Валерий Я́ковлевич Кирпо́тин (настоящее имя Семён Израилевич Рабинович; 29 октября (10 ноября) 1898, Ковно — 29 мая 1997, Москва) — советский литературовед, критик, доктор филологических наук, заслуженный деятель науки РСФСР (1969).
 Отец — Израиль Бейнасович Рабинович (1865—1928), уроженец местечка Маляты, учитель начальной школы в Кретингене (1900—1904), заведующий еврейским народным училищем в Оникштах Вилькомирского уезда (1904—1908), с 1908 года младший учитель в Минске, в 1915 году эвакуирован с семьёй в Орёл.
 До 1904 года жил с родителями в местечке Кретинген Тельшевского уезда, до 1908 года в Оникштах. До 1915 года учился в Минской казённой гимназии, в 1918 году окончил 2-ю Алексеевскую гимназию в Орле. После Февральской революции увлёкся революционными идеями, первоначально был меньшевиком (под влиянием В. Ф. Переверзева, в то время служившего в Орле военфельдшером). В феврале 1918 года стал секретарём редакции газеты Брянской группы отрядов Красной армии. В сентябре 1918 года поступил в Московский коммерческий институт, но вскоре бросил занятия и уехал в Тулу, где был назначен ответственным редактором губернской газеты «Коммунар». В ноябре 1918 года принят в РКП(б). Весной 1919 года отпросился на фронт и был направлен в Херсон, где до взятия его войсками Деникина в июне был главным редактором газеты «Херсонская правда». Затем редактор газеты 58-й дивизии Южной группы войск, уполномоченный Особого отдела 12-й армии Юго-Западного фронта. В конце 1919 года заболел тифом и до августа 1920 года лежал в госпитале.
 После болезни отозван из армии и вернулся в Орёл, назначен там редактором газеты «Известия» губкома и губисполкома. В августе 1921 года поступил на Курсы марксизма при Комакадемии в Москве, закончив их летом 1922 года. Осенью продолжил образование в Институте красной профессуры. На последнем курсе побывал в Австрии, Чехословакии, Германии и Швейцарии в качестве агента Коминтерна для организации школ марксизма.
 Окончил Институт красной профессуры (1925), институт литературы и языка Комакадемии (1928). Начальник кафедры марксизма Военно-политической академии имени Толмачёва (1925—1932). Параллельно заведовал отделением исторического материализма Ленинградского научно-исследовательского института марксизма-ленинизма. В октябре 1931 года после реорганизации института в институт литературы, искусства и языка Ленинградского отделения Комакадемии (ЛИЯ ЛОКА) был назначен его директором. Был членом редакции выходившего при институте журнала «Проблемы марксизма».
 В 1932—1936 гг. — заведующий сектором художественной литературы агитпропа ЦК ВКП(б) и, одновременно, секретарь оргкомитета Союза писателей СССР (после Съезда ССП — член правления Союза писателей). С 1932 года преподавал в Институте красной профессуры, с 1935 года профессор, автор книг о Писареве, Салтыкове-Щедрине, Шолохове, Леонове, Достоевском, а также «Идейные предшественники марксизма-ленинизма в России» (1930). Написал книгу «Наследие Пушкина и коммунизм» (1937). В 1936 году получил степень доктора филологических наук, как и подавляющее большинство нововведённых в 1934—1936 годах научных степеней — без защиты диссертации. В 1937 году перешёл на должность старшего научного сотрудника ИМЛИ.
 С середины августа по середину октября 1941 года работал оргсекретарём Союза писателей. Во время октябрьской паники по указанию А. А. Фадеева пытался организовать эвакуацию писателей (неудачно).
 
 Пробежал с чемоданчиком толстый критик. На рукаве у него была красная повязка: «Начальник эшелона».
— Кирпотин! Кирпотин! — крикнула Соснина. Он не отозвался. /…/
Соснин нагнулся к девочке, поправил полушалок, затянул концы потуже. И весело оскалился, тряхнул кудрями:
— Кирпотин смылся! Прибежал, ухватил жену и на перрон, к какому-то эшелону. Второпях, пока хватал вещи, выпустил из рук маленький чемоданчик… с драгоценностями. Поминай, как звали! Под ноги, туда-сюда, нет чемоданчика, смылили!
— Кто же теперь нашим начальником? При писательском эшелоне?
 
— А никто! Впоследствии обвинён Фадеевым «в паникёрстве» за то, что хотел по инструкции сжечь секретные документы Союза писателей. Ему самому удалось уехать в Казань, а затем в Ташкент. В январе 1942 года вернулся в Москву. С апреля 1942 года — политработник Московского фронта ПВО.
 После окончания войны продолжал работать в ИМЛИ (с конца 1945 по февраль 1947 года заместитель директора), занимался творчеством Ф. М. Достоевского. 6 декабря 1946 года Кирпотин выступил на расширенном заседании президиума Союза писателей и заклеймил повесть М. М. Зощенко «Перед восходом солнца» как произведение «антихудожественное, чуждое интересам народа». В 1949 году, в период «борьбы с космополитизмом» Кирпотина уволили, а парторганизация ИМЛИ исключила его из ВКП(б) (но это решение было тогда же отменено Московским комитетом ВКП(б), он был оставлен со строгим выговором).
 В период хрущёвской оттепели Кирпотин вернулся к научно-преподавательской деятельности. С 1956 года работал заведующим кафедры истории русской литературы Литературного института Союза писателей СССР (1956—1981); занимался преимущественно творчеством Достоевского. После ухода Кирпотина на пенсию, его спецкурс по Достоевскому был продолжен Константином Кедровым.
 Похоронен на Кунцевском кладбище.
 Мужем его дочери Натальи Кирпотиной был писатель Эдуард Иванович Пашнев. Н. В. Кирпотина с мужем — составители сборника воспоминаний о Валерии Кирпотине «Ровесник железного века» (М.: Захаров, 2006). Внук — американский биохимик Дмитрий Кирпотин (род. 1956).
 Брат — Ософ Израилевич Рабинович (1902—1985), известный под псевдонимом Сергей Алексеевич Далин — экономист-американист, делегат 3-го съезда ВЛКСМ (1920), сотрудник Коминтерна (в 1922—1927 годах в Китае, в 1929—1930 годах в Стокгольме, в 1922 и 1929 годах в Берлине), заместитель председателя плановой комиссии Красноярского краевого исполкома (1936—1937), в 1937—1954 годах находился в заключении и ссылке; кандидат экономических наук (1934), доктор экономических наук (1961), с 1956 года старший научный сотрудник (с 1973 года главный исследователь-руководитель группы) ИМЭМО.
 
 
о соцреализме:
«Да кто же думал, что такая дрянь получится. Мы считали, что „Разгром“ Фадеева — это что-то вроде школьного сочинения на современную тему. Мол, подучится Фадеев ещё лет пять у русских классиков и напишет социалистическую эпопею „Война и мир“. А оно вон как обернулось. Разгромом началось, разгромом и кончилось»,
— (В. Кирпотин в разговоре с К. Кедровым.)
 
 
Как только Кирпотин начинает писать собственно о литературе, то видно, что слова его унылы и стёрты. <…> Это дневники критика Латунского. <…> Всякая книга учит, и эти мемуары — тоже: какие бы чудовищные вещи ни писал человек и к каким бы мучениям ни привёл своих жертв, он все равно любит свою семью… — (В. Березин о мемуарах В. Кирпотина.)
 1932.