В 2000 году в журнале «Знамя» вышла статья, посвящённая ранним текстам артистки. Исследователь творчества Земфиры (под псевдонимом Л. Ш.) писал(а), что её поэзия отсылает к «символическому 69-му» году, к эре рок-музыкантов; «Фрагментарность», «Любовь и страх», «Взгляд на Место Обитания (Город)», «Молодость», «Смерть как синтез предыдущего» — все эти проблемы глубоко и лично переживаются автором. Уже к третьему альбому музыкальные журналисты стали выделять особый язык певицы. Ольга Гайдукова на «Звуках.ру» писала, что на альбоме присутствует «то же неровное стихосложение — трогательные поэтические откровения сочетаются с „проходными“ строчками, соль которых очевидна, наверное, только самой Земфире». Журналистка отмечала, что такие строчки, как «Сон длиною в паранойю» и «в губы давай дружить» «обязательно растащат на цитаты», а также то, что во многих песнях присутствует текстовая преемственность к ранним композициям певицы. «Р» воспринимается некой реминисценцией «Искала», «Webgirl» — «Непошлого», а «Шалфей» — «Ромашек»"", — писала автор. Тихон Романов писал, что Земфира — «мастер сочинять хлёсткие фразы, которые не нуждаются в трактовках. В альбоме „Четырнадцать недель тишины“ такие попадаются почти в каждой песне: „Время убивает меня, я убиваю время“ („Песня“), „Я буду вечно рядом, твоим смертельным ядом, твоим последним взглядом“ („Р“), „Я слышу: мне лететь выше всех, падать больнее, но зато какие ощущения“ („Ощущение“)».