alexantonov/chuvash_russian_parallel huggingface dataset:
Ҫавна тума мӗн кирли пирӗн пурте пур.
Для этого у нас есть все необходимое.
Христосӑн Листрӑра пурӑнакан ҫӗнӗ вӗренекенӗсем Иисус хыҫҫӑн пыракансен мӗнле шанчӑк пуррине пӗлсен мӗн тери савӑннӑ пулас.
Новые ученики Христа в Листре, должно быть, очень воодушевились, узнав, какая надежда открывается перед последователями Иисуса.
Хӑйӗн сӑмахӗсем ачана ытлашши типӗ, ытлашши вӗрентекен сӑмахсем пек ан туйӑнччӑр тесе, вӑл кула-кула:
И, для того чтобы его слова не показались мальчику слишком сухими, нравоучительными, улыбаясь:
Курса калаҫма та, ҫынсемпе паллашма та вырӑн пулать.
Кроме места для явок, она будет средством для завязывания новых знакомств.
Пикеннӗ пикеннех, хӑваласах иртме тесе, ухӑ йӗппи пек вӑркӑнса пырать бензовоз автобуса хирӗҫ, кӑшкӑртса, ҫул пама ыйтса, Виталие шырланалла хӗснӗҫем хӗсет.
Почти неуправляемый тяжелый бензовоз несся как стрела, гудел, требуя дороги, и прижимал машину Виталия к обочине, автобус и бензовоз неуловимо приближались друг к другу.
Пӗлетӗп, хуҫалӑх тытма пӗлекен ҫын.
Знаю, старик с хозяйской жилкой.
О, эпӗ хама хам алла илме пултарсан!
О, если б я могла овладеть собою!
Анчах кунта килсе лекмеллине эсӗ ӑҫтан пӗлтӗн-ха?
Но откуда ты знала, как сюда попасть?
Юр хӗвсе тултарнӑ вӑрмансем тата кӗрт сӑрчӗсем ҫумӗпе чупакан машина ҫинче улттӑмӗш сехет ларса пычӗ вӑл, анчах ҫап-ҫутӑ витринӑсемлӗ, пӗр-пӗрне сасӑ парса чӑнкӑртаттаракан трамвайсемлӗ каҫхи пысӑк хула ҫаплах унӑн куҫӗ умӗнче тӑрать-ха.
Уже шестой час ехала она мимо снежных лесов и сугробных полей, а большой ночной город с яркими витринами и с веселой перекличкой трамваев все еще стоял перед ее глазами.
Шӑнса кӳтмерӗн-и эс (пӗлсе пӗтер-ха хӗр ачасене) тесе ыйтасшӑнччӗ кӑна — ӗлкӗреймерӗм.
Только хотел спросить, не замёрзла ли она (поди пойми этих девчонок), но не успел.
вӑл ĕҫе чирлĕ халлĕн килнĕ
он пришел на работу нездоровым
Хир-вӑрмансенче ҫӳреҫҫӗ кашкӑрсем Ҫӳлелле пӑхса ӳлеҫҫӗ-ҫке вӗсем.
Ходят волки по полям да по лесам, Воют, морды поднимая к небесам.
Ултав уҫӑлса пырать унӑн ӑшӗнче.
Обман открылся ему внутри.
Николай Григорьевичӑн тата тепӗр ӗмӗт пур-ха.
У Николая Григорьевича есть еще одна мечта.
Унта шутсӑр кулӑшла калаҫаҫҫӗ вӗт.
Ведь там ужасно забавно говорят.
Халӑхӑн ҫав тери илемлӗ ҫи-пуҫӗсене улӑштарса, ялта та пиншак тӑхӑнма пуҫларӗҫ.
Даже в деревню уже проникает пиджак, заменяя живописные костюмы простого народа.
— Вӑл та чӑн-чӑн телеграф!
— Это ведь обыкновенный телеграф!
катка йӑлт шалтӑртатса кайнӑ
кадка совсем рассохлась
Унта кимӗсем пурӑнакан Люстдорф ятлӑ колони ҫурчӗсен тӑррисем курӑнчӗҫ тата нимӗҫсен илемсӗр шӗвӗр тӑрӑллӑ чиркӗвӗ те курӑнчӗ.
Затем показались шиферные крыши немецкой колонии Люстдорф и высокая грубая кирка со шпилем наверху.
— Сывӑ-и, ачасем!
— Здорово, ребята!
— Иван Иваныч, ыйтӑр-ха унтан, кимӗ ҫинче урӑх япаласем пулман-и?
— Иван Иваныч, спросите у него, были ли в лодке ещё какие-нибудь вещи?
The best of Leontiev»
2010 — «Валерий Леонтьев.
Тинӗселле пӑхрӑм та карап кӑшкарӗ ҫеҫ ларнине куртӑм.
Я глянул в ту сторону, где торчал остов корабля.
Сапёр сасартӑк лӑпкӑ сассине улӑштарчӗ, тарӑхнипе кӑшкӑрса ячӗ:
Сапёр вдруг сорвался с повествовательного тона и яростно закричал:
«Татах каламалли пурччӗ пулсан — ыран калӑн…»
«А если что еще хотел сказать — завтра скажешь…»
пичке ӑшлӑхĕ
емкость бочки
Хӑш - пӗр упӑшкасем Иеговӑшӑн ӗҫлекен арӑмне ачисемпе Библи ҫинчен калаҫма чараҫҫӗ.
Некоторые мужья запрещают своим женам - христианкам рассказывать детям о Библии.
Ҫав чир ялан пекех хальхи пек йывӑр самантра, пире нимӗҫсем хӗссе пынӑ чухне, пире Морава урлӑ каҫса, четниксемпе хытӑ ҫапӑҫма тивнӗ чухне пулать.
И болезнь проявляется именно в такие моменты, как сейчас, когда идет наступление, когда надо перейти Мораву и как следует драться с четниками.
— Вилсе пӗтесчӗ сирӗн, шапӑлти тутасем!
— Чтоб вы попередохли, губошлепы!
— Ӑна акӑ, хыпарне куҫпах куратӑр-ха.
Вот она, эта новость, в натуре.
Ахаль те асаплӑн пурӑнакан хӗрарӑмсен хулпуҫҫийӗ ҫине тепӗр йывӑрлӑх тиенчӗ.
Новая тягота легла на и без того измученные бабьи плечи.
— Ҫапла иккен Ку чӑнласах сирӗн-мӗн.
— Да, значит, на самом деле ваш.
— Команда парсан мӗн тумаллине пӗлетӗн-и?
— Команду как выполнять, знаешь?
1. Унтан Иосиф ывӑлӗсене шӑпа тухнӑ: вӗсен ҫӗрӗн чикки, Иерихон тӗлӗнчи Иорданран пуҫласа, Иерихон шывӗнчен тухӑҫалла, Иерихон патӗнчен Вефиль тӑвӗ патнелле сарӑлса выртакан пушхирпе пырать; 2. чикӗ Вефильрен Луз патнелле каять, унтан, Арха чикки енне каҫса, Атарофа ҫитиччен тӑсӑлать, 3. тинӗс хӗррине, Иафлет чикки патне анать, Анатри Беф-Орон, Газер патне ҫитсе тинӗс хӗррине пырса тухать.
1. Потом выпал жребий сынам Иосифа: от Иордана подле Иерихона, у вод Иерихонских на восток, пустыня, простирающаяся от Иерихона к горе Вефильской; 2. от Вефиля идет предел к Лузу и переходит к пределу Архи до Атарофа, 3. и спускается к морю, к пределу Иафлета, до предела нижнего Беф-Орона и до Газера, и оканчивается у моря.
Пиҫиххи ҫинчи сӑтӑрӑлса пӗтнӗ пистолет кобурӗ, кнопкӑсемпе тӳмеленӗ целлулоидлӑ планшет, тӗссӗрленнӗ петлицӑсемпе галунсем эпӗ тӗрӗс шухӑшланине ҫирӗплетеҫҫӗ.
Пистолет в обтертой кобуре, планшет с захватанными кнопками у целлулоида, выцветшие петлицы и нарукавный галун подтверждали мои предположения.
Тата унӑн профессийӗсене пӑхӑр-ха эсир!
И посмотрите на его профессии!
Йышлӑрах ҫемьесем Сергей Никифоровпа Николай Шоркинӑн: пӗринче ҫиччӗн, тепринче пиллӗкӗн.
Большие семьи у Сергея Никифорова и Николая Шоркина: в одной всемером, в другой впятером.
Эпӗ унччен вӗлтӗрен мӗнлине пӗлмен.
Я раньше не знал, какая это крапива.
Янтула пурӗ пӗр иккен, вӗсене ҫеҫ лайӑх пултӑр.
А что у них хорошего? Поговорить и то не с кем — одни девки.
— Эс ун юлташӗ мар иккен-ха? — йӗкӗлтесе илчӗ Маргарита.
— А ты выходит ему не друг? — усмехнулась Маргарита.
Унта тӗттӗм те пӑчӑ, урайӗнче ҫывӑрма сарнӑ утӑ купаланса выртать — унтан типсе кайнӑ чечек шӑрши персе тӑрать.
В нем было сумрачно и душно, прямо на полу лежал толстый настил сена — пахло теплом и сухими цветами.
Пикмӑрса тете! —
Дядя Бикмурза! —
Анна Федоровна кӑштах канас терӗ, ури йӑлтах вӑйран кайнӑ имӗш.
Анна Федоровна сказала, что нужно сначала отдохнуть, что она уже ног не чувствует.
Эпӗ те сирӗнпе пӗрле пыратӑп.
И я хочу с вами, со всеми вместе.
Ала витӗр алласа кӑларнӑ пек йӗпхӳ пӗрӗхет.
Накрапывал мелкий, будто сквозь сито сеянный, дождь.
Олега час-часах ашшӗ те Запорожьери ҫапӑҫу ҫинчен, тутарсем Украинӑна тахҫан вӑрҫӑпа кӗни ҫинчен, Полтава патӗнче Пӗрремӗш Петр шведсене аркатса тӑкни ҫинчен кала-кала паратчӗ.
Отец часто рассказывал Олегу о Запорожской Сечи, о нашествии орды на Украину, о разгроме шведов под Полтавой.
Ҫывӑхра урӑх ҫын пуласран Янтул та хӑрать-мӗн.
— На кого-нибудь не наткнусь? — спросил Яндул.
Манӑн тем пекех ют ҫӗршывсенче пулса курас килет, Африкӑра та, Азире те пуласчӗ.
Мне так хочется видеть чужие края, побывать и в Африке и в Азии!
Ун чух алӑри ҫип те, арланӑ май, чӗрӗлнӗ пекех ӳсӗнсе пыратчӗ.
В то время даже пряжа, каждый ее дюйм, имел значение, будто был живым.
— Мӗнле шухӑшлатӑр эсир, капла лайӑх пулать-и? — ыйтрӗ вӑл катанпир ҫинелле кӑтартса.
Отныне мы начинаем новую жизнь: прогресс, культура!
Матвей Ильич Гизо ҫинчен питӗ чысласа калаҫнӑ, пурне те, кашни ҫыннах эпӗ рутинёрсен, кая юлнӑ бюрократсен шутне кӗместӗп, общество пурӑнӑҫӗн пӗр паха палӑрӑмне те асӑрхамасӑр ирттерместӗп, тесе ӗнентерме тӑрӑшнӑ.
Матвей Ильич отзывался с большим уважением о Гизо и старался внушить всем и каждому, что он не принадлежит к числу рутинеров и отсталых бюрократов, что он не оставляет без внимания ни одного важного проявления общественной жизни…
Кунта, технорук юлташ, пурте законлӑ пулса пырать.
Здесь все по закону, товарищ технорук.
— Тупасчӗ вӗсене, — терӗ Гленарван, — судно путать вӗт, вӗсене кунта хӑварма пултараймастпӑр.
— Надо разыскать их, — сказал Гленарван, — нельзя же оставить их здесь, на этом тонущем судне.
Ку вӑл питех те кӗске, анчах пите вӑрӑм пек туйӑнакан вӑхӑт пулнӑ.
Это была короткая и вместе с тем томительно долгая пауза.
Темле тӑрмашсан та вĕсем 1944 ҫул вĕҫĕнче фронт йĕрне ҫĕмĕрсе По шыв урлӑ каҫма пултарайман.
Несмотря на все попытки, им так и не удалось в конце 1944 года прорвать линию фронта и форсировать реку По.
Кам та пулин ҫурта ҫутса ярсанах, пурте ушкӑнӗпе ун патнелле чышӑннӑ; тавлашу пуҫланса кайнӑ, ҫурта хуҫи паттӑррӑн хиреҫ тӑнӑ, анчах ҫуртине ҫийӗнчех; унӑн аллинчен ҫапа-ҫапа ӳкернӗ е сӳнтере-сӳнтере лартнӑ.
Как только кто-нибудь зажигал свечу, все остальные набрасывались на него гурьбой; и сколько он ни защищался от нападающих, свечу скоро вышибали у него из рук или тушили.
Шыва кӗнӗ арҫын - тӑван, манран пулмасть тесе шутланӑран е ыттисемшӗн ӗҫлес кӑмӑл пулманран пухури тивӗҫсене илесшӗн мар пулсан, мӗн тума пултарать?
Что может делать крещеный брат, если из - за чувства неуверенности в себе или отсутствия желания служить другим он не стремится брать на себя ответственность в собрании?
Хисеплӗ редакци!
Уважаемая редакция!
Олимп ҫинчи ҫӳлти турӑсем пурте тӳрӗ кӑмӑллӑ! — пӗлӗт ҫинелле пӑхса савӑнса кӑшкӑрнӑ Эвтибида.
Справедливы все боги Олимпа! — подняв глаза к небу, воскликнула Эвтибида.
Вӑл вӗсене пиллесе тӑнӑшӑн вӗсем чун - чӗререн пархатарлӑ!
Их сердца исполнены благодарности за то, что он их благословляет.
Эсӗ ларса пыракан поезда нимӗҫ самолечӗсем бомбӑсем пӑрахса аркатчӑр-ха - ача мар, асли те ӑс-тӑнне ҫухатӗ…
Если бы немецкие самолеты разбомбили поезд, в котором ты едешь, не только ребенок, но и люди постарше потеряли бы рассудок…
Кӑранташне шӗвӗртсен, комиссар приказсен тетрадьне хӑй патнерех туртрӗ, хӑй алӑ пусмалли вырӑна пӳрнипе йӗпетсе сӑтӑрчӗ, кӑранташӗ вӗҫне тепӗр хут пӑхса илчӗ те алӑ пусрӗ, унтан тетрадьне Якова тӑсса пачӗ.
Очинив карандаш, комиссар придвинул к себе тетрадку приказов, послюнявил пальцем место своей подписи, оглядел еще раз кончик карандаша, подписался и подвинул тетрадку Якову.
Анчах пурӑна-киле вӑл хытӑ сасӑпа, хирӗҫлеме ҫук тонпа калать пулсан та, эпӗ унӑн канашӗсен тӗлсӗрлӗхне пӗлсе ҫитрӗм.
Постепенно я понял сумбурность его советов, хотя подносились они неизменно громким голосом, в безапелляционном тоне.
Чӑнах та, аван тенипе аван!
И правда было хорошо!
Унӑн йывӑр ҫылӑхсене кӑна мар, ҫылӑх патне илсе пыма пултаракан ӗҫсене те тума пӑрахмалла.
Апостол Павел написал о том, какие дела совершили жившие в Коринфе христиане, которые глубоко сожалели о своих прошлых ошибках.
Алапа Велюшӗ мар — Лискав Велюшӗ…
Лисков Велюш не то что Алаба Велюш…
Пилоткӑна эпӗ кӗсьене чиксе хутӑм, мӗншӗн тесен тӗлӗрсе пыратӑп… ҫухатса хӑварма та пулать.
А пилотку я спрятал в карман, потому что еду и дремлю… того и гляди, потеряю.
Сӗрӗм те, ҫавӑн ҫинченех шухӑшланӑ-и, тен, анчах, хӑй мӑнкӑмӑллӑрах ҫын пулнӑ пирки, кружкине сӗтел ҫине хыттӑн лартнӑ та:— Нумайччен ятлӑн-ши эсӗ, ват супнӑ! Тепрер кружка илсе кил те пӗреххут малалла пирӗн мӗн тумалла, ҫавна кала, — тенӗ.
А Дыма, хоть, может быть, думал то же самое, но так как был человек с амбицией, то стукнул кружкой по столу и говорит: — Долго ли ты будешь ругаться, старый! Лучше принеси еще по кружке и скажи, как нам теперь быть.
Ӗлӗкхи йӑли-хӑнӑхӑвӗ те ҫӗнӗрен таврӑнчӗ: ҫинҫе куҫ харшисен пӗкечисем каллех ӗнтӗ хуралчӗр, питҫӑмартисем ҫӳхе ҫу сийӗпе йӑлтӑртатса ҫуталчӗҫ; каллех вӑл шӳтлесе калаҫма, кирлӗ-кирлӗ мар сӑмахсемпе Натальйӑна вӑтантарма тапратрӗ; тути хӗррисем тӑтӑшрах та тӑтӑшрах темскере кӗтекен тӗтреллӗ кулӑпа ирӗлчӗҫ…
Вернулись к ней и старые привычки: снова тонкие ободья бровей ее покрылись черной краской, щеки заблестели жировкой; вернулась к ней и охота пошутить, непотребным словом смутить Наталью; все чаще на губах ее стала появляться затуманенная ожиданием чего-то улыбка…
Анчах мӗнле-ха, мӗнле килӗштермелле хамӑн кермене Медвежьегорск чиркӗвӗпе?!
Но как, как сочетать мне со своим дворцом ту, медвежьегорскую?!
— Унччен те танлаштарнӑ, ӳлӗм те танлаштаратӑп.
– И буду сравнивать!
Унтан тепӗр карчӑкӗ аялалла анса, путса аннӑ пекех туйӑнать.
А потом опустится, и другая колдунья тянет к тропе костлявую руку.
Хам пит ҫивӗч хӑтланнипе пурне те савӑнтарса яраттӑм.
Своей ловкостью я вызывал общее восхищение.
Авланнӑ, икӗ ывӑл.
Женат, двое сыновей.
Пӗр ӗненӳ ҫеҫ юлчӗ.
Одна вера осталась.
Ӑна тӑвас пулсан, эпӗ мӗн тӑвас килнине тумастӑп, мӗн тӑвас килменнине тӑватӑп.
Для этого я буду делать не то, что хочется, а то, чего вовсе не хочется.
Сталин парни, иккĕмĕш степенĕ (1951) — Воронов тренер рольне «Хӑюллӑ ҫынсем» фильмра (1950) вылянӑшӑн
Сталинская премия второй степени (1951) — за исполнение роли тренера Воронова в фильме «Смелые люди» (1950)
Вӑл ҫынра темле кӑмӑла каймалла, чуна хускатмалла айванлӑх, витӗр курӑнса тӑракан, ачалла ҫепӗҫлӗх пурччӗ; вӑл мана ытларах та ытларах кӗнекесенче ҫырса кӑтартакан ырӑ мужике аса илтеретчӗ.
Была в нём приятная и трогательная наивность, что-то прозрачное, детское; он всё более напоминал мне славного мужика из тех, о которых пишут в книжках.
Иваницӑ карчӑк аптрасах ӳкрӗ.
Бабка Иваница смотрела на него в недоумении.
Тепри — унта кайма хатӗрленсе ҫитменни.
Вторая — что я не совсем готов туда явиться.
Эпир Библие хаклама пуҫларӑмӑр, мӗншӗн тесен вӑл — тӗнчере чи усӑллӑ кӗнеке.
Мы убедились, что Библия — самая практическая книга в мире.
Сашӑна чӗререн хӗрхеннӗ пирки тата ӑна нимӗнпе те пулӑшма пултарайман пирки вӑл ҫӗр ҫине выртсах макӑрчӗ…
Упав на землю, она плакала от отчаяния, от жалости к Саше, от сознания своего бессилия…
Ҫулталӑкӑн тинӗ вӑхӑчӗ пулсан та, пулӑхлӑ ҫӗре аслатиллӗ ҫумӑрсем сайра шӑварчӗҫ, пулсан та, йывӑҫсемпе тӗмсем куҫа янкӑр симӗс тӗспе илӗртеҫҫӗ.
Все эти деревья и кусты ласкали взгляд свежей зеленью, несмотря на то что стояло засушливое время года и только редкие грозовые ливни орошали плодородную почву.
Эпӗ паян ӗҫ укҫи илтӗм.
Я нонче получку принес.
— Эпӗ санран акӑ мӗн ыйтатӑп: эсӗ мӗншӗн урокран тухса кайрӑн? — хытарсах ыйтма пуҫларӗ Митя.
— Я спрашиваю тебя: почему ты ушел с урока? — настойчиво повторил Митя.
Вӑхӑчӗ-вӑхӑчӗпе эп ун мастерскойне «отчет пама» тата бухгалтерине «ӗҫлесе тупнӑ» укҫана пама каяттӑм.
Время от времени я приходил к нему, в мастерскую «отчитываться» и сдавать в бухгалтерию «заработанные» деньги.
Ой, тархасшӑн, тур пулӑрсам-и ӗнтӗ, хӑвӑртрах, хӑвӑртрах, турӑ… а-а-а-а!
Ой, ради Бога, скорее, скорее, ради… а-а-а-а!
Шӑлтӑр, шӑлтӑр, шӑлтӑр…
В ушах стоит этот бесконечный перестук, будто на голову сыплют и сыплют мелкие камешки.
— Куртӑр-и, вӗсем пире мӗнле канлӗх параҫҫӗ?
— Видели, как они нас оставят в покое?
— Пит хытӑ вӑрҫнӑ, теҫҫӗ…
— Здорово, будто, изругал ты меня.
Варвари ача чухнех ҫак куштан унӑн илемне куҫ хывнӑ.
Еще давно, когда она была подростком, заприметил он редкую ее красоту.
Альфред кӑмака та хутайман иккен.
Альфред не затопил печку.
Вӑл такан ятне пурте пӗлнӗ ӗнтӗ — наушник тенӗ ӑна.
Всяк уже знал, как зовут ту подковку — наушник.
— Юрать, — терӗ Фонфред, — атя, кайса пӑхар таварна.
— Хорошо, — сказал Фонфред, — пойдем посмотрим товар.
Сӗтел хушшинчен тухса, Хворостянкин хӑна кунӗпе ывӑнни — унӑн канма та вӑхӑт ҫитни ҫинчен арӑмне пӗлтерчӗ.
Поднявшись из-за стола, Хворостянкин сказал жене, что гость за день намаялся, пора ему и на отдых.
инҫе ҫула кайма пилле
благословить в дальний путь
Маша та килчӗ, вӑл пӗр банка хӑмла ҫырли парнелерӗ.
Даже Марина с Наташей пришли, научившие девочек сплетничать.
Анчах Антонов «пӗрре» тенине! те тумарӗ, «иккӗ» тенине те тума шухӑшламарӗ, хӗрарӑма хулпуҫҫийӗпе айккинелле сирсе, («буфета ҫӗмӗрттерсе кӗнӗ пек!» терӗ-и-ха нумай пулмасть физрук?) ун ҫумӗнчен пӑр ҫӗмӗрекен карап пек сиввӗн те пӑхса иртмерӗ.
Однако пока Антонов не делает даже «раз», а тем более не собирался делать «два», оттеснять ее плечом, проходить мимо с тем самым своим ледокольным выражением, о котором недавно кричал в учительской физрук: «Прет как на буфет!»
Ире хирӗҫ кӑна ҫывӑрса кайнӑ ачасем, амӑшӗ вилнине пӗлсен, кӑшкӑрса макӑрса ячӗҫ.
Дети, уснувшие как раз перед утром, услышав о кончине матери, заплакали навзрыд.
Кожемякинӑн чирлӗ сӑнӗ-пичӗ вӗлтлетсе ирткелет, куҫӗсем унӑн хурлӑхлӑн пӑхаҫҫӗ, сарӑхса кайнӑ, чӗтрекен алли пӗрмаях шурӑ сухалне чӗпӗткелесе тӑрать.
Мелькало больное лицо Кожемякина, его печальные глаза и жёлтая, дрожащая рука, теребившая белую бороду.
Вӗҫен кайӑксемпе ҫӗр ҫинчи тӗрлӗ кайӑксен вӑрманта хӑйсен пӳрчӗсем пур: шӑшисем тымарсем хушшинче — чи аялта пурӑнаҫҫӗ; тӗрлӗ вӗҫен кайӑксем, сӑмахран, шӑпчӑк пеккисем, хӑйсен йӑвисене тӳрех ҫӗр ҫине тӑваҫҫӗ; саркайӑксем — ҫӳлерех, йывӑҫ тӗмӗсем ҫине, йывӑҫ хӑвӑлӗ ӑшӗнче пурӑнакан вӗҫен кайӑксем — улакаткасем, кӑсӑясем, тӑманасем — тата ҫӳлерех тӑваҫҫӗ; йывӑҫӑн тӗрлӗ ҫӳлӗшӗнче тата чи тӑрринче ҫӑткӑнсем: хурчкапа ӑмӑрткайӑксем вырнаҫаҫҫӗ.
У птиц и зверьков в лесу есть свои этажи: мышки живут в корнях, в самом низу; разные птички вроде соловья вьют свои гнездышки прямо на земле; дрозды — еще повыше, на кустарниках; дупляные птицы — дятел, синички, совы — еще повыше; на разной высоте по стволу дерева и на самом верху селятся хищники: ястреба и орлы.
Сӑваплӑ Ҫыру Иегова хӑй чи малтан мӗн шутласа хунине пурнӑҫлассине те кӑтартса парать.
Священное Писание также показывает, что Иегова исполнит свой первоначальный замысел.
Патшалӑх шыв реестрĕнчи шыв объекчĕн кочĕ — 05010300112107000008351
Код объекта в государственном водном реестре — 05010300112107000008351.
Лӑпланма та ӗлкӗреймерӗмӗр, эсӗ мӗн чухлӗ ӗҫ шухӑшласа хунӑ!
Не успели успокоиться, сколько дел ты придумал!
«Мӗн калас, мӗн ҫинчен?» — тесе шухӑшлать вӑл, кирлӗ сӑмахсем шыраса, вӗсене ниепле те тупаймасӑр.
«Что говорить, о чем?» — мучился он, подыскивая слова и не находя их.
Щабель Ядвигӑна ал тытрӗ.
Щабель пожал руку Ядвиге.
Пичӗ шурса кайнӑ унӑн, куҫ айӗсем кӑвакарнӑ, куҫӗсем пачах ҫутӑлмаҫҫӗ.
Лицо бледное, под глазами синяки, и сами глаза почти не светят.
Настя сӑмах панӑ.
Настя обещалась.
Генерал ҫаврӑннӑ та ун ҫине тинкерсе пӑхса илнӗ.
Генерал повернулся и посмотрел на него внимательно и серьёзно.
Эпир урӑх колхозсенче тырӑ икӗ хут, виҫӗ хут ытларах пуҫтартӑмӑр та пурне те тӑрантартӑмӑр.
Мы в других колхозах вдвое, втрое собрали и всех накормили.
— Апла пулсан, ӑҫта сан аҫу?
— А папанька где ж у тебя?
ҫын кулли пул
быть предметом насмешек, стать посмешищем
Патшалӑх шыв реестрĕнчи шыв объекчĕн кочĕ — 10010200512111100018298
Код объекта в государственном водном реестре — 10010200512111100018298.
ҫуллӑ сӑрӑпа ӳкернĕ
картина картина, написанная маслом
— Ӗҫсем пыраҫҫӗ!
— Дела идут!
Алеша хӑйӗн ҫуртне илемлетӗ…
Алёша дом свой украсит…
— «Вӑл акӑ ҫӗр ҫинче ларать, ун ӳчӗ ҫинче хурт вӗшӗлтетет, вӑл тусанланнӑ юхан-шӑтанлӑ, ун тӑрӑх пӳр юхать»…
— Он сидит на земле, «тело его покрыто червями и пыльными струпьями, кожа «гноится».
30-мĕш СС гренадер дивизийĕ (вырӑс Нр.2, 1944 ҫ. ҫурла-раштав, кайран беларус Нр.1 ят панӑ)
30-я добровольческая пехотная дивизия СС (1-я белорусская) (2-я русская, август — декабрь 1944, позже переименована в 1-ю белорусскую)
Эпӗ ҫывӑрман-ҫке».
А сколько раз я тебя кричал?
Эпӗ Пугачевпа ҫеҫенхирте ҫил-тӑман вӑхӑтӗнче паллашнине, Белогорск крепӑҫне тытса илсессӗн, мана вӑл палласа вилӗмрен хӑтарнине каласа патӑм.
Я рассказал, как началось мое знакомство с Пугачевым в степи, во время бурана; как при взятии Белогорской крепости он меня узнал и пощадил.
Мӗскӗн Ксури хӑранипе чутах вилсе каймарӗ, тул ҫутӑлмӑсӑр ҫыран хӗрне тухас марччӗ тесе йӑлӑнма тытӑнчӗ.
Бедный Ксури чуть не умер со страху и стал упрашивать меня не сходить на берег до утра.
244—241 — Спарта патши Агис IV, Эврипонтидсен ӑратĕнчен (262-241 тĕл.).
244—241 — Царь Спарты из рода Эврипонтидов Агис IV (ок.262-241).
Нартексре — XVI ĕмĕрĕн фрескисем.
В нартексе — фрески XVI века.
Бабенчиков хӑйӗн хакне пӗлет.
Бабенчиков знал себе цену.
— Эсӗ ҫӑлса тухрӑн мана вилӗмрен… тавтапуҫ…
— Ты меня от смерти отвел… спасибо…
— Хӑҫан вӑрҫӑ пӗтет? — чӑмӑрӗпе сывлӑша ҫурса калаҫма пуҫларӗ Чапаев.
— Когда кончится война? — разрезая кулаком воздух, заговорил Чапаев.
Чӑнах та, ҫак парне тӗлӗнтермеллипех тӗлӗнтерет, ӑна нимле сӑмахпа та сӑнласа параяс ҫук.
И в самом деле, выкуп настолько прекрасен, что его трудно описать словами.
Хохол хӗрӗ, тӑлӑх-турат — ал тайӑн япала».
Хохлушка, девка, сирота — легкая добыча…»
Виҫ-тӑватӑ секундӑранах ҫил-тӑвӑл пирӗн тӗлте ахӑрма тытӑнать.
Через несколько минут буря разразится над нами.
Пӗррехинче вӑл ӑна ҫапла каларӗ:
Однажды он сказал:
— Никама та яман-ҫке, — терӗм эп.
— Никого не посылал.
Халӗ выляссине чарса лартни — вӑл, вӑйӑри правило тӑрӑх, банкӑри укҫана ҫапӑҫмасӑрах алӑран вӗҫертни пулать.
Прервать игру сейчас — это значит, по правилам игры, уступить банк без боя.
Ав, мӗнле ҫын сирӗн аҫӑр…
Вот какой у вас отец…
Ҫак ҫулсенче вӑл капитализм ӗҫҫыннине мӗнешкел хӗн-хур кӳнине хӑй куҫӗпе хӑй курнӑ.
За эти годы он своими глазами видел, как мучительно страдали капиталистические работники.
Сирӗн те лару - тӑру ҫавнашкал пулсан, эсир ҫав - ҫавах ачӑрсене Иегова ҫинчен пӗлме тата ӑна юратма пулӑшма пултаратӑр.
Если это можно сказать и о вас, вы все равно в силах помочь своим детям узнать и полюбить Иегову.
Пеме чарӑнман револьвера чӑмӑртаса Том урайне ларчӗ, унтан браунинга айккинелле ывӑтрӗ те — Карлпа тата Корнелийӑпа пӗрле чупса кӗнӗ, хут пек шап-шурӑ Беринг патне ӗсӗкле-ӗсӗкле ыткӑнчӗ.
Том сел на пол, сжимая не устающий палить револьвер, и, отшвырнув его, бросился, рыдая, к бледному, как бумага, Берингу, вбежавшему вместе с Карлом и Корнелией.
Вӗсене вӑл хӑйӗн кӑкӑр сӗчӗпе ӳстернӗ; вӗсене вӑл мӗн ӳcce ҫитичченех пӑхнӑ, ачашланӑ.
Она вскормила их собственною грудью, она возрастила, взлелеяла их.
— Эсӗ манса кайнӑ ӑна!
— Ты-то забыл!
Арӑслан ҫывӑрса выртнӑ.
Лев спал.
хӑвӑрт ӗнерӳ
быстрый напев
Степа унӑн сӑмахне илтмӗш пулчӗ.
Но Степа сделал вид, что опять не заметил его.
2009 ҫулхи ҫӑвӑн 15-мĕшĕнче Валентинӑн иккĕмĕш «Lamore non ha fine» () (вилсен) альбомĕ тухать.
15 мая 2009 года был выпущен посмертно второй альбом Джованьини, получивший название «Lamore non ha fine».
— Вӗҫнелле шӗвӗрӗлмелле? — вӗриленсе кӑшкӑрса янӑ Орв.
— Суживающимися к концам? — горячо восклицал Орв.
Трифонов Геннадий Фёдорович
Трифонов, Геннадий Фёдорович
пӗрремӗш абзацра «, 28» цифрӑсене кӑларса пӑрахас;
в абзаце первом цифры «, 28» исключить;
Циклон хыҫала юлнӑ.
Циклон остался позади.
Вара эсир Иегова сире пулӑшакан пулнине куратӑрах.
Тогда вы увидите, что Иегова — ваш помощник.
— Эсир иккӗленетӗр-и е ҫук-и, ку — сирӗн ӗҫ, — шурса кайса ҫаврӑнчӗ Роэнк, — анчах эпӗ тепӗр хут калатӑп: сӑмахсем усӑ кӳреймеҫҫӗ.
— Вы можете сомневаться или нет, это дело ваше, — сказал, побледнев, Роэнк, — но я еще раз повторяю, что слова будут бесполезны.
— Акӑ, пӑх, — терӗ вӑл.
— Смотри, — сказал он.
Юханшыв Коон-Ях юханшывӑн сулахай ҫыранĕпе вӑрринчен 28 км юхса кĕрет.
Устье реки находится в 28 км по левому берегу реки Коонъях.
Ак ҫак хирелле тухакан тӑкӑрлӑкпа тӳрех тухса кай…
Вот этим проулком и поезжай, он как раз в поле выводит.
Ҫак хаклӑ йышши чул атӑ кӗли пысӑкӑш пулсан, эпӗ ӑна мӗн чухлӗ те пулин ӑнланнӑ пулӑттӑм.
Имей этот камень величину каблука, я ещё понял бы что-нибудь.
Кунсӑр пуҫне унӑн запасра тата тӑватӑ пулемет пур.
Кроме того, в запасе находятся еще четыре пулемета.
— Сергей сӗтел ҫинче ҫакӑнса тӑракан абажур ҫинелле шухӑшлӑн пӑхса илчӗ.
— Сергей посмотрел на абажур, висевший над столом.
Пыл хурчӗ тӳрех хӑйне кирлӗ чечек ҫине вӗҫсе пырать.
Пчела прямо летит на тот цветок, какой ей нужен.
Эп ҫырасса та унран хитре ҫырап, ӑс-хакӑлпа та унран ӳксех юлмастӑп пуль, пурӗ пӗр эпӗ вырӑнсӑр, вӑлах, ҫамрӑкскер, ӑшӑ вырӑнта тет.
И Салагаик этот живет припеваючи.
Тул енчен алӑк патне такам пыра-пыра темиҫе хутчен те турткаласа пӑхрӗ.
Несколько раз за день кто-то подходил к дверям парадного, дергал за ручку.
Вара Сервантеса лайӑх сыхланӑ.
И Сервантеса хорошо стерегли.
Тарт питне пӗркелентерчӗ; унӑн сӑнне эрлӗк, анчах йӑваш кулӑ улӑштарчӗ.
Тарт сморщился; досадливая, но мягкая улыбка изменила его лицо.
Чернышӑн куҫӗсем чарӑлса кайрӗҫ.
Глаза Черныша расширились.
Шыва вӗретсен — пӑс пулать, сивӗ ҫӗре лартсан — пӑр пулать.
Согрей воду — будет пар; застуди воду — будет лед.
— Эсӗ хуллентерех, ытлашши ан ҫыпҫӑн, унсӑрӑн ҫӑвару пиҫӗ.
— Ты потише, не налетай, а то обожжешься.
Летчиксем мана аллисемпе сӗлтеҫҫӗ, эпӗ, таврана тимлӗн сӑнаса, тылри аэродром еннелле ҫул тытрӑм.
Ребята машут мне руками, и я, внимательно осматривая воздушное пространство, беру курс на ближайший тыловой аэродром.
Пурӗпӗр тупатӑп.
Найду.
Уҫлӑха алла илес ӗҫе пирӗн мухтавлӑ ентешсем – Андриян Николаев, Николай Бударин, Муса Манаров пысӑк тӳпе хывнӑ.
Вклад в освоение космоса внесли наши земляки Андриян Николаев, Николай Бударин, Муса Манаров.
Унта Буракова чӗнсе илсе пӗр-икӗ минут хушши шӑппӑн калаҫса тӑчӗ.
Вызвал Буракова и минуты две говорил с ним вполголоса.
Григорий Федотов клубĕн пайташĕсем
Члены Клуба Григория Федотова