alexantonov/chuvash_russian_parallel huggingface dataset:
Пӗрре хӑй тӗллӗнех унӑн пуҫне темле ҫирӗп шухӑш пырса кӗнӗ: Алексее юратнине сирсе яма май пулмасан, вӑл, Женя, кирек мӗнле пулсан та унран пӑрӑнмалла мар, пур майпа та Алексее хӑйне юратакан тумалла.
Как-то само собой в ней возникло убеждение: раз любовь к Алексею так неотвратима, она, Женя, ни в коем случае не должна отступаться от него, должна добиваться, чтобы и он полюбил ее.
— Эпӗ унӑн сӑмахӗсене илтмерӗм ҫав, — терӗ лешӗ, шуралса кайса.
— Но я не слышал его слов, — ответил тот, внезапно побледнев.
хӑй сукмаклĕ ҫын
своенравный человек
Кӑмрӑк Webelements сайтра
Углерод на Webelements
тӑватӑ саслӑ фуга
четырехголосная фуга
Тӳпери пӗр-пӗр ҫӑлтӑра татма пулать-ши?»
И с неба звёзды достать?»
— Кун пек уявра пулса курни питӗ лайӑх, — терӗ ашшӗ.
— Да, забавно побывать на таком празднике, — сказал папа.
Тӑр, анне, тӑрах, капла юрать-и?
Встаньте, мама, встаньте, разве можно!
— Курка вӑл хамӑр ҫураличченех кун курнӑ.
— Чарка она еще задолго до нас на свет появилась.
Партӑсем ҫинче, сӗтел ҫинче, чӳрече сакки ҫинче ҫӗтӗлсе, вараланса пӗтнӗ шкул учебникӗсем купи-купипе выртаҫҫӗ.
На партах, на столе, на подоконниках лежали грудами школьные учебники, потрепанные и грязные.
Салхуллӑ юрӑ урӑх юрӑпа улшӑнчӗ.
Возница запел другую песню.
Вӑл Никита Никитич Андриянов — Родниковски станица совечӗн председателӗ пулнӑ.
Это был Никита Никитич Андриянов — председатель Родниковского станичного совета.
«Манӑн ун патне каяс пулать» текен сӑмахсем «ҫапах та манӑн унпа курнӑҫмалла мар» текен сӑмахсем пулса тӑраҫҫӗ, «вӑл» та вӑл мар ӗнтӗ, ӗлӗкрех шухӑшланӑ ҫын мар.
И прежние слова: «я должна ехать к нему» превращаются в слова: «все-таки я не должна видеться с ним», и этот «он» уж не тот, о котором думалось прежде.
— Петя, самантлӑха кӗр-ха ман пата, — терӗ Виктор Сергеевич.
— Зайди-ка, Петя, ко мне на минутку, — сказал Виктор Сергеевич.
— Кӑшт чарӑнса тӑнӑ хыҫҫӑн Батманов хыттӑн команда пачӗ:
— После короткой паузы Батманов резко скомандовал:
Хутран-ситрен пӑши кӑна ҫул хӗрринчи уҫланка чупса тухать те, сӑмса ҫуначӗсене карӑнтарса, туратлӑ мӑйракисене йӗри-тавра ҫавӑркаласа илет.
Только лось выбегал иногда на придорожную поляну и, раздувая ноздри, принюхиваясь к воздуху, поводил своей красивой головой с ветвистыми рогами.
Ыйтса пӗлесшӗнччӗ те, юпа пек, сӑмах та чӗнмест.
Пробовали допросить — молчит, как чурбан.
«Ирсӗр фанатиксен, варвӑрсен, ҫурҫӗрти папуассен ҫӗршывӗ!» — тесе кӑшкӑрчӗ генерал.
«Грязные фанатики, варвары, страна северных папуасов!» — кричал генерал.
— Хӗрача ҫӑра куҫхаршийӗсене пӗркелентерсе илчӗ.
— Девушка нахмурила сросшиеся брови.
Станица Совечӗн ҫурчӗ умӗнче грузовиксем, тачанкӑсем, вӑрӑм урапасем, икӗ кустӑрмаллӑ урапасем кӗпӗрленсе лараҫҫӗ.
У здания станичного Совета как попало стояли грузовики, тачанки, линейки, двухколесные шарабаны.
— Серёжка Ганин! — кӑшкӑрса ячӗ те вӑл сасартӑк, Сергее хулпуҫҫинчен лӑпкаса илсе, хытӑ кулса ячӗ.
— Серёжка Ганин! — воскликнул он вдруг и, хлопая Сергея по плечу, громко рассмеялся.
Пени ҫывхарсах пырать.
Стрельба приближалась.
Пирӗн ҫурт Пушкин урамӗпе Карл Маркс урамӗ кӗтессинче.
Наш дом на углу Пушкинской и Карла Маркса.
Совет Союзĕн Паттӑрĕн чысне илнĕ вӑхӑтра Вӑта фронтӑн 61-мĕш ҫарĕн 7-мĕш гварди кавалери корпусĕн 7-мĕш гварди танксене пĕтерекен дивизионӑн танка хирĕҫ пӑшалсен отделени командирĕ, гварди сержанчĕ.
Стефа́н Я́ковлевич Гладко́в (1907—1975) — участник Великой Отечественной войны, командир отделения противотанковых ружей 7-го гвардейского кавалерийского корпуса 61-й армии Центрального фронта, гвардии сержант, Герой Советского Союза (1944).
Эпӗ пӗлме тивӗҫ.
Я должен знать.
— Эсӗ ҫавӑн пек хӑтланнипе ыррине мӗн кӑтартрӑн-ха?
— Ну, и что ты этим доказал?
шертесене хĕреслĕн-хĕреслĕн хур
положить жерди крест-накрест
Ҫума - ҫумӑн выртакансене пӗр - пӗринпе калаҫма ҫӑмӑл пулнӑ.
Те, кто находились рядом, могли легко вести разговор.
Лапри Упакасси, — Чӑваш Республикин Сĕнтĕрвӑрри районĕнчи ял.
Нижние Ирх-Сирмы — деревня в Мариинско-Посадском районе Чувашской Республики.
Комиссар вилнӗ хыҫҫӑн хӗрӗх иккӗмӗш палатӑри пӗтӗм пурнӑҫ йӗрки улшӑнса тӑчӗ.
Со смертью Комиссара изменился весь строй жизни сорок второй палаты.
26. Чӗлхи-ҫӑварӗнче — ӑслӑ-тӑнлӑ сӑмах, чӗлхи вӗҫӗнче — йӑвашшӑн вӗрентни.
26. Уста свои открывает с мудростью, и кроткое наставление на языке ее.
Атте хӑнасене кӑмӑллать.
Отец любит гостей.
Ҫак тӗлӗнмелле ӗҫсем пире Иисус ҫӗнӗ тӗнчере чаплӑ ӗҫсем тӑвассине кӑтартаҫҫӗ. Ҫавӑн ҫинчен шухӑшлани питӗ хавхалантарать!
Как же радостно сознавать, что эти исцеления — лишь пример того, какие дела Иисус совершит в новом мире!
Пирӗн Григорий Пантелевич сотня, — урӑхла каласан, эппин, эскадрон, — йышӑнчӗ, эпӗ, паллах, ун ҫумӗнче тӑратӑп.
Принял наш Григорий Пантелевич сотню, то бишь эскадрон, я, конешно, при нем состою.
Ҫакӑ вӑл, паллӑ ӗнтӗ, акӑ мӗнле сӑлтавсенчен килет.
Происходит это вполне естественно, по следующим причинам.
Ҫак тӗлӗнмелле ҫар канашлӑвӗнче Оренбург ҫинелле тапӑнса кайма шут тытаҫҫӗ; ку харсӑр ӗҫ ӑнӑҫса кӑшт ҫеҫ инкек туса хураймарӗ!
И на сем-то странном военном совете решено было идти к Оренбургу: движение дерзкое, и которое чуть было не увенчалось бедственным успехом!
Анна Васильевнӑна икӗ тарҫӑ карета ӑшӗнчен йӑтса тухрӗҫ — вӑл пӑчах халсӑрланнӑ, пӗрле килнӗ ҫынсемпе сывпуллашнӑ чухне хӑй кӑшт ҫеҫ чӗрри ҫинчен пӗлтерчӗ; вӗсем ӑна тав тума тытӑнчӗҫ, вӑл вара: «Кӑшт ҫеҫ чӗрӗ», тесе кӑна хирӗҫ тавӑрчӗ.
Два лакея вынесли Анну Васильевну из кареты: она совсем расклеилась и, прощаясь с своими спутниками, объявила им, что она чуть жива; они стали ее благодарить, а она только повторила: «Чуть жива».
Пирӗн вӑйсем сахал.
У нас мало сил.
— Вӑл мана Назанскипе туслӑ тӑнӑшӑн сӑмах тӗртрӗ, ҫавӑншӑнах ак, юриех!
— Она выговаривала мне за дружбу с Назанским, так вот же назло!
1816 ҫулта Такки Конго шывӗн юхӑмне май Еллада шывсикки патне ҫитиччен хӑпарнӑ, анчах вӑл икҫӗр мильӑран ытла каяйман.
Такки в 1816 году поднялся вверх по течению Конго, за водопады Еллала, но ему удалось пройти не более двухсот миль.
Тавлашма пултаратӑп, эсӗ пальт мӗнне пӗлместӗн.
Спорим, ты не знаешь, что такое пальты!
— Те ҫапла, те ҫапла мар.
— То ли так, то ли нет.
— Хӑтаҫӑм, ирт-ха эс те кунталла…
— Проходи, сват, к столу.
Эпӗ ун ҫинчен сӑмах хушмасӑр пурӑнтӑм та ӑна ирӗк патӑм!
Я не сказал о нем и тем самым дал ему волю!
Юлташӗсем ҫине пӑхмасӑрах Кузьма Яруев хӑй вырӑнне кӗрсе ларчӗ, Петро Семиглаз вара, ӑна кӑштах сӑнаса ларнӑ хыҫҫӑн, сӑмах хушрӗ:
Не глядя на товарищей, Кузьма Ярцев вернулся на свое место, и Петро Семиглаз, взглянув на него, сказал:
Ут таврашӗн шерепи сӑран пулнӑ.
Богатая конская сбруя украшалась кожаными кистями и бахромой.
1981 — Любовь моя вечная — Максимовна
— Любовь моя вечная — Максимовна
Хӑвах куратӑн, хӑна… — терӗ те Костин каччӑна, хӑйӗн лаши ҫине утланса ларчӗ.
Сам видишь, гостья… — сказал ему Костин и вскочил на своего коня.
15. Унтан вӗсене ҫапла каланӑ: кайӑр та пӗтӗм тӗнче тӑрӑх пур чуна та Евангели ҫинчен вӗрентсе ҫӳрӗр.
15. И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари.
Пӗр вӑхӑт шарламасӑр тӑнӑ хыҫҫӑн Рыбин:— Ну, пирӗн ӗҫлес пулать… — терӗ.
Помолчав, Рыбин сказал:— Ну, — нам работать надо…
Амӑшӗ, пуртӑ илсе, шыв хӗррине кайнӑ.
Она пришла к воде.
— Пыл хурчӗ вӑл питӗ тӗрӗс хурт.
— Пчела — очень справедливое насекомое.
— Таҫта ӗҫме ӗлкӗрнӗ.
Где-то успел выпить.
Аксинья ал-хапӑлах унпа килӗшрӗ те, тепӗр ирхине вӗсем кил хуҫисемпе сывпуллашса, ҫеҫенхир варрине пытанса ларнӑ Ҫӗнӗ Михайловски поселокӗнчен тухса кайрӗҫ.
Аксинья охотно согласилась, и наутро, попрощавшись с хозяевами, они покинули затерявшийся в степи поселок Ново-Михайловский.
Заводсенче тӑрӑшса ӗҫленӗ е фронтсенче паттӑррӑн ҫапӑҫнӑ пекех, вӗсем шкулти занятисенче те ҫине тӑрса вӗреннӗ.
В учебные занятия они вносили то же целеустремленное упорство, с каким работали и сражались.
Ҫывӑракан урам варринче кӑштах тӑрсан капитан сылтӑмалла пӑрӑнчӗ, Варнава чӳречипе танлашрӗ.
Постояв немного посреди спящей улицы, капитан завернул вправо и, поравнявшись с окном Варнавы.
Пысӑк ӑсталӑхӑра, тарӑн ӑсӑра, ырми-канми тӑрӑшулӑхӑра пула тата ачасене чунтан юратнӑран эсир ларма-тӑма пӗлмен пепкесемпе пурне те пӗлме тӑрӑшакан ачасенчен ӑслӑ та пултаруллӑ, ҫирӗп тӗллевлӗ, пурнӑҫра хӑйсен пултарулӑхӗпе туллин усӑ курма пӗлекен ҫынсем туса ӳстеретӗр, обществӑн тивӗҫлӗ членӗсемпе чӑн-чӑн патриотсене пӑхса ҫитӗнтеретӗр.
Благодаря высочайшему профессионализму, мудрости, самоотдаче, безграничной любви к детям вы превращаете непоседливых малышей и любопытных подростков в умных, талантливых, целеустремленных, готовых к самореализации взрослых людей, достойных членов общества, патриотов страны.
Пӗр хӗрарӑм - тӑван аса илет: «Эпӗ Библи вӗреннӗ чухне Иеговӑн халӑхӗн ҫыннисен ҫитменлӗхсем пуррине йышӑнма питӗ йывӑр пулчӗ».
Одна сестра вспоминает: «Когда я изучала Библию, труднее всего мне было смириться с тем, что народ Иеговы состоит из несовершенных людей».
Пур енчен те тутлӑ кӑмпа шӑрши кӗрет.
Отовсюду тянуло приятным грибным душком.
Анчах эпир, паллах, мӗн те пулин ӑсласа кӑларатпӑрах.
Но мы, конечно, изобретем что-нибудь.
Кашни сывӑ ҫыншӑнах хӑрушӑ вӑл.
Каждому здоровому человеку смерть страшна.
Ҫак музыкӑпа унӑн кӑтартӑвӗсем пуҫланаҫҫӗ.
Этой музыкой начинаются его выступления.
— Мӗнле ют лашасем тата? — Дубцов сасси чӑнласах та тӗлӗннӗ пек пулса янӑранипе Давыдов кӑшт ҫеҫ кулса ямарӗ.
— На каких-таких чужих? — в голосе Дубцова зазвучало такое неподдельное изумление, что Давыдов с трудом удержал улыбку.
— Тете, эпир сана илтетпӗр, тух!
— Дядя, мы тебя слышим, вылезай!
Халь вӑл унӑн сассине илтӗ, унӑн чечен пит-куҫне, йӑл кулнине ҫывӑхрах курӗ…
Сейчас он услышит ее голос и увидит вблизи черты ее лица, глаза, улыбку…
Вулавсем, калаҫусем?..
Читки, беседы…
Сӑнама илсе килнӗ кӗлтесем, юр пек шурӑ хутпа чӗркенипе пысӑк кӗленче евӗрлӗскерсем, хуралт тӑрри айӗнче ҫакӑнса тӑраҫҫӗ.
Апробационные снопы, укутанные в белоснежную бумагу и похожие на большие бутыли, висели под крышей.
Эпӗ унӑн аллине пӑчӑртарӑм та пӗр сӑмах та калама пултараймарӑм.
Я жал ее руку и не мог вымолвить ни слова.
Ачасем нимӗнле мар пулса кайса пӗр хушӑ чӗнмесӗр тӑчӗҫ.
С минуту длилось неловкое молчание.
— Анчах хӗҫпӑшалсӑрскере вӗлерме… — терӗ Торкват.
— Но зарезать безоружного… — заметил самнит Торкват.
Ҫапах та ҫак самантра унӑн шӑратса тунӑпа пӗрех тӳрӗ те хитре сӑмсаллӑ, хӑйне евӗр авӑнчӑк та пӗркелентернӗ куҫхаршиллӗ, ҫӑт тытнӑ туталлӑ сӑн-пичӗ халичченхи пек мар.
И все же, в это мгновение в задумчивом лице девушки, с своевольным изгибом нахмуренных бровей, с плотно сомкнутым ртом, было что-то иное.
Сикӗпе пынӑ ҫӗртех маузер спускне ҫилӗллӗн пусса туртнӑ Григорий пемен пӑшала (патрон чалӑш кӗрсе ларнӑ) коробкӑна чикрӗ те хаяррӑн кӑшкӑрчӗ:
Григорий, на скаку яростно жавший спуск маузера, сунул отказавшееся служить оружие в коробку (патрон пошел наперекос), грозно крикнул:
Анчах, йӗпе шӑпӑр пурне те лӑплантараймарӗ курӑнать, темиҫе хурт кунтӑкран сиксе тухрӗҫ, Санька тӗлӗнче сӗрлесе вӗҫрӗҫ, пӗр-иккӗшӗ сетка витӗр кӗме шӑтӑк та тупмарӗ.
Но, как видно, мокрый веник утихомирил не весь рой, и несколько пчел, вырвавшихся из кузовка, закружились над Санькой, и одна или две из них нашли даже лазейку в сетке.
Кашни эрнере тухакан революционерсен «Колокол» хаҫатне (1857—1867 ҫҫ.) кӑларнӑ.
Издатель революционного еженедельника «Колокол» (1857—1867 гг.).
Унтан сасартӑк хӑлхисене тӑратса тӑнлама пикенчӗҫ, нӑрхлатса илчӗҫ те манран сулахаялла ҫул тытрӗҫ.
Вдруг животные насторожились, издали короткий рев и пошли прокладывать дорогу влево от меня.
— Выҫӑ, сивӗ, тумтирсем начар, — ку вӑл — закон-и?
— Голод, холод, одёжа плохая, — разве это — закон?
Ӗнтӗ мӗн тесен те вӑл кам иккенне пӗлеймен пулӑттӑм, Валя ҫеҫ мана шӑппӑн: «Акӑ Ромашка та», тесе пӑшӑлтатрӗ.
Без сомнения я бы никогда не догадался, что это за человек, если бы Валя не шепнул мне в эту минуту: «А вот и Ромашка».
— Ӑҫта ҫӗтсе ҫӳретӗн эсӗ, Ксюша?
— Ну где ты пропадаешь, Ксюша?
Ҫӗнӗ, демократиллӗ Венгрире эпӗ ҫак этюдсене судья умне тӑратӑп.
В новой, демократической Унгарии я предъявлю эти этюды судьям.
— Арҫын ӗҫӗ вӑл — парти хушнӑ ӗҫ.
— То и мужчинское дело, куда пошлет партия.
— Эпӗ пӗтӗмпех ӑнланмастӑп.
— Я все понимаю.
132. Хӑвӑн ятна юратакансене хӗрхеннӗ пекман ҫине пӑхсамччӗ, хӗрхенсемччӗ мана.
132. Призри на меня и помилуй меня, как поступаешь с любящими имя Твое.
— Асту, тӑрлавсӑр пуҫӑнта нимӗнле «е» те ан пултӑр!
— Запомни, вколоти в свою вздорную башку: никаких «или»!
Ун таврашӗнче ҫынсем, тин тухнӑ хӗвел шевли тивнипе парӑс ҫуталса илнӗ пек, йӑлкӑшса ҫунса тӑратчӗҫ, ку чӑннипех ҫаплаччӗ: Нунча нумайӑшсемшӗн, мачта пек тӳрӗ пилӗклӗскер, янӑравлӑ сасӑллӑскер, урампа хӑй урапи ҫумӗнче утса пынине курсан, ун ҫинчен ырӑ мар сӑмах каламастчӗҫ — ӑна ҫапла хисеп кӳретчӗҫ.
Люди вспыхивали около нее, как паруса на рассвете, когда их коснется первый луч солнца, и это верно: для многих Нунча была первым лучом дня любви, многие благодарно молчали о ней, видя, как она идет по улице рядом со своею тележкой, стройная, точно мачта, и голос ее взлетает на крыши домов.
Хӗвел пире кӑштах типӗтрӗ.
Солнце немного обсушило нас.
Господин староста килнӗ ӗнтӗ, унӑн улпучӗ те кунта, тата мӗн кирлӗ-ха сана? — сасӑ пачӗ тахӑшӗ.
Господин староста изволил прибыть, барин его тоже тут, чего же тебе еще надо? — удивился кто-то.
Ирхи уҫӑ сывлӑш, кӗркуннехи хирсен сарӑ та симӗс пичӗ, кӗтӳре ҫӳрекен выльӑхсен мӑйӗсем ҫинчи пӗр евӗрлӗ йӗс шӑнкӑрав сасси — ҫаксем пурте ман кӑмӑла лӑплантарчӗҫ.
Утренняя свежесть, желто-зеленая ширь осенних полей, монотонное позвякивание медных колокольчиков пасущегося стада — все это успокаивающе действовало на меня.
Тӑвансемпе тимлӗ пулмалла, эсир вӗсене халӗ кӳрентерме пултаратӑр.
Особенно внимательными стоит быть с родными людьми. Вы можете чем-то обидеть их сейчас.
Музыка вӗт вӑл, ача сасси… поэзи!
В душе у вас зарождаются самые нежные чувства, от избытка чувств волосы на голове шевелятся…
Халӗ вара ҫакӑн ҫинчен шухӑшласа пӑхӑр: ҫынсем суйласа илмелли ирӗклӗх пуррипе тӗрӗс мар усӑ курнӑ чухне е унпа усӑ курса ыттисене усал тунӑ чухне Иегова мӗн туять - ши?
А теперь подумайте, что, должно быть, чувствует Иегова, видя, как люди неправильно пользуются дарованной им свободой воли и даже делают зло другим.
Ленька, кил-ха кунта.
Ленька, иди-ка сюда.
Часах ҫул япӑхланчӗ.
Но вскоре дорога ухудшилась.
Сӑлтавсенчен пӗри — ангелсем пулӑшса тӑни.
В том числе и потому, что ее поддерживают ангелы.
Юратакансем пӗр-пӗрин хушшинче ҫырусем ҫӳретнӗ, кашни кунах е хыр вӑрманӗнче, е кив часавай патӗнче курнӑҫса тӑнӑ.
Наши любовники были в переписке, и всякий день видались наедине в сосновой роще или у старой часовни.
Ефимыч хӑй, салху сӑнланса кайнӑскер, ҫӗрӗмӗш хут ӗнтӗ хӑй сысна патӗнче мӗнле тӑни, «лешӗ ухлатни, шартлатни, ҫурӑлса кайни» ҫинчен, хӑй малтан ним илтми пулса тӑни, «хӑлхинче нумайччен янӑрани, унтан иртсе кайни» ҫинчен каласа панӑ.
Сам Ефимыч в горестном виде в сотый раз пересказывает, как он стоял около свиньи, как «оно ахнуло, треснуло, разорвалось» около него, как он сперва оглох и что то «долго пищало в ушах, а потом отлегнуло».
Виноград тӗмӗсем ватӑлнӑ, унӑн пайӑркисем тусанпа витӗннӗ типӗ ҫӗр ҫинче шахмат йӗркипе выртаҫҫӗ, асат хуҫнӑ пекех туйӑнаҫҫӗ.
Узловатые жгуты старых лоз в строгом шахматном порядке покрывали сухую землю, серую от примеси пыли, казалось, они скрючены ревматизмом.
Ҫав тери кӗске самантлӑха унӑн пуҫӗ ҫийӗнче хура мӗлке вӗлтлетсе иртрӗ, ҫав мӗлкене вара вӑл хӑйӗн пӗтӗм хӗҫпӑшалӗнчен вӑрӑм черет кӗртсе лартма тӑрӑшрӗ.
На какую-то долю секунды над ним мелькнула темная тень, и в эту тень он постарался всадить длинную очередь из всего своего оружия.
Тен, ыран вӗсем никама та кирлӗ пулмӗҫ.
Может быть, завтра или… они уже никому не будут нужны.
Ҫырасса та кӑшт ҫеҫ ҫыркалатӑп, чӑнах; саспа вулама пултараймастӑп; фортепьяно калама та, ӳкерчӗксем тума та, ҫӗлеме те, — нимӗн те пӗлместӗп!
Писать едва умею… право; читать громко не могу; ни на фортепьяно, ни рисовать, ни шить — ничего!
пилеш шӑрттанĕ
связка гроздей рябины
Э-х, ача чухлех патак ҫитерсе ӳстермеллеччӗ те ӑна, Виталие.
Э-х, когда был маленьким, надо было его палкой, Виталия.
Ҫав курнӑҫланусӑр вӑл — улпут пуррине те сисмест; ҫав курнӑҫланусӑр — нимӗн те ун ҫамрӑклӑхне, тахҫанах пӑрахса килнӗ ялне, авалхи кил ҫинчен калакан халапсене ӑса илтермест; вӑл халапсем — ватӑ тарҫӑсен, нянькӑсен, кӑкӑр сӗчӗпе тӑрантаракан хӗрарӑмсен йӑхран йӑха куҫса пыракан пӗртен-пӗр хроники шутланнӑ.
Без этих капризов он как-то не чувствовал над собой барина; без них ничто не воскрешало молодости его, деревни, которую они покинули давно, и преданий об этом старинном доме, единственной хроники, веденной старыми слугами, няньками, мамками и передаваемой из рода в род.
— Тата мӗн интереслентерет сире?
— Что вас еще интересует?
Контрольти разведчиксем Мариулӑна Прават бухтинче, десантран сыхланмалли оборонӑна хураллакан постсен патӗнче, Ашиголь кӳллипе Ачи кӳлли патӗнче, пысӑк аэродром вырнаҫнӑ Владиславовкӑра, Джанторӑра, Сивашӑн кӑнтӑрти ҫыранӗ ҫывӑхӗнче, Арбат патӗнчи тавар промыслисенче, Акмонайри позицисенче курнӑ…
Мариулу видели контрольные разведчики в бухте Правата, у сторожевых постов притиводесантной обороны, у озера Ашиголь и у озера Ачи, у Владиславовен, где был расположен крупный аэродром, в Джанторах, близ южного побережья Сиваша, на соляных промыслах у Арабатской косы, на Акмонайских позициях…
— Маргаритӑна чӗнер-и? - ыйтрӗ Федор.
— За Маргаритой зайдем? — спросил Федор.
Район центрне — Кармаскалӑна ҫитме: 20 ҫм,
районного центра (Кармаскалы): 20 км,
— Эсир ӑн пӑлханӑр-ха, мӗнле те пулин авари ҫинчен каласа парӑр та, вара пурте уҫҫӑнах курӑнӗ.
— Да вы не волнуйтесь, а расскажите мне какой-нибудь случай, и сразу будет всё ясно.
«Хальхи вӑхӑтпа танлаштарсан, авалхи Израильте вӑрмансем чылай нумайрах пулнӑ» тесе ӑнлантарса панӑ пӗр кӗнекере (Life in Biblical Israel).
В одной книге объяснялось, что «лесов в древнем Израиле было гораздо больше, чем сейчас» (Life in Biblical Israel).
Сирӗн хӗренӗре кабинетри сӗтел ҫинче курсаттӑм эпӗ.
А хрен ваш я видел в кабинете на столике.
— Усал-и вӗсем? — ыйтрӗ пӗчӗк Джек.
— Они злые? — спросил маленький Джек.
Йӗри-тавра юр выртать.
А кругом лежал снег.
Юлашки икӗ ҫулти ӗҫ йӗрки тӑлӑхсене тата нумай ачаллӑ ҫемьесене пурӑнмалли ҫурт-йӗр туянма ҫурт-йӗр сертификатне уйӑрса пани тухӑҫлӑ пулнине кӑтартса пачӗ.
Ими в прошлом году воспользовались 64 ребенка-сироты и 57 многодетных семей.
Унтан вӑл, сасартӑк хӗрӳленсе, аллипе сӗтеле ҫапрӗ те калаҫма тытӑнчӗ.
И вдруг, возбуждаясь, он заговорил, ударив рукой по столу:
— Анчах эпир курас ҫук, пирӗн Зоя та кураймӗ, — терӗ хурлӑхлӑн Анатолий Петрович.
— А мы вот не увидим его, и Зоюшка не увидит, — с грустью сказал Анатолий Петрович.
Калаҫса татӑлнӑ вӑхӑтра вӑл партизансене кӗтсе илме гвардеец-разведчиксем янӑ; вӗсем вара партизансен обозне фронт линийӗ урлӑ хӑйсем кӑна пӗлекен ҫулсемпе илсе каҫрӗҫ.
В назначенный срок он выслал навстречу партизанам гвардейцев-разведчиков; они и повели обоз глухими, только им ведомыми тропами через линию фронта.
Хӑварма юрамасть.
Кинуть было нельзя.
Вороновсен хваттерӗнче каҫ пуласпа обыск туса пӗтерчӗҫ.
В квартире Воронова к вечеру обыск закончили.
Ку ӗнтӗ чӑнах та аван мар япала, эпӗ вара Энска ҫырма пултӑм.
Это действительно было свинство, и я поклялся, что напишу в Энск.
Вӑл ахаль хӗр ача — хӗрлӗ галстуклӑ пионерка кӑначчӗ, ун пеккисем ҫӗршер пин.
Это была обыкновенная девочка — пионерка с красным галстуком, каких сотни тысяч.
Кушак та усрама пуҫларӗ, — ӑна вӑл ҫынсем пӑрахса кайнӑ ҫывӑхри ялтан илсе килчӗ.
И кошку завел, — он привез ее из соседней деревни, которую люди бросили.
– Шупашкар, 1983.
— Шупашкар, 1984.
, Потемкин пит-куҫне чалӑштаркаласа илчӗ…
Видя это Потемкин поморщился.
— «Хуҫалӑх?
— «Хозяйство?
— Вӗри те нӳрӗ вӑл.
— Он горяч и влажен.
Ҫухи хӑнтӑр тирӗнчен.
Воротник из бобровой шкуры.
Хирӗннисем вара ҫакӑншӑн ҫатма ҫулама тивет, теҫҫӗ.
А наши говорят, что за это будем сковороды лизать.
Ҫак ҫын хӑй ӗҫлесе тупнӑ укҫине пӗтӗмпех ыйткалакан арестантсене парса пӗтеретчӗ тет.
Человек этот весь свой заработок тратил на подаяние арестантам.
Хамӑн ӑшӑмра кӑна эпӗ хамӑн тӗрӗслӗхе шанатӑп.
Внутренне я был уверен в своей правоте.
— Тен, сана ҫӗрулми ӑшаласа парас мар-и? — ыйтрӗ хӗрхенсе Петрович, кухньӑра ӗҫлеме юратаканскер.
— Может быть, тебе картошечки поджарить? — заботливо спрашивал Петрович, любивший хозяйничать на кухне.
— Эмиль ҫав тери лайӑх арҫын ачаччӗ, ҫав тери лайӑхскерччӗ!
— Эмиль был прекрасным мальчиком, просто прекрасным!
Манӑн утиял ҫумӑрпа кӑштах йӗпеннӗ.
Одеяло мое немного промокло от дождя.
Кун пек ҫынсене ӗнентереймӗн ӗнтӗ хав айӑпсӑррине!
Попробуй перед такими доказать свою невиновность!
Арестленӗ ҫыннӑн ӳт-пӗвӗ пуҫӗпе аялалла, ура тупанӗсемпе ҫӳлелле пулса тӑчӗ.
Как ни изворачивался пытаемый, сколько усилий он ни делал, голова его все время свисала книзу, а ступни торчали кверху.
Мир Геннадия Айги Вл.
Геннадий Айги на сайте «Вавилон»
Ну, мӗн хуралӗ пултӑр унта?
Ну какая там охрана?
Нумай вӑхӑт иртрӗ ӗнтӗ унтанпа, Сергей, — терӗ вӑл ерипереххӗн.
— Давно это было, Сергей, — уже тише добавил он.
Вӗсене конвойпа паровоз патне илсе кайрӗҫ, ҫав вӑхӑтрах комендант помощникӗ тепӗр паровоз валли машинист, помощник тата кочегар пулма ҫӗнӗ хушаматсем кӑшкӑра пуҫларӗ.
Их повели под конвоем к паровозу, а помощник коменданта уже выкрикивал фамилии машиниста, помощника и кочегара на другой состав.
12. Анхус вара, Давида ӗненсе, ҫапла шухӑшланӑ: вӑл ӗнтӗ хӑйӗн Израиль халӑхне йӗрӗнтерсе ҫитернӗ, малашне ӗмӗрлӗхех манӑн тарҫӑ пулӗ, тенӗ.
12. И доверился Анхус Давиду, говоря: он опротивел народу своему Израилю и будет слугою моим вовек.
Мӗн кунта нумай калаҫмалли пур!
Чего же тут долго разговаривать сейчас!
Тувье Поль — Лионри Франци милицин пуҫлӑхĕ.
Тувье, Поль — глава Французской милиции в Лионе.
Килӗнче хӑйӗн ватӑ амӑшӗ пур иккен, икӗ пӗчӗк ачи, тет, арӑмӗ ухмаха тухас пек макӑрса пычӗ…
Дома у него, говорят, мать-старушка, жена, двое детей… жена чуть с ума не сошла от горя…
Тинӗс енчен вӑйлӑ ҫил вӗрет.
С моря поднимался сильный ветер.
Вӑхӑт нумай иртӗ…
Это займет много времени…
— Мӗн калӑн, юлташ тупнӑ хӑйсем валли!
— Нашли себе товарища, нечего сказать!
Вӗсем унта вӑрҫӑлла выляма, траншейӑсем тӑрӑх ҫӳреме юратнӑ, снарядсен ванчӑкӗсене пуҫтарнӑ.
Здесь они лазали по траншеям, собирали осколки снарядов, играли в войну.
Лось кулса илчӗ, вӗри шыва сыпкӑмларӗ те Кузьмин енне чалӑшшӑн пӑрӑнчӗ:
Лось усмехнулся, хлебнул кипяточку, покосился на Кузьмина:
Ҫанталӑк япӑхланнӑҫемӗн япӑхланса пырать.
Погода все ухудшается и ухудшается.
Харпӑрҫӑн тӗрлӗ ӗҫ пулма пултарать терӗм маларах.
Ранее я упоминала, что у предпринимателя может быть разная работа.
«Пике в бессмертие» — Алматы: Жазушы, 2000.
«Пике в бессмертие» — Алма-Ата: Жазушы, 2000.
Анчах акӑ мӗн ыйтса пӗлесшӗн-ха эпӗ: вӑл модель иккенне эсӗ те пӗлмен вӗт-ха, ҫапла-и?
Но вот что меня интересует: ты ведь тоже не знал, что это модель, так ведь?
— Мӗнле ҫав мар?
— Ну как же не там?
Ҫак тӗлӗшрен Иисус пире чи чаплӑ тӗслӗх кӑтартнӑ.
Самый выдающийся пример в этом отношении подал Иисус.
«Ӳсӗр пулнӑ», — тенӗ ҫӗнтерекеннисенчен теприсем; «Ухмах, урӑх никам та мар», — тенӗ тахӑшӗ.
«Пьяный», — было мнение одних консерваторов; «Просто дурак», — сказал кто-то.
Кам пур ҫавӑнта?
Кто это там?
Нӑйӑлти куҫӗсене мӑчлаттарчӗ, ыйту тӗшшине пӗтӗм кӳлепипе тӗшмӗртме хӑтланчӗ.
Пискун хлопнул глазами, спрашивая всей фигурой, в чем дело.
Мишкӑна шпион Петроград енче пытанса пурӑннӑ пек туйӑннӑ пулин те, хӑрах алӑллӑ ҫын ӑна пӗрре те тӗл пулмарӗ.
Однорукий ни разу ему не встретился, хотя Мишка почему-то был убежден, что шпион скрывается на Петроградской стороне.
Пӑртак тӑхтӑр-ха!
Погодите минутку.
— Эсӗ, Цаупере, кӑмӑлу пур тӑк — манӑн чура, — тӑсрӗ сунарҫӑ, — кайса ларах кӑвайт умне, унта сана тӑрантараҫҫӗ.
— Ты, Цаупере, будешь мой раб, пока хочешь этого, — продолжал охотник, — ступай же к костру, там дадут тебе есть.
— Йывӑҫсем, чечексем лартрӑмӑр, сукмаксем турӑмӑр…
— И деревья, и цветы, и дорожки сделали…
Кӑшт каярахпа Гуров, Василий Георгиевич, Владик Жукпа, тата, юлашкинчен, Лешӑпа Нюша килсе ҫитнӗ.
Немного позже пришли Гуров, Василий Георгиевич, Владик с Жуком и, наконец, Лёша и Нюша.
велосипедпа чупакансен ӑмӑртӑвĕ
гонки на велосипедах, велогонки
Наташа термоспа вӗри шыв илсе кӗчӗ.
Наташа принесла в термосе кипяток.
Петр каллех чӗлӗмӗнчен тӗтӗм вӑйлӑн мӑкӑрлантарма тытӑннӑ.
Петр снова выпустил клубок табачного дыма.