Бори́с Льво́вич Астау́ров (14 (27) октября 1904, Москва — 21 июня 1974, Москва) — советский биолог (цитогенетик, эмбриолог-экспериментатор), академик АН СССР (с 1 июля 1966; член-корреспондент 1958). Внес значительный вклад в оправдание генетики в СССР и борьбу с лысенковщиной.
 Родился Астауров 14(27) октября 1904 года в семье врачей. Мать, Ольга Андреевна, окончила медицинский факультет Парижского университета в Сорбонне. Отец, Лев Михайлович, сначала учился в Московском университете, а завершил образование в Казани.
 Окончив в 1921 году среднюю школу в Москве, Астауров поступил на естественное отделение физико-математического факультета МГУ, где специализировался на кафедре экспериментальной зоологии Н. К. Кольцова. В 1924 году, еще будучи студентом, Астауров был зачислен сотрудником в Институт экспериментальной биологии, основанный Кольцовым. Профессор Четвериков пригласил Бориса Львовича на должности лаборанта в отдел генетики и это определило его судьбу. Для формирования Бориса Львовича как ученого большое значение имело его участие в еженедельных семинарах Института экспериментальной биологии, проходивших под председательством Кольцова. Лишь несколько перспективных студентов старших курсов университета допускались на его заседания. На семинаре присутствовали все 30 сотрудников института, а также сотрудники некоторых биологических кафедр МГУ и других московских институтов. Творческой атмосфере семинара способствовало участие в его работе выдающихся ученых: С. С. Четверикова, А. С. Серебровского, Д. П. Филатова, С. Н. Скадовского. На семинаре в течение года периодически выступали видные ученые, приглашенные из-за границы. Среди них были К. Бриджес — один из главных представителей школы Моргана, С. Хараланд — генетик растений, У. Бэтсон — классик менделизма, давший генетике ее имя, К. Дарлингтон — крупнейший цитогенетик, Э. Бауэр и Р. Гольдшмидт — основатели классической генетики.
 В 1927 Астауров окончил МГУ, в 1927–1930 работал в Комиссии естественных производительных сил АН, также он продолжал работать в Институте экспериментальной биологии, будучи одновременно аспирантом в Институте зоологии МГУ, где его руководителем был Четвериков. В эти же годы Астауров был сотрудником Московского отделения Комиссии по изучению естественных производительных сил России (КЕПС).
 В 1930–1935 гг. Борис Львович работал в Среднеазиатском научно — исследовательском институте шелководства и шелковедения в Ташкенте. Здесь он начал свои, ставшие классическими, исследования по генетике тутового шелкопряда Bombyx mori. Необходимость решения ряда практических проблем шелководства подтолкнула исследователя к разработке фундаментальных проблем генетики.
 Астауров уже в 1920-е годы обнаружил новую мутацию дрозофилы — tetraptera, которая приводила к тому, что у мухи появлялись дополнительные крылья на месте гальтер. Мутация обладала неполной пенетрантностью и варьирующей экспрессивностью. Эти понятия были введены в 1925 году Н. В. Тимофеевым-Ресовским, работавшим тогда, как и Астауров, в Институте экспериментальной биологии.. Эту модель Борис Львович использовал для обоснования представления о существовании спонтанной модификационной изменчивости, основанной на вмешательстве случайных событий в действие гена. С. Н. Давиденков отмечал, что полученные на дрозофиле результаты проливают свет на варьирующее проявление некоторых наследственных невропатологических заболеваний человека, обусловленных одинаковыми наследственными причинами.
 Астауров был одним из инициаторов перевода отечественного шелководства на гибридную основу, на получение промышленных межпородных гибридов первого поколения. Он экспериментально доказал ведущую роль ядра в наследовании признаков вида и впервые разработал способы направленного получения 100 % особей одного пола на тутовом шелкопряде, заложив тем самым основы теории регуляции пола. Борис Львович первым наблюдал у шелкопряда мутации, индуцированные рентгеновским и гамма-излучением. С тех пор он не расставался с шелкопрядом как предметом исследования и постоянно возвращался к проблеме действия радиации на биологические объекты.
 В Ташкенте Астауров начал работу по искусственному партеногенезу у шелкопряда. Используя воздействие высокой температурой (нагревание яиц при 46°С в течение 18 минут), он сумел получить полный партеногенетический цикл развития насекомого. Блестящие успехи, достигнутые Б. Л. Астауровым и его сотрудниками в разработке методов искусственного партеногенеза, позволили подойти вплотную к решению ряда актуальных задач биологии развития, а также были использованы в промышленном шелководстве.
 Позже, уже в Москве, Астауров применил температурное воздействие для обеззараживания яиц шелкопряда от пебрины — опасного паразита, вызывающего болезнь шелкопряда — нозематоз. В 1962 г. этот результат был зарегистрирован в качестве открытия в Комитете по делам изобретений и открытий.
 Борис Львович внес большой личный вклад в утверждение генетики не только на этапе формирования генетических школ, но и в мрачные годы лысенковщины, когда приходилось отстаивать интересы науки.
Пострадавшей от лысенковщины, Борис Львович, как продолжатель традиций Н. К. Кольцова, активно боролся и много работал над тем, чтобы вернуть российской генетике былую славу. В 1955 году он подписал «Письмо трёхсот». В 1960-е годы, когда начиналось возрождение генетики, трибуной для свой деятельности Астауров выбрал журнал «Природа», а помощником, знакого ещё по сахаровским семинарам — В. М. Полынина, который в 1967 году стал ответственным секретарём журнала. По предложению академика Б. Л. Астаурова было создано Всесоюзное общество генетиков и селекционеров имени Николая Ивановича Вавилова (ВОГиС). С 1966 по 1972 год — Астауров был его президентом. С 1967 года и до конца жизни Б. Л. Астауров возглавил Институт биологии развития (возрожденный по его инициативе кольцовский Институт экспериментальной биологии). Кроме того, с 1970 года Астауров был главным редактором созданного им журнала «Онтогенез».