Меня зовут Константин Кичинский, я технологический эксперт Kaspersky Product Studio – продуктовой студии в «Лаборатории Касперского». Наша команда занимается поиском и инкубацией свежих идей, стартапов и проектов, и нам важно отслеживать, что происходит на рынке в целом. Я расскажу о прогнозе, который собирал с конца февраля этого года, и который представил на рубеже весны-лета 2022 года на конференции Highload Foundation. У меня смешанные чувства: к моему глубочайшему сожалению, он оказался достаточно верным и сбылся на 82%, но я рад, что модель описания технологической экосистемы, на которой он базируется, работает. В статье мы постараемся вывести несколько стратегических линий для будущего IT в России, посмотрим на общую логику, стоящую за переживаемым многими ощущением погружения на дно, попробуем разобраться, что за ним стоит, что нас ждет внутри и, главное, как от него оттолкнуться. Обычно, когда описывают IT-экосистему, используют простую модель “перечисления”. Например, вот карта TAdviser “ИТ-рынка России”: К сожалению, такая модель не позволяет делать прогнозы. Можно сказать, кто следующий на выход, но на этом все предсказание закончится. Я использую более сложную модель. Она интуитивно понятна, если вы знакомы с биологической моделью [живой] экосистемы.  Она показывает структуру отношений, как взаимодействуют различные элементы и что происходит на границах экосистемы. Для того чтобы экосистема росла и развивалась, через границу должен проходить поток «разных вещей». Если есть структура, то мы можем оценивать воздействия на ее различные элементы. У модели есть две части: материальная и информационная проекции (см. также шаблон и примеры в Miro: Constantin Kichinsky's Socio-Technical Ecosystem Model template | Miroverse) В материальной проекции мы описываем цепочки создания ценности. Для этого задаем простой вопрос, что нужно для того, что продукт появился? Для облака необходимы дата-центры и специфичный софт. Для дата-центра — сервера, мощности, электричество и водоохлаждение. Для сервера — те или иные комплектующие. Любой процесс или продукт таким образом можно разложить в цепочку создания ценности (на изображении слева в центре круга). Информационная проекция справа. Там мы обсуждаем, как происходит накопление и выработка знаний в экосистеме, накопление опыта и его передача между разными участниками. Простой пример: IT конференция — это элемент правой части. Через границу материальной проекции, в частности, проходят ресурсы и денежные потоки. Есть некое специальное регулирование, которое управляет тем, что может ходить, а что нет. В информационной части тоже два дополнительных элемента: цикл обратной связи — это то, что влияет на модель управления развитием экосистемы; и мемы — некоторые вещи, которые экосистема формирует как правила игры и выбрасывает наружу как семена. При этом она формирует культурный код — для того, чтобы присоединиться к ней, нужно соответствовать определенным условиям и правилам поведения. Между этими проекциями есть два типа мостиков: когда один и тот же игрок находится одновременно и слева, и справа в двух разных ролях; когда есть специализированные выделенные рынки обмена информацией, на которых организация или человек, меняет знания (справа) на деньги и ресурсы (слева). Чем эта модель лучше простого списка? Глядя на неё, можно задавать интересные вопросы. Например, что будет с нашей экосистемой в результате нынешних событий? Для этого, выражаясь языком поколения, которое выросло на Гарри Поттере, нужно понять, что является “крестражем”. Что уничтожит тот или иной элемент? Давайте чисто гипотетически подумаем, как уничтожить экосистему? Например, ресурсные циклы — это потоки, значит у них есть краники, которые можно перекрыть. Вопрос: какой именно. Например, чтобы перекрыть финансовые потоки — их можно сделать токсичными. Сказать, что такие больше нельзя принимать или объявить “зараженными”. В цикле обратной связи можно приостановить или убрать то, что является управляющей информацией. А еще ее можно замусорить, зафлудить и сделать так, чтобы в ней утонули, но все равно ничего не поняли. Так получается генерировать разные гипотезы, которые показывают, что может случиться. Задавая такие точечные вопросы, мы можем не только отметить (распознать), что уже случилось, но и предположить события, которые еще не случились, но могут. В итоге мы получим некоторую карту (см. детальнее эту и последующие схемы в Miro): Здесь высказано 45 гипотез того, что должно было произойти за прошедшее время и еще может произойти (на конец февраля - начало марта 2022 года). Например, если мы говорим про цепочки создания ценностей, можно высказать простую гипотезу, что рано или поздно нам удаленно отключат какое-то оборудование. Все, наверное, видели в новостных потоках, что некоторые комбайны начали отключать. Значит, был уже такой прецедент. Другой пример разрушения экосистемы — можно сказать, что вы больше не будете сертифицированными специалистами, потому что мы вам перестаем выдавать сертификаты. Без сертификатов станет сложнее устроиться на новую работу. Ровно этот шаг сделала Coursera, которая объявила, что продолжит обучение, но перестанет выдавать сертификаты. Для кого-то это важно, для кого-то нет, но такой прецедент тоже был. С другой стороны, есть вещи, которые пока не случились, но рано или поздно мы в них тоже окунемся. Например, это все, что связано со стандартизацией. Есть комитеты, которые вырабатывают стандарты. Пока я не слышал, чтобы российские организации и университеты оттуда исключали. Но, скорее всего, в новые организации или после цикла обновления какого-нибудь комитета, нас уже не позовут. Этого можно ожидать. [Например, в сентябре проходила информация, что сотрудников МТС и Сколтеха исключили из альянса по 5G.]   Последствия всех этих шагов каждый может просчитать самостоятельно, в том числе долгосрочные. Последний пример вроде бы не имеет прямого отношения к IT, но затрагивает всех, кто думает о международной карьере. Вроде, подумаешь, из России уехали системы сертификации TOEFL и IELTS! Ну нельзя больше британскую или американскую систему сертификации знаний английского языка сдать у нас. Специалисту из России, находясь в России, получить такой сертификат стало сложнее и устроиться в международную компанию, если она выкатывает такие требования, уже не получится. То же самое с исследовательской деятельностью через университеты. Есть и менее очевидные следствия. Постепенно в России исчезнет независимый бенчмарк качества преподавания английского языка и мы скатимся к “советскому английскому”. Понятно, что есть Интернет, можно пообщаться по Скайпу или другой системе с удаленным преподавателем. Да, мы находимся не в точной копии ситуации 30-летней давности, но в целом отсутствие любого независимого бенчмарка снижает качество преподавания в экосистеме. Думаю, вы бы могли накидать еще 5-10 других идей, как испортить экосистему. Это полезное упражнение с точки зрения анализа, чтобы посмотреть, где в моей компании находятся очевидные или наиболее болезненные уязвимости. Когда мы делаем такое упражнение, а потом спустя 2 месяца сверку (я делал в начале мая), то получаем такую картину: Здесь: Красные стикеры — то, что случилось; Чёрные — то, что ещё не случилось; Фиолетовые — что случилось дополнительно поверх этого прогноза. Моя зона экспертизы была ограничена, но при этом я наблюдал новостной фон и понимал, что не учел какие-то события, поэтому добавил их уже по факту (фиолетовые стикеры). Самое главное ощущение, что карта получилась красная. Случилось и подгорело почти всё. Важный нюанс заключается в том, что это карта инцидентная. Это не значит, что с каждым стикером все одинаково плохо. Например, Coursera, которую я упоминал, отключилась, но кто-то похожий не отключился. По сравнению с прошлым, когда мы считали, что все незыблемо и будет вечно работать, мы оказались в ситуации, когда у всех элементов есть определенная вероятность отключения. Второй важный вывод в том, что удар, который испытывает российская экосистема, сплошной — не нишевый. Например, отключенные Visa и Mastercard — это только левый нижний угол в финансовых потоках. Понятно, что они влияют на все, но ситуация намного сложнее. Возникает вопрос, а как этот сплошной удар случился и как он происходит и продолжает развиваться? (Вопросы “почему” оставим за скобками данной статьи.) Есть два очевидных фактора: Такие, как санкции, особенно по финансовым инструментам и крупным заказчикам. Например, консалтинго-аудиторским компаниям UK и USA, запретили работать с российскими клиентами. Это ограничивает трансфер информации, в том числе управленческих технологий. Вторая история в том, что есть огромное количество стихийных действий неограниченного количества [внешних] лиц, каждое из которых принимало это решение самостоятельно в силу новостного фона, личного решения, несогласия или еще чего-то. Большинство этих решений не согласованы и не скоординированы. Это волеизъявление — то, чего почти никто не ожидал. Некоторые из этих решений связаны с финансовыми аспектами, например, просто невозможно вести бизнес в России — переводить деньги. Другие, с эмоциональными факторами.  —  Но, как легко догадаться, это еще не вся картина. Это луковица: первый слой — санкционный, вокруг него второй — стихийные действия, а дальше наслоения, которые друг друга подпитывают, усиливают и как-то взаимосвязаны. Следующие два фактора — это то, что мы (не вы и не я, а другие люди, хотя и мы тоже) делаем сами, находясь в России, либо в состоянии аффекта, либо пытаясь действовать на опережение. — Частные действия отдельных [внутренних] лиц, направленные на то, чтобы избежать столкновения со страхами. Например, весенний исход специалистов и компаний. Частные действия отдельных [внутренних] лиц, направленные на то, чтобы гарантировать свое положение в кризисе. Любое резкое движение влияет на развитие экосистемы — все побежали, и я побежал, все пошли покупать, и я пошел. Как сахар, только с видеокартами или платами памяти. В итоге Почта России не смогла купить на рынке карты памяти, потому что все уже раскупили. Но помимо этих факторов есть ещё нижний слой. Я специально не буду тратить на него время, чтобы не сделать политических и излишне эмоциональных высказываний. Это действия, которые, как правило, аффилированы с государством и с регуляторами. Действия средств массовой информации, троллей и частных лиц, направленные на нагнетание страха или очернение действий «другой» стороны. Действия локальных государственных органов, направленные на формирование ощущения контроля над ситуацией и благоприятных перспектив. Действия регуляторов, направленные на ограничение или пресечение продолжения утечек (мозгов, IP, ресурсов). Откладывание или отмена ранее принятых стимулирующих мер по развитию отрасли и связанных отраслей. — У всего этого есть интересное свойство — чем больше активности снизу, тем сильнее работают действия сверху. Это как обратная отрицательная связь, усиливающая странный, даже неожиданный эффект. Например, если кто-то допустит неосторожное публичное предложение: «А что, если отобрать паспорта у айтишников?» — это сразу переводит нас из шестого эффекта в третий. Представленная карта была секретной, потому что когда я ее составил [в конце февраля], буквально на следующий день все начало случаться. Я показывал ее только в узких кругах, и мы в ужасе смотрели как всё одно за другим отваливалось. Теперь вы тоже будете знать, чего ожидать, но никому не рассказывайте. В начале мая я обновил карту, и в ней появились белые стикеры: Это еще 8 + 17 новых событий, которых все еще можно ожидать. [На начало октября больше половины из них сбылись, а пятая часть имеют первые сигналы или признаки реализации.] Вроде бы нам еще не отключили доступ к датасетам и моделям. Поэтому, если вы думаете, что надо скачать завтра, скачайте сегодня на всякий случай. Хотя, казалось бы, как это можно отключить? Придумают. [Уже после доклада ко мне подошли участники конференции и сказали, что им отключили доступ к погодным данным.] Другой пример. Вроде как по словам Минпромторга мы пока еще получаем литий из-за границы, хотя своего не производим. Это такой интересный элемент, который нужен для батареек и аккумуляторов. Пока осталась одна страна, которая все еще поставляет литий в Россию — Боливия, а Чили и Аргентина, если судить по новостям, отказались. Росатом правда планировал добывать литий в России уже к 30 году. Сейчас решили немного ускориться, но насколько быстро получится это организовать — непонятно. Если мы сказали, что у нас есть критическая инфраструктура, в которую нельзя международным компаниям, то там сделают то же самое. В критическую инфраструктуру за рубежом не пустят российские компании. А значит, поток денег должен уменьшиться. Многие инвестиционные и стратегические решения принимаются с оглядкой на анализ того, что происходит в мире и как Россия на этом фоне выглядит. Поэтому в этих прогнозах может исчезнуть 1/6 суши (зачем про нее говорить), либо она будет пессимизироваться. Главное, что в ближайшие годы вы скорее всего не увидите оптимистичных прогнозов про Россию ни в одном исследовании. Из этого можно сделать очевидный вывод, что мы находимся примерно в такой ситуации: Ситуация в IT на вид несколько похожа на пожар на торфянике – вроде открытого огня нигде нет, но все дымится и потихоньку прогорает. Это не означает, что ситуация тупиковая. Надо помнить, что даже в пустыне можно что угодно сделать, если инвестировать деньги, и не обращать внимания, что вокруг пустыня. Хороший пример — Burning Man.  Итак, что делать? Для оценки последствий и выбора действий для себя и своей компании надо задать простой вопрос — как мы на это смотрим? В какой ситуации вы себя ощущаете относительно каждого из факторов? Если события нельзя откатить назад, и вы вынуждены в этих условиях работать — остается только принять, что всё, что случилось — касается меня. Это новая реальность, как любят говорить в России, навсегда или очень надолго. И из этого надо делать выводы. Если состояние продержится в течение неконтролируемого времени, весьма вероятно, откатится, но может снова накатиться — надо продержаться, накопить жирка, авось вытянем. Несмотря на то, что есть надежда, что скоро договорятся, всё откатится и будет нормально. Всё снова может вернуться. Это перестало быть вечным, незыблемым, всегда доступным. У каждого из атрибутов, про который вы считали, что он есть и будет всегда — появилась вероятность отсутствия, и теперь вы с этим будете жить. Это очень сильно раздражающий фактор, который, возможно, вас к чему-то смотивирует. Исходя из оценки, корректируем стратегию и тактические решения. (Легко сказать!) Что в связи с этим делать? Чего ожидать? Я для себя вывел 4 долгосрочные базовые стратегии, на что сейчас надо делать ставку: Ремонт и продление срока эксплуатации старой техники, лицензий и решений. Скупка команд, способных поддерживать решения ушедших вендоров. Выстраивание переработки. Все это продление жизни того, что уже есть. Все импортозамещение попадает сюда. Оно [импортозамещение] работает только на эту историю — как сделать так, чтобы то, что у нас есть, продолжило работать. Мир неоднороден и спрос на план «С» будет всегда. Нужно между тотальной зависимостью от западного мира и еще более тотальной зависимостью от Китая постараться найти третье решение, где зависимостей не будет. Так российские решения на международной арене все еще могут быть актуальными. Поиск юридических, финансовых и логистических схем, работающих независимо от наличия границ. Инвестиции в диаспору и людей, а не в организации. Представьте, что вы большая российская компания, которая много лет нарабатывала API, и тут вас клеймят по всему миру, в том числе, в IT-сфере, а вы хотите продолжать развивать международный бизнес. Вы можете сделать другое юридическое лицо, не аффилированное с Россией, и разработчики, зная вашу технологию, которую вы предусмотрительно сделаете открытой, спокойно ее освоят и продолжат делать новый бизнес. Каждый может вспомнить, что это за компания… Отказ от инвестиций в рынки, продукты и технологии прошлого. Поиск возможности перепрыгнуть уклады и зайти с новыми технологическими стеками. Надо только подумать: «Подождите, если этого нет, ведь можно делать другое?». При всем уважении к коллегам, а нам точно Word нужен? Этой парадигме документов уже 40 лет. А PowerPoint нам точно нужен как парадигма? Может быть, что-то другое? Здесь надо вспомнить великий русский финтех, который случился из ничего — на отсутствии, в том числе, ограничений предыдущего наследия мы смогли быстро бустануть. Есть, конечно, и другая сторона всего этого. Борьба за доли на локальном рынке и скупка подешевевших активов в расчете на скорый возврат к «нормальности». Проведение отчетных фестивалей и торжеств достижений. Патентование «вечных двигателей». Замыкание на внутренний рынок и полный отказ от глобальной экспансии и конкуренции. Бесконечный парад заявлений о планах и превосходстве к N+10 году. Если вас будут звать делать эти 4 токсичных анти-стратегии, отнеситесь к этому с осторожностью. Новые донья еще впереди (а за пакетом N всегда может последовать N+1); Помогайте потерявшим(ся), но в случае чрезвычайной ситуации сначала наденьте маску на себя (как в самолете). Надо приобрести устойчивость, чтобы спасать соседей. У нас есть уникальный исторический шанс. Точнее, он был у Северной Кореи и у Ирана, теперь он есть у нас. Вам может показаться это неприемлемой шуткой, но это принципиальный вопрос в том, что миру нужны альтернативные решения, в том числе в сфере ИТ.  Помните, что на Арракисе не было компьютеров, а технологии были. :) Если эта тема показалась вам интересной или у вас появились вопросы, либо же вы хотите что-либо обсудить со мной или нашей командой, смело пишите нам в чат или на почту. Будем рады ответить и больше рассказать о своём опыте. 24 и 25 ноября 2022 года в Крокус-Экспо Москва начнется HighLoad++. Будет 120 докладов в 8 секциях. 3000 участников — ведь это самая крупная профессиональная конференция разработчиков высоконагруженных систем. Посмотреть программу докладов и приобрести билеты можно на официальном сайте конференции