Автор оригинальной статьи — профессор Нильс Мельцер (Nils Melzer), спец. докладчик ООН по пыткам. Я понимаю, что на первый взгляд это кажется бредом. Как может жизнь в посольстве с котом и скейтбордом быть пыткой? Именно так подумал и я, когда Ассанж впервые обратился в мой офис за защитой. Как и большинство людей тогда, я был отравлен безостановочной клеветнической кампанией, которая велась на протяжении многих лет. Поэтому потребовалось приложить немало усилий, чтобы наконец-то привлечь моё неохотное внимание. Но изучая факты, я постепенно всё больше наполнялся отвращением и недоумением по отношению к происходящему. Конечно, подумал я, Ассанж должен быть насильником! Но обнаружил, что он никогда не обвинялся в преступлении сексуального характера. Правда, вскоре после того как США призвали союзников найти причины для судебного преследования Ассанжа, шведская прокуратура сообщила таблоидам, что его подозревают в изнасиловании двух женщин. Однако, как ни странно, сами женщины никогда не утверждали, что были изнасилованы, и не намеревались подавать заявление об уголовном преступлении. Внезапно, да? Более того, судебно-медицинская экспертиза представленного в качестве доказательства презерватива, предположительно использованного и порванного во время полового акта с Ассанжем, не выявила никакой ДНК — ни его, ни её, ни чьей-либо ещё. Об этом нечасто рассказывают, правда? Одна из женщин сообщала, что всего лишь хотела, чтобы Ассанж прошел тест на ВИЧ, но полиция по её словам «стремилась заполучить его». Эта информация тоже не на слуху, верно? Зато с тех пор и Швеция, и Великобритания сделали всё возможное, чтобы помешать Ассанжу защититься от этих обвинений, не подвергаясь риску быть экстрадированным в США и, таким образом, после показательного суда оказаться в тюрьме по совершенно другой причине. Его последним убежищем было посольство Эквадора. Ладно, подумал я тогда, но ведь Ассанж хакер! Но обнаружил, что все разоблачения попали к нему от сторонних источников, и никто никогда не обвинял его во взломе чего-либо. Фактически, единственное существенное обвинение против него связано с его предполагаемой неудачной попыткой помочь подобрать пароль, которая, будь она успешной, помогла бы его источнику замести следы. Короче говоря, это спекуляция о цепи событий, не повлекшей последствий; что-то типа попытки обвинить водителя, который безуспешно пытался превысить скорость, но потерпел неудачу, так как его машина была недостаточно мощной.  Профессор Нильс Мельцер Ну что ж, подумал я, по крайней мере, мы точно знаем, что Ассанж — российский шпион, который вмешивался в выборы в США, да ещё и по неосторожности стал причиной гибели людей! Но всё, что я смог найти, это только то, что он последовательно публиковал правдивую информацию, представляющую общественный интерес, без нарушения чужого доверия, взятого обязательства или лояльности своей стране. Да, он разоблачил военные преступления, коррупцию и злоупотребления, но давайте не будем путать национальную безопасность с правительственной безнаказанностью. Да, факты, которые он раскрыл, позволили избирателям США принимать решения, обладая большим количеством достоверной информации, но разве не именно так и работает демократия? Да, всё ещё существуют неразрешённые этические дилеммы в отношении неотредактированных публикаций. Но если реальный ущерб действительно был причинен, почему ни Ассанж, ни Wikileaks никогда не сталкивались с соответствующими уголовными обвинениями или гражданскими исками? Но, конечно, убеждал я себя, тогда Ассанж, наверное, должен быть самовлюблённым эгоистом, катающимся на скейте через посольство Эквадора и размазывающим фекалии по стенам? Вот только всё, что я услышал от сотрудников посольства, так это то что все проблемы всегда успешно разрешались со взаимным уважением и пониманием. И это изменилось только после избрания президента Морено, когда сотрудникам внезапно поручили найти предлог против пребывания Ассанжа в посольстве, а отказавшихся заменили. Президент даже взял на себя почётную роль донести до мира упомянутые сплетни и лично лишить Ассанжа убежища и гражданства без какой-либо надлежащей правовой процедуры. В конце концов я понял, что был ослеплен пропагандой, и что против Ассанжа велась систематическая клеветническая кампания, чтобы отвлечь внимание от разоблачённых им преступлений. Как только он был дегуманизирован через изоляцию, высмеивание и посрамление, как ведьмы, которых когда-то сжигали на костре, стало несложно, не вызывая массового общественного возмущения, лишить Ассанжа его самых базовых прав. Таким образом, сейчас создаётся прецедент, который в будущем может и будет так же успешно применяться к журналистам Guardian, The New York Times и ABC News. Хорошо, скажете вы, но какое отношение имеет клевета к пыткам? От одного до другого — один шаг. То, что может выглядеть со стороны просто «поливанием грязью», когда используется против беззащитных быстро становится травлей, а после и преследованием, как только подключается государство. А теперь просто добавьте сюда конкретную цель — заставить страдать, и вы получите полноценную психологическую пытку. Да, жизнь в посольстве с кошкой и скейтбордом может показаться курортом, если вы верите остальной лжи. Но когда никто не помнит причин той ненависти, с которой тебе приходится иметь дело; когда никто просто не хочет слышать правду; когда ни суды, ни средства массовой информации не привлекают к ответственности власть имущих; тогда всё твоё убежище — лишь резиновая лодка в бассейне с акулами, и ни твой кот, ни твой скейтборд не спасут тебе жизнь. Вы можете спросить, зачем тратить столько времени на Ассанжа, когда другие люди подвергаются более серьёзным пыткам по всему миру? Потому что речь идёт не только о защите Ассанжа, но и о предотвращении прецедента, который может решить судьбу западной демократии. Если говорить правду станет преступлением, пока сильные мира сего наслаждаются безнаказанностью, менять курс будет уже слишком поздно. Мы отдадим своё слово цензуре, а свою судьбу — безудержной тирании. Эта статья была предложена для публикации газетам Guardian, The Times, Financial Times, Sydney Morning Herald, Australian, Canberra Times, Telegraph, New York Times, Washington Post, Thomson Reuters Foundation, и Newsweek. Ни одна из них не стала её публиковать.