alexantonov/chuvash_russian_parallel huggingface dataset:
Джон Мангльс судношӑн хӑрасах каймасть, халех мар пулсан та кайран-кайран вӑл порта мӗшӗлтетсе ҫитессе шанать, хӗрарӑмсене кубрикра аван марри кӑна ӑна пӑшӑрхантарать.
Джон Мангльс не боялся за судно, будучи убеждённым что рано или поздно оно доползёт до порта, но его огорчало что путешественницам неудобно в кубрике.
Эпӗ сире вӑл мӗнле ырӑ кӑмӑллӑ пулни ҫинчен каласа парасшӑн: манӑн хама ырӑ тӑвакан ҫинчен кама та пулин пӗлтерес килет, сирӗнсӗр пуҫне кама калас ӗнтӗ?
Я вам хочу сказать, какой он добрый; мне хочется, чтобы кто-нибудь знал, как я ему обязана, а кому сказать, кроме вас?
Пайӑркасем хурапа тата ылтӑнпа хутӑшса кайса, ҫывӑракан ешӗллӗхе янкӑрлатса ячӗҫ.
Лучи озарили спящую, смешанную с черным и золотым, зелень.
Ҫак вӑхӑтра партизансенчен шухӑрах чӗреллӗ пӗр ик-виҫӗ юлташ ниепле те чӑтса тӑраймарӗҫ.
Тут несколько горячих голов не утерпело.
Тыткӑнрисен аллисене вӗренпе туртса ҫыхнӑччӗ, кун-ҫулӗ мӗнле пуласси хӑйсене мӗнле тыткаланинчен килнине вӗсем лайӑхах ӑнланса илнӗ.
Тем более что узники были связаны и знали, что их судьба зависит от их поведения.
Эпӗ унталла пӑхрӑм та хыҫалти парта ҫинче ларакан Шура хутран тунӑ кӑвакарчӑнсем вӗҫтерсе ларнине куртӑм.
Я покосилась в ту сторону: на последней парте сидел Шура и безмятежно пускал бумажных голубей.
Джессие ӑшӑтса унӑн хул пуҫҫисемпе пичӗ ҫине кӑвар хумӗ ӳкет.
Волна жара падала на плечи и лицо Джесси, согревая ее.
Вулли тӑрӑх сӗткен чупать пек ниҫта кайса кӗрейми.
Одним ухом Ендебек слушает пение соловья в саду, другим — себя.
Стражниксем, мӗнле килсе кӗчӗҫ, ҫавӑн пекех хӑвӑрт пӳлӗмрен тухса ҫухалчӗҫ.
Стражники скрылись из комнаты так же мгновенно, как и появились.
4. Эсӗ сывлӑшсене Хӑвӑн ангелусем тӑватӑн,ялкӑшса ҫунакан вут-ҫулӑма Хӑвна ӗҫлесе тӑракансем тӑватӑн.
4. Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими - огонь пылающий.
Вӑраха пыракан шартлама сивӗ ҫанталӑклӑ тата тӑвӑллӑ-ҫиллӗ хӗллехи кунсем тӑчӗҫ.
Стояла холодная зима с долгими трескучими морозами и бурными ветрами.
Вӗсем ӑна хӑваласа ҫитсех пыраҫҫӗ.
Преследователи гонятся за ним по пятам.
хаваслӑн пĕлтер
радостно сообщить
Каҫхине эпӗ унпа пӗрле пӗр самантлӑх та аяккалла пӑрӑнма пултарайман — пире вуншар куҫ сӑнаса тӑратчӗ.
Вечером я не мог уединиться с ним ни на секунду — десятки глаз зорко следили за нами.
Ҫакна эсӗ анатомире, физиологире калакан тӗрлӗрен япаласемпе те ҫирӗплетсе патӑн.
Ты подтверждал это разными подробностями из анатомии, физиологии.
Санька кӗтӳ патне ҫитрӗ.
Санька подошел к табуну.
Мӗн туса хутӑн-ха!
Что ты наделал!
Пӗр пӗчӗк сахӑр катӑкӗшӗн вӑл патака е вутӑ пуленкине пирӗн патӑмӑртан Вокзальнӑй пралук патне ҫитиех йӑтса пыма пултарать.
За какой-нибудь маленький кусочек сахару он мог тащить палку или даже целое полено как отсюда до Вокзального переулка.
Чикаго (), Иллинойс, США (1989)
Чикаго Иллинойс, США (1989);
— Тӗп пултӑр командир-дракон! — йыхӑрнӑ Матюшенко.
— Долой командира-дракона! — призывал Матюшенко.
Анчах Кэмби ухмах ҫын мар: мистер Скоттӑн ӳрӗк-сӳрӗк сӑн-пичӗ ҫинелле, унтан мистер Маккинг ҫинелле пӑхса илчӗ те аван ӑнланчӗ вӑл: «Кусем пурне те пӗлеҫҫӗ, тен, эпӗ маннине те астӑваҫҫӗ пулӗ», — тесе шутларӗ.
Но Кэмби не был глупым человеком: он глянул на безразличную физиономию мистера Скотта, перевел взгляд на мистера Маккинга и хорошо понял: они знают всё, быть может, знают даже то, что уже давно забыл он сам, Кэмби.
Юлашки сӑмахне каланӑ хушӑра вӑл стаканне тытса сӑхсӑхрӗ те эрехе пӗр сывламасӑр янклаттарчӗ.
При сих словах он взял стакан, перекрестился и выпил одним духом.
Графинран темиҫе стакан сарӑ, тутлӑ мар шыв тултарса ӗҫет.
Выпил несколько стаканов противной желтоватой воды из графина.
миравай судьясен суйлавӗ;
избрание мировых судей;
Ырӑ хыпара сармалли майлӑ самантсем шырӑр.
Ищите возможности свидетельствовать неформально.
Ҫанталӑк ҫапла япӑх пулни ӑна кулянтармасть кӑна мар, савӑнтарать те тесе шутлама май пулчӗ.
Можно было подумать, что такое состояние погоды скорее радует, чем огорчает его.
Ҫакна шута илсе Аслӑ Ҫӗнтерӳ 70 ҫул тултарнӑ тӗле «АиФ» Европӑри тӗп хуласенче хатӗрленӗ репортажсен ярӑмне пичетлет.
которые Красная армия заняла вслед за Варшавой:
Эпӗ юрататӑп сире… ӗненӗр мана!
Я люблю вас… поверьте же мне!
— Кай, сана Хохол шырать, саншӑн шикленет вӑл.
— Иди, Хохол тебя ищет, беспокоится!
Тӑварсӑр та пурӑнӑпӑр мӗнле те пулин! —
Проживем и без соли! —
Ун пирки вӑл ҫав тери шикленнӗ.
Он очень боялся этого.
«16 пин ытла ача волейболла выляма ҫӳрет, вӗсем хӑйсен пултарулӑхне кулленех ӳстерме тӑрӑшаҫҫӗ. Пысӑк спортра ҫитӗнӳсем тунӑ паллӑ ятсем те пур ӗнтӗ», — палӑртнӑ Олег Николаев.
«Уже более 16 тыс. детей полюбили волейбол и систематически этим видом спорта занимаются. Есть уже известные имена, достижения в большом спорте», — отметил Олег Николаев.
Кӑнтӑрла кантӑм.
В полдень отдыхал.
Инҫетрен пеме тӳрӗ килчӗ, ҫавӑнпа пуля пӑртак аяккалла кайрӗ, анчах эпӗ пуля ӑна пырса ҫакланнах тесе шутларӑм.
Стрелять пришлось издалека, и пулю немного отнесло в сторону, но я был уверен, что она его зацепила.
18. Вӗсем тата каланӑ: «кӑштахран» тесе мӗн ҫинчен калать-ха Вӑл? темӗн калать — эпир ӑнланмастпӑр, тенӗ.
18. Итак они говорили: что это говорит Он: "вскоре"? Не знаем, что говорит.
Хӑрама мар, вӑл: «Эпӗ пӗчченех каятӑп» тесе каласа хучӗ.
Больше того — она заявила, что поедет одна.
Анчах эсӗ никама та ан кала, — илтетӗн-и, Том?
Только не рассказывайте никому. Не расскажете, Том?
Вӑл крепоҫран тарса тухрӗ, халь те пулин ют ятпа пурӑнать, тӑван кил-йышӗпе те тахҫан пӗлнӗ тусӗсемпе курнӑҫаймасть, ӑна хӑйне сехетсерен палласа илме пултараҫҫӗ, каллех хупса хурасран та сыхланмалла, иртен кунра вӑл хӑй валли хаваслӑх-мӗн кӗтмест, ӳлӗм чипер пурӑнӑп-ха тенӗ шанчӑк та тытмасть вӑл, — ҫакӑн пек ҫынна пӗртен пӗр аслӑ идейӑ кӑна Болгарие таврӑнмашкӑн хистеме пултарнӑ, вара вӑл, ҫакӑнта икӗ ҫын вӗлернӗ хыҫҫӑн та, тӑван ҫӗршывне пӑрахса каясшӑн пулмарӗ.
Такого человека, как он, — бежавшего из крепости, живущего под чужим именем, лишенного всяких семейных и общественных связей, ежечасно подвергающегося опасности быть узнанным и выданным, не ожидающего от жизни никаких радостей — такого человека одна лишь великая идея могла заставить приехать в Болгарию и не покинуть ее даже после того, как он совершил два убийства…
— Мӗншӗн, ачам, мӗскӗн ҫынсем ҫинчен мӗншӗн кӑштах шутламастӑр эсир? — каллех калаҫрӗ старик.
— Зачем же так, сынок, почему вы хоть немножко не подумаете о бедном народе, — продолжал старик.
— Вара Кондратьев, ҫырмалли пӗчӗк кӗнекене уҫа-уҫа пӑхса, унӑн листисем хушшинче йӗплекен сарӑ хӑльчӑк тупрӗ, пӳрнесемпе сӑтӑркаласа пӑхрӗ, ун ҫине вӗрсе илчӗ те, ӑна пепельницӑна пӑрахрӗ, унтан пӗр вӑхӑт чӗнмесӗр ларчӗ.
— Кондратьев, перелистывая книжечку, нашел в ее листочках желтый колючий остюк, повертел его в пальцах, подул на него, потом, бросил в пепельницу, после некоторое время посидел безмолвно.
Анне те урайне шӑматкунсенче сӑватчӗ.
Мама всегда по субботам занималась уборкой.
— Александр Сергеевич, сире хамӑра вӗрентнӗшӗн тав тӑватпӑр!
— Спасибо, Александр Сергеевич, за выучку!
Хӗр качча тухма васкаман, ашшӗ те кун пирки нимӗн те калаҫман, вӑл хӑйӗн килӗнче вечерсем те тутарман, ҫамрӑксенчен те никама та хӑйсем патне чӗнтермен, хӗрне те ниҫта кӑларман.
Девушка не выходила замуж, и крестный ничего не говорил об этом, не устраивал вечеров, никого из молодежи не приглашал к себе и Любу не пускал никуда.
Кунта ман мулкач йӳҫенкӗ куҫҫульпех макӑрса ярать:
Тут мой заяц и заплакал горючими слезами:
Павел апостол Саккун пулас ырӑлӑхсене сӑнарласа парать тесе ӑнлантарнӑ (Евр.
Апостол Павел объяснил, что Закон наглядно указывал на грядущие блага.
Выльӑхсене апат пачӗ.
То время, что он болел, теперь казалось ему долгим сном.
Вӑл аппӑшӗн ӗҫне тӳрлетессе шанчӗ, анчах пит лайӑхах тума пулмарӗ.
Ах да, надо было челку сначала намочить!
Микинь ҫырла тутанма ӗлкӗрнӗ ҫӗре Сармитен чӗресси хӗрлӗ ҫырласемпе тулса та ларнӑ.
Микинь ещё не распробует как следует землянику, а у Сармите уже полное лукошко красных ягод.
Гарри Грант хӑйӗн чӗринче шӑнӑҫайман хӗрӳ сӑмахӗсене ӑнланмалла та ырӑ чунӗпе каласа пачӗ, унӑн хӗн-хурлӑ пичӗ ҫинче таса чун-чӗререн хумханса ҫӗкленнӗ туйӑмсем ҫуталчӗҫ, вара пурте мӗнпур асапсене чӑтса ирттерни ахаль пулманнишӗн хытах савӑнчӗҫ.
Гарри Грант высказал чувства, переполнявшие его сердце, с такой простотой и благородством, его измождённое лицо светилось таким неподдельным, таким чистым волнением, что все почувствовали себя полностью вознаграждёнными за перенесённые страдания.
Сервантес халӗ вӑхӑта пӗлнӗ — халӗ ӗнтӗ унӑн ӗҫ сехечӗ те кану сехечӗ те пулнӑ.
К Сервантесу вернулось время — теперь у него были часы работы и часы сна.
Родионовӑн мусӑк хайлавĕсене Чӑваш патшалах театрĕнчи 21 спектакле кĕртнĕ.
Музыкальные произведения Родионова исполнялись в 21 спектакле ЧГАДТ.
— Мӗн эсӗ мана салтакпа хӑрататӑн?
— Что ты меня пугаешь солдатом?
— Табак туртса ярасчӗ, — терӗ пӑшӑлтатса Крючков, саламачӗпе пӑвана хӑмсарса.
— Курнуть бы, — шепотом сказал Крючков, отгоняя плетью овода.
Ҫак шухӑшсемпе лӑпланса, Яков Лукич тӗлӗрсе кайрӗ, пӗр хушӑ канӑҫсӑр та йывӑр ыйха путрӗ.
Под эти успокаивающие мысли наконец-то Яков Лукич забылся недолгим и тягостным сном.
— Лектереймесен мӗн тӑвас тетӗн?
— А что, если промажешь?
Сире ҫирӗп сывлӑх, ӑнӑҫу, ыранхи куна шанма, ҫӗнӗ ҫитӗнӳсем тума сунатӑп!
Желаю вам крепкого здоровья, удачи, оптимизма, новых свершений!
— Михапар мар-и?!
Чего ты тут делаешь?
Анчах та Туррӑн ячӗ ҫинчен кӑна шухӑшлани ҫителӗклӗ мар.
Однако только размышлять об имени Бога недостаточно.
Председатель пулса Го Цюань-хай ертсе пычӗ.
Председательствовал Го Цюань-хай.
1973-мĕш ҫулта вӑл Чичестерти чиркӳ алтарĕ валли Турӑ Ҫути иконине хайланӑ.
В 1973-м году он завершил икону Божественного Света для алтаря собора в Чичестере.
Ҫуралнӑ Кун ячӗпе!!!
с днём рождения
Ӑна хирӗҫ, тулли банка краска йӑтса, Корчагин пырать.
Навстречу ему, с банкой, наполненной разведенной краской, шел Корчагин.
Ҫавна курчӗ Ясек ҫӳлӗ ту ҫинчен, Пурҫӑн кантрапа анать тусӗ патне.
То увидел Ясек на крутой горе,К милой он спустился на шелковом шнуре.
Вӑл штыкӗпе утта айккинелле ывӑтма пуҫларӗ.
Ворвавшись туда, он штыком раскидал сено.
— Шухӑш хыҫҫӑн вӗҫмелле мар ман, хӑвӑртрах завода е шахтӑна каймалла…»
— Видно, не мечтать мне надо, а поскорее уезжать отсюда куда-нибудь на завод или на шахту…»
Эп, айван, таса юрату тупӑнчӗ тесе чунтан шанса тӑраттӑм…
И я, глупец, верил, что нашел самую чистую, самую святую невинность…
«Пуянлӑха хапсӑнасран сыхланӑр: этем пурӑнӑҫӗ унӑн пурлӑхӗ нумаййинчен килмест» (Лука 12: 15).
«Берегитесь всякого рода жадности, потому что даже при изобилии всего жизнь человека не зависит от того, что он имеет».
Анчах, тин ҫеҫ типсе ҫитсе ешӗл курӑкпа витӗннӗ, ҫӳлех мар сӑрт ҫинчен чупса ансан, вӑл ӑнсӑртран пек айккинелле чалӑшшӑн пӑхса илнӗ — офицера урӑх курайман.
Но, сбежав с подсохшего, проколотого первыми зелеными перышками травы пригорка, она как бы невзначай покосилась в сторону и уже не увидела офицера.
Тӑвалла хӑпарнӑ чухне Лена та анса ҫуран утать.
Тут Лена тоже встает и идет пешком.
— Пӗчченех вӑрмана каятӑн-и?
— Одна пойдешь в лес?
Манӑн уйӑрӑлса кайнӑ чухне каланӑ сӑмаха аса илӗр…»
Помяните же прощальное мое слово
Анчах унӑн паян пурне те шута илсе сӑнаса тухмашкӑн вӑхӑт ҫук, суйласа тӑма та пултараймастӑп, тесе шутласа хучӗ.
Но сегодня, взвесив все, он решил: времени для либеральных экспериментов у него нет, а поэтому не может быть и выбора.
Пурте ним чӗнмесӗр тӑчӗҫ, тарланӑ жандармсем йывӑррӑн мӑшлатса сывлани илтӗнчӗ, шпорсем чӑнкӑртатрӗҫ, хӑш чух хулентереххӗн:— Кунта пӑхрӑн-и? — тесе ыйтни илтӗнчӗ.
Все молчали, было слышно тяжелое сопение вспотевших жандармов, звякали шпоры, иногда раздавался негромкий вопрос:— Здесь смотрел?
Паян кӑнтӑрла эпӗ Любава Большакова патне кӗрсе куртӑм; пӗччен хӗрарӑм пилӗк ачапа пурӑнать, йывӑр ӑна, анчах сывлама сирӗннинчен ҫӑмӑлтарах, пӳртӗнче сывлӑш ытларах, тейӗн.
Нынче днем заглянул я к Любаве Большаковой, вдова, живет с пятерыми детьми, трудно ей, а дышится легче, чем у вас, словно воздуху в избе больше.
Эсӗ ырӑ кӑмӑллӑ, ҫавӑнпа мана каҫаратӑн; анчах кӗҫех эсӗ сывалатӑн!
Ты добра и простишь меня; но ведь скоро ты будешь здорова!
«Наукӑра сиенлӗ ҫул-йӗрпе» пынишӗн ҫак кӗнекене арестленине , уншӑн авторне чутах суд туманни ҫинчен пурте пӗлнӗ.
Все знали, что на нее, как имеющую «неоспоримо вредное направление», был наложен арест и сам автор чуть не угодил под суд.
Мӗн пулса тӑчӗ-ха?
Что же случилось?
— Эсир мӗнрен хӑраса ӳкрӗр, пан-атамансем?
— Що ж вы робыте, паны атаманы?
— Мӗнпе вӗҫленӗ-ши ку япала?
— Чем все это кончится?
— Кил кунта, ҫырткала, — типпӗн ответлерӗ Пшигодски.
— Иди сюда, поешь тут, — сухо сказал он.
Ҫул ҫук урӑх!
Дальше некуда!
Проект Типне редакцилес
Изменить тип проекта
М. Щепкин ячĕллĕ театр училищинче вĕренсе тухнӑскерсем
Выпускники Театрального училища им. М. Щепкина
— Ун пек тусан, пирӗн тата ӑмӑрту та пуҫланса кайӗ.
— Да, и потом соревнование у нас получится.
Сукмакпа иртсе кайма тӑрӑшакансенчен пурте суранланнӑ е вилнӗ.
Все, кто пробовал пройти по тропе, были ранены или убиты.
Алексей ҫак ҫырӑва иличчен кӑшт ҫеҫ малтан: Митя ҫӑмӑл аманнӑ, госпитальте выртать, часах чаҫа таврӑнать тесе пӗлтерекен хыпар илнӗччӗ.
Незадолго до этого он получил сообщение, что Митя был легко ранен, лежит в госпитале и скоро вернется в часть.
Чӑн та ӗнтӗ, эпӗ ун ҫинчен ӗнер анчах пӗлтӗм.
Об этом, правда, я узнал только вчера.
Ак пирӗн ҫурт.
Вот мое помещение.
Вӗсене ӑнланса ил те, ман пек, ҫав йӑнӑшсене ан ту…
Пойми их и не повторяй.
Малта — Хайруллапа Майрепи.
Ухтиван шел последним.
— Кӗскен каласан, эпир пирвайхи итогсене те пулин тума пултаратпӑр-и?
— Короче говоря: можем мы подвести хотя бы первые итоги?
Ӗлӗкрех ҫыннисем пухӑнса ҫитичченех ҫурҫӗр ҫитсе каятчӗ, халӗ ак ку тӗлӗшпе питӗ ансат.
Бывало, на сборы уходил весь вечер и половина ночи, а теперь все в высшей степени упростилось.
Укҫа вӑл аскӑн хитре хӗрарӑм пекех.
Они как красивая беспутная баба.
Ҫитменнине тата местечкӑра темӗнле шанчӑксӑр ӗҫ хатӗрленине хам та сисетӗп.
К тому же, у меня были основания для серьезных подозрений.
кĕрнеклĕ хул-ҫурӑм
атлетическое телосложение
Ун умӗнче разведчиксем илсе килнӗ донесенисем выртаҫҫӗ.
Перед ним лежали донесения разведчиков.
— Мӗн эсир, — с-старши лейтенант юлташ! — терӗ вӑл, кровать патнелле пырса.
— Что вы, т-товарищ старший лейтенант! — сказал он, направляясь к кровати.
«95 ҫул тултаратӑп ӗнтӗ. Темӗн те куртӑм пурнӑҫра, анчах вӑрҫӑран хӑрушши нимӗн те ҫук», — терӗ вӑл куҫҫульне шӑлса.
«Скоро мне исполниться 95 лет. Видела в жизни всякое, но нет ничего страшнее войны», — сказала она, вытирая слезы.
— Итле-ха, Саша…
— Сашка, слышишь?
Подробность диалогне хупас
Закрыть окно с информацией
Акӑ халь ун умӗнче хаярланнӑ ҫынсем тӑраҫҫӗ.
И вот теперь перед ней стояли озлобленные люди.
— Эпир ун ҫинчен виҫҫӗмӗш класрах вӗреннӗ.
— Мы ведь это еще в третьем классе проходили.
Эсӗ пур акӑ пӗтӗмпех пӑтратса ятӑн.
А ты все спутал.
«Сӑмах пачӗ, анчах килмерӗ, мӗнле сӑлтава пула-ши? — шухӑшларӗ Григорий, «катерсенчен» пӗрин гусеници ҫаврӑннӑ чухне хыҫалта пыракан трактор ҫути ҫине лекнипе хӗмлӗн ҫуталса илсе ҫийӗнчех сӳннине курса — …
«Обещала и не пришла, что же за причина? — думал Григорий, видя, как один из «катеров» сделал поворот и гусеница, попав на свет шедшего сзади трактора, жарко блеснула и погасла.
Мерчен кӑна килмерӗ.
Мерчень только нет.
Эпӗ тӗнче пӗтичченех куллен сирӗнпе пӗрле пулӑп» (Матф.
И я с вами во все дни до завершения этой системы вещей».
Пуласлӑхра нимшӗн те ӳкӗнмелле ан пултӑрччӗ тесе эпир халӗ Турӑшӑн шанчӑклӑ ӗҫлетпӗр - и?
Остаемся ли мы верными Богу, тем самым охраняя себя от любых возможных сожалений в будущем?
Сӗтел ҫинче тетрадьсемпе темле хутсем выртаҫҫӗ.
На столе лежала стопка щщпьнык тетрадей и какие-то бумаги.
Давид шӑп ҫавӑн пек шухӑш - кӑмӑллӑ пулнӑ.
Поскольку конец этой системы так близок, давайте оставаться твердыми в вере и проявлять глубокую благодарность за то, что́ Бог предусмотрел для поклонения ему.
Кам урлӑ халь партизансем ҫыхӑну тытса тӑрӗҫ Крымри вӑрттӑн центрпа?
Через кого теперь держать партизанам связь с подпольным центром Крыма?
Манӑн пуҫ тӑрринчех, хура пӗлӗт хушшинче, ҫиҫӗм йӑлтӑртатса илчӗ.
Над моей головой чёрная туча осветилась молнией.
«Хӗрӗх пилӗк минут хушши ҫумӑр ҫутарма» —
«Дождь на сорок пять минут».
— Валька мӗншӗн пӗлтермен вара ун ҫинчен?
— Так что же Валька молчал?
— Кам вара вӑл, Мимус?
— Это что за Мимус?
Хӑшпӗр арҫынсем вара татах та канлӗрех «вырӑн» йышӑннӑ: лашасен ҫурӑмӗсем ҫинче урисене, сакӑ ҫинчи пек, пӗр еннелле усса лараҫҫӗ.
Иные же мужчины заняли «места» еще более удобные: залезли на лошадей и уселись не верхом, а набок, свесив обе ноги, как на скамейке.
— Мӗн калаҫатӑр! — аллине сулчӗ Зарубин.
— Что вы, что вы! — отмахнулся Зарубин.
Калас пулать, судйи вара пуринчен малтан ҫывӑрса кайнӑ пулӗччӗ, юрать-ха, ҫав вӑхӑтра интереслӑ калаҫу тупӑнчӗ.
Судья, без сомнения, это бы сделал прежде всех, если бы не вошел в занимательный между тем разговор.
Юханшыв Решетиха юханшывӑн сылтӑм ҫыранĕпе вӑрринчен 12 км юхса кĕрет.
Устье реки находится в 12 км по правому берегу реки Решетихи.
Туннель формине пӑхса, хӑш-пӗр чулсем тухса тӑнисене тата уйрӑмах ҫул кукӑркаланса пынисене асӑрхаса, ӗлӗкхи ҫула пӗлесшӗн тӑрӑшатӑп.
Я старался узнать дорогу по расположению туннеля, по выступам некоторых скал, по особенностям поворотов.
Одинцов ӑна кӑвайт тӗлне ҫакса хӑварнӑччӗ, хам куҫпа куртӑм эпӗ!
Одинцов его над костром вешал, я сам видел!
Чижик алӑк уҫса пӑхать, пӳлӗмре пӗр япала та хӑй вырӑнче мар: Лена кровачӗ ҫук, сӗтеле урай варрине кӑларса лартнӑ, ҫыру сӗтелӗпе буфет ҫинче хӑйсен тата ют ҫынсен чашӑк-тирӗкӗ ларать, пукансемпе диван ҫинче тӗрлӗ ҫыхӑсем выртаҫҫӗ, Лена тӑватӑ юлташӗпе сӗтел хушшинче, пӗҫертнӗ пӳрнисене вӗре-вӗре, пӑсланакан ҫӗрулми шуратса ларать.
Чижик открывает дверь, в комнате все «вверх дном»: Леночкиной кровати нет, стол выдвинут на середину, на письменном столе и на буфете — своя и чужая посуда, на стульях и на диване — свёрточки, а Лена с четырьмя подружками сидят возле стола и чистят дымящуюся картошку, обжигаясь и дуя себе на пальцы.
— Ку мӗн! — хӑраса ӳкет Вера, Оля Поляковӑн алли ҫине пӑхса.
— Что это? — ужасается Вера, разглядывая руки Оли Поляковой.
Эпӗ курсах тӑтӑм: акӑ, унӑн ҫухави ҫинче тӳме ҫитмест.
Я видел: вот не хватает пуговицы у ворота.
Обществӑра унӑн прошенийӗ ҫине ҫапла ҫырса хунӑ:
В Обществе на его прошении написали:
Ева садри ытти йывӑҫсен ҫимӗҫне ҫиме пултарнӑ пулин те, Сатана сад варринчи йывӑҫ ҫинчен мӗн калани пирки шухӑшлас тенӗ, ҫавӑнпа вӑл «унӑн ҫимӗҫне татса ҫинӗ».
Хотя Ева могла есть плоды с любых других деревьев в саду, она предпочла размышлять о том, что сказал Сатана о дереве, растущем посреди сада, и «она взяла его плод и стала есть».
Ваҫҫук тӗттӗмлӗхе шӑтарас пек пӑхса пырать.
Васек нетерпеливо вглядывался в темноту.
Унӑн пӳ-сийе кунсерен сарӑла пуҫларӗ.
Он толстел с каждым днем.
Ӑна тӑраниччен макӑрма пачӗ, унтан ыйтса пӗлчӗ:
Он дал ей выплакаться вволю, потом спросил:
Вӗсене ҫулӑм илӗртмест те пуль-ха, вӗсем унта ӑшӑнма ҫеҫ пыраҫҫӗ пуль?
Или, может быть, совсем не красота пламени на них действует, а просто они приходят погреться у костра?
Ун хыҫҫӑн Надежда Самойловнӑн та Витюшкӑпа килтен тухса каймаллаччӗ.
Вслед за ним должна была уйти Надежда Самойловна с Витюшкой.
Малта Серёжа пырать, аллипе вӑл велосипед рульне йӑтнӑ; Ваҫка рамине йӑтса пырать, Женька икӗ кустӑрмине хулпуҫҫисем ҫине хунӑ; шӑнкӑравӗ — Лидӑра; чи хыҫалти — Шурик, вӑл кустӑрма пралукӗсене ывӑҫласа тытнӑ та вӗттӗн-вӗттӗн вӗтӗртеттерсе утать.
Впереди шел Сережа, он нес велосипедный руль; Васька нес раму, Женька — два колеса, на каждом плече по колесу; Лида — звонок; а сзади семенил Шурик с пучком велосипедных спиц.
ача мĕнле амӑшне курчĕ ҫавӑнтах кулса ячĕ
как только ребенок увидел мать, он сразу заулыбался
— Юрӗ, — терӗ Василий Кириллыч, — вӗсемпе хутшӑнакан хамӑр ял ачисем кӑтартаҫҫӗ.
— Ладно, — сказал Василий Кириллыч, — наши парнишки, что якшаются с ним, покажут.
Астӑватӑп-ха, эпӗ ҫӳле хӑпартӑм та ӑшӑрах тумланасчӗ тесе, пусма ҫинчех шухӑшласа тӑтӑм.
Я поднялась и, помнится, подумала на лестнице, что следует одеться потеплее.
— Ҫӗрле мӗн тасатни вӑл?
— Что за уборка ночью!
Эпӗ тӗрӗс каятӑп.
Я иду правильно.
Ну, вӑйлӑ сурӑм вара мур илмен карчӑкӗ валли.
Ну, я ей, проклятой бабе, надоил.
Вӗсем йывӑррӑн утса пыраҫҫӗ; вӗсен сарлака кӑкӑрӗсем ҫӳле ҫӗкленеҫҫӗ.
Они выступали с трудом; высоко поднимались их широкие груди.
Ван-Конет тӑнлавне ӑшӑ ҫапнипе туять: сӳрӗклӗхӗ тамалчӗ, кулса йӗкӗлтешнӗ пурнӑҫӗ юрӑсемпе те тамбуринсемпе ҫывхарать, Гравелот ӗҫӗ хӑрушлӑхпа ҫиҫкӗнсе илчӗ, вара кӗпӗрнаттӑр телефон кӗпҫине секретаре пачӗ те яланхи хытӑ сассипе хушрӗ:
Вискам Вач-Конета стало тепло, упадок прошел, осмеянная жизнь приблизилась с пением и тамбуринами, дело Гравелота сверкнуло угрозой, и губернатор отдал секретарю трубку телефона, сказав обычным резким тоном:
Сомбреропа серапэ юнашар йӑваланса выртнӑ, анчах вӗсем ҫав ҫынӑн мар пулас.
Сомбреро и серапэ валялись рядом, но, повидимому, не принадлежали этому человеку.
Станица ҫыннисем ниҫта тухмасӑр нӳхрепсемпе путвалсенче ларчӗҫ.
Жители не показывались из погребов и подвалов.
1991 ҫулта уҫӑлнисем
Мероприятия, регулярно проводимые с 1991 года
Кузнецов, ахаль чухне чӗмсӗртерех те ытлашши калаҫма юратсах кайманскер, халӗ килӗшмесӗр пултараймарӗ.
Обычно молчаливый, не охотник до больших разговоров, на этот раз Кузнецов согласился.
Урайне, шӑпӑр кутне пулсан та пире, ҫӗнӗ ҫынсене, тӳшек ҫинех вырттарчӗ.
Нас, молодых, хоть и на полу, у порога, но все же на перину уложила.
— Ну, мӗнле, пуканесене запчаҫсем ҫине пайларӑн-и?
— Ну что, разобрал кукол на запчасти?
Пин те ҫичҫӗр ҫитмӗл иккӗмӗш ҫулхи Аслӑ Польша, Украинӑн пӗр пайне, Литвана тата Белоруссие тытса тӑракан патшалӑх (сӑмах майӗпе каласан, Польшӑн чикки ун чухне те Хура тинӗсрен чылай аякра пулнӑ) ҫавӑн пирки пӗтнӗ те, — мӗншӗн тесен кашни уес хӑй ҫинчен анчах шутланӑ, кашни воевода хӑйӗн ҫӗрне анчах аслӑлатасшӑн ӑнтӑлнӑ, мӗншӗн тесен пӗр магнат та патшалӑх ҫинчен аса илмен, хӑйӗн интересӗсемшӗн анчах ҫуннӑ…
Великая Польша тысяча семьсот семьдесят второго года, когда она владела частью Украины, Литвой и Белоруссией (кстати, границы Польши даже тогда были далеки от Черного моря), и погибла оттого, что каждый уезд думал только о себе, каждый воевода захватывал как можно больше земель, чтобы прирезать их к своим владениям, потому что ни один магнат не думал о государстве как о таковом, а только о собственных интересах…
Анчӑк курӑкӗ тат — вӑл лӑпкӑлӑхпа хаваслӑх кӳрет; тата чӑпар тюльпан кирлӗ — вӑл хӑлхана ҫивӗчлетет, тата пыл курӑкӗ — вӑл ҫӗрлехи ӗшенчӗклӗхе хӑвалать; аса илӳсене черченлӗхпе витекен лантӑшпа фиалкӑна ан ман, тата эпӗ малалла мӗн калатӑп ҫавсене пуҫтар.
Принеси ромашки, дающей спокойствие и веселье, и пестрых тюльпанов, обостряющих слух, и медвяниц, прогоняющих ночное томление; не забудь ландышей и фиалок, дающих нежность воспоминаниям, и возьми еще все то, что я скажу дальше.
1: 11, ҪТ). Пирӗн пурнӑҫ тата пирӗнпе Иегова хушшинчи туслӑх мӗнрен килет?
Бог хочет, чтобы мы сохраняли хорошее духовное здоровье, оставаясь верными ему и во всем поддерживая его организацию.
Темскер пулман пулӗ-ҫке?
Разве что случилось?
Следователь, казак дворянӗсем хушшинчен тухнӑ ҫамрӑк чиновник, портфелӗнче чакаланса, ыйтма тытӑнчӗ:
Следователь, молодой, из казачьих дворян чиновник, роясь в портфеле, спросил:
— Ашшӗпеле пӗр тӑванӗн ывӑлӗ — Кассий Кольхаун.
— Ее двоюродный брат — Кассий Кольхаун.
Тилӗ часах хускалми те пулчӗ.
Вскоре песец был мертв.
Кӑнтӑрла тӗлӗнче шӑнса кӳтнӗ ҫынсем кӑвайт умӗнче ӑшӑнса ларнӑ, вӗсем мана шырама экспедици кӑларса яма кирлӗ мар-ши, тесе шутланӑ.
В середине дня окоченевшие люди грелись у костра и уже толковали о том, что надо посылать на розыски экспедицию.
1805 — Трафальгар ҫапӑҫӑвĕ хыҫҫӑн Наполеон флотсӑр тӑрса юлать
1805 — Трафальгарское морское сражение.
Ӑна вӑл астумасть, вӑл Александр патне чупса пынине, ӑна чуптунине кӑна астӑвать, анчах пӳлӗм витӗр мӗнле тухнине астумасть, ӑна Александр та астумасть; вӗсем креслӑсем ҫумӗпе сӗтел патӗнчен иртнине ҫеҫ астӑваҫҫӗ, алӑк патӗнчен мӗнле кайнине вара…
Она не помнит, она помнит только, что подбежала к нему, поцеловала его, но как они перешли через комнату, она не помнит, и он не помнит; они только помнят, когда они уже обходили мимо кресел, около стола, а как они отошли от двери…
Шанса, итлесе тӑни Саккуна астутарни 15: 7, 8 - мӗш сӑвӑ йӗркисенчи закона тытса пынинче мӗнле курӑнса тӑма пултарнине пӑхса тухар.
Рассмотрим, как могло проявляться основанное на доверии послушание при соблюдении слов из Второзакония 15: 7, 8.