«Белый террор» (фр. Terreur blanche) — так называется ряд жестокостей и насилий, совершенных во Франции ультрароялистами в 1815—1816 годах под белым знаменем Бурбонов.
 Со вторичным воцарением Людовика XVIII началась крайняя реакция, принявшая размеры террора, с которым правительство вследствие преступной слабости не могло справиться. Со стороны роялистов начались вспышки зверства против бонапартистов, республиканцев и протестантов, главным образом на юге Франции (в Тулузе, Марселе, Тулоне, Ниме и др.)
 В Марселе чернь разгромила гарнизон и семьи мамелюков, убив около 100 человек. В Ниме политические страсти осложнились религиозным фанатизмом. Дома протестантов были разграблены, церкви их заперты. В продолжение нескольких недель июля месяца в Ниме бушевала шайка роялистов, во главе которой стоял Трестальон (рабочий Дюпон).
 Маршал Брюн был убит в Авиньоне, и труп его выброшен в Рону за то, что он в Марселе и Тулоне удерживал роялистов от насилий (2 августа 1815 года). Та же участь постигла генерала Рамеля.
 Трестальон был арестован генералом Лагардом, но последнего убил солдат национальной гвардии и был оправдан на суде[источник не указан 2643 дня]. В Юзесе Жан Граффан грабил жителей, арестовывал национальных гвардейцев, расстреливал их (25 августа 1815 года), совершая все эти преступления от имени короля.
 Порядок в департаменте Гар был восстановлен с прибытием австрийских войск. На юге Франции были организованы ультрароялистами комитеты для наблюдения за действиями правительства. Они арестовывали тысячи «подозрительных», держали население в постоянном страхе, захватили в свои руки все местные дела. Духовенство действовало заодно с эмигрантами, во имя «престола и алтаря». Ультрароялистская партия всюду одерживала верх. Особенно сказалось это на выборах 22 августа 1815 года, когда большинство получила крайняя правая, образовавшая так называемую Небывалую палату.
 Из фазы самосудов террор вскоре перешел в государственную фазу. Под давлением ультрароялистов и на основании ордонанса 24 июля 1815 года, министром полиции Фуше были составлены Проскрипционные списки, куда включались лица, воевавшие на стороне Наполеона во время Ста дней, а также республиканцы, в своё время голосовавшие за казнь короля Людовика XVI. Людей, включенных в эти списки, предполагалось казнить, поскольку именно такая санкция следовала из предъявленных обвинений. Самым известным из казнённых был маршал Ней, которого судила и приговорила Палата пэров (обновлённого состава), где заседали в том числе и некоторые из его бывших коллег-военачальников. Против расстрела проголосовали только двое — один из молодых аристократов, которого возмутила очевидная несправедливость приговора, и известный личной честностью маршал Монсей.
 Однако расстрелы по приговору суда возмутили французское общество еще больше, чем внесудебные расправы. Уже в 1816 году террор постепенно сошёл на нет, а несколько лет спустя Проскрипционные списки были отменены, а их выжившие фигуранты смогли вернутся во Францию. Многие из них позже активно участвовали в революции 1830 года, после которой правление во Франции старшей ветви династии Бурбонов было окончено.
 Среди главных организаторов террора выделялись Талейран и Фуше. Этих двоих историки нередко называют эталоном политической беспринципности. Первый из них был до революции епископом, но ради революционной карьеры отрёкся от сана, успев до этого поучаствовать в возведении на кафедру архиепископа Парижского радикального атеиста Жана-Батиста Гобеля, которого вскоре за чрезмерно левые взгляды казнил Робеспьер (!). Второй, посланный в 1793 году вместе с комиссаром Конвента Колло д’Эрбуа в Лион, устроил там массовые казни противников революции, причем приговоренных к казни было так много, что их пришлось расстреливать из пушек (!!). Заняв высокие посты при Наполеоне, Талейран и Фуше фактически организовали похищение и бессудный расстрел герцога Энгиенского, близкого родственника французских королей и единственного наследника аристократического рода принцев Конде. В связи с этим оба государственных деятеля не могли, казалось бы рассчитывать со стороны Бурбонов и их сторонников на особенную симпатию.
 Поэтому, чтобы изменить их мнение, уже в начале 1814 года, понимая, что войска союзников теснят армию Наполеона, они приложили решающие усилия, чтобы возвести Бурбонов на французский престол. Позиция этих двоих имела для Франции в тот момент огромное значение, что нашло своё отражение и в искусстве — диалогу Талейрана и Фуше в период безвластия, вызванного отречением Наполеона, целиком посвящён фильм «Ужин» режиссёра Эдуара Молинаро.
 В результате Талейран и Фуше добились того, что Людовик XVIII при всем желании не мог от них избавиться. Из прагматических соображений оба остались на стороне Бурбонов и во время Ста дней. После Второй Реставрации именно Талейран в первые месяцы оставался основным посредником между Бурбонами и монархами Союзных держав, тогда как Фуше составлял Проскрипционные списки людей, которых надлежало судить и казнить за бонапартистские или республиканские убеждения. Однако поскольку ненависть населения к его персоне уже достигла опасного значения, Фуше не был заинтересован в том, чтобы белый террор достиг такого масштаба, который он сам же и декларировал. В результате, многие потенциальные жертвы оказались вовремя предупреждены и выехали из Франции. Другим помогло негативное отношение большинства французов, в том числе и представителей власти, к политике террора — они сумели совершить побег из тюрьмы или же были оправданы судом. Кроме того, некоторое количество людей было решено не приговаривать к казни, а выслать из Франции, как цареубийц, то есть лиц, голосовавших в своё время в Конвенте за казнь короля Людовика XVI. В результате число репрессированных в итоге оказалось гораздо ниже, чем планировали ультрароялисты. Ниже приводится несколько примеров (в алфавитном порядке):