«Любо́вь Алёны» («Песнь о ба́бе Алёне») — советская немая лирическая кинокомедия 1934 года режиссёра Бориса Юрцева. Один из первых комедийных фильмов СССР — о проблемах приехавших на стройку девушек. Вышел на экраны 10 апреля 1934 года. Фильм не сохранился.
 Простая деревенская девушка Алёна вслед за мужем приехала из колхоза в город на строительство завода, где с трудом привыкает к неустроенному быту перенаселённого общежития.
 В общежитии она встречает также приехавшую на стройку вслед за мужем американку Эллен Гетвуд — жену американского специалиста — инженера на строительстве завода. Алёне не нравится в городе, Эллен тоже далеко не всё приходится по душе в Советском Союзе. Изначально противопоставленные друг другу, они одинаково реагируют на то, что мужья уехали от них на далёкую стройку, что расценивается ими как измены. На этих точках соприкосновения Алена и Эллен сходятся как подруги. В итоге обе девушки втягиваются в жизнь коллектива, в социалистическое строительство.
 Поначалу скованно себя чувствовавшая на новом месте Алёна всё делала невпопад, но осмотревшись и подружившись с женщинами-работницами, она становится активисткой и приводит общежитие в образцово-показательный вид. И когда у неё появляется возможность вернуться в деревню, она наотрез отказывается, так как ей необходима жизнь — «в нашей буче, боевой, кипучей».
 Шумяцкий: Картина — лирическая комедия. 
Сталин: А комический элемент в ней есть, без чего картина не вызовет такого интереса, хотя бы даже и лирическая.
Шумяцкий: Да, эти элементы есть, но в явно недостаточном количестве.
Сталин: Что же мешало увеличению этих черт ленты?
Шумяцкий: Мешает отношение к комедии, как со стороны творческих работников, проявляющих боязнь к этому жанру, так и критики, которая указывает на недопустимость привлечения комической формы для трактовки значимых явлений современности, культивирует такое пуританское отношение к комедии, к смеху в кино.
Сталин: Чепуха. Плюньте на добродетельных скукоделов.
 Сценарий фильма изначально был признан трестом неудавшимся, фильм было не рекомендовано пускать в производство с мотивировкой, что комедийная линия развивается вне социальных конфликтов. Но дирекция фабрики приняла сценарий.
 28 марта 1933 на кинофабрике состоялось заседание по вопросу «Чистка и обсуждение режиссёрского сценария „Песнь о бабе Алёне“», в протоколе указано: «Чистка продолжалась 1 час 32 мин.», под председательством директора объединения З. Ю. Даревского.
 В ходе обсуждения сценарий был резко раскритикован — как задуманный не в том жанре: «Рост сознания и переделки Алёны не донесён», «Взаимоотношения людей в сценарии шли по линии интимной, а не общественной», с выводом: «Если принять за идею данного сценария рост сознания и перерождение человека, то он нас не может удовлетворить, ибо для раскрытия этой идеи нужны более значительные социально-психологические мотивировки и другой жанр…».
 
 
Читая такие высказывания, можно подумать, что авторы сценария сочинили нечто маразматическое. Разве можно всерьез принимать подобную ахинею с быстрой перековкой персонажей! Однако необходимо учесть — Юрцев и Ларский намеревались создать комедию. Зная это, уже начинаешь подумывать об адекватности выступающих: можно ли предъявлять столь крутые требования к произведению, рассматривающему «вопросы быта в шутливом тоне»? В мае 1934 года на одном из просмотров фильм был показан Сталину. Комментировал демонстрацию фильма руководитель Госкино Б. З. Шумяцкий, он рассказал о проблемах с которыми комедия снималась, о сценах, которые изъяли из картины: был убран показанный отрицательным героем руководящий работник — директор; вырезана сцена проезда на автомобиле Эллен пока Алёна идёт пешком — якобы демонстрирующая, что иностранный инженер живет богаче советских колхозников; убран профкомовский работник носящий значок ГТО — якобы комический персонаж не может быть таким, на что Сталин сказал, что зря режиссёр согласился на эти изменения, картина была бы смешней, а так всё «чересчур гладко».
 Фильм вышел на экраны, но по утверждению А. В. Романова вышла только единственная заметка о фильме — в «Киногазете».
 А в июне 1934 года Шумяцкий докладывал Сталину о бурном заседании кинокомиссии оргбюро ЦК — письмо касалось препятствованию некоторыми лицами, членами Комиссии и аппарата Наркомпроса, картинам «Весёлые ребята» и «Любовь Алёны», в котором в частности отмечалось:

 О конфликте с кинокомиссией Оргбюро ЦК ВКП(б).28 июля 1934СекретноКопия Тов. Сталину, Кагановичу, Жданову, Стецкому, Молотову.
 
На заседании кинокомиссии ОБ (27.У1 с.г.) под председательством тов. Стецкого (члены — Бубнов, Антипов, Шкирятов, Самсонов, Рабичев) произошла совершенно неслыханная вещь. Просмотренная Вами и рядом других товарищей комедия Г. В. Александрова «Весёлые ребята» называлась «контрреволюционной» (Бубнов), «дрянной, хулиганской, насквозь фальшивой» (Антипов). … Я указал, что, наоборот, при просмотре все оценивали ее как первую весёлую комедию … Однако названные члены Комиссии (кроме т. Косарева) неведомо почему начали требовать изъятия из картины не только отдельных деталей и сцен, но даже целых частей. Я с этим не согласился, и мы резко разошлись. Истории с этим фильмом предшествовала буквально порча теми же членами Комиссии известной Вам неплохой фильмы «Баба Алёна». Фильм не сохранился. Несмотря на то, что Сталин одобрительно отзывался о фильме, по мнению киноведов картина была уничтожена.
 В фильме состоялся дебют Любови Орловой. У неё было уже много театральных успехов, но в кино она не пробовала играть после того, как в 1931 году на пробах один маститый режиссёр сказал ей, что её родинка на носу на экране будет заметна. Как отметил историк кино М. А. Кушниров, её первая роль была несложная — не главная, в немом фильме, и от актрисы много не требовалось:

 
Говоря начистоту, ставка делалась на её типажность. И гардероб. Да, да! Смешно и грустно, но наличие у неё красивых, модных нарядов сработало «за неё» не меньше других доводов. Студия была бедна, и одеть актрису, как состоятельную иностранку, представлялось почти неразрешимой проблемой. Происхождение этих туалетов отнюдь не загадочно, а очень даже прозаично. Любовь Петровна была в ту пору… замужем — не формально, правда, но и не фиктивно. Замужем за крупным австрийским инженером, работавшим у нас в качестве «спеца», — непроизвольная перекличка с ролью.