Борис Вениаминович Родос (22 июня 1905, Мелитополь — 20 апреля 1956) — полковник госбезопасности, один из активных участников сталинских репрессий.
 Родился в еврейской семье кустаря-портного Беньямина Шефтелевича Родоса и Малки Моисеевны Гришкан. В 1921 г. закончил начальное училище, после чего тут же поступил работать в частный фруктовый магазин упаковщиком, потом торговал папиросами с рук в родном Мелитополе. В 1924 г. закончил шестимесячные курсы трактористов-механиков, но работать по специальности не стал, устроился конторщиком в Мелитопольский райпотребсоюз, с 1925 г. — счетоводом в заповедник «Чапли» (Аскания-Нова). С июля 1928 г. — технический секретарь бюро жалоб Рабоче-крестьянской инспекции Мелитопольского округа, с апреля 1929 г.- секретарь рабочего комитета заповедника «Чапли».
 Об этом периоде в автобиографии Родос пишет: «Я принимал активное участие в работе комсомольской организации и по линии профсоюзов».
 Был членом бюро комсомольской ячейки, вожатым пионерского отряда, членом месткома окрисполкома, был одним из организаторов «Лёгкой кавалерии» на Мелитопольщине и участником окружного слёта рабкоров, был помощником уполномоченного Новотроицкого райкома и райисполкома, участвуя в коллективизации и раскулачивании.
 В 1930 г., будучи секретарём дирекции заповедника, Родос был обвинён в попытке изнасилования сотрудницы, исключён из комсомола и осуждён нарсудом Новотроицкого района Мелитопольского округа за «оскорбление действием» на 6 месяцев принудительных работ (сам Родос утверждал, что он всего лишь «обнял женщину за талию»). Тем не менее он тут же устроился секретарём отделения стройконторы зерносовхозов в Бериславе и в 1931 г. был принят кандидатом в члены ВКП(б). Секрет непотопляемости прост: Родос одновременно являлся осведомителем ОГПУ, и именно благодаря «органам» и началась его выдающаяся карьера.
 Приказом НКВД СССР № 00342 от 20 марта 1940 г. был направлен в состав оперативно-чекистской группы НКВД по Львовской области для проведения арестов и оформления следственных дел на польских граждан, подлежащих расстрелу согласно решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. Согласно этому приказу в западные области БCCР и УССР были командированы десятки сотрудников центрального аппарата НКВД. Родос пробыл во Львове с «оперативной бригадой НКВД» два месяца и был награждён за свою работу наркомом внутренних дел Украины Серовым именными часами.
 В 1938—1941 годах Родос допрашивал руководителей страны, деятелей науки, искусства[источник не указан 1161 день]:
 Родос участвовал в следствии по групповым делам на арестованных за так называемую антисоветскую деятельность: дела «Народной партии трудящихся», «Русской национальной партии», Польского подпольного правительства и руководства Армии Крайовой (дело Окулицкого и др.). Участвовал в следствии по делу командира партизанского отряда Никифора Коляды, в 1945 г. — по делу монашки Меньшовой-Радищевой, выдававшей себя за дочь Николая II, Татьяну Романову.
 На допросах Родос зверски избивал арестованных.
 С приходом в мае 1946 г. нового министра госбезопасности Абакумова руководство следственной части сменилось. Влодзимирский был направлен руководить Горьковским УМГБ, а Б. В. Родоса вывели за штат. Вскоре его направили на должность начальника следственного отдела УМГБ по Крымской области. Свой перевод из центрального аппарата МГБ Родос объяснял тем, что он направил секретарю ЦК Алексею Кузнецову письмо с компрометирующими сведениями об Абакумове, и тот, узнав об этом, отомстил.
 В 1952-м Родоса уволили из МГБ и назначили начальником штаба местной противовоздушной обороны Симферопольского телеграфа. Сразу же после смерти Сталина Б. В. Родос написал Богдану Кобулову заявление с просьбой пересмотреть решение об увольнении и восстановить его на службе. Он получил отказ с мотивировкой: «Из-за отсутствия вакантных мест».
 Имя Б. В. Родоса привлекло внимание в ходе следствия по делу Берии Л.П. в связи с многолетним незаконным содержанием в заключении Константина Орджоникидзе — брата Серго Орджоникидзе.
 5 октября 1953 г. Родос был арестован; ему предъявили обвинения в тяжких государственных (контрреволюционных)) преступлениях, предусмотренных статьей 58 Уголовного кодекса РСФСР, а именно статьей 58-1 «б» («Измена родине, совершенная военнослужащим»), ст. 58-8, ст.58-11. 
 26 февраля 1956 г. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Б.В. Родоса к расстрелу.
 Накануне вынесения приговора, 25 февраля 1956 г., Хрущёв Н.С., выступая с антисталинским докладом на XX съезде КПСС, сказал несколько слов о Родосе:

 
«Недавно … допросили следователя Родоса, который в своё время вёл следствие и допрашивал Косиора, Чубаря и Косарева. Это — никчёмный человек, с куриным кругозором, в моральном отношении буквально выродок. И вот такой человек определял судьбу известных деятелей партии, определял и политику в этих вопросах, потому что, доказывая их „преступность“, он тем самым давал материал для крупных политических выводов.» 28 февраля, находясь в Бутырской тюрьме, Родос написал ходатайство о помиловании, в котором утверждал, что был «слепым орудием в руках Берии и его сообщников», но отрицал наличие в своих действиях «контрреволюционного умысла» и просил сохранить ему жизнь: «Ради ни в чём неповинных моих детей, старушки-матери и жены я умоляю Президиум Верховного Совета СССР сохранить мне жизнь для того, чтобы я мог употребить свои силы на частичное хотя бы искупление самоотверженным трудом в любых условиях своей вины перед партией и народом».
 17 апреля 1956 г. Президиум Верховного Совета СССР отклонил ходатайство Родоса о  помиловании, и 20 апреля 1956 г. Б. В. Родос был расстрелян.
 Труп кремирован. Прах захоронен на Донском кладбище в одной из общих могил (могил невостребованных/неизвестных прахов), вместе с останками жертв большого террора.
 «Провёл ряд крупных следственных дел. Чекистски грамотен, растёт на оперативной работе. Добросовестно подходит к выполнению поручаемых ему заданий, успешно работает над выращиванием молодых чекистских кадров <…>. Политически развит. Принимает активное участие в партийной и общественной жизни коллектива и является заместителем редактора стенной газеты…»
 «Неровность и иногда элементы грубости в отношениях с работниками следственной части».
 «По личным качествам — настойчив, требователен к подчинённым, дисциплинирован».
 В 1956 году в прошении о помиловании Родос писал:
 «Первый раз я был невольным свидетелем применения к арестованному мер физического воздействия, когда непосредственно в ходе очной ставки между Левиным и Михайловым лично Ежов начал избивать Михайлова, дурному примеру которого последовали Фриновский и др. руководящие работники наркомата».
 
 
Меня <…> клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам, по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам. В следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-синим кровоподтёкам снова били этим жгутом… Следователь всё время твердил, угрожая: «Не будешь писать, будем бить опять, оставим нетронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного окровавленного тела». И я всё подписывал до 16 ноября 1939 года. 
 
Родос взял кручёную веревку с кольцом на конце и давай хлестать по ногам, ударит и протянет её по телу… Я извивался, катался по полу и, наконец, увидел только одно зверское лицо Родоса. Он облил меня холодной водой, а потом заставил меня сесть на край стула копчиком заднего прохода. Я опять не выдержал этой ужасной тупой боли и свалился без сознания. Через некоторое время, придя в сознание, я попросил Родоса сводить меня в уборную помочиться, а он говорит: «Бери стакан и мочись». Я это сделал и спросил, куда девать стакан. Он схватил его и поднёс мне ко рту и давай вливать в рот, а сам кричит: «Пей, говно в человечьей шкуре, или давай показания». Я, будучи вне себя, да что говорить, для меня было всё безразлично, а он кричит: «Подпиши, подпиши!» — и я сказал: «Давай, я всё подпишу, мне теперь всё равно». 
 Домогаясь от Эйхе ложного признания о том, что он якобы являлся шпионом, Родос, Берия и Эсаулов выбили у Эйхе глаз. Однако и после этого Эйхе виновным себя не признал.
 
На моих глазах по указаниям Берия, Родос и Эсаулов резиновыми палками жестоко избивали Эйхе, который от побоев падал, но его били и в лежачем положении, затем его поднимали, и Берия задавал ему один вопрос: «Признаёшься, что ты шпион?». Эйхе отвечал ему: «Нет, не признаю». Тогда снова началось избиение его Родосом и Эсауловым, и эта кошмарная экзекуция над человеком, приговорённым к расстрелу, продолжалась только при мне раз пять. У Эйхе при избиении был выбит и вытек глаз. После избиения, когда Берия убедился, что никакого признания в шпионаже он от Эйхе не может добиться, он приказал увести его на расстрел. В прошении о помиловании приговорённого к расстрелу 26.02.1956 г. Родоса Бориса Вениаминовича от 28 февраля 1956 года говорится, что Баштаков в своих показаниях солгал, так как в присутствии Берии в Сухановской тюрьме, где как будто происходило избиение Эйхе, он никогда не был и самого Эйхе в глаза не видел, равно как не видел его и Эсаулов, и что Баштаков оболгал Родоса и ещё по нескольким эпизодам, по которым ему было предъявлено обвинение.
 Был женат на Ревекке Ратнер (сменила имя на Риту Яковлевну Родос после замужества), имел троих детей — дочь Нелю, сына Валерия, автора мемуаров «Я — сын палача» (М., 2008), и младшую дочь Светлану.
 Валерий Борисович Родос (1940 года рождения) в 1953 году, в возрасте 13 лет, предложил однокласснику «сплотиться в какую-нибудь партию и совершить какую-нибудь революцию». Создал «партию» с программой и уставом, число её членов составляло от пяти до восьми. В 1956 году был за это арестован, получил три года лишения свободы условно с заменой обвинения в антисоветской пропаганде и агитации обвинением в оскорблении должностного лица. Но прокуратура опротестовала решение суда, и в итоге он был приговорен к трём годам заключения. После освобождения в 1961 году окончил философский факультет МГУ, преподавал логику в Томском университете, в 1989 году эмигрировал в США. У него трое детей.