полковник юстиции Евсиков и подполковник
 Севасто́польский суде́бный проце́сс — один из послевоенных советских открытых судов в отношении иностранных военнослужащих, обвиняемых в совершении военных преступлений в период Второй мировой войны. Судили 12 немецких военнопленных (во главе с генерал-полковником Эрвином Йенеке), служивших ранее в 11-й и 17-й немецких армиях, состоявшийся в ноябре 1947 года. Их обвиняли в совершении военных преступлений на территории Крыма (все 12 подсудимых), Кубани (4 подсудимых), Украинской ССР (2 подсудимых), Ростовской области (2 подсудимых), Северного Кавказа (2 подсудимых) и Молдавии (1 подсудимый). В обвинительном заключении фигурировали преступления: убийства мирного гражданского населения (в том числе в ходе Холокоста), уничтожение населенных пунктов при отступлении и под предлогом борьбы с партизанами, угон населения в Германию на принудительные работы, убийства советских военнопленных, изъятие крови у советских детей для переливания её немецким офицерам.
 В итоге все военнопленные были признаны виновными: 8 лиц получили по 25 лет, а остальные 4 лица по 20 лет каторжных работ. В 1955 году были установлены отношения между СССР и ФРГ, после чего к 1956 году выжившие осуждённые были репатриированы в ФРГ, то есть фактически отпущены на свободу.
 В советских газетах 1947 года («Флаг Родины», «Слава Севастополя») процесс назывался: «Судебный процесс по делу о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в Крыму и на Кубани». В приговоре дело названо иначе: «о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории Крымской области и на Кубани». В исторических исследованиях (например, в статье докторов исторических наук Е. В. Волкова и И. В. Сибирякова) используется название «Севастопольский судебный процесс».
 В октябре — ноябре 1941 года весь Крым (кроме Севастополя) был оккупирован немецко-румынскими войсками. В декабре — январе 1942 года часть Крыма (Керченский полуостров) была освобождена советскими войсками. Однако в мае 1942 года немецко-румынские войска вновь оккупировали Керченский полуостров. В июле 1942 года немецко-румынские войска взяли Севастополь. Таким образом, в июле 1942 года вся территория Крыма оказалась под оккупацией. В конце 1943 года часть Керченского полуострова была освобождена. Весь Крым был освобожден в мае 1944 года. Таким образом оккупация Крыма продолжалась до 2,5 лет. В течение значительной части этого времени (кроме периода с сентября 1942 года и до конца 1943 года) Крым был прифронтовым. В Крыму находилась значительная немецко-румынская группировка — около 130 тысяч немцев и 70 тысяч румын (по состоянию на апрель 1944 года).
 Крым был одним из основных центров уничтожения пленных красноармейцев. В Крыму немцы захватили в плен почти 280 тысяч военнослужащих Красной армии и Черноморского флота, многие из которых (точная цифра погибших не установлена) погибли в лагерях для военнопленных (всего в Крыму создали 52 лагеря для военнопленных). География и климат Крымского полуострова не позволяли пленным совершать массовые побеги. Поэтому, несмотря на прифронтовой характер Крыма, лагеря для советских военнопленных действовали на полуострове даже в апреле 1944 года, то есть почти до полного освобождения полуострова.
 Оккупация Кубани началась в августе — сентябре 1942 года. В начале октября 1943 года с освобождением Тамани Кубань была полностью освобождена. Таким образом, оккупация Кубани продолжалась около одного года. Весь этот период Кубань также была прифронтовым регионом.
 В период оккупации Крым сильно пострадал. В обвинительном заключении сообщалось, что за время пребывания оккупантов в Крыму:
 Современные историки приводят примерно такие же цифры жертв населения Крыма. Доктор исторических наук Олег Романько отметил, что за весь период оккупации немцы и их пособники из числа местного населения расстреляли 72 тысячи человек, более 18 тысяч человек замучили в тюрьмах и лагерях (также на территории полуострова уничтожили 45 тысяч советских военнопленных).
 Активную роль в военных преступлениях играли коллаборационисты из числа советских граждан — как жители Крыма, так и прибывшие из других местностей советские граждане, а также отпущенные на свободу немцами советские военнопленные. Полицейские активно участвовали в уничтожении евреев, крымчаков и цыган в ноябре 1941 года — августе 1942 года. Полицейские охраняли тюрьмы, концлагеря и лагеря военнопленных, а также принимали участие в уничтожении заключённых и военнопленных. Так 152-й крымскотатарский батальон Вспомогательной полиции порядка охранял концлагерь в совхозе «Красный» (Симферопольский район): в конце октября 1943 года и в начале апреля 1944 года провел массовые расстрелы, в ходе которых погибли несколько тысяч человек.
 Численность коллаборационистов была значительной, но с лета — осени 1943 года начался их переход к партизанам. В конце 1943 года бывшие коллаборационисты (более 600 человек) составляли шестую часть всех крымских партизан. В итоге число коллаборационистов в частях вермахта и полиции сократилось с 35 тысяч человек (в январе 1944 года) до 13 тысяч человек (к апрелю 1944 года). Часть коллаборационистов (более 5 тысяч человек) была вывезена немцами из Крыма в оккупированные нацистами европейские страны.
 После войны многие лица, причастные к этим преступлениям, попали в советский плен. В частности, генерал-полковник Эрвин Йенеке «пытался бежать в американскую зону оккупации Германии с фиктивными документами» на имя казначея Антона Гердеса, но был 11 июня 1945 года задержан советскими властями во Фрайберге.
 В 1945—1946 годах в разных городах СССР прошли открытые судебные процессы в отношении иностранных военнопленных по обвинению в военных преступлениях. На некоторых из них рассматривались военные преступления, совершенные в Крыму. Так на Николаевском процессе был осужден и повешен 17 января 1946 года Роберт Берг, фельдфебель полевой жандармерии, который участвовал в пытках и расстрелах в Симферополе (расстрел 11 военнопленных), Бахчисарае и Севастополе (участие в расстреле 18 человек, включая детей). По приговору Минского процесса был повешен Эбергард Герф, который в Крыму в ходе карательной экспедиции уничтожил 26 партизан, а также арестовал около тысячи человек мирного населения (из этой тысячи часть была уничтожена, а остальные угнаны в Германию).
 18 мая 1947 года министр внутренних дел С. Н. Круглов представил заместителю председателя Совета Министров СССР В. М. Молотову проект правительственного постановления о проведении открытых судебных процессов в девяти городах: Севастополе, Кишиневе, Чернигове, Витебске, Бобруйске, Сталино, Полтаве, Гомеле, Новгороде.
 Проект допускал, что судить будут в том числе лиц, которые не признали вину.
 В начале сентября 1947 года Круглов и заместитель министра иностранных дел Вышинский в письме И. В. Сталину указали, что сотрудники Министерства внутренних дел собрали материалы на предание суду 136 военных преступников, в том числе 19 генералов, 68 офицеров и 49 солдат. В связи с этим Круглов и Вышинский предложили межведомственную комиссию по организации судебных процессов в следующем составе:
 10 сентября 1947 года Совет Министров СССР принял постановление об организации открытых судебных процессов в девяти городах, предложенных Кругловым.
 Сбор информации о военных преступлениях в Крыму начался сразу же после освобождения — были (как и на других освобожденных территориях СССР) сформированы комиссии, которые опрашивали очевидцев, собирали материалы. В частности, в городскую комиссию Севастополя вошли первый и третий секретари городского комитета партии Павел Лесик и Антонина Сарина, председатель горисполкома Василий Ефремов, профессор Георгий Славский и другие. Комиссия провела раскопки на местах расстрелов военнопленных на северной стороне Севастополя (из 190 воронок было извлечено 2020 трупов) и мирных граждан в районе Балаклавского шоссе и Юхариной балки.
 Следственные действия по преступлениям, совершённым в Крыму, велись также на территории Румынии. В апреле — мае 1944 года в Румынию были из Крыма вывезены около 25 тысяч советских граждан, среди которых были те, кто служил немцам. Статья 5 Соглашения о перемирии между Румынией, СССР, Великобританией и США, заключённого 12 сентября 1944 года, предусматривала, что Румыния обязана передать СССР всех советских военнопленных, а также всех советских граждан, перемещённых на её территорию. Ещё до перемирия — 23 августа 1944 года — был арестован и отправлен в лагерь бывший муфтий татар Добруджи Садык Ибрагим, которого обвинили в поддержке движения за отделения Крыма от СССР и в создании в Добрудже организации по приёму прибывших из Крыма крымских татар. Весной 1945 года был передан НКВД один из лидеров добруджанского комитета помощи крымским беженцам А. Озенбашлы, который в сентябре 1947 года в СССР был приговорён к 25 годам.
 Следственные действия в отношении конкретных военнопленных велись больше года. Это видно из арестов обвиняемых Севастопольского процесса (отраженных в приговоре):
 Следствие по делам немецких военнопленных велось в разных регионах СССР. В справке от 16 мая 1947 года, подписанной начальником Главного управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР Т. Ф. Филипповым и его заместителем А. З. Кобуловым «по делу немецко-фашистских карателей, изобличенных в зверствах против советских граждан, совершенных в период временной оккупации Крыма и Кубани», сообщалось, что «предаются суду» 18 военнопленных. В справке сообщалось, что дело планируется к рассмотрению в открытом суде:

 
Дело намечается к рассмотрению открытым судебным заседанием Военного Трибунала в городе Севастополе. В этой же справке сообщалось, что следственные дела в отношении 14 обвиняемых закончены:
 В справке сообщалось о том, что вину полностью признали 17 из 18 обвиняемых (кроме Виллерта). Виллерт вину признал частично:

 Виллерт, являясь ортскомендантом г. Евпатория, отдавал приказы, по которым советские граждане подвергались пыткам, расстреливались и угонялись в немецкое рабство.
 По его же приказам разрушались и разграблялись материальные ценности промышленных предприятий и лечебных учреждений г. Евпатория.
 
Виллерт признал себя виновным только в том, что он причастен к разрушениям объектов и участвовал в угоне советского населения на каторгу в Германию, однако полностью изобличается показаниями свидетелей-военнопленных фон-Лестен и Кислинг, а также актом Республиканской Крымской комиссии от 5 февраля 1945 года, которая установила, что Виллерт является ответственным за зверства и злодеяния, совершенные немецко-фашистскими захватчиками в Евпатории. В той же справке сообщалось, что Йенеке вину во вмененных ему преступлениях признал полностью:

 
Будучи допрошен в ОУ ГУПВИ МВД СССР Енекке полностью признал свою виновность в совершенных зверствах и злодеяниях на территории Крыма и Кубани, как организатор этих преступлений. Все обвиняемые совершили преступления в Крыму (только о Кинне в справке не сказано, совершил ли он преступления в Крыму). Некоторым обвиняемым вменялись в вину также преступления, совершенные на других территориях СССР:
 19 октября 1947 года в газете «Слава Севастополя» появилось сообщение Прокуратуры СССР о предстоящем процессе, причем указывалось, что главными фигурантами должны стать бывший командующий 17-й немецкой армией в период оккупации Крыма генерал-полковник Эрвин Йенеке и несколько офицеров, как «организаторы зверств, направленных против мирного населения». Через 10 дней обвиняемые, а также следственные материалы (20 томов) были доставлены в Севастополь, где обвиняемых поместили в городскую тюрьму.
 В конце октября — начале ноября 1947 года в Крыму продолжались следственные действия. Показания о деятельности обвиняемых дали советские коллаборационисты. Были допрошены подсобная рабочая ортскомендатуры Евпатории М. Клюева (20 октября 1947 года) и кухонная работница М. Каменская (13 октября 1947 года). 17 октября 1947 года показания дал осужденный на 10 лет лишения свободы бывший городской голова Евпатории Н. Ф. Сулима. При этом Сулима осторожно приводил конкретные действия оккупантов, предпочитая давать общую характеристику их деятельности. В своих показаниях Сулима противоречил своей же коллаборационистской газете. В «Евпаторийских ведомостях» (их редактировал Сулима) сообщалось 11 января 1942 года о 2 тысяч расстрелянных жителях в связи с высадкой десанта в городе. На допросе Сулима заявил, что о расстреле он якобы чуть ли не впервые узнал от коменданта Евпатории только весной или летом 1942 года и что расстреляно было 1500 человек. 20 октября 1947 года была допрошена В. Скрипка (работала с июня 1942 года в бюро труда бухгалтером), которая рассказала об отправке эшелонов из Евпатории с советскими гражданами в 1942—1943 годах.
 24 октября 1947 года П. Кайбель на допросе пытался скрыть масштабы преступлений. Кайбель отрицал, что в отношении арестованных применялись пытки и истязания, а также говорил, что за почти два года полицией и службой СС в Евпатории были арестованы около 500 советских граждан, из которых большинство подверглись не более чем 14 дням арестам и штрафам от 5 до 60 марок. Тогда провели очную ставку. Во время очной ставки 1 ноября 1947 года между ортскомендантом Виллертом и Кайбелем выяснились подробности плана по уничтожению хозяйства Евпатории: на совещании в конце 1943 года «майор Виллерт зачитал секретный приказ комендатуры № 751» (изданный на основании приказа главнокомандующего крымскими войсками). Согласно этому приказу, «в случае эвакуации Евпатории» ортскомендант отвечал «за выполнение уничтожения объектов военного значения, как то: казармы, военно-укрепленные пункты, электростанции, водоканал, склады с зерном, железнодорожные и другие мосты и промышленные объекты». На этом совещании, проводимом Виллертом, присутствовал Пауль Кайбель. Взрывы объектов в Евпатории провели 11 — 12 апреля 1944 года.
 После очной ставки Виллерт — Кайбель показания 4 ноября 1947 года дал старший фельдфебель ортскомендатуры Евпатории Вилли Швайгофер, который рассказал о расстрелах в январе 1942 года (в том числе об их исполнителях), о непрекращавшихся арестах и казнях на протяжении всего периода оккупации, о регулярных облавах в Евпатории по приказам ортскомендантов с периодичностью 1-2 раза в неделю. По результатам этих облав часть задержанных расстреливалась, а из оставшихся набирались партии для отправки в Германию. Первый эшелон (около 1500 человек) был отправлен в Клагенфурт в июне 1942 года, второй эшелон (около 1500 человек) отправили из Евпатории в августе того же года. Третий эшелон (около 1000 человек) отправили в сентябре 1942 года. Швайгофер показал:

 
В период отправки населения в Германию, и позже, фельджандармерией периодически проводились по городу облавы, в результате задерживали и арестовывали советских граждан, почему либо оказавшихся без документов. Этих людей фельджандармерия направляла в СД для проведения следствия. Сколько всего было направлено из ортскомендатуры советских людей в СД, я не знаю, но я лично видел, что после каждой облавы направлялось около 10-12 человек… Мне лично говорили фельджандармы и солдаты СД, что этих людей, направленных в СД то ли комендатурой, то ли полицией, там расстреливали. Кроме того, я лично сам, примерно в октябре 1942 г. слышал выстрелы в СД, в результате чего я был уже убежден в правильности сказанного мне фельджандармами и солдатами… 8 ноября 1947 года военный прокурор Черноморского флота Д. Г. Камынин подписал обвинительное заключение в отношении 12 обвиняемых, которое в тот же день утвердил главный военный прокурор вооруженных сил СССР Николай Афанасьев утвердил обвинительное заключение в отношении 12 обвиняемых. В обвинительное заключение не вошли 7 из 11 лиц из группового следственного дела, которые фигурировали в справке Главного управления по делам военнопленных и интернированных от 16 мая 1947 года — Педаль, Гакер, Экгоф, Оцекер, Газенедер и Дикгаф. 4 фигурантов (Флеснер, Браун, Гуземан и Линеберг) группового следственного дела были включены в число 12 обвиняемых. Однако им в обвинительном заключении вменялось только уничтожение советского населения в Аджимушкайских каменоломнях (эпизод с расстрелами в окрестностях Керчи им вменен не был). Кроме того, в обвинительное заключение был включен отсутствующий в справке от 16 мая 1947 года Шреве.
 Дело рассматривал Военный трибунал Черноморского флота в составе:
 Государственное обвинение поддерживали военный
прокурор Черноморского флота генерал-майор юстиции Д. Г. Камынин и подполковник юстиции Маркелов.
 Конкретные обвинения были следующие:
 По национальности, согласно приговору, все 12 подсудимых были немцами. 10 из 12 подсудимых родились на территории Германии. Виллерт родился на территории Чехословакии, которая на момент его появления на свет входила в состав Австро-Венгрии. Родной город Виллерта — Нови-Йичин (в приговоре указан как «Нейтитштейн») — в октябре 1938 года согласно Мюнхенскому соглашению перешел к Германии. Радатус родился в Риге, которая на тот момент входила в состав Российской империи.
 В приговоре также было указано членство в нацистских организациях:
 Все 12 подсудимых совершили преступления на территории Крыма. Некоторые из подсудимых совершили преступления также вне территории Крыма:
 Трое подсудимых обвинялись также в участии в Холокосте:
 
 
В конце октября 1941 года по приказу Альберти было собрано у школы еврейское население города Таганрога в количестве до 1600 человек, а затем фашистские изверги всех собранных ограбили, отправили на Петрушину косу и там расстреляли… В октябре 1942 года в г. Новороссийске по приказу ортскоменданта Альберти было зарегистрировано и собрано все еврейское население города, а затем всех евреев ограбили, вывезли на Сунджукскую косу и там расстреляли. 
 
С 6 по 12 июля 1942 года при активном участии жандармерии во главе со Шреве на стадионе «Динамо» было собрано еврейское население города в количестве 1500 человек, в том числе старики, женщины и дети, а затем этих людей вывезли из города и в районе деревень Шули и Болто-Чокрак расстреляли и умертвили газом автомашинах-душегубках. 
 
В феврале 1942 года с прибытием ортскомендатуры № 794 в Гуляй-Поле при непосредственном руководящем участии Гана, был организован учёт и арест евреев, цыган и советско-партийного актива, а в конце марта или начале апреля 1942 года эти арестованные в количестве 130 человек, в том числе женщины и дети, под непосредственным руководством Гана были расстреляны… С августа 1942 года до января 1943 года в период действия ортскомендатуры № 794 в г. Нальчике Ган через бургомистров выявлял коммунистов, евреев и других, так называемых «неблагонадежных» лиц и списки этих лиц передавал в «СД» для расправы. По этим спискам около 600 жителей Нальчика и прилегающих к нему населенных пунктов были арестованы и в январе 1943 года расстреляны. Всех обвиняемых судили по статье 1 указа Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года.
 В качестве доказательств вины подсудимых использовались следующие:
 Всего на процессе выступили 42 свидетелей (в том числе священник
Алуштинской церкви П. А. Клягин).
 Линия защиты была у подсудимых разной:
 Так Эрвин Йенеке говорил, что среди 300 тысяч его подчиненных могли оказаться отдельные преступники, но обвинять в этом его, командующего армией, «так же смешно, как обвинять Севастопольский горсовет в преступлениях, совершенных проживающими на его территории жителями». Йенеке оправдывал свои действия войной и говорил, что показания свидетелей и обвинения в его адрес сфабрикованы. Йенеке даже обвинил советский трибунал, заявив следующее:

 
Вы умаляете роль и достоинство своей Красной Армии, характеризуя немецкие войска как шайку бандитов и уголовных преступников. С кем же тогда боролась и кого побеждала Красная Армия? Отто Виллерт отрицал обвинения в разграблении имущества примерно 10 тысяч жителей Новороссийска, отправленных в Германию: «Мы не грабили, мы производили конфискацию».
 Пауль Кайбель пытался переложить вину на своего начальника Йенеке — говорил, что план разрушения Евпатории разрабатывался по личному приказу Йенеке.
 Подсудимых защищали советские адвокаты по назначению:
 Адвокат Н. А. Михеев в декабре 1947 года будет выступать защитником на Новгородском процессе.
 Севастопольский процесс проходил в Доме офицеров Черноморского
флота. В фойе организовали фотовыставку: три щита фотодокументов и диаграмм (на фото были видны руины Севастополя и Керчи, Новороссийска и Старого Крыма, трупы расстрелянных, замученных, сожженных и заживо погребенных советских граждан).
 21 ноября 1947 года на судебном заседании выступил военный прокурор Д. Г. Камынин, который потребовал для всех подсудимых высшей меры наказания — 25 лет заключения в исправительно-трудовых лагерях.
 23 ноября 1947 года суд огласил приговор:
 В приговоре было зафиксировано право его обжалования:

 
Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в Военную коллегию Верховного Суда Союза ССР в течение 72 часов с момента вручения осужденным копии приговора. Приговор был обжалован. Однако Военная коллегия Верховного суда СССР 20 марта 1948 года оставила приговор в силе. Об этом 13 июля 1947 года была сделана надпись на копии приговора, хранящейся (по состоянию на 2021 год) в архиве города Севастополя:

 
Определением ВК за № 4-001103 от 20.03.48 приговор в отношении Енекке, Виллерт, Альберти, Кайбель, Ган, Кинне, Шреве, Радатус, Флеснер, Браун, Гуземан, Линеберг — оставлен в силе. Йенеке (по состоянию на февраль 1954 года) отбывал наказание в Свердловской области. После этого (согласно эшелонному списку) Йенеке был переведен для отбывания наказания в Иваново.
 В сентябре 1955 года СССР признал ФРГ, а канцлер К. Аденауэр в Москве договорился об установлении дипломатических отношений и об освобождении 10 тысяч немецких военнопленных. В 1955—1956 году выжившие осужденные Севастопольского процесса были репатриированы в ФРГ.
 Севастопольский процесс освещался в советских газетах:
 Два репортажа для «Известий» (опубликованы 16 и 21 ноября 1947 года) передал из Севастополя по телефону корреспондент Леонид Кудреватых.
 В газетах публиковались письма советских граждан с требованием сурового наказания для подсудимых. Как и по другим процессам такого рода советские журналисты использовали в отношении подсудимых уничижительные эпитеты. Так, корреспондент «Известий» Леонид Кудреватых использовал следующие эпитеты:
 «двенадцать двуногих зверей», «немецкие гангстеры», «садисты», «обер-бандиты», «варвары».
 В одном из репортажей Кудреватых подчеркивал, что подсудимые совершали преступления не только в СССР, но и в Европе:

 На советскую землю немецкие фашисты пришли уже с порядочным международным опытом злодеяний. Гаи отличался своими зверствами во Франции. Парижане, конечно, помнят «заслуженного» немецкого жандарма Шреве, ставшего впоследствии палачом города русской славы — Севастополя. Жители нескольких польских городов никогда не забудут «подвигов» бывшего капитана немецкой армии Кайбеля.
 — За что вы расстреляли одиннадцать поляков в Кракове? — спросили Кайбеля на суде.
 
— Физически они не были полноценными. — отвечает фашистский выродок. По состоянию на 2021 год на сайте федерального архивного проекта «Преступления нацистов и их пособников против мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» размещены сканы следующих документов Севастопольского судебного процесса:
 В 2019 году Севастопольская государственная телерадиокомпания сняла документальный фильм «Севастопольский Нюрнберг» о Севастопольском судебном процессе. Режиссёр и автор сценария — Константин Ковригин.
 После Севастопольского процесса продолжилось выявление и осуждение лиц, обвиняемых в военных преступлениях в Крыму: как в СССР, так и за рубежом. В частности, следствие велось на территории Румынии — как в отношении советских коллаборационистов, так и в отношении румынских граждан.
 В январе 1948 года Генеральная дирекция безопасности приказала полиции найти и арестовать 24 бывших членов Симферопольского мусульманского комитета, которые укрылись в Румынии. Ночью 19 апреля 1952 года в Румынии были арестованы крымские татары. Аресты продолжались в 1953 году. Часть арестованных передали в СССР, часть судил румынский суд. В 1952 году румынское Секуритате арестовала жену А. Осенбашлы, передало в СССР, где она была осуждена на 25 лет. Так Салиф Джамер был осуждён судом Бухареста к 8 годам лишения свободы за то, что совершил преступления против СССР: в 1943—1944 годах был членом национального комитета, вёл националистическую пропаганду, собирал деньги и одежду предателям из СССР. В феврале — марте 1953 года была арестована группа граждан Румынии (15 татар и 1 румын), которых обвинили в следующем:
 Главой этой организации был назван Ирстмамбет Юсуф, который сотрудничал с Шевкетом Мусой, секретарём турецкого консульства в Констанце. 11 марта 1953 года членов организации судили в Бухаресте и приговорили: 2-х человек к пожизненному лишению свободы с конфискацией имущества, 1 человек получил пожизненное лишение свободы, остальные (в том числе одна женщина) получили от 2 до 15 лет лишения свободы. В ноябре 1953 года двум из трёх осуждённых пожизненное лишение свободы было заменено на 25 лет.
 Дело Э. фон Манштейна рассматривалось британским военным трибуналом в Гамбурге. В ходе этого процесса вскрылись подробности массовых расстрелов жителей в Евпатории после разгрома десанта в январе 1942 года. В итоге фон Манштейн был в декабре 1949 года приговорен к 18 годам заключения, но в 1953 году освобожден по состоянию здоровья, умер в 1973 году.
 После Севастопольского процесса продолжались в Крыму судебные процессы над военными преступниками, но уже из числа советских коллаборационистов. В последующие годы находили в Крыму ранее неизвестные массовые захоронения жертв военных преступлений. Такие находки приводили к следственным действиями.
 Так, в 1970 году при проведении земляных работ на шестом километре шоссе
Симферополь — Николаевка выявили ранее неизвестные места массовых казней советских людей времен оккупации Крыма: 28 ям, из которых извлечены останки 1480 жертв. Было проведено следствие и выявлены три группы лиц, причастных к преступлениям. В результате в Симферополе прошли три открытых судебных процесса над коллаборационистами: в 1972, 1974 и 1977 годах. Судебное разбирательство на этих процессах провели выездные сессии военных трибуналов Краснознаменных Киевского (1972 год) и Одесского (1974 и 1977 годов) военных округов, которые признали всех подсудимых виновными. Большинство подсудимых были приговорены к расстрелу, а остальные — к длительным срокам заключения. В частности, на судебном процессе 1974 года под председательством Героя Советского Союза, полковника юстиции Е. Б. Фрадкова судили Шихая Асанова, Нарсулу Мензатова, и Энвера Менаметова.