, иллюстративности», требовала от писателя «максимального углубления в социальность, нелицеприятного реализма», была особенно чувствительной к фальши, требовала высокого литературного мастерства.
 В «лейтенантской прозе» война показана с самого близкого расстояния. Огромную роль в повествовании играет описание подробностей и деталей.
 Подвиг часто изображён «повседневнее, индивидуальнее, незаметнее, как бы „меньше“ и „тише“ своего эталонного образца». По мнению Игоря Дедкова,

 
«именно через такой подвиг писатель показывает будничные героические усилия народа, глубочайшую нравственность его существования в трагических обстоятельствах конкретного времени и конкретного малого пространства. Его выстаивающую, побеждающую человечность».
 Снятие или снижение пафоса при изображении войны в «лейтенантской прозе» не приводит к снижению драматизма, который может усиливаться до трагедийной силы.
 Линия конфликта смещена с линии фронта на линию столкновения и противостояния между своими.
 «Лейтенантская проза» продолжила традицию изображения войны, заложенную прежде всего Л. Н. Толстым. Её эстетические и этические принципы оказали влияние на литературный процесс второй половины XX — начала XXI века. В частности, «лейтенантская проза» сформировала представление о том, что писатель не имеет морального права писать о войне, если он сам не воевал. Показателен конфликт вокруг романа о чеченской войне «Асан» (2008—2009) невоевавшего писателя Владимира Маканина. Роман подвергся критике писателей, прошедших войну в Чечне: Аркадия Бабченко, Александра Карасёва, Захара Прилепина.
 Достоверность «лейтенантской прозы» толковалась в критике в том числе и негативно. Из-за предельной достоверности произведения писателей-фронтовиков часто зачисляли в разряд мемуарной литературы, называли «собственными фронтовыми биографиями авторов», утверждали, что кругозор авторов ограничен всего только «полем зрения отдельного солдата или офицера, прижатого к земле огнём вражеского пулемёта или выносящего с нейтральной полосы раненого товарища». В литературно-критическом обиходе получили хождение термины «окопная правда», «солдатская правда», «правда масштабная» и т. п. Авторы «лейтенантской прозы» критиковались за «дегероизацию подвига».
 Юрий Бондарев, реагируя на критические замечания, заявил, что ему «до сих пор непонятны снисходительно-барственные суждения некоторых критиков о „взгляде из солдатского окопа“, об узости и ограниченности кругозора насмерть сражающихся на каком-нибудь плацдарме, как будто наши солдаты и офицеры не концентрировали в себе политическую и нравственную силу народа, как будто мужественные и лаконичные „Севастопольские рассказы“ Льва Толстого не вобрали в себя всю суровую сущность Крымской войны, бесподобного подвига и не проложили путь к непревзойденному мировому шедевру „Война и мир“».