Привет! Я Артем Плаксин, незрячий специалист по цифровой доступности в VK. Я делаю наши сервисы удобными для людей с ограниченными возможностями здоровья и работаю над социальными проектами. Ещё я веду блог — как пользователь той самой доступной среды, айтишник и просто живой человек. То, как устроена моя работа, — отличный пример, как внимание к потребностям людей помогает менять мир к лучшему. Ещё в школьные годы я общался с разработчиками из «ВКонтакте». Не как спикер или приглашённый эксперт — просто как незрячий пользователь, который разбирается в теме. Мы созванивались и обсуждали, как доступно сверстать мобильную версию сайта. Это была их личная инициатива — не какое-то задание сверху. Уже тогда у меня возникала мысль пойти работать во «ВКонтакте». Я бесплатно делал вещи, за которые людям платят деньги. Но тогда вакансий не было, да и тема доступности была непопулярной. В 2019 году, сразу после школы, я устроился в Everland. Это инклюзивный проект, который обучает и трудоустраивает людей с ограниченными возможностями. Людям дают профессию, а потом и работу: Everland занимается аутсорсом, разрабатывает и тестирует цифровые решения на заказ.  Меня позвали создавать направление тестирования цифровой доступности — я занимался им с 2017 года и уже имел определённый опыт. Мы работали над проектами заказчиков: оценивали, насколько их продукты подходят для людей с инвалидностью, давали рекомендации и помогали разрабатывать инклюзивные решения. В Everland я проработал до 2022 года — руководил отделом тестировщиков и сам занимался тестированием. В 2023 году я получил приглашение в команду VK. Мы уже сотрудничали в рамках Everland: агентство работает со многими крупными клиентами. А конкретно я как руководитель отдела невизуальной доступности много помогал VK с адаптацией их продукта для незрячих.  В VK я тестирую доступность сайтов и мобильных приложений наших сервисов — «ВКонтакте», «Одноклассников», Mail.ru и других. Я придумываю и реализую тестовые пользовательские сценарии, прохожу их как обычный пользователь и даю рекомендации по улучшению. А ещё анализирую невизуальный дизайн: например, предлагаю идеи, как лучше спроектировать эту кнопку или тот инструмент. Доступность — это не только пандусы: люди с инвалидностью тоже сидят в интернете и пользуются цифровыми услугами. Но они иначе воспринимают веб, и мы как создатели крупного ПО должны учитывать их потребности. Например, незрячие и слабовидящие люди не пользуются мышью. Они перемещаются по сайтам с помощью клавиатуры. А теперь представьте сайт, где кнопки реализованы как блоки, «невидимые» для клавиатуры. На них можно только нажать мышкой — незрячий человек не может этого сделать. Моя задача — не допускать подобного. Мы делаем продукт таким, чтобы пользоваться им было удобно всем вне зависимости от особенностей восприятия: следим, чтобы элементы интерфейса откликались на клавиатуру; прописываем для картинок и видео замещающий текст, чтобы люди могли прочитать, что там изображено; адаптируем скрипты и визуальные решения; проверяем, насколько хорошо интерфейс читается со скринридера, и так далее. Конкретно моя работа — тестировать невизуальную доступность, то есть не связанную с визуальным дизайном. Я проверяю, насколько людям удобно пользоваться теми или иными функциями с клавиатуры, без мыши и монитора. Это одно из направлений доступности — в целом сфера куда шире: адаптация интерфейса для незрячих людей и, скажем, для пользователей с нарушенной моторикой — совершенно разные задачи.  Когда занимаешься такими проектами, важно понимать настоящие потребности людей, для которых это всё делается. Среди незрячих людей популярно выражение: «Ничего для нас без нас» — не надо делать продукты для нас без нашего участия, надо делать вместе с нами. Если человек сам незрячий или слабовидящий, он лучше понимает, какие фичи ему нужны. Большую часть времени я работаю удалённо и считаю, что возможность удалёнки — это мастхэв даже без инвалидности. Но 1–2 раза в неделю всегда стараюсь приезжать в офис. И очень радуюсь этой возможности: обстановка настраивает на рабочий лад, да и живое общение — это здорово. Я всегда мечтал иметь возможность работать в офисе, теперь она у меня есть. С самого начала коллеги организовали пространство так, чтобы у меня не возникало особых затруднений. Работать очень комфортно: ко мне прислушиваются и адаптируют среду. Если кому-то из читателей понадобится нанять незрячего сотрудника — возможно, мой опыт поможет организовать пространство. Вот как всё устроено. Вестибюль и говорящие лифты. Всё начинается с первого этажа бизнес-центра, а именно с лифтов: два из шести озвучены. Если вы встречали лифты, которые при каждой остановке объявляют этаж и направление движения — теперь вы знаете, зачем это нужно. Кнопки в лифтах тактильные, с выпуклыми цифрами этажей. Тактильная плитка, кстати, тоже есть: к ней у меня отношение неоднозначное, но порой она помогает. Сейчас я настолько хорошо изучил офис и ориентируюсь на этаже, что вожу по нему экскурсии — например, для коллег из московских и других питерских офисов, а ещё для знакомых, друзей и ребят из «Додо Пиццы». Любой бизнес может оставить заявку на экскурсию в отдел маркетинга, а я её проведу. Собственная техника. У меня своя техника: я выбрал её сам, и она тоже закреплена за мной и адаптирована. Экран мне обычно не нужен, так что большую часть времени он выключен, зато есть наушники — чтобы слушать скринридер.  На всей технике есть наклейки с подписями шрифтом Брайля: коллеги помогли их нанести. А вот на клавиатуре и ноутбуке наклейки не нужны — я использую десятипальцевый метод слепой печати, так что обхожусь без подсказок. Скринридер (программа экранного доступа) — специальный инструмент, который позволяет незрячим и некоторым слабовидящим людям пользоваться цифровыми продуктами. Он озвучивает компоненты, на которые наводится фокус — это другая модель понимания интерфейса, имеющая свои сложности.  Экранный доступ работает как на смартфонах, так и ПК и даже часах: логика работы не зависит от устройства. В веб-интерфейсах озвучивается элемент, на котором сейчас стоит фокус, а переключение происходит с помощью клавиатуры. На телефонах и планшетах используются свайпы или тапы (одним и несколькими пальцами). В ответ программа экранного доступа озвучивает текущее состояние интерфейса: на каком элементе мы сейчас находимся и что с ним можно сделать.  Скринридер не требует создания отдельной версии интерфейса для людей с нарушениями зрения, поэтому страницы можно сделать удобными и доступными сразу для всех.  Кофе-поинты и отдых. Я люблю пить кофе и читать книги, и в VK у меня для этого есть все условия. Кофемашины и микроволновки в офисе сенсорные, но мне и тут пошли навстречу: нанесли около кнопок наклейки шрифтом Брайля, чтобы я мог сориентироваться. Рабочее место с держателем для трости. В опенспейсе за мной специально закрепили рабочее место, чтобы я мог легко добраться до любой локации. Около стола поставили держатель для трости. Так мне не приходится постоянно её складывать: я знаю, где она, и могу достать одним движением. Удобно, если надо куда-то пойти. И главное — люди. Наверное, важнейшая составляющая комфорта — то, что я всегда могу обратиться к коллегам за помощью. У нас невероятно отзывчивые офис-менеджеры: если мне чего-то не хватает, я просто говорю им, и на мой запрос обязательно откликаются. Так было с теми же наклейками с Брайлем или с держателем для трости.  Но офис-менеджеры не единственные. Меня очень поддерживают коллеги из бизнес-юнита и в целом люди, работающие в этом же офисе, даже незнакомые. Если вдруг сломается «моя» кофемашина, мне помогут сделать кофе. Если я запутаюсь в офисе, а такое бывало в самом начале работы — помогут и проводят. Всё с пониманием и заботой. Бывает, люди боятся общаться с людьми с инвалидностью: ляпнуть что-то не то, повести себя невежливо. В итоге всем неловко. В VK такого нет и не было, я спокойно общаюсь со всеми на равных и могу по-настоящему быть частью коллектива безо всякого напряжения. Направление цифровой доступности в России только развивается, и его главные «двигатели» — крупные компании типа VK. Они делают большой продукт и адаптируют его под всех. А вот специализированных, нишевых решений немного. Я стараюсь ускорить изменение веба к лучшему: создаю некоммерческие проекты, которые облегчают незрячим и слабовидящим работу с сетью. Tiflo Host. Идея и реализация проекта мои: изначально он задумывался как хостинг сайтов, которым могут пользоваться незрячие и слабовидящие. Потом, кроме бесплатного виртуального хостинга, мы начали работать с VPS, FTP и регистрацией доменов. А с 2019 года начали расширяться: теперь название объединяет целую экосистему проектов для незрячих. В неё входят облако, конструктор сайтов, сервер для удаленного управления. Всего за последние четыре года мы поработали с пятнадцатью некоммерческими проектами — и это не предел. Например, Tiflo Host дал ресурсы и серверные мощности проекту другого незрячего разработчика — Vision Bot. Это бот, который даёт текстовое описание картинок: распознаёт на них объекты, людей, животных и надписи. Сейчас этим сервисом пользуются многие незрячие люди: удобно, если кто-то скинул в диалог картинку. Данные в данные. Проект по моей идее, которую реализовала вся наша команда — доступный конвертер для студентов с ограниченными возможностями здоровья. Поясняю: студентам чаще других приходится работать с многостраничными PDF, в том числе без текстового слоя, или со сканами учебных материалов — это вообще картинки. Скринридер не может их озвучить. Поэтому мы сделали сервис, который переводит картинки и PDF в текст, формат FB2 в TXT, а текстовый контент в речь. В отличие от других конвертеров, наш адаптирован под незрячих: в нём доступный интерфейс, которым удобно пользоваться с клавиатуры. Пользоваться им, конечно, могут не только студенты. RHVoice Lab. RHVoice — это отечественный опенсорсный скринридер, который работает с русским языком. Сейчас это единственная такая разработка в России. Вместе с несколькими другими энтузиастами мы создали проект RHVoice Lab: записываем для скринридера новые голоса на русском и других языках, чтобы сделать опыт пользователей разнообразнее. Сейчас в нашей базе есть голоса радио- и телеведущих, актёров, блогеров. Есть даже голос Артемия Лебедева: я написал ему вообще без особой надежды, а он мало того что ответил, так ещё и с энтузиазмом взялся за дело. Чтобы голос человека можно было использовать для скринридера, дикция и качество записи звука должны подходить под наши требования: например, важны чёткая артикуляция и отсутствие посторонних звуков в записи. Если выполняются все условия, стать голосом RHVoice Lab может любой человек. Возможно, даже вы! В большинстве проектов я выступаю организатором, вдохновителем и тимлидом. Я нахожу ресурсы на реализацию, но без команды незрячих программистов и других специалистов многие проекты так и остались бы идеями. Подробнее о том, что я делаю, можно почитать на моём сайте. Я не слишком активно его веду, но там есть ссылки на мои соцсети и проекты. Ещё у меня есть блог: там я рассказываю о своей жизни и деятельности. А ещё я много саморазвиваюсь в профессиональном плане: читаю литературу, изучаю опыт российских и зарубежных коллег и слежу за трендами в области цифровой доступности. Курсы не покупаю: 80 % информации оттуда знаю и так. Поэтому если и проходить, то ради сертификации. Мои планы на будущее: развиваться в той сфере, которую я для себя выбрал, то есть в аналитике и тестировании невизуальной доступности. Сейчас я занимаюсь в основном техническими штуками, но планы у меня грандиозные: менеджмент. Я мечтаю однажды занять позицию CAO, или Chef Accessibility Officer. Это человек, который рулит всей политикой доступности в продукте. Такая должность обычно встречается в крупных компаниях уровня Google — или как раз VK. Но пока в России таких специалистов нет: это скорее мечты на далёкое будущее. Уходить из VK не планирую. Хотя и не зарекаюсь, что буду работать здесь всю жизнь. Мне нравится inhouse-разработка, у меня есть и возможности для самореализации, и достаточный уровень комфорта даже с учётом особых потребностей. Развиваюсь благодаря людям вокруг. Сейчас я окружён замечательными людьми, которые меня поддерживают, и это одна из причин моего успеха. Если такие вокруг есть, то ограниченные возможности здоровья — не препятствие для профессионального развития. И если работодатель идёт навстречу, как в моем случае — это тоже очень важно. Тут мы снова возвращаемся к теме доступности. Она развивается — везде, во всех сферах. Именно благодаря ней у меня есть возможность делать то, что я делаю. Мир начал понимать, что это важно: создавать инфраструктуру для людей с инвалидностью, помогать им с трудоустройством и развивать инклюзивные проекты. Поэтому дальше будет только лучше.  Посмотрите на зумеров: они растут в эпоху, когда на улицах озвучены светофоры, а тротуар в городе выложен тактильной плиткой. Незрячие одногруппники учат их подписывать картинки, которые они выкладывают в сеть. Для них доступная среда — это норма жизни с малых лет. Представить мир без неё уже нельзя. Я считаю, мир станет куда доступнее, когда в топ-менеджмент крупных компаний войдут представители молодого поколения. Те, которые росли и уже понимали: это важно. А я и мои коллеги сделаем всё, чтобы ускорить этот путь. VK — место встречи