alexantonov/chuvash_russian_parallel huggingface dataset:
Анчах идилли сарӑлнӑ япала мар, ҫавӑнпа ҫынсем унтан ютшӑнаҫҫӗ тени вӑл хирӗҫ калани мар вӗт: вӗсем унтан юптарура тилӗ виноградран ютшӑннӑ пек ютшӑнаҫҫӗ.
А что идиллия не в моде и потому люди чуждаются ее, так ведь это не возражение: они чуждаются ее, как лисица в басне чуждалась винограда.
Темиҫе хӑрушла ҫил - тӑвӑл витӗр тухсан эпир Багам утравӗсем патне ҫитрӗмӗр.
Пережив несколько опаснейших штормов, мы доплыли до Багам.
В. И. Неелов, сӑмахран, «Ткачество: от плетельных рам до многозевных машин» кӗнекере пир тӗртесси этем курӑкран, хӑмӑшран, йывӑҫ хунавӗсемпе тураттисенчен тӗрлӗ япаласем капаштарма вӗреннӗ тапхӑрта пуҫланнӑ, ҫав вӑхӑтри ҫи-пуҫпа урана тӑхӑнмаллисем, карҫинккасем ун чухнехи ҫынсен пирвайхи пир-авӑр тӗслӗхӗсем пулнӑ тесе ӑнлантарать.
В.И. Неелов, например, в книге «Ткачество: от плетельных рам до многозевных машин», рассказывая о древних временах, когда человек научился плести из травы, тростника, молодых побегов кустов и деревьев, утверждает, что их первые виды плетеной одежды и обуви, подстилки, корзины были первыми текстильными изделиями.
Юлашкинчен вӑл ывӑнса ҫитрӗ.
Наконец, нервозность утомила его.
Сивӗ пулсан — сивӗре.
Если холод — значит в холоде.
Иллюстрацисем ҫинчен ӑнлантарса ҫырнисем урӑх ҫӗршывсем ҫинчен, урӑх ҫынсем ҫинчен тӑнланмалла каласа паратчӗҫ, ӗлӗк тата халь тӗрлӗ япаласем пулса иртни ҫинчен калатчӗҫ, эпӗ нумайӑшне ӑнланаймастӑп, ҫавӑ вара мана асаплантарать.
Объяснения к иллюстрациям понятно рассказывали про иные страны, иных людей, говорили о разных событиях в прошлом и настоящем; я многого не могу понять, и это меня мучит.
— Пустуй павратӑн эсӗ, Гек Финн!
— Ну и чушь ты несешь, Гек Финн!
— Ну, апла пулсан, ман ун ҫинчен, — ним чееленмесӗр канаш пачӗ Дарья.
— Ну тогда позабудь об этом, — простодушно посоветовала Дарья.
Уҫ алӑкна хӑвӑртрах!
Открывай давай, да побыстрее!
Нумайччен иккӗленсе тӑнӑ хыҫҫӑн, Иоҫка, асӑрханса Тёма кӗпин арки вӗҫӗ ҫине сурса хурать.
После долгих колебаний Иоська осторожно плюет на кончик Тёминой рубахи.
35. Вӗсем миххисене пушатма тытӑннӑ та, акӑ кашнийӗн миххинче кӗмӗл ҫыххи, хӑйӗн кӗмӗлӗ, выртать.
35. Когда же они опорожняли мешки свои, вот, у каждого узел серебра его в мешке его.
— Тем пекех тавтапуҫ сире.
— Премного вами довольны.
— Эсир комиссар-и? — ыйтрӗ тӑлмачӑ урлӑ американец, хӑйне пурте Ларри господин тесе чӗнекенскер.
— Вы комиссар? — через переводчика спросил американец, которого все называли господином Ларри.
Ҫак ӗҫе тумашкӑн Сатанан тӗнчи сӗнекен пурлӑх - ырлӑхран нумайӑшӗнчен тунма кирлине вӗсем чи малтанах ӑнланнӑ.
Они с самого начала понимали, что для этого им нужно отказаться от многих материальных благ, предлагаемых миром Сатаны.
— Эпӗ пӗрремӗш страницӑри пӗрремӗш сӑмахсене вуларӑм.
— Я прочитала первые слова на первой странице.
Утрав хӗрринчен катер кӑшт тапранса кайсанах, шухӑша путнӑ Георгий Давыдович хаваслана пуҫларӗ.
Едва катер отчалил от острова, озабоченный Георгий Давыдович повеселел.
— Тунсӑхласа ҫитрӗм, тем пек курас килет.
— Соскучился я по нему страшно, охота увидеть.
Урамран пӑхса тӑракансем пулӗҫ.
Может, с улицы смотрят.
— Графиньӑшӑн пулсан, ним те мар.
— А графине и горюшка мало.
М.: Детгиз, 1963.
— М.: Детгиз, 1963.
Ҫырусем, брошюрӑсем тата урӑх ҫӗршыври хаҫатсем те илсе пынӑ.
Письма, брошюрки и нелегальные газеты.
Дмитриев Максим Петрович, — XIX-XX ĕмĕрсенчи чаплӑ фотограф.
Максим Петрович Дмитриев Фотограф-любитель.
— Эх, мӗн чухлӗ халӑха тытса хупрӗҫ!
— Уй, сколько народа похватали!
— Итлетӗп, сирбвроди…
— Слушаю, вашбродь…
Вырӑс хӗрӗсене пӑртак канма ирӗк панӑшӑн вӗсем хӑйсен ирӗкӗпех юрлама та, ташлама та килӗшни ҫинчен кӗпер тунӑ ҫӗрте часах пурте пӗлчӗҫ.
А весть о том, что русские девушки добровольно вызвались петь и плясать, чтобы заработать отдых, быстро облетела стройку.
Тытса курнӑ пулсан ку мӗн тери интереслӗ ӗҫ пулнине хӑвах пӗлетӗн.
Если доводилось, то ты и сам знаешь, какое это увлекательное занятие.
— Эп ӑна миҫе хут каларӑм пуль ӗнтӗ, — упӑшки ҫине тӗллесе кӑтартрӗ вӑл, — миҫе хут каларӑм пуль: саккунсене пӗлетӗн вӗт?
— Я ему сколько раз говорила, — указала она на мужа, — сколько раз говорила: законы знаешь?
Вӑл вара лашине пушӑпа пӗҫертсе илчӗ те, лаши сиккипе тапӑҫкалашса чупрӗ.
И огрел кнутом лошаденку так озорно и круто, что она сразу рванула диким и корявым галопом.
— Пирӗн съезда пуҫлама вӑхӑт ӗнтӗ.
— Пора бы уже и начинать наш съезд.
Ҫакна илтсен Юрӑпи Хаярпи хыҫҫӑн чупать.
Послушалась Юрапи Ворона и побежала догонять Хаярпи.
Эсир манпа пӗрле пырсан аван пулӗччӗ.
Лучше, если вы пойдете со мной.
— Хам пуранӑҫӑм ҫинчен манӑн мӗн каламалли пур.
— Про жизнь свою говорить мне нечего.
Пур ҫӗрте те такӑнтарас пулать фрицсене.
Фрицам где ни где досаждать надо.
├─Козимо Медичи (Асли) (1389-1464)
Козимо Медичи (Старший) (1389–1464)
— Халӗ эсир хӑвӑра ӑнӑҫлӑ мар шӳтшӗн айӑплани те ҫителӗклех!
— Довольно, если вы обвините себя в неуместной шутке!
Чирлемен-ши, тесе шикленетпӗр.
Беспокоимся, не заболели ли часом?
Эпӗ, хӑранипе, аннерен ярса тытрӑм.
Я испугался и схватился за маму.
Тӑван ҫыннӑн хӑй ҫумне икӗ енчен ҫӑт ҫыпҫӑнса лӑпланса выртнӑ ачисене ыталанӑ май, ӑна темле тӗлӗнмеллерех туйӑм тытса илчӗ.
Странное чувство испытывала она, обнимая прижавшихся к ней с обеих сторон, притихших детишек родного ей человека.
Унтан кобурӗнчен наган кӑларса, командӑ пачӗ: «алӑк патнелле, шагом марш!»
Вынул из кабура наган и скомандовал: «Прямо в двери шагом марш».
Шала кӗрес умӗн асӑрхаттару хӑми ҫакӑнса тарать: чечексем татма, курӑк пуҫтарма, кӑвайт чӗртме юрамасть.
Перед входом висит предупредительная доска: нельзя рвать цветы, собирать траву, разводить  огонь.
Унта ун темӗнле моряк пур, тет.
Там у него какой-то моряк.
Этажерка ҫинче темиҫе кӗнеке выртать.
На этажерке несколько книг.
Симӗс курӑк нарциссемпе чӑпарланакан тусем ҫинче шур путексен тӗлӗнсе каймалла чипер кӗтӗвне кӗтетӗп эпӗ.
Я пасу чудесные стада белых ягнят на горах, где зеленая трава пестреет нарциссами.
«Сӑнчӑрласа лартрӗҫ Кибальчиш Ачана йывӑр сӑнчӑрсемпе хупса лартрӗҫ ӑна чул башньӑна.
«Заковали Мальчиша в тяжёлые цепи. Посадили Мальчиша в каменную башню.
Эпир читлӗх патӗнче тӑракан айван та мӑнкӑмӑллӑрах сӑн-питлӗ хуралҫӑ ҫине пӑхса илтӗмӗр.
И мы посмотрели на сторожа, который стоял у клеток с глупым, но значительным видом.
Тӗрлӗ тӗслӗ перосем хучӗ: виҫӗ шӑтӑкли, «коссодо», «рондо», «сакӑрвун улттӑмӗш номер», «Пушкин», — ун ҫине чаплӑ поэтӑн кӑтра пуҫне туса хунӑ — тата ыттисем те нумай.
Были положены разных сортов перышки: синие с тремя дырочками, «коссодо», «рондо», «номер восемьдесят шесть», «Пушкин» — с курчавой головой знаменитого писателя — и множество других.
Унӑн пуҫлӑхӗ — вырӑнти кулак Ничипор.
Заведывает им местный кулак — Ничипор.
Акӑ мӗн калӗ вӑл!
Вот что он скажет!
«Пирӗн репортера хӑй патӗнче кӑмӑллӑн йышӑннӑ Робинзон мистер ҫак пулса иртнӗ ӗҫре ӗнтӗ пирӗн ҫӗршыври закон йӗркисем уҫҫӑнах палӑрчӗҫ, тесе шухӑшлать.
«Мистер Робинзон, любезно принявший у себя нашего репортера, находит, что в этом происшествии с особенной яркостью выразилась сила законного порядка этой страны.
Эпӗ хам ҫырнӑ ӑна.
Это я сам сочинил.
Ҫапла, Павел ҫак виҫӗ ҫул хушшинче пӗвӗпе ҫеҫ мар ӳснӗ.
Да, Павел вырос за эти три года не только физически.
Ҫил арманӗ патӗнче тӑшман пулемёчӗ шӑтӑртатма тытӑнчӗ.
Со стороны ветряной мельницы заговорил вражеский пулемет.
— Василий Семенович, манӑн шӑрпак ҫук, кунта ҫынсем те ҫук.
— Спичек у меня нет, Василий Семенович, а народу тоже нет никакого.
Ҫакна шута илсен, спиральсем пирки мӗн калама пулать?
Что в этом свете можно сказать о ВМС?
Белорыбкин Г. Н. Золоторевское поселение Отв. ред. д.и.н.
Белорыбкин Г. Н. Золотаревское поселение.
Мухтанмалли ҫук тӑк опыт илмелли ҫынна тупӑр.
Следите за тем, что вы говорите!
Эпир ӗнтӗ лӑп та шӑп вӗлерме тесе шыва янӑ кушаксем пекех пулса тӑтӑмӑр.
Мы были в положении кошек, которых бросили в воду, желая утопить.
— Пирӗн Алексей Степанович ытла сарлакан утма пуҫларӗ, электростанцие пӗр пӗччен тӑвасшӑн, — терӗ Ерменко, Сергее алӑ парса.
— Наш Алексей Степанович расходился не на шутку, — сказал Еременко, здороваясь за руку с Сергеем, — хочет сам электростанцию построить.
Ӗҫе тытӑнӑр, харампырсем!
Подойдя к груде хлама, валявшегося неподалеку от верстака, старик поднял лист жести и, поднеся к глазам, принялся рассматривать.
Омброн Жак Бернар
Омброн, Жак Бернар
Вӑрман чӑтлӑхӗ ҫутӑлса кӗмсӗртетрӗ.
Сверканьем и треском взвихрилась лесная чаща.
— Мӗн ахӑратӑн?
— Чего ты гогочешь?
— Ан шавла, ан шавла, — пӳлет ӑна ватӑ ҫын.
— Молчи, молчи, — оборвал старик.
Ку сӑмахпа хурт-кӑпшанкӑ, урӑхла каласан, виҫӗ сыпӑклӑ — пуҫӗ, кӑкӑрӗ, хырӑмӗ — ҫурӑм шӑммисӗр чӗрчунсене тӗпчекен наукӑпа палӑртнӑ чухне усӑ кураҫҫӗ.
Этот термин применяется только для обозначения науки о насекомых, то есть суставчатых беспозвоночных, в теле которых различаются три отдела — голова, грудь и брюшко.
— Ҫапах, тепӗр хут калатӑп, ку урӑх ӗҫ.
— Но, повторяю, это другое дело.
— Апла-тӑк ҫавнашкал лайӑх ҫынна мӗншӗн хӑвӑнтан пистеретӗн-ха эсӗ? —
— Тогда чего же ты такого самостоятельного человека от себя отпугиваешь? —
Ҫыран хӗррине, хӗрӳ хӗвел ҫине тухсассӑн, Сергей хӑйӗн пит те ҫывӑрас килнине туйса илчӗ, анчах унӑн Алькӑна курмалла пулнӑ.
Выбравшись на берег под горячее солнце, Сергей почувствовал, что ему крепко хочется спать, но надо было ещё повидать Альку.
— Апла санран пуҫлӑпӑр эпир…
— Значит, начнем с тебя…
Кирек кам доклад тусан та — цех мастерӗ, технолог е главный инженер-и вӑл, ӑна пӗр-икӗ минутран ытлашши вӑхӑт памарӗ.
На доклад отводилась одна-две минуты, кто бы ни докладывал — мастер цеха, технолог или главный инженер.
Тарӑхать хӗр ҫул ҫинче;Ун патне тепрехинчеИлӗп тимӗр шапасем —Тараймаҫҫӗ, тет, вӗсем.
Тут взяла ее досада:И ни в чем мне нет отрады!Если вновь к нему пойду —Черепах двух приведу.
Шуйттан хӗтӗртрӗ-и мана: темшӗн ҫилленсе кай та эпӗ ҫакна, сиккипе вӗҫтерсе пырса калатӑп:
И черт меня попутал: с чего-то зло меня взяло, подскочил я к нему и говорю:
Аван, интереслӑ тухрӗ…
Ничего, интересная вышла…
— Епле ҫитрӗн кунта, Рада? — ыйтса пӗлме васкарӗ Огнянов, ҫӗкленнӗ кӑмӑлне пытараймасӑр.
— Но как ты попала сюда, Рада? — торопился расспросить ее Огнянов, с трудом овладевая собой.
Вӗсен каллех калаҫу пуҫланса кайрӗ, пырасса ҫак калаҫу, паҫӑрхи пекех, ҫав йӗрпех пычӗ; анчах халӗ Санин паҫӑрхинчен ытларах калаҫрӗ.
У них снова завязался разговор, и пробирался он, разговор этот, по той же дорожке, как и прежде; только на этот раз Санин меньше молчал.
Ҫӗр ҫинче чугунҫулсем те, автомобильсем те, электричество та нихҫан та пулман пек, этем лашана та алла вӗрентмен пек; ҫӗр ҫинче магазинсем те нихҫан та пулман пек, ҫынсем яланах тырӑ илме ӑна акнӑ ҫӗре кайнӑ пек…
Словно никогда не было на земле ни железных дорог, ни автомобилей, ни пара, ни электричества и человек еще не приручил лошадь; словно никогда не было на земле магазинов, и люди всегда брели за хлебом туда, где его сеют.
Чӑн-чӑн шуйттанах вӗт вӑл, йӗкӗлтес мар ӑна.
Это же сущая дьяволица, и лучше не дразнить ее.
Ҫил вӗсене ярса илчӗ те шурӑ юр пӗрчисемпе пӗрле вӗлтӗртеттерсе илсе кайрӗ, анчах ик-виҫӗ татӑкӗ ҫум курӑксем хушшинче чарӑнчӗҫ, хӑпса, вӗҫсе кайма вӑй ҫитереймесӗр, шӑнса кӳтнӗ пек, ҫӗр ҫинче чӗтресе выртрӗҫ…
Ветер подхватил и унес их, кружа вместе с белыми хлопьями снега, но два или три обрывка задержались в бурьяне и зябко дрожали у самой земли, не в силах оторваться и улететь…
Вара вӑл, хӑрах аллине сулса, хӑюллӑн малалла утрӗ.
И он бодро зашагал, отмахивая на ходу в сторону одной рукой.
— Михайло мӑнукне йӗмӗнчен туртрӗ те тӳрленсе тӑчӗ.
— Михайло дернул внука за штаны и выпрямился.
Тӑвар пайӗсем те, ытти ирӗлекен япаласенӗн пайӗсем те, катсан-тусан, ҫавӑн пекех тӳрленсе лараҫҫӗ.
То же самое и с солью и со всякой другой вещью.
Епле шӑршласа тупнӑ-ши тата, — тахҫантанпах пуян хӗр тупасчӗ тесе шутланӑ пулас, — епле ҫыпӑҫнӑ пуль хӗр ҫумне!
И как пронюхивал-то, — видно, давно уж думал подыскать богатую невесту, — и, поди, чать, как примазывался-то к ней!
— Анчах вӑл ман ывӑлах-ҫке-ха?
— Но ведь он остается же моим сыном?
Ку хулӑн папкӑна вара мӗн сӑлтавпа турӑр — хутсем пухса ҫӑлӑнас тетӗр-и-мӗн?
Зачем завели эту пухлую папку — на всякий случай обеспечиваетесь бумажками?
Мэнгылю ун ҫине тӗлӗнерех пӑхса илчӗ:
Мэнгылю удивленно глянул на него и спросил:
Пӗлессӳ килсен, ҫакӑнта эсӗ те, эпӗ те тата леш юрлӑ пурӑнакан колхозник те пур!
И если хочешь знать, в этом есть и ты, и я, и тот еще скудно живущий колхозник.
27. Манассия та Бефсан хулипе [ӑна Скифополь те теҫҫӗ] ӑна пӑхӑнса тӑракан хуласенче, Фаанах хулипе ӑна пӑхӑнса тӑракан хуласенче, Дор хулипе ӑна пӑхӑнса тӑракан хуласенче, Ивлеам хулипе ӑна пӑхӑнса тӑракан хуласенче, Мегиддон хулипе ӑна пӑхӑнса тӑракан хуласенче пурӑнакансене хӑваласа яман; ханаансем ҫав ҫӗртех пурӑнма юлнӑ.
27. И Манассия не выгнал жителей Бефсана [который есть Скифополь] и зависящих от него городов, Фаанаха и зависящих от него городов, жителей Дора и зависящих от него городов, жителей Ивлеама и зависящих от него городов, жителей Мегиддона и зависящих от него городов; и остались Хананеи жить в земле сей.
Валерия папирус ҫинче ҫакна вуласа тухрӗ:
Валерия развернула папирус и прочла следующее:
— Унӑн витӗмне хӑвӑнрах пӗлмеллеччӗ!
— Действие ты могла узнать на себе.
Пӗр вӑхӑтра эпир Военно-революционнӑй комитет пире кашнине пӗрер наган парӗ тесе те шаннӑччӗ.
Одно время мы надеялись, что военно-революционный комитет выдаст нам по нагану.
Болотное текен район центрне тин ҫеҫ коменданта лартнӑ обер-лейтенант Гобельман трубкӑна рычагӗ ҫинелле пӑрахрӗ те сӗтел хушшинчен тӑчӗ.
Бросив трубку на рычаг, обер-лейтенант Гобельман, только что назначенный комендантом в районный центр Болотное, поднялся из-за стола.
Раҫҫей империнчи вĕлерекен хĕрарӑмсем
Женщины-преступницы Российской империи
— Ӑнкарса илтӗн, суймастӑп!
— Если по правде говорить — угадал!
Корчагин хӑйӗн батальонне илсе пырать, пӗтӗм комсомол организацийӗ хӑйӗн юлташне ӑсатма пухӑнать.
Привел свой батальон Корчагин, вся комсомольская организация пришла отдать последний долг своему товарищу.
Куртизанкӑн пичӗ кӑвакарса кайнӑ, куҫӗсем ҫурри хупӑннӑ, вӑл мӑйне канӑҫсӑр пӑркаланӑ, йынӑшнӑ, темӗн каласшӑн пулнӑ пек ҫӑварне уҫа-уҫа хупнӑ.
Лицо куртизанки побледнело, глаза полузакрылись, она беспокойно вертела шеей, стонала, открывала рот, как будто хотела что-то сказать.
Ытти — сирӗн аллӑрта.
Остальное в ваших руках.
Анчах сирӗн куҫӑрсем умне янкӑр тӑрӑ тӳпе, ялкӑшса тӑракан хӗвел, илемлӗ хула, уҫах тӑракан чиркӳ, тӗрлӗ еннелле каякан ҫар ҫыннисем курӑнса каяҫҫӗ те, эсир вара каллех лӑпланса ҫитетӗр, ытлашши шухӑшлами пулатӑр, пӗчӗк ӗҫсен тыткӑнне лекетӗр те ҫак самантри пурнӑҫпа ҫеҫ интересленме пуҫлатӑр.
Но вид чистого неба, блестящего солнца, красивого города, отворенной церкви и движущегося по разным направлениям военного люда скоро приведет ваш дух в нормальное состояние легкомыслия, маленьких забот и увлечения одним настоящим.
Пушкин Александр Сергеевич
Пушкин, Александр Сергеевич
17. Моисей ҫӗр пӑхса килме янӑ ҫынсен ячӗсем ҫаксем пулнӑ ӗнтӗ.
17. Вот имена мужей, которых посылал Моисей высмотреть землю.
Ваҫҫук шкулта аван вӗреннӗ, яланах «пиллӗк» илсе пынӑ.
Васек учился на «отлично».
Лӑплан, тусӑм, — Озеров Андрей ҫине тахӑшӗ пӑрахса хӑварнӑ нимӗҫ шинельне илсе ӑна лайӑхрах витсе хучӗ.
Ты успокойся, дорогой, — Озеров получше укрыл Андрея кем-то брошенной на него немецкой шинелью.
«Дункан» ҫинче тата тепӗр лайӑх ҫын пулчӗ
Одним хорошим человеком больше на «Дункане»
Ханты-Мансийск хыҫҫӑн Обь ҫурҫĕрелле пӑрӑнать, кун чух юпленчĕк вӑрри тапранать, Ямал-Ненец автономлӑ округĕнче Обь протекает Салехард па Лабытнангине кĕрсе тухать.
После Ханты-Мансийска Обь принимает свой главный приток Иртыш и поворачивает на север и, протекает далее, почти 660 км через Ханты-Мансийский автономный округ и Ямало-Ненецкий автономный округ до Салехарда и Лабытнанги.
Малтанах амӑшӗ салхулланчӗ, унтан ачисем те салхулланчӗҫ.
Сначала мать нахмурилась, и они нахмурились тоже.
— Пурӗ пӗрех ватӑ вӑл, сухалӗнчи тӗкӗсем йӑлт кӑвакарнӑ.
— Все одно он старый, у него на бороде все перо седое.
Карьерӑра, пултарулӑхра ӳсетӗр, тӗллевсене ҫӗнсе илессинче ҫӗнӗ тапхӑр пуҫланӗ.
Ваш оптимизм и вера в свои силы, умение следовать установленным правилам помогут найти выход из любых ситуаций.
Пирӗн кимӗ ҫук, пулла кайса курман-ха эпӗ.
Мы все еще не обзавелись лодкой, и я ни разу не был на рыбалке.
— Вӗсем пӗр сӑнна йышӑннӑ ӗнтӗ, халӗ вӗсене хулана ҫити йӑтса ҫеҫ каймалла; илӗр те вӗсене йӑтса кайӑр.
Тогда бедный охотник сказал:— Они уже приняли одно копье, и теперь их надо только дотащить до города: возьмите их себе и тащите.
Ҫав ӗҫе май килнӗ таран ытларах хутшӑнас тесе айтӑр кӗлтуса шухӑшлар.
Пусть каждый из нас с молитвой подумает о том, чтобы принимать в этом деле как можно больше участия.
Ӑна мӗнле вӑй эртельти ӗҫсенчен пӑрса янине Корней хай те сиссе юлайман, вара вӑл кашни вак-тӗвекшӗн тӑрӑшакан ҫынран: маншӑн пурпӗрех, тесе пӑхса тӑракан, ҫын хушнине ҫеҫ пӗр сӑмахсӑр туса пыракан ҫын пулса тӑнӑ.
Корней сам не заметил, какая сила отвела его от артельных дел и забот, и он из рачительного хозяина, болевшего за каждый пустяк, превратился в равнодушного наблюдателя и безгласного исполнителя чужой воли.
Гленарван, Паганель тата Роберт ӳтре темӗскер чиккелесе кайнине туйрӗҫ.
Гленарван, Паганель и Роберт чувствовали в теле какие-то покалывания.
Сентябрьти ывӑннӑ хӗвел тин ҫеҫ ҫӳлелле хӑпарчӗ; унӑн шурӑ пайӑркисем пӗрре пӗлӗтсем хушшинче сӳне-сӳне лараҫҫӗ, тепре кӗмӗл вейӗр пек ман паталла ҫырманалла ӳкеҫҫӗ.
Только что поднялось усталое сентябрьское солнце; его белые лучи то гаснут в облаках, то серебряным веером падают в овраг ко мне.
Ик-виҫ сехет иртсенех шурӑ юр ҫинче цепра выртакансем ура ҫине тӑчӗҫ.
Несколько часов спустя из белых сугробов поднялись залегшие цепи.
— Мӗнле расчет ҫук, сӗлли ӑна кунта 8-шар тенкӗ ларать пулсан! — терӗ Краут: — пайти пур ытлашши лаша тытса усрасран хӑтӑлма!
— Как нет расчета, когда ему здесь по 8 рублей овес обходится! — сказал Краут, — расчет-то есть не держать лишней лошади!
— Ха, ха, ха!
— Ха, ха, ха!
Юлашкинчен вӑл тӑчӗ, ҫурта ҫутрӗ, халат тӑхӑнчӗ, ҫӳлӗк ҫинчен Раумерӑн Гогенштауфенсен историйӗ произведенин иккӗмӗш томне илчӗ те, пӗр-икӗ хутчен ассӑн сывласа янӑ хыҫҫӑн, тимлӗн вулама пуҫларӗ.
Наконец он встал, зажег свечку, накинул халат, достал с полки второй том «Истории Гогенштауфенов» Раумера — и, вздохнув раза два, прилежно занялся чтением.
— Пирӗн япӑх тата аван трактористсем пуррине эпир пурте пӗлетпӗр-ҫке.
— Мы же все знаем, что у нас есть плохие и есть хорошие трактористы.
Хаклӑ парнесем паракана юратнӑ тата хакланӑ пекех, Турӑ ҫав хӗрарӑма, вӑл чухӑн пулнӑ пулсан та, юратнӑ тата хакланӑ.
Несмотря на то что эта женщина была бедна, Бог любил и ценил ее так же, как и тех, кто приносил более дорогие приношения.
Тепӗр минутран вӑл йывӑҫсем хушшине кӗрсе ҫухалчӗ…
Минуту спустя он скрылся за деревьями.
Эпӗ Расщепей пӳлӗмӗсене, япалисене, альбомӗсене, картинисене хам тепӗр хут курас тата ачасене кӑтартас хаваспа малтанах киленсе пыратӑп.
Я предвкушала, как буду показывать им комнаты Расщепея, его вещи, альбомы, картины.
Унтан сарай тӑррине питӗрме тытӑнтӑмӑр.
Потом мы стали латать крышу.
Апат хыҫҫӑнах тенӗ пек салтӑнса выртатпӑр.
Почти сразу же после ужина ложимся.
Вӑл, нимӗн хирӗҫмесӗр, тухса кайнӑ.
Он покорно ушел.
Металл запасӗсем ҫӗр ҫинче иксӗлми пысӑк, хӑҫан та пулин пӗр-пӗр металл ҫитми пулсан, техника ӑна урӑххипе ылмаштарма пултарать.
Запасы металлов на Земле огромны, а если когда-либо не хватит одного металла, техника сумеет заменить его другим.
Вырӑссен аслӑ фельдмаршалӗн ҫапӑҫусенчи юлташӗсем унта нимӗнпе те паллӑ мар памятник лартнӑ, ун патӗнчен Российӑран Европӑна каякан ҫӗнтерӳллӗ вырӑс полкӗсем иртсе пынӑ.
Боевые друзья великого русского фельдмаршала поставили там скромный памятник, мимо которого из России в Европу продолжали итти победоносные русские полки.
Шухӑшласа пӑхӑр - ха, эсир мӗнле пуҫлӑха ытларах хисепленӗ пулӑттӑр: хӑйӗн йӑнӑшӗсене йышӑнаканнине - и е нихӑҫан та каҫару ыйтманнине - и?
Подумайте, кого бы вы уважали больше? Того начальника, который признает свою неправоту, или того, который никогда не извиняется?
улах пӑтти
каша, которую девушки варят для угощения своих друзей
Сафин Венер Расихович (1960 ҫур.) — совет тата раҫҫей хоккеисчĕ.
Сафин, Венер Расихович (род.
Енчен те паянхи кун Хӗвел Арктика ҫийӗн ҫӗкленсе  ытларах пайӗпе Раҫҫее ҫутатать пулсан, улӑштарнӑ проектра вӑл Гренланди ҫийӗн ҫӗкленет,  Европӑн тӗп пайне ҫутатать.
Если сейчас солнце встает над Арктикой и освещает в основном Россию, то теперь оно встает над Гренландией и освещает в основном Центральную Европу.
— Илтнӗ, илтнӗ, — терӗ Енакиев, тата ытларах тексӗмленсе, — анчах та манӑн эсӗ Биденкоран тарнине ӗненесех килмест.
– Слыхал, слыхал, – хмурясь ещё сильнее, сказал Енакиев, – только что-то мне не верится, чтобы ты убежал от Биденко.
Пӗрре, иккӗ, виҫҫӗ, тваттӑ —Урӑх шутламастӑп,Аншарлине памасассӑнУрӑх ташламастӑп.
Один, два, три, четыре — Больше не сосчитаю, Самогонку не дадите Больше не станцую.
Хӗрӗх виҫӗ ҫула ҫитиччен кӑна мӗн-мӗн тума ӗлкӗрнӗ.
И это до сорока трех лет.
Ку хыпар пӗтӗм яла саланнӑ.
По всей деревне пошли пересуды.
Унтан вӑл винтовкине хыврӗ, патрон хутаҫҫине салтса, унтан ҫип ҫӑмхи, кантӑр сӳсӗ, пӑшал ҫӑвӗ тултарнӑ пӗчӗкҫӗ савӑт кӑларса илчӗ, темшӗн патронӗсене те шутласа пӑхрӗ.
Потом снял винтовку и подсумок, достал из него шитвянку, конопляные хлопья, пузырек с ружейным маслом, зачем-то пересчитал патроны.
— Ним те мар эппин саншӑн, анчах мана еплерех, — тӑсрӗ малалла Володя, хулпуҫҫине атте пек хускаткаласа, — ҫӗмӗрни ҫитмест, тата кулса тӑрать, вӑт айван!
— Да, тебе ничего, а мне чего, — продолжал Володя, делая жест подергивания плечом, который он наследовал от папа, — разбил, да еще и смеется, этакой несносный мальчишка!
25. Валлӑн, Рахиль тарҫин, ывӑлӗсем: Дан тата Неффалим.
25. Сыновья Валлы, служанки Рахилиной: Дан и Неффалим.
Юра путвалта тенкел ҫинче ларнӑ, унӑн пӗчӗк чӗри хытах сиксе тапнӑ.
Юра сидел в подвале на скамейке, и его маленькое сердце ёкало.
Ҫак чӗлхесен хушшинчи пӗрпеклӗхсене, уйрӑмлӑхсене кӑтартма тӑрӑшса пӑхас килет.
Хотелось бы попытаться продемонстрировать сходства и различия между этими языками.
Король балетӗнчи хореографӗсенчен пӗри Вупперталь (Германи) хулинче тӗрлӗ ҫӗршыври артистсенчен труппа йӗркелесе ярсан, пире те ҫав труппӑн солисчӗсем пулма сӗнчӗ.
Один из хореографов Королевского балета организовал международную труппу в городе Вупперталь (Германия) и предложил нам быть солистами.
31. Галаад ҫынни Верзеллий та Роглимран килнӗ те патшана Иордан леш енне ӑсатса ямашкӑн унпа пӗрле Иордан урлӑ каҫнӑ.
31. И Верзеллий Галаадитянин пришел из Роглима и перешел с царем Иордан, чтобы проводить его за Иордан.
Ачасем Очер ҫинчи юбкӑпа шлепкине ҫыхнӑ шараҫсем ытлашши хытӑ мар-ши тесе тӗрӗслесе пӑхрӗҫ, унтан вара йытта, кайри урисем ҫине тӑратса, урай тӑрӑх утма хушрӗҫ.
Мальчики проверили, не слишком ли туго завязаны тесемки, придерживающие юбку и шляпу на Очере, а затем попросили его встать на задние лапы, пройтись по полу.
11. Тухӑҫран пуҫласа анӑҫа ҫитичченех халӑхсем хушшинче Манӑн ятӑм аслӑ пулӗ, кирек ӑҫта та Манӑн ятӑм умӗнче фимиам тӗтӗрӗҫ, таса парне кӳрӗҫ; халӑхсем хушшинче Манӑн ятӑм аслӑ пулӗ, тет Саваоф Ҫӳлхуҫа.
11. Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву; велико будет имя Мое между народами, говорит Господь Саваоф.
Дюрок, паллах, хӗрпе пӗрле ларма ӗлкӗрнӗ.
Дюрок, конечно, успел сесть с девушкой.
Спартакӑн та Сулла патӗнче ланистӑра ӗҫленӗ пирки траур тӑхӑнма тиврӗ, Сулла ӳтне ӑсатма каймалла пулчӗ, хӑй фехтование ҫеҫ мар, тата Пусмӑртисен союзӗ ҫинчен те вӗрентнӗ юлташӗсене вӗлернӗ ҫӗрте пӑхса тӑмалла пулчӗ.
Спартак, как ланиста состоявший на службе у Суллы, должен был тоже надеть тунику и плащ темного цвета, участвовать в шествии и присутствовать, едва сдерживая негодование, при резне несчастных своих учеников, которых он посвятил в тайны не только фехтовального искусства, но и Союза угнетенных.
Акӑ сире, Чезаре, урпа сахӑрӗпе сахӑр шывӗ сӗрнӗ улмасем.
— Вот вам, Чезаре, ячменный сахар, а вот и засахаренные фрукты.
Ҫак тӗлӗнтермӗш ҫыннӑн сӑн-сӑпатне туллинрех кӑтартас тесе, тата ҫакна калӑпӑр: энтомологире ку таранччен никам тупманнине тупасшӑнах вӑл Уэлдон миссиспа пӗрле Ҫӗнӗ Зеландие кайма килӗшнӗ.
Чтобы дорисовать портрет этого чудака, скажем, что он решил сопровождать мистера и миссис Уэлдон в Новую Зеландию исключительно ради того, чтобы удовлетворить свою страсть к новым открытиям в энтомологии.
Эс вара мӗн тӑвӑн? — ыйтрӗ Бойчо.
А ты? — проговорил Бойчо.