В финальном эпизоде второго сезона подкаста Data Therapy говорим об облачных технологиях, как они развиваются в России и мире. Гости нашего выпуска: Максим Осорин – директор «Х5 Облако» Александр Дрозд – CEO, со-основатель компании ITKey Ведущий подкаста:  Дмитрий Прусов – директор департамента монетизации данных Х5 Tech  В подкасте отвечаем на такие вопросы: - Как зарождались облака? Кто был законодателем мод в этой сфере? - Как выглядит мировой и российский облачный рынок? - Что такое OpenStack и как он связан с группой «Тату»? - Публичное или частное облако? - Насколько безопасно использование облачной инфраструктуры? - Надо ли переносить данные из iCloud в «Яндекс» или другое российское облако? Слушать подкаст можно здесь  Расшифровка подкаста здесь Тут делимся выдержками беседы* Дмитрий Прусов: Почти ежедневно мы слышим такие слова, как «облако», «облачный бизнес», «облачные сервисы», «загрузить в облако» и так далее. Но, на мой взгляд, не все понимают до конца их значение. Поэтому сегодня хотел обсудить с вами, что это такое, стоит ли создавать частные облака или эффективнее использовать сторонние решения, хотел сравнить развитие облачной инфраструктуры в России и за её пределами. Давайте сначала поговорим о том, как создавались облака, кто был первым в этой сфере? Максим Осорин: Условия для появления cloud computing или облака появились в конце 90-х – начале нулевых. Тогда компания Intel представила архитектуру X86, стремительно начала развиваться e-commerce. Вообще, принято считать, что облака зародились в Amazon. Так как электронная коммерция обслуживает сотни миллионов пользователей, то Amazon, как крупнейший игрок, очень быстро столкнулся с проблемами технологий. Они создали специальное подразделение – Amazon Web Services. Изначально, насколько я помню, это был набор тулзов, которые внешний поставщик мог интегрировать на свой сайт, чтобы продавать товары через Amazon. Очень быстро это трансформировалось в то, что мы сегодня называем «облаками». Александр Дрозд: Мне тоже кажется, что Amazon был таким флагман-идеологом облачной истории. И только лет через 5-6 похожие истории стали появляться у Microsoft, Google – тут эти два гиганта выступили в роли догоняющих. У Amazon это стало ответом бизнеса на быстрое масштабирование с учётом бума электронной коммерции. И, если сейчас посмотреть на годовые отчёты компании, то АВС имеет весомую долю с точки зрения всей выручки. Дмитрий Прусов: Интересный пример того, как технология, предназначенная для решения проблем бизнеса, стала, по сути, якорем в этой истории. Про зарождение мы поговорили, а кто стал законодателем мод? Максим Осорин: Далеко не все в ИТ-индустрии согласны с наличием только одного или нескольких технологических лидеров. Кроме того, есть отрасли, закрытые для такого рода решений. Александр Дрозд: Например, OpenStack проект двух необъединённых компаний – Rackspace и NASA. С одной стороны, коммерческие наработки, с другой – наработки NASA. Максим Осорин: После Linux это, наверное, самый крупный опенсорсный проект. А позднее присоединились практически все крупные и средние игроки рынка. Александр Дрозд: Кто-то ушёл вперёд, и надо было быстро нагонять. Как? Только объединяя ресурсы. Где-то в середине нулевых появился PWS, и только через лет 8 большие ребята задумались – у нас же есть такая новая интересная индустрия под названием «облака».  Дмитрий Прусов: Вопрос, возможно, глупый. Но почему большим корпорациям потребовалась так много времени? Восемь лет они наблюдали, как формируется мощнейший бизнес, куда перетекают все деньги? Александр Дрозд: Да, были попытки и у Google, и у Microsoft запустить свои сервисы. Были MVP, но на продуктив ушло действительно много времени. Потому что это технологически сложно, непросто с выбором пути – технологический или бизнесовый и так далее. Максим Осорин: Внезапно ребята, которые всю жизнь сидели на инфраструктурных бюджетах, начали вдруг с удивлением замечать, что 5, 10, 15, 20% годового бюджета клиенты теперь тратят на какую-то АВС. Хотя они уже эти средства учли в будущих планах продаж. Нормальная эволюция технологии. Мы же неформально разговариваем, да? Думаю, слушателям будет интересно узнать, какая связь между OpenStack и группой «Тату». Александр Дрозд: Предприниматель и продюсер музыкального коллектива «Тату» Борис Ренский был одним из тех, кто вложил деньги в OpenStack в компании Mirantis. И направления, связанные с облаками, стартанули. Поэтому, действительно, опосредованно «Тату» оказались вовлечены в OpenStack. Максим Осорин: Они и физически несколько раз выступали на OpenStack форумах. Дмитрий Прусов: Давайте объясним слушателям, чтобы у них было чёткое понимание – за облаками ещё достаточно сильная кластеризация этих облачных решений? Максим Осорин: Для тех, кто не очень разбирается в облаках, расскажу, как в своё время объяснял жене. Раньше под каждую задачу мы покупали сервер. Потом превратили сервер в набор неких виртуальных вычислительных ресурсов и получили возможность, грубо говоря, предоставлять железо более эффективно нескольким проектам. Облачная платформа оперирует кроме инфраструктурных сервисов многими другими. Самое главное отличие для меня – между этой платформой и конечным пользователем, например, продуктовой или проектной командой, которая работает с облаком, нет промежуточной инфраструктурной команды, которая работает по заявкам. То есть это платформа, которая в стиле а-ля АВС, упрощает взаимодействие и максимально сокращает time to market. Вам не надо писать никаких заявок. Достаточно зайти на платформенный портал или, если вы продвинутый пользователь и пользуетесь Terraform провайдером, создать себе лицевой счёт, перевести туда деньги или затраты – в зависимости от того публичное или частное облако – и создать проект. А в проекте развернуть своё окружение, используя те или иные облачные сервисы. То есть между вами и облачной платформой никакого мидл мена нет. Вы платите только за то, что потребили. Это очень важный момент. Если потребили 5 часов 35 минут 26 секунд работы виртуальной машины определённого размера, то и цена соответствующая. Дмитрий Прусов: Сейчас в эру цифровых технологий любой компании для обеспечения скорости и превалирования на рынке просто необходимо использовать облака. Есть различия – какие именно? Максим Осорин: Моё экспертное мнение – публичное облако практически всегда дешевле частного. Но есть нюанс – это дорога в один конец. Чтобы выйти из публичного облака, надо отдать много денег, потому что вы платите за трафик. Дмитрий Прусов: Это кабала? Максим Осорин: Выйти можно, просто дорого. Все публичные провайдеры эту модель используют. Почему тот же Amazon или Google так щедро раздают налево и направо деньги в виде облачных кредитов этих компаний? Всё просто. Маленьким компаниям тяжело нести затраты на собственную инфраструктуру. Они приходят в публичное облако, которое им якобы бесплатно достаётся. Но оно построено так, что невозможно пользоваться только базовыми сервисами, включаются проприетарные. Это называется pionate development. И с этой иглы вы не слезете никогда. Все модели ценообразования просчитаны очень сложно – так бесплатное использование превращается в чек на несколько десятков миллионов. Ещё важный момент – у корпораций есть история, и им сложно сразу всем перейти в облако. Невозможно и нет смысла. Когда мы внедряем новые инфраструктурные платформы, то хотим сделать лучше, чем было. Тут нужно найти компромисс между удобством для внутренних клиентов, продуктов и проектов, и высоким уровнем информационной безопасности. Сделать это в публичных облаках, Саш, поправь меня, практически невозможно. Потому что вы получаете доступ ко всему. Александр Дрозд: Конечно, поправлю. Первое, с чем не соглашусь, что публичные облака обычно дешевле. Если взять Enterprise, где большие команды разработки, большая инфраструктура, то выйдет дороже. Несколько раз мы считали общую стоимость владения, выходило больше. И это нормально, публичные облака – коммерческие структура. Они берут деньги и это окей. Другой вопрос – какая команда поддерживает это облако, в состоянии ли она достигать SLA, которые необходимы бизнесу? Максим Осорин: Извини, что перебиваю, хочу поправиться. Я имел в виду, первое, западные облака, а, второе, только базовые сервисы, инфраструктурные, они и правда дешевле. Потому что невозможно обеспечить скейл внутри одной компании. Когда сотни тысяч серверов, удельные затраты всё равно выше. А с точки зрения платформенных сервисов, конечно, большая разница. Мы внутри Enterprise не любим покупать что-то. Берём какой-нибудь Open source, который условно бесплатен, добавляем максимум затраты на небольшую команду и появляется DevOps платформа. Дмитрий Прусов: Хотел бы подсветить для слушателей. Например, тот же Walmart – крупнейший ритейлер США – использует под разные задачи разные облака. Максим Осорин: Всё правильно. Если вы хотите купить вендорский продукт, например, современный SAP, то он поставляется как SAAS по умолчанию на базе какого-то публичного провайдера. То есть вы выбираете Amazon и так далее. А по сути выбора-то и нет, вы не можете купить его on prem как раньше. Но для задач собственной разработки публичные облака, на мой взгляд, это полное зло. Александр Дрозд: Хочу немного подискутировать с Максимом. Вендор-лок платформенных сервисов действительно во многих случаях приводит к злым поворотам, особенно если проект становится успешным. Но когда стоит задача быстро проверить бизнес-гипотезу, то мы сделали раз, два, три, проверили и сделали MVP или POC, и – хоп, дело пошло. Ну для того, чтобы переработать тот сервис, то приложение, которое мы сделали, нам потребуются дополнительные инженеры, которые переведут на более точную, правильную архитектуру, без вендор-лока от публичных платформенных сервисов. Это тоже рабочий кейс. Дмитрий Прусов: У меня такой вопрос – мы часто упоминаем Amazon, Google. А что с облачным бизнесом в России? Как он развивается? Максим Осорин: У нас средний годовой темп роста почти под 30% облачного рынка в России. Это высокий темп. Но если посмотреть на абсолютные цифры, характеризующие размер рынка в деньгах, то давайте будем честными. У нас на рынке не представлены гиперскейлеры – ни Azure, ни Amazon, ни Google, ни IBM. В ближайшее время их и не будет. Соответственно, у нас появились российские публичные облачные провайдеры – это Mail Cloud Services (сейчас VK Cloud Services), в девичестве Сбер Cloud, сейчас Cloud. Но надо понимать, что, во-первых, это небольшие инвестиции и небольшой рынок. Ещё было такое, что приходилось разворачиваться и переделывать свою облачную платформу. Во-вторых, на мой взгляд, есть разные риски. Если вы крупный Enterprise в России и можете позволить инвестиции хотя бы в несколько миллионов долларов, то надо делать собственное решение, чтобы эти риски нивелировать. Средним и маленьким компаниям следует минимизировать свой паз пользования, всегда быть готовым к неожиданностям. Сейчас я изучаю третий по увеличению облачный рынок в мире – Mena. Это страны персидского залива и Северной Африки. Здесь норма сделки 90, 120 миллионов долларов чека сразу на публичное или частное облако. Для сравнения – у нас в год по пальцам двух рук можно пересчитать количество таких сделок. Большие отличия. Поэтому и специалистов сильно меньше. То есть, например, в России быть опенстекером, да, Саш, очень хорошо. Александр Дрозд: Хорошо быть специалистом в принципе. Не важно где – в облаках, OpenStack, Azure или где-то ещё. В России большое количество умных людей, которые умеют смотреть вглубь, любят заниматься инженерной составляющей, и эти люди востребованы и в облаках, и не в облаках. То, что касается OpenStack, исторически так сложилось, что в 2012-м, 13-м, 14-м годах компания Mirantis была одним из лидеров OpenStack сообщества. Много инженеров, пройдя через эту школу, стали теми экспертами, с которых я начинал. Так что OpenStack, наверно, сейчас в России такой ренессанс облачной истории. Максим Осорин: Я не рассказывал про то, что у нас в «Х5 Облаке». У нас безусловно тоже OpenStack, но это не готовая облачная платформа, а только инфраструктурный слой. Мы его выбрали, чтобы не зависеть от вендоров. Поверх этого инфраструктурного слоя мы разработали полностью свою платформу: оркестрацию, биллинг, портал, Terraform провайдеры. Все сервисы, которые не виртуальные машины, тоже в собственной разработке. Дмитрий Прусов: О многом мы поговорили. Я не люблю прогнозировать, но давайте пофантазируем. Что через несколько лет будет с облаками, как с технологиями? В глобальном смысле и локальном, учитывая те сложности, что вы озвучили. Например, связанные с отсутствием достаточного количества специалистов. Александр Дрозд: Мне кажется, гибридная модель должна, наконец-то, расцвести в полной мере в ближайшие два года. Поспешный уход в публичные облака компаний, которые рассматривали их как некую панацею, должен быть пересмотрен. То есть появится баланс между внутренними и внешними ресурсами, куда многие стали бежать. Я говорю сейчас не про рынок России, а про тенденцию последних 7-8 лет. Максим Осорин: Последние 2-3 года облачные платформы в крупных компаниях в России и мире стремительно растут. Их используют для большинства новых задач. Я абсолютно уверен, что в следующие 2-3 года мы увидим то, как облако просто сожрёт традиционную инфраструктуру. Это грубо сказано, но корпорации придут к тому, когда у них, кроме облачной платформы, ничего больше не будет. Осталось немного – победить условно SAP, но опять же SAP работает в публичном облаке. Нам бы его ещё развернуть в частное облако, остальные такие системы перенести и всё. Получается, для всего остального облачная платформа подходит намного лучше, если это современная вендорская история. Вот это будет большая трансформация. Дмитрий Прусов: И напоследок вопрос такой насущный для наших слушателей и особенно для нашего редактора. Надо ли переносить данные из iCloud в Яндекс.Облако, либо Mail.Облако? Максим Осорин: В качестве бэкапа, наверное, можно. Но я бы оставил все эти аккаунты или, может быть, зарегистрировался ещё и в других. Первое, что я сделал в феврале, это перенес всю жизнь – фотографии и документы, но почему-то продолжаю пользоваться, тем, что органично и привычно. Александр Дрозд: Зависит от того, где редактор находится географически. Потому что Яндекс доступен не везде, где-то недоступен iCloud. К этому нужно быть готовым. *Напоминаем, что все высказанные спикерами тезисы являются их личной позицией