Всем привет! На фоне пандемии и карантина недавно обсуждали новость про предпринимателя из Италии Кристиана Фрацасси («Cristian Fracassi»), CEO компании Isinnova, который, узнав о нехватке запасных клапанов для аппаратов искусственной вентиляции легких (ИВЛ), начал печатать их на 3D-принтере и бесплатно передавать больницам. Поскольку чертежей для создания клапана у предпринимателя не было, их пришлось создавать самостоятельно. Сама история более подробно изложена на Inc. Клапаны, о которых идет речь. © Cristian Fracassi, фото взято со страницы предпринимателя в Facebook. Ссылка на фото. Говорят, что компания — правообладатель патента на такие клапаны для аппаратов ИВЛ пригрозила предпринимателю судом за использование патента без разрешения правообладателя. Правда, упоминаний об этом в оригинальных источниках я не нашел. Тем не менее сама ситуация очень интересна. В условиях эпидемии для спасения жизней или, например, для сохранения производства, допустимо ли использовать чужое изобретение (или полезную модель) без разрешения? С учетом того, что с помощью патентов защищаются, в том числе, лекарственные препараты, эта проблема действительно может быть актуальной. Давайте посмотрим, что по этому поводу говорит закон. К объектам, охраняемым патентным законодательством, относятся изобретения («invention»), полезные модели («utility model») и промышленные образцы («industrial design»). Изобретения и полезные модели — это новые, ранее неизвестные технические решения, применимые в той или иной сфере человеческой деятельности. Подход к определению изобретений и полезных моделей различается в зависимости от страны. В некоторых странах полезные модели не выделяют отдельно — полезные модели входят в понятие изобретения. В России изобретения и полезные модели различаются в законодательстве. Под изобретениями понимается (пункт 1 статьи 1350 ГК РФ)  Изобретения и полезные модели в российском законодательстве различаются также и по условиям предоставления правой охраны. Изобретение может быть защищено патентом, только если оно является новым, не очевидным для других специалистов соответствующей области и применимым в каких-либо отраслях экономики или в социальной сфере («промышленно применимым»). Для полезной модели достаточно, чтобы она была новой и промышленно применимой. В качестве изобретений и полезных моделей не могут охраняться определенные объекты, например, открытия тех или иных законов природы, научные теории и математические методы. В то же время в качестве изобретений и полезных моделей могут охраняться технические решения, основанные на таких открытиях, теориях, методах. Такая же история с компьютерными программами — сами программы не могут быть запатентованы (они охраняются авторским правом), но можно получить то, что Ричард Столлман называет «патентом на вычислительную идею» («computational idea patents») — то есть, патент на способ достижения определенного результата посредством компьютера и программного обеспечения. В некоторых случаях такой патент получают на программно-аппаратный комплекс. Последняя категория объектов, защищаемых патентным правом — это промышленные образцы («design»). В качестве промышленных образцов защищается внешний вид продукта, изделия или устройства. Пункт 3 статьи 1359 ГК РФ прямо устанавливает возможность использования запатентованных объектов без согласия правообладателя «при чрезвычайных обстоятельствах (стихийных бедствиях, катастрофах, авариях) с уведомлением о таком использовании патентообладателя в кратчайший срок и с последующей выплатой ему соразмерной компенсации». Для того чтобы использовать запатентованный объект без согласия правообладателя, нужно соблюсти следующие условия: То есть, в России ситуация с предпринимателем, печатающим на 3D-принтере защищенные патентами клапаны для аппаратов ИВЛ, могла бы быть законной, если бы предприниматель уведомил правообладателя, и в последующем они бы договорились о разумной компенсации. Следует учитывать несколько моментов. Во-первых, практики применения этой нормы почти нет, и, как суды будут разрешать отдельные спорные вопросы (например, о размере разумной компенсации для правообладателя), можно предположить только теоретически и на основании подхода судов к разрешению похожих вопросов в других сферах. Во-вторых, хотя прямо в норме закона об этом не сказано, можно сделать вывод, что использование запатентованных объектов возможно только в тех случаях, когда это необходимо для устранения тех или иных причин чрезвычайных обстоятельств или последствий, возникших в связи с чрезвычайными обстоятельствами, или в связи с иными событиями, причиной которых, в свою очередь, являются чрезвычайные обстоятельства. То есть, например, можно использовать защищенные патентом объекты для спасения человеческих жизней (как в примере с клапанами для аппаратов ИВЛ), для защиты непрерывности промышленного производства, которое может пострадать в связи с чрезвычайными обстоятельствами или в иных подобных случаях. Можно предположить, что данное правило будет работать и в отношении лекарственных препаратов. Но это не означает, что можно использовать вообще любой защищенный патентом объект, какой захочется, только лишь потому, что возникли чрезвычайные обстоятельства. Если честно, мне не известно о нормах, позволяющих использовать запатентованные объекты в чрезвычайных обстоятельствах, в других странах, как это урегулировано в России. Возможно, эта норма вообще является уникальной для нашего правопорядка. По всей видимости, в других странах этот вопрос предполагается разрешать за счет механизма принудительного лицензирования (compulsory license). Принудительное лицензирование предполагает, что по решению суда или уполномоченного государственного органа определенному кругу лиц предоставляется право использование запатентованного объекта с условием выплаты правообладателю такого объекта справедливой компенсации. Механизм принудительной лицензии есть и в России, но он не применяется к случаям использования запатентованных объектов в чрезвычайных обстоятельствах. Общие вопросы предоставления принудительных лицензий глобально урегулированы в Соглашении о торговых аспектах интеллектуальной собственности («Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights», «TRIPS») принятом в рамках ВТО. Статья 31 этого соглашения разрешает государствам-участникам предусматривать в законодательстве возможность использования патента без разрешения правообладателя, при соблюдении определенных условий, в частности с условием выплаты вознаграждения правообладателю. Пункт «b» статьи 31, кроме того, предусматривает, что лицо, желающее использовать патент, должно предпринять попытку получить лицензию непосредственно у правообладателя, однако это условие может не применяться в случае наступления чрезвычайной ситуации или других обстоятельств крайней необходимости. Предоставление принудительной лицензии в связи с чрезвычайными обстоятельствами встречается достаточно редко, поскольку, к счастью, нечасто происходят чрезвычайные обстоятельства, способные оправдать ограничение прав обладателя патента. Чаще принудительную лицензию предоставляют в тех случаях, когда правообладатель не предпринимает достаточных мер для вывода запатентованного продукта на рынок. Например, подобная история произошла в Индии в 2012 году. Индийский Патентный офис предоставил лицензию местной фармацевтической компании Natco Pharma на препарат от рака «Нексавар», патентом на который обладает международная фармацевтическая компания Bayer. При принятии решения чиновники ссылались на то, что Bayer не импортирует в Индию препарат в тех количествах, в которых он необходим на внутреннем рынке, и не предоставил лицензию на производство этого препарата ни одной из местных компаний. Похожие истории происходили в Индии и позже. В связи с нынешней пандемией коронавируса на механизм принудительных лицензий обратила внимание Канада. 25 марта канадский законодательный орган принял поправки в местное патентное законодательство, предусматривающие существенное ускорение сроков рассмотрения вопросов выдачи принудительных лицензий на лекарства, медицинские изделия и предметы первой необходимости в связи с чрезвычайными обстоятельствами. По мнению депутатов, подобный закон позволит при необходимости в короткие сроки устранить препятствия для производства внутри страны любого необходимого медицинского оборудования или лекарств, если такие меры будут необходимы в период текущего кризиса. Практически аналогичный законопроект был принят в Чили — местный парламент наделил правительство полномочиями выдавать принудительные лицензии на любые лекарства, вакцины или средства диагностики для борьбы с пандемией. Применение подобных мер рассматривал и Китай в отношении экспериментальных лекарственных препаратов против инфекции, однако китайское правительство предпочло договариваться о получении лицензии с правообладателем — чтобы показать, что Китай все же уважает права интеллектуальной собственности, и не вызывать международную критику. В заключение стоит отметить следующее. На самом деле необходимость предоставления возможностей ограничить правообладателя в чрезвычайных обстоятельствах — например, для спасения человеческих жизней — необходима, однако не стоит злоупотреблять этим. В противном случае может сложиться ситуация, когда коммерческие компании будут отказываться от разработки новых лекарственных препаратов, медицинского оборудования и изделий, опасаясь, что такие продукты в любом случае могут потребоваться в чрезвычайных обстоятельствах, а из-за низких размеров «соразмерной компенсации» у компании может не получиться даже возместить расходы на разработку продукта. Юрист в сфере IP/IT