Констанс Смит, миссис Спенсер Смит (Constance Smith; Mrs Spencer Smith, ур. Констанца Герберт; nee Constanze Baronne de Herbert Rathkeal) (1785, Стамбул — 21 октября 1829, Вена) — адресат нескольких стихотворений Байрона по псевдонимом «Флоренс» (Florence).
 Жена английского дипломата, по выражению советских комментаторов — «авантюристка». 
 Её приключения в контролируемой Наполеоном Италии описаны маркизом Карло де Сальво и в мемуарах герцогини д’Абрантэ: она имела хорошие отношения со двором неаполитанских Бурбонов, чем вызывала подозрения у французов, была задержана в Венеции, но сбежала — через Австрию, сначала в Ригу, потом в Англию.
 Байрон влюбился в неё во время своего пребывания на Мальте, где служил её муж, в сентябре 1809 года. Биографические данные о ней обычно черпают из письма Байрона к его матери от 15 сентября того же года:
 «Это письмо будет передано очень необычной женщиной, о которой вы, несомненно, слышали — миссис Спенсер Смит, о побеге которой маркиз де Сальво опубликовал несколько лет назад книгу Путешествие в 1806 году из Италии в Англию через Тироль и т. д., содержащее подробности освобождения г-жи Спенсер Смит из рук французской полиции. Лондон. 1807 г.). С тех пор она потерпела кораблекрушение, и с самого начала её жизнь была настолько обильна замечательными происшествиями, что в романе они показались ы невероятными. Она родилась в Константинополе, где её отец, барон Герберт, был австрийским послом; несчастливо вышла замуж, но никогда не подвергалась сомнениям; возбудила месть Буонапарта, участвуя в каком-то заговоре; несколько раз рисковала жизнью; и ей ещё нет двадцати пяти лет.
Она направлялась в Англию, чтобы присоединиться к своему мужу, будучи (из-за приближения французов) вынуждена покинуть Триест, где она была с визитом у своей матери, и вскоре после того, как я прибыл, отбыла на военном корабле. У меня тут больше почти никого не было, с кем бы поговорить, я нашел её очень красивой, очень опытной и чрезвычайно эксцентричной. Буонапарте даже сейчас так разгневан на неё, что её жизнь будет в опасности, если она попадет в плен во второй раз». Комментаторы Байрона указывают, что муж дамы — Джон Спенсер Смит (John Spencer Smith) приходился младшим братом адмиралу сэру Сидни Смиту — герою-флотоводцу. О нём известно следующее: Джон начал свою службу в качестве почетного пажа королевы Шарлотты, был включен в состав турецкого посольства и 4 мая 1798 года назначен полномочным посланником. 5 января 1799 года он заключил мирный союз с Портой. 30 октября 1799 года он обеспечил свободу в Чёрном море для англичан. В браке родилось двое детей.
 В 1779—1788 гг. послом Священной Римской империи в Порте действительно был барон Петер Филипп фон Херберт-Раткеал (Peter Philipp von Herbert-Rathkeal; 1735—1802), в частности, присутствовавший на встрече Херсона Екатерины Великой с императором Иосифом II.
 Как пишет биограф Байрона, историю приключений миссис Смит в изложении маркиза де Сальво комментаторы повторяют, отчасти потому, чтобы объяснить, как романтический флер вокруг из героини привлек воображение Байрона: «Она была первой действительно интересной — или, во всяком случае, первой действительно примечательно  — женщиной, которую он встретил. Дамы, которых он раньше знал, были очень обычными молодыми девушками из высшего среднего класса (…) страсть к замужней женщине была неизбежным этапом сентиментального паломничества (…) Он был вынужден на мгновение вообразить, что эта страсть значила для него очень много, хотя на самом деле она значила очень мало; ибо так положено молодежи и поэтам (…) Байрон позировал, не зная наверняка, позирует он или нет, он приобрел необходимый опыт и прошел через пламя невредимым. Переживания, которые действительно имели для него значение, будут ещё впереди — хотя и не скоро. Едва он закончил писать стихи миссис Спенсер Смит, как начал посвящать стихи Афинской деве».
 Красивой Флоренс было очень странно,
Что некто, слывший пылким, не согрет
Лучами глаз, сверкнувших из тумана,
Где каждый видел (вправду или нет)
Свой рок, закон, надежду, кару, бред —
Все, что Красе внушается рабами;
Не дико ли? В мужчине юных лет
Не вспыхнуло, хотя б для виду, пламя,
Что по́ сердцу любой, как та ни хмурься, даме!

Ей невдомек, что сдержанный юнец,
Чью душу скрыла гордая немота,
Был хитрым уловителем сердец
И широко раскидывал тенета,
И травли не чуждался, коль охота
Шла за хорошей дичью; но сейчас
К таким забавам охладел он что-то,
Да и пленись он нежной синью глаз,
В толпе вздыхателей он все же бы не увяз.