text
stringlengths 0
56
|
---|
Кто мог ее принесть ко мне же в дом? |
Уж мнится мне… прости, владыко, в том! |
Уж нет ли здесь… страшусь сказать… девчонки". |
Монах краснел и, делать что, не знал. |
Во всех углах, под лавками искал. |
Всё тщетно, нет, ни с чем старик остался, |
Зато весь день, как бледна тень, таскался, |
Не ел, не пил, покойно и не спал. |
Проходит день, и вечер наступая |
Зажег везде лампады и свечи. |
Уже Монах, с главы клобук снимая, |
Ложился спать. – Но только что лучи |
Луна с небес в окно его пустила |
И юбку вдруг на лавке осветила, |
Зажмурился встревоженный Монах |
И, чтоб не впасть кой-как во искушенье, |
Хотел уже на век лишиться зренья, |
Лишь только бы на юбку не смотреть. |
Старик кряхтя на бок перевернулся |
И в простыню тепленько завернулся, |
Сомкнул глаза, заснул и стал храпеть. |
Тот час Молок вдруг в муху превратился |
И полетел жужжать вокруг него. |
Летал, летал, по комнате кружился |
И на нос сел монаха моего. |
Панкратья вновь он соблазнять пустил. |
Монах храпит и чудный видит сон. |
Казалося ему, что средь долины, |
Между цветов, стоит под миртом он, |
Вокруг него Сатиров, Фавнов сонм. |
Иной смеясь льет в кубок пенны вины; |
Зеленый плющ на черных волосах, |
И виноград на голове висящий, |
И легкий фирз, у ног его лежащий, — |
Всё говорит, что вечно-юный Вакх, |
Веселья бог, сатира покровитель. |
Другой, надув пастушечью свирель, |
Поет любовь, и сердца повелитель |
Одушевлял его веселу трель. |
Под липами там пляшут хороводом |
Толпы детей и юношей, и дев. |
А далее, ветвей под темным сводом, |
В густой тени развесистых дерев, |
На ложе роз, любовью распаленны, |
Чуть-чуть дыша, весельем истощенны, |
Средь радостей и сладостных прохлад, |
Обнявшися любовники лежат. |
Монах на всё взирал смятенным оком |
То на стакан он взоры обращал, |
То на девиц глядел чернец со вздохом, |
Плешивый лоб с досадою чесал — |
Стоя, как пень, и рот в сажень разинув. |
И вдруг, в душе почувствовав кураж |
И на бекрень взъярясь клобук надвину:. |
В зеленый лес, как бело-усый паж, |
Как легкий конь, за девкою погнался. |
Быстрей орла, быстрее звука лир |
Прелестница летела, как зефир. |
Но наш Монах Эол пред ней казался, |
Без отдыха за новой Дафной гнался. |
«Не дам, – ворчал, – я промаха в кольцо». |
Но леший вдруг, мелькнув из-за кусточка, |
Панкратья хвать юбчонкою в лицо. |
И вдруг исчез приятный вид лесочка. |
Ручья, холмов и Нимф не видит он, |
Уж Фавнов нет, вспорхнул и Купидон, |
И нет следа красоточки прелестной. |
Монах один в степи глухой, безвестной, |
Нахмуря взор; темнеет небосклон, |
Вдруг грянул гром, монаха поражает — |
Панкратий: «Ах!..», и вдруг проснулся он. |
Смущенный взор он всюду обращает: |
На небесах, как яхонты, горя, |
Уже восток румянила заря. |
И юбки нет. – Панкратий встал, умылся |
И, помолясь, он плакать сильно стал, |
Сел под окно и горько горевал. |
"Ах! – думал он, – почто ты прогневился? |
Чем виноват, владыко, пред тобой? |
Как грешником, вертит нечистый мной. |
Хочу не спать, хочу тебе молиться, |
Возьму псалтирь, а тут и юбку вдруг. |
Хочу вздремать и ночью сном забыться, |
Что ж снится мне? смущается мой дух. |
Услышь мое усердное моленье, |
Не дай мне впасть, господь, во искушенье!" |
Услышал бог молитвы старика, |
И ум его в минуту просветился. |
Из бедного седого простяка |
Панкратий вдруг в Невтоны претворился. |
Обдумывал, смотрел, сличал, смекнул |
И в радости свой опрокинул стул. |
И, как мудрец, кем Сиракуз спасался, |
По улице бежавший бос и гол, |