Полный перевод статьи Маслоу, который мы сделали с коллегой, невыносим для чтения из за стиля изложения и осторожности автора. Его цель — познакомить аудиторию с первоисточником без интерпретаций, искажений смысла и, естественно, без пирамиды. Данный перевод является адаптацией проделанной работы на «русский» язык, но также без интерпретаций. Работа Маслоу — это первая попытка разработать общую теории мотивации человека. Долгие годы критика теории оставалась актуальной: акцент только на человеке, слабая выборка исследуемых (только «успешные» люди). Медвежью услугу оказали популяризаторы теории (01), практики в менеджменте (02) и сама «Пирамида». За прошедшие восемьдесят лет мы наработали достаточную научную базу, подтверждающую основные гипотезы Маслоу. Беррес Скиннер первым описал механизм вознаграждения определяющий мотивацию.  Первопроходцем в этом деле можно считать «отца» бихевиористики Берреса Скиннера. Он выявил (03) механизм «Оперантного обусловливания» (Operant / instrumental conditioning) или «системы подкрепления» (04). Скиннер описывает данный механизм как посредника в активации центра удовольствия.  Джеймсом Олдс и Питер Милнер обнаружили феномен, называемый «Награда за стимуляцию мозга» (Brain stimulation reward, BSR ) (05). Они продемонстрировали, что стимуляция выброса дофамина важнее, чем еда и вода (06).  Многочисленные исследования механизмов «дофаминового вознаграждения» и «обучения с подкреплением» (07) обусловливают зависимость / «аддиктивное влечение» (08) человека, как эмоционально-мотивационное состояние, подобное голоду, с симптомами, похожими на синдром отмены.  Как показывает Джордж Куб, в основе аддиктивного влечения лежит негативное эмоциональное состояние (09), обусловленное избыточной активацией мезокортиколимбической дофаминергической системы вследствие сенситизации ее элементов. Работы в этом направлении послужили базой для пополнения  международной классификации болезней МКБ-11 (10) и принятию законодательных актов (11) по регулированию аддиктивных механик в цифровых продуктах.  Исследования в области эпигенетики с одной стороны подтверждают (12) природу физиологических потребностей, с другой, демонстрируют наследственность изменения системы вознаграждения (13). Изменения наблюдали в разнице метилирования генов с контрольной группой «Павлова». Так что стоит отметить фундаментальный вклад нашего соотечественника.  Есть и совсем крамольные исследования, показывающие разницу в мотивации в зависимости от вариативности системы вознаграждения на генном уровне(14). Но об этом в приличном обществе не принято говорить. Сегодня мы понимаем канабиойдно-дофаминистическую природу мотивации и потребности искать новые паттерны в получении удовольствия вне физических стимулах — еде и сексе. Именно их предложил Маслоу в своей работе. Еще предстоит много работы в этом направлении: подтверждении и корректировки теории. Но начинать стоит с основ. Поэтому и сделана данная адаптация перевода. Комплексная целостность организма — краеугольный камень теории мотивации. Физиологические стимулы не являются основной мотивационной модели. Теория базируется на конечных целях, а не на средствах их достижения. Такой фокус определяет центральное место для бессознательных мотиваций. Существуют культурные различия в достижении одной и той же цели. Поэтому сознательные и культурные потребности не являются столь фундаментальными, как бессознательные. Любое мотивированное поведение это одновременно и маркер базовые потребности, и средство ее удовлетворения. Как правило, действие имеет более одной мотивации. Практически все состояния организма следует понимать как мотивированные и как мотивирующие. Потребности выстроены в иерархическую модель с доминированием одних над другими. Появление новой потребности обусловлено предварительным удовлетворением другой преобладающей потребностью. Человек – это вечно желающее животное. Ни к одной потребности нельзя относиться так, как если бы она была изолированной или дискретной; каждое влечение связано с состоянием удовлетворения или неудовлетворения других влечений.  Попытки создать номенклатуру стимулов ни к чему не приведут. Кроме того, любая классификация стимулов столкнется с проблемой глубины конкретизации и обобщения. Классификация мотиваций должна основываться на целях, а не на побуждающих стимулах или мотивированном поведении. Теория мотивации ориентирована на человеке, а не на животных. Необходимо учитывать контекст, в который помещен человек, но сам контекст не является объяснением поведения. Контекст должен интерпретироваться в терминах организма.  Необходимо рассматривать не только организм в комплексе, но и специфические, частные или сегментарные реакций. Ввиду этого необходимо добавить еще одно утверждение. Теория мотивации не является синонимом теории поведения. Мотивы — это один из классов факторов поведения. Хотя поведение почти всегда мотивировано и определяется биологическими, культурными и ситуативными факторами. Это статья — попытка сформулировать теорию мотивации, основанную на клиническом опыте. Она, вторит традициям Джеймса и Дьюи, близка к холизму Вертгеймера, Гольдштейна и гештальт-психологии, динамикике Фрейда и Адлера. Этот синтез можно назвать «общединамической» теорией. Аспекты теории мотивации легче критиковать, чем дорабатывать. Это связано с нехваткой доступных и достоверных данных. Таким образом, эта — программа для будущих исследований. Именно они должны опровергнуть или подтвердить предположения и вопросы, поднятых в этой статье. Физиологические стимулы — обычно берутся за основу мотивации. Исследования в области гомеостаза и аппетита заставляют пересмотреть представления об этих потребностях. Гомеостаз относится к автоматическим усилиям организма по поддержанию нормального состояния кровотока. Кэннон описал процесс поддержания химических элементов в крови и постоянной температуры. Янг резюмировал работу по изучению аппетита и его связи с потребностями тела. Если в организме не хватает какого-либо химического вещества, у человека будет развиваться специфический аппетит или частичный голод по этому элементу в пищи. Физиологические стимулы не следует считать типичными, потому что они относительно независимы друг от друга, других мотиваций и организма в целом.  Физиологические потребности и связанное с ними консуматорное поведение служат проводником для остальных потребностей. Человек, который думает, что он голоден, может на самом деле искать больше комфорта, чем витаминов или белков. И наоборот, частично удовлетворить голод можно выкурив сигарету.  Физиологические потребности преобладают над остальными. Человек, который ограничен в еде, безопасности, любви и уважении, будет жаждать пищи сильнее всего остального. Для голодного человека, даже сопряженные физиологические стимулы (кормление, питье, сексуальное влечение) подавляются на столько, что все поведение служит единственной цели — облегчение.  Доминирующая потребность, формирует мировозрение. Для нашего хронически голодного человека Утопией будет место, где есть много еды. Он склонен полагать, что как только ему будет гарантирована еда на всю оставшуюся жизнь, он будет счастлив и больше никогда ничего не захочет. Сама жизнь, определяется с точки зрения еды. Все остальное будет определено как неважное.  Эффективный способ скрыть «высшие» мотивы и получить одностороннее представление о человеческой природе — заставить организм постоянно испытывать голод. Тот, кто рассматривает цели и поведение человека только в чрезвычайных ситуациях, будет слеп ко многим вещам. Хлебом единым живет человек, когда хлеба нет, но что происходит с желаниями человека, когда хлеб в избытке? Тут возникают другие — более «высшие» потребности и они доминируют в организме. А когда они будут удовлетворены, возникнут новые. Именно это подразумевается под иерархией потребностей. Таким образом «удовлетворение» становится таким же важным понятием, как и депривация. Оно освобождает организм от доминирования физиологических потребностей и способствует возникновению «более» социальных целей.  Физиологические потребности могут снова появиться, если их удовлетворение будет нарушено. Но удовлетворенная потребность уже не является потребностью. Поведение организма определяется только неудовлетворенными потребностями.  Так индивидуумы, в которых всегда удовлетворялась определенная потребность, лучше подготовлены к тому, чтобы терпеть не лишение в будущем. А тот, кто был обделен в прошлом, будет иначе реагировать на нынешние удовлетворения, чем тот, кто никогда обделен не был. Когда физиологические потребности удовлетворены, возникает новый набор потребностей — потребности в безопасности. Все, что было сказано о физиологических потребностях, в равной степени верно и в отношении этих желаний. Они могут полностью доминировать в организме и выступать исключительными факторами поведения. Тогда человека можно описать как механизм, стремящийся к безопасности.  Как и в случае с голодом, потребность в безопасности определяет не только текущее восприятие мира, но и философию будущего. Практически все выглядит менее важным, чем безопасность. Даже физиологические потребности теперь обесцениваются.  К пониманию потребностей взрослого человека, можно прийти через наблюдение за детьми. Они ярко реагируют на опасность потому, что не подавляют свои реакции. Когда взрослый человек чувствует, что его безопасность находится под угрозой, этого можно не заметить. Младенцы будут реагировать ярко, как если бы им угрожала реальная опасность, если их потревожить или внезапно уронить, напугать громкими звуками, мигающим светом или другой необычной сенсорной стимуляцией, грубым обращением, ощущением потери опоры в руках матери, или чрезмерной заботой. Еще одним признаком потребности в безопасности для ребенка является предпочтение режима. Маленькие дети, лучше развиваются в системе, в которой есть расписание и рутина, то, на что можно рассчитывать не только в настоящее время, но и в будущем. Ребенку нужен предсказуемый и упорядоченный мир.  Центральная роль родителей в этом вопросе и нормальный семейный уклад непоколебимы. Родители несут роль защитников, независимо от их роли добытчиков пищи и любви. Отвергнутые дети, могут цепляются за не любящих родителей больше из-за безопасности и защиты, чем из-за надежды на любовь.  У детей, выросших в спокойной, любящей семье реакции на опасность проявляются в ситуациях, которые взрослые тоже сочли бы опасными. Здоровый взрослый в значительной степени удовлетворяет свои потребности в безопасности. Как сытый человек больше не чувствует голода, благополучный человек больше не чувствует себя в опасности. Чтобы увидеть эти потребности ясно, стоит обратиться к невротическим личностям, а также к социальным неудачникам.  В обычных условиях удовлетворение потребности в безопасности вырожается в предпочтение стабильной работы, желании иметь сберегательный счет и страховку. Другой аспект стремления к безопасности и стабильности — предпочтений знакомых вещей и мест незнакомым. Тенденция иметь религию или идеологию, также мотивируется стремлением к безопасности. Сюда относится наука и философия. Однако, существуют и другие мотивы научной, философской или религиозной деятельности. В противном случае потребность в безопасности проявляется только в экстренных случаях: война, болезнь, стихийные бедствия, волны преступности, социальная дезорганизация, невроз, черепно-мозговая травма, хронически плохая ситуация. Невротики уподобляются ребенку в своем стремлении к безопасности, хотя у первых оно приобретает извращенный вид. Они реагируют на неизвестные изменения в мире, как на враждебные. Такой человек ведет себя так, как будто почти всегда надвигается катастрофа. Его потребности в безопасности находят специфические выражения в поисках сильного человека, от которого он может зависеть или фюрера. Невротический индивид — это взрослый человек, сохраняющий свое детское отношение к миру.  Невроз, в котором поиск безопасности принимает свою наиболее яркую форму — это компульсивно-обсессивное расстройство. Такие люди ограждают себя церемониями и правилами, чтобы можно было предусмотреть все возможные случайности. Они похожи на описанных Гольдштейном пациентов с повреждениями головного мозга, которым удается сохранять равновесие, избегая всего незнакомого и странного. Когда физиологические потребности и потребности в безопасности удовлетворены, появятся потребность в любви, привязанности и принадлежности. Теперь человек как никогда будет остро ощущать отсутствие друзей, возлюбленной или детей. Он будет жаждать нежных отношений с людьми и своего места в группе. Человек может забыть, что когда был голоден, насмехался над любовью. В нашем обществе пресечение этих потребностей приводит к психологическим патологиям. Было проведено множество клинических исследований этой потребности, и мы знаем о ней больше, чем о любых других, кроме физиологических. Любовь не является синонимом секса. Сексуальное поведение определяется не только физиологическими стимулами, но и потребностями в любви и привязанности. Потребности в любви включают в себя как дарение, так и принятие. За немногими патологическими исключениями, у людей есть потребность к обоснованной оценке себя, самоуважению и признанию. Твердая самооценка основана на способностях, достижениях и уважении со стороны других. Эти потребности можно разделить на две группы. Во-первых, стремление к силе, достижениям,  уверенности перед лицом мира, независимости и свободе. Во-вторых,  стремление к репутации или престижу (определяя его как уважение или уважение со стороны других людей), признание, внимание, важность или признательность. Эти потребности были особенно подчеркнуты Альфредом Адлером и его последователями, и ими пренебрегали Фрейд и психоаналитики.  Удовлетворение потребности в самоуважении приводит к уверенности в себе, ощущению ценности и силе. Пресечение этих потребностей порождает чувство неполноценности и беспомощности. Это приводит к разочарованию, компенсаторному поведению и невротическим расстройствам. Исследования травматического невроза наглядно демонстрируют ценность самооценки и понимание того, насколько беспомощны люди без нее. Даже если все эти потребности удовлетворены, можно ожидать, что скоро разовьется новая неудовлетворенность, если только индивидуум не занимается тем, к чему он приспособлен. Музыкант должен создавать музыку, художник — рисовать, если он хочет быть в конечном счете счастлив. Каким человек может быть, таким он и должен быть.  Потребность в самореализации — стремление человека актуализироваться в том, чем он является потенциально. Это желание становиться все более и более тем, кто ты есть, стать всем, чем ты способен стать. Форма, которую примут эти потребности, будет различаться от человека к человеку. У одного человека — это желание быть идеальной матерью, у другого — создавать картин. Это не обязательно творческое побуждение, хотя у людей, обладающих способностями к творчеству, оно принимает такую форму. Возникновение этих потребностей основывается на предварительном удовлетворении физиологических потребностей, потребностей в безопасности, любви и уважении. Это люди удовлетворенные "базово". Именно от них можно ожидать наиболее полного и здорового творчества. Поскольку удовлетворенные люди являются исключением, мы мало знаем о самоактуализации. Это остается основной проблемой для исследования. Такие условия, как свобода слова, самовыражения, свобода исследовать информацию, право защищать себя, справедливость, честность — это предпосылки удовлетворения базовых потребностей. Эти условия не являются самоцелями, но они защищаются, потому что без них основные удовлетворения невозможны. На угрозу для них реагируют почти также как на опасность для самих потребностей. Когнитивные способности в том числе, выполняют функцию удовлетворения. Такое утверждение обьясняет стремление к знаниям, поиск истины и вечное стремление к разгадке космических тайн. Ограничение их использования, угрожает самим основным потребностям.  Поэтому стоит говорить о степени близости к основным потребностям, ибо любые осознанные желания (частные цели) тем важнее, чем ближе они к основным потребностям. Это справедливо и для поведения и для защитных механизмов. С точки зрения динамической психологии, поступок важен, если он способствует удовлетворению основных потребностей. А опасность для основных защит несёт большую угрозу для человека, чем опасность для менее основных. Приобретение знаний и открытия — одно из средств достижения базовых потребностей безопасности и самоактуплизации (в мире или для разумного человека в частности). Свобода исследования и самовыражения являются предпосылками для их удовлетворения.  Но остаётся вопрос о роли любопытства, обучения, философствования, экспериментирования в мотивации человека. Стремление к познанию, можно легко наблюдать. Его часто преследуют, даже ценой индивидуальной безопасности. Автор должен признать, что, хотя у него есть достаточно клинических данных, чтобы постулировать желание знать как очень сильную мотивацию у умных людей. Данных о неразумных людях нет.  Таким образом, предварительно постулируем базовое «желание знать»: осознавать реальность, получать факты, удовлетворять любопытство. Однако этого недостаточно. Даже после того, как мы «познали», мы вынуждены познавать все более профильно, с одной стороны, а с другой, все более широко в направлении мировой философии и религии. Тогда мы должны постулировать «желание понимать»: систематизировать, анализировать, искать отношения и связи. Некоторые называют этот процесс поиском «смысла». Эти желания тоже образуют иерархию, в которой желание знать доминирует над желанием понимать. Все особенности иерархической модели, описанные выше выше, применимы и к этой иерархии. Не стоит отделять эти желания от основных потребностей, т. е. проводить резкую черту между «познавательными» и «волевыми» потребностями. Желание знать и понимать сами по себе конативны и являются такими же потребностями личности, как и рассмотренные ранее. У большинства людей, с которыми мы работали, иерархия потребностей имела четкую последовательность. Однако, был ряд исключений. Чувство собственного достоинства кажется важнее чем любовь. Это наиболее распространенный переворот в иерархии. Обычно происходит из-за  представлений о том, что человек, которого, будут любить, является сильным или могущественным. Поэтому люди, которым не хватает любви, могут изо всех сил пытаться притвориться агрессивным с уверенным в себе поведением. По факту самоутверждение лишь средство достижения цели / любви.  У творческих с рождения людей, стремление к созиданию важнее остальных потребностей. Их творчество может проявляться вопреки базовому удовлетворению. Не важные цели могут исчезнуть навсегда. Человек, проживший жизнь а нищите, может оставаться удовлетворенным на всю оставшуюся жизнь, если будет получать достаточно еды. «Психопатическая личность» — пример необратимой утраты потребности в любви. Они изголодались по ней в первые месяцы своей жизни и навсегда утратили желание и способность давать и получать любовь. Удовлетворенная потребность обесценивается. Люди, которые не испытывали хронического голода, склонны недооценивать его последствий. Если над ними доминирует более высока потребность, она будет казаться самой важной. Они могут оказаться в положение лишения более основной потребности. После длительного лишения произойдет переоценка обеих потребностей, так что более важная потребность станет осознанно доминирующей. Таким образом, человек, который бросил свою работу, чтобы не потерять самоуважение, и который затем голодает в течение шести месяцев, может вернуться на свою работу даже потери самоуважения. Объяснение кажущихся инверсий заключается в том, что мы рассматриваем желание, а не поведение. Анализ само поведение может создать у нас ложное понимание. Мы утверждали, что человек будет хотеть более базовую из двух потребностей, когда лишен обеих. Это не говорит о том, что он будет действовать в соответствии со своими желаниями. Напомню, что есть много факторов определяющих поведения помимо потребностей и желаний. Важными исключениями являются те, которые касаются идеалов и социальных стандартов. С такими ценностями люди становятся мучениками; они отказываются от всего. Их поведение можно обосновать «повышенной толерантностью к фрустрации благодаря раннему удовлетворению». Люди, которые всегда удовлетворяли свои основные потребности, развивают исключительную способность противостоять любым нарушениям. Это «сильные» люди, легко выдерживают критику, умеют плыть против течения и могут отстаивать правду ценой личных потерь. Только те, кто любил и был хорошо любим, у кого было много глубоких дружеских отношений, могут противостоять ненависти, отвержению или преследованию. В обсуждении этой темы нельзя игнорировать привычку. Вполне вероятно, что лица, которые долгое время голодали, способны выдерживать пищевую депривацию.  Баланс между этими двумя тенденциями, привыканием к ленениям и прошлым удовлетворением, еще предстоит определить в ходе дальнейших исследований. Они могут действовать параллельно, поскольку не противоречат друг другу.  Что касается феномена «повышенной толерантности к фрустрации» — самые важные удовольствия приходятся на первые два года жизни. Другими словами, люди, которые были защищены и здоровы в самые ранние годы, обычно остаются защищенными и сильными перед лицом любых угроз. Может сложиться впечатление, что потребности находятся в дискретной зависимости по принципу «все или ничего». «Если одна потребность удовлетворена, то возникает другая» — это утверждение может создать ложное впечатление, что потребность должна быть удовлетворена на 100 %, прежде чем возникнет следующая.  Большинство нормальных членов общества частично удовлетворены и не удовлетворены во всех основных потребностях одновременно.  Реалистичное представление — уменьшение процента удовлетворенности по мере того, как мы поднимаемся вверх по иерархии. Человек может удовлетворять свои физиологические потребности на 85 %, потребности в безопасности на 70 %, потребности в любви на 50 %, потребности в самоуважении на 40 % и потребности в самоактуализации на 10 %. Возникновения новой потребности не является внезапным скачком, а скорее представляет собой постепенное появление небольшими ступенями. Например, если доминирующая потребность А удовлетворена на 10%, то потребность В может еще не проявляться. Когда эта потребность А удовлетворяется на 25 %, потребность В может возникнуть на 5 %. Когда потребность А удовлетворяется на 75 %, потребность В подрастет на процент и так далее. Потребности не обязательно сознательны или бессознательны. Однако, у среднего человека бессознательная мотивация имеет большее значение, чем сознательные желания. Базовые потребностям в значительной степени бессознательны, хотя с помощью определенных практик и у искушенных людей они могут стать осознанными. Классификация основных потребностей — это попытка выявить единство, стоящее за поверхностными культурными различиями.  Конечно, в разных культурах осознанная мотивация будет отличаться. Однако, антропология говорит о том, что люди, принадлежащие к разным обществам, гораздо больше похожи друг на друга, чем может показаться на первый взгляд. Чем лучше мы их узнаем, тем больше обнаруживаем это сходство. Самые поразительные различия поверхностны: различия в прическе, одежде, вкусах в еде, поверхностны, чем фундаментальны. Никто не утверждает, что теория является универсальной для всех культур. Утверждается лишь, что она более фундаментальна, чем различия в поверхностных сознательных желаниях представителей разных культуре. Базовые потребности более общечеловеческие, чем поверхностные желания или поведения. Любое поведение определяться несколькими базовыми потребностями одновременно. Прием пищи может быть частично ради наполнения желудка, а частично ради комфорта. Можно заниматься любовью не только для сексуального удовлетворения, но и для ощущения мужественности или чувства победы. В половом акте можно найти выражение физиологических потребностей, потребностей в безопасности, любви, уважении и самореализация.  Это резко контрастирует с более наивной классификацией психологических черт, в которой одна черта или мотив объясняет действие: акт агрессии сводится исключительно к агрессивной черте. Не все поведение определяется базовыми потребностями, поскольку не всякое поведение мотивировано. Поведение может полностью определяться контекстом, средой или отдельными раздражителями. Например, ассоциации или условные рефлексы. Если в ответ на слово-раздражитель «стол» я представлю образ стола, то эта реакция, не будет иметь ничего общего с базовыми потребностями. Существует принципиальное различие между экспрессивным мотивированным поведением. Экспрессивное поведение не имеет цели, это просто отражение личности. Глупый человек ведет себя глупо не потому, что он так хочет или мотивирован, а потому, что он такой.  Экспрессивное и целенаправленное поведения не являются взаимоисключающими факторами. Поведение обычно определяется и тем, и другим. Основной принцип нашей классификации ни само поведение, а его функции, задачи и цели. Эта теория начинается с человека, а не с любого «более простого» животного. Многие открытия, сделанные на животных, оказались верными только для них. Нет никакой причины, по которой мы должны начать с животных, чтобы изучать человеческую мотивацию.  Мы можем отвергнуть наивный бихевиоризм, предполагавший, что более «научно» судить о людях по животным стандартам. Как следствие из мотивационной психологии было исключено само понятие «намерения» просто потому, что белую крысу нельзя спросить о ее целях. Толман давно доказал в исследованиях животных, что в этом исключении нет необходимости. Желание получить рожок мороженого может быть косвенным выражением желания любви. В таких случаях мороженное становится чрезвычайно важной мотивацией. Однако, если мороженое — это просто лакомство, тогда желание относительно неважно.  Повседневные осознанные желания следует рассматривать как индикаторы базовых потребностей. Если относится к ним буквально, мы будем иметь дело с симптомами, а не с тем, что за ними скрывается. Отказ от несущественных желаний не приводит к психопатологиям, отказ от принципиально важных потребностей приводит. Таким образом, любая теория психопатогенеза должна основываться на надежной теории мотивации.  Новые потребности возникают только тогда, когда удовлетворены доминирующие. Вместе с этим, потребности перестают играть определяющую роль, как только они удовлетворяются.  Удовлетворенные потребности не является мотиватором. Этот момент следует подчеркнуть, потому что он упускается из виду, во всех известных мне теориях мотивации.  У совершенно здорового, нормального, удачливого человека нет ни сексуальных потребностей, ни потребностей в еде, безопасности, любви, престиже или самоуважении, за исключением случайных моментов быстро проходящей угрозы.  Здоровый человек мотивирован потребностями в развитии и реализации своего потенциала. Если у человека есть иные базовые потребности в хроническом виде, то он просто нездоров. Он точно так же болен, как если бы у него развился недостаток соли или кальция. Это  один из многих парадоксов, которые проявятся, когда мы пересматриваем наши взгляды на глубинные мотивы человека. Когда мы пытаемся понять, чего человек хочет от жизни, мы имеем дело с самой его сутью. Существует минимум пять наборов целей — базовых потребностей: физиология, безопасность, любовь, уважение и самоактуализация. Нами движет желание достичь условий, на которых сохраняется их удовлетворенность и возникают более интеллектуальные потребности. Потребности связаны друг с другом и выстроены в иерархию: доминирующая цель будет монополизировать сознание. Менее значимые потребностями сводятся к минимуму. Когда потребность удовлетворена в достаточной мере, возникает следующая / «более высокая», которая, в свою очередь и определяет поведение, поскольку удовлетворенные потребности не являются мотиваторами. Таким образом, человек — вечно желающее животное. Удовлетворение потребностей не является взаимоисключающим. Средний человек частично удовлетворен и неудовлетворен во всех своих желаниях. Принцип иерархии  наблюдается в увеличения процента неудовлетворенности по мере продвижения вверх по иерархии. Возможны инверсии среднего порядка иерархии. Также, человек может навсегда потерять высшие потребности в иерархии при особых условиях. Поведение определяют не только несколько мотиваций, но и факторами, отличными от мотивов. Любое воспрепятствование основным целям, их предпосылкам и условиям, на которых они покоятся, воспринимается как угроза. За некоторыми исключениями, вся психопатология связана с такими угрозами. Человека, который не удовлетворен базово, можно определить как «больного». Who Built Maslow’s Pyramid? A History of the Creation of Management Studies’ Most Famous Symbol and Its Implications for Management Education | link Who Created Maslow’s Iconic Pyramid?  | link The behavior of organisms: an experimental analysis | link Schedules of reinforcement | link Positive reinforcement produced by electrical stimulation of septal area and other regions of rat brain | link Addictive Drugs and Brain Stimulation Reward | link Dopamine, learning, and reward-seeking behavior | link “Cravings” are amibiguous: Ask about urges or desires | link Dynamics of Neuronal Circuits in Addiction: Reward, Antireward, and Emotional Memory | link 6C51.0 Gaming disorder, predominantly online | link Loot boxen in drie videogames in strijd met kansspelwetgeving | link Endocannabinoid and dopaminergic system: the pas de deux underlying human motivation and behaviors  | link DNA methylation regulates associative reward learning | link Genetic Variations in the Dopamine Reward System Influence Exercise Reinforcement and Tolerance for Exercise Intensity | link Addiction: Beyond dopamine reward circuitry | link