Давайте поговорим об одиноких мужчинах, оставшихся, по тем или иным причинам, без женского внимания – об одиночках. На мой взгляд, это более подходящее слово чем инцел – в первую очередь потому, что не связанно с негативными коннотациями, сопутствующими последнему термину. Сразу предупреждаю – это очень взрывоопасная тема. Несмотря на взрывное развитие социума, связанные с сексом вопросы до сих пор считаются табуированными, что приводит к появлению множества нелепых стереотипов. Этой статьёй я постараюсь развенчать некоторые из них. Также я постараюсь дать некоторые практические советы – основанные на личном опыте. Всю свою молодость я был классическим, эталонным одиночкой. И только к тридцати годам сумел измениться, вырвавшись из замкнутого круга. Для обсуждения мужского одиночества, я пригласил в себе в студию Никсель – яркую представительницу феминистического движения. Но не ту, настоящую Никсель, известную своей защитой прав женщин и сексуальных меньшинств, а Никсель вымышленную, персонажа собственного фантастического романа «Записки I-тетрамино»  — Почему вымышленную? Почему бы тебе просто не пойти и побеседовать с настоящей феминисткой? — сходу спросила Никсель.  — Потому что настоящие феминистки обычно избегают дискуссий с мужчинами. К тому же я литератор. Мне привычнее писать диалоги, а не брать интервью.  — Писатель-фантаст, — фыркнула Никсель.   — Сейчас я выступаю в реалистичном жанре. Наша с тобой беседа, по существу, является компиляцией реальных разговоров с женщинами и чтением феминистической литературы.  — Так написал бы статью. — Со времен Платона известно, что поданная в форме диалога информация воспринимается лучше, чем сухой текст. И хватит ломать четвертую стену – тема этой беседы «мужское одиночество».  — А почему только мужское? Ты решил игнорировать женщин? Как это по-мужски!  — Хорошо, — скрипнул зубами я, — Начнем с женщин. Знаешь, какое слово является феминитивом для инцела? Старая дева. О проблеме женского одиночества впервые заговорили в Викторианской Англии, когда общество столкнулось с резкой нехваткой мужчин – согласно переписи населения 1851 года, женщин в Великобритании оказалось на полмиллиона больше, чем мужчин. — Женщин во все времена было больше.  — Но не настолько. Все население Великобритании по той же переписи составляло всего 20,81 миллиона человек.  — И куда это мужчины все делись? — всплеснула руками девушка, — может быть спились?  — Разбрелись по миру. Это было время рассвета Британской Империи – мужчины были призваны нести «Бремя Белого Человека» в колониях. А женщины остались дома – где влекли довольно жалкое существование.  — Потому что остались без мужчины? — закатила глаза Никсель.  — Потому что остались без средств к существованию. Взрослеющих девушек было принято передавать на обеспечение мужей. Но мужей стало невозможно найти. Это не могло продолжаться долго – родители старели и сами становились обузой. Тогдашнее общество не было готово к равноправию и «Старым девам» приходилось выбирать одну из малочисленных профессий, доступных женщинам, или посвящать свою жизнь заботе о более удачливой родне. Это было реальной трагедией.  — Это была не трагедия, а вызов. Объединившись, женщины сумели решить проблему – они последовали за мужчинами. В 1862 году было основано «Общество эмиграции женщин из среднего класса», помогавшее уехать в Канаду, Австралию или Новую Зеландию. И даже оставшись на родине, они сумели изменить общественное мнение, добившись право самим определять свою жизнь. В конце концов, именно из их числа вышли Джейн Остен, и Эмили Бронте, и Флоренс Найтингейл.  — На самом деле это хороший пример, — с нажимом сказал я, — как отверженные обществом люди, объединившись, сумели переломить ситуацию, заставив общество считаться со своими проблемами. Одиноким мужчинам стоит брать пример с этих женщин.  — Ты не понимаешь, это другое! — воскликнула Никсель.  — Ага! — воскликнул я.  После чего поставил галочку на расчерченном линиями листе бумаги. — Но это действительно другое, — обиженно сказала Никсель, — «Старые девы» возникли вследствие революционных изменений в обществе – образования колониальной империи, на которую наложилась индустриализация. — Вот! — сказал я, подняв вверх указательный палец, — запомним этот твит.  — Но сейчас мы не видим схожих по масштабу перекосов в численности полов. Точнее они есть, но направленны они в мужскую сторону. Женщин в России больше чем, мужчин. Особенно в последнее время…  — Кгхм, — театрально прокашлялся сидящий у стенки Товарищ Майор.  — …в этой ситуации жаловаться на отсутствие секса – довольно глупо, не находишь? — заметно тише закончила Никсель. — Вместо перекоса в численности, у нас перекос в мотивации.  — И какое-же событие, по-твоему, его вызвало?  — А то ты не знаешь. Женская эмансипация.  — То есть опять виноваты женщины! — возмущенно воскликнула Никсель.  — Ага, — сказал я, послюнявил карандаш и поставил еще одну галочку на листе бумаги.  — Но ты действительно только что огульно обвинил женщин!  — Нет. Говорить о женской (или мужской) вине – в рамках социума – вообще не имеет смысла. Мы такие, какими нас создал естественный отбор – и биологический и социальный. (Общественные формации тоже конкурируют между собой). Говоря о эмансипации, я только констатирую факт, что женщины изменились.  — Да, мы избавились от мужской опеки. Стали жить своим умом. Получили равные права. Разве это плохо?  — Это хорошо. Честно. Я так считаю не потому, что сейчас так принято так считать – а потому что никогда не считал правильным лишать человека каких-либо прав, потому, что у него нет пениса.  — А в чем тогда проблема?  — Проблема в разнице сексуальных стратегий. Начнем с постановки задачи. Женщине нужно 10 лет, чтоб передать свой геном. Мужчине хватит 10 секунд. Согласись, что подобная разница в сроках воспроизводства приводит к диаметрально разным стратегиям поиска партнера? Женщина обязана выбирать лучшего из возможных партнеров. Просто потому, что цена её ошибки несоизмеримо выше.  — Все верно. Тебе, с твоей скорострелкой, нет нужды выбирать. Из 10 женщин в офисе тебе кажутся сексуальными 9, да и оставшаяся дурнушка тоже в принципе подойдет, если ты немного выпьешь. А для женщины из 10 парней в офисе, 9 выглядят как бесполые куклы. Даже мысль о сексе с ними отвратительна. — Но ведь раньше…  — То, что было раньше – больше не будет! — вскипела Никсель, — никто больше не будет принуждать женщин к замужеству и сексу!  — Ладно, ладно… вообще-то я предлагал договариваться… — оторопело промямлил я.  — О чем?  — О взаимовыгодных отношениях, вестимо. Гражданских союзах. — И зачем они женщинам? Я понимаю, зачем они мужчинам. В среднем, наличие жены продлевает жизнь мужчине на 5-7 лет. Тогда как наличие мужа отнимает у женщины 2 года жизни.  — И кто тебе такое сказал?  — Так говорит Росстат. Статистика врать не будет.  — Сильный довод. Признаю, — вздохнул я, бегло пробежавшись по данным. — И зная это, ты будешь требовать от женщин выходить замуж?  — Статистические данные, всё же допускают разные интерпретации. Начнем с того, что женитьба на самом деле не продляет жизнь мужчине – она является маркером, который показывает хорошее здоровье и высокую социализацию. Ты сама говоришь, что женщины выбирают лучших – так чему удивляться, что они живут дольше? — А мужчины, значит, осознанно выбирают больных и слабых женщин?  — Мужчины выбирают тех, кто согласится их терпеть, — вздохнул я, — сильная, умная, волевая женщина не пойдет замуж, потому что живет по своим правилам. А обычной, среднестатистической женщине в паре живется легче. Расходов меньше, детей воспитывать проще. Опять же социальное взаимодействие…  — И зачем тут что-то менять? Всё идеально работает…  — В том-то и дело, что не работает. Система идет вразнос. Брачных союзов и детей с каждым годом всё меньше и меньше. По факту мы вымираем.  — А это ничего, что население Земли сейчас растет?  — Это мнимый рост. Люди стали жить дольше, вот нам и кажется, что население растет. Проблема в том, что это не навсегда. Нарушилась смена поколений – когда рожденное во время беби-бума поколение сойдет со сцены, на замену ему приедет малочисленное поколение Х, которое заменит еще меньшее поколение Y… Рост населения закончится падением численности – прямо как в анекдоте про карлика, который привел домой лилипутку ниже себя ростом.  — А это разве плохо? Снижение численности населения поможет нам справиться с экологическими проблемами.  — Все общества делятся на две категории – на те, в которых женщины рожают как минимум двух детей и на вымирающие. Проблема не в сокращении численности населения – а в том, что рано или поздно женщинам придется как-то договариваться с мужчинами. В противном случае мы просто вымрем.  — Ни птица, ни ива слезы не прольёт, если сгинет с Земли человеческий род, — отчеканила Никсель.  — И весна... и весна встретит новый рассвет, не заметив, что нас уже нет, — вздохнув продолжил я, — знаешь, я из того поколения, которого гибель человечества пугала до чертиков. Тебя, как я вижу, нет. Может быть, это потому что у вас с Сарой Тисдейл нет детей. А мне бы очень не хотелось, чтоб мой род прервался.  — Хорошо. Что ты предлагаешь?  — Договариваться. Узнать у женщин, что нужно сделать, чтоб они снова начали соглашаться жить с мужчинами и рожать детей. Вот скажи – что должен сделать мужчина, чтоб заслужить твою благосклонность?  — Неужели это сложно запомнить? Нужно просто не быть мудаком!  — Ты хоть понимаешь, что это предельно неконкретное требование? — возмутился я, поставив галочку в таблице.  — Хорошо, — отмахнулась Никсель, — Мы хотим, чтоб мужчины придерживались правила «Да – означает да». Для занятия сексом необходимо получать активное согласие от партнера – это необходимо, чтоб женщины не подвергались сексуальным действиям по отношению к ним из-за того, что они не говорят или не сопротивляются. — Принято.  — Так просто?  — А чего тянуть? Это обоснованное и логичное требование. Кстати, из него прямо вытекает право мужчин свободно предлагать женщинам секс. — Эй! У вас уже есть такое право! — Формально есть. Но на практике, спрашивающий о сексе мужчина подвергается социальному остракизму.  — Подожди, так ты что, предлагаешь разрешить предлагать женщинам секс вообще всем мужчинам? — ужаснулись Никсель, — это же отвратительно! Ты даже не представляешь, какое отвращение чувствуешь, когда к тебе подкатывает малознакомый крендель. — Твоя правда, не представляю. Просто потому, что большинство мужчин были бы в восторге от подобного заигрывания. Но поскольку тебя это не устраивает, то предлагаю следующий вариант: Мужчина делает женщине символический подарок — оказывает услугу, дарит безделушку, угощает алкоголем. Если женщина принимает презент – то мужчина вправе предложить секс.  — ТЫ ЧЕГО УДУМАЛ, ПЁС! — моментально окрысилась Никсель.  — В смысле? Неужели тебе так важны эти мелочные подарки? — сказал я, отметив галочкой еще один пункт в таблице.   — Подарки не важны. Это другое, — продолжила возмущаться Никсель, — Тут сама идея отвратительна!  — Сама идея чего?  — Сама идея правил! Секс это вайб, спонтанность, магия! Об этом нельзя говорить! Это нельзя регламентировать!  — Это всё эволюция, — вздыхаю я, — можно было бы догадаться. Пойдем спросим у неё.  — Что, вот так вот просто пойдем и спросим?  — Не усложняй, Никсель! Это пятничный выпуск, — сказал я, щелкнув пальцами.   И мы тут же оказались на берегу самого обычного пруда, в котором, по колено в траве стояла невысокая, голая женщина с угольно черной кожей и впечатляющей копной прекрасных вьющихся волос. В руках она держала мерзкого на вид извивающегося червяка.  — Чем занимаешься, Эволюция? — спросил я, вежливо приподняв кепи.  — Мастерю Лейкохлоридия Парадоксального. Глиста, который живет в заднице у утки. Смотрите как он удивительно размножается: он выращивает на теле своего промежуточного носителя – улиточки шевелящиеся отростки, а потом заставляет залезть повыше, чтобы её склевали плицы…  — КАКАЯ МЕРЗОСТЬ! — хором воскликнули мы с Никсель, задыхаясь от отвращения.  — Природа прекрасна и удивительна. Что вы хотите спросить?  — Почему женщинам так отвратительна идея регламентировать секс?  — Это элементарно. Женщина должна получить потомство от лучшего из самцов. Его гены заведомо лучше. Для обеспечения этого, у женщин эволюционно выработался набор правил, при помощи которых они выбирают себе партнера для продолжения рода. Любые отклонения от этого порядка вещей будут мной пресекаться.  — В каком смысле?  — В самом прямом. Что такое «Правила секса», если отбросить всю словесную шелуху? Это уловка, призванная заставить женщину заняться сексом с неподходящим партнером. Не с тем, которого выбрала ей в пару я, Эволюция, а с тем, которого она выбирает на основании логики. Я такое нифига не приветствую – потомство женщин, которые велись на подобные уловки, получалось такое себе. Хуже, чем от рекомендованных мной чемпионов.  — Эй, не надо относиться к людям как к племенному скоту! — возмутился я.  — Посмотри на меня внимательно, дядя, — уперев руки в бока воскликнула Эволюция, — думаешь почему я черная и с бусами?  — Эээ… для культивации многообразия и инклюзивности?  — Мы не в сериале Нетфликс. Я такая, какой была сто тысяч лет назад – потому что не подстраиваюсь под ваши новомодные веяния. Я сила природы – безграничней и медлительней любых социальных конструктов. Так что не надо меня учить, какие мужчины лучше подходят женщинам. Я в этом бизнесе с самого начала времен.  — Эй, — возмутился я, — так дело не пойдет. Социум меняется быстро и нам нужен какой-то более быстрый инструмент воздействия на людей.  — Хотите ускорить адаптацию? Есть чудесное средство. Посмотрите там, в коробке, — махнула рукой Эволюция.  — Стой! — заорал я Никсель, которая полезла открывать коробку, — стопудово там какая-нибудь гадость.   — Там массовое вымирание, — вздохнула Никсель, успевшая её открыть.  — Вот паскуда!  — Других механизмов у меня для человечества нету. Изменения наступят только через отбраковку негодных особей, — сказала Эволюция, — при этом чем больше людей умрет, тем быстрее наступит изменение.  — Другие инструменты есть, — сказал я, — это разум. Люди способны менять поведение. Способны преодолевать навязанные инстинктом устаревшие модели поведения.  Вместо ответа Эволюция оглушительно рассмеялась. «Договорится он, — приговаривала она, утирая выступившие слезы. — с помощью разума!». Несмотря на всю мою феноменальную выдержку, её слова показались мне обидными.  — А вот и договорюсь, — заявил я, — старых дев в Викторианской Англии тоже поначалу принимали в штыки. Но они сумели изменить свое положение в обществе – став, помимо всего прочего, основательницами феминистического движения.  — И с кем ты собрался договариваться? — послышался голос у меня из-за спины, — с женщинами? Так их тут нет. Тут только мы, читатели Хабра. Это преимущественно мужской ресурс.  Обернувшись, я увидел небольшую толпу, состоящую из мужчин средних лет, довольно заурядной наружности.   — С вами, — воскликнул я, — если проблема началась с того, что женщины изменились, то вам нужно будет измениться – чтоб соответствовать им.  — Расходимся, братцы, — закричал кто-то из толпы, — он сейчас выдаст что-то вроде «мыши, станьте ёжиками», а потом заявит, что решает только глобальные проблемы.  — Вот уж дудки. Дам нормальные, рабочие рекомендации. Единственное, что не прямо сейчас. А в следующей статье – сначала хотелось бы обсудить общую ситуацию и посмотреть, как читатели реагируют на подобный формат публикации.  — А как они отреагируют? — спросил кто-то из толпы.  — Надеюсь, что положительно. Кто-то привычно спросит: «Почему это на Хабре?», кто-то посоветует отправиться на Пикабу. Но дискуссия – ежели всё же состоится, будет интересной. Впрочем, я не гадалка – лучше смотрите ниже, на статистику. В конце концов это вы её делаете, а не я.  Рost scriptum: Предлагаю читателям обратить внимание на другие мои статьи: о работе инстинктов: Все люди — НПС в компьютерной игре? и социальной психологии: Ты вовсе не мерило всех вещей.  Экономист. Автор научно-фантастических книг