Если говорить об эволюции с научной точки зрения, то примитивные процессы преобразования неорганики в органику (абиогенозы) начали формироваться на Земле около 4 млрд лет назад — спустя 500 млн лет после геологического формирования планеты. Можно сказать, этот момент и есть начало эволюции как таковой. Однако с более фундаментальных точек зрения, эволюция — это не просто изменения формы биологических систем. Согласно идеям К.Э. Циолковского и других представителей русского космизма, эволюция в научных теориях космологии и биологии представляет собой непрерывный процесс усложнения материи. Усложняется сама структура вещества, ее взаимодействия и среды существования самоподдерживающихся систем — биологических организмов. Сложность системы заключается в том, что она состоит из огромного числа подсистем, каждая из которой представляет собой относительно самостоятельную систему, способную к различным направлениям эволюции в составе целого. При этом каждая подсистема может рекурсивно состоять из множества других подсистем. Линеен ли процесс эволюции? Исторические наблюдения множества людей, впоследствии научно концептуализированные и математически формализованные, заставляют полагать, что развитие биосферы постоянно ускоряется. При этом появление и развитие биосферы, как будет показано далее, лишь один из этапов развития всей Вселенной, отчего разделять космологические, геологические, биологические и социальные изменения друг от друга было бы неверно — все это единый глобальный процесс. Так называемая «технологическая сингулярность» (обычно называют просто «сингулярностью») — это некий гипотетический момент времени, своего рода точка в эволюционном таймлайне человечества, после которой технологический рост станет неконтролируемым и необратимым. Проще говоря, он «улетит» вверх по экспоненте. Наверное, интеллект, физически выраженный в виде мозга со всеми его сложными синаптическими «переплетениями», можно считать наилучшим примером того, к чему приводит непрерывный эволюционный процесс усложнения материи. Ведь подавляющее число нейробиологов полагают, что человеческий мозг — самый сложный объект во Вселенной. Среднее число нейронов в мозге — почти 100 миллиардов — можно сопоставить со средним количеством звезд в галактике (от 100 до 400 миллиардов). Однако в отличие от звезд, нейроны сконцентрированы в одной локальной точке объемом всего около 1200 кубических сантиметров, имея при этом множество синаптических связей, число которых превышает 120 триллионов. Наверное, поэтому самой популярной версией гипотезы сингулярности считается так называемый «взрыв интеллекта». При таком сценарии некий регулярно обновляемый (посредством многочисленных итераций) интеллектуальный агент уйдет в безудержную реакцию циклов самосовершенствования, которая в итоге приведет к появлению мощного сверхразума. По сравнению с ним антропоморфное сознание современного человека покажется муравьиным мозгом, который способен совершать лишь примитивные логические операции. Интеллектуальным агентом может выступить так называемый «общий искусственный интеллект» (AGI). Под этим термином обычно подразумевают особый тип интеллектуальной сущности (агента), скорее всего, не антропоморфного вида, которая способна выполнять любую возможную интеллектуальную задачу. Даже ту, которая выходит далеко за пределы способностей не только одного человека, но и всего человечества. Интеллектуальная деятельность современного человека не существует просто так. Она применяется к конкретным экономически ценным задачам. Так вот, AGI по своей концепции в тысячи раз эффективнее человека — он выполняет больше когнитивных (логических) операций за одну единицу времени, имея практически абсолютное преимущество над любой другой интеллектуальной системой. Появившиеся за последние годы инструменты вроде GPT-4 или Midjourney все еще выглядят младенцами по сравнению с гипотетическим AGI. Это не рациональные автономные агенты, а все лишь инструменты-дополнения к мозгу человека — как внешняя память. Своего рода особый способ хранения и извлечения информации. Человек здесь по-прежнему «интеллектуальный король». В какой-то степени это напоминает концепцию Точки Омега, которую изначально придумал французский философ Пьер Тейяр де Шарден в работе «Феномен человека». Впоследствии сам термин претерпел ряд изменений (своего рода семантический дрейф), но его глубинная суть осталась та же. Точка Омега — это состояние максимальной (абсолютной) организованной сложности и, как следствие, наивысшего сознания (интеллекта), к которому эволюционирует материя во Вселенной. Не вся целиком, конечно, а только те ее элементы, которые имеют потенциал к наивысшей организации — например, биосфера Земли. В ходе эволюции происходит усложнение материальных систем и, соответственно, психики, итогом которого становится появление ноосферы, а затем рождение некоего высшего сознания — Омеги. Однако Омега — это не конкретный локальный интеллектуальный агент, находящийся в определенной точке пространства. Это больше похоже на огромную децентрализованную сеть неких агентов, которые образуют сущность более высшего порядка. Это можно сравнить с нейронами мозга, которые сами по себе довольно субъектны и автономны, но только в совокупности (будучи соединенными синаптическими связями в единое целое) образуют сознание и психику — сущность высшего порядка. Иными словами, высшее сознание, которое представляет собой Омега, возможно благодаря единению индивидуальных и автономных человеческих сознаний. В этом смысле современное человечество, грубо говоря, уже является Омегой, но только в зачаточном состоянии. Так или иначе о физическом выражении некоего гипотетического высшего интеллектуального агента можно только догадываться. Главное понимать, что вектор направления эволюционных изменений в гипотезе сингулярности направлен именно в эту сторону. Венгерско-американский математик и физик Джон фон Нейман был первым, кто использовал понятие «сингулярности» (которое давно существовало в виде математической абстракции) непосредственно в технологическом контексте и смысле. В ходе простой дискуссии Джона фон Неймана с другим польско-американским математиком Станиславов Марцин Уламом оба ученых обратили внимание на то, что объективно наблюдаемое (и интуитивно ощущаемое) ускорение технического прогресса должно рано или поздно привести к такому моменту, когда люди перестанут поспевать за технологиями. Короче говоря, развитие технологий обгонит развитие человека. Именно такие переходы математики и называют «сингулярностью». Только вот на этот раз это будет не особенностью некой изучаемой физической системы, а особенностью всей истории человечества. С другой стороны, история человечества в рамках нашей биосферы и является следствием работы физической системы. Однако тогда под словом «сингулярность» Джон фон Нейман все же имел ввиду именно математическое, а не астрофизическое (а также биологическое или технологическое) понимание этого слова. Это просто точка, после которой экстраполяция уже произошедших изменений начинает давать бессмысленные результаты. Спустя некоторое время трансгуманисты, фантасты и футурологи подхватили идею сингулярности уже в контексте истории человечества. Самыми известными популяризаторами сингулярности стали Вернор Виндж (написал книгу «Сингулярность») и Рэймонд Курцвейл (написал книгу «Сингулярность уже близко»). В своем эссе 1993 года «Грядущая технологическая сингулярность» (именно в нем впервые появился термин сингулярности в контексте человеческой истории) Вернор Виндж предположил, что технологическая сингулярность будет означать конец человеческой эры (и человеческого разума), поскольку новый искусственный сверхинтеллект будет продолжать самосовершенствоваться и технологически развиваться с непостижимой скоростью. Курцвейл же утверждал в своей книге, что в середине 21 века человечество переживет настолько серьезный технологический сдвиг, что созданные за многовековую историю социальные институты и общественные устои полностью «перевернутся с ног на голову». Кстати, идеи об ускоряющемся росте научного знания можно также встретить и в работах Фридриха Энгельса. Например, во второй половине XIX века Энгельс писал о том, что наука движется вперед пропорционально массе знаний, унаследованных ею от предшествующего поколения. То есть чем больше знаний уже есть у человечества, тем больше знаний оно приобретает, что в итоге также ведет к сингулярности. Существует даже так называемый «Закон экспоненциального роста объёма знаний», придуманный британско-американским историком науки Дереком Прайсом. Вот вам небольшое наблюдение. Эдакая лакмусовая бумажка. Если вы хоть как-то связаны с IT, вы наверняка слышали про некий «Закон Мура» — эмпирическое наблюдение Гордона Мура о том, что количество транзисторов, размещаемых на кристалле интегральной схемы, удваивается каждые 24 месяца. На самом деле в достоверности этого закона есть свои нюансы, но в целом его утверждение верно. Эволюция литографических методов, используемых в производстве вычислительных кристаллов, привела человечество к 2-нм техпроцессу — пока только на уровне лабораторных исследований. При должном подходе можно дойти и до 1 нм. А дальше, скорее всего, произойдет переход на новые материалы — например, на углерод, который эволюция использовала для создания всех живых организмов на Земле. В истории с Муром важно то, что есть некая качественная прогрессия, которую можно эмпирически зафиксировать и даже отобразить в виде графика. Это прогрессия является экспоненциальной. По крайне мере, она точно являлась ей последние 20-30 лет. Так вот, на самом деле существует множество других подобных прогрессий. И все они идеально ложатся друг на друга. Словно эти прогрессии являются следствием неких более фундаментальных, общих и глобальных процессов. Как профиль и анфас одного и того же лица. В 2004 году в Государственном астрономическом институте имени П.К. Штернберга состоялся доклад российского физика Александра Панова. Панов проанализировал всю историю Земли начиная с ее формирования в космосе и заканчивая появлением человеческих популяций. Оказалось, что в этой глобальной экосистеме есть некоторые временные точки, являющиеся своего рода фазовыми переходами. После каждого фазового перехода происходит некий качественный скачок внутри системы. Временные интервалы между переходами последовательно сокращаются в соответствии с простой обратной степенной зависимостью, приводя к экспоненциальному развитию биосферы. Точку, после которой интервалы становятся равны нулю, Панов назвал в своем докладе «сингулярностью». Тогда Панов использовал этот термин в том самом смысле, в каком его придумали Джон фон Нейман и Марцин Улам — для обозначения результата математической прогрессии. Однако эволюционно-исторический контекст доклада Панова позволял интерпретировать «сингулярность» как футурологический прогноз, который сформулировал Вернор Виндж за 9 лет до выступления Панова. Но важно другое — вывод Панова. Он тоже утверждает, что точки сингулярности, согласно расчетам, человечество достигнет в середине 21 века — где-то в 2050 году. Как это часто бывает, открытия в мире исследований совершаются одновременно — приблизительно в тот же момент аналогичные результаты получил австралийский биолог и социолог Грэм Снукс. Собственно, поэтому уходящую вверх кривую называют «вертикаль Снукса — Панова». Как видно, кривая на графике из плавного экспоненциального роста переходит в вертикаль. При этом предполагается, что элементы системы приобретают новые свойства и изменяют характер взаимодействия между собой. Можно в какой-то степени утверждать, что сама биосфера наращивает свой собственный «техпроцесс», становясь сложнее и эффективнее. А уменьшение техпроцесса на кристаллах — лишь одно из проявлений этой глобальной эволюции биосферы, впрочем как и весь технический прогресс. В контексте понятия технологической сингулярности существует еще один термин, обозначающий скорее не дисциплину, а определенный подход к концептуализации эволюции — «Большая (универсальная) история» (иногда «Мегаистория») или «Big History» в англоязычном комьюнити. Большая история представляет собой интегральный подход (комбинирующий как более абстрактные методы изучения мира, вроде социологии и психологии, так и менее абстрактные и более редукционистские, вроде химии, физики и биологии) к рассмотрению развития всей вселенной целиком — от Большого Взрыва до современного социума. То есть Большая история не разделяет эволюцию на космологическую, биосферную, животную, человеческую и социальную. Большая история считает, что эволюция земной биосферы — прямое и закономерное продолжение эволюции космоса, идущая по тем же закономерным паттернам изменения. В этом смысле эволюция биологических систем является продолжением эволюции геологических и космических систем, а социальная эволюция, соответственно, является продолжением эволюции биологических систем. Именно понятие сингулярности является центральным местом Большой истории. В России наиболее популярным основоположником Большой истории является советский и российский специалист по культурной антропологии Акоп Назаретян. В своей книге «Нелинейное будущее», в том числе рассуждая и о работах Панова, Назаретян использует термины «вертикального и горизонтального аттрактора». Само слово «аттрактор» происходит от английского «attract» — притягивать, привлекать. Используют его чаще всего в молодой дисциплине под названием «синергетика», которая сфокусирована на объяснении образования и самоорганизации структур в открытых системах, далеких от термодинамического равновесия. Как раз именно такой структурой является биосфера Земли. В точных науках это довольно абстрактная сущность. Это некое потенциальное состояние системы, траектории развития которой стремятся к этому состоянию. В процессе эволюции система может перейти в то или иное состояние, но не во что-то среднее между ними. То есть исход не может быть смешанным. Результатом эволюции системы не могут быть сразу несколько аттракторов — точек ее конечного развития. Аттрактор называется вертикальным, т. к. есть бинарный исход фазового перехода. В одном случае система редуцируется (упрощается), в другом — наращивает свою сложность, становясь еще более эффективной. В случае с горизонтальным аттрактором система начинает совершать «горизонтальную» экспансию после достижения предельно возможного уровня сложности. Тем не менее есть некий физический предел, после которого качественное улучшение системы (то есть локальное наращивание сложности) невозможно. Поэтому система начинает распространять свою сложность, изменяя среду вокруг. В основе наращивания сложности и ее распространения лежат некоторые термодинамические механизмы. Например, крупный немецкий астрофизик Эрик Шейсон (автор книги «Cosmic Evolution: The Rise of Complexity in Nature») указывает на то, что с фундаментальной точки зрения сложность, энергоэффективность и информация — это одно и то же. Биологические системы (как любые достаточно сложные системы во вселенной) занимаются переработкой энергии из окружающей среды, находясь далеко от состояние термодинамического равновесия. При этом их функционирование никак не нарушает второй закон термодинамики — поддержка низкой энтропии локальной биологической системы «оплачивается» стремительным наращиванием энтропии окружающей среды. Поэтому совокупная энтропия Вселенной растет быстрее, чем актуальная энтропия в ее локальных сегментах — таких, как наша планета, например. На всякий случай, вся биосфера Земли в конечном счете питается энергией, поступающей от термоядерного реактора в космосе — Солнца. При этом Шейсон обнаружил положительную связь между сложностью внутренней организации и «удельной плотностью энергетического потока» — то есть отношение количества свободной энергии, проходящей через систему в единицу времени, к единице ее массы). Обнаруженная зависимость настолько универсальна, что позволяет использовать понятие «удельной плотности энергии» как количественный индикатор структурной сложности системы. Собственно, поэтому мозг человека можно считать самым сложным, а значит и самым энергоэффективным (и интеллектуальным) объектом во вселенной. Исходя из этого Назаретян выделил несколько сценариев развития человечества. Худший сценарий для человечества. Произойдет полный «обвал» сложности — цивилизация деградирует и перестанет существовать. Выразиться это может в виде глобального конфликта или просто природным катаклизмом с фатальными геологическими изменениями. На самом деле этот сценарий маловероятен — за всю историю биосферы таких абсолютно губительных фазовых переходов еще не случалось. Ниже будет указано еще несколько причин, почему такой исход событий не очень правдоподобен. Произойдет рост сложности биосферы (или антропосферы), который будет выражаться в стремительном улучшении технологий. Этот сценарий считается самым желательным, однако сложно предсказать, как конкретно будет выглядеть новая реальность. Над этим думают (скорее фантазируют) самые лучшие умы — ученые, футурологи, трансгуманисты, фантасты и т. д. В этом случае цивилизация зафиксируется на одном уровне развития, однако попытается совершить свою экспансию, чтобы получить доступ большему числу ресурсов и энергии. При таком сценарии технические возможности упрутся в некий потолок, определенный фундаментальными законами Вселенной. Человечество просто не сможет создать более совершенные системы и устройства. В то же время сама эволюция человека (как на биологически-генетическом уровне, так и на социальном уровне) достигнет своего пика по тем же самым фундаментальным причинам. По законам синергетики (и термодинамики) такая «застывшая» на предельном уровне система должна будет попытаться охватить как можно больше пространства, «распространив» на него свою сложность для более эффективного использования доступных источников энергии и элементов периодической системы. Футурология в этом случае тоже вариативна. Самое простое, что приходит на ум — экспансия человечества в другие солнечные системы с помощью кораблей поколений. На самом деле можно предположить, что вышеописанные аттракторы в любом случае произойдут, но по очереди. Если мыслить логически, то человеческая цивилизация, скорее всего, пройдет через все оставшиеся этапы технологического развития, уперевшись впоследствии в потолок. Уже после этого весь этот «муравейник» попытается совершить космическую экспансию, и кто знает — возможно она окажется удачной. В любом случае, даже если человечество «заполонит» всю галактику, рано или поздно ему придет конец. Ведь по итогу Вселенная просто остынет и умрет тепловой смертью. В контексте космической экспансии вспоминается «шкала Кардашева», которая призвана классифицировать цивилизации по степени их широты использования энергии. В 1964 году советский физик Николай Кардашев предложил новую на тот момент классификацию цивилизаций. На самом деле классификаций существует множество, но конкретно эта выделяется своей более редукционистской (с физической точки зрения) основой. Она основана на количестве энергии, которая доступна конкретной цивилизации. В этом она напоминает взгляды Чейсона, который аналогично привязывает понятие сложности и эффективности непосредственно к энергии. Можно попытаться (и многие это делали и делают) раскритиковать метод Кардашева, однако он основан на довольно фундаментальном свойстве сложных систем во вселенной — термодинамики. По сути «жизнью» во Вселенной называют формы нелинейной сложно организованной материи. Эта материя, как уже было сказано выше, поддерживает свою сложность и организацию за счет потребления энергии. Весь Земной шар своего рода «переработчик» энергии, летящей на него в виде фотонов от огромного космического термоядерного реактора — Солнца. Собственно, исходя из этих предпосылок Кардашев выделил 3 типа возможных цивилизаций: 1 тип. Потребляет всю энергию, получаемую планетой от ее светила. Инфраструктура такой цивилизации не выходит за пределы планеты-родителя. 2 тип. Потребляет энергию, излучаемую непосредственно звездой (возможно с помощью сферы Дайсона). Цивилизация контролирует потоки энергии и скорее всего способна фокусировать их для совершения межзвездных перемещений. 3 тип. Контролирует энергию всей галактики за счет разбросанных по космосу астроинженерных сооружений. Поэтому космическая экспансия, если она вообще возможна, будет постепенно, но верно продвигать человеческую цивилизацию со 2-го типа на 3-й. Еще одно интересное понятие, которое актуально в контексте технологической сингулярности — NBIC-конвергенция.  Если Закон Мура и кривая Снукса-Панова — это профиль и анфас всеобщего экспоненциального усложнения, то NBIC-конвергенция — это, как говорят фотографы, «ракурс 3/4». Акроним «NBIC» обозначает 4 слова: нано (N), био (B), инфо (I), когно (C). Ну, а «конвергенция» указывает на процесс слияния, сближения, концентрации нескольких сущностей в одной единой точке. По сути, во время конвергенции произойдет слияние всех научных дисциплин в некую единую область знаний. Это похоже на пресловутую Теорию Всего, только гораздо шире. Причем шире как по горизонтали, так и по вертикали — то есть дисциплины из «Контовской иерархии наук» (математика, астрономия, физика, химия, биология, социология) как бы схлопнутся в единую научно-технологическую область знания, которая станет фундаментам для дальнейшего технологического роста. В футурологических концепциях NBIC-конвергенция считается ключевым элементом в переходе человечества с 5-го на 6-й технологический уклад. В нашем мире уже было 4 уклада (сейчас мы на 5-ом, переходим на 6-й), и каждый имел свои особенности и фазовые переходы: 1. Первая промышленная революция (с 1772 года) 2. Эпоха угля и пара (с 1825 года) 3. Вторая промышленная революция (Эпоха стали, с 1875 года) 4. Эпоха нефти (с 1905 года) 5. Научно-техническая революция (Эпоха компьютеров, с 1971 года) 6. Эпоха нанотехнологий (с 2004 года, но переход только начался) 7. Эпоха когнитивных технологий С другой стороны, конвергенция разных научных областей в одну выглядит сомнительно с некоторых более фундаментальных диспозиций. Системы в нашем мире (в том числе системы знаний) имеют свойство дифференцироваться — превращаться из одной простой сущности во множество связанных между собой инкапсулированных сущностей, взаимодействующих друг с другом посредством транзакций. В некоторых теориях систем это называют «системой с нередуцируемой сложностью». Самый простой пример — специализация и разделения труда. Чем более сложной становится система, тем с большей вероятностью она будет состоять из множество изолированных друг от друга автономных подсистем, каждая из которых по отдельности не имеет никакого смысла. То есть никакого слияния, скорее наоборот, разъединение и специализация. Этот тренд мы наблюдаем уже и сейчас. Поэтому большой вопрос в том, как следует интерпретировать концепцию конвергенции. Скорее всего, человеческая популяция будет все сильнее делиться на некие субпопуляции по профессиональному признаку. Люди будут становиться все более одномерными — каждый отвечает только за свою узкую область знаний и функционирует в рамках нее. Однако все эти составные элементы «распределенной системы компетенций» будут связаны между собой, образуя некий единый организм — как органы в живом существе. У каждого своя зона ответственности, но по отдельности печень и почки бесполезны — только в рамках всего тела. Большинство из тех, кто сейчас читает эту статью, сможет увидеть конечную развязку истории текущей реальности — точку, к которой ведет «кривая Снукса-Панова» в 2050 году. Возможно, политические, экономические и социальные феномены, наблюдаемые нами сегодня — своего рода предтечи надвигающегося фазового перехода. Момента, в котором мир перестроится на новый лад. НЛО прилетело и оставило здесь промокод для читателей нашего блога:-15% на заказ любого VDS (кроме тарифа Прогрев) — HABRFIRSTVDS.