«Западное предательство» (англ. Western betrayal, польск. Zachodnia zdrada, словацк. Západná zrada или «предательство Запада», чеш. zrada Západu, польск. zdrada Zachodu) — термин с негативной оценочной коннотацией, описывающий политику ряда западных стран в отношении Польши и других стран Восточной Европы накануне, во время и в первые годы после окончания Второй мировой войны.
 Таким термином описывают действия Великобритании и Франции во время Мюнхенской конференции с последующими оккупацией и разделом Чехословакии нацистской Германией, а также отказ западных союзников оказать помощь Польше после вторжения Германии и СССР в 1939 году. Тот же термин употребляют, описывая уступки, сделанные США и Великобританией по отношению к СССР на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях, и их позицию во время Варшавского восстания, а также к послевоенным событиям, которые выделили регион в советскую сферу влияния и создали коммунистический Восточный блок.
 Исторически такие взгляды были переплетены с некоторыми из наиболее значимых геополитических событий XX века, включая возникновение и рост могущества Третьего Рейха (нацистской Германии), рост Советского Союза (СССР) как доминирующей сверхдержавы с контролем над значительной частью Европы, а также различные договоры, союзы и позиции, принятые во время и после Второй мировой войны и продолжающиеся во время холодной войны.
 Понятие «западного предательства», по словам профессоров Шарлотты Бретертон и Джона Воглера, представляет собой отношение к «чувству исторической и моральной ответственности» за то, что Запад «бросил Центральную и Восточную Европу в конце Второй мировой войны». В Центральной и Восточной Европе интерпретация результатов Мюнхенского соглашения 1938 года и Ялтинской конференции 1945 года как предательства Центральной и Восточной Европы западными державами использовалась лидерами центрально- и восточноевропейских стран для давления на западные страны с целью удовлетворения более насущных политических запросов, например, членства в НАТО.
 В нескольких случаях секретные соглашения или намерения прямо противоречили публичным договорённостям. Примером такого лукавства является тайная договорённость Черчилля и Сталина о том, что Атлантическая хартия не относится к странам Балтии. Учитывая стратегические требования выигрыша войны, Черчилль и Рузвельт принимали большинство требований Сталина на переговорах в Тегеране, Ялте и Потсдаме.
 Макс Гастингс утверждает, что Черчилль призывал Рузвельта к продолжению вооружённого конфликта в Европе в 1945 году — но уже по отношению к Советскому Союзу, для предотвращения расширения его контроля на запад от собственных границ. Рузвельт, видимо, доверял гарантиям Сталина и не желал поддерживать Черчилля в обеспечении «освобождения» всей Центральной и Восточной Европы. Без американской поддержки Великобритания, обескровленная шестью годами войны, была неспособна предпринять какие-либо военные действия в этой части Европы.
 Среди конкретных случаев, которыми часто иллюстрируют этот концепт исторические и современные писатели, можно назвать аннексию большей части Чехословакии нацистской Германией через Мюнхенское соглашение 1938 года, отказ от британского союза с Польшей во время вторжения в Польшу в сентябре 1939 года и отсутствие помощи во время Варшавского восстания против нацистской Германии в 1944 году, а также принятие советского варианта документов Ялтинской конференции 1945 года. Там Союзники согласовали обеспечение демократических процессов в странах, которые будут освобождены от нацистского господства, таких как Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Югославия и Албания.
 Также была очевидной недостаточная военная или политическая поддержка антикоммунистических восстаний во время антиправительственных выступлений в ГДР в 1953 году, в течение Венгерской революции 1956 года, а также во время демократически ориентированных реформ[источник не указан 1178 дней] в Чехословакии в 1968 году (так называемая «Пражская весна»).
 По словам Ильи Призеля, «озабоченность своим историческим чувством „ущербного я“ подпитывала негодование» по отношению к Западу в целом и усиливала концепцию западного предательства в частности. Григорий Явлинский утверждал, что ущерб центральноевропейской национальной психике, оставленный западным «предательством» в Ялте и Мюнхене, остался «психологическим событием» или «психиатрической проблемой» во время дебатов о расширении НАТО.
 Колин Пауэлл заявил, что не считает предательство «подходящим словом» в отношении роли союзников в Варшавском восстании. Поскольку жалобы относительно «измены» являются привычным явлением в политике в целом, идея западной измены также может рассматриваться как некий политический «козёл отпущения» в центральной и восточной Европе и болезненное место во время избирательных кампаний в странах бывшего Западного блока. Историк Атан Теохарис утверждает, что мифы об измене были частично использованы теми, кто выступал против членства США в Организации Объединенных Наций. Слово «Ялта» стало трактоваться как попустительство мировому коммунизму и отказ от свободы.
 В конце 1920-х и в начале 1930-х годов в надежде предотвратить будущие войны (с Германией или Советским Союзом) была образована запутанная сеть альянсов между государствами Европы. С подъёмом нацизма в Германии, эта система альянсов была усилена подписанием серии договоров о «взаимопомощи» между Францией, Великобританией и Польшей (Франко-польский альянс и Англо-польский военный альянс). Эти соглашения устанавливали, что в случае войны другие союзники должны полностью мобилизовать свои силы и провести «наземную интервенцию в течение двух недель» в поддержку союзника, подвергшегося нападению. Вдобавок представители западных государств дали Польше несколько военных обещаний, в том числе невыполнимых: так, британский генерал Эдмунд Айронсайд на переговорах с Рыдз-Смиглы в июле 1939 года обещал атаку со стороны Чёрного моря или размещение британского авианосца в Балтике.
 Комментируя англо-польский союз, публицист Станислав Мацкевич написал в своей книге 1964 года «Политика Бека»: «Англия не нуждается в существовании Польши, она никогда не нуждалась в ней. Иногда англичане подталкивают нас воевать против России, иногда против Германии, как это случилось в 1939 году, когда им удалось на некоторое время удержать Гитлера подальше от себя. После их так называемых гарантий марта 1939 года Англия не была заинтересована в нашей армии, она не помогала нам материально в наших военных приготовлениях и не имела ни малейшего намерения помогать нам во время вторжения Гитлера в Польшу <…> Гарантия независимости Польши, предоставленная Англией, вовсе не была гарантией. Напротив, это была спекуляция, целью которой была максимально быстрая ликвидация польского государства. Англия хотела, чтобы Польша сначала сразилась с Германией и как можно скорее проиграла эту войну, чтобы Германия наконец столкнулась с Россией».
 Накануне Второй мировой войны польское правительство пыталось закупить как можно больше вооружения и просило об оружейных кредитах у Англии и Франции. В результате этого летом 1939 года Польша закупила 160 французских истребителей Morane-Saulnier MS.406 и 111 английских самолетов (100 лёгких бомбардировщиков Fairey Battle, 10 харикейнов и 1 спитфайр). Хотя некоторые из этих самолетов были отправлены в Польшу до 1 сентября 1939 года, ни один из них не принимал участия в боевых действиях из-за продления переговоров Франции и Великобритании перед лицом войны. Из-за сопротивления англичан оружие, которое полякам требовалось больше всего, не было поставлено. Общая сумма кредита от британского правительства также была намного меньше, чем просили поляки: Британия в конце концов согласилась одолжить всего 8 вместо 60 миллионов фунтов, которые просила Польша.
 После вторжения в Польшу нацистской Германии в сентябре 1939 года Великобритания и Франция объявили ей войну. 3 сентября была установлена морская блокада Германии и 4 сентября была предпринята попытка бомбардировки немецких военных кораблей в гавани. Большинство действий британских бомбардировщиков над Германией было направлено на распространение агитационных листовок и разведку. 4 сентября во время франко-британской встречи во Франции было решено, что против Германии не будет совершено крупных наземных или воздушных операций, и после этого французский главнокомандующий Морис Гюстав Гамелен издал приказ, который запрещал польским военным послам лейтенанту Войцеху Фыде и генералу Станиславу Бурхардт-Букацкому контактировать с ним. В своих послевоенных дневниках генерал Эдмунд Айронсайд, начальник имперского генерального штаба, прокомментировал французских обещания так: «Французы соврали полякам, сказав, что они собираются начать наступление. Об этом не было и речи». Французы инициировали полную мобилизацию и начали ограниченное Саарское наступление 7 сентября, но остановились недалеко от линии немецких укреплений и отступили к собственным линиям обороны примерно 13 сентября. Польше не сообщили об этом решении. Зато Гамелен информировал депешей маршала Эдварда Рыдз-Смиглы, что половина его дивизий была в контакте с врагом и что французское наступление заставило вермахт отозвать по крайней мере шесть дивизий из Польши. Польский военный посол во Франции, генерал Станислав Бурхард-Букацкий, после получения текста сообщения, отправленного Гамеленом, предупредил маршала Смиглы: «Я получил сообщение генерала Гамелена. Пожалуйста, не верьте ни одному слову в депеше». На следующий день командующий французской военной миссии в Польше, генерал Луи Фори, проинформировал польского начальника генерального штаба, генерала Вацлава Стахевича, что запланированное главное наступление на западном фронте пришлось отложить с 17 на 20 сентября. В то же время, французским дивизиям было приказано отойти в свои казармы за линию Мажино.
 17 сентября 1939 года СССР вторгся в Польшу, как было заранее согласовано с Германией после подписания пакта Молотова — Риббентропа и договора «О дружбе и границе» между СССР и Германией. Англия и Франция не предприняли никаких существенных действий в ответ на советское вторжение. Франция и Великобритания не предприняли полномасштабного сухопутного нападения на Германию. К 6 октября Польша была поделена между Германией и СССР.
 В ноябре 1943 года Большая Тройка (СССР, США и Великобритания) встретилась на Тегеранской конференции. Президент Рузвельт и Уинстон Черчилль официально договорились, что восточные границы Польши будут проходить примерно по линии Керзона. Польское правительство в изгнании не было участником этого решения, принятого втайне. Потеря в пользу СССР «восточных территорий», составлявших примерно 48 % довоенной территории Польши, была воспринята поляками в изгнании как ещё одна измена западных союзников.
 Существует мнение, что инициатором переноса западной границы Польши до линии Одер-Нейсе в качестве компенсации за отказ от восточных территорий в пользу СССР был не Черчилль, а Владислав Сикорский, премьер-министр Польского правительства в изгнании. Юзеф Ретингер, который был специальным политическим советником Сикорского, на то время также был согласен с идеей о пересмотре послевоенных границ Польши. Позже в своих воспоминаниях Ретингер писал: «На Тегеранской конференции в ноябре 1943 года Большая Тройка согласилась, что Польша должна получить территориальные компенсации на западе, за счёт Германии, за земли, которые она должна была уступить России в центральной и восточной Европе. Это казалось честной сделкой».
 Черчилль сказал Сталину, что он может решить Польский вопрос после принятия решения в Тегеране, однако он никогда не консультировался с польским руководством. Когда премьер-министр польского правительства в изгнании Станислав Миколайчик посетил Московскую конференцию, он был убежден, что едет на обсуждения спорных границ, в то время как Сталин считал, что всё уже решено. Это была главная причина неудачи поездки польского премьер-министра в Москву. Польский премьер якобы умолял включить Львов и Вильно в новые польские границы, но получил от Вячеслава Молотова ответ: «Об этом говорить бесполезно, всё было решено в Тегеране».
 С момента образования польского правительства в изгнании в Париже, а впоследствии в Лондоне, военное командование польской армии сфокусировало все свои усилия на подготовке будущего всенародного восстания в Польше. Наконец, план акции «Буря» был готов и 1 августа 1944 года началось Варшавское восстание. Восстание вылилось в вооружённую борьбу польской армии Крайовой за освобождение Варшавы от немецкой оккупации.
 Начиная с 4 августа самолёты британских ВВС сбрасывали припасы для восставших, но ВВС США не присоединились к этой операции. Сталин отказался предоставить союзникам аэродромы на занятой РККА территории и поддержать восстание, охарактеризовав восставших как «горстку преступников». После отказа Сталина поддержать восстание, Черчилль телеграфировал Рузвельту 25 августа и предложил отправить самолёты, несмотря на Сталина, и «посмотреть, что произойдет». 26 августа Рузвельт ответил: «Я не считаю целесообразным для дальней общевойсковой перспективы присоединяться к вам в предлагаемом сообщении дяде Джо».
 Различные авторы, например, Яков Голова, утверждают, что во время Варшавского восстания правительства Великобритании и США мало помогали польскому сопротивлению и что союзники мало давили на Сталина, чтобы помочь польской борьбе за свободу[источник не указан 1355 дней].
 Термин «Западная измена» (чеш. zrada Západu) возник после Мюнхенского соглашения 1938 года, когда Чехословакия была вынуждена уступить территорию заселённой в основном немцами Судетской области в пользу Германии. В этом регионе были размещены чехословацкие пограничные заграждения и достаточно эффективные укрепления для защиты от немецкого вторжения. Германия вторглась и оккупировала Чехословакию годом позже.
 Вместе с Италией и нацистской Германией Мюнхенское соглашение подписали Британия и Франция — союзники Чехословакии. Чехословакия имела договор о взаимопомощи с Францией, а Британия имела соглашение с Францией, таким образом, обе страны были обязаны помочь Чехословакии в случае нападения на неё. Мюнхенское соглашение и последующая оккупация открыла чехословацких граждан для нацистского режима и его преступлений.
 Чешские политики регулярно использовали в газетных публикациях термин «Западная измена» и это, наряду с родственными чувствами, стало стереотипом среди чехов. Чешские выражения «Mnichov» (Мюнхен), «Mnichovská zrada» («Мюнхенское предательство»), «Mnichovský diktát» («Мюнхенский диктат») и «zrada spojenců» («предательство союзников») возникли в тот же период и имели одно и то же значение. Поэт Франтишек Халас опубликовал стихотворение со словами о «звоне измены».
 Тогда член парламента от Эппинга Уинстон Черчилль сказал: «Британия и Франция имели выбор между войной и бесчестием. Они выбрали бесчестие. Теперь они получат войну».
 5 мая 1945 года жители Праги узнали об американском вторжении в Чехословакию Третьей армии США и подняли восстание против немецкой оккупации. За четыре дня уличных боёв погибли тысячи чехов. Тактические условия были благоприятны для американского наступления, и генерал Джордж Паттон, командовавший армией, попросил разрешения продолжать движение на запад к реке Влтава, чтобы помочь чешским партизанам, сражавшимся в Праге. Это было отвергнуто генералом Дуайтом Эйзенхауэром, который не был склонен соглашаться нести людские потери среди американских солдат или рисковать вызвать недовольство Советского Союза. В результате 9 мая Прага была освобождена Красной армией, что значительно повысило авторитет Коммунистической партии Чехословакии. По мнению британской дипломатии, именно в этот момент «Чехословакия была окончательно потеряна для Запада».
 Ялтинская конференция начала эру советского господства в Центральной и Восточной Европе, которая продолжалась до конца холодной войны и развала СССР. Этот период оставил горькие воспоминания о «западной измене» в коллективной памяти народов региона. Для многих польских американцев Ялтинская конференция «представляет собой предательство» Польши и Атлантической хартии. По мнению американского политолога Строуба Толботта «[После Второй мировой войны] многие страны Центральной и Восточной Европы страдали в тени Ялты». Территории, которые Советский Союз оккупировал в 1939 году (за исключением области Белосток) были присоединены к нему на постоянной основе и большинство польского населения было депортировано; сегодня эти территории входят в состав Беларуси, Украины и Литвы. В качестве компенсации Польша получила бывшие немецкие территории (так называемые Возвращённые территории): южную часть восточной Пруссии и всю Померанию и Силезию, вплоть до линии Одеру—Нейсе. Немецкое население этих территорий было депортировано и они были заново заселены депортированными поляками с территорий «восточных кресов». Это, вместе с другими похожими миграциями в Центральной и Восточной Европе, вместе создало одну из самых больших человеческих миграций в новейшей истории. Также, по приказу Сталина, бойцы польского подполья были репрессированы или сосланы в Сибирь.
 На время проведения Ялтинской конференции больше 200 тыс. польских солдат служили в составе британской армии. Многие из них были родом из восточной Польши, которые включали такие города как Львов и Вильно. Когда Черчилль и Сталин заключили союз против Гитлера, восточные поляки были выпущены из Гулага, сформированы в т. н. «армию Андерса» и отправлены через Иран в распоряжение британцев. Из них был создан 2-й польский корпус британской армии.
 Эти польские войска сыграли важную роль в боях в Северной Африке и Италии и надеялись после войны вернуться в родные места в составе независимой Польши. Но на Ялтинской конференции Черчилль согласился с тем, что Сталин сохранит советские завоевания по пакту Молотова — Риббентропа, включая восточную Польшу, что привело к послевоенной депортации польского населения. В знак протеста тридцать офицеров и рядовых из 2-го польского корпуса совершили самоубийство.
 Черчилль защищал свои действия в трёхдневных парламентских дебатах, начиная с 27 февраля 1945 года, которые завершились голосованием о недоверии правительству. В течение дебатов многие депутаты откровенно критиковали Черчилля и выступали в защиту интересов Польши наряду с глубокими сомнениями относительно Ялтинских соглашений. Кроме того, 25 из этих депутатов, рискуя собственными карьерами вносили проект поправки в протест против британской молчаливого согласия на господство Советского Союза над Польшей. Среди них были: Артур Гринвуд; Александр Дуглас-Хьюм; Коммандер Сэр Арчибальд Сотби; граф Анкастер и Виктор Рейкс. После провала поправки Генри Штраус, член парламента от Норвича, покинул своё место в знак протеста против британского обхождения с Польшей.
 После войны СССР установил в Польше просоветский коммунистический режим. Хотя президент Рузвельт «настаивал на свободных и беспрепятственных» выборах в Польше, Молотову удалось провести выборы по «советским стандартам». Из-за депортаций поляков, процесса шестнадцати, преследований так называемых «проклятых солдат» и бывших членов Армии Крайовой полмиллиона польских солдат отказались вернуться в Польшу. Результатом стал Закон о перемещении поляков 1947 года, первый закон о массовой иммиграции в Британии. На этом фоне, даже Сталин выглядел как лучший друг Польши, так как он имел значительные интересы в Польше. Федеративная Республика Германия, сформирована в 1949 году, изображалась коммунистической пропагандой, как преемница посмертной воли Гитлера, которая желала возмездия и хотела возвратить утраченные в пользу Польши «Возвращённые земли». Предоставление зерна доверия такому изображению заключалось в том, что Федеративная Республика Германия до 1970 года отказывалась от признании линии Одер — Ниссе и, что некоторые западногерманские должностные лица имели тёмное нацистское прошлое. Для сегмента польского общественного мнения коммунистическая власть воспринималась, как меньше из двух зол.
 Защитники таких действий Западных союзников утверждают, что «реальная политика» сделала невозможными любые другие варианты и они были не в состоянии начать войну с Советским Союзом за освобождение стран Центральной и Восточной Европы сразу после окончания войны. Также надо отметить присутствие двойных стандартов с восприятием нацистской и советской агрессии, которая имела место в 1939 и 1940 годах, когда Советский Союз напал на восточную часть Польши, потом на Балтийские страны и затем на Финляндию, а западные союзники предпочли не вмешиваться в эти войны.
 Главой американской делегации на переговорах в Ялте был Элджер Хисс, позже обвинённый в шпионаже в пользу Советского Союза и осуждённый за лжесвидетельство в собственных показаниях Комитета Палаты представителей по Антиамериканской деятельности. Это позже подтвердилось кассетами проекта «Венона». В 2001 году Джеймс Баррон, штатный репортер «Нью-Йорк Таймс», определил то, что он назвал «растущим консенсусом, что Хисс, скорее всего, был советским агентом».
 Советская пропаганда изображала СССР как освободителя Польши, а Запад — как предателя. Московская «Правда» сообщила в феврале 1944 года, что все поляки, которые ценят честь и независимость Польши идут вместе с «Союзом польских патриотов» в СССР.
 Весной 1944 года Черчилль ввел в действие чрезвычайный план военной операции по принуждению (война с Советским Союзом), чтобы получить «квадратную сделку для Польши» (Операция «Немыслимое»), в результате чего 22 мая был опубликован отчёт, в котором говорилось о неблагоприятных шансах на успех. Аргументы доклада включали геостратегические вопросы (возможный советско-японский союз, приводящий к перемещению японских войск с континента на Родные Острова, угроза Ирану и Ираку) и неопределённость в отношении сухопутных сражений в Европе.
 На четвёртой Московской конференции в 1944 году Сталин и Черчилль негласно обсудили разделение европейских стран на сферы влияния.
 Так, Черчилль предложил, что СССР должен получить 90 % влияния в Румынии и 75 % — в Болгарии; Британия должна получить 90 % влияния в Греции; вместе с распределением Венгрии и Югославии 50/50. 10 и 11 октября министры иностранных дел Иден и Молотов продолжили переговоры о распределении влияния. Результатом этих переговоров было то, что процент советского влияния в Болгарии и, что важнее, в Венгрии был определён в 80 %.