Пока Guardian с энтузиазмом рассказывает о переходе к четырёхдневной рабочей неделе, фрондёры-ирландцы скептически изучают идею кардинального изменения рабочего порядка. Профессор экономики Университетского колледжа Корка Вим Ноде разобрал опасности, которые скрываются за идеей «работать меньше, получать столько же». И хотя его рассуждения связаны с экономиками Ирландии и Великобритании, здравый смысл всё-таки интернационален. Четырёхдневная рабочая неделя продолжает набирать обороты, пилотные проекты запущены в Великобритании, Ирландии, США, Канаде и Австралии. В течение шести месяцев с февраля по ноябрь 2022 года сотрудники участвующих в экспериментах предприятий работают только 80% времени, но при этом получают 100% своей заработной платы и бонусов. Предполагается, что эти схемы, которыми руководит некоммерческая коалиция 4 Day Week Global, «принесут пользу всем» за счёт повышения производительности труда и уровня счастья, улучшения баланса между работой и личной жизнью, а также сокращения безработицы. Но не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой? Хотя многие компании могут счесть это лучшим вариантом, чем пятидневная рабочая неделя, есть несколько причин, по которым эта концепция нуждается в дальнейшем изучении и обсуждении, прежде чем мы серьёзно поговорим о её внедрении. Четырёхдневная рабочая неделя вряд ли повысит производительность, если она уже и так не низкая. Такие страны, как Ирландия и Великобритания, могут похвастаться очень высокой производительностью труда, измеряемой в ВВП за отработанный час. Действительно, производительность труда в Ирландии — одна из самых высоких в мире: в 2019 году она достигла колоссальных $125 в час (но, по общему признанию, этот показатель несколько искажён присутствием более 1,5 тыс. транснациональных корпораций). И хотя было много дискуссий о том, что производительность труда в Великобритании изо всех сил пытается идти в ногу с другими ведущими экономиками, в целом она всё ещё очень высока и составляет $54 доллара в час. Эквивалентные цифры Китая и Индии — $11 и $8 в час соответственно. Чтобы даже поддерживать этот уровень при работе четыре дня в неделю, сотрудникам необходимо значительно увеличить свою производительность. Просто потому, что общий ВВП упадёт, если все будут работать на 20% меньше. В 1988 году в Японии продолжительность рабочей недели сократилась с 46 до 30 часов. Производительность не увеличилась настолько, чтобы компенсировать это сокращение, и объём производства в период с 1988 по 1996 год был на 20% ниже, чем мог бы быть, оставь они всё как было. В таких странах, как Ирландия или Великобритания, могут потребоваться драконовские методы, чтобы выжать достаточную производительность из четырёхдневной недели, в том числе требования работать больше часов в день, чем раньше. Это увеличит вероятность чрезмерного стресса, несчастных случаев на производстве и так далее. Заявления, что мы все были бы счастливее, работая четыре дня, игнорируют теорию гедонистической беговой дорожки, которая утверждает, что постоянно испытываемое сверхсчастье — это мираж. Люди могут чувствовать себя счастливее, скажем, в течение шести месяцев. Но в течение более длительного времени они, возможно, вернутся к своему прежнему уровню счастья. В 2000 году во Франции продолжительность рабочей недели среди крупных компаний сократилась с 39 часов до 35 часов. Позже оказалось, что это не помогло повысить уровень счастья работающих. Теория гедонистической беговой дорожки объясняет, почему многие пенсионеры возвращаются на работу или почему победители лотереи продолжают работать. Или почему, в случае Франции, многие работники нашли вторую работу или перешли в более мелкие фирмы. Именно поэтому нам, по крайней мере, нужно было бы вводить четырёхдневную рабочую неделю в течение более длительного периода времени, чем шесть месяцев. Кроме того, у нас мало свидетельств кризиса баланса между работой и личной жизнью или неудовлетворенности работой в Ирландии или Великобритании. Согласно опросу Евростата 2018 года, 38% ирландцев оценили свою удовлетворённость работой как «высокую» — шестое место в ЕС после Норвегии, Дании, Исландии, Австрии и Швейцарии. Удовлетворённость работой в Великобритании составила 29%, что всё ещё выше среднего. А согласно переписи населения Великобритании 2021 года, «в целом уровень личного благополучия в Великобритании повысился». Четырёхдневная рабочая неделя может усугубить неравенство на работе. Ирландия и Великобритания уже страдают из-за опустевших и поляризованных рынков труда, а это означает, что доля рабочих мест среднего звена по сравнению с рабочими местами низового звена падает на протяжении десятилетий. Четырёхдневная неделя привела бы к видоизменению этой проблемы. Люди, уже работающие четыре дня в неделю — за четырёхдневную заработную плату, — обнаружат, что будут выполнять ту же работу за меньшие деньги, чем те, чей рабочий день только что сократился. Кроме того, пожилые работники потенциально могут оказаться в невыгодном положении из-за необходимости делать больше за более короткий период времени. Именно это произошло в США, когда во время Великой депрессии средняя рабочая неделя сократилась примерно с 48 часов до 41 часа. Это должно вызывать беспокойство в Ирландии и Великобритании с их стареющим населением. Существует тесная связь между сокращением рабочего времени и увеличением занятости неполный рабочий день. Это связано с тем, что с сокращением рабочего дня сотрудников компании вынуждены дополнительно нанимать людей на неполный рабочий день, чтобы не допустить падения производительности, особенно в сфере услуг. Однако контракты на неполный рабочий день, как правило, временные и оплачиваются ниже. Таким образом всплеск частичной занятости приведёт к общему снижению доходов. Это также повысит неуверенность сотрудников в своём положении и может снизить производительность. Хотя данных о производительности здесь довольно мало, она вряд ли возрастёт, учитывая, что компании меньше инвестируют в своих людей, занятых неполный рабочий день. Отчасти это связано с тем, что эти работники увеличивают управленческие и транзакционные издержки работодателя. Одно из предполагаемых преимуществ сокращения рабочей недели — это снижение безработицы. Вот почему в 1930-х годах в США сократили рабочую неделю — что было разумно, учитывая, что безработица в 1933 году составляла 25%. Сегодня безработица в Великобритании не превышает 3,7%, что является самым низким показателем более чем за 20 лет. В Ирландии она держится на уровне 4,7%, а долгосрочная безработица составляет ничтожно малые 1,2%. Как недавно написала Irish Times: «В Ирландии полно вакансий, но где работники?» Когда рынок труда настолько ужат, было бы странно уменьшать предложение рабочей силы, сокращая рабочее время для всех (если, конечно, людям не удавалось работать так же продуктивно, как в течение пяти дней). Такое сокращение усугубит нехватку рабочей силы и потребует больше финансов. Например, службам здравоохранения потребуется больше персонала, что приведёт к увеличению фонда заработной платы. Четырёхдневная рабочая неделя также повлечёт за собой дополнительный спрос на услуги в сфере досуга. Представьте, что вы захотите провести свои длинные выходные в путешествии, только чтобы оказаться в длинных очередях в аэропортах Хитроу или Дублина. О, подождите, так это уже происходит. Есть и другие менее рискованные способы улучшения условий труда, которые могут оказаться более эффективными. К ним относятся гибкие схемы выхода на пенсию и увеличение официальных выходных дней и государственных праздников. Или, если бы правительства оказывали лучшую поддержку предпринимателям-инноваторам, это могло бы стимулировать рост производительности, удовлетворенность работой и декарбонизацию одним махом.  Куратор потоков маркетинг и менеджмент