Непри́знанные и части́чно при́знанные госуда́рства (также используются другие названия, см. § Терминология), в самом широком определении — территориальные единицы, обладающие «широким набором» признаков суверенного государства (территория, постоянное население, собственная система управления, способность вступать в международные отношения), но не являющиеся членами Организации Объединённых Наций (ООН). Их территория, как правило, расценивается государствами — членами ООН как находящаяся под суверенитетом одного или нескольких государств — членов ООН; не признающими их государствами и/или международными организациями эти политии рассматриваются как сепаратистские образования, отколовшиеся регионы либо оккупированные территории. Проблема определения, что есть «государство де-факто», спровоцировала масштабную дискуссию в научных кругах. Существует множество различных способов определить, что является таковым государством, но большинство исследователей сходятся в том, что эта полития должна соответствовать «общепризнанным признакам государственности». Таковыми называются признаки государства, установленные в подписанной в 1933 году Конвенции Монтевидео, определяющей четыре сущностных характеристики государства.
 Прежде всего, государственность предполагает наличие определённой территории — физического географического пространства, где осуществляется государственная власть этой политии. При этом, что существенно, это не подразумевает непременного контроля всей заявленной территории; отсутствие обязательности такого контроля справедливо как для признанных государств, которые не контролируют отколовшиеся территории, так и для самопровозглашённых государств, которые порой не контролируют часть заявленных ими территорий — так, САДР не контролирует часть Западной Сахары, а Республика Косово — Северное Косово.
 Государство должно иметь постоянное население, что исключает признание государственности за безлюдными клочками земли или за областями с сугубо временным населением (вроде научных станций в Антарктике), впрочем, такое население «не обязательно должно напрямую относиться к этому государству».
 Требуется наличие системы управления, способной обеспечить самые основные требования поддержания государственности, что, впрочем, «не связано с эффективностью». Некоторые самопровозглашённые государства, вроде Сомалиленда или Северного Кипра, могут быть охарактеризованы как довольно далеко продвинувшиеся в создании своих администраций, тогда как другие не имеют «особо устоявшихся» систем управления. Важным аспектом, однако, является то, что это требование всё чаще подразумевается как требование наличия подлинно независимой от внешнего управления администрации — а это уже является довольно существенной преградой для значительного количества «государств де-факто», поскольку во многих случаях (если не почти во всех) само существование самопровозглашённого государства обеспечивается поддержкой (в том числе, нередко, военной) со стороны внешнего покровителя. Очевидные примеры такой ситуации включают Турецкую Республику Северного Кипра, существование которой гарантируется турецким военным контингентом, ПМР, Абхазию и Южную Осетию, поддерживаемые присутствием российских войск, а также Косово, «занятое силами НАТО». Единственным известным непризнанным государством, которое может рассматриваться как не имеющее какого-либо покровителя, является Сомалиленд.
 Наконец, непризнанные и частично признанные государства обычно имеют способность и стремление вступать в стандартный набор взаимоотношений с полноправными государствами, однако те своим непризнанием не дают им возможности для полноценного участия в таковых. Впрочем, это требование уже в целом не рассматривается столь же важным, как это было в прошлом: если в начале XX века международные отношения определялись едва ли не исключительно государствами, то сейчас в них вовлечены и многие другие участники помимо государств.
 Таким образом, для оценки того, соответствует ли та или иная территория критерию самопровозглашённого государства, нужно решить ряд фундаментальных вопросов относительно наличия у той или иной территории соответствующих признаков — территории, постоянного населения, собственной системы управления, представляющей собой нечто большее, чем орудие государства-покровителя, действительной возможности вступать в международные отношения с другими государствами. В литературе встречаются различные определения «государства де-факто». В «возможно самом простом» это будет территория, обладающая широким набором признаков государственности и поддерживающая «определённую разновидность хотя бы квазинезависимого существования», но не являющаяся членом ООН.
 Но даже в более широком варианте — определении самопровозглашённого государства как территории с признаками государственности, но не входящей в ООН, — встают вопросы относительно отнесения политий к этой категории. В ряде случаев классификация единицы как самопровозглашённого государства не вызывает сомнений, но в некоторых случаях такое определение может создать ситуации, которые кажутся определённо некорректными. Так, Республика Косово технически является самопровозглашённым государством как не состоящая в ООН, однако её широкое международное признание может побудить некоторых утверждать, что таковая является не «самопровозглашённым государством», а просто государством, которое, хотя и лишено возможности вступить в саму ООН из-за российско-китайского вето, всё же вошло в ряд институтов под эгидой Организации, таких как МВФ. Справедливо и обратное: Государство Палестина часто рассматривается как государство и даже стало наблюдателем в ООН, но его полноценное членство в Организации блокируется США. Китайская Республика (Тайвань) широко рассматривается как самопровозглашённое государство, однако в «сугубо объективных категориях» это может рассматриваться как некорректная классификация — в существе своём, в силу проводимой после гражданской войны в Китае и Тайванем и Китайской Народной Республикой политикой одного Китая, речь идёт не столько о признании государства, сколько о признании правительства.
 Даже если не принимать во внимание три этих особых случая, остаётся вопрос отнесения тех или иных территорий к категории самопровозглашённых государств. Сомалиленд, в принципе, вполне соответствует критериям самопровозглашённого государства, но кроме этого случая (определённого в качестве «особого случая» Африканским союзом) вопрос наличия у тех или иных политий признаков самопровозглашённых государств становится очень непростым. Такой вопрос, в частности, можно поставить о Турецкой Республике Северного Кипра: одни могут утверждать, что она соответствует таковым критериям, тогда как другие откажут ей в этом статусе в силу того, что она не является подлинно независимой от Турции, которая покровительствует ТРСК, а также и в отношении покровительствуемых Россией Республики Абхазия и Республики Южная Осетия.
 Наряду с проблемой определения того, что квалифицировать как фактические государства, существует и вопрос, как именовать такие единицы. Эти политии называют государствами де-факто, непризнанными государствами, частично признанными государствами, спорными государствами, неформальными государствами, а также пара-, квази- и псевдогосударствами, самопровозглашёнными государствами.
 Термин государство де-факто в принципе соответствует духу этих политий, но международно признанные государства тоже существуют де-факто, кроме того этот термин может показаться довольно неудовлетворительным в рамках декларативной теории государственности (которой придерживается большинство исследователей международного права), в рамках которой международное признание не является обязательным элементом существования государства: если государство соответствует признакам государственности, то оно является государством, а не каким-то «государствоподобным» образованием. Однако в рамках конститутивной теории (тенденцию к приверженности которой проявляют исследователи международных отношений), антипода декларативного подхода, данный термин довольно точно определяет ситуацию, когда полития обладает определёнными признаками государства, но или полностью не признана, или лишь частично признана. Понятие спорного государства предполагает попытку преодоления этого фундаментального противоречия: с декларативной точки зрения оно «тихо» предполагает государственность этих политий, с конститутивной — спорность оной.
 В литературе также используются понятия непризнанных, частично признанных и самопровозглашённых государств, однако первое неприменимо к тем фактическим государствам, которые получили определённое признание — так, Северный Кипр признан Турцией, а Абхазия и Южная Осетия — Россией и несколькими другими государствами, второе неприменимо к существенному количеству фактических государств, которые не получили признания ни от одного из государств — членов ООН, а третье «не вполне корректно», поскольку не учитывает, что «все ведущие современные государства мира провозгласили себя сами».
 Основным способом возникновения непризнанных и частично признанных государств является одностороннее (то есть вопреки воле центральных властей государства) отделение от государства части его территории. 
 В число необходимых элементов для достижения сецессии входят:
 Дополнительным фактором может выступать расчёт времени: сепаратисты предпочитают начинать борьбу за отделение в условиях слабости центральной власти государства (особенно во время острой внутренней политической борьбы в нём). Как правило, сепаратисты встречают сопротивление центра, стремящегося сохранить государство в прежнем виде, — в том числе и с применением вооружённой силы (которое, впрочем, может быть ответом на действия сепаратистов). Особым случаем несогласованной сецессии является акт агрессии — отторжение иностранным государством территории другого государства, с созданием на захваченной территории нового клиентского или марионеточного государства.
 Хотя чаще всего сецессия направлена именно на образование независимой государственности, в ряде случаев независимость не является самоцелью: некоторые сообщества стремятся отделиться от одного государства, чтобы присоединиться к другому, но зачастую объединение/аннексия оказывается нереалистичным вариантом на обозримую перспективу — и тогда ирредентистский конфликт может привести к созданию самопровозглашённого государства.
 Как и само право на самоопределение, сецессия является весьма неоднозначным актом. Он может быть интерпретирован и как «освобождение от тирании», и как посягательство на целостность международно признанного государства. В случае современных самопровозглашённых государств международное сообщество в основном придерживается презумпции, что их провозглашение явилось не оправданной «борьбой за освобождение», а необоснованным посягательством на целостность государств-собратьев. Соответственно, сепаратисты сталкиваются с крайне серьёзными проблемами в попытках получить международную поддержку своего дела — особенно в случаях, когда отделение произошло в результате грубого нарушения международного права (акта внешней агрессии, в том числе оккупации, или же для проведения дискриминационной политики).
 Наряду с самопровозглашёнными государствами сепаратистского происхождения существуют и «несецессионистские спорные государства», которые — даже в случае наличия определённого признания — не рассматриваются как отделившиеся от «большой страны». Таковым является Китайская Республика (Тайвань) (см. выше), а также Сахарская Арабская Демократическая Республика и Государство Палестина.
 Приднестровская Молдавская Республика и Республика Сомалиленд не признаны ни одним государством — членом ООН, но часто рассматриваются в литературе как удовлетворяющие критериям государственности. В число государств де-факто, получивших признание хотя бы от одного государства — члена ООН, входят сецессионистские (образованные в результате одностороннего отделения) Турецкая Республика Северного Кипра, Республика Косово, Республика Абхазия, Республика Южная Осетия, а также несецессионистские Китайская Республика, Государство Палестина, Сахарская Арабская Демократическая Республика.
 Самопровозглашённое сепаратистское государство Вазиристан не было признано ни одной страной мира. 
Армия ИГВ насчитывает несколько десятков тысяч бойцов и состоит из жителей как Вазиристана, так и соседних провинций Пакистана и Афганистана.
7 Августа 2007 года Пакистан провёл крупную войсковую операцию против боевиков движения Талибан в Северном Вазиристане.
12 Декабря 2007 года премьер-министр Юсуф Реза Гилани объявил о победе Пакистана в Южном Вазиристане. после победы пакистанских войск Вазиристан прекратил своё существования. Под контролем боевиков остались лишь несколько районов Северного Вазиристана.
29 Октября 2010 года министр иностранных дел Пакистана Шах Махмуд Куреши заявил, что 35-тысячная группировка пакистанских войск готова к началу боевых действий против Талибов в Северном Вазиристане.
Выборы в парламент Пакистана в 2013 году в Вазиристане не проводились.
По состоянию на 2017 год, Пакистан восстановил контроль над большей частью Вазиристана.
В 2018 году были избраны депутаты в Парламент Пакистана, а в 2019 году впервые избрано 4 депутата в Законодательное собрание Хайбер-Пахтунхва.