Алексей Геннадьевич Машевский (род. 8 марта 1960, Ленинград) — русский поэт, эссеист и литературный критик, культуролог.
 Машевский Алексей Геннадьевич (род. 1960, Ленинград) — поэт, эссеист, литературный критик, культуролог. Член Союза российских писателей с 1991 г. Член сетевого сообщества «Российская культурология». По основному образованию — физик, в 1983 г. окончил Ленинградский электротехнический институт (ЛЭТИ) и семь лет работал в лаборатории Ж. И. Алферова в Физико-техническом институте АН СССР. С 1990 г. работал редактором отдела прозы, поэзии и публицистики в журнале «Искусство Ленинграда» (позже журнал «Арс») до его закрытия. Параллельно с 1991 г. вел литературные курсы в Некрасовском педагогическом колледже № 1 и литературную студию при Музее А. С. Пушкина (затем при Музее А. А. Ахматовой в Фонтанном доме, сейчас при Союзе писателей Санкт-Петербурга).
 Публикуется с 1983 года. Автор более 150 работ, посвященных культурологии, истории и теории литературы, педагогике; рецензий, эссе, стихов, опубликованных в журналах «Новый Мир», «Знамя», «Нева», «Звезда», «Вопросы литературы», «Арион» и во многих других бумажных и сетевых периодических изданиях. Автор 9 поэтических сборников и книги эссе «В поисках реальности», посвященной проблемам становления европейской культуры.
 Член жюри премии Русского Букера за 2015 г., лауреат ряда литературных премий (Премия журнала «Звезда» за лучшую публикацию 1999 г., премия Всемирного литературно-поэтического конкурса «Надежды Лира Золотая» (3 место) 2003 г.).
С 1996 года выступает с посвященными литературе, культурологии и художественной культуре публичными лекциями. В том числе, с уникальным, продолжающимся более 20 лет курсом «История русской поэзии». Все они широко представлены в Интернете (в частности, на портале Lektorium TV).
 С 2001 года Алексей Машевский — главный редактор сетевого альманаха «Folio Verso», посвященного анализу тенденций в развитии художественной жизни Санкт-Петербурга, где наряду с художественными произведениями публикуются научные статьи, рецензии, материалы по культурологии и истории искусства. С 2014 года курирует образовательный проект «Нефиктивное образование».
 Входил в поэтическое объединение, сложившееся в 70-е гг. вокруг Александра Кушнера, которое противопоставляло себя как официальной литературе, так и процветавшему тогда «самиздатскому» андеграунду. На формирование мировоззрения А. Г. Машеского определяющее влияние оказало знакомство в 1984 году с выдающимся литературоведом, автором философско-аналитических эссе, Л. Я. Гинзбург, ученицей  Юрия Тынянова, Следующей важной вехой стала работа над архивом философа-теолога Я. С. Друскина.  А.Вергелис  в рецензии на книгу эссе А.Машевского «В поисках реальности» замечал: «О поэтической генеалогии Алексея Машевского писалось и говорилось много. Справедливо назывались имена Анненского, Кузмина, Кушнера. Теперь появился повод перечислить тех, кто в значительной степени повлиял на формирование мировоззрения автора книги „В поисках реальности“. Прежде всего это литературовед Лидия Гинзбург, философы Мераб Мамардашвили и Яков Друскин. К слову, Машевскому принадлежит несомненная заслуга открытия философии Якова Друскина для широких читательских кругов. Не будет лишним упомянуть и о современном петербургском герменевте Сергее Чебанове, за изысканиями которого Алексей Машевский с интересом следит» (Александр Вергелис «Алексей Машевский. В поисках реальности», «Знамя», 2009, № 8).
Сам Алексей Машевский так формулирует свой взгляд на современный культурный и поэтический процесс: «Разделение культуры на авангардную и традиционную в настоящее время утратило свою актуальность. Постмодернизм, чья эстетика отрицает иерархичность искусства и по сути дела сводит художественную практику к дизайну, постепенно теряет свои позиции. Завершается огромный исторический этап становления европейской цивилизации, исчерпывается парадигма развития, заложенная еще в эпоху Ренессанса. Кое-кто путает окончание этой эпохи с окончанием истории, культуры вообще. Но движение продолжается. На смену ищущего формальной новизны, дряхлеющего искусства XX века идет искусство нового времени, главной заботой которого сделается смысл, истина как неотменимая категория всякого духовного поиска. Нам предстоит вернуться к истокам и заново осознать противоречивую, греховную и героическую природу человека — существа, пытающегося руководствоваться представлениями о добре и зле, о справедливости, о воздаянии в мире, где естественные физический и биологические процессы протекают по законам, не имеющим ничего общего с человеческой этикой и философией».
 Поэзия А.Машевского, прежде всего, интонационная (и в этом его ближайший предшественник, как отмечала критика, — И.Анненский). Метафорика, безусловно, ей также свойственна, но она не броская, явная, как, например, у О. Мандельштама. Стихотворения А.Машевского только кажутся «простыми», на самом деле, синтаксическое построение стихотворной фразы отличается значительной сложностью и инверсионностью, но при этом сохраняется замечательная легкость и пластичность стиха.
В целом поэзия А. Машевского — разворачивающийся от строки к строке процесс «думания» (именно «думания», провоцируемого конкретными жизненными поводами, а не отвлеченного размышления на ту или иную тему). Мнимая прямота высказывания в стихах поэта давала повод отдельным критикам обвинять его в некой «пафосности», но "… именно то, что Машевский не страшится патетики, не стыдится всерьез говорить о серьезных вещах (на том пошлейшем основании, что так теперь неуместно и не принято), и составляет сокровенную суть его поэтики. Эта внутренняя отвага представляется … наиболее драгоценной отличительной чертой поэта в нынешней разноголосице. Причем, что чрезвычайно важно, его позиция при этом принципиально антиромантична — это не кокетливое противостояние поэта и толпы, не постмодернистское противостояние поэта и толпы поэтов же, но нормальное героическое противостояние человека и рока (Виктор Куллэ «Внутренняя отвага», «Новый мир», 2006, № 6).
 Первая книга стихов А.Машевского «Летнее расписание» вышла в 1989, в ней отразилась характерная для кушнеровской школы поэзии непосредственная обращенность к повседневной реальности, интерес и внимание к бытовым и психологическим деталям: «До чего же банально все то, что сейчас происходит со мной». «Эту строку из первой книги Алексея Машевского „Летнее расписание“ (1989) можно было бы предпослать почти всем стихам этой книги. Нужна большая авторская смелость, чтобы заявить такую декларацию. Заявить и следовать ей. Поэт как бы вступает в спор с традиционным представлением о Поэзии, обращаясь в своем творчестве к бытовым, приземленным предметам и явлениям, отождествляя содержание своих стихов с содержанием прозы» (Иосиф Нелин «Возмужание таланта», «Звезда», 2001, № 3).Спустя 4 года, в 1993 г. был издан следующий поэтический сборник А. Машевского «Две книги», объединивший под одной обложкой книги «Гость» и «Дни не для тебя». Один из рецензентов назвал «Две книги» лучшей стихотворной книгой 1993 года: «На мой взгляд, это лучшая стихотворная книга ушедшего года. Пугаться такого несвойственного отечественной критике безапелляционного утверждения вовсе не стоит: пишущий эти строки тайновидческими возможностями номинатора не отягощен — и, значит, никакая литературная премия Машевскому не грозит… И неудивительно. Потому что основное свойство стихов Машевского, которое я осторожно назову „аристократизмом“, находится в очевидном противоречии с ювенильно-спортивным менталитетом нашего века… На заре акмеизма Мандельштам связывал рождение нового литературного вкуса с „аристократической интимностью“, объединявшей людей Средневековья в заговоре „против пустоты и небытия“. Позиция Машевского кажется мне особенно актуальной на фоне модного „постмодернизма“, ибо „аристократический“ сюзерен этих стихов — Бог (безо всякой поповщины), а милость его — дар, делающий осмысленным человеческое существование» (Алексей Пурин «Воспоминания о Евтерпе: [ Статьи и эссе]» Urbi, Литературный альманах. Выпуск девятый. СПб.;Журнал «Звезда», 1996).В 1997 вышла книга «Признания», о которой критик, сравнивая ее с «Летним расписанием», отметил: «Книга зрелого поэта, вдумчивого, строгого к себе… Читатель снова встретит не то чтобы старые темы и образы, скорее привычные интонации, знакомую рефлексию. То, что раньше звучало в большей или меньшей степени декларативно, чуть ли не назойливо, приобрело глубину и доказательность» (Иосиф Нелин «Возмужание таланта», «Звезда», 2001, № 3).О следующей книге стихов (фактически состоящей из двух самостоятельных книг) «Сны о Яблочном городе. Свидетельства», 2001 года Ирина Роднянская писала: "Она неотразимо значительна своей тягостной, ртутной насыщенностью болью — и рефлексией по поводу боли. Любовь, страна, чужбина — и надо всем смерть. И даже не «загадка зги загробной», от которой так импульсивно отмахнулся молодой Пастернак, — загадка как раз может способствовать поэтическому воздухоплаванию, — а смерть по сю сторону существованья, лишенное загадочности «бытие-к-смерти»… Сказать: «И нам с тобой когда-то предстоит / Родить пустое место, очищая / Путь тем, кто ждет, кто в очереди…» — можно с совершенно иной, примирительной, «пушкинской» интонацией. Но у Машевского звук — трагический, и в этот трагизм верится, что бывает так редко… Экзистенциальный ужас: жить, чтобы «родить пустоту», — настолько ощутителен и заразителен, что уже не помнишь, стихи ли это перед тобой, ловишь мрачную в ее достоверности весть сквозь стихи. Оказывается, допустимо полусознательно черпать из прошлого стихотворства (из позднего Вяземского, например) или следовать интонационным очертаниям ближайшего учителя (Кушнера), допустимо довольствоваться силлаботоникой, то слегка переводя ее в режим акцентного стиха, то впадая в «романс».., допустимо ограничиваться устоявшейся литературной лексикой — и при всем этом сообщать свое человеческое страдание и философскую мысль о нем так внятно и так настоятельно, как не удается поэтам с мгновенно узнаваемым голосом, с «фирменным» мелодическим рисунком. Все-таки загадка поэзии — никак не меньшая, чем зги загробной. (Ирина Роднянская, «Алексей Машевский. Сны о яблочном городе. Свидетельства. СПб., 2001»,"Новый мир", 2001, № 6).Книга «Вне времени», 2003 г. — своеобразный философский и поэтический «манифест» А.Машевского. "Жизнь, за которую платишь жизнью, ибо никакой другой валютой природа нас не снабдила, — вот основная тема книги Алексея Машевского "Вне времени…. Книга «Вне времени» резко, обостренно, сфокусированно показывает нам наше именно время, преломленное поэтическим видением автора, — отмечал В.Русаков (В.Русаков «Золотой улов», «Новый мир», 2004, № 4). Елена Елагина весьма точно «расшифровала» и подробно проанализировала ее экзистенциальную проблематику: «само название книги — „Вне времени“ — указывает на движение в давно выбранную поэтом сторону: от фальшивой, распадающейся, соблазняющей, но в конечном итоге обреченной на временность формы к подлинности неманифестируемого содержания, к выходу из времени, к существованию вне его. Вопрос: возможны ли такие состояния без специальных… стимуляций? Машевский отвечает со всей определенностью: да, возможны. Более того, все подлинное в этой жизни возможно только в этих одномоментных состояниях выхода. Причем выхода не только из времени, но и из себя, в дистанцировании от себя, когда только и является истина, существующая исключительно в состоянии „мерцания“. А если уж идти совсем до конца, то принцип „мерцания“ коснется и самого, казалось бы, незыблемого — веры. Вот почему каждый день, каким бы праведником ты ни был до этого, нужно начинать свой путь как бы с нуля, вновь и вновь обретая Бога. Все предыдущие заслуги не в счет. Счастье же — по Машевскому — не может длиться не только десятилетиями…, но и часами, если оно подлинное, так же как и ощущение достижения истины, — эти уколы (прозрения, откровения) моментны, их невозможно удержать и невозможно по желанию — или волевым натренированным усилием — повторить» (Елена Елагина "Стереоскопическое зрение Алексея Машевского. СПб., журнал «Нева», № 6, 2004). Говоря о поэтическом мастерстве автора, Е. Незглядова отметила, что стихи в этой книге «…производят серьезное впечатление. Они чисты, свободны от фальши, умны (такие принято называть философскими) и воспитанны, то есть твердо опираются на традицию» (Елена Невзглядова «Заметки о петербургской поэзии», «Арион», 2004, № 3).О шестой книге А.Машевского «Пространства и места» (2005 г.) Н.Орелкина писала: «…это эволюция сознания, его изменения в движении от двадцати к сорока, круговорот времени и событий, затягивающий не только мир человеческий, но и то, что выше, и то, что ниже его, — всю Вселенную» (Надежда Орелкина, «Знамя», 2006, № 10).
В 2009 г. вышла книга эссе «В поисках реальности», которая, несмотря на скромный тираж в 500 экземпляров, получила значимый отклик. «Настоящая книга, которую автор удачно определяет как „опыт думанья“, представляет собой нечленимый поток размышлений, где „публичные“ тексты (например, очерки о М. Кузмине, о Павле Мейлахсе) обрастают „домашними“ постскриптумами, а те, в свою очередь, рождают новые приступы к лекционной и печатной работе… Ясное дело, волнения воистину мыслящего тростника равно далеки и от того, чем заняты профессиональные философы в нашу „эпоху безумного усложнения рефлектирующего языка“, и от того, что будоражит потребителя „актуальной“ словесной продукции. Но найдутся же полтысячи-тысяча человек, которые заодно с автором озабочены тем, чтобы в современном бытии вычленить „область подлинности“, „отличимой от мириад фантомных миров“. Они-то прочитают (или уже прочитали) книгу Машевского» (И.Роднянская, «Алексей Машевский. В поисках реальности». «Новый Мир», 2009, № 12).«Редчайшее, почти забытое чувство значительной современной книги. Вот сейчас, на твоих глазах, вот в этом году появилась — значительная книга… Здесь собраны статьи, заметки, дневниковые записи… Удавшаяся книга („КНИГА“) — тигель, в котором разнородные элементы образуют новый, до сих пор не существовавший сплав» (Алексей Макушинский "Прицип подлинности. О книге Алексея Машевского «В поисках реальности», Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры — Русское издание № 1, 2009).И А.Вергелис, и А. Макушинский указывают, что «В поисках реальности» означает фактически «В поисках подлинности». «Подлинность» — ключевое слово в глоссарии Машевского. "Ее приходится искать в век, когда «сомнению подвергается наличие самой реальности или, во всяком случае, наша способность обнаружить ее кардинальное отличие от виртуальных вселенных, порождаемых фантазией самоутверждающихся индивидов» (Александр Вергелис «Алексей Машевский. В поисках реальности», «Знамя», 2009, № 8).Через год после книги эссе «В поисках реальности» вышла седьмая поэтическая книга «Древо желаний», в 2017 появилась восьмая книга «Живое», в 2020 – девятая – «Вспоминая настоящее».
 Более двадцати лет А.Машевский преподавал литературу в Некрасовском педагогическом колледже, принимал участие в большом количестве педагогических конференций, является автором ряда статей по педагогической проблематике.Кризисные явления в российском образовании вынудили Машевского и его единомышленников искать альтернативные формы педагогической деятельности. Так родился проект «Нефиктивное образование»: «Его цель — помочь тем, кто чувствует фрагментарность современных образовательных подходов и хочет понимать, кто он и зачем он (с учетом, что такое понимание возможно только в контексте смыслов, которые несет в себе мировая культура)».
 С начала 90-х годов Машевский А. Г. ведет в Санкт-Петербурге Литературную студию. «Литературное объединение Алексея Машевского — одно из старейших… ЛИТО Петербурга. Студия дала „путевку в жизнь“ многим литераторам, отмеченным не только публикациями в „толстых“ журналах, книгами стихов и прозы, членством в творческих союзах, но и литературными премиями. Поэты из постоянного состава ЛИТО являются представителями течения, которое может называться „петербургской школой“ или школой „петербургской ноты“» (А.Вергелис. Мастерская поэзии. «Аврора», 2015, № 15). «Он подсказал каждому путь к себе… Для кого-то литобъединение послужило трамплином для прыжка в Поэзию. Для большинства из нашего ЛИТО — это „песочница“, в которой мы росли, формировались, и в итоге обрели своё первое профессиональное братство» (К.Грозная «Трамплин, „песочница“ — или особый воздух?». «Аврора», 2015, № 15).
 А.Машевский активно занимается просветительской деятельностью, которая является своеобразным продолжением его духовных и культурологических поисков. С 1996 года читает лекции для вольнослушателей по истории мировой литературы и культуры в СПбГУ, в арт-пространстве KOKON Space, в Образовательном центре «Дом Бенуа», Библиотеке им. М. Ю. Лермонтова и других площадках Петербурга.Он является автором лекционного цикла «Золотые имена мировой литературы» (Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме в 2010—2013 гг.) и многолетних оригинальных курсов, продолжающихся по сей день: самого полного курса по истории русской поэзии (читается на протяжении 20 лет, с 1996 г.), курса «История цивилизаций в контексте трансформаций человеческого менталитета» (СПбГУ, Менделеевская аудитория), курса «История европейской культуры от Большого взрыва до наших дней», «Краткая история русской поэзии XVIII—XX вв.» (в пространстве «Клаб хауз» на Петроградской). Лекционно-просветительская деятельность А.Машевского не ограничивается только выступлениями в аудиториях. Он расширяет «географию» своих курсов, совершая «путешествия-исследования» по местам, связанным с судьбой русских поэтов (И.Анненский, Г. Державин, Е.Баратынский, А. Пушкин, К.Батюшков и др.), а также организуя своеобразные выездные семинары к истокам русской и мировой культуры (в Грецию, Рим, Флоренцию, Сиену, Венецию, Мадрид и др.).