Смеховая культура — термин, который широко используется исследователями комического и смехового мира М. М. Бахтиным, Д. С. Лихачёвым, А. М. Панченко, С. С. Аверинцевым, Л. В. Карасёвым. Сам по себе смех — это явление не просто физиологическое (включающее в себя определённые звуки, движения мышц, дыхательного аппарата), оно, по мнению исследователей смеховой культуры, тесно связано с общественным выражением человека, демонстрирующее радость жизни, комфортное ощущение себя среди окружающих. Смех выступает, прежде всего, как форма простейшей коммуникации.
 Коммуникативная функция смеха формируется на достаточно ранних этапах развития общества. Этот вывод можно подтвердить следующим примером: дети в первые месяцы жизни «общаются» с окружающими именно посредством выражения эмоций. Смеясь, они говорят, что им хорошо, комфортно, отсутствуют боль и неудобство.
 Смех является ярко выраженным социокультурным явлением, выполняющим коммуникативную функцию. Смех не только объединяет членов группы, но и служит средством отделения одной группы от другой, подчеркивает специфику, способствует более четкой самоидентификации её членов, а, следовательно, и их сплочению. Именно сплочение группы, а в перспективе — общества в целом является основной целью коммуникативной функции смеха.
 Многочисленные исследования смеха демонстрируют принадлежность его к ряду исторически выработанных и регламентированных форм социального действия, представляющих свои мировоззренческие ориентиры и культурные ценности. Это положение дает основания для выделения особой смеховой культуры, то есть части общечеловеческой культуры, рассматривающей действительность сквозь призму смеха и комического. Из всех характеристик и складывается понятие «смеховая культура».
 Исследования смеха начинаются с труда М. М. Бахтина, посвященного творчеству Франсуа Рабле. Согласно концепции Бахтина, смех есть начало, способное перенести человека в мир народной карнавальной утопии, на время высвобождая его из обыденной, тяжкой жизни и власти общественных институтов. Исследователь впервые предположил, что разнообразные смеховые формы объединены в единую систему — смеховую культуру. Смеховая культура по его мнению состоит из:
 Всё это является формами хранения и передачи информации о социокультурных народных ценностях. «Каждая эпоха мировой истории, — пишет М. М. Бахтин, — имела свое отражение в народной культуре. Всегда, во все эпохи прошлого, существовала площадь со смеющимся на ней народом».
 Концепцией смеховой культуры занимались Лихачев и Панченко. Анализируя древнерусскую культуру, они пришли к выводу, что смеховая культура есть система. Эта система является неким антимиром, куда переносилось всё неблагополучное и неправильное. Смех в этом антимире выступал разрушителем настоящего мира, но создавал мир свободный и неупорядоченный. Функция смеха, несомая «потешниками», заключалась в создании некоей «отдушины» для общества. Со смехом уходило психологическое напряжение, страхи. Смех, как считает Аверинцев, это стихия, способная смешивать и подменять мотивации. Смех является одновременно и разрушителем, и созидателем настоящего мира, обличая и высмеивая все плохое, обнажая, он создает мир свободный от несправедливости. Смех строит антимир, как было сказано выше, где отвергнуты социальное неравенство, несправедливость. В качестве примера подобного развенчания исследователь указывает на осмеяние Христа перед распятием.
 Смех, как считает Аверинцев, это стихия, способная смешивать и подменять мотивации. Смех является одновременно и разрушителем, и созидателем настоящего мира, обличая и высмеивая все плохое, обнажая, он создает мир свободный от несправедливости. Смех строит антимир, как было сказано выше, где отвергнуты социальное неравенство, несправедливость. В качестве примера подобного развенчания исследователь, указывает на осмеяние Христа перед распятием. По концепции Аверинцева, главное в смехе — освобождение. Агрессивность же свидетельствует об архаичности общества. Аверинцев писал, что смех — это взрыв — захватывает и увлекает одновременно духовную и физическую часть человеческого естества. И феномен смеха, продолжая теорию Бахтина, это переход от несвободы к свободе, а если быть точным, то к освобождению. Ведь смех зачастую это неудержимая стихия, которая не спрашивает нашу волю. Акт смеха Аверинцев сопоставляет с совершением молитвы: «Верую, Господи! Помоги моему неверию» (Евангелие от Марка 9:24), где человек осознает себя верующим, который молится, и неверующим, за которого молитва просится. Так и со смехом — в процессе смеха человек разделяется на себя, смеющегося и себя, осмеиваемого.
 Наиболее разработанная концепция смеховой культуры принадлежит Карасеву. Он различает проявления смеха :
 Смех является отражением культурной жизни общества, показывает все её конфликты, недостатки, а его типовое многообразие является доказательством многообразия окружающей действительности.
 Несмотря на различные подходы исследователей, мир смеховой культуры имеет единую структуру, которая едина для всех эпох, народов. Как было сказано выше, смеховая культура у различных народов отличатся наполнением. Вот некоторые типы:
 А. Ф. Лосев считал, что исследования Бахтина «спорны и иной раз неимоверно преувеличены». Он пишет: «Комический предмет вовсе не является таким простым, чтобы здесь речь шла только о смехе как о смехе». Лосев, описывая смех у Рабле, утверждает, что смех «излечивает все горе его жизни, он делает его независимым от объективного зла жизни, он дает ему последнее утешение, и тем самым он узаконивает всю эту комическую предметность, считает её нормальной и естественной, он совершенно далек от всяких вопросов преодоления зла в жизни». Лосев называет этот смех «сатанинским», в то время как Бахтин ограничивается эпитетом «карнавальный».