«Леди Ма́кбет Мценского уезда» — повесть (по определению автора — очерк) Николая Лескова, написанная в 1864 году.
 Лесков начал писать «Леди Макбет Мценского уезда» осенью 1864 года, определив жанр произведения как очерк. Впервые повесть опубликована в январе 1865 года в журнале «Эпоха» под заглавием «Леди Макбет нашего уезда» как «1-й № серии очерков исключительно одних типических женских характеров нашей (окской и частию волжской) местности». Окончательное название появилось при публикации в 1867 году в сборнике «Повести, очерки и рассказы М. Стебницкого» после значительной стилистической переработки журнального варианта. Сам Лесков называл свою повесть историей мрачной, в строгих тонах выдержанным этюдом о сильном и страстном женском характере. Повесть должна была стать началом цикла о характерах русских женщин. За «Леди Макбет» должны были последовать «Грациэлла» (дворянка), «Майорша Поливодова» (старосветская помещица), «Февронья Роховна» (крестьянская раскольница) и «Бабушка Блошка» (повитуха). Однако цикл написан так и не был, видимо, отчасти из-за того, что журнал «Эпоха», где предполагалось его опубликовать, вскоре закрылся.
 Название содержит аллюзию на рассказ И. С. Тургенева «Гамлет Щигровского уезда» (1849).
 Действующие лица не имеют прямых прототипов, являясь собирательными образами, однако место действия можно определить с достаточной точностью — это Орловская область, город Мценск, улица Старо-Московская (ныне Ленина), д.8.
 Несмотря на то, что правильным в имени шекспировского персонажа является ударение Макбе́т, в названии повести Лескова ударение традиционно падает на первый слог по ряду причин. Во-первых, во времена Лескова в переводах Шекспира ударение ставилось на первом слоге:

 Барабанов слышен бой!Это Макбет, наш герой!
<…>
С тобой же, Макбет, мы поспорим насмерть,
 
Иль меч в ножны вложу я без удара… Во-вторых, при ударении Макбе́т сбивается ритм заглавия, что невозможно для Лескова с его приверженностью к языковой игре и силлабо-тонической метризации в своих текстах. Название в первой публикации «Леди Макбет нашего уезда» с тем же ритмом также говорит в пользу ударения на первом слоге.
 Основная героиня — молодая купчиха Катерина Львовна Измайлова.
 Её муж постоянно в работе, в отлучках. Ей скучно и одиноко в четырёх стенах большого богатого дома. Супруг бесплоден, но вместе со своим отцом попрекает жену.
 Катерина влюбляется в молодого красивого приказчика Сергея, который всячески добивается её внимания. Постепенно её увлечение переходит в страсть, любовники ночуют вместе. Она на всё готова для своего возлюбленного.
 Начинается череда убийств: сначала Катерина Львовна отравляет свёкра, чтобы спасти Сергея, которого свёкор запер в погребе, затем вместе с Сергеем убивает своего мужа, а потом душит подушкой малолетнего племянника Федю, который мог бы оспорить её права на наследство.
 Однако в этот момент со двора врывается толпа идущих из церкви мужиков: один из них заглянул в окно и увидел сцену убийства. Вскрытие доказывает, что Федя умер от удушья. Сергей после слов священника о Страшном Суде сознаётся не только в убийстве Феди, но и просит откопать зарытого им без погребения Зиновия Борисовича; Катерина же хладнокровно всё отрицает, пока не узнаёт о признании Сергея, после чего столь же хладнокровно признаётся в совершённом. Убийцы предстают перед судом и после наказания плетьми идут на каторгу.
 Сергей теряет интерес к Катерине, как только она перестаёт быть богатой купчихой. Он уже увлечён другой узницей, Сонеткой, он ухаживает за ней на глазах у Катерины, смеётся над её любовью. В финале окончательно опустошённая душой Катерина хватает Сонетку и тонет вместе с ней в холодных водах реки Волги.
 Героиню повести, Катерину Измайлову, критики (П. П. Громов, Б. М. Эйхенбаум и др.) сравнивают с Катериной Кабановой, героиней пьесы А. Н. Островского «Гроза»:

 
Героиня повести Лескова явственно противопоставлена автором Катерине Кабановой из «Грозы» Островского. Героиня гениальной драмы Островского не сливается с бытом, её характер находится в резком контрасте со сложившимися житейскими навыками… По описанию поведения Катерины Измайловой никто и ни при каких обстоятельствах не определил бы, о какой именно молодой купчихе рассказывается. Рисунок её образа — бытовой шаблон, но шаблон, прочерченный до того густой краской, что он превращается в своеобразный трагический лубок.
 Обе молодые купеческие жены тяготятся «неволей», застывшим, предопределённым укладом купеческой семьи, обе — натуры страстные, идущие в своём чувстве до предела. В обоих произведениях любовная драма начинается в момент, когда героинями овладевает роковая, незаконная страсть. Но если Катерина Островского воспринимает свою любовь как страшный грех, то в Катерине Лескова просыпается что-то языческое, первобытное, «решительное» (не случайно упоминается о её физической силе: «в девках страсть сильна была… даже мужчина не всякий одолевал»). Для Катерины Измайловой не может существовать никакого противодействия, её не пугает даже каторга: «с ним (с Сергеем) ей и каторжный путь цветёт счастием». Наконец, гибель Катерины Измайловой в Волге в финале повести заставляет вспомнить самоубийство Катерины Кабановой. Критиками переосмысляется и характеристика островской героини «луч света в тёмном царстве», данная Добролюбовым:

 
О Катерине Измайловой можно было бы сказать, что она не луч солнца, падающий в темноту, а молния, порождённая самим мраком и лишь ярче подчёркивающая непроглядную темень купеческого быта.