«Тарас на Парнасе» (белор. Тарас на Парнасе; в ранней рукописи заголовок, возможно, авторский — Узлезшы на Парнас, што відзеў там Тарас, в списках и публикациях есть и другие варианты названия) — сатирическая бурлескная поэма Константина Вереницына (как предполагает ряд исследователей, при участии Э. Ф. Вуля), классическое произведение белорусской литературы.
 Полесовщик (лесник) Тарас, живший «ля лазнi» (около бани), во время охоты на птицу проваливается в нору и попадает в потусторонний мир, где дорога ведёт на Парнас. По пути на Парнас и на самой горе он встречается с античными богами, в традиции ироикомической поэмы юмористически представленными в белорусском крестьянском антураже, а также видит толпу писателей, забирающихся со своими трудами на гору. Среди них Пушкин, Гоголь, Лермонтов и Жуковский; на Парнас также лезут сатирически обрисованные (но не названные по именам) Фаддей Булгарин, Николай Греч и Владимир Соллогуб. Понаблюдав за сопровождающимся дракой и танцами пиршеством богов в «панскай хаце», Тарас сообщает небожителям о желании вернуться домой; те угощают его и по воздуху переносят обратно на то место, где он охотился. Поэма написана четырёхстопным ямбом с отличающими её от русского стиха переакцентуациями и элизиями на стыке слов. Её язык — живой витебский диалект того времени.
 Список из архива литератора А. Рыпинского, введённый в поле зрения науки в 1920-1930-е годы и заново открытый в 1970-1980-е, был датирован «15 апреля 1855 г., Городок» и подписан именем Вереницына. Более вероятно, что это дата и место создания, а не переписки текста, а Вереницын — автор, а не переписчик (так считал и владелец списка Рыпинский). В пользу этого говорит соответствие фактов биографии Вереницына предполагаемому облику автора «Тараса», середина 1850-х как наиболее вероятное время создания «Тараса на Парнасе» по содержанию, а также хранившийся у Рыпинского список другой поэмы «Два дьявола», тоже подписанный Вереницыным и помеченный «Москва». Тексты «Тараса на Парнасе» и «Двух дьяволов» схожи по языку, стиху, отдельным выражениям.
 Быстро отошедший от литературы Вереницын не принимал дальнейшего участия в судьбе своего детища. Весьма мало известно о распространении «Тараса на Парнасе» до конца 1880-х. В частности, собственноручный список этой поэмы был сделан крупнейшим белорусским поэтом этого времени Дуниным-Марцинкевичем, который умер в 1884 г., а кроме того, список белорусской латиницей, весьма близкий к тексту списков Рыпинского, примерно в 1870-е годы появился в Польше и дальше хранился во Франции (так называемый «краковский список»).
 16 мая 1889 г. «Тарас на Парнасе» был впервые опубликован (анонимно, при жизни автора, но без его участия) в «Минском листке» и на протяжении 1890-х-1910-х годов переиздавался неоднократно, в периодике и отдельно, под разными названиями, и активно распространялся в списках. Этнограф Евдоким Романов, который подготовил одно из первых изданий, утверждал в 1896 году, что Тараса «во всякой хате найти можно».
 Как в дореволюционное, так и в советское время «Тарас на Парнасе» при публикации различным образом «поправлялся» и редактировался с точки зрения размера и языка, причём терялись поэтические и диалектные особенности оригинала. С нарушением рифмы из поэмы было изъято слово жыд, дважды встречающееся в оригинале. Очень рано выпали две строфы, присутствующие в старейших списках (Рыпинского и краковском), в том числе строфа про Соллогуба. В одной из редакций, вышедшей из среды польско-белорусской интеллигенции, пантеон «положительных» литераторов в «Тарасе» сделан поровну русским и польским (вместо Лермонтова и Жуковского в тексте выступают Адам Мицкевич и Ян Кохановский).
 В то же время продолжалось и фольклорное (устное и в списках) бытование юмористической поэмы, причём в этих версиях сохранялись многие особенности оригинала, «подравниваемые» в публикациях под литературный белорусский язык и восстановленные в новейших изданиях. В 1950-е годы появилась мистификация братьев Шевцовых, согласно которой «Тарас» и «Энеида навыворот» якобы созданы беглым декабристом, будто бы жившим на Могилёвщине под именем Ефима Крупеньки и приходившимся им предком; легенда включала в себя также некоторые апокрифические вставки в текст поэмы, придававшие революционное звучание и локализовавшие её на Могилёвщине.
 На рубеже XIX и XX веков «Тарас» приписывался различным белорусским писателям XIX века, прежде всего Викентию Дунину-Марцинкевичу, в архиве которого имелся собственноручный список «Тараса» (работа М. В. Довнар-Запольского 1896 г. так и называлась «В. И. Дунин-Марцинкевич и его поэма „Тарас на Парнасе“») и Артёму Вериге-Даревскому. В XX веке возобладал взгляд на поэму как на анонимную; авторитетное предание связывало появление поэмы со средой студентов Горыгорецкого земледельческого института в Горках Могилёвской губернии (переведённого после восстания 1863 г. в Петербург).
 В 1973 году Геннадий Васильевич Киселёв, сопоставив публикацию белорусского литературоведа-эмигранта Антона Адамовича, в молодости видевшего так называемый «список А. Рыпинского», с обнаруженными им самим архивными сведениями, атрибутировал «Тараса на Парнасе», склоняясь в пользу авторства К. В. Вереницына. В дальнейшем эта точка зрения получила поддержку научного сообщества. Высказывалась также гипотеза, которую допускал и Г. В. Киселёв, о причастности к созданию поэмы одноклассника Вереницына Элигия Вуля (Карафа-Корбута), польского и белорусского поэта, после восстания 1863 года сосланного в Сибирь.
 Высокая оценка «Тараса» принадлежит М. А. Богдановичу, который датировал его 1840-ми годами: «Остроумная шуточная поэма… написанная бойко, хорошей белорусской речью и безукоризненным стихом, она впоследствии получила широкую популярность и переиздавалась десятка полтора раз». В том же году в статье «Булгарин в белорусской шуточной поэме» Богданович так писал об её авторстве: «Кто был автором цитируемой поэмы — неизвестно. Но, конечно, это человек русской культуры. Речь его не чужда великоруссизмов, стих (очень редкий в белорусской поэзии четырехстопный ямб) — прямое наследие пушкинской эпохи. Человек этот сроднился с русской литературой, умел её понимать и ценить. Последнее видно хотя бы из имен писателей, которым он отвел первое место на Парнасе. И только близость к русской литературе, только понимание, кто у неё сын, а кто подкидыш, и понимание притом не равнодушное, не безразличное,— только это могло побудить автора невинной стихотворной шутки сделать экскурс в сторону Булгарина и Греча. Значение и острота нанесенного им удара явно не велики. Однако бесспорный интерес имеет самый факт наличности таких выпадов даже в скромной белорусской литературе».
 «Тарас на Парнасе» входит во все программы изучения белорусской литературы, переводился на многие языки, иллюстрировался и инсценировался.
 К. Вераніцын. Тарас на Парнасе. Паэмы (рэд. Ю. Пацюпы). Мн.: Мастацкая літаратура, 2009 (библиография основных изданий и история текста).