alexantonov/chuvash_russian_parallel huggingface dataset:
Ҫавӑн пекех халӑх йышлӑ ҫӳрекен вырӑнсенче ырӑ хыпар сарни мӗнле усӑ панине курсан та нумайӑшӗ савӑнаҫҫӗ.
Также их впечатляют результаты проповеди в общественных местах.
Камин ҫамкинче кантӑк виткӗҫлӗ сехет ларать, кантӑкӗн аялти ҫуррине хула сӑнне ӳкернӗ, хӗвел вырӑнне ҫаврашка ункӑ та тунӑ, кантӑк витӗр сехет маятникӗ ӗҫлени курӑнать.
Посредине каминной доски стояли часы под стеклом, и на нижней половине стекла был нарисован город с кружком вместо солнца, и видно было, как за стеклом ходит маятник.
Ӑна ял халӑхӗ укҫалла тытнӑ Петя пичче кӗтӳҫ тата черетпе пӗр кунлӑх тухакан ялти икӗ ҫын пӑхаҫҫӗ.
В основном их пасет дядя Петя из нашей же деревни, его мы наняли пастухом, а вместе с ним еще два сельчанина: они пасут стадо по очереди, меняясь ежедневно.
— И-и, тӑванӑм, — терӗ вара вӑл куҫне шӑлкаласа, — мана вӗт, ху пӗлен, тӑван ялта кӑна Ӑлапа теҫҫӗ.
Эх, родной, это ведь меня только в нашей деревне Алабой кличут, — горделиво начал он.
Халӗ, Верочка, эсӗ шухӑшланӑ пек шухӑшласси йывӑр ӗҫ мар ӗнтӗ.
Теперь, Верочка, нетрудно набраться таких мыслей, какие у тебя.
Бруно патне вӑл: эпӗ санӑн вӗренекенӳ пуласшӑн, вӗрентнӗшӗн пӗр хӗрхенӳсӗр тӳлӗп, тесе ҫыру ҫырса янӑ.
Он написал Бруно, что хочет стать его учеником и что щедро вознаградит его за труды.
Юлашки патронне персе ярсан, вара вӑл хӑйӗн орудийӗпе юнашар выртнӑ та, автоматран пеме тытӑннӑ.
А выстрелив последний патрон, он ложился рядом со своим орудием и продолжал стрелять из автомата.
Атте хӑйӗн ҫырӑвне ҫак сӑмахсемпе пӗтернӗ: «Сан пирки, ывӑлӑм, мана та хисеплеҫҫӗ. Анчах хӑвӑн ӗҫне туса эсӗ ҫакна асра тыт: эсӗ хӑвшӑн кӑна, хӑвӑн чапушӑн кӑна мар, хамӑрӑн пӗтӗм совет ҫӗршывӗшӗн ҫапӑҫатӑн».
Отец заканчивал письмо так: «Из-за тебя, сынок, и меня уважают. Но, делая своё дело, помни, что не для себя лично ты воюешь, не для своей славы, а ради всего нашего советского отечества».
— Сирӗнпе килӗшетӗп, хаклӑ Паганель, — терӗ Гленарван, — ҫапах та каласа парӑр, мӗншӗн ҫулҫисем унӑн хӗвеле хӑяккӑн лараҫҫӗ?
— Согласен с вами, дорогой Паганель, — сказал Гленарван, — но всё-таки скажите, почему листья стоят ребром к солнцу?
Савӑнӑҫлӑ куна хуратас килместчӗ.
Не хотелось очернять радостный день.
Вара эп сирӗнпе пӗрле пулатӑп…
Тогда я буду с вами…
Вӑрман сайраланса пычӗ, кӗҫех пысӑк уҫланкӑна ҫитсе тухрӑмӑр.
Лес поредел, и мы вышли на огромную поляну, окруженную вековыми соснами.
Кӗтӳҫсем колхозӑн пӑлан кӗтӗвне Рэн ялӗ патнелле хӑвалаҫҫӗ.
К поселку Рэн пастухи подгоняли колхозные оленьи стада.
Ҫуртӑн тулти алӑкӗсем ҫаплах яр уҫӑ выртаҫҫӗ.
Двери в подъезде дома были распахнуты настежь.
3, 4. а) Турӑ Адампа Евӑна мӗн тума хушнӑ?
3, 4. а) Какое повеление Бог дал Адаму и Еве?
— Итле-ха, Том!
— Послушай-ка Том!
— Людвиҫ, эсӗ хӑвӑн хаклӑ япалусене ӑҫта сыхласа усратӑн?
— Людвись, где ты хранишь свои драгоценности?
Ун умӗнче темле арҫын тӑнӑ.
А возле нее стоял какой-то мужчина.
Цаупере курӑнмасть, сасси те илтӗнмест.
Цаупере не было ни слышно, ни видно.
Кӗнеке таврашӗ те эпӗ хамӑн пурнӑҫра чи малтанхи хут Петька аллинче куртӑм.
Первые в моей жизни книги я увидел у Петьки.
10. Мана аннем варӗнчен Эсӗ ҫуратнӑ,аннем кӑкӑрӗ ҫумӗнче чухнех мана Эсӗ шанӑҫ панӑ.
10. Но Ты извел меня из чрева, вложил в меня упование у грудей матери моей.
Магазин чӳречисем умӗнчи йывӑҫ питлӗхсем кивелме ӗлкӗрнӗ ӗнтӗ, ҫуркаланнӑ; садсемпе парксенчи траншейсемпе шӑтӑк-хушӑксем ӳссе ларнӑ; хваттерсенче иртенпех тӗттӗм, мӗншӗн тесен яра кун хушшинче темиҫе тревога пулса иртет, пӗрмаях чӳречесене уҫса хупма та ӗлкӗрес ҫук.
Деревянные щиты перед окнами магазинов уже постарели, потрескались, облупились; в садах и парках давно заросли травой щели и траншеи; в квартирах с утра был полумрак, потому что тревога объявлялась по многу раз в день и не имело смысла всё время открывать и закрывать ставни.
Астӑвать Ромашов: ун пӳрнисем ӑнсӑртран Николаев ҫӑварне, пит-ҫӑмарти хыҫне лекӗҫ, вӑл вара ҫав якӑлти, киревсӗр, вӗри ҫӑвара ҫурса пӑрахасшӑн тем териех хытӑ тӑрӑшрӗ…
Ромашов помнил, как случайно его пальцы попали в рот Николаеву за щеку и как он старался разорвать ему этот скользкий, противный, горячий рот…
Анюта малалла ыткӑнса пырса питҫӑмартийӗпе аттен алли ҫумне лӑпчӑнчӗ.
Анюта бросилась вперед, приникла щекой к руке отца.
эрех вĕсене хĕрӳлентерсе ячĕ
вино разгорячило их
Суту - илӳ питӗ аталаннӑ ҫак вырӑнта христиансенчен хӑш - пӗрисем чурасем тытса тӑракан пуян ҫынсем пулнӑ, ҫав вӑхӑтрах теприсем хӑйсем чурасем пулнӑ тата, тен, питӗ чухӑн пурӑннӑ пулас (Еф.
В этом процветавшем центре торговли некоторые христиане, очевидно, были богатыми рабовладельцами, в то время как другие — рабами, и, вероятно, очень бедными.
29. Ӗнтӗ Израиль патшипе Иосафат, Иудея патши, Галаад ҫӗрӗнчи Рамоф хули патне тухса кайнӑ.
29. И пошел царь Израильский и Иосафат, царь Иудейский, к Рамофу Галаадскому.
Мӗншӗн Тимрук Чӗмпӗре каять-и?
А зачем Тимруку в Симбирск?
Тӑварланӑ какайлӑ шӑвӑҫ савӑта ӑшӑтрӗҫ, апата таса пӗчӗк тутӑр ҫине хучӗҫ.
Разогрели жестянку с солониной, разложили еду на чистом платочке.
ҫӑлкуҫа такам ирсĕрленĕ
кто-то загрязнил родник
Анчах нимӗнле тӗрме те, чӑтса ирттернӗ асап та ӑна хӑй тытнӑ ӗмӗтӗнчен сивӗтеймен, унтан та ытларах калас пулсан, вӑл тӑван ҫӗршывне таврӑннӑ хыҫҫӑн, ӑсран каяс пек хӑюллӑн та хӑй вилме хатӗр пек тӳрӗ ҫын пулса, пусмӑрҫӑсемпе хӗрсе кӗрешме таврӑнчӗ, тӑван Болгарине вӑл фанатизмла юратать.
Но и заточение и страдания не только не охладили преданности Огнянова той идее, ради которой он столько вытерпел, а наоборот, способствовали тому, что он вернулся на родину еще более пламенным и бескорыстным борцом, смелым до безумия честным до самопожертвования, любящим Болгарию до фанатизма.
Ку тапхӑрта ҫакӑн пек малалла кайни ҫирӗп пулманнине, вӑл Мамонтовӑн тӗп вӑйӗсене ҫапса ҫӗмӗрсен анчах ҫирӗп пулассине пурте ӑнланнӑ.
Все понимали, что это продвижение ненадежно, что оно может стать прочным, только когда будут разбиты главные силы Мамонтова.
Ҫурчӗ те кунта хӑвӑрӑн сирӗн, пахча та пур, сад ӗрчететӗр!
И дом у вас тут свой, и усадьба, сад разведете.
Relcom, RELCOM, Reliable Communications — «шанчӑклӑ коммуникацисем») — пĕрремĕш совет тата раҫҫей компьютер эрешĕ, ӑна тунипе Совет Союзĕнче Тетел ҫуралать, кайран Рунет никĕсленет
Релком (также РЕЛКОМ, англ. Relcom, RELCOM, сокращение от Reliable Communications — «надёжные коммуникации») — советская и российская компьютерная сеть, создание которой принято связывать с появлением Интернета в СССР и дальнейшим возникновением так называемого Рунета, а также — наименование предприятия (АО «Релком», г. Москва).
тӑманлӑ ҫанталӑк
вьюжная погода
Вӑл чӑрри-ик! тесе йывӑррӑн уҫӑлчӗ.
Дверь, протяжно и уныло скрипнув, отворилась.
— Эх, эсӗ те ҫав — «паян пӗр пус, ыран пӗр пус!»
А за будущее матери, всех наших матерей мы как раз и боремся…
Унӑн кӗлетки ытларах та ытларах хӑрушла сарӑхнӑ шыҫӑпа тулса пычӗ, аллисем аран-аран хутланчӗҫ, вӗсем ӗнтӗ карандаша та, апат ҫинӗ чух кашӑка та тытайми пулчӗҫ.
Тело его все больше и больше наливалось зловещей желтоватой прозрачной припухлостью, руки сгибались с трудом и уже не могли держать ни карандаша, ни ложки за обедом.
ниҫталлисĕр пулчĕ
получилось ни то ни се
Ванькка, пӑх-ха хӑнасене, ларт сӗтел хушшине.
Ваня, ухаживай за гостями, посади за стол.
Анчах ҫак самантра хӗрарӑм-хуҫа кӗчӗ.
Но в это мгновение вошла хозяйка.
Шӑрпӑк сӳнчӗ, тимӗр хӑлӑпа хӑй вырӑнне чиксе хутӑмӑр та кайрӑмӑр.
Спичка погасла, и мы ушли, воткнув пробой на старое место, и с виду дверь была опять как следует заперта.
Ҫийӗнче ун — ҫар гимнастёрки, кавалери шалаварӗ, казак хӗҫҫи.
На нем была длинная кавалерийская шинель, казацкая сабля.
Хамӑрӑн тӗп чаҫне обоз киличчен мана вӗсене пӑхса усрама хушрӗҫ.
Мне поручили охранять и кормить их до прихода главных частей с обозами.
Ӑнланса ҫитрӗмӗр эпир, искусствӑпа литературӑн класла никӗс ҫеҫ мар, нацилле никӗсӗ те пур.
Мы поняли, что искусство, литература имеют не только классовую, но еще и национальную основу.
— Улттӑмӗш Карл.
— Карл Шестой.
Керенский пӗр вӑхӑтлӑха ҫӑвар уҫмасӑр, сывӑ аллипе шоферӑн хӗрлӗ погонӗ ҫине тӗрӗнсе, итлекенсем ҫине хӑйӗн «ҫулпуҫлӗ гражданин» куҫӗсемпе пӑхнӑ хушӑра, кӑштах вӑтанарах илтӗнекен, ҫапах та хӑюллӑн, Тула патӗнчи акцентпа:— Кунта пирӗн ротӑра мир час пулать-и? — тесе ыйтаҫҫӗ, пирӗн киле те каймалла ӗнтӗ теҫҫӗ, — тенӗ.
Во время длинной паузы, когда Керенский, опираясь здоровой рукой о красный погон шофера, обводил слушателей медленным взглядом «гражданина и вождя», вдруг раздался хотя и смущенный, но вместе с тем довольно бойкий вопрос, произнесенный тульским говорком: — В роте спрашивают: замиренье-то скоро выйдет? А то домой надо.
Эпӗ сывлӑш таврашсен йӑлисене пӗлетӗп ӗнтӗ, эсӗ те питӗ аван пӗлетӗн.
Уж мне ли не знать все повадки духов, да и тебе они тоже известны.
Вӑхӑт иртсех пырать, унӑн ҫакӑнтан мӗнле тарса каясси ҫинчен те шухӑшламалла, вара вӑл хӑвӑртрах ҫак ӗҫӗн вӗҫне тухасшӑн пулчӗ.
Время шло, а ему надо было подумать о том, как бежать отсюда, и он решил как можно скорее добиться толку.
Аэлита шӑппӑн ыйтрӗ:
Аэлита тихо спросила:
Ялсенчен тарнӑ хресченсене ҫӗр ҫурӑкӗсемпе ҫӗр пӳртсенче тупсан, вырӑнтах пере-пере пӑрахрӗҫ.
По пути они убивали всех крестьян, которые ушли из своих деревень на Ястребац и скрывались здесь в пещерах и землянках.
— Халӗ ӗнтӗ чи малтанхи ыйту ҫыру ҫинчен… — ҫӳҫенсе илчӗ Тимка.
— Сейчас первый спрос про письмо… — поежился Тимка.
хӑвах кала луччĕ
лучше сам скажи
Эсӗ тепӗр икӗ кунтан ман пата ӗҫ пирки пӗлме кӗрсе тух.
А ты дня через два наведайся ко мне за результатом.
Ҫакна хирӗҫ Васильев мӗнле хирӗҫлеме пултартӑр-ха?
Что мог возразить Васильев против этого довода?
Анчах та Севастополь мӗн тери хӑрушӑ та йывӑр пурнӑҫпа пурӑнни ҫинчен нихӑшӗ те калаҫман, кун пирки калаҫма мар, кун пирки вӗсенчен кашниех ытла та нумай шухӑшланӑ тейӗн.
Но на настоящем ужасном положении Севастополя разговор не останавливался, как будто каждый слишком много думал об этом предмете, чтоб еще говорить о нем.
Эпир палаткӑна пухса илсен, пирӗн кухня пулнӑ вырӑна тӗрлӗ кайӑксем вӗҫсе килчӗҫ те тӗрлӗ пӗрчӗсем пухма тытӑнчӗҫ.
И когда мы сняли палатку, в которой у нас была кухня, то на место палатки прилетели овсянки и стали что-то клевать.
— Эсир ӑҫтан пӗлетӗр?
— А вы почему знаете?
— Вӑл патронташа тӳрлетсе манӑн шурса кайнӑ сӑн-сӑпатӑм ҫине пӑхса, кӗтмен ҫӗртенех йӑл кулса хытӑрах сассипе ҫапла каласа хучӗ: — мӗн Симка…
— Он поправил патронташ и, взглянув на мое побелевшее лицо, неожиданно улыбнулся и сказал грубовато: — Да что ж Симку…
Архангельск облаҫĕ, Коми Республики территорипе юхать.
Чеб-Ю) — река в России, протекает по Республике Коми.
Япӑх лару-тӑру.
Скверное положение.
ĕнертенпе ҫумӑр ҫӑвать
со вчерашнего дня идет дождь
— Пӗлетӗр-и, хаклӑ тусӑмсем, сире мӗскер калатӑп эпӗ, — тесе хучӗ вара Паганель, — куратӑп эпӗ, сирӗн мана ҫав тери хӑвӑрпа пӗрле илес килет.
— Знаете, что я вам скажу, мои дорогие друзья, — произнёс, наконец, Паганель, — я вижу, вам очень хочется, чтобы я остался!
Чӑтса лараймасӑр Ассоль килӗнчен тухрӗ те Лисс еннелле утрӗ.
Не усидев, она вышла из дома и пошла в Лисе.
— Санӑн сӑмаху чӑна тухтӑрах.
— Да будет по слову твоему.
Пурте шыраҫҫӗ темскер.
В воздухе витает приближение каких-то перемен.
Юркка шӳтленипе тухса тарчӗ тетӗн-и?
Думаешь, Юра убежал потому, что я пошутила?
— Айта табак туртса ярар, а?
— Давай закурим, а?
Ку карап мачтисем тума юрӑхлӑ чӑн-чӑн Карели хыр вӑрманӗ пулчӗ.
Это был настоящий карельский мачтовый сосновый лес.
Халӗ, Ольга хулари пӑлхав ҫинчен лӑпкӑн кӑна каласа панине кӗтесре итлесе ларнӑ чух, вӑл ҫав хирӗҫӗве аса илсе, ӑнланма тӑрӑшрӗ: кам тӗрӗс тӑвать-ха, вӑл хӑй е ҫав ҫынсем?
Теперь, сидя в углу, слушая беззлобный рассказ Ольги о бунте в городе, он вспоминал эту ссору и пытался понять: кто же прав, он или эти люди?
— Ӗҫӗсем те пирӗн йӗркеллех пыраҫҫӗ, анчах пӗрремӗш бригадӑри хӗрсем арӑма пурнӑҫ памаҫҫӗ.
— И дела у нас идут исправно, а только девки из первой бригады не дают жене покою.
Хам эскадрильйӑри самолётсен стоянкине пӑхатӑп, самолетсем пурте пур-ши, тесе шутлатӑп.
Окидываю взглядом стоянки самолётов моей эскадрильи — все ли машины на месте.
Ленинградран килнисем пирӗн хӗрачасем ҫуккине пӗлеҫҫӗ.
Ленинградцам известно, что девочек у нас нет.
Тен юлташсене ҫӑлса хӑварма май пулӗ.
Может быть, еще спасем ребят.
Ҫак уяв ҫӗршыв пурнӑҫӗнче парламентаризм пӗлтерӗшӗ пысӑк пулнине уҫӑмлӑн палӑртма пулӑшать.
Совершенствуя нормотворчество, депутаты всех уровней принимают продуманные и выверенные законы, которые отвечают запросам общества.
Ҫакна та пӗлетӗн: эсӗ, Стеклов, Жуков пулман пулсан, ӑна тума ҫӗр хут ытла йывӑртарах пулатчӗ.
Ты знаешь: если бы не ты, не Стеклов, не Жуков, было бы во сто раз трудней.
— Тьфу, макӑракан йӑх!
— Тьфу, мокрое племя!
Халь акӑ вӗсем ҫак тӗлӗнмелле ҫын ҫинчен шухӑшласа тӑчӗҫ, командир хушнипе вӑл таҫта лере, тӑпра та чул кӳмерккисем сирпӗне-сирпӗне тухнӑ ҫӗре, йывӑҫсем тымарӗ-мӗнӗпе ҫӑлӑнса тухнӑ ҫӗре нимӗн пулман пекех лӑпкӑн тухса кайрӗ.
И сейчас они думали об этом странном человеке, который так спокойно ушел по приказу командира куда-то туда, где вздымаются эти черные столбы, взлетают на воздух раздробленные камни, валятся огромные деревья.
— Ах, йывӑр кунашкал кайма! — пӑшӑлтатрӗ Аксинья, Григорий ҫумне чӑмӑртанса.
— Ох, тяжело так ехать! — шептала Аксинья, прижимаясь к Григорию.
Сĕм вӑрманта сĕт вĕрет. (Кӑткӑ тĕми).
В дремучем лесу кипит молоко. (Муравейник).
Ҫавӑнпа ун пек хулан шыв хӗрринчен пӗрмай каялла чакма тивет, мӗншӗн тесен шыв ӑна яланах хӑшкать.
Таким городам, как вот этот, приходится все время пятиться назад да назад, потому что река их все время подтачивает.
Совет Союзĕн Паттӑрĕн чысне илнĕ вӑхӑтра Воронеж фрончĕн 47-мĕш ҫарĕн 3-мĕш гварди танк механизӑмланӑ корпусĕн 9-мĕш гварди танк механизӑмланӑ бригадин уйрӑм мотоперевҫĕ батальонĕн перевҫи, гварди красноармеецĕ.
В сентябре 1943 года гвардии красноармеец Алексей Влазнев был стрелком 1-го мотострелкового батальона 9-й гвардейской механизированной бригады 3-го гвардейского механизированного корпуса 47-й армии Воронежского фронта.
— Кӗреплӳне тӑсмалла марччӗ, — тавӑрӗ хӗрача, унтан куҫне хӗссе ыттисене пӑхса ҫаврӑнчӗ.
— Чего грабли тянешь? — ответила вопросом на вопрос девочка, прищурила глаза и оглядела остальных.
— Анчах кӗнекесенче юрату ҫинчен урӑхларах каланӑ вӗт.
— Но в книгах о любви говорится иначе.
Бадшах сан ҫине ҫаврӑнса та пӑхмасть вӗт.
Бадшах на тебя и взглянуть-то не захочет!
Калӑпӑр, ҫур ҫул каялла мӗнле пулнине.
Полгода назад, скажем.
— Чухӑнлӑх, чухӑнлӑх…
— Бедность, бедность…
— Ҫук-ха, хӑраса мар.
— Не испугался.
Сире пурсӑра та пӗтерсе лартман пулсан, департаментри вӑрттӑн хутсене сире вуласа панӑ пулӑттӑм-и вара!
Разве я бы стал вам секретные бумажки департаментские читать насчет перлюстрации и прочего, если бы не знал наверняка, что вам и вашим — крышка!
Куллине пытарса вӑл хӗрӗн хӗрелнӗ питне пӑхса хӗпӗртесе тӑчӗ, анчах сасартӑк пуҫа ҫӗнӗ шухӑш ҫитсе кӗнипе пурне те арпаштарса ячӗ.
Пряча улыбку, она залюбовалась покрасневшим лицом дочери, и вдруг голову обожгла новая мысль, повергшая всю ее в смятение.
Вӑл кам пулнине эпӗ пӗлместӗп.
Я его не знал.
Ӑшӑнса вырт, эпӗр ак мӗнле… — тесе калама пуҫланӑ Ваҫили Андрейч.
Лежи, грейся, мы вот как… — начал было Василий Андреич.
Пӑхать: чӑнах та, уйра питӗ пысӑк ватӑ йывӑҫ ҫитӗнет, унӑн тураттисем ҫинче попугайсем кӗтӗвӗпех лараҫҫӗ.
Смотрит, и верно: растет на поле огромное старое дерево, а на ветках его сидит стая попугаев.
Интереслӗ-и, тусӑмсем? — Учитель ялтӑртатакан куҫӗсемпе класа пӑхса ҫаврӑнчӗ.
Интересно, друзья? — Учитель блестящими своими глазами обвел весь класс.
Ҫапах та, вӑрҫӑ вӑл — вӑрҫах.
И все же война это война.
— Ку санӑн-и? — ыйтрӗ Митяй, Ленька аллинчи винтовка ҫине кӑтартса.
— А это твоя? — спросил Митяй, указывая на Ленькину винтовку.
Вӑл кушетка ҫине ӳкрӗ, эпӗ суранлатнӑ куҫӗсене аллипе тытса, ман ҫине пӑхрӗ.
Она упала на кушетку и, схватившись рукой за расшибленные мною глаза, смотрела на меня.
Чкалов ҫамрӑк летчик шутланнӑ чухне те кӑткӑс условисенче вӗҫме юратнине асӑнатпӑр.
Вспоминали, как Чкалов еще совсем молодым летчиком обычно искал наиболее сложных условий полета.
Унӑн калпакӗ каллех чӗтренет:
Колпачок её опять задрожал:
Китай Азири чи пысӑк патшалӑх.
Китай - самая большая страна в Азии.
Ак хайхи асӑрхамасӑр чутах тем пысӑкӑш ҫӗлен ҫине пус-марӑм, анчах вӑл, чечеклӗ курӑк хушшипе авкалана-авкалана, манран тарчӗ, эпӗ ӑна пӑшалпа перес тесе хӑвалама тытӑнтӑм, чупсах хӑваланипе сисмен те — кӑвайт ҫине пырса кӗтӗм, кӑвайчӗ сӳнеймен иккен, тӗтӗм тухать.
И тут я чуть не наступил на здоровенную змею, но она ускользнула от меня, извиваясь среди травы и цветов, а я пустился за ней, стараясь подстрелить ее; пустился бегом — и вдруг наступил прямо на головни костра, который еще дымился.
— Ку сана валли, анне…
— Нате, мама…
Илья Николаевич ырласа пуҫне сулса илчӗ.
Илья Николаевич одобрительно кивнул головой.
Театрта эсӗ пӗрмаях ҫывӑратӑн тата нимӗҫле те начар ӑнланатӑн.
Ты в театре все спишь — да и по-немецки ты понимаешь плохо.
Вӑл: партизансем ҫак вӑрмана пӑрахса каймасан, вӗсене хӑйсен командирӗ Лелюков кунтан ертсе тухмасан, унӑн хӗрне Солхат площадӗнче ҫакса вӗлеретпӗр, тесе ҫырать.
Он пишет: если партизаны не уйдут из этого леса, если их не уведет командир Лелюков, дочка его будет повешена на площади Солхата.
Паян вӗсем Сталин аттепе, мӗнпур халӑхсен ашшӗпе пӗрле телейлӗ пурнӑҫ ҫулӗҫ тӑваҫҫӗ!
Сегодня они вместе с отцом Сталиным, отцом всех народов делают счастливый жизненный путь!
— Ҫапӑҫу пырать…
— Бой идет…
Атӑҫӑна ытлашши укҫа-тенкӗ тӳлес мар тесе Эмиль ашшӗ хӑех атӑ-пушмак саплать.
Папа Эмиля чинил башмаки, чтобы не платить денег сапожнику.
— Хама хушнӑ ӗҫе: начар мар туса пыратӑп.
— Должность свою справляю.
Пӳлӗм шӑпланса ларчӗ.
В кабинете воцарилось молчание.
Хама кирек хӑҫан та кулӑшла туйӑнакан урам ячӗ те халӗ маншӑн темӗне тӑракан пулчӗ, Катя урамӗ тенӗ пек…
И самое название, которое всегда казалось мне смешным, теперь стало значительным и каким-то «Катиным», как все, что было связано с нею…
Эсир инженерсем пулсан, пӗрле туса лартатпӑр пулӗ тесе шутлатӑп.
Думаю, что строить будем вместе, когда вы тоже станете инженерами.
Ӑна йӗркеллӗ тӳрлетсе ҫитереймен: пурне те васкаса тунӑ.
Конечно, тогда его не лечили как следует: все было сделано на скорую руку, грубо и небрежно.
Эпир ҫил-тӑвӑла лекрӗмӗр; хӑшӗ ҫамкине ҫурман — тӗрӗсрех.
Нас захватил ураган; кто не разобьет лоб, тот и прав.
Есаул Кваско, эсӗ пластунсемпе пӗрле разведкӑна каятӑн.
Есаул Кваско, ты пойдешь в разведку с пластунами.
Уйӑх тахҫанах ӗнтӗ пӗлӗт тӳпинчен ҫывӑракансем тулнӑ килкартине, ҫӑра ҫӳҫе тӗмӗсене тата карташ йӗри-таврашӗнчи тӗкме картине хупӑрласа тӑракан хытхурана ҫап-ҫуттӑн ҫутатса тӑрать.
Месяц с вышины неба давно уже озарял весь двор, наполненный спящими, густую кучу верб и высокий бурьян, в котором потонул частокол, окружавший двор.
Вӑл пирӗн ҫине пӑхать, тишкӗрет…
Она присматривается к нам, примеряется…
— Ӑҫта пултӑр тата, фронта!
— На фронт — вот куда!
— Вӗлерӳҫӗ! — кӑшкӑрмасӑр тӳсеймерӗм эпӗ.
— Убийца! — закричал я.
— Унта пулӑҫсем ишсе ҫӳрерӗҫ: «Кунта камӑн пӑрамачӗ тӑрать?
— Тут рыбаки плыли, кричали: «Чей перемет стоит?
— Ҫумӑр чарӑнмасть-и ҫак?
— Никак, перестает дождик?
Тарӑхса кайнӑ Таня чӗнмерӗ.
Возмущенная Таня молчала.
Эпӗ сана юратни ҫинчен, эсӗ мана юратни ҫинчен…
Он знает, что мы любим друг друга…
Ҫавӑнпа кунта вӗҫесси Англи Каналӗ урлӑ каҫассинчен те хӗнтерех», тесе кӑтартнӑ конкурс условийӗ ҫинче.
Это более опасный подвиг, чем перелет Английского канала».
Анчах ман ҫине никам та пӑхмарӗ.
А на меня никто не глядел.
15. Ӗнтӗ тытнӑ та Ионӑна — тинӗсе ывӑтнӑ, вара хаярланса ҫитнӗ тинӗс лӑпланнӑ.
15. И взяли Иону и бросили его в море, и утихло море от ярости своей.
«Ҫаксем пурте манпа хампа пулсанччӗ» шухӑшларӑм эпӗ.
и мне захотелось, чтобы все это случилось со мною,
Гоан ҫӗре ӳкрӗ, аллисемпе тӗревленсе ҫӗкленчӗ те тӑвӑла лекнӗ карап палуби ҫинчилле енчен енне тайкаланчӗ, унтан килнелле ҫул тытрӗ.
Гоан упал, упираясь руками в землю, встал и, шатаясь из стороны в сторону, словно шел по палубе судна в бурю, направился домой.
«Падма Пхушан» (Инди) орденĕ (2003);
Орден «Падма Бхушан» (Индия, 2003)
Тем те пӗр каласа хӑртас тесе, Вяткӑри ӗҫре мӗн те пулин ҫук-ши тесе чакаланаҫҫӗ, лайӑх-ха, сан тавра ун чухне хальхи меньшевиксем пулнӑ.
Роются в вятских делах, нет ля за что зацепиться, благо там около тебя были теперешние меньшевики.
Йӗри-тавра ҫара курӑк ӳссе ешерет, вырӑн-вырӑнпа gastrofolium горизонтри тӗтре юханшыв ӑҫтан юхнине аванах кӑтартрӗ.
Перед заходом солнца полоса тумана на горизонте явственно обозначила местонахождение реки.
Гросби тата Окслей, виҫҫӗр миль таран шала кӗрсе кайнӑскерсем, Говель тата Гун, шӑп кӑна вӑтӑр ҫиччӗмӗш параллель иртекен Туфольд бухтинчен тухнӑскерсем, Штурт капитан, 1829 ҫулта Дарлингпа Мӗррей шывӗсен юхӑмӗсене сӑнаса ҫӳренӗскер, — ҫак шыравҫӑсен ушкӑнӗ географине ҫӗнӗ сведенисем парса пуянлатнӑ, кунсӑр пуҫне вӗсем колонине чечекленме пулӑшнӑ.
Гросби и Окслей, забравшиеся на триста миль вглубь страны, Говель и Гун, отправившиеся как раз из бухты Туфольда, где проходит тридцать седьмая параллель, и капитан Штурт, исследовавший в 1829 году течения рек Дарлинг и Мёррей, — вся эта плеяда исследователей обогатила географию новыми сведениями и помогла процветанию колонии.
Пӑккине кӑларчӗ, манӑн пит ҫывӑхне пульверизатор тытса хӑйӗн хӗрлӗ питне хӑпартса одеколон сирпӗтме тытӑнчӗ.
Скрипнула пробка, и Василь, приблизив к моему лицу пульверизатор, начал брызгать на меня одеколоном, надувая свои полные, озовые щеки.
— Тосун-бей чи малтан ман Бяла Черкван тимӗр кӑкӑрне тӑрӑнса пӑхтӑр…
— Надо, чтобы Тосун-бей прежде всего натолкнулся на железную грудь моей Бяла-Черквы…
Кӑна пурнӑҫ хӑех витӗмлӗн ӗнентерсе пачӗ: хӗрачан ҫырӑ тӗслӗ ҫӳҫӗ пӗтӗмпех тӑкӑнчӗ те ун вырӑнне хуп-хура кӑтра ҫӳҫ шӑтса тухрӗ, куҫӗсем те унӑн, хуралса, тӑрӑхланса пырса, малтанхи тӗсне улӑштарчӗҫ.
Доказательства являла жизнь неопровержимые: темно-русые волосы девочки вывалялись, новые росли черные и курчавые; меняли цвет и глаза, чернея, удлиняясь в разрезе.
16. Иисус ӑна: Мария! тет.
16. Иисус говорит ей: Мария!
Гришка хирӗҫ пулчӗ:
Гришка возразил:
Ноябрӗн 7-мӗшӗнчен вара нумай вӑхӑт иртрӗ; пирӗн салтаксем пурте хӑйсен ҫулпуҫӗ, Верховнӑй Главнокомандуюшийӗ столицӑра ҫӳлӗ трибуна ҫинче тӑнине курчӗҫ, пурте унӑн тӑшмана ҫӗнтерессине ӑслӑн шанса тӑнине палӑртакан сӑмахӗсене илтрӗҫ, ҫавӑнпа та вӗсен ҫапӑҫури паттӑрлӑхӗ виҫесӗр пулчӗ.
С 7 ноября прошло много времени; все наши солдаты увидели, как их вождь, Верховный Главнокомандующий стоял на высокой трибуне в столице, и все услышали его слова, выражающие уверенность в победе над врагом, поэтому их боевые подвиги были безграничны.
Юр хупланӑ йывӑҫ тӗмӗсем вӗсен айккинче кӗртсем пек курӑнаҫҫӗ.
Завьюженные кустарники буграми выпирают по сторонам.
— Апла, ахалех панӑ пулать эпӗ ӑна, — ассӑн сывласа илчӗ Елизаров.
— Значит, зря я ему давал, — вздохнул Елизаров.
— Пӗччен хуҫалӑхпа юлнисене мӗн тӑваҫҫӗ?
— Что единоличникам будет?
— Владимир Михайлович, эсир хӑҫан та пулин Уралта, хальхи Магнитка тӑрӑхӗнче пулнӑ-и? — ыйтатчӗ вӑл.
— Владимир Михайлович, вы бывали когда-нибудь на Урале, в районе нынешней Магнитки? — спрашивал он.
Эпӗ: ӗҫес килет, терӗм.
Я сказал, что хочу пить.
Хӑй калакан ҫынсем мӗнлерех пулнине кӑтартас тесе, тӗрлӗ майлӑ паллӑсемпе, алсене вылятнипе, тӗрлӗ сасӑпа е ура ҫине сике-сике тӑрса, сӑмахӗсене сасартӑках кула-кула янипе, хӑй пуҫне килсе кӗрекен ҫӗнӗ те ҫӗнӗ ӗҫсене аса илнипе чарӑна-чарӑна каласа пачӗ.
Он вскакивал с места, мимикой, жестами, интонациями изображая тех, о ком говорил, перебивал себя взрывами смеха, новыми внезапно пришедшими на память эпизодами.
— Унӑн куҫӗсем темӗнле, шуйттан куҫӗсем пек, — хӑйне хӑй каланӑ пек каларӗ Артамашов.
— Глаза у него какие-то чертячьи, — как бы про себя сказал Артамашов.
Мӗншӗн вӗренекенӗсем шӑп ҫав сӑмахсене аса илнӗ?
Почему ученики вспомнили именно эти слова?
Вӑл Корчагина вулама чӑрмантарнине аван пӗлет.
Он знал хорошо, что мешает Корчагину читать.
Пухура пире кам лӑплантарма пултарать?
Кто в собрании может дать нам утешение?
Ачасем хӑраса ӳкрӗҫ.
Мальчики оторопели.
Паллах, ҫавӑн пек пысӑк инженера кадрсен отделне яни е, унтан та ытларах, ӑна ӗҫрен кӑларса пӑрахни вырӑнлӑ япала пулман.
Конечно, маститого инженера нельзя было отправить в отдел кадров, тем более уволить.
Ҫаксене илтсен вӑл чӑнах та Рахметовах пулнӑ пек туйӑнать, ҫак каласа кӑтартакан ҫын асне кӗрсе юлнӑ «кирлӗ» сӑмах та Рахметова аса илтерет.
Все это очень похоже на Рахметова, даже эти «нужно», запавшие в память рассказчика.
Ну-ка, пурӑн?
Ну-ка, живи!
Косицын чупса пынӑ ҫӗртех чул ҫумне ӳпӗнчӗ.
С разбегу Косицын привалился к мокрому камню.
Таня шухӑша кайрӗ.
Таня задумалась.