Dísablót

Dísablót был *праздником жертвоприношений (Blot)*, который проводился в честь женских духов или божеств, называемых *дисир* (и Валькирий), с доисторических времен до христианизации Скандинавии. Его целью было увеличить предстоящий урожай. Упоминается в *саге о Херварре*, *саге о Вига-Глумсе*, *саге об Эгиле* и *Хеймскрингле*. Празднование все еще продолжается в форме ежегодной ярмарки под названием Disting в Уппсале, Швеция.

Дисаблот, по-видимому, проводился зимними ночами, или в день весеннего равноденствия. В одной из версий *саги о Хервараре* есть описание того, как было совершено жертвоприношение. Альфхильд, дочь короля Альфра из Альфхейма, была похищена Старкадом Алудренгом, когда она обагряла кровью хоргра.

Это наводит на мысль, что обряд совершали женщины, особенно в свете того, что обычно считается их почти исключительной ролью жриц языческой германской религии. Однако, согласно *саге об инглингах,* части *"Хеймскринглы"*, король Швеции совершил обряды, которые соответствовали его роли первосвященника храма в Уппсале. Упоминание о Дисаблоте касается смерти короля Эдгилса (*Адилса*, *Адилса*), который умер от падения с лошади во время катания вокруг святилища:

Король Адильс был на жертвоприношении Диса; и когда он объезжал зал Диса, его конь Ворон споткнулся и упал, и короля швырнуло вперед головой, и его череп был расколот, а мозги разбились о камень. Адильс умер в Упсале и был похоронен там в кургане. Шведы называли его великим королем.


В Швеции Дисаблот имел центральное политическое и социальное значение. Торжества проводились в конце февраля или начале марта в Гамла-Уппсала. Он проводился совместно с большой ярмаркой Disting и великим народным собранием под названием Дело всех шведов.
Исландский историк Снорри Стурлуссон, который был хорошо осведомлен о шведских делах и посетил страну в 1219 году, объяснил в "*Хеймскрингле"* (1225):

В Свитьоде по старому обычаю, пока господствовало язычество, главное жертвоприношение совершалось в месяце Ге в Упсале. Затем была принесена жертва во имя мира и победы королю; и туда пришли люди со всех концов Свитьода. Там также хранились все вещи шведов, и рынки, и собрания для покупок, которые продолжались неделю: и после того, как христианство было введено в Свитьод, там, как и раньше, проводились ярмарки.


Святилище, где поклонялись дисирам, называлось *дисарсалр*, и это здание упоминается в *саге об инглингах* о смерти короля Адиля. Также появляется *сага о Херваре*, где женщина приходит в такую ярость из-за смерти своего отца от рук Хейдрекра, своего мужа, что вешается в святилище.

Скандинавский *дисаблот* ассоциируется с англосаксонским *модранектом* ("Ночь матерей") Габриэля Турвиль-Петре. Англосаксонский месяц, примерно эквивалентный ноябрю, назывался блот-мон.

Количество упоминаний о Дизирах, начиная от мерзебургских талисманов и заканчивая многими примерами из германской мифологии, указывает на то, что они считались жизненно важными божествами для поклонения и что они были основным объектом молитв (например, талисманов) об удаче против врагов на войне.


К сожалению, ритуал утерян.

*Hervarar saga ok Heiðreks*

Оригинал | Перевод | Источник | |
---|---|---|---|

Kona hans var svá reið eftir fall föður síns, at hún hengdi sik sjálf í dísarsal. | Его жена так разгневалась из-за гибели своего отца, что повесилась в храме дис. | Редакция R | |

Hann mælti þá: Svá lízt mér goldit muni vera Óðni fyrir einn svein, ef þar kemr fyrir Haraldr konúngr ok sun hans, ok herr hans allr; hann bað nú setja upp merki sitt, ok veita Haraldi konúngi atgaungu, ok drepa hann ok allt liðhans, kveðst hann þetta fólk11 gefa Óðni fyri sun sinn, ok lét rjóða stalla blóði konúngs ok Hálfdánar, sunar hans; kona hans fór sér í dísar sal. Var nú Heiðrekr til konúngs tekinn yfir allt þat ríki; hann tók sér til frillu dóttur Humla hertoga af Húnalandi, er Sifka hét; þeirra sun hét Hlöðr; hann vóx upp með móðurfeðr sínum. | Он приказал поднять своё знамя, напасть на конунга Харальда и убить его и всё его войско. Он сказал, что отдаёт этих людей Одину вместо своего сына, и велел окрасить алтари кровью конунга и его сына Хальвдана. Жена Хейдрека принесла себя в жертву дисам. Хейдрек был провозглашён конунгом над всем тем государством. Он взял себе в наложницы дочь герцога Хумли из Хуналанда по имени Сивка. Их сына звали Хлёдом. Он рос у своего деда со стороны матери. | Редакция H | |

Albur hiet kongur, er riede fyrer Albheimum; Alfhilldur hiet dottir hans. Alfheimar hietu þa milli Gautelfar ok Raumeluar. Eitt haust var giort disablot mikid hia Alui kongi, og giek Alfilldur ad blotinu; hun var huorri konu fegri, og allt folk i Alfheimum var fridara ad sia enn annad folk þui samtida. Enn vmm nottina, er hun raud horginn, nam Starkadur aludreingur Alfilldi i burt og hafdi hana heim med sier. Alfur kongur hiet þa á Þor ad leita effter Alfilldi, og sidann drap Þor Starkad og liet Alfhilldi fara heim thil fodur sins og med henni Grim son Hergrims. Og þa er Grimur var xij vetra, for hann i hernad og vard hinn mesti hermadur. Hann fiek Bauggierdar dottur Alfhilldar og Starkadar aludreings. Grimur fieck sier bustad i ey þeirri [a Halogalandi], er Bolm hiet, og [var] sidan kalladur Eygrimur bolmur. Son þeirra hiet Arngrimur berserkur, er sidann bio i Bolm og var hinn agiætasti hermadur. | Альвом звали конунга, который правил Альвхеймаром; его дочь звали Альвхильд. Альвхеймаром называлась страна между Гаутэльвом и Раумэльвом. Как-то осенью у конунга Альва устроили большое жертвоприношение дисам, и Альвхильд руководила торжеством; она была прекраснее любой женщины, и весь народ в Альвхеймаре был красивее на вид, чем какой-либо другой народ в те времена. Но ночью, когда она обагрила жертвенник, Старкад Алудренг увёз Альвхильд прочь и забрал её с собой домой. Тогда конунг Альв призвал на помощь Тора, чтобы разыскать Альвхильд, и позднее Тор убил Старкада и велел Альвхильд вернуться домой к своему отцу вместе с Гримом, сыном Хергрима. | Редакция U |






*Víga-Glúms saga*

Þar var veisla búin að veturnóttum og gert dísablót og allir skulu þessa minning gera. Glúmur situr í rúmi sínu og gengur eigi til. Og er á leið kveldið er menn voru komnir þá var eigi svo mikil gleði sem líklegt mundi þykja fyrir fagnaðar sakir og vina fundar er þar voru margir saman komnir. Og þann dag er menn höfðu komið til boðsins hafði Glúmur eigi út gengið í móti mönnum og bauð engum að sitja hjá sér eða í hans rúmi. | Так случилось, что Глум попал как раз на празднество начала зимы, сопровождавшееся обильными жертвоприношениями богам, но не проявил никакого интереса к всеобщим торжествам. Вот дело подошло к вечеру, и прибыли новые гости. Все приветствовали друг друга, началась суматоха, обычная для прибытия такого количества народу. |

Утром Глум послал слугу к Торарину и вызвал того в Глубокую Долину, попросив быть там не позже чем в шесть часов утра, так как он намеревался принести обещанную клятву. Торарин не замедлил явиться на вызов, захватив с собой десять дюжин человек, и когда они вошли в капище, там их уже ждали Гицур, Асгрим и Глум, а с Торарином прибыли еще Хленни Старый и Эйнар. Каждый из присутствовавших взял в руку серебряный перстень весом не менее трех унций и омочил его в крови жертвенных животных. Затем Глум сказал дословно следующее:
И больше он не сказал ничего. Торарин и его подручные были так поражены, что сперва не нашлись что возразить, однако потом заявили, что никогда прежде клятву богам не приносили в такой форме. Точно такую же клятву принес Глум в Междуречье и на Вершине. Гицур и Асгрим еще какое-то время провели в Междуречье, и перед тем, как отпустить их, Глум подарил Гицуру синий плащ, а Асгриму позолоченную секиру, принадлежавшую ранее Вигфусу |


## Egils saga Skallagrímssonar

Eiríkr konungr ok Gunnhildr kómu þat sama kveld í Atley, ok hafði Bárðr þar búit veizlu móti honum, ok skyldi þar vera dísablót, ok var þar veizla in bezta ok drykkja mikil inni í stofunni.
Konungr spurði, hvar Bárðr væri, — „er ek sé hann hvergi.“ Maðr segir: „Bárðr er úti ok greiðir fyrir gestum sínum.“ „Hverir eru gestir þeir,“ segir konungr, „er hann lætr sér þat skyldara en vera inni hér hjá oss?“ Maðrinn sagði honum, at þar váru komnir húskarlar Þóris hersis. Konungr mælti: „Gangi eftir þeim sem tíðast ok kalli þá inn hingat.“ Ok var svá gert, sagt, at konungr vill hitta þá. Síðan ganga þeir. Fagnar konungr vel Ölvi ok bað hann sitja gagnvert sér í öndvegi ok þar förunauta hans útar frá. Þeir gerðu svá. Sat Egill næstr Ölvi. Síðan var þeim borit öl at drekka. Fóru minni mörg, ok skyldi horn drekka í minni hvert. En er á leið um kveldit, þá kom svá, at förunautar Ölvis gerðust margir ófærir, sumir spjó þar inni í stofunni, en sumir kómust út fyrir dyrr. Bárðr gekk þá at fast at bera þeim drykk. Þá tók Egill við horni því, er Bárðr hafði fengit Ölvi, ok drakk af. Bárðr sagði, at hann þyrsti mjök, ok færði honum þegar hornit fullt ok bað hann af drekka. Egill tók við horninu ok kvað vísu: Sögðuð sverri flagða sumbleklu ér, kumbla, því telk, brjótr, þars blétuð, bragðvísan þik, dísir. Leynduð alls til illa ókunna hjörrunna, illt hafið bragð of brugðit, Báröðr, hugar fári. Bárðr bað hann drekka ok hætta flimtun þeiri. Egill drakk full hvert, er at honum kom, ok svá fyrir Ölvi. |
В тот самый вечер на остров Атлей прибыли конунг Эйрик с Гуннхильд. Бард приготовил для них пир. Там должно было быть жертвоприношение дисам и шел пир горой. Конунг спросил:
— Где же Бард? Я не вижу его. Один человек ответил ему: — Бард вышел, чтобы позаботиться о своих гостях. — Что же это за гости, — говорит конунг, — если Бард предпочитает быть с ними, чем здесь, при нас? Тот же самый человек отвечает конунгу, что приехали домочадцы херсира Торира. Тогда конунг говорит: — Пойди за ними поскорей и позови их сюда. Тот так и сделал, сказав, что конунг хочет их видеть. А когда они пришли, конунг встретил Альвира приветливо и предложил ему почетное место, а спутникам его места подальше. Они все сели. Эгиль сидел рядом с Альвиром. Им принесли браги. Все много раз пили, поминая умерших, и каждый раз нужно было осушать рог до дна. К концу вечера многие спутники Альвира уже не держались на ногах. Некоторых рвало в доме, а некоторые выбирались за дверь. Но Бард продолжал подносить им. Тогда Эгиль взял рог, который Бард поднес Альвиру, и выпил его. Бард сказал, что, наверно, у Эгиля сильная жажда, и поднес ему тотчас же полный рог. Эгиль принял рог и сказал вису: Ты сказал мне, воин: «Браги нету в доме», Что ж тогда вы дисам В жертву приносили?! Бард, тебя за это Назову лукавым. Но проделку злую Скрыл ты неумело. Тогда Бард сказал, чтобы Эгиль пил и бросил свои насмешки. Эгиль осушал всякий рог, который ему подавали. Он выпивал также и то, что подавали Альвиру. |


## Heimskringla

Данный раздел не дописан.
Вы можете помочь Мифология вики, дополнив его. |


Однажды во время жертвоприношения дисам Адильс конунг ехал на коне через капище дисы. Вдруг конь споткнулся под ним и упал, а конунг — с него и так ударился головой о камень, что череп треснул и мозги брызнули на камень. Так он погиб. Он умер в Уппсале и был погребен там в кургане. Шведы называли его могущественным конунгом. Тьодольв говорит так:
Ведом мне И удел Адильса, Знаю, волшба Сгубила героя. Грянулся князь С коня наземь, Достославный Наследник Фрейра. Из головы Высокородного Брызнул мозг, Мешаясь с грязью. Так и умер Он в Уппсале, Недруг Али Победоносный. | |

У Энунда Дороги был сын, которого звали Ингьяльд. В то время в Фьядрюндаланде правил конунг Ингвар. У него было от его жены два сына. Одного звали Альв, другого — Агнар. Они были сверстники Ингьяльда. В те времена по всей Швеции в каждой области правил свой конунг. Энунд Дорога правил в Тиундаланде. Это где Уппсала. Там тинг всех шведов. И там тогда справлялись большие жертвоприношения. Много конунгов съезжалось туда. Это бывало в середине зимы. Однажды зимой, когда много народу съехалось в Уппсалу, был там и Ингвар конунг с сыновьями. | |

Мир должен был соблюдаться до тех пор, пока они живы. Он был скреплен клятвами верности. Следующей весной Гранмар конунг отправился в Уппсалу, чтобы совершить жертвоприношение, так как было принято весной приносить жертвы за мир. Тут он получил предсказание, что ему не долго осталось жить, |