Тю́ря — холодный хлебный суп из кусочков хлеба, сухарей или корок, покрошенных в воду, квас, простоквашу или молоко, как правило, сдобренные небольшим количеством постного (растительного) масла, соли и сахара. Хлебная окрошка, иногда с луком. Детская тюрка готовится из белого хлеба в молоке, иногда — с водой и сахаром. Так же могли называть хлебное крошево во щах.
 Традиционное блюдо русской, белорусской, украинской кухонь.
 У блюда существовало множество синонимов как общерусских, так и местных: тюра, тюрка, тю́бка, тю́пка, тюрька, мурцовка, мура, рули, кавардачок.
 В случае, если хлеб добавляется в виде сухарей, часто называется сухарницей.
 В Тульской губернии тюрю из хлеба, лука, кваса и постного масла называли ува́нчики.
 Из русского языка слово «тюря» проникло в  белорусский (белор. цура́, цю́ра, наряду с иными синонимами — мурцоўка, рулі, мочёнки, мочёунки) языки.
 «Мурцовка» произошло от французского morceaux «кусочки».
 «Мура» — от финского muru «крошка».
 Слово «рули» неясного происхождения.
 Тюря очень проста в приготовлении и вплоть до XIX века тюря была каждодневным блюдом в деревенских семьях и считалась пищей бедняков. Основными компонентами являются хлеб и квас. К ним могли добавлять мелконарезанные или мелконатёртые овощи, по которым и давалось название — тюря с луком, тюря с редькой, тюря с хреном. Блюдо солилось и иногда могли добавить растительного масла.
 Были и сладкие тюри. В некоторых районах Смоленской, Воронежской и Белгородской областях тюрю (мурцовку) делали из подслащенной сахаром, вареньем или фруктовым сиропом воды и кусочков хлеба.
 Молочные тюри делались из простокваши, куда добавляли варёный картофель, лук, чеснок. Для детской тюри в молоко крошили хлеб, могли добавить сахар.
 Употребляется сразу по приготовлении, впрок тюрю не готовят. Тюря служит своего рода жидкой закуской, готовится обычно летом, в жаркие дни.
 Это дешёвая, быстрая (готовится без помощи огня), простая, хотя и калорийная пища, самое распространённое и безыскусное старинное блюдо для поста.
 Вариантом тюри является мурцовка (марсовка, марцовка, мура, тюпа). Её так же, как и тюрю, готовят на квасу, воде или разведённом в воде молоке. В рецептах указывается, что в неё кладут куски мелко порезанного хлеба и лука или редьки, иногда добавляют толокно, растительное масло, крапиву, мелкую рыбу или яйца. Слова «мурцовка», «мура» имеют общерусский ареал. В переносном значении слово «мурцовка» означало горе, несчастье; «хлебнуть мурцовки» — познать горе, хватить лиха.
 Вероятно самым известным упоминанием слова «тюря» в литературе является фрагмент поэмы Николая Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»:
 
 «Кушай тюрю, Яша!
Молочка-то нет!»
— Где ж коровка наша?
«Увели, мой свет!
Барин для приплоду
Взял её домой».
Славно жить народу
На Руси святой!
 Впоследствии первое четверостишие вошло в фольклор и нередко перефразируется (например, «Кушай, детка, тюрю…»).
 В романе Л. Н. Толстого «Анна Каренина»: «Старик накрошил в чашку хлеба, размял его стеблем ложки, налил воды из брусницы, еще разрезал хлеба и, посыпав солью, стал на восток молиться.
 — Ну-ка, барин, моей тюрьки, — сказал он, присаживаясь на колени перед чашкой.
 Тюрька была так вкусна, что Левин раздумал ехать домой обедать».
 В рассказе Леонида Андреева «Баргамот и Гараська»: «Жена нынче совсем не дала ему обедать. Так, только тюри пришлось похлебать. Большой живот настоятельно требовал пищи, а разговляться-то когда ещё!».
 В рассказе Чехова А. П. «Моя жизнь (Рассказ провинциала)»: «Папа иногда ест и тюрю с квасом, — сказала она. — Забава, прихоть!»
 В повести Николая Дубова «Жёсткая проба»: «Вадим Васильевич отрезал несколько ломтей ржаного хлеба, изломал их крупными кусками, нарезал лук и сложил всё в миску, посолил, полил водой, добавил немного постного масла и перемешал.

— Вот держи этот инструмент, — протянул он Алексею ложку, — и считай, что ты цивилизованнее Александра Македонского и даже Аристотеля, потому что они орудовали пальцами… Итак, что есть перед нами? Мурцовка, она же — тюря, она же — опора отечества… Ну как?

— Вкусно! — набитым ртом ответил Алексей.

— То-то! Харч богов!.. Будь богом, уминай этот харч, но помни: есть тюрю можно, самому быть тюрей не следует…»
 В повести Барышева Михаила Ивановича «Листья на скалах»: «Темноголовые подберезовики были рассыпаны среди кустов. Их росло много, и можно было выбирать те, что поменьше, с тугими шляпками. Чем моложе гриб, тем меньше горчит. Из таких грибков с брусникой они сделают тюрю. Соль у них ещё осталась. Не очень, конечно, вкусная еда эта тюря, но есть можно…»
 В «Песне казака Плахты» тюря описывается как обычная еда запорожского казака в начале XVII века.