«Красные маки на Монте-Кассино» (польск. Czerwone maki na Monte Cassino) — польская песня, посвящённая штурму монастыря Монте-Кассино силами Второго польского корпуса и пользующаяся чрезвычайной популярностью в Польше.
 На рубеже 1943—1944 годов Второй польский корпус под командованием генерала Андерса был переброшен с Ближнего Востока в Италию, где принял участие в боях по прорыву линии Густава, прикрывавшей Рим с юга. Ключевым пунктом немецких укреплений был монастырь бенедиктинцев Монте-Кассино на одноимённой горе. Монастырь был совершенно разрушен американской авиацией, но это однако не помешало немецким парашютистам защищать его с большим упорством.
 Три штурма монастыря, предпринятые союзниками, оказались безуспешными. В мае 1944 г. начался новый, четвёртый штурм. По просьбе генерала Андерса, польские части были поставлены на решающем направлении — против самого монастыря. Первая польская атака, кровопролитная, но не увенчавшаяся особым успехом, состоялась 11 мая. 17 мая атаки возобновились. Ночью немцы вывели войска из монастыря из-за угрозы обхода с тыла, и в 9-50 18 мая разведчики 12-го полка подольских улан подняли над монастырём национальный польский флаг. В боях под Монте-Кассино 2-й Польский корпус потерял 924 человека убитыми и 4199 ранеными, что составляло более 10 % численности корпуса и треть всех его потерь за войну.
 Поздно вечером 17 мая Феликс Конарский с Театром Солдата Польского вернулся с выступления в Кампобассо, где квартировал театр. По собственному рассказу, он не мог заснуть и сидел у окна, глядя на отблески канонады и думая о происходящей у Монте-Кассино битве. Мысленно он сравнивал гитлеровцев с крысами, засевшими среди облаков, и из этого сравнения родилось начало песни: «Ты видишь эти руины на вершине? Там враг твой укрылся, как крыса…» Конарский набросал первый куплет и припев и в три часа ночи разбудил своего приятеля Альфреда Шютца, который в течение полутора часов написал мотив. Утром стало известно о падении Монте-Кассино, и Конарский сочинил второй куплет. Когда же театр выехал на позиции, Конарский увидел по дороге солдатскую могилу — крест, перевязанный белой лентой, с букетом маков в снарядной гильзе. Он тут же на нотной бумаге написал третий куплет: «Ты видишь этот ряд белых крестов…». На следующий день, 19 мая, у подножия горы Монте-Кассино Театр Солдата Польского впервые исполнил песню; пел Гвидон Боруцкий. Первую запись песни в том же году осуществил другой певец, Адам Астон.
 Четвёртый куплет был написан на встрече ветеранов под Монте-Кассино к 25-летию битвы, в мае 1969 г. Он менее известен и часто опускается.
 В Социалистической Польше песня «Червоны маки на Монте-Кассино» была запрещена, но пользовалась популярностью. Её запись распространялась нелегально.
 Czy widzisz te gruzy na szczycie?
Tam wróg twój się kryje jak szczur.
Musice, musicie, musicie
Za kark wziąć i strącić go z chmur.
I poszli szaleni, zażarci,
I poszli zabijać i mścić,
I poszli jak zawsze uparci,
Jak zawsze — za honor się bić.

Czerwone maki na Monte Cassino
Zamiast rosy piły polską krew.
Po tych makach szedł żołnierz i ginął,
Lecz od śmierci silniejszy był gniew.
Przejdą lata i wieki przeminą,
Pozostaną ślady dawnych dni…
I tylko maki na Monte Cassino
Czerwieńsze będą, bo z polskiej wzrosną krwi.

Runęli przez ogień, straceńcy,
Niejeden z nich dostał i padł.
Jak ci z Samosierry szaleńcy,
Jak ci spod Rokitny, sprzed lat.
Runęli impetem szalonym
I doszli. I udał się szturm.
I sztandar swój biało-czerwony
Zatknęli na gruzach wśród chmur.

Czerwone maki na Monte Cassino…

Czy widzisz ten rząd białych krzyży?
To Polak z honorem brał ślub.
Idź naprzód — im dalej, im wyżej,
Tym więcej ich znajdziesz u stóp.
Ta ziemla do Polski należy,
Choć Polska daleko jest stąd,
Bo wolność krzyżami się mierzy —
Historia ten jeden ma błąd.

Czerwone maki na Monte Cassino…

Ćwierć wieku, koledzy, za nami,
Bitewny ulotnił się pył.
I klasztor białymi murami
Na nowo do nieba się wzbił.
Lecz pamięć tych nocy upiornych
I krwi, co przelała się tu —
Odzywa się w dzwonach klasztornych
Grających poległym do snu.

Czerwone maki na Monte Cassino…
 Видишь эти руины на вершине?
Там враг твой укрывается, как крыса.
Вы должны, должны, должны
За горло взять и сбросить его с туч.
И пошли отчаянные, яростные,
И пошли убивать и мстить,
И пошли, как всегда упрямые,
Как всегда — сражаться за честь.

Красные маки на Монте-Кассино
Вместо росы пили польскую кровь.
По тем макам шел солдат и погибал,
Но сильнее смерти был гнев.
Пройдут года и минуют века,
Останутся следы давних дней…
И только маки на Монте-Кассино
Краснее будут, ведь из польской вырастут крови.

Ринулись сквозь огонь, отчаянные,
Многие получили [пулю] и пали.
Как те с Самосьерры смельчаки,
Как те из-под Рокитны, много лет назад.
Ринулись натиском безумным
И дошли. И удался штурм.
И флаг свой бело-красный
Водрузили на руинах среди туч.

Красные маки на Монте-Кассино…

Видишь этот ряд белых крестов?
Это поляк обвенчался с честью.
Иди вперед — чем дальше, чем выше,
Тем больше их найдешь под ногами.
Эта земля принадлежит Польше,
Хотя Польша далеко отсюда,
Потому что вольность крестами измеряется —
У истории есть такая ошибка.

Красные маки на Монте-Кассино…

Четверть века, друзья, за нами,
Военная улетучилась пыль.
И монастырь белыми стенами
Снова к небу вознесся.
Но память тех ночей кошмарных
И крови, что пролилась здесь —
Отзывается в звонах монастырских,
Играющих павшим ко сну.

Красные маки на Монте-Кассино…
 Взгляни — в тех камнях, на вершине
Твой враг, словно крыса, живуч.
Ступайте! Крушите! Спешите
За глотку сорвать его с туч!
Пошли они, гневом пылая,
Пошли, чтоб свершить свою месть.
Привычно отвага вела их
Сражаться за славу и честь!

Краснеют маки на Монте-Кассино
От кровавой росы опьянев.
Шли поляки, и смерть их косила,
Но сильнее, чем смерть, был их гнев.
Пусть проходят столетия мимо —
Сохранится память давних дней.
И только маки на Монте-Кассино
От польской крови становятся красней.

В атаке — отважны без меры,
Сражались они, храбрецы,
Как прадеды у Самосьерры,
И как под Ракитным — отцы.
И штурм тот отчаянно-смелый —
Победой окончился он!
И стяг боевой красно-белый
До туч средь руин вознесён!

Краснеют маки на Монте-Кассино…

Смотри же! Увидишь с вершины —
Крестов этих белых — не счесть.
Здесь брачный обряд совершили
Поляк и жена его — честь.
Земля эта Польшею стала.
Свобода — она такова:
Её измеряют крестами.
История тут не права.

Краснеют маки на Монте-Кассино…

Прошли четверть века степенно —
И ярость, и гнев улеглись.
Обители белые стены
Опять к облакам поднялись.
Но память весны беспокойной
Все время стремится сюда,
Вплетается в звон колокольный
По всем, кто уснул навсегда.

Краснеют маки на Монте-Кассино…
 Ты видишь - чернеют руины
Враги на вершине горы
Должны мы, должны мы, должны мы
Их выбить из этой норы!
И ринулись яростно в драку
Священною местью горя
И шли не сгибаясь в атаку
Врагов беспощадно громя

Алеют маки на Монте-Кассино
От кровавой росы опьянев
На смерть пули поляков косили
Но сильнее чем смерть был их гнев
Минует время и войн, и насилий
Лишь останется несколько дат
И только маки на Монте-Кассино
Как пядь на крови погибших здесь солдат












Ты видишь, вверху, за кустами
Шеренга надгробий бела
Крестами, крестами, крестами
Дорога к победе легла
За нашу и вашу свободу
Здесь с честью герои легли
И польскому дорог народу
Стал клок итальянской земли

Алеют маки на Монте-Кассино
 Аллюзии на «Красные маки на Монте Кассино» присутствуют в стихотворении Иосифа Бродского «Песенка» (1960) («Помнят только вершины Да цветущие маки, Что на Монте-Кассино Это были поляки») и в «Балладе о вечном огне» Александра Галича («Маки, маки на Монте-Кассино! Как мы падали в эти маки!»).