ЖУРНАЛЪ

ДЛЯ ЧТЕНИЯ
дo

ВОСПИТАННИКАМЪ

ВОЁННО-УЧЕБНЫХЪ
ЗАВЕДЕННЫЙ.

Изящная Словесность.

СТИХОТВОРЕНІЯ.

НА СМЕРТЬ КНЯЗЯ МЕЩЕРСКАГО.

Глаголъ временъ! металла звонъ!
Твой страшный гласъ меня смущаетъ;
Зоветъ меня, зоветъ твой стонъ,
Зоветъ — и къ гробу приближаетъ
Едва увидѣлъ я сей свѣтъ,
Уже зубами смерть скрежещетъ,
Какъ молніей, косою блещетъ,
И дни мон, какъ злакъ, съчетъ.

Ничто отъ роковыхъ когтей,
Ни какая тварь не убываетъ;
Монархъ и узникъ снѣдь червей,

— 4 —

Гробницы злость стихій снідаетъ;
Зіяетъ время славу стерть.
Какъ въ море льются быстры воды,
Такъ въ вѣчность льются дни и годы;
Глотаетъ царства алчна смерть.

Скользимъ мы бездны на краю,
Въ которую стремглавъ свалимся;
Приемлемъ съ жизнью смерть свою;
На то, чтобъ умереть, родимся.
Безъ жалости все смерть разитъ:
И звѣзды ею сокрушатся,
И солнцы ею потушатся,
И всѣмъ мірамъ она грозитъ.

Не мнить лишь смертный умирать,
И быть себя онъ вѣчнымъ чаетъ;
Приходитъ смерть къ нему, какъ тать,
И жизнь внезапу похищаетъ.
Увы! гдѣ меньше страха намъ,
Тамъ можетъ смерть постичь скорѣе;
Ея и громы не быстрѣе
Слетаютъ къ гордымъ вышinnамъ.

Сынъ роскоши, прохладъ и нѣгъ,
Куда, Мещерскій, ты сокрылся?
Оставилъ ты сей жизни брегъ,
Къ брегамъ ты мертвыхъ удалился;
Здѣсь персть твоя, а духа нѣтъ.
Гдѣ жъ онъ? — Онъ тамъ. — Гдѣ тамъ? — Не знаемъ.
Мы только плачемъ и взвываемъ:
О горе намъ, рожденнымъ въ свѣтѣ!

Утѣхи, радость и любовь
Гдѣ купно съ здравіемъ блистали,

— 6 —

По такъ и мужество пройдетъ
И вмѣстъ къ славѣ съ нимъ стремление;
Богатствъ стяжаніе минетъ,
И въ сердцѣ всѣхъ страстей вознение
Прейдетъ, прейдетъ въ чреду свою.
Подите, счастьи прочь возможны!
Вы всѣ премѣнны здѣсь и ложны:
Я въ дверяхъ вѣчности стою.

Сей день иль завтра умереть,
Перфильевъ, должно намъ конечно:
Почто жъ терзаться и скорѣть,
Что смертный другъ твой жилъ не въчно?
Жизнь есть небесъ мгновенный даръ:
Устрой ее себѣ къ покою,
И съ чистою твоей душою
Благословляіі судебъ ударъ.

ДЕРЖАВИНЪ.

ПРОЗА.

ГОДЪ ВЪ ПЛѣНУ
У ТУРКОВЪ.

Въ 1806 году въ числѣ офицеровъ назначенъ я
былъ на новостроившуюся въ санктпетербург-
скомъ Адмиралтействѣ корвету Флору. Прибывъ
въ Кронштатъ, получили мы повелѣніе присое-
диниться къ эскадрѣ, шедшей въ Корфу подъ
начальствомъ капитанъ-командора Ивана Алексан-
дровича Игнатьева (*).

(*) Командиръ Иванъ Александровичъ Игнатьевъ убитъ въ сраженіи при Дарланелахъ 1807 года мая 10 дня.

На корветѣ Флорѣ находились слѣдующіе офицеры:

1. Начальникъ корветы, капитанъ Всеволодъ Семеновичъ Колигривовъ.

2. Лейтенантъ Григорій Григорьевичъ Гогартъ.

3. Андрей Федоровичъ Сорохтинъ.

4. Васильї Алексѣевичъ Сафоповъ.

5. Николай Михайловичъ Клементъ.

- 8 -

Вооружившись, отправились мы 1-го сентября
1806 года изъ Кронштата, настигли эскадру въ
Копенгагенъ, оттуда заходили въ Портсмоутъ и
потомъ въ Мессину, гдѣ отлично-усерднымъ об-
разомъ угощены были русскимъ посланникомъ
Дмитріемъ Павловичемъ Татищевымъ, прибыв-
шимъ нарочно для свиданія съ нами изъ Палермо.
По благополучномъ плаваніи въ Средиземномъ
морѣ, прибыли мы въ Корфу 25-го декабря, гдѣ
намъ падлежало соединиться съ флотомъ вице-
адмирала Дмитрия Николаевича Синявина; но
узнавъ что онъ находится въ Боко-ди-Катаро, мы
поспѣшили исправить нашъ такелажъ и пополнить
недостатокъ въ водѣ и провіантѣ. При первомъ
благополучномъ вѣтрѣ снялись мы съ якоря и
направили путь къ Боко-ди-Катаро, чтобы соеди-
ниться съ друзьями и товарищами, и отъ сердеч-
наго усердія прибавили парусовъ, чтобы летѣть
имъ на встрѣчу. Я, кажется, съ большимъ предъ
прочими нетерпѣніемъ ожидалъ соединенія съ
флотомъ, надѣясь увидѣть роднаго брата, съ ко-
торымъ былъ въ разлукъ четыре года. Наконецъ
желанный день насталъ 1-го января 1807 года:
едва успѣли прийти мы на рейду и бросить якорь,

6. Александръ Васильевичъ Свѣтниковъ.

7. Лекарь Христіанъ Яковлевичъ Гейзлеръ.

8. Шхиперъ.

9. Штурманъ и нижнихъ чиновъ 170 человѣкъ.

- 9 -

какъ вся поверхность воды, отдѣлявшая насъ отъ
флота, немедленно покрылась шлюпками и кате-
рами. Офицеры съ флота вице-адмирала Andrія
Николаевича Синявина летѣли къ намъ съ рас-
простертыми объятіями освѣдомиться о любезномъ
отечествѣ, о милыхъ сердцу, о знакомыхъ, чтобы
поговорить о Россіи; и намъ недоставало времени
удовлетворительно отвѣчать на вопросы нашихъ
сослуживцевъ.

Января 7-го 1807 года, съ адмиральскаго ко-
рабля Селафанла, въ 5 часовъ утра, поднятымъ
при пушечномъ выстрѣлѣ сигналомъ приказано
изготовиться къ походу. Въ 4 часа по полудни
уже весь флотъ находился подъ парусами на пути
къ Корфу. Еще корабли не всѣ успѣли выйти изъ
залива въ море, какъ тихій, по попутный, вѣтеръ
вдругъ перемѣнился, сдѣлался противный, и по-
степенно крѣпчая, къ ночи обратился въ жесто-
кій штормъ. Корвета Флора, по образу построе-
нія своего, не могла держаться за линейными
кораблями, и какъ въ ночь съ 8-го на 9-е число
спесло ее къ острову Курцолѣ, то капитанъ при-
нужденъ былъ на развѣтѣ пуститься по вѣтру
къ этому острову, занятому нашими войсками. Въ
Курцолѣ нашли мы два корабля, Елену и Уріила,
стоявшіе тутъ для защиты крѣпости.

На курцольской рейдѣ, въ ожиданіи благопо-
лучнаго вѣтра, оставались мы до 23-го числа. На-
коцецъ 24-го января, съ первою перемѣною по-

— 10 —

годы вышли въ море; и корвета Флора погибла,
претерпѣвъ кораблекрушеніе. Вѣтеръ былъ столь
силенъ, что корвета, подъ одинмъ рифленнымъ
гротъ-марселемъ, летѣла по 23 версты въ часъ.
Къ вечеру 26 числа, вѣтеръ еще болѣе усилился,
потомъ перемѣнился и съ тою же жестокостію за-
ревѣлъ съ противной стороны; море и небо пред-
ставляли въ эту минуту жестокую борьбу. Преж-
нее волненіе, споря съ новымъ, вздымаловолны до
необятной высоты; море, покрытое пѣною, кипѣ-
ло какъ въ котлѣ; не менѣе того волновалось и не-
бо; облако неслись съ двухъ противу положныхъ
сторопъ и съ пеимовѣрною быстротою и силою стал-
кивались, дробились, кружились, и вертясь около
одного центра, вскорѣ покрыли весь небосклонъ од-
нимъ чернымъ густымъ облакомъ. Ужасный громъ,
безпрерывныя молніи, разсѣкавшія небо по всѣмъ
направленіямъ, трескъ и шумъ волненія, сѣрный
запахъ отъ воды и электрической матеріи довер-
пали картину ужаса, и вмѣстѣ великолѣнѣйша-
го зрѣлища въ природѣ. Наступила ночь и опас-
ности умножились. Мы угрожаемы были небес-
нымъ огнемъ и бездною морскою, поперемѣно
окруженные то непропищаемымъ мракомъ, то яр-
кимъ свѣтомъ молпій; корвету, какъ легкій челинъ,
бросало съ боку на бокъ, вверхъ и въ низъ; и
она, подобно пущенной изъ лука стрѣлѣ, неслась
по волнамъ, казавшимся то бѣлымъ полотномъ,
то клокочущею лавою, которая длинною огнен-

— 11 —

ною чертою змѣилась, будто привязанная къ кор-
мѣ судна. Удары грома, свистъ бури, шумъ, кло-
котаніе волнъ, и трескъ во всѣхъ членахъ корве-
ты, сливались въ одинъ оглушительный звукъ.
О! ночь ужасная и не забвенная, ты мнѣ каза-
лась предвѣстницею страшнаго суда! Мнѣ уже
слышался трубный гласъ, взывающій на судъ
страшный, слышались стенанія отчаянія; . . . и
это скорбное предчувствіе, томившее мою душу,
отчасти сбылось. Вдругъ на востокъ, въ густой ту-
чѣ, показалось шаровидное, кроваваго цвѣта,
облако, которое, какъ разкаленное ядро, быстро
неслось къ намъ по прямому направленію отъ
горъ. Этотъ признакъ жесточайшаго порыва вѣт-
ра, извѣстнаго здѣсь подъ именемъ «боры», выр-
валъ изъ души оторопѣвшаго лоцмана, родомъ изъ
Бока-ди-Катаро отчаянный стопъ; «Рѣжьте, уби-
райте паруса! рубите мачты,» закричалъ онъ. Не-
медленно послали людей крѣпить паруса; но не
успѣли еще отважные наши матросы добъжать до
марсовъ, какъ жестокій шквалъ повалилъ корве-
ту на бокъ, остановилъ ея бѣгъ, и какъ-бы при-
ковалъ къ одному мѣсту. Мачты, уступая напору,
склонялись ниже и ниже, и паконецъ корвету до
такой степени наклонило, что волны хлынули че-
резъ подвѣтрепный бортъ. Нѣсколько секундъ
мы оставались въ столь опасномъ положеніи, что
погибель корветы и всего экипажа казалась не от-
вратимою и неизбѣжною. Но Богъ и въ гибѣ

— 12 —

своемъ милосердъ. Облако лопнуло, разразилось, не-
бо разверзлось и страшный громовый ударъ, сопро-
вождаемый ливнемъ, въ одно мгновеніе зажегъ буг-
шпритъ, фокъ-мачту и гротъ-стеньгу; три мачты
вдругъ трѣснули и повалились въ море. Отъ убавки
тяжести корвета поднялась и пришла въ прямое по-
ложеніе; но опасность еще не миновалась. Сломлен-
ныя мачты колотились о бортъ, могли пробить и
потопить судно. Не взирая на это бѣдствіе, угро-
жавшее всѣмъ намъ погибелью, офицеры и ма-
тросы, движимые состраданіемъ, немедленно бро-
сились спасать упавшихъ съ мачтами въ море, и
успѣли спасти 20 человѣкъ; а 22, убитые мачта-
ми и покрытые парусами, погибли въ бездиѣ.

Столь бѣдственное положеніе не лишило одна-
коже насъ присутствія духа, необходимаго моря-
камъ. По счисленію, мы находились близко бере-
говъ Албаніи, и какъ по лоту глубина стала при-
мѣтно уменьшаться, то капитанъ приказалъ бро-
сить два якоря. Это положеніе корветы способ-
ствовало отдаленію отъ нея сломленныхъ мачтъ,
и мы, работая усердно во всю ночь, успѣли пос-
тавить фальшивыя мачты, привязать къ нимъ кой-
какія рей съ парусами и прочая, и прочая. Труд-
ность такой работы поймутъ только одни моряки,
но усердіе можетъ быть понятно всякому; пото-
му что кто работаетъ для спасенія жизни, (а ко-
му она не мила?) тотъ, какъ говорится, рабо-
таетъ за четверыхъ. Вскорѣ послѣ шквала, вѣ-

— 13 —

теръ сталъ уменьшаться, ярость стихій мало-по-
малу укротилась и къ утру буря стихла. Мы на-
ходились не въ дальномъ разстояніи отъ береговъ
Албаніи, у мыса Дураццо.

На разсвѣтѣ, 27-го января, вѣтеръ снова по-
дулъ попутный, и мы подъ фальшивымъ воору-
женіемъ, несмотря на сильное противное волненіе,
примѣтно подвигались въ передъ и до одиннадца-
ти часовъ шли благополучно. Къ полудню вѣтеръ
стихъ, а къ вечеру отъ фордевинда перешелъ къ
бейдевинду, и мгновенно, также какъ и прошед-
шаго дня, обратился въ жестокую бурю.

Погибель была неизбъжная. Корвета находи-
лась въ самомъ безпомощномъ состояніи; потому
что безъ мачтъ и парусовъ мы не могли отойти
отъ берега. Мы находились противъ Авлонскаго
залива, наполненнаго каменными рифами и совер-
шенно открытаго дувшему тогда юго-западному
вѣтру. Къ несчастію островъ Сазино, единствен-
ное мѣсто, гдѣ бы мы могли найти убѣжище,
находился еще на вѣтрѣ. Корвету несло къ бере-
гу; его крутыя каменныя скалы подходили къ
намъ ближе и ближе, глубина по лоту уменьша-
лась. По необходимости надлежало стать на якорь:
бросили два, одинъ за другимъ, но безуспѣшно.
Въ пещаномъ днѣ якори не забирали; мы броси-
ли третій; все тщетно; лишь только хотѣли бро-
сить послѣдній, какъ корвету ударило объ мѣль
(ровно въ 4 часа по полудни) и вышибло руль.

— 14 —

«Боже! вскричали всѣ: погибаемъ!..» Не было возможности спастись: судно повалило на бокъ; каждая наступающая волна поднимала его, и потомъ била о мѣль съ такою силою, что въ нѣсколько минутъ трюмъ наполнился водою. Къ увеличенію ужаса ночь наступила темная; вѣтеръ былъ жестокій, волненіе вокругъ корветы ужасное и дождь лилъ какъ изъ ведра. Въ такой крайности, капitanъ пригласилъ всѣхъ офицеровъ на совѣтъ, на котором единогласно положили: «сбросить съ корветы всѣ тяжести и потомъ команду свезти на берегъ.» Немедленно приступили къ исполненію этого положенія и хотя въ короткое время бросили въ море коронады, ядра, картечи, порохъ, запасной такелажъ и всѣ другія тяжести; но это ни мало не помогло. Корвету било о камни съ тою же силою, и каждый ударъ казался намъ послѣднимъ. Погибель наша была уже очевидна, и мы безъ ропота и стенанія готовились къ смерти: приступая къ спасенію людей, удачно спустили мы на воду четырехъ-весельный яликъ. Лейтенантъ Гогардъ долженъ быть по веревкѣ, связанной къ корветѣ, спуститься на немъ по вѣтру къ берегу, и тамъ, укрѣпя конецъ веревки, возвратиться для перевоза такимъ образомъ всего экипажа. Яликъ, послѣднюю нашу надежду, выбросило волненіемъ на берегъ, но по счастію бывшіе на немъ успѣли другой конецъ веревки удержать и прикрѣпить къ скаль. Помолившись Богу

— 15 —

и простившись другъ съ другомъ, мы рѣшились искать спасенія въ самомъ отчаянномъ и ненадежномъ средствѣ: намъ надлежало, бросившись въ воду и держась за веревку, стараться въ плавь достигнуть до берега, находившагося отъ корветы почти въ ста саженяхъ. Начиная съ младшаго, одинъ за другимъ опускались мы въ свирѣпыя волны, и всѣ, кромѣ шестерыхъ юнговъ, благо-получно достигли до берега, 28 января.

Несчастные юпоши, не имѣя довольно силъ держаться за веревку, утопали и ни кто уже немогъ помочь имъ! оглушенные водою и окостенѣвъ отъ холода, мы едва могли удалиться отъ берега на нѣсколько шаговъ. Отдохнувъ нѣсколько и пришедши въ себя, мы начали искать другъ друга и собраллись всѣ. Въ два часа утра развели большой огонь, погрѣлись и обсушились. Утомленные трудомъ и обремененные несчастіемъ, всѣ уснули замертво, несмотря ни на холодный вѣтеръ, ни на проливный дождь.

29-го января, едва начинало разсвѣтать, какъ взоры всѣхъ обратились на мѣсто нашего бѣдствія; но корветы уже не было: нѣсколько обломковъ, выброшенныхъ моремъ, извѣстили насъ о конечномъ ея крушеніи. Минута эта была для насъ самою тягостною; положеніе наше было горестно. Берегъ, на который насъ выбросило, издревле былъ населенъ морскими разбойниками, а нынѣшніе обитатели его извѣстны лютостію, невѣже-

— 16 —

ствомъ и храбростію. Призвавъ Бога въ помощь, мы ожидали своей участи съ мужествомъ и рѣшительностію. Спустя нѣсколько времени, пріѣхали къ намъ верхами три Албанца (Арнауты) изъ близъ лежащей деревни; они пантоминами изъявляли свое сажалѣніе о постигнувшемъ насъ несчастіи и просили показать нашего начальника (по-турецки: биръ – каптанъ). Они предложили ему отъ имени своего аги квартиру въ деревнѣ, до-тѣхъ-поръ пока не представится случай возвратиться въ Корфу. Капитанъ долго не рѣшался; но наконецъ отправился, пригласивъ съ собою меня и лейтенанта Сафонова. Онъ не предвидѣлъ ожидавшихъ насъ бѣдствій! Мы даже ласкали себя надеждою, что насъ встрѣтятъ такимъ же образомъ какъ у насъ въ Россіи принимаютъ иностранцевъ, а особенно въ несчастіи. Дорогою мы располагали, что переговоривъ съ турецкимъ начальникомъ, наймемъ купеческое судно (требаку), и для того взяли съ собою въ драгоманы нашего лоцмана; но не успѣли дойти до деревни, какъ выѣхало къ намъ на встрѣчу множество Албанцевъ, которые съ яростнымъ крикомъ требовали, чтобы мы положили оружіе, т. е. отдали бы имъ наши кортики, которыми и безъ того мы были не въ состояніи защищаться противу такого множества людей. Албанцы угрожали намъ смертію въ случае малѣйшаго сопротивленія и махали саблями надъ нашими головами. Чрезъ лоц-

— 17 —

мана мы сказали имъ, что согласимся, если они
поведутъ насъ къ своему начальнику или агъ, ко-
торый въ это время по счастію находился въ ихъ
деревни, по случаю собиранія податей и осмотра
албанской провинціи. Но на бъду мы вскорѣ при-
мѣтили, что ага пользуется весьма малымъ ува-
женіемъ у этого дикаго и необразованнаго наро-
да. Албанцы, опасаясь, чтобы мы не ускользну-
ли изъ ихъ хищническихъ рукъ, насильно отняли
насъ у аги, заперли въ конюшню, приставили
сильный караулъ и не хотѣли слушать ни какихъ
съ нашей стороны объясненій.

Ага, видя наше бѣдственное положеніе и не до-
вѣряя варварамъ, послалъ немедленно курьера въ
городъ Бератъ, отстоявшій отъ деревни на два
дневные перехода, гдѣ имѣлъ пребываніе Ибра-
гимъ-паша (намъстникъ албанскій и авлонскій,
одинъ изъ честнѣйшихъ и сострадательныхъ лю-
дей того края), съ увѣдомленіемъ объ этомъ про-
исшествіи. Въ ожиданіи отвѣта, ага самъ пере-
брался къ намъ въ конюшню, чтобы воспрепят-
ствовать Албанцамъ въ исполненіи ихъ страшна-
го намъренія. Нѣсколько разъ приходилъ къ намъ
пожилыхъ лѣтъ Грекъ, бывшій шхиперомъ судна,
разбившагося на томъ же самомъ мѣстѣ, гдѣ и
наше. Онъ намъ разсказалъ, что по выходѣ на
берегъ, весь его экипажъ былъ перерѣзанъ Ал-
банцами, а его оставили въ живыхъ для того
только, чтобы опъ имъ помогалъ грабить и до-

№ 121.

2

— 18 —

ставать съ морскаго дна товары разбивающихся
тутъ кораблей, которыхъ, всякое лѣто, погибаетъ
у этого берега по-крайней-мѣрѣ пять. Грекъ раз-
сказывалъ намъ также и о намѣреніи Албанцевѣ
умертвить насъ.

Албанцы ежедневно припосили на показъ отру-
бленныя головы, угрожая и намъ такъо же уча-
стію; но, къ счастію, на четвертый день, Ибра-
гимъ-паша прислалъ сильный отрядъ для нашего
освобожденія, съ приказаніемъ препроводить насъ
къ себѣ, приславъ сверхъ-того 500 человѣкъ на
берегъ, гдѣ находились остальные наши мотросы
съ офицерами, которые, не видя нашего возвра-
щенія, намѣревались уже выручать насъ воору-
женною рукою. Нашихъ матросовъ было числомъ
человѣкъ до 150, они ни какъ не соглашались
разлучиться съ нами и объявили о томъ прислан-
ному конвою. Хотя наши люди не были воору-
жены, но руководимые мужествомъ и отчаяніемъ,
имѣли намѣреніе, въ случаѣ разлуки съ нами,
папасть на Албанцевъ, обезоружить ихъ и силою
освободить насъ изъ рукъ варваровъ. Прибытіе
конвоя уничтожило это безразсудное намѣреніе и
на другой день, подъ сильнымъ прикрытіемъ, мы
выступили всѣ вмѣстѣ.

Мы почевали въ обдномъ старинномъ полураз-
валиваемся монастырѣ, гдѣ греческій монахъ
встрѣтилъ насъ со слезами, угостилъ пилавомъ и

— 19 —

для подкрѣпленія нашихъ си.лъ, вынесъ 10 мѣш-
ковъ монастырскаго вина.

Поутру, простившись съ добрымъ монахомъ,
мы продолжали нашъ путь и на другой день при-
были въ городъ Бератъ, въ день самаго рамазана.
Насъ повели прямо на дворъ огромнаго зданія,
или дворца, (гдѣ жилъ паша) построенаго въ
китайскомъ вкусѣ и окруженаго галереями съ
окнами изъ разноцвѣтныхъ стеколъ. Дворъ па-
полненъ былъ множествомъ народа въ различ-
ныхъ азіятскихъ костюмахъ; музыка, въ азіят-
скомъ же вкусѣ, гремѣла для забавы народа по
случаю праздника; лучшія лошади наши, въ дра-
гоцѣнныхъ збруяхъ, и покрытыя богатыми ков-
рами, были привязаны къ столбамъ посереди дво-
ра. Здѣсь никогда не было столько Европейцевъ
вмѣстѣ, а особенно Русскихъ, потому-то народъ
съ величайшимъ любопытствомъ и толпился во-
кругъ насъ. Правда, что трудно было по нашему
платью узнать къ какой мы принадлежимъ націи,
потому что мы такъ были оборваны, что сами съ
удивленіемъ смотрѣли другъ на друга. Паша вы-
шелъ въ китайскую бесѣдку, устроенную на гале-
реѣ, откуда осмотрѣлъ насъ, велѣлъ возвратить
ограбленное, отвести намъ квартиры въ христіан-
скихъ домахъ, и содержать самымъ лучшимъ
образомъ, но съ строгимъ приказаніемъ, чтобы
каждый хозяинъ отвѣчалъ головою за побѣгъ
постояльца. По счастію, христіане, находившіеся

— 20 —

ВЪ этомъ городъ, всѣ были люди довольно бога-
тые, а потому, мы проживъ недѣли съ двѣ у
нихъ, ни въ чемъ не терпѣли недостатка. Въ это
время паша призывалъ насъ ежедневно къ себѣ,
и разспрашивалъ о силѣ нашегоъ флюта, о должно-
стяхъ начальниковъ, о Россіи, о Государѣ и про-
чая, и дѣлалъ иногда столь странные вопросы,
что мы затруднялись въ отвѣтѣ.

Наконецъ, паша увѣдомилъ насъ, что Россія
объявила войну Портъ, и что мы военоплѣные,
а потому онъ не можетъ отпустить насъ. Мы
сначала не вѣрили этому извѣстію, но снисходи-
тельный паша велѣлъ своему совѣтинку (Францу-
зу въ турецкомъ платьѣ) перевесть для насъ по-
лученный имъ султанскій фирманъ. Тогда съ ду-
шевною горестію увѣрились мы въ этой печаль-
ной для насъ новости и отдали пашѣ наши кор-
тики, которые онъ принималъ со слезами на гла-
захъ. Поручивъ судьбу свою волѣ Всевышняго,
мы взаимно поклялись не оставлять другъ друга
до самой смерти. Между-тѣмъ паша послалъ
курьера въ Константинополь, съ увѣдомленіемъ о
насъ и испрашивая повелѣнія, какъ должно по-
ступать съ нами. Ему приказано было препрово-
дить насъ въ Константинополь. Паша, не объяв-
ляя намъ ничего объ этомъ назначеніи, началъ
снаряжать насъ въ дорогу, то есть, выдалъ ка-
ждому изъ своей собственности плащъ, сѣдло,
узду и нѣсколько мѣшковъ піастровъ на всѣхъ.

- 21 -

10 февраля паша простился съ нами въ своемъ
загородномъ дворцѣ дружески; слезы изобличали
его добрую и сострадательную душу. Строго при-
казалъ онъ агѣ, начальнику конвоя, защищать
насъ отъ обидъ и притѣспеній и велѣлъ брать для
насъ лошадей, чтò исполнялось въ точности до
самой границы Албаніи. Но лишь-только вступи-
ли мы въ предѣлы земель, находившихся тогда
подъ властію изверга Али паши янинскаго, ве-
личайшаго врага христіанъ, а особенно Русскихъ,
съ того времени и начались наши страданія, про-
должавшіяся до самаго Константинополя. Бѣдствія
наши начались тѣмъ, что отъ города Битолій,
13 февраля, не только перестали намъ давать ло-
шадей, но даже отняли збрую, подаренную доб-
рымъ Ибрагимомъ.

Мы шли пѣшкомъ по непроходимымъ дорогамъ,
безъ одежды и обуви и только въ утесистыхъ
горахъ иногда давали намъ на двухъ человѣкѣ по
одному ослу, а иногда верблюдовъ. Странно бы-
ло смотрѣть на насъ: иной былъ въ мундирѣ
безъ рукавовъ, другой безъ воротника, потому
что варвары изъ алчности къ золоту сорвали съ
нихъ шитье. У меня обрѣзали всѣ пуговицы, и я
вмѣсто нихъ долженъ былъ сдѣлать деревянныя
застежки. Привыкнувъ на флотѣ къ довольству,
намъ трудно было переносить всевозможные не-
достатки, а особенно трудности пути. При выхо-
дѣ изъ города Сереса, 25 февраля, дорога шла

— 22 —

около двухъ верстъ аллеею, пасажденной старыми
кипарисными деревьями. За нею представилась
намъ прелестная долина, на которую природа по-
видимому истощила всѣ дары свои. Потомъ доро-
га привела насъ къ очень высокимъ горамъ, гдѣ,
между пропастями и оврагами, прошли мы раз-
стояніе часовъ на осемь пути, и прибыли къ ка-
раванъ-сараю, въ которомъ сдѣланъ фонтанъ съ
четырьмя кранами и при нихъ ковши на цѣпоч-
кахъ. Гостепріимный старецъ вышелъ намъ на
встрѣчу и утолилъ нашу жажду. Фонтанъ обве-
денъ мраморною стѣною, которая сверху до низу
исписана турецкими золотыми буквами, означаю-
щими дѣянія и имя строителя. Этотъ почтенный
старецъ собользновалъ о нашей участи; онъ вы-
несъ намъ хлѣба, который мы приняли съ чувс-
твительною благодарностью, потому что около
двухъ дней ничего ни ъли. Вскорѣ наши прово-
жатые закричали: Гайда! «пошелъ», и мы разста-
лись съ нимъ.

Вдали сквозь долину открылся прелестный видъ
города Мири, лежащаго на берегу Архипелага,
а въ правую сторону видны были острова Имбро
и Самондрако, потомъ показались корабли и, вър-
но, русскіе. Но вмѣсто радости произвели они въ
насъ горестное ощущеніе. Къ вечеру, 27 февраля,
пришли въ городъ Мири; намъ отвели квартиру,
какъ обыкновенно, самую скверную, но это уже
не безпокоило насъ: мы привыкли, и думали толь-

— 23 —

ко о томъ, какъ бы поскорѣе отдохнуть и быть готовыми къ дальнѣйшему походу. 28 числа, при холодной и дождливой погодѣ, переправились чрезъ быструю рѣку Морицу, вытекающую изъ Балканскихъ горъ. При этомъ случаѣ имѣли большую остановку за скопившейся при переправѣ многочисленной конницей Измаилъ-бея.

Всѣхъ оскорбленій, которые мы должны были переносить, невозможно описать: кто шелъ тихо или отставалъ, того погоняли палками; во всякомъ городѣ женщины и мальчики встрѣчали насъ ру- гательствами, бросали въ насъ палками и грязью, и провожатые наши не смѣли защищать насъ.

Однажды съ нашимъ докторомъ случилось весь-ма непріятное происшествіе, которое имѣло влі-ніе на общую нашу участь. Онъ былъ одѣтъ са-мымъ страннымъ образомъ: потерявъ сапоги, ку-пилъ большіе красные, на подобіе ботфортовъ, которые Турки носятъ въ дурную погоду; на пле-чахъ имѣлъ оборванный докторскій мундиръ, а на головѣ трехугольную шляпу, съ которою ни какъ не хотѣлъ разстаться. При входѣ въ одну деревню мы заметаны были камнями и грязью; болѣе всѣхъ досталось доктору, отличавшемуся отъ про-чихъ своимъ костюмомъ. По несчастію достался ему на этотъ разъ весьма рѣзвый и упрямый ло-шакъ, который, отдѣлившись отъ нашего карава-на, помчалъ доктора вдоль улицы. Всѣ жители бросились за нимъ; кидали чѣмъ попало, и нако-

— 24 —

нецъ, поймавъ, избили его до полусмерти и бро-
сили середи дороги. Тщетно мы увѣщевали неис-
товыхъ оставить въ покоѣ невиннаго и песчаст-
наго нашего товарища; они не только не успоко-
ились, но едва и насъ не подвергли той же уча-
сти. Послѣ этого намъ перестали давать лошаковъ
и ословъ, такъ, что даже и на скалы мы при-
нуждены были взбираться пѣшкомъ. Нашъ док-
торъ неоднократно подвергался подобнымъ оскор-
бленіямъ по причинѣ своей большой трехуголь-
ной шляпы, которая казалась нестерпимою вещію
для полудикаго народа; однако несмотря на то и
на наши совѣты, онъ ни какъ не хотѣлъ разстать-
ся съ своимъ головнымъ уборомъ.

Почти во всѣхъ городахъ, находившихся во
владѣніи Али-паши, многіе мечети окружены бы-
ли палисадами въ человѣческій ростъ, которыея
были вокругъ унизаны человѣческими головами.
По счастію, Али-паша былъ тогда въ походѣ про-
тивъ Сербовъ, возставшихъ на султана подъ на-
чальствомъ Георга Чернаго; иначе, можетъ-быть,
и наши головы остались бы на палисадахъ. Во
многихъ городахъ мы были свидѣтелями казни
сербскихъ плѣнниковъ; кажется, что насъ нароч-
но проводили мимо тѣхъ мѣстъ, гдѣ производи-
лись надъ христіанами разнаго рода неистовства:
не было ни одной деревни, гдѣ бы не висѣло
трупа на самой проѣзжей улицѣ, за тѣмъ, что
убить христіанна почитается у нихъ вещію са-

— 25 —

мою обыкновенною, на которую ни кто даже не обращаетъ вниманія. Напротивъ, жившіе въ той сторонѣ Греки и Гречанки съ состраданіемъ встрѣчали своихъ единовѣрцевъ, украдкою на дорогъ подкидывали хлѣбъ и на почлегахъ приносили випа и пищи.

Наконецъ, мы вступили въ Румелію и, 10 марта, были уже въ прекрасномъ укрѣпленномъ Родостѣ, имѣющемъ около 6,000 жителей, въ коромъ набиралось тогда войско противъ Русскихъ, вступившихъ уже въ Молдавію подъ предводительствомъ генералъ-аншефа Михельсона. Насъ вели вмѣстѣ съ вербовщиками, которые, призывая жителей поспѣшить подъ знамена Магомета, поошли ихъ бить и брать въ пѣнъ Русскихъ. Жители, видя, что при самомъ началѣ войны уже ведутъ плѣнныхъ, ободрились, полагая, что на войнѣ весьма не трудно приобрѣсть богатую добычу. Такимъ образомъ вербовщики, влача насъ какъ-бы въ торжествѣ съ позорища на позорище, набрали для арміи мнижество охотниковъ, которые поспѣшно оставляли свои дома и слѣдовали за нами съ оружіемъ и лошадьми. Находясь посереди этого разъяреннаго парода, мы должны были быть свидѣтелями разныхъ жестокостей, производимыхъ надъ христіанами и ежечасно ожидая погибели. Къ счастію, наконецъ мы избавились отъ столь непріятнаго сотоварищества: вой-

— 26 —

ско Измаилъ-бея остановилось въ лагерѣ, а мы продолжали итти далѣе.

Послѣ выхода нашего изъ Родоста, 13 числа, прибыли на ночлегъ въ караванъ-сарай, припадлежащій одной полуумной женщинѣ. Узнавъ о прибытіи нашемъ, она прискакала, вооруженная и въ богатѣйшемъ платьѣ, съ открытымъ лицомъ, и чуждая вѣжности свойственной прекрасному полу, исполненная дерзости, не дала намъ отдохнуть, и не накормивъ велѣла выгнать насъ изъ селенія. Нашъ ага, не смѣя противорѣчить, принужденъ былъ вести насъ далѣе, не взирая на дождь холодъ и слякоть.

Въ это время случилось съ нами ужасное происшествіе. Одинъ изъ нашихъ матросовъ заболѣлъ, но не желая разлучиться съ товарищами, кое-какъ перемогался; другіе матросы, опасаясь оставить его посреди Турковъ, поперемѣнно помогали ему итти. Наконецъ несчастный впалъ въ такое разслабление, что не могъ двигаться, но умолялъ своихъ товарищей не оставлять его на погибель въ землѣ певѣрныхъ. Конвойные, подъ предлогомъ, что больной дѣлаетъ остановку въ пути, вырвали его насильно изъ нашихъ рукъ, и въ присутствіи нашемъ одинъ Турокъ отрубилъ ему голову, а другіе, пробуя сабли надъ тѣломъ несчастнаго, разсѣкли на части, потомъ, воткнувъ голову на пику, взели ее передъ нами.

14 марта прибыли мы въ многолюдный и укрѣп-

— 27 —

ленный городъ Селиврію, находящійся при Мра-
морномъ морѣ и имѣющій обширную гавань. По
близости его къ столицѣ насъ не стали въ немъ
здерживать и въ тотъ же день отправили далѣе.
Дорога и день были прекраснѣйшіе, повсюду
представлялись обработанныя поля и виноградные
сады.

16 марта, съ восхожденіемъ солнца, открылись нашимъ взорамъ золотые шпицы Стамбула. По мѣрѣ нашего приближенія, число этихъ шпицовъ умножалось, и наконецъ намъ стало казаться, что весь городъ покрытъ ими какъ золотою сѣтью. Между множествомъ золоченыхъ кровель и шпицовъ отличалась высотою и позолотою кровля церкви Святой Софіи, нынѣ превращенной въ ме- четь. Дорога, ведущая въ столицу, весьма вели- колѣпна: съ обѣихъ сторонъ находится множество грапатовыхъ, абрикосовыхъ, фиговыхъ, орѣхо- выхъ и оливковыхъ деревьевъ; въ дали видны поля, усажденные виноградными лозами. Почти на каждой верстѣ находятся фонтаны изъ бѣлаго мрамора съ золотыми падписями, и при нихъ висятъ золотые или серебряные ковши на такихъ же пѣпочкахъ. Подобная роскошь находится и во многихъ другихъ городахъ Турціи. Во время моего путешествія въ различныхъ странахъ, я нигдѣ не видалъ, чтобъ водопроводы были дове- дены до такой степени совершенства какъ въ Турціи.

— 28 —

Мы благодарили Бога за то, что насъ вели такою дорогою, на которой уже ни какихъ непріятностей не могли предвидѣть; сверхъ-того мы приближались къ столицѣ. Насъ гнали въ несầnный жаръ съ такою поспѣшностію, что въ 4 часа по полудни мы находились только за четверть версты отъ воротъ Константинополя, гдѣ намъ велѣно остановиться. Изтомленные жаромъ и усталостію, мы легли отдыхать въ тѣни фруктовыхъ деревъ близъ отлично богатаго фонтана. Передъ нашими глазами возвышалась крѣпость, семибашенный замокъ, гдѣ былъ заключенъ, въ царствованіе Императрицы Екатерины II, нашъ посолъ Яковъ Ивановичь Булгаковъ. Въ это время ага, провожавшій насъ, поѣхалъ въ городъ къ визирю, увѣдомить его о нашемъ прибытіи; а мы предались сладостнымъ надеждамъ, въ той увѣренности, что здѣсь, безъ сомнѣнія, кончатся наши страданія, и что иностранные послы защищатъ насъ и окажутъ помощь. Къ песчастію нашему, русскій посланникъ, тайный совѣтникъ Италинскій, за три дня до прибытія нашегоъ выѣхалъ съ своею свитою изъ Константинополя на англійскомъ фрегатѣ въ Мальту; черезъ полтора часа возвратился нашъ ага и объявилъ, что немедленно придетъ за нами отрядъ янычаръ, а потому онъ долженъ съ нами проститься. Между прочимъ онъ сказалъ, что если у кого изъ насъ есть деньги или другія вещи, которые и точно

→ 29 →

были у нѣкоторыхъ изъ насъ зашиты въ плать-
яхъ, то онъ совѣтуетъ отдать ему подъ сохране-
ніе, потому что не ручается за нашу жизнь по
жадности янычаръ; а чрезъ три дня, ежели мы
останемся живы, объщаетъ возвратить намъ ввѣ-
ренныя ему вещи. Ага этотъ получилъ приказа-
ніе отъ Ибрагима-паши поступить такимъ обра-
зомъ, и сверхъ-того привесть какой-нибудь отъ
насъ видъ или свидѣтельство въ томъ, что онъ
обходился съ нами въ пути хорошо. Всѣ оскорб-
ленія, претерпенные нами, вовсе не были дѣломъ
аги, и потому, поблагодаривъ его за кроткое съ
нами обхожденіе, мы отдали ему все что имѣли
лучшаго, а по прибытіи на мѣсто, общщали дать
и требуемое свидѣтельство.

Но надежда на лучшую будущность насъ об-
манула: положеніе наше было такъ же объдствен-
но какъ и прежде; пришедшіе за нами янычары
ввели насъ въ городъ по два въ рядъ: воззѣ ка-
ждаго шелъ янычаръ съ обнаженнымъ кинжа-
ломъ, держа плѣннаго за воротникъ. Жители го-
рода собирались толпами, любопытствуя видѣть
Рускихъ: одни смѣялись надъ нами, другіе пле-
вали намъ въ лицо, или били насъ палками по
головамъ. Мы шли какъ тѣни, ничего не чув-
ствуя и со смиреніемъ ожидали смерти. Нако-
нецъ, насъ привели къ верховному визирю на
дворъ, посереди котораго сидѣло человѣкъ около
50 плѣнныхъ Сербовъ въ кандалахъ; они нахо-

— 30 —

дились тутъ уже трое сутокъ. Мы были свидѣ-
телями, какъ совершался надъ ними приговоръ,
и какъ всѣмъ имъ по очереди рубили головы.
Между-тѣмъ какъ это происходило, начали насъ
объискивать и почти оборвали до рубашки. Мы
не видали верховнаго визиря, отъ того ли, что
тутъ было множество народа, или что мы не
смѣли приподнять глазъ. Послѣ сказывали намъ,
что съ нимъ тутъ сидѣлъ французскій посланникъ,
генералъ Себастіани, бывшій свидѣтелемъ нашего
уничиженія. Вдругъ, кто-то, надобно думать
самъ визирь, махнулъ платкомъ, и насъ повели
въ прежнемъ порядкѣ черезъ городъ. Едва пере-
двигая ноги, устремивъ глаза въ землю, мы не
видали, что происходило кругомъ насъ и тогда
только опамятовались, когда очутились на берегу
Константинопольскаго залива. Насъ посадили на
большія перевозныя суда и повезли не извѣстно
куда; мы полагали, что везутъ на противулежа-
ній берегъ Азіи въ городъ Скутари, чтобы отту-
да отправить въ дальнѣйшія провинціи и всѣхъ
продать какъ невольниковъ. Но переѣздъ нашъ,
сверхъ чаянія, продолжался не долго; мы увидѣ-
ли себя въ части города, называемой Галата, гдѣ
находится турецкое адмиралтейство. Тамъ воору-
жаются военные корабли, тамъ арсеналы, мага-
зейны, верфи для строенія кораблей и зданіе
для сухопутной артиллеріи; въ той же части го-
рода живетъ и капитанъ-паша (ад.миралъ).

— 31 —

По выходъ на берегъ, провели насъ черезъ трое же. г.ъзныхъ воротъ на обширный дворъ, по-середи котораго выстроенъ огромный каменный домъ съ одними слуховыми окошками: въ немъ содержатся преступники, скованные попарно. Звукъ цѣпей прежде всего поразилъ нашъ слухъ и увѣдомилъ о нашей участи. Тутъ уже нахо- дилось человѣкъ 200 Русскихъ, взятыхъ въ плѣнѣ въ Молдавіи, которые съ радостію выбѣжали къ намъ на встрѣчу. Домъ этотъ называется Банье; онъ представляетъ большое четырехугольное ка- менное зданіе, выстроенъ нарочно для содержа- нія государственныхъ преступниковъ и раздѣленъ на два этажа, изъ которыхъ въ верхнемъ, сажа- ютъ порознь самыхъ важныхъ преступниковъ; а прочіе всѣ до одного человѣка скованы по-пар- но. Свѣтъ въ тюрьму проходитъ изъ слуховыхъ оконъ и изъ дверей; въ углу въ стѣнѣ находит- ся два крана съ водою для питья, съ двумя мѣд- ными ковшами на цѣпочкѣ. Вогнавъ пасъ туда, они начали сковывать насъ по-парно, пе разби- рая кого съ кѣмъ. Товарищами нашегоъ злополу- чія были многіе важные преступники; у иныхъ отрублены были руки по кисть за воровство, а у другихъ отрѣзаны языки за дерзость.

Начальникъ этого дома, Магометъ, такой же преступникъ какъ и прочіе. Онъ служилъ иѣког- да матросомъ на одномъ турецкомъ фрегатѣ, крей- сировавшемъ въ Черномъ морѣ, который отъ че-

- 32 -

тырехъ дневнаго шторма погибъ со всѣмъ экипа-
жемъ. Одинъ Магметъ, схватившись за доску,
плылъ почти два дня по открытому морю, пока
не спасло его русское военное судно, вышедшее
изъ Севастополя. Пробывъ два дня безъ пищи,
въ безпрестапномъ напряженіи силъ, онъ на дру-
гой день впалъ въ сильную горячку. Капитанъ
велѣлъ его пользовать, кормить, одѣть и наконецъ,
по выздоровленіи, снабдивъ всѣмъ нужнымъ, от-
правилъ въ Константинополь на купеческомъ ко-
раблѣ. Тутъ сдѣлалъ онъ какое-то важное прес-
тупленіе и присужденъ былъ на колъ. Онъ уже
сидѣлъ на немъ, какъ принесли милостивый фир-
манъ объ его прощеніи, если онъ еще въ живыхъ.
Магмета долго лѣчили, и какъ онъ отъ повреж-
денія внутренности не могъ иначе ходить, какъ
на костыляхъ, то вмѣсто пеҫіи сдѣлали его на-
чальникомъ тюремнаго замка. Изъ благодарности
за спасеніе, онъ изливалъ на насъ всю свою не-
нависть, и даже шестилѣній его сынъ приходилъ
иногда бить насъ палкою; мы должны были тер-
пѣливо сносить удары, и слушать какъ насъ вся-
чески бралили.

Вмѣстѣ съ нами содержалося до 400 людей
разнаго званія; изъ числа ихъ было 30 осуж-
денныхъ на вѣчное заключеніе, за грабежи, про-
изведенные на Архипелажскихъ островахъ, подъ
начальствомъ извѣстнаго корсара Ламбро Качиони.
Между нами не было ни какого различія; кто

— 33 —

гдѣ лежалъ, тутъ-же и спалъ, имѣя вмѣсто из-
головья полѣно. Когда приходилось надѣвать чи-
стое бѣлье, то мы снимали рубашки, сами мыли
ихъ, и пока онѣ сохли, сидѣли нагіе, потому что
у каждаго было по одной только рубашкѣ. При
захожденіи солнца сгоняли насъ со двора въ тюрь-
му и впускали по парно, счетомъ. Если случа-
лось, что одинъ изъ счетчиковъ ошибался, то
опять всѣхъ выгоняли и снова пересчитывали. На
ночь запирали двери, укрѣпляя ихъ цѣпями, кру-
гомъ ставили караульныхъ, которые чрезъ каж-
дый часъ били въ барабанъ и послѣ каждого
бою спрашивали у старшины внутренней стражи:
все ли благополучно, и когда онъ отвѣчалъ: хо-
рошо! то всѣ кричали: машаллахъ! По утру пе-
ресчитывали насъ снова и выгоняли на работу.
Представьте наше положеніе! чистаго воздуха ни
откуда не входило; отъ нечистоты сарай напол-
нялся нестерпимымъ зловоніемъ, во всю ночь
только и слышны были жалобы и стоны несчаст-
ныхъ и звукъ цѣпей. Каждонощно мы просили
Бога о скерѣйшемъ появліи дневнаго свѣта, что-
бы хоть нѣсколько подышать свѣжимъ воздухомъ.
Турецкое правительство отпускало намъ на про-
корменіе по небольшому хлѣбу и по немногу
пилава, свареннаго въ общемъ для всѣхъ котлѣ.

Нѣжная отеческая попечительность Государя Им-
ператора Александра не оставила насъ безъ помо-
щи и въ этой преписоней. Онъ не забылъ о

№ 121.

3

— 34 —

насъ несчастныхъ, и повелѣлъ, чрезъ датскаго посланника барона Гипса, оказывать намъ пособіе; но изъ присылаемыхъ намъ денегъ доходила до насъ только половина, другую брали тюремщики; мы болѣе жили подаяніемъ греческаго патріарха и другихъ Грековъ; но лучшая часть того, что они намъ посылали, также пропадала. Въ день свѣтлаго воскресенья, патріархъ послалъ поздравить насъ и прислалъ яицъ и большую корзину хлѣба; но тюремщики воспользовались большею частію подарка. Каждую субботу приходилъ къ намъ драгоманъ барона Гипса и приносилъ каждому слѣдуемыя за недѣлю деньги, которыя тотъ же часъ расходились въ кофейной, заведенной тюремщиками. Мы отдавали наше жалованье за густой кофе безъ сахару и безъ сливокъ, и за табакъ, который курили съ утра до ночи.

Сверхъ-того нашъ любезнѣйшій товарищъ, В. А. Сафоновъ, открылъ новый способъ помогать себѣ и намъ: онъ выпросилъ у адмиральтейскихъ писцовъ красокъ и бумаги, и нарисовалъ маленькую картинку для одного Турка, которому она чрезвычайно понравилась; съ той поры многіе Турки стали приходить смотрѣть на искусника и просили его рисовать, задавая ему свои мысли. А онъ, какъ смѣтливый человѣкъ, всегда имъ рисовалъ, что турецкій корабль разбиваетъ три англійскіе и иногда три французскіе, что имъ весьма нравилось, и они приносили ему арбузовъ,

— 35 —

дынь, винограду, хлѣба, баранины, а иногда да-
же и денегъ, и онъ все дѣлилъ съ нами.

Внутри тюрьмы нашей находилась не большая
христіанская церковь, которая была единственною
нашего отрадою. Она устроена была по просьбѣ
Императрицы Екатерины II, для русскихъ плѣн-
ныхъ, которыхъ было здѣсь много въ послѣднюю
войну съ Турками. Сюда, по приказанію патріар-
ха, ежедневно приходилъ монахъ для служенія.
Однажды, въ день преполовенія, случилось не-
счастіе, которое могло имѣть послѣдствіемъ совер-
шенное истребленіе церкви. По обряду, который
совершается въ этотъ праздникъ, священникъ и
всѣ бывшіе у объдни скованные христіане, пошли
съ образами и хоругвями по двору; тюремщики
съ удивленіемъ смотрѣли на церемонію. Въ это
время одинъ Грекъ, изъ команды Ламбро Качіони,
вздумалъ, по неосторожности, сказать Туркамъ:
«Смотрите, точно съ такою же церемоніею хри-
стіане войдутъ въ вашу землю и возьмутъ Кон-
стантинополь.» Оскорбленные мусульмане броси-
лись на насъ; разогнали и били безъ пощады.
Съ трудомъ успѣли мы внести образа въ церковь
и запереть ее, чтобы предохранить отъ конечна-
го истребленія. Несчастнаго Грека, причину смя-
тенія, жестоко наказали палками по пятамъ. Гдѣ
отрада — Богъ, тамъ можно еще переносить не-
счастія!

Съ нами содержался одинъ несчастный Армя-

— 36 —

ниптъ, по имени Іереміанъ, который отъ мученій совѣсти не мегъ ни пить, ни тѣсть, и дотого изнырился, что совершенно ослабѣлъ; ему свело ноги и онъ ползалъ на колѣнахъ. Капитанъ нашъ, изъ сожалѣнія, предложилъ намъ дѣлиться подаяніемъ съ этимъ несчастнымъ. По онъ безпрестанно раскаявался въ своихъ преступленіяхъ и день и ночь молился у церковнаго порога, считая себя недостойнымъ войти въ самый храмъ. Въ день Святлаго Воскресенья, во время заутрени, онъ, по обыкновенію, былъ на своемъ мѣстѣ, то есть, на церковномъ порогѣ; когда проносили мимо его плащаницу и запѣли «Христосъ Воскресе,» Армянинъ, усердно хотѣвшій къ ней приложиться, вдругъ почувствовалъ въ себѣ довольно силы, чтобъ поднаться. Съ этой минуты онъ исцѣлился; но еще чувствовалъ въ себѣ слабость и ходилъ какъ младенецъ. Слухъ объ этомъ чудѣ вскорѣ разнесся по всей тюрьмѣ. Священникъ донесъ о томъ патріарху, который прислалъ исцѣлѣвшему свое благословеніе. Ежедневно приходили христіане смотрѣть его и приносили подаяніе, по оно не доходило до него, потому что тюремщики брали все себѣ и ни какъ не вѣрили чуду, говоря, что Армянинъ притворялся и хотѣлъ обмануть, чтобы при удобномъ случаѣ уйти изъ тюрьмы. Они заковали его въ одинъ цѣпи съ жидкомъ, величайшимъ злодѣемъ, и по нашимъ только усиľнымъ просьбамъ согласились перековать его съ

— 37 —

христіаниномъ, что покрайней-мърѣ доставило ему возможность ходить ежедневно въ церковь, и возносить благодарныя мольбы ко Всевышнему за Его милосердіе и явно совершенное надъ нимъ чудо.

Одинъ изъ нашихъ матросовъ умеръ отъ тяжкой болѣзни. Немедленно мы дали знать о томъ тюремницу и просили чтобы его трупъ расковали отъ живаго товарища, но онъ самъ собой на то не рѣшился, и живой долженъ былъ оставаться съ мертвымъ до половины другаго дня. Тогда явились четыре члена дивана для освидѣтельствованія тѣла мертваго; были палками по брюху, совали ему палку въ ротъ, и паконецъ видя, что нѣтъ въ немъ движенія, вѣтѣли выбросить въ заливъ. Между-тѣмъ всякій день приводили къ намъ на дворъ преступниковъ и совершали надъ ними разнаго рода казни.

Въ теченіе этого времени, флотъ нашъ, полъ начальствомъ вице-адмирала Andrія Николаевича Синявина прибылъ къ Дарданелламъ, гдѣ и соединился съ эскадрою англійскаго вице-адмирала Дукварда, только что возвратившагося изъ безполезной экспедиціи противу Константинополя. Какъ адмиралъ Дуквардъ не согласился на вторичный прорывъ сквозь Дарданеллы, то нашъ главнокомандующій, тотчасъ по отплыти англійскаго флота, 10 марта, взялъ крьность на остро въ Тенедосъ съ 82 пушками и двухтысячнымъ

— 38 —

гарнизономъ, который, положа ружье, отпущень
былъ на честное слово не служить въ продолже-
ніе войны. Пріобрѣвши предъ самымъ устьемъ
Дарданеллъ укрѣпленный пунктъ, съ нужнымъ
и безопаснымъ пристанищемъ для флота, Синя-
винъ учредилъ столь строгую блокаду, что въ
продолженіе войны ни одного корабля не про-
ходило въ Константинополь.

Седьмаго мая турецкій флотъ вышелъ изъ про-
лива и сталъ передъ Дарданеллами; нашъ адми-
ралъ, видя, что капитанъ-паша не расположенъ
аттаковать его, повелъ флотъ свой при против-
номъ вѣтрѣ къ непріятельскому; но быстрое те-
ченіе и слабый вѣтеръ принудили адмирала воз-
вратиться на другой день на прежнее мѣсто. Въ
отсутствіи его, Турки, въ памъреніи отнять у
насъ Теденосъ, высадили сильный отрядъ, кото-
рый съ потерею 1,000 человекъ и двухъ кано-
нерскихъ лодокъ, пущенныхъ ко дну, былъ про-
гнанъ. — Наконецъ, 10 мая, флотъ нашъ, поль-
зуясь попутнымъ вѣтромъ, аттаковалъ турецкій,
который, желая уклониться отъ сраженія, бѣжалъ;
но, не взирая на крѣпости, тѣсноту пролива и ночь,
былъ догнанъ и разбитъ. На другой день три
непріятельскіе корабля, стоявшіе на мѣли у азіят-
скаго берега, были разрушены почти подъ вы-
стрѣлами своего флота и крѣпостей. Капитанъ-
паша столько былъ устрашенъ храбрымъ нападе-

- 39 -

ніемъ Синявина, что 11 числа не смѣлъ всѣмъ своимъ флотомъ аттаковать нашихъ 4 кораблей, нарочно выставленныхъ, чтобъ выманить Турокъ изъ пролива. Турецкій флотъ потерялъ 4 линейныхъ корабля, изъ которыхъ одинъ потонулъ, а три оказались неспособными; потеря въ людяхъ простиралась у Турковъ до 2000 человѣкъ.

Голодъ и неудовольствіе янычаръ при извѣстіи, что султанъ началъ заводить регулярныя войска, стоило Селиму головы. Новый султанъ, усиливъ свой флотъ, повелѣлъ капитанъ-пашъ Сеиду-Али, во что бы ни стоило взять Тенедосъ; десятаго юня турецкій флотъ вышелъ изъ пролива, и такъ же какъ и прежде остановился передъ нимъ, не смѣя аттаковать насъ, не смотря на то, что былъ въ превосходной силѣ. Синявинъ, надѣясь на храбрость гарнизона, отошелъ отъ Тенедоса, въ намѣреніи обойдя островъ Имбро, отрѣзать турецкій флотъ отъ Дарданеллъ, и тѣмъ принудить его принять сраженіе. Планъ этотъ исполненъ счастливо. 15 юня, когда флотъ нашъ скрылся за островъ Имбро, турецкій флотъ спустился къ крѣпости, аттаковалъ ее кораблями и лансанами; а между тѣмъ перевезъ на островъ съ анатольскаго берега 10 тысячъ войска.

Шестнадцатаго юня, на разсвѣтѣ, Турки атаковали Тенедосъ, защищаемыі двумя неполными баталіонами Козловскаго полка, съ моря кораблями и съ сухаго пути высажеными войсками.

— 40 —

Два дня и дві ночи сраженіе упорное и крово-
пролитное продолжалось безъ отдыха; храбрый
гарнизонъ, состоящій изъ 800 человекъ, вспомо-
ществуемый Греками, которыхъ находилось подъ
ружьемъ около 400 человекъ, устоялъ противу
всѣхъ усилий непріятеля и отбилъ два штурма.
17-го флотъ нашъ, обошедъ островъ Имбро и этимъ
движениемъ отрѣзавъ непріятеля отъ Дарданелль,
спустился по вътру къ Тенедосу. Капитанъ-паша,
предоставя высаженнымъ войскамъ покореніе крѣ-
пости, бѣжалъ къ югу, а Синявиńъ, снабдивъ
крѣпость снарядами, и разсъявъ турецкую греб-
ную флотилю, стоявшую противу Тенедоса, у
анатольскаго берега, пустился въ Архипелагъ ис-
кать непріятеля. Счастіе ему благоприятствовало:
19 июня непріятельскій флотъ найденъ и разбитъ
совершенно.

Это достопамятное сраженіе произошло между
островомъ Лемносомъ и Афонскою горою. Турки
имѣли въ линіи противъ нашихъ десяти линей-,
ныхъ кораблей, десять кораблей и 5 большихъ
фрегатовъ, да 3 малыхъ фрегата и 2 брига; они
потеряли три линейныхъ корабля и 5 фрегатовъ,
такъ, что отъ прежняго флота возвратилось въ
Дарданеллы только 12 судовъ.

Побѣдоносный флотъ возвратился къ Тенедосу,
и турецкій корпусъ, послѣ тщетныхъ усилий и нѣ-
сколькихъ штурмовъ, потерявъ изъ 10 тысячъ болѣе
половины убитыми, положилъ оружіе предъ храб-

— 41 —

рымъ Козловскимъ полкомъ. Судя по упорному
сопротивленію, непріятель потерялъ убитыми и
ранеными на флотѣ до 5,000 человѣкъ. Наша
потеря на флотѣ и крѣности еостояла изъ 674 че-
ловѣкъ убитыхъ и раненыхъ.

Лишь только извѣстіе о разбитіи турецкаго фло-
та въ самыхъ Дарданеллахъ дошло до Констан-
тинона и наконецъ до нашей тюрьмы, то нѣ-
сколько времени держали насъ въ заперти, не вы-
нуская на дворъ до-тѣхъ поръ, пока не явились от-
нущенные съ острова Тенедоса адмираломъ Синя-
винымъ плѣнные Турки. Они приходили къ намъ
въ тюрьму, разсказывали какъ хорошо обходи-
лись съ ними Рускіе, и изъявляли сожалѣніе, что
диванъ не такъ поступаетъ съ нами. Мы ждали,
что послѣ сказаннаго сраженія, произойдутъ меж-
ду петербургскимъ и константинопольскимъ каби-
нетами какія-нибудь сношенія и насъ освободять:
но вмѣсто-того, 25 мая, въ самомъ Копстантино-
полѣ случилось ужаснѣйшее происшествіе. Въ
одну ночь, 40 тысячъ человѣкъ янычаръ, не до-
вольныхъ султаномъ Селимомъ, по поводу того,
что онъ хотѣлъ преобразовать на европейскій о-
бразецъ свои войска и уничтожить янычаръ, воз-
намѣрились предупредить его намѣреніе. Они со-
брались изъ дарданельскихъ крѣпостей на батта-
рею въ Топъ-Ханъ, противъ сераля, и требовали
выдачи министровъ. А какъ эта баттарея находи-
лась возлѣ нашей тюрьмы, то мы были въ вели-

— 42 —

чайшемъ страхъ, чтобы недовольные не ворвались къ намъ и не перерѣзали всѣхъ, потому что намъ было извѣстно, что на пути они рубили попадавшихся имъ христіанъ и стрѣляли изъ ружей и пистолетовъ въ ихъ домы. Всѣ лавки въ тотъ день были заперты, и ни кого не было на улицахъ. Испуганные мусульмане, армяне и жиды бѣжали къ намъ толпами въ тюрьму, чтобы скрыться отъ напасти; число ихъ дотого умножилось, что тюремщики, боясь также янычаръ, съ трудомъ могли затворить дверь. Между-тѣмъ султанъ отказался выдать своихъ министровъ: тогда мятежники переправились у самой нашей тюрьмы чрезъ заливъ къ сералю, и какъ серальскія ворота были заперты, а по закону ни кто не смѣетъ ворваться насильно, хотя бы скрывался за ними величайшій государственный преступникъ, то янычары рѣшились прождать тутъ цѣлые сутки, до пятиницы, когда султанъ долженъ непремѣнно выѣхать, а въ случаѣ болѣзни, велѣть вынести себя въ мечеть. Когда насталъ желанный ими часъ, они построились въ два ряда, отъ самаго сераля до мечети, и султанъ со всею своею свитою, торжественно и съ покойнымъ лицомъ проѣхалъ между ними: но когда онъ молился въ мечети, недовольные взяли изъ подъ присмотра 23-хъ-1ѣтняго племянника его Мустафу и провозгласили его султаномъ.

Мустафа, по турецкому обычаю, чтобы утвер-

— 43 —

диться на престолѣ, повелѣлъ удавить Селима. Въ скоромъ времени Мустафа такъ же былъ убитъ нынѣшнимъ султаномъ, роднымъ своимъ братомъ, Махмутомъ, родившимся въ 1785 году; всѣхъ бывшихъ съ Селимомъ министровъ тутъ же схватили, отрубили имъ головы и воткнули на пики, поставленныя на разныхъ улицахъ, съ надписями, кто за что казненъ. Новый султанъ Мустафа всѣмъ невольникамъ, содержавшимся, въ нашей тюрьмѣ, равно и намъ, прислалъ по червонцу. Одного министра жиды согласились за большія деньги выесть въ гробу за городъ, но онъ былъ найденъ и также изрубленъ.

Между-тѣмъ положеніе наше становилось частъ отъ часу тягостнѣе: обременявшія насъ цѣпи растерли намъ ноги до крови, такъ, что мы съ трудомъ могли двигаться. Это заставило насъ подумать объ участи своей и мы рѣшились просить всѣхъ оставшихся въ Константинополѣ союзныхъ намъ посланниковъ черезъ письма о помощи и защитѣ у султана, чтобы по-крайней-мѣрѣ насъ растсковали, затѣмъ, говорили мы, что ни гдѣ не поступаютъ такъ варварски съ россійскими императорскими офицерами, какъ здѣсь. Мы получили въ отвѣтъ, что посланники, не будучи въ состояніи сдѣлать что-нибудь въ нашу пользу, совѣтывали намъ обратиться къ французскому посланнику, генералу Себастіани, который пользовался большимъ вліяніемъ въ диванѣ и одинъ могъ облег-

— 44 —

чить нашу участь. Мы написали къ нему весьма
вѣжливо, и подробно изложивъ пашни обстоятель
ства, присовокупили, что хотя у насъ съ Французами
война, но что онъ, по природному состраданію,
вѣроятно, не откажется принять участіе въ бѣд-
ственномъ нашемъ положеніи. Мы упросили од-
ного Грека отнесть это письмо и посулили ему
за труды; на другой день мы получили весьма
грубый отвѣтъ, въ которомъ было изъяснено, что
генералъ Себастіани удивляется, какъ мы можемъ
надѣяться отъ него защиты, тогда, когда мы пер-
выйшіе непріятели его государя. Съ этимъ отвѣ-
томъ исчезли наши надежды; тогда возложили
мы все упованіе на одного Бога.

Тильзитскій миръ успокоилъ на время Европу;
и Россія съ Оттоманскою портою заключила пере-
миріе. При заключеніи мира, императоръ Наполе-
онъ повелѣлъ посланнику своему стараться объ сво-
божденіи русскихъ плѣнныхъ. Генералу Себасті-
ани это стоило не малаго труда, потому что съ
нами заключено было только перемиріе; но онъ
убѣдилъ членовъ Дивана, увѣривъ ихъ что и са-
мый миръ вскорѣ воспостѣдуетъ, и что не толь-
ко всѣ плѣнные будутъ освобождены, но и всѣ
взятые адмираломъ Синявинымъ корабли будутъ
возвращены. Первый секретарь французскаго по-
сольства съ чиновниками отъ дивана прибыли въ
тюрьму ночью. Ничего не зная и довольно уже
напуганные прежними примѣрами, мы сперва по-

— 45 —

думали, что насъ пришли удавить, какъ это обы-
кновенно дѣлалось въ ночное время. Но когда
услышали отъ Француза поздравленіе, то долго
не вѣрили ему, и когда начали насъ расковывать,
мы не могли проговорить ни слова, залились сле-
зами, и бросившись на колѣна, благодарили отъ все-
го сердца Всевышняго. Служителю, который насъ
расковывалъ, каждый изъ насъ далъ по піастру.
Секретарь требовалъ, чтобъ мы показали ему всѣхъ
русскихъ подданныхъ. Мы воспользовались этимъ
и включили въ число нашихъ плѣнныхъ 150 че-
ловѣкъ со всѣмъ постороннихъ товарищей наше-
го заключенія. Разумѣется, что мы не забыли
несчастнаго Армянина Іеронима.

Счастливый день нашего избавленія былъ 27
декабря. Насъ вывели ночью: идучи по улицамъ
мы все еще не вѣрили своему благополучію, по-
ка не очутились въ части города Перѣ, гдѣ жи-
вутъ зимою иностранцы и европейскіе посланники;
мы пришли въ домъ нашего посольства, гдѣ насъ
встрѣтили охранявшіе его янычары, которымъ
велѣно беречь насъ. Всѣ иностранные послы всег-
да содержатъ при себѣ нѣсколько человекъ яны-
чаръ, которые предшествуютъ имъ, когда они ку-
да-нибудь выѣзжаютъ. Они самые вѣрные и на-
джные люди; послы одѣваютъ ихъ весьма бо-
гато, то есть, даютъ имъ шитое золотомъ платье,
двѣ или три шали, по большей части бѣлыя, па-
ру пистолетовъ и кинжалъ, оправленные золотомъ;

— 46 —

но за то эти япычары подвергаются презрѣнію и ненависти своихъ собратій, которые считаютъ униженіемъ служить за деньги невѣрнымъ.

На другой день, датской посланникъ баронъ Гипсъ, пришелъ къ намъ съ поздравленіемъ; а французскій посланникъ генералъ Себастіани далъ знать намъ, что онъ приказалъ причислить насъ къ своей свитѣ, для того чтобы въ городѣ неизвѣстно было о нашемъ освобожденіи, а потому и совѣтовалъ пришпилить французскія кокарды къ своимъ шляпамъ и называться Французами; онъ опасался, что въ противномъ случаѣ, насъ опять захватятъ и посадятъ въ тюрьму, тѣмѣ болѣе, что вице-адмиралъ Синявинъ не возвратилъ Портѣ взятыхъ въ сраженіи кораблей.

Французскому трактирщику, живущему возль насъ, приказано было доставлять намъ ежедневно пищу. Но мы имѣли сильное желаніе возвратить-ся въ отечество, а потому и обратились къ генералу Себастіани съ просьбою объ отправленіи насъ въ Одессу; но какъ миръ съ Портою не былъ еще заключенъ, то ни одипъ шхиперъ не соглашался насъ отвезти, а потому, до перемѣны обстоятельствъ, мы принуждены были жить въ Константинополѣ, чтò продолжалось около трехъ мѣсяцовъ.

Въ теченіе этого времени мы ежедневно ходили съ янычарами разсматривать городъ; но я не намѣренъ описывать Константинополя.

— 47 —

Наслышавшись очень много о странныхъ обрядахъ дервишей и желая ихъ видѣть, мы просили датскаго драгомана быть нашимъ руководителемъ. Онъ избралъ для показанія намъ орденъ дервишей кружашихся. Мы пришли съ нимъ въ круглую, огромную залу, вокругъ которой сдѣлана была загородка для зрителей и хоры, гдѣ играла музыка, состоящая изъ двухъ или трехъ маленькихъ барабановъ и флейточекъ, весьма пронзительныхъ для слуха; вдругъ являются около тридцати дервишей, и съ чрезвычайно набожнымъ видомъ садятся въ кружокъ внутри загородки; начальникъ ихъ сѣлѣ такъ же въ углу, но только на коврѣ; мы съ нетерпѣніемъ ожидали конца, потому что несносная музыка была для нашихъ ушей вовсе нестерпима. Дервишамъ видно она также не нравилась, и они, читая молитвы, заткнули уши пальцами. По окончаніи молитвъ, дервиши встали, сняли свои мантіи и вмѣсто ихъ надѣли длинныя юпки; потомъ, поднявъ руки къ верху, начали вертѣться вокругъ всей залы дотого, что юпки ихъ, надувшись отъ вѣтра, казались фижмами, а бѣдные труженики послѣ круженія падали безъ чувствъ. Этотъ странный обрядъ произвелъ на насъ самое непріятное впечатленіе, и мы спѣшили оставить бѣдныхъ дервишей, не дождавшись чѣмъ они кончатъ свою молитву. На дорогѣ драгоманъ разсказывалъ намъ, что это круженіе оканчивается тогда, когда всѣ падаютъ безъ чувствъ,

— 48 —

полагая что въ это-то время они отдѣляются отъ земли и сообщаются съ божествомъ.

Въ одну пятницу намъ посчастливилось видѣть выѣздъ султана въ мечеть. Церемонія отличается великолѣпіемъ. Янычары строятся въ два ряда, отъ самаго сераля до мечети. Множество придворныхъ чиновниковъ сопровождаютъ султана; впереди йдетъ верхомъ церемоніймейстеръ съ обнаженною саблею, а по бокамъ идутъ пѣшіе пажи въ огромнѣйшихъ шапкахъ съ строусовыми перьями; многочисленная свита окружаетъ султана, такъ, что едва можно видѣть одну его голову. При появліи его величества, весь народъ падаетъ ницъ, а мы, по обыкновенію, стоя съ драгоманомъ датскаго посланника въ толпѣ народа, хотѣли снять шляпы; но намъ было запрещено, потому что это считается не приличнымъ. Когда султанъ сошелъ съ лошади и вошелъ въ мечеть, то мы пошли посмотрѣть на его лошадь, которая отличалась породою и драгоцѣнною сбруею.

Разъ мы всѣ сидѣли дома, пріѣзжаетъ отъ генерала Себастіани адъютантъ и приноситъ намъ радостную вѣсть о томъ, что пріискано судно для отправленія насъ въ Россію, и чтобы мы чрезъ день изготовились къ отъѣзду. Представляя себѣ наме положеніе, каждый легко можетъ вообразить, съ какимъ восторгомъ приняли мы эту радостную вѣсть. Судно было изъ Тріеста и капитанъ его Италіянецъ. Генералъ Себастіани выроводилъ насъ изъ

— 49 —

Перы тайно, ночью, и мы, дождавшись попутна-
го вътра, пустились по каналу. Пользуясь силь-
нымъ попутнымъ вѣтромъ, мы черезъ двои сут-
ки, были уже въ Одессъ, гдѣ должны были вы-
держать карантинъ. Херсонскій военный губерна-
торъ дюкъ де-Ришелье ежедневно пріѣзжалъ къ
намъ, и обращался съ нами весьма списходитель-
но, присылалъ намъ все нужное, даже угощалъ
кушаньемъ съ своего стола, и наконецъ увѣрясь,
что на насъ нѣтъ заразы, вельѣлъ уменьшить срокъ
нашего карантина и перевезти въ городъ.

Потомъ, мы были отправлены въ Николаевъ.
Въ то время тамъ находился главный начальникъ
черноморской флотиліи маркизъ де-Траверзе. Былъ
праздникъ и у маркиза большой объденный столъ,
къ которому приглашены также были и турецкіе
плѣнные паши; мы явились на этотъ пирѣ въ на-
шихъ оборванныхъ платьяхъ. Маркизъ де-Травер-
зе и супруга его обняли насъ со слезами. Турец-
кіе паши, изъявивъ сожалѣніе, что съ нами такъ
дурно поступали, раскланялись и ушли передъ
самымъ объбомъ, быть-можетъ длятого, что имъ
было не очень пріятно встрѣтить людей, кото-
рыхъ ихъ соотечественники такъ долго мучили.
Но мы были на святой родинѣ, и прошлое за-
быто.

№ 121.

4

## II.
# ИСТОРИЯ.

БЮГРАФИИ

РОССИЙСКИХЪ

генерализсимусовъ и генералъ-фельдмаршаловъ.

ШЕСТЫЙ ГЕНЕРАЛЪ-ФЕЛЬДМАРШАЛЪ, КНЯЗЬ МИХАИЛЪ МИХАЙЛОВИЧЪ ГОЛИЦЫНЪ.

Князь Михаилъ Михайловичъ Голицынъ, сынъ боярина и курскаго воеводы князя Михаила Андреевича и потомокъ Гедиминовъ, родился 1 ноября 1675 года. На двѣнадцатомъ своего возраста вступилъ онъ изъ комнатныхъ стольниковъ въ гвардейскій Семеновскій полкъ солдатомъ и исправлялъ должность барабанщика; 1694 г. пожалованъ въ прапорщики; въ слѣдующемъ году по ручикомъ, за оказанную имъ храбрость при пер-

— 51 —

вой осадъ Азова; въ 1696 году находился при взятіи этой крѣпости, раненъ стрѣлой въ лѣвую ногу и произведенъ въ капитанъ-поручики; 1698 г. участвовалъ въ усмиреніи стрѣльцовъ близъ Воскресенскаго монастыря; 1699 г. въ морскомъ походѣ Петра Великаго до города Керчи; 1700 г. пожалованъ капитаномъ гвардіи и, подъ Нарвою, раненъ въ ногу на вылетъ и въ руку слегка; произведенъ въ маіоры и въ подполковники 1701 г., а въ слѣдующемъ, 12 октября, покорилъ россійскому государству Шлиссельбургъ. Когда началась жестокая и упорная осада этого города, Петръ Великій прислалъ нарочнаго къ князю Голицыну съ приказаниемъ отступить отъ онаго. «Скажи государю—отвѣтствовалъ посланному неустрашимыи полководецъ—что я теперь принадлежу одному Богу.»—Произнеся слова эти, онъ повелъ войска на приступъ и овладѣлъ городомъ. Награды, полученные Голицынымъ соотвѣтствовали знаменитому его подвигу: государь пожаловалъ ему золотую медаль, три тысячи рублей, триста девяносто четыре двора крестьянскихъ въ Козельскомъ уѣздѣ и почетное звание полковника лейбъ-гвардіи Семеновскаго полка.

Въ 1703 году князь Голицынъ находился при взятіи Нейшанца; въ 1704 г. при взятіи Нарвы; въ 1705 г. Митавы и произведенъ въ бригадиры; 1706 года получилъ чинъ генераль-маіора и назначепъ дивизіоннымъ начальникомъ надъ полками:

— 52 —

Семеновскимъ, Ингерманландскимъ, Вятскимъ и
Черниговскимъ, съ коими вступилъ въ Польшу;
въ 1707 году состоялъ подъ командою генерала
Аларта; въ 1708 г. (августа 29) одержалъ слав-
ную побѣду надъ Шведами, при мѣстечкѣ Доб-
ромъ. Государь, узнавъ, что правое крыло не-
пріятельской арміи, состоявшее болѣе нежели изъ
5,000 пъхоты и изъ нѣсколькихъ тысячъ кошни-
цы, отдалілось на четверть мили отъ главнаго
евого корпуса, отрядѣвъ аттаковать оное генералъ-
поручика Флюка съ тридцатью эскадропами дра-
гунъ и князя Голицына съ осью батальонами
грекадеръ. Дальній обходъ и трудныя перепра-
вы воспрепятствовали Флюку соединиться съ Го-
лицынымъ; между тѣмъ, покоритель Шлиссель-
бурга, при благопріятствовавшемъ ему туманъ,
обошедши многія рѣчки и болота, напалъ на
многочисленнаго непріятеля съ такимъ отличнымъ
мужествомъ, что послѣ двучаснаго боя, обратилъ
его въ бѣгство, положа на мѣстѣ до трехъ ты-
сячъ Шведовъ. Карлъ ХІІ поспѣшилъ на помощь
къ пораженнымъ, и Голицынъ, въ виду короля
и всего его войска, возвратился въ строевомъ по-
рядкѣ къ россійской арміи съ шестью непріятель-
скими знаменами. Петръ Великій тогда же воз-
ложилъ на Голицына, бывшаго только генералъ-
маюромъ, орденъ Св. Апостола Андрея Перво-
званнаго (*).

(*) Өсофанъ Прокоповичъ въ истории своей о Петрѣ Вели-

— 53 —

Князь Михань Михайлович участвовал 28 сентября (1708 г.) въ пораженіи подъ Льснымъ щведскаго генерала Левенгаупта, сражался какъ левъ. Петръ Великій былъ свидѣテлемъ отличной его храбрости, разцѣловалъ его по окопчанін битвы, пожаловалъ генералъ-поручикомъ, портретомъ своимъ, осыпаннымъ бриліантами и предоставилъ Голицыну просить чего только пожелаетъ. Доблестный герой воспользовался этимъ случаемъ, чтобы примириться съ недоброжелателемъ своимъ, который находился въ опалѣ у монарха. Прости Реппина — сказалъ онъ (*). Удивленный велико-

комъ упоминаетъ, будто Карлъ XII, съ лосады, что не ускорилъ
помощию на этомъ сраженіи, рвалъ волосы свои и былъ себя по
шекамъ.

(*) Въ 1708 году, армія наша, подъ предводительствомъ Шереметева, занимала въ Нольшѣ, близъ мѣстечка Головчина, позицію вдоль по Бабичу. Въ тылу находился лѣсъ; впереди болотистый берегъ, укрѣпленный небольшими шанцами и рогатками. Центромъ командовалъ самъ фельмаршалъ; на правомъ флангѣ генералъ Алартъ; на лѣвомъ фельмаршалѣ-лейтенантъ Голькъ и князь Реппинъ. Карлъ XII, пользуясь сильнымъ дождемъ и туманомъ, переправился на разсвѣтѣ черезъ рѣку съ пятью пѣхотными полками, перешелъ непроходимое почти болото и, навъ на ливизню Реппина, отрѣзалъ ее отъ Гольца и принудѣл отступить въ безпорядкѣ къ лѣсу. Реппинъ, охранявшій разныя переправы и мосты, и, потому, ослабленный въ силахъ, остановилъ бѣжавшихъ и, подъ прикрытіемъ лѣса, возобновивъ битву, удержалъ сильнымъ ружейнымъ огнемъ натискъ непріятеля, но, разтративъ всѣ зарады, принужденъ былъ отступить, оставивъ Шведамъ семь пушекъ.

— 54 —

душіемъ 1'олицына, Петръ Великій уважилъ хо-
датайство его и пожаловалъ еще князю Миханлу
Михайловичу восемьсотъ крестьянскихъ дворовъ.

Въ 1709 году онъ покрылъ себя новою славой
на полтавскомъ сраженіи, предводительствуя гвар-
діею; преслѣдовалъ съ малыми силами шведскую
армію; первый достигнулъ оную подъ Переволоч-
ною, вступилъ (30 іюня) въ переговоры съ гене-
раломъ Левенгауптомъ, требуя, чтобы онъ сдался
ему военноплѣннымъ; разставилъ въ нѣкоторомъ
отдаленіи горсть солдатъ при большомъ числѣ
лошадей, чтобы войско его казалось много.люднѣе;
угрозами своими навелъ страхъ на непріятеля.
Вскорѣ прибылъ Меншиковъ съ сильнымъ отря-
домъ войскъ, и болѣе шестнадцати тысячъ Шве-
довъ положили оружіе! За этотъ знаменитый под-
вигъ Голицынъ награжденъ многими деревнями.
Онъ содѣйствовалъ (1710 г.) взятію Выборга; за-
щищалъ (1711 г.) Украйну противъ бунтовавшихъ
запорожскихъ казаковъ, подкрѣпленныхъ крым-
скими Татарами; находился, потомъ, съ государ-
ремъ при Прутѣ, гдѣ, во время несчастнаго по-
ложенія нашихъ войскъ, окруженныхъ Турками,

Петръ Великій, недовольный таковыми дѣйствіями Репнина,
прелалъ его военному суду, приказавъ Меншикову накръпко
розыскать виновныхъ, съ перваго до послѣдняго, со всякою прав-
дою, какъ предъ судомъ Божіимъ, учинивъ предъ розыскомъ при-
слу. Князь Репничъ разжалованъ былъ въ солдаты.

— 55 —

объявилъ вмѣстѣ съ прочими генералами желаніе
свое скорѣе умереть, нежели отдаться непріятелю.

Съ 1714 по 1721 годъ князь Голицынъ начальствовалъ въ Финляндіи, которую отличнымъ му жествомъ своимъ покорилъ до самыхъ границъ ланландскихъ. Главныя побѣды, имъ тогда одер жанныя, были слѣдующія: въ началѣ 1714 года, во время отсутствія изъ Финляндіи генералъ- адмирала графа Апраксина, узнавъ, что генералъ- маюръ Аренфельдъ съ осью тысячами Шведовъ расположился близъ города Вазы, у деревни Ла паль, Голицынъ взялъ такое жъ число войска, двинулся къ тому мѣсту и 19 февраля увидѣлъ Шведовъ, стоявшихъ въ боевомъ порядке. Арен фельдъ предупредилъ его аттакою: сдѣлавъ изо всѣхъ четырехъ шеренгъ одинъ залпъ по Рускимъ, ударилъ въ штыки. Между тѣмъ Голицынъ, вы державшій огонь Шведовъ, встрѣтилъ ихъ такимъ же залпомъ, но съ большимъ успѣхомъ по при чинѣ близкаго разстоянія; потомъ, принялъ не приятеля въ штыки и опрокинулъ его. На мѣстѣ легло Шведовъ больѣ пяти тысячъ человѣкъ. Взято въ пѣнъ 534 человѣка, съ 20 зна менами, 7 пушками и 4 гаубцами. Государь пожаловалъ князя Михаила Михайловича генералъ- аншефомъ и удостоилъ его лестнымъ письмомъ (*).

(*) «Monsieur! Пріятное ваше письмо чрезъ адъютанта ваше- «го мы получили здѣсь, и зело оному обраловались, что Гос-

— 56 —

Всьєднь за тьмє, Петръ Великій, вопрошая Голицына, гдє находятся войска шведскія, писалъ къ нему: не можно ли ихъ далъе отбоярить?— Въ томъ же 1714 году, князь Михаилъ Михайловичъ участвовалъ въ морскомъ ангутскомъ сраженіи, на коемъ россійскій флотъ, подъ предводительствомъ государя, получилъ въ добычу отъ шведскаго одинъ фрегатъ, шесть галеръ и три шербота.—Въ 1720, въ июль, выступилъ онъ съ шестидесятью одною галерой и двадцатью девятью лодками противъ непріятельской эскадры, находившейся позади острова Фрисберга и состоявшей изъ одного корабля, четырехъ фрегатовъ, трехъ галеръ, одной шнавы, одного галіота, трехъ шерготовъ и одной бригантины. Лишь только Голицынъ, ожидавшій попутнаго вѣтра, вошелъ въ гренгамскую гавань и готовился атаковать эскадру, непріятель, къ которому присоединилась флотилія вицъ-адмирала Зейблата, устремился на россійскія галеры. Голицынъ отступилъ въ гавань Фрис-

кподь Богъ не оставляетъ милости своей, и такую викторію да-
ровалъ намъ въ началѣ сего года. Дай Боже, чтобъ сей цвѣтъ
«былъ доброму миру началомъ! При семъ поздравляемъ вашей
«милости повышеніемъ чина за ваше мужество и достойность!.
«Петръ. — 13 марта 1714 года. Р. Ѕ. Прошу мой поклонъ от-
«дать вышнимъ и нижнимъ офицерамъ и ряловымъ, и благода-
«рить за храброе ихъ дѣло. Правда, не такъ бы хорошо было,
«когдабъ всѣ были; но славище, что тѣхъ много, а частію по-
«билн.»

— 57 —

бергъ, чтобы заманить туда Шведовъ; когда же они въ запальчивости своей зашли далеко въ Ламеландскій заливъ, въ коемъ находилось множество мслей и камней: то россійскій полководецъ вдругъ аттаковалъ непріятеля (27-го июля) при островѣ Гренгамѣ; два шведскіе фрегата, отстрѣливаясь, стали на мель; другіе два пошли на уходъ; но были догнаны и, послѣ отчаянной обороны, взяты. Вицъ-адмиралъ шведскій воспользовался этимъ временемъ и успѣлъ съ остальными судами выдти изъ шхеръ въ открытое море, такъ, что его и догнать уже было не можно. Сто четыре пушки, воинскіе снаряды, около пятисотъ матросовъ и солдатъ и тридцать семь офицеровъ взяты на четырехъ фрегатахъ. Число убитыхъ съ нашей стороны простиралось до 82 человекъ, ранипыхъ до 246. Непріятель претерпѣлъ гораздо большій уронъ. Государь столь былъ обрадованъ этою побѣдой (*), что присланиаго съ извѣстіемъ объ опой маюра Шинова, произвелъ, черезъ чинъ, въ полковники; Голицыну пожаловалъ шпагу и трость, осыпанныя бриліантами, за его воинскій трудъ и добрую команду (**).

(*) «Правда—писалъ тогда Петръ Великій къ киязю Меншикову—, «не малая викторія можетъ почесться, потому, что «при очахъ господъ Англичанъ, которые равно Шведовъ обо-«ронили, какъ ихъ земли, такъ и флотъ.»

(**) Государь озnamenovалъ эту побѣду особою медалью: па

— 58 —

Во время похода Петра Великаго въ Персію,
князь Миханъ Михайловичъ начальствовалъ въ
С. Петербургъ; въ 1723 году ввѣрены ему войска.
расположенныя въ Малороссіи и украинскіе пол-
ки; 1725, 21 мая, пожалованъ онъ въ генералъ-
фельдмаршалы императоріцею Екатериною І-ю.
Голицынъ основалъ тогда харьковскій коллегіумъ
(1726 г.) съ помощью Епифанія Тихорскаго,
епископа бълоградскаго, и на содержаніе этого
духовнаго училища укрѣпилъ за онымъ село Пе-
сочки съ хуторами. Императоръ Петръ II нанме-
новалъ князя Михаила Михайловича президентомъ
военной коллегіи, сенаторомъ и членомъ верхов-
наго тайнаго совѣта (1728 г.). По кончинѣ государя,
онъ былъ вовлечепъ братомъ своимъ, кня-
земъ Andrіемъ Михайловичемъ (*), въ дерзно-

одной сторонѣ находился портретъ его съ обыкновеніою на и-
писью; на другой представлено было морское сраженіе съ слѣ-
дующими, въ верху, словами: прилежаніе и храбрость пре-
восходятъ силу; внизу: при Гренганиѣ 1720, іюля 27.

(*) Князь Andrій Михайловичъ Голицынъ родился въ 1665
года; служилъ, сначала, стольникомъ; потомъ переименованъ
канитаномъ гвардіи; отправленъ посломъ въ Константинополь
(1700 г.); былъ губернаторомъ въ Киевѣ; сенаторомъ; пожало-
ванъ лѣбствительнымъ тайннымъ совѣтникомъ (1725 г.); кавале-
ромъ орденовъ св. апостола Андрея ПервозвANNаго и св. Алексан-
дра Невскаго (1727 г.); членомъ верховнаго тайнаго совѣта; за-
ключись въ шлиссельбургскую крѣпость, по лишеніи всѣхъ чи-
новъ и знаковъ отличій (1737 г.); кончилъ тамъ жизнь въ апрѣлѣ
1738 года. Мужъ ума великаго, твердый, предпріимчивый, но

— 59 —

венное предприятіе ограничить власть самодержав-
ную, ввести въ Россію аристократическое правле-
ніе, несогласное съ благомъ государства. Съ при-
бытіемъ въ Москву императрицы Анны Юанновны
(1730 г.), уничтожены ею честолюбивые замыс-
лы вельможъ, желавшихъ управлять престоломъ:
Голицыны отдалися отъ Двора и, вскорѣ, полко-
водецъ, неустрашимый на бранномъ полѣ, сдѣ-
лался жертвою душевной скорбі, скончался 10
декабря 1730 года, 55 лѣтъ отъ рождения.

Князь Миханьлъ Михайловичъ Голицынъ умный,
исполненный чести, зналъ совершенно военное
искуство, былъ храбръ, чрезвычайно любимъ сол-
датами, отваженъ, смѣлъ, великодушенъ, обхо-
дителенъ; предпочитая соотечественниковъ ино-
странцамъ, вмѣстѣ, отдавалъ справедливость до-
стойнымъ. Росія лишилась въ немъ своего героя,
несчастные благодѣтеля и отца, какимъ наиме-
новали его покоренные имъ жители Фишияндіи за
его человѣколюбіе и справедливость.—Передъ бо-
емъ, когда непріятель былъ слабѣе его, онъ всегда
уменьшалъ войско свое, не желая приобрѣтать
побѣду силою; нося почетныя званія генералъ-
фельдмаршала и президента военной коллегіи, бу-

чрезвычайно коварный, горлый, не терпѣвшій ино-
странцевъ и,
за то, преслѣдуемый Бирономъ. Онъ оставилъ въ подмосковномъ
сельѣ своемъ Архангельскомъ любопытное собраніе историчес-
кихъ древностей.

— 60 —

дучи отцемъ многочисленнаго семейства, не смѣлъ садиться при братѣ своемъ, князѣ Дмитріи Михайловичѣ, который родился десятью годами прежде его. Такимъ уваженіемъ пользовались въ то время старшіе въ семьяхъ! Между тѣмъ, Петръ Великій отличалъ Голицына отъ прочихъ генераловъ и, на праздникахъ своихъ, только его, да фельдмаршала графа Шереметева, не принуждалъ пить, освобождалъ отъ наказанія, состоявшаго въ осушеніи кубковъ большаго орла. Дюкъ де Лирія утверждаетъ, будто-бы вельможи боялись Голицына.

Онъ имѣлъ отъ двухъ супругъ (*) семнадцать дѣтей, изъ коихъ князь Александръ Михайловичъ былъ генералъ-фельдмаршаломъ; князь Дмитрій Михайловичъ дѣйствительнымъ тайнымъ совѣтникомъ, чрезвычайнымъ и полномочнымъ посломъ въ Вѣнѣ и кавалеромъ св. апостола Андрея Пер-vозваннаго; князь Николай Михайловичъ оберъ-гофмаршаломъ. Изъ дочерей, одна была за гене-ралъ-фельдмаршаломъ графомъ Бутурлинымъ; другая за славнымъ Румянцовымъ-Задунайскимъ.

(*) Князь Михаилъ Михайловичъ былъ прежде женатъ на Ев-докіи Ивановнѣ Бутурлиной; потомъ на князѣ Татьянѣ Бори-совѣ Куракиной, дочери князя Бориса Ивановича, извѣстнаго своими посольствами при Петрѣ Великомъ.

III.
НАУКИ И ХУДОЖЕСТВА.

КАРТИНА ВОЙНЪ РОССИИ СЪ ТУРЩЕЮ.

ПОХОДЪ 1791 ГОДА.

Не смотря на уныніе, произведенное въ Констан-
тинополъ потерею Измаила, диванъ еще дѣлалъ
приготовленія къ новому походу. Онъ надѣялся,
что избавясь отъ Австрійцевъ, ему легче будетъ
дѣйствовать противъ Русскихъ. Хотя миръ между
Австріею и портою не совсѣмъ былъ заключенъ,
но переговоры шли на конгресѣ въ Шистовѣ, и
почти навѣрное можно было полагать, что не смотря
на происшедшія во время переговоровъ затрудне-
нія, дѣла на конгресѣ окончатся дружелюбно.

Россія, оставленная своею союзницею, не мог-
ла послать большей части военныхъ своихъ силъ
противъ Турокъ, по причинѣ грозныхъ приготов-

— 62 —

леній Пруссіи, которая, по видимому, все еще
питала надежду, что принудитъ Россию послѣдо-
вать примѣру Австріи, и отказаться отъ выгодъ,
которыхъ она имѣла право ожидать отъ будуща-
го мира съ портою. Прусская 80 тысячная армія
собралась въ старой Пруссіи, и готова была всту-
пить въ Курляндію. Надобно было принять мѣ-
ры къ отраженію сего нападенія. Какъ миръ съ
Швеціею позволилъ императрицѣ Екатеринѣ вы-
весть войска свои изъ Фшиляндіи, за исключе-
ніемъ 16 батальоновъ пѣхоты; то государыня,
воспользовавшись симъ, увеличила до 40 баталь-
оновъ и 67 эскадроновъ двинскую армію, коман-
дуюмую графомъ Салтыковымъ. Кромѣ того, въ
Кіевъ и въ окрестностяхъ его составленъ былъ
корпусъ изъ 10 батальоновъ и 72 эскадроновъ,
подъ начальствомъ генерала Кречетникова. Болѣ-
шая молдавская армія князя Потемкина состояла
изъ 76 батальоновъ и 134 эскадроновъ. Оборона
Крыма и устій Днѣпра ввѣрена генералу Кахов-
скому, коему оставлено было 24 батальона и 20
эскадроновъ. Генералъ Гудовичъ получилъ команд-
ованіе надъ корпусами кубанскимъ и кавказ-
скимъ, въ коихъ было всего на все 24 баталь-
она и 50 эскадроповъ.

Молдавская армія была довольно сильна для
того, чтобы съ успѣхомъ перенести войну на пра-
вый берегъ Дунал; по какъ часть составлявшихъ
ее полковъ назначалась, въ случае разрыва съ

— 63 —

Пруссіею, вступить въ Польшу і действовать вмѣстѣ съ двинскою арміею і корпусомъ кіевскимѣ;
то князь Потемкинъ не долженъ былѣ удаляться отъ береговъ Диѣстра. Въ слѣдствіе сего надле-
жало ему принять для сего похода планѣ дѣятельной войны оборонительной, въ которой могъ
бы онъ павести на Турокъ страхъ экспедиціями
на правомъ берегу Дуная, дѣйствуя отдѣльными
корпусами, между тѣмъ какъ цѣлая армія не дол-
жна была переходить за черту сей рѣки. Особен-
ное обстоятельство весьма мѣшало дѣйствіямъ
Русскихъ: послѣ перемирія Турокъ съ Австрійцами,
крѣпость Хотинъ и Валахія оставались въ рукахъ
сихъ послѣднихъ, и они обязались не допускать
Русскихъ къ нарушенію нейтралитета въ мѣстахъ,
лежащихъ по правому берегу Серета. Сіе условіе
было тѣмъ болѣе невыгодно для россійской арміи,
что кромѣ неудобства отъ стѣсненія поприща ея
дѣйствій, оно представляло еще другое, а имен-
но, поставляло Браиловъ въ безопасность отъ ея
нападенія, потому, что сей крѣпости можно бы-
ло угрожать только со стороны Дуная.

Въ продолженіе зимы, князь Потемкинъ уѣхалъ
въ Петербургъ. Начальство надъ арміею, въ от-
сутствіе свое, поручилъ онъ князю Репнину.

Военные дѣйствія начались въ коццѣ марта.
Непріятель строилъ укрѣпленія въ Мачинѣ и про-
тивъ Браилова, для обезпеченія спошеній сей
крѣпости съ правымъ берегомъ. Рѣшено было раз-

— 64 —

рушить сін работы. Марта 24, генералъ князь Голицынъ отправился изъ Галаца на лодках съ 2200 человѣкъ пѣхоты, 600 казаковъ и 600 арнаутовъ, и присталъ къ берегу на правомъ берегу у Исакчи, гдѣ соединился съ нимъ генералъ Кутузовъ, приведшій съ собою изъ Измаила 3000 человѣкъ пѣхоты, 800 пѣшихъ и 500 конныхъ казаковъ. Съ сими соединенными силами, князь Голицынъ пошелъ на Мачинъ, и прибылъ туда 28 числа, опрокинувъ на дорогъ нѣсколько отрядовъ, препятствовавшихъ его походу. Находившіеся въ Мачинѣ 2000 Янычаръ не осмѣлились ожидать нападенія Русскихъ, и отступили къ Браилову. Князь Голицынъ, овладѣвъ чрезъ то постомъ при Мачинѣ, велѣлъ срѣть его укрѣпленія,

29 числа, полковникъ Рибасъ, переправившійся изъ Галаца на островъ Канцефанъ, явился передъ шанцемъ, который непріятель занималъ на семъ островъ противъ Браилова. Турки оставили сіе укрѣпленіе, какъ и мачинское.

Рускимъ оставалось только овладѣть весьма крѣпкимъ ретраншементомъ, который Турки построили на одномъ островѣ Дуная, лежащемъ между Браиловымъ и Канцефаномъ. Сіе укрѣпленіе было защищаемо 2000 человѣками и 20 пушками. 31 числа, князь Голицынъ приказалъ бригадиру Леццано съ двумя пѣхотными полками взять его приступомъ: это было исполнено. Туренкій отрядъ почти весь былъ изрубленъ. Срывъ сіе укрѣпленіе,

— 65 —

ніе, какъ и шанецъ канцефанскій, князь Голи-
цынъ переправился обратно за рѣку при Галацѣ.

С. петербургскій кабинетъ весьма желалъ при-
нудить Турокъ къ миру, но чувствовалъ, что
сего пельзя было достигнуть, не нанеся Портъ
новыхъ тяжкихъ ударовъ. Какъ обстоятельства
не позволяли предпринимать ничего важнаго на
Дунаѣ, то рѣшено было сильно дѣйствовать въ
Азіи. Правда, что кубанскій и кавказскій корпу-
сы были не многочисленны, но Турки не ожида-
ли никакого нападенія съ сей стороны, и потому
не приняли мѣръ къ собранію тамъ большихъ
силъ. Генералу Гудовичу предписано было оса-
дить Анапу.

Сей генералъ перешелъ за Кубань 29 мая съ
соединенными корпусами кубанскимъ и кавказ-
скимъ, и двинулся къ Анапѣ. Передъ сею крѣпо-
стью подоспѣлъ къ нему еще небольшой корпусъ
генерала Шица, отряженный генераломъ Кахов-
скимъ отъ Крымскаго корпуса. Анапу защищалъ
гарнизонъ изъ 15,000 Турокъ, Черкесовъ или
Татаръ. Осаждаюнѣе построили баттареи, съ ко-
торыхъ открыли огонь 19 юня; не смотря на
частые въ городѣ пожары, гарнизопъ не хотѣлъ
сдаться. Генералъ Гудовичь извѣстился, что Тур-
ки ждутъ подкрѣпленія моремъ, и что съ другой
стороны Черкесы ближнихъ горъ собираются тол-
пами, чтобы стѣснить осаждающихъ въ ихъ лаге-
рѣ. Къ прекращенію таковыхъ ненріятельскихъ

№ 121.

5

— 66 —

мѣръ, онъ рѣшился поспѣшить дѣломъ. Приступъ 22 числа совершенно ему удался. Осажденные отчаянно защищались. Рускіе принуждены были употребить въ дѣло резервныя свои войска, и по пятичасовой кровопролитной битвѣ восторжествовали надъ упорствомъ своихъ враговъ. Во время приступа, около 8000 Горцевъ напали на русскій обозъ, но были отбиты отрядомъ генерала Загряжскаго, оставленнымъ позади у обозовъ, какъ для обороны ихъ, такъ и для прикрытія съ тыла колоннъ, бывшихъ на приступѣ. Изъ гарнизона спаслось только около 150 человекъ на лодкахъ; 6000 человекъ взято въ плѣнѣ; остальные всѣ были изрублены. Побѣдители потеряли бо-lě 1200 человекъ убитыми и около 2500 рапенными. Турецкій гарнизонъ въ Суджукъ-Кале, устрашась участи аnapскихъ своихъ собратій, ушелъ изъ ввѣреннаго защитъ его города, и за-жегъ оный. Отрядъ Русскихъ занялъ Суджукъ-Кале, не сдѣлавъ ни одного выстрѣла.

Между тѣмъ, какъ сіи происшествія совершались въ Азіи, верховный визирь всячески старался собрать армію на низовьяхъ Дуная. Въ концѣ мая мѣсяца Рускіе уз npали, что 15,000-ный турецкій корпусъ находился въ Бабадагѣ. Генералъ Кутузовъ, командовавшій въ Измаилѣ, получилъ повелѣніе итти противъ сего корпуса. Юня 3 пе-решелъ онъ чрезъ Дуная съ 20 батальонами, 12 эскадронами и частію казаковъ, и на другой же

— 67 —

день напалъ на лагерь бабадагскій. Непріятель
убѣжалъ къ Базарджику, оставивъ 8 пушекъ и
множество запасовъ и снарядовъ. Такимъ обра-
зомъ, счастливо окончивъ свою экспедицію, гене-
ралъ Кутузовъ привелъ свои войска обратно въ
Измаилъ.

Князь Репнинъ, собравъ большую часть своей
арміи въ Галацъ и Сербешти на Серетѣ, извѣстил-
ся, что верховный визирь, съ своимъ войскомъ,
прибылъ накопецъ въ Гирсову, и что онъ отря-
дилъ къ Мачину большой корпусъ подъ началь-
ствомъ сераскира румецкаго. Князь положилъ
аттаковать сего послѣдняго, дабы подкрѣпить въ
непріятель внутренное ему понятіе о превосход-
ствѣ Русскихъ. Онъ велѣлъ у Галаца навести мостъ
на Дунав, по которому и перешелъ чрезъ сіо
рѣку. Юня 26 занялъ онъ постъ на островѣ Кан-
цефанъ противъ Галаца, съ 38 батальонами, 58
эскадронами и около 5,000 казаковъ. 27 вечеромъ,
онъ пошелъ далѣе на Мачинъ, чрезъ островъ
Канцефанъ, котораго низкая почва покрыта весь-
ма высокимъ тростникомъ. Армія раздѣлена была
на три части, изъ коихъ каждая состояла въ 5
карреяхъ пѣхоты, расположенныхъ въ двѣ линіи,
а конница была въ третьей. Правымъ крыломъ
начальствовалъ князь Голицынъ, центромъ князь
Волконскій, а лѣвымъ крыломъ генераль Кутузовъ.
Правому крылу и центру назначено было аттако-
вать съ фронта непріятельскую позицию при Ма-

— 68 —

чинѣ, протянувшись между Дунаемъ и высотами, идущими до озера Бабы. Лѣвое крыло должен-стьвовало занять сіи высоты и обойти правое крыло турецкое. Два каррея пѣхоты съ 200 казаковъ, подъ командою генерала Шпета (Speth), оставлены были позади для наблюденія за Браиловымъ, и для отраженія непріятельскихъ войскъ, когда бы Турки вздумали сдѣлать высадку въ тылу зрміи. У непріятеля было до 70,000 человекъ.

Сраженіе началось 28-го числа въ пять часовъ утра. Правое крыло и центръ русскаго войска старались еще только держаться противъ непріятеля, чтобы дать время генералу Кутузову обойти его съ праваго крыла. Турки, нѣсколько разъ покушавшіеся опрокинуть карреи, но безъ успѣха, посадили часть войскъ на лодки, и велѣли имъ напасть на генерала Шпета вмѣстѣ съ другими войсками, вышедшими изъ Браилова. Князь Репнинъ велѣлъ подкрѣпить Шпета двумя карреями и 12 эскадронами, отряженными отъ праваго крыла, съ однимъ карреемъ отъ центра. Съ помощью сего подкрѣпленія, Шпетъ опрокинулъ въ рѣку тѣхъ Турокъ, которые перебрались на правый берегъ. Мѣжду тѣмъ лѣвое крыло Русскихъ, взобравшись на высоты, которые должно было занять, грозило напасть на Турокъ съ фланга; но сіи, бывъ изнурены шести-часовою битвою, побѣжали къ Гирсову, оставивъ на полѣ сраженія 35 пушекъ и до 4000 убитыми. Уронъ Русскихъ

— 69 —

не составлялъ даже и 600 человекъ убитыми и
тяжело ранеными.

Князь Репнинъ, удерживая поле битвы, остался трое сутокъ въ Мачинѣ. Юля 2 онъ перешелъ обратно за Дунай, и снялъ мостъ. Верховный Визирь, опасаясь потерять Браиловъ, расположился 12 числа лагеремъ при Мачинѣ со всемъ своимъ войскомъ, въ которомъ было около 120,000 человекъ.

Когда оба войска стали въ виду другъ у дру-
га, то, казалось, непріязненныя дѣйствія должны
были принять важный оборотъ. Особливо верхов-
ный визирь, обратясь къ Мачину, изъявлялъ же-
ланіе отмстить за пораженіе сераскира румелій-
скаго. Но Диванъ, поверженный въ упыніе по-
терею Анапы, послалъ къ нему повелѣніе заклю-
чить миръ. Полномочные турецкіе явились къ
князю Репнину въ Галацъ, и подписали 31 юля
предварительныя мирныя статьи, въ силу кото-
рыхъ Порта согласилась признать Апѣстрѣ гра-
ницею между объими имперіями.

Въ самый день подписанія предварительнаго
договора, россійскій флотъ, командуемый контръ-
адмираломъ Ушаковымъ, имѣлъ большое морское
сраженіе съ флотомъ оттоманскимъ, встрѣтивъ
оный у мыса Гелеграбуруна. Непріятельскій флотъ,
хотя вдвое превосходнѣе числомъ нашего, былъ
совершенно разбитъ, и вошелъ въ константино-

— 70 —

польскую гавань въ самомъ разстроенномъ состоя-
ніи, которое довершило страхъ Дивана.

Окончательный мирный договоръ былъ подпи-
санъ въ Иссиахъ 29 декабря. Изъ всѣхъ своихъ
завоеваній, Россія удержала только Очаковъ и
пространство земли между Бугомъ и Диѣстромъ.
Крѣпости Бендеры, Акерманъ, Килія, Измаилъ,
Анапа и Суджукъ-Кале были возвращены Портѣ.

Нельзя не замѣтить, что не смотря на разwlе-
чение, каковое давали Портѣ дѣйствія противъ
Австрійцевъ, и на то, что русскія войска были
несравненно превосходнѣе числомъ находившихся
прежде подъ предводительствомъ Румянцова, успѣ-
хи Россіянъ не были однако жъ столь значитель-
ны, какъ въ войну предъидущую. Фельдмаршалъ
киязь Потемкинъ, въ 1789 году, упустилъ изъ
рукъ важныя выгоды, объщанныя ему блистатель-
нымъ положеніемъ россійскихъ войскъ въ нача-
лѣ тогдашняго похода. Потерянный случай не
могъ уже возвратиться въ оба слѣдовавшіе за тѣмъ
похода, ибо Рускіе, угрожаемые Пруссаками, при-
нуждены были ограничиться тѣмъ, что удержи-
вались на лѣвомъ берегу Дуная. Относительно же
къ тактике, система Румянцова была усовершен-
ствована: карреи, которые почти всегда составляя-
лись каждый изъ двухъ батальоновъ, нынѣ рас-
полагаемы были уступомъ въ двѣ линіи, которые

IV.
СМЪСЬ.

1. ЗАПИСКА, ПОДАННАЯ МЮНИХОМЪ, ПРЕДЪ ВСТУПЛЕНІЕМЪ ВЪ РУССКУЮ СЛУЖБУ (*).

Mes emplois en Pologne
dans l'armée de la Couron-
ne sont :

1) Celui d'inspecteur-gé-
néral des troupes étran-
gères.

Должности мои въ
Польшѣ, въ коронной
арміи, суть слѣдующія:

1) главнаго инспектора
иностранныхъ войскъ.

(*) Зпаменитый полководец графъ Мюнихъ, род. въ графствѣ Ольдепургскомъ въ 1683 году, служилъ съ начала во Франціи, потомъ въ войскахъ гессенъ-кассельскихъ, а съ 1716 г. въ Польшѣ. Оскорбленія, панесенныя ему графомъ Флемингомъ, побудили его оставить эту службу. Въ 1721 году предложилъ онъ свои услуги Петру Великому, въ сей запискѣ, печатаемойными съ французскаго, собственноручнаго его подлинника. Достойно замѣчанія, что онъ начинаетъ пеcчисленіемъ предметовъ, которыхъ не знаемъ, а потомъ уже говоритъ о томъ, что можетъ сдѣлать.

— 74 —

Maj. Czarienne, dont j'ay toute ma vie admiré les exploits, et j'espère que le Roi mon maître m'accordera ma démission, laquelle je solliciteray au plutôt.

Je m'engageray pour le service de Sa Maj. Czarienne non pas pour trois ou quatre ans, mais pour tout le reste de ma vie et pour preuve de cela j'etabliray dans les états de Sa Maj. une famille assez nombreuse, dont le bon Dieu m'a confié le soin.

Mais n'ayant pas l'honneur d'être connu de Sa Maj. Czar. ni de ses généraux, il est nécessaire de faire connoitre en quoi, par la bénédiction de Dieu, je pourray rendre quelques services à Sa Maj. et en quoi je ne pourray

жить его Царскому Величеству, котораго повдигамъ я во всю мою жизнь дивился, и надѣюсь, что король, Всемилостивѣйшій Государь мой, не отersetъ мнѣ въ увольненіи, о которомъ я буду просить немедленно.

Опредѣляюсь въ службу Его Царскаго Величества не на три или на четыре года, но на всю остальную жизнь мою, и въ свидѣтельство сего, поселю въ государствѣ Его Величества, довольно многочисленное сemeйство, которое Всемилосердый Богъ поручилъ на мое нопеченіе. Но, не имъя счастія быть извѣстнымъ ни его Царскому Величеству, ни генераламъ его, считаю нужнымъ объяснить, чѣмъ, при благословеніи Божіемъ, могъ бы я ока-

— 78 —

rienne de terminer mes
services et emplois.

Quant au caractère ou
titre, si le service de Sa
Maj. le permet, je n'en
demanderay aucun, puis-
que je mettray toute mon
ambition a être fidèle et
zélé serviteur de Sa Maj.
et que je voudrais ne pas
donner de la jalousie à
personne. Mais s'il plait
à Sa Majesté de me don-
ner un caractère, je sup-
plie que ce soit celui de
lieutenant général de l'in-
fanterie, et directeur de
ses fortifications.

Quant aux appointements ou gages, la vérité est, qu'en Pologne, j'ai plus de 8000 écus espèces par an. J'espère donc, que Sa Maj. Czarienne ne voudra pas mettre à moins les appointements et bienfaits qu'il lui plaira m'accorder pour l'entretien de ma famille, à quoi je sup-

ограничить мою службу
и обязанности.

Что касается до чина,
или ранга, если служба
Его Величества позволя-
етъ, я не буду просить
ни какого, ибо все че-
столюбіе мое будетъ со-
стоять въ томъ, чтобъ
быть върнымъ и усерд-
нымъ слугою Его Вели-
чества, и я не желалъ
бы ни въ комъ возбу-
дить зависти. Но если
Его Величеству благоу-
годно пажаловать меня
рангомъ, испрашиваю
себѣ чина пъхотнаго ге-
нералъ - лейтенанта и
директора фортификаціи
Е. В.

Касательно жалованья,
скажу по истинѣ, что
въ Польшъ я получалъ
болѣе осьми тысячъ та-
леровъ серебромъ въ
годъ. Надѣюсь, посему,
что Его Царскому Вели-
честву благоугодно бу-

— 80 —

## 2. ПОКОРЕНІЕ ЛЕНКОРАНА (*)

(Донесеніе командуюцюму въ Грузіи, генералъ-лейтенанту Ртищеву, генералъ-маіора Котляревскаго).

Послѣ рапорта моего къ вашему превосходительству отъ 24 декабря за № 909, прибылъ я, 25 числа, въ Гямумаванъ, гдѣ найдя стѣсненный отрядъ флота капитана 1-го ранга Веселаго, присоединилъ его къ себѣ, и 26 числа блокировалъ крѣпость Ленкоранъ. Въ ту же ночь устроены баттареи, и открыта канонада, а 27 потребовалъ я отъ командующаго сардаря Садыхъ-Хана сдачи крѣпости. Отвѣтъ его былъ гордый, и состоялъ въ томъ, что онъ будетъ защищаться. Для большаго нанесенія вреда гарнизону, свезена была, 27 же, съ корабля трехпудовая мортира, изъ которой продолжалась бомбардировка, а 29 числа я желалъ испытать еще, не буду ли имѣть успѣха

(*) Покореніе Ленкорана храбрымъ генераломъ Котляревскимъ принадлежитъ къ числу блистательнѣйшихъ подвиговъ русскаго воинства. Штурмъ Ленкорана, ключа Персіи, послѣдовалъ на 1 января 1813 года, въ то самое время, когда русская армія, по истребленіи враговъ въ предѣлахъ Россіи, переходила чрезъ Нѣманъ, для освобожденія Европы. Императоръ Александръ Павловичъ получилъ донесеніе о семъ блистательномъ подвигѣ въ одно время съ извѣстіемъ о занятіи Дрездена. Великія происшествія того времени въ Европѣ, поглощали все наше впimanіе, и о знаменитомъ штурмѣ Ленкорана не было говорено въ подробности. Сообщаемъ подлинный актъ, свидѣтельствующій и о ве-ликомъ подвигѣ закавказскаго героя, и о благородией его скромности.

— 81 —

въ сдачѣ крѣпости, и писалъ ко всѣмъ ханамъ, чиновникамъ и гарнизону въ убѣдительныхъ выраженіяхъ, чтобы они пощадили себя, женъ, дѣтей и имущество, не защищались бы напрасно противу побѣдоносныхъ войскъ, но на сіе не получилъ даже и отвѣта. После сего, видя упорность командующаго въ крѣпости и всего гарнизона, и имѣя уже недостатокъ въ снарядахъ для продолженія блокады, я долженъ былъ рѣшиться на послѣднее средство штурмовать, и хотя предвидѣлъ въ семъ весьма много трудностей по неравенству въ силахъ и способахъ, по мнѣ, какъ Рускому, оставалось только побѣдить или умереть: ибо отступить запчило бы посрамить честь оружія россійскаго, отдать навсегда въ руки Персіянъ Талышенское владѣніе, и жертвовать притомъ потерею людей во время отступленія отъ чрезвычайнаго холоду и голоду, и непріятеля, который, по дурымъ дорогамъ, могъ паносить большой вредъ. Въ сихъ обстоятельствахъ, призвавъ Бога въ помощь, 31 числа приступилъ я къ штурму (*). Штурмъ продолжался болѣе трехъ часовъ самый упорнѣйшій и кровопролитнѣйшій— всѣ извергскія средства, какъ-то: ники, рогатины, подсвѣты, ручныя грапаты были употреблены защищающимися, но Богъ, поборникъ правды,

(*) См. ниже, приказъ.

№ 121.

6

— 82 —

видѣвшиї, съ какимъ коварствомъ Персіяне заня-
ли Талышинское владѣніе, покорилъ паконецъ
крѣпость оружію Всемилостивѣйшаго Государя.
Потеря наша немаловажна, но она и не могла
быть менѣе тамъ, гдѣ гарнизонъ состоялъ изъ
четырехъ тысячъ человѣкъ однихъ оруженосцевъ,
въ томъ числѣ двухъ баталионовъ регулярной пѣ-
хоты, подъ командою отличнѣйшаго сардаря Са-
дыхъ-хана, родственника властующему въ Пер-
сіи Бабахану, и главноначальствовавшаго всѣми
войсками персидскими, въ талышинскомъ ханствѣ
находившимися, а подъ пимъ также въ крѣпости
командовали болѣе десяти хановъ; при всемъ
томъ, уронъ нашъ, въ сравненіи съ непріятель-
скимъ, ничего незначить. У насъ убито: штабъ
и оберъ-офицеровъ шестнадцатъ, нижнихъ чиновъ
триста двадцать пять; ранено: штабъ и оберъ-
офицеровъ двадцать пять, нижнихъ чиновъ пять-
сотъ восемьдесятъ четыре. Непріятельскій же
гарнизонъ весь истребленъ совершенно; болѣе двухъ
тысячъ пятисотъ побито на стѣнахъ и въ крѣ-
пости; остальные искали спасенія въ рѣчкѣ Лен-
корани, но по ней загнаны пулями и картечами
съ противнаго берега въ море, гдѣ погибали.
Самъ сардаръ Садыхъ-ханъ, съ лучшими ханами,
положилъ животъ свой въ крѣпости. Плѣнныхъ
нами не взято. Чрезвычайное ожесточеніе солдатъ
за упорство защиты все подвергало штыкамъ. Въ
крѣпости отбито два знамя регулярной пѣхоты,

— 83 —

восемь орудій артиллерії англійской работы, во
всей исправности, булава сардарская, съ снаря-
дами погребъ и съ провіантомъ магазинъ.

Поздравляя съ сею знаменитою побѣдою ваше
превосходительство, я долженъ доложить, что на-
ша главная потеря въ достойнѣйшихъ офицерахъ:
храбрый подполковникъ Ушаковъ убитъ; многіе
другіе достойные понесли ту же участь, и нѣ-
которые ранены. Я самъ получилъ три раны и,
благодаря Бога, благоволившаго запечатлѣть ус-
пѣхъ дѣла сего собственною моею кровію, падѣ-
юсь, что сей же самый успѣхъ облегчитъ страда-
нія мои. Впрочемъ ни какая потеря не можетъ
сравниться съ важностью взятія крѣпости на Кас-
пійскомъ морѣ, при впаденіи въ оное рѣчки Лен-
корани, устроенной Англичанами, почитаемой
Персіянами неприступною, и о коей, въ пере-
хваченныхъ бумагахъ, сардарю Садыхъ – хану
Аббасъ-Мирза писалъ, что ежели и цѣлыя горы
войскъ возстали бы противу него, онъ не долженъ
колебаться, но защищать до послѣдней капли кро-
ви сей ключъ къ сердцу Персіи. И слава оружія
россійскаго, пріобрѣтенная свмъ безпримѣрнымъ
штурмомъ, пребудетъ навѣки неувядаемою. Пусть
строгіе тактики называютъ штурмъ сей дерзос-
тью: въ позднѣйшія времена предастся, что ты-
сяча пятьсотъ Русскихъ штурмовали крѣпость,
защищаемую четырьмя тысячами Нерсіяпъ; пре-
дастся также и то, что девизъ штурмовавшаго

— 84 —

отрида былъ: всѣмъ умереть или взять крѣпость!
И потомство возвеселится рвениемъ къ славѣ сво-
ихъ предшественниковъ во дни царствованія Все-
милистѣйшаго Монарха Александра.

Изъ числа отоптыхъ трофеевъ, знамена и бу-
лаву сардаря подишу у сего вашему превосхо-
дительству. Подробное же донесение, какъ о штур-
мь, такъ и обо всей многотрудной экенищіи,
буду имѣть честь представить по облегченіи отъ
ранъ; теперь же совершенно не въ силахъ.

Какъ со взятіемъ крѣпости Ленкорана, Талы-
шинское владѣніе очищено отъ Нерсіянъ, и ни
одного пепріятеля въ ономъ нѣтъ, то отрядъ,
миль ввѣренный, возвращается въ Карађахъ подъ
командою маіора Дьячкова со всѣми карабахски-
ми семействами, а здѣсь остается, попрежнему,
отрядъ флота капитана 1-го ранга Весселаго, ко-
торый, за пятимѣсячное претерпѣніе, получаетъ
новую крѣпость.

Аббасъ-Мирза, чувствуя важность сохраненія
крѣпости Ленкорана, выступилъ было изъ Таври-
за на помощь, по дойдя до Мишкипа, услышалъ
о взятіи ея. Онъ теперь въ крайне худомъ по-
ложеніи: съ 19 числа октября по 1 января ли-
шился 21 орудія, 35 фалкопетовъ, и по собствен-
ному ихъ счету, больѣ семи тысячъ войскъ, въ
томъ числѣ шести баталіоновъ регулярной пѣхо-
ты, устроеніе которой стоило весьма много. Ноте-
ри сія, зъ два мѣсяца и двѣ падцать дней поне-

— 85 —

сенная, превосходитъ гораздо болѣе всю, какую
tолько они имѣли съ начала продолженія войны
съ Россиєю. Сверхъ того, такъ сказать, вырвано
изъ рукъ талышинское ханство, обладаніе кото-
рымъ считалъ опъ вѣрнымъ, и взята крѣпость,
болѣе всего важности въ себѣ заключающая. Та-
ковые удары не только для Аббасъ-Мирзы, но
и для Нерсіи неизлечимы.

### 3. ПРИКАЗЪ ВЪ ВОЙСКА, БЛОКИРУЮЩІЯ КРѣПОСТЬ
ЛЕНКОРАНТЪ. ДЕКАБРЯ 31-ТО, 1812 ГОДА.

Источивъ всѣ средства принудить непріятеля
къ сдачѣ крѣпости, найдя его къ тому непреклон-
нымъ, не остается болѣе ни какого способа поко-
рить крѣпось сію оружію россійскому, какъ толь-
ко силою штурма. Рѣшаясь приступить къ сему
послѣднему средству, даю знать о томъ войскамъ,
и считаю нужнымъ предварить всѣхъ офицеровъ
и солдатъ, что отступленія не будетъ. Намъ дол-
жно или взять крѣпость или всѣмъ умереть: за
тѣмъ мы сюда присланы. Я предлагалъ два раза
непріятело о сдачѣ крѣпости, но опъ упорст-
вуетъ: такъ докажемъ же ему, храбрые солдаты,
что силь штыка русскаго ничто противиться не
можетъ. Не такія крѣпости брали Рускіе, и не
у такихъ непріятелей, какъ Персіяне, и сія про-
тиву тѣхъ ничего не значить. Предписывается
всѣмъ: первое, послушаніе; второе, помнить, что

— 86 —

ЧЁМЪ СКОРЪЕ ИДЕМЪ НА ШТУРМЪ, И ЧЁМЪ ШИБЧЕ
ЛЬЗЕМЪ НА ЛЁСТИНЦУ, ТЁМЪ МЕПЬШЕ УРОНЪ, И ВЪР-
НИЕ ВЗЯТА КРЁПОСТЬ; ОПЫТНЫЕ СОЛДАТЫ СІЕ Знаютъ,
А НЕОПЫТНЫЕ ПОВЪРЯТЬ; ТРЕТЬЕ, НЕ БРОСАТЬСЯ НА
ДОБЫЧУ ПОДЪ ОПАСЕНІЕМЪ СМЕРТНОЙ КАЗНИ, ПОКА
СОВЕРШЕННО НЕ КОНЧИТСЯ ШТУРМЪ, ИБО ПРЕЖДЕ
КОНЦА ДЪЛА НА ДОБЫЧЁ СОЛДАТЪ НАПРАСНО УБИВА-
ЮТЪ; ПО ОКОНЧАНИЕ ЖЕ ШТУРМА, ПРИКАЗАНО БУДЕТЬ
ГРАБИТЬ, И ТОГДА ВСЕ СОЛДАТСКОЕ, КРОМЬ ЧТО ПУШКИ,
ЗНАМЕНА, РУЖЬЯ СО ШТЫКАМИ И МАГАЗИНЫ ПРИНАД-
ЛЕЖАТЬ ГОСУДАРЬЮ.

Диспозиція штурма будетъ дана особо, а теперь
остается мнѣ только сказать, что я увѣренъ въ
храбрости опытныхъ офицеровъ и солдатъ Грузинскаго
грепадерскаго, 17 егерскаго и Троицкаго
пъхотнаго полковъ, а малоопытные Каспійскаго
баталіона, падЬюсь, постараются показать себя
въ семъ дѣлѣ, и заслужить лучшую репутацію,
чѣмъ до сего между непріятелями и чужими на-
родами имѣютъ. Впрочемъ, ежели бы, сверхъ
всякаго ожиданія, кто струсиłъ, тотъ будетъ на-
казанъ какъ измѣнникъ. Здѣсь, вnad границъ, тру-
са разстрѣляютъ или повѣсять, не смотря на чинъ.

Генералъ-Маіоръ Котляревскій.

ПУТЕШЕСТВІЕ

ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА,
ГОСУДАРЯ ЦЕСАРЕВИЧА НАСЛѣДНИКА

и

ГОСУДАРЫНИ ЦЕСАРЕВНЫ.

17-го мая, поутру съ десятаго часа, Его Величество Государь Императоръ изволилъ присутствовать на ученіи, произведенномъ на Ходынскомъ полѣ кавалерійскими полками и конною артиллеріею.

Въ третьемъ часу по полудни, Государь Императоръ и Ихъ Императорскія Высочества Наслѣдникъ Цесаревичъ и Великая Княгиня Цесаревна изволили посѣтить училища ордена св. Екатерины и Александровское и Александринскій сиротскій институтъ. Изъявивъ свое удовольствіе въ сихъ заведеніяхъ, Его Величество и Ихъ Высочества изволили отбыть, въ пятомъ часу, въ Александринскій дворецъ.

— 88 —

18-го мая, по полудни въ три часа, Государь
Императоръ изволилъ обозрѣвать ремесленное за-
веденіе Московскаго воспитательнаго дома, и ос-
тался онымъ доволенъ.

Вечеромъ, прекрасный шалая теплая погода спо-
собствовала илюминаціи, которая вдругъ освѣти-
ла всю Москву, съ быстротою и великолѣпіемъ,
давно невиданнымъ здѣсь. Въ то же время, всѣ
главныя улицы и площади наполнились экипажа-
ми и гуляющими, а Кремлевскіе сады, ярко бли-
ставіе огнями, были главнымъ мѣстомъ гулянья
для пѣшеходовъ. Съ особенною роскошью были
освѣщены, большею частію разноцвѣтными шкали-
ками, Тверская улица, присутственныя мѣста,
Воскресенскіе ворота, Кремлевскіе сады, Неглип-
ная и нѣкоторыя изъ большихъ зданій въ другихъ
частяхъ города. Домъ генералъ-губернаторскій и
площадь противъ него, съ окрестными огромны-
ми домами, отличались необыкновеннымъ велико-
лѣпіемъ и вкусомъ въ освѣщеніи. Экипажи тяну-
лись по всей Тверской, и потомъ мимо кремлев-
скихъ садовъ и по окрестнымъ улицамъ и бульва-
рамъ, также превосходно освѣщеннымъ. Никто
не запомнилъ такого многочисленнаго стеченія
экипажей, которые двигались непрерывною вере-
ницею даже по Вздвиженкѣ, по Красной площади,
Кузнецкому мосту, Дмитровкѣ и другимъ улицамъ.
Въ одиннадцатомъ часу, появились среди гуляю-
щихъ экипажи Государя Императора и свиты Его.

— 89 —

Въ переднемъ изъ экипажей были: Государь Императоръ и Ихъ Высочества Наслѣдникъ Цесаревичъ и Велакая Княгиня Цесаревна. Ликующій народъ встрѣтилъ и сопровождалъ Ихъ всюду громкими изъявленіями радости и счастія. Появленіе Императорской фамилии среди народа придало повую жизнь гулянью, которое и продолжалось далеко за полночь. Милюминація была такъ роскошна и блистательна, что лунная почь меркла предъ огнами, зажженными въ улицахъ для изъявленія радости и усердія върноподдающихся къ Августѣйшимъ ихъ Благодѣтелямъ.

— 19-го мая, въ десять часовъ утра, Государь Императоръ изволилъ дѣлать на Ходынскомъ полѣ смотрѣ войскамъ, въ Москвѣ и въ окрестностяхъ ея находящимся.

Того же числа вечеромъ, Его Императорское Величество, Его Высочество Государь Наслѣдникъ Цесаревичъ и Ея Императорское Высочество Велікая Княгиня Цесаревна, удостоили Своего попыщенія балъ князя Сергъя Михайловича Голицына.

— 20-го мая, въ девять часовъ утра, Государь Императоръ изволилъ производить ученіе на Ходынскомъ полѣ всѣмъ войскамъ, въ Москвѣ и въ окрестностяхъ ея находящимся.

Въ шесть часовъ по полудни, Его Императорское Величество изволилъ присутствовать на скачках. Надежда узрѣть возлюбленнаго Монарха при-

— 90 —

влекла туда всѣхъ московскихъ жителей, которые покрывъ окрестное поле, одушевляли своимъ разнообразіемъ сіе зрѣлище.

Того же числа, въ одиннадцать часовъ вечера, Государь Императоръ изволилъ отправиться изъ Петровскаго дворца въ Царское Село, и прибыть, въ вожделѣнномъ здравіи, 22-го сего мая, въ одиннадцать часовъ утра.

— 21-го мая, московскій губернскій предводитель дворянства, сенаторъ Небольсипъ, удостоился счастья принять у себя въ домъ Высоконовобрачныхъ Государя Наслѣдника Цесаревича и Государыню Цесаревну Великую Княгиню Марію Александровну.

Нужно ли говорить, что русскій бояринъ съ усердіемъ истинно русскимъ радѣлъ содѣлать пріятнымъ для Высокихъ Посѣтителей пребываніе въ его домъ? Желаніе доставить сколько возможно большему числу особъ наслажденіе зрѣть Августѣйшую Чету, побудило хозяина еще распространить обширный домъ свой, и какъ бы по волшебству явилась новая пышная зала. Каждая изъ прежнихъ комнатъ, искусствомъ одного изъ отличнѣйшихъ архитекторовъ нашихъ, (*) приспособлена къ данному ей назначенню. Не стану отвлекать себя подробностями описанія; онъ столь же многоразличны, сколь неистощимо рвеніе Рус-

(*) Д. Я. Быковскаго.

— 91 —

кихъ доказать при всякомъ случаѣ свою предан-
пость Царскому Дому. Могу передать только крат-
кій очеркъ этого празднества.

Два огромные, роскошно иллюминованные обе-
лиска, величественно выдавшіеся изъ-за деревьевъ
Садовой улицы, издали обозначали жилище госте-
пріимнаго сановника. Надъ осыпанными огнемъ
воротами, которымъ былъ приданъ видъ тріум-
фальныхъ, блистали надписи, готовыя во всякое
время возбудить сладостнѣйшія ощущенія въ серд-
цѣ Рускаго. Вотъ онъ: съ наружной стороны
«1841 года, апреля 16 дня;» съ внутренней
«1818 года, апреля 17 дня.» И обѣ надписи осѣ-
нялъ двуглавый орелъ нашъ, яркими, огненными
полосами рисовавшійся на синевѣ безоблачнаго
неба. Отъ воротъ по обѣ стороны простиралась
колоннада изъ 46 столповъ. При полусвѣтѣ ясна-
го вечера плѣнительно искрились ея столпы и
составляли огненню галерею. Огромный щитъ,
на которомъ въ голубомъ полѣ яркія серебряныя
звѣзды слились въ сіяніе вокругъ вензеловаго
изображенія имепъ Ихъ Императорскихъ Высо-
чествъ, заключалъ эту колоннаду. Нарочито уст-
роенный входъ, драпированный бѣлыми и голу-
быми шалевыми тканями, служилъ преддверіемъ
къ сѣнямъ, въ которыхъ разнообразная зелень
фруктовыхъ деревъ и штамповыхъ цвѣтовъ освѣ-
щались огромною, висячею канделаброю. Отсюда
отлогая лестница, среди полуциркульной аллен

— 92 —

благоухающихъ цвѣтовъ, вела въ бель-этажъ, и взоры, послѣ ослѣпительнаго блеска лампъ, пріятно отдыхали на матовомъ свѣтѣ мраморной вазы, отражавшейся въ зеркальной стѣнѣ и на зелени цвѣтника, расположеннаго въ затѣйливыя группы за позолоченною рѣшеткою. Пріятная зелень стѣнъ и растеній первой комнаты, въ которой помѣщенъ былъ богатый буфетъ, составляла чудную противоположность съ ослѣпительнымъ блескомъ малинькой гостиной. По правую сторону этой комнаты, большая гостиная плѣняла изящною бронзою, которая рѣзко отделялась отъ бѣлыхъ штофныхъ стѣнъ. Далъе голубая диванная манила къ себе благоуханіемъ букетовъ, искусно размѣшенныхъ въ фарфоровыя вазы. Видъ изъ оконъ объ-ихъ комнатъ былъ очарователенъ. Среди вѣко-выхъ деревьевъ, противу оконъ возвышались блестящіе огнями обелиски. Яркій свѣтъ ихъ падалъ на листья вѣтвей, разстилался по ровной поверхности лужаекъ, и озлашалъ извилистыя дорожки сада, наполненнаго множествомъ людей. Вправо, роскошно освѣщенный храмъ, а влѣво, унизанная огнями ротонда и съ особеннымъ искусствомъ расположеннное между ими освѣщеніе, разливали плѣнительный свѣтъ по зелени свѣжаго дерна. Нельзя умолчать о туалетной комнатѣ, драпированной розовымъ и бѣлымъ газомъ, потому что эта компата прелестною простотою привлекла на себя особенное вниманіе Ея Высочества. Переходъ

— 93 —

изъ малой гостиной въ танцовальную залу пред-
ставлялъ бесѣдку, по серебряной рѣшеткѣ кото-
рой вились виноградныя лозы, отягощенныя ки-
стями винограда.

Еще съ восьми часовъ начался приѣздъ, и вско-
рѣ не только парадныя, но и прочія комнаты
наполнились особами высшаго общества. Разно-
образіе мундиревъ и пышность нарядовъ соотвѣт-
ствовали значенію бала. Въ девять часовъ, звуки
веселаго марша возвѣстили о приближеніи Высо-
кихъ Постителей. Ихъ Императорскія Высоче-
ства, въ сопровожденіи находившихся здѣсь прин-
цевъ, встрѣчены были на крыльцѣ хозяиномъ дома,
а при входѣ въ бель-этажъ дочерьми хозяина,
фрейлинами Ея Императорскаго Величества, и
теткою ихъ, княгинею Маріею Андреевною. Ільво-
вой, заступавшего мѣсто хозяйки. При вступле-
ніи Ихъ Высочествъ, въ танцовальной залѣ раз-
далась музыка польскаго, который Цесаревна
Великая Княгина изволила танцевать съ хозяи-
номъ дома, а Государь Наслѣдникъ Цесаревичъ
съ княгинею Львовой; при входѣ же Ихъ Высо-
чествъ въ гостиную, послышались изъ сада звуки
духовой музыки учебнаго карабинернаго полка,
возлѣ ротонды. Во время прочихъ танцевъ, гости-
ная и диванная оглашались поперемѣшно или гар-
моническими звуками духовой, или мелодіею во-
кальной музыки. Ея Высочество съ особеннымъ
удовольствіемъ изволила неоднократно внимать

— 94 —

русскимъ пѣснямъ. Съ уміленіемъ смотрѣли па
это прочіе гости, какъ на доказательство, что для
новой Дщери Царственнаго Дома пріятны русскіе
звуки!

Въ одиннадцать часовъ, когда хозяинъ доло-
жилъ Ихъ Императорскимъ Высочествамъ объ
ужинпомъ столѣ, при входѣ Ихъ въ виноградную
бесѣдку, завѣса изъ золотаго газета, скрывавшая
столовую, отдернулась, и взорамъ посѣтителей
представилась огромная великолѣпная галерея.
Стѣны ея, обтянутыя газетомъ, и какъ бы сли-
тыя изъ серебра, отражали на бархатномъ зеле-
номъ полу ослѣнительный блескъ множества брон-
зовыхъ люстръ и канделабръ. Безчисленные бу-
кеты розъ, прикрѣпленные къ серебряной, едва
примѣтной сѣткѣ потолка, какъ бы висѣли на
воздухѣ. Въ полуверхнемъ углубленіи, противу
входа въ столовую, на возвышеніи, устроенъ былъ
столъ для Ихъ Высочествъ. Отъ него открыва-
лась прелестнѣйшая перспектива — и этой очаро-
вательной залы, и этой прелестной бесѣдки, и
цѣлой рощи померанцовыхъ деревьевъ, освѣщен-
ныхъ матовымъ свѣтомъ вазы—все это, и самый
столъ, отражались въ отдаленной зеркальной стѣ-
нѣ. Столы для прочихъ гостей были расположены
такъ, что взоры ихъ были обращены къ столу
Ихъ Высочествъ.

Послѣ ужина, Ея Высочество изволила снова
принять участіе въ танцахъ, а въ исходѣ перваго

— 95 —

часа Высокіе Посѣтители, изъявивъ хозяину бла-
годарность въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ,
изволили отбыть. Еще гремѣла музыка, но гости,
оставя танцы, тѣснились у дверей и предъ окна-
ми, чтобы еще разъ взглянуть на Высокихъ По-
сѣтителей, осчастливившихъ этотъ незабвенный
праздникъ русскаго сердца.

— 23-го мая, въ восемь часовъ утра, Ихъ Импе-
раторскія Высочества Государь Наслѣдникъ Цеса-
ревичъ и Государыня Великая Княгиня Цесарев-
на изволили отправиться въ Троицко-Сергіевскую
Лавру, куда и прибыли въ первомъ часу по по-
лудни, при торжественномъ звонѣ колоколовъ
какъ въ Лаврѣ, такъ и при всѣхъ церквахъ Сер-
гіевскаго посада, и при радостныхъ восклицаніяхъ
многочисленнаго народа. Во святыхъ вратахъ
Высокіе Посѣтители встрѣчены были, по чину
церковныхъ срѣтеній, настояLESSS "Лавры, ми-
трополитомъ московскимъ, съ шестью архиман-
дритами и со всею братіею обители; причемъ
митрополитъ имѣлѣ счастіе привѣтствовать Госу-
даря Наслѣдника Цесаревича слѣдующею рѣчью:

« Благовѣрный Государь !

«Не въ долгое время вторично Ты шествуешь
симъ царскимъ путемъ: царскимъ, говорю, по-
тому что уже нѣсколько въковъ государи россій-
скіе и ихъ семейства, по временамъ, шествуютъ
отъ престольнаго града сюда, къ смиренному оби-
тателю пустыни.

— 96 —

«Такова сила Въры. Она и отрекшагося отъ
міра дѣлаетъ подвіжникомъ отечества, паче пре-
бывающаго въ мірѣ, и не только въ жизни, но
и по смерти; и высокое преклоняетъ къ смирен-
ному; и съ отжившимъ земный вѣкъ продолжаетъ
живыя общенія.

«Съ такими мыслями срѣтая Тебя, Благовѣрный
Государь, едва смѣемъ упомянуть, что мы, здѣш-
ніе, радуемся Твоему пришествію, ибо не сіе
достойно Твоего впиманія; но паче свидѣтель-
ствуемъ, что пришествіе Твое въ сію обитель ра-
достно для всей православной Россіи: поелику оно
являетъ, что Ты шествуешь царскимъ родитель-
скимъ и прародительскимъ путемъ благочестія,
ведя съ Собою тѣми же стопами и избранную То-
бою Сопутницу жизни; и что для новыхъ надеждъ
жизни взыскуешь новыхъ благословеній свыше.

«Въ Троицѣ славимый Богъ, толикократно бла-
гословлявшій царственныя молитвы, приносимыя
Ему на мѣстѣ семъ, при предстательствѣ угодни-
ка своего, да срѣтитъ Васъ, Порфирородные Молит-
венные, новыми дарами своей вседержавной бла-
гости, и въ высокомъ счастіи жизни Вашей да
даруетъ всегдашнее утѣшеніе Августѣйшимъ Ро-
дителямъ Вашимъ, и залогъ пенарушимаго благо-
действія отечеству.»

Цѣловавъ святый крестъ и принявъ окропленіе
святою водою, Ихъ Императорскія Высочества
шествовали, при церковномъ и penin и звонѣ коло-

— 97 —

коловъ, въ соборный Троицкій храмъ, и, вступивъ въ оный, слушали молебное пъніе къ преподятой Троиць и преподобному Сергію. Нотомъ прикладывались къ святымъ иконамъ сего храма, къ святымъ мощамъ преподобнаго Сергія, къ образу явленія Божіей Матери въ храминѣ, гдѣ была келлія преподобнаго Сергія, и къ мощамъ преподобнаго Никона, въ храмѣ его имени. При мощахъ преподобнаго Сергія поднесены Ихъ Высочествамъ иконы, въ благословеніе отъ сего угодника Божія.

Послѣ сего, Ихъ Императорскія Высочества, бывъ препровождены въ приготовленное для Нихъ помыщеніе, и взявъ краткое отдохновеніе, вновь изволили прибыть, въ сопровожденіи иностранныхъ принцевъ, въ Троицкій соборъ, а отсюда въ ризницу, и заниматься обозрѣніемъ древностей и достопамятностей. Продолжая обозрѣніе обители, они посѣтили и другие главнѣйшіе храмы, трапезную церковь преподобнаго Сергія и Успенскій соборъ, а также и духовную академію и ея библиотеку.

Наконецъ, Ихъ Императорскія Высочества, удостоивъ снизойти на приглашеніе митрополита, благоволили имѣть объденный столъ въ настоящей келліяхъ, по уставу обители.

Предъ отбытіемъ изъ Лавры, Ихъ Высочества еще разъ посѣтили Троицкій соборъ, и приложились къ мощамъ преподобнаго Сергія.

№ 121.

7

— 98 —

По сопровожденіи Высокихъ и Вожделѣнныхъ
Посѣтителей, митрополитомъ со всемю братією со-
вершено молебное пѣніе о здравіи и благополуч-
номъ путешествіи Ихъ Императорскихъ Высо-
чествъ, заключившеся возглашеніемъ многолѣтія
Благочестивѣшему Государю Императору и всей
Августѣйшей Фамиліи.

Вечеромъ того же дня, въ десять часовъ по
полудни, Ихъ Высочества изволили обратно при-
быть въ Москву, въ вожделѣнномъ здравіи.

— 25-го мая, Ихъ Императорскія Высочества Наслѣдникъ Цесаревичъ Великій Князь Александръ Николаевичъ и Цесаревна Великая Княгиня Марія Александровна изволили выѣхать въ село Боро- дино, въ половинѣ двѣнадцатаго часа по полуно- чи, сопровождаемые благословеніемъ отъ жителей Москвы, во множествѣ собравшихся на тѣхъ ули- цахъ, по коимъ надлежало проѣзжать Ихъ Вы- сочествамъ.

— Ихъ Императорскія Высочества Государь Наслѣдникъ Цесаревичъ и Государыня Великая Княгиня Цесаревна изволили прибыть, 29-го мая, вечеромъ, обратно изъ Москвы въ Петергофъ, въ вожделѣнномъ здравіи.

["ТОМЪ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ.", "ОГ.ЛАВЛЕНІЕ.", "КНИЖКА СТО ДВАДЦАТЬПЕРВАЯ.", "На смерть князя Мещерскаго . . . . . . . . . . . . . . .

— 102 —

Безуменъ ты и всѣ твои желанья!
Мнѣ тайный голосъ рекъ:
И лучшія мечты моей созданья
Отвергнулъ я на вѣкъ.

Но для чего души разувѣренье
Свершилось не вполне?
Зачѣмъ же въ ней слѣпое сожалѣнье
Живетъ о старинѣ?

Такъ нѣ когда обдумывалъ съ роптаньемъ
Я тяжкій жребій свой,
Вдругъ Истину (то не было мечтаньемъ)
Узрѣлъ передъ собой.

«Свѣтильникъ мой уändетъ путь ко счастью!
(Въщала) захочу,
И страстнаго отрадному безстрастью
Тебя я научу.

«Пускай со мной ты сердца жаръ погубишь;
Пускай узнавъ людей,
Ты, можетъ быть, испуганный разлюбишь
И ближнихъ и друзей.

«Я бытія всѣ прелести разрушу,
Но умъ наставлю твой,
Я оболью суровымъ хладомъ душу,
Но дамъ душъ покой.»

Я трепеталъ, словамъ ея внимая,
И горестно въ отвѣтъ
Примолвиłъ ей: о гостья неземная!
Печаленъ твой привѣтъ.

— 104 —

Въръ тотъ надеждъ обольщающей,
Кто сердцемъ бодръ и
Лишъ по молвъ разновъщающе¹
Съ судьбой насмѣшлив.

Надъйтесь, юноши кипящіе!
Естите: крылья вамъ даны;
Для васъ и замыслы блестящіе
И сердца пламенные сны.

Но вы, судьбину испытавшіе,
Тщету утѣхъ, печали власть,
Вы, знанье бытія пріявшіе,
Себъ на тягостную часть!

Гоните прочь ихъ рой.прельстительный;
Такъ! доживайте жизнь въ тиши,
И берегите хладъ спасительный
Своей бездъйственной души.

Своимъ безчувствіемъ блаженные,
Какъ трупы мертвыхъ изъ гробовъ,
Волхва словами пробужденные,
Встаютъ со скрежетомъ зубовъ:

Такъ вы, согрѣвъ въ душѣ желанія,
Безумно вдавшись въ ихъ обманъ,
Проснетесь только для страданія,
Для боли новой прежнихъ ранъ.

БАРАТЫНСКИЙ.

ПРОЗА.

1.
Рѣчѣ

КАДЕТАМЪ ПРЕДЪ ПРИСЯГОЮ ИХЪ НА ЧИНЪ ПРАПОР-
ЩИКА, ГОВОРЕННАЯ 30-ГО МАРТА 1837 ГОДА СВЯЩЕН-
НИКОМЪ НИКОЛАЕМЪ РАЕВСКИМЪ.

Юноши, вступающие в званіе мужей!

Теперь, когда вы готовитесь дать священную
клятву въ върномъ служеніи Государю и отече-
ству, долгъ мой призываетъ меня напомнить вамъ
въ послѣдній разъ о будущихъ вашихъ обязанно-
стяхъ.

Впрочемъ, послѣднее мое завѣщаніе не будетъ
заключать въ себѣ чего либо новаго, доселѣ ва-
ми не слыханнаго; оно будетъ то же самое, ка-
кое вы всегда слышали отъ меня; имъ началось

— 106 —

образованіе вашего ума и сердца, имъ должно и
кончиться; онъ всегда будетъ проповѣдуемо въ
церкви Христовой; ибо заимствовано изъ устъ
Апостола: *Братство возлюбите, Бога бойтесь,
Царя чтите*. Сколько разъ ни были бы повто-
ряемы такія правила, они всегда останутся равно
необходимыми, равно священными.

Бога бойтесь. Непоколебимымъ основаніемъ
вашей деятельности положите страхъ Божій.
Живая, твердая мысль объ Отцѣ Небеспомъ, ко-
торый, присутствуя съ нами втайşe, видитъ яв-
ное и тайное, да будетъ всегда въ душѣ вашей.
Имъ мы живемъ и движемся, и есмы, говоритъ
св. писаніе; слѣдовательно Онъ близокъ къ намъ,
какъ мы близки къ самимъ себѣ. Если дѣти, ви-
дя предъ собою родителей или воспитателей, бо-
лѣе, нежели когда либо, опасаются сдѣлать про-
тивное волѣ ихъ; какое было бы безуміе, какая
дерзость предъ лицемъ пѣжпѣйшаго Отца, едни-
ственнаго источника, изъ коего истекаетъ Святая
любовь, предъ Его всевидящимъ Окомъ забывать
благодѣтельную Его волю? Если величіе Царя зе-
мнаго паводитъ невольный трепетъ на приближа-
ющихся къ Нему; какимъ благоговѣніемъ должно
исполнить насъ близкое присутствіе Царя Царей,
Господа тварей? И такъ внимайте себѣ, юные
христіане, чтобы сердца ваши всегда были до-
стойнымъ храмомъ Господа; чтобы въ нихъ не
находили мѣста нечистыя, земныя страсти. Онъ

— 107 —

лишать васъ мира и радости, унизятъ богоподоб-
ное ваше достоинство, прежде времени приве-
дутъ ко гробу, лишать и за гробомъ упованія
блаженной вѣчности. Покорите ихъ дѣйствію ду-
ха Христова, распните страхомъ суда Божія; освя-
щайте дѣйствія ваши усердною молитвою, укрѣ-
пляйте внутреннія ваши силы постомъ и благо-
говѣйнымъ участіемъ въ св. таинствахъ; день и
ночь поучайтесь въ словѣ Божіемъ; съ тою же
или еще съ большею радостію спѣшите въ домъ
Господень, съ какою спѣшили въ домы вашихъ
родителей. Чѣмъ чаще, чѣмъ сильнѣе будетъ ва-
ше стремленіе къ Отцу Небесному; тѣмъ ближе
и ощутительнѣе будетъ для васъ всесильная Его
помощь.

Царя чтите. Тъ же чувства сыновней любви къ
священной Особъ Его и безпредѣльной преданно-
сти, коими доселѣ были преисполнены сердца ва-
ши, да останутся неизгладимыми на всю жизнь
вашу. Чтите Его какъ Помазанника Божія, на
коего изъ рукъ св. церкви излита въ сугубой
мърѣ всеосвящающая благодать; чтите Его какъ
Отца великаго въ мірѣ семейства, коего члены
наполняютъ три части свѣта; чтите въ Немъ из-
браннаго Богомъ домостроителя, коему Онъ, вер-
ховный владыка тварей, ввѣрилъ милліоны луч-
шихъ земныхъ своихъ созданій — человѣковъ;
наконецъ, въ отношеніи къ самимъ себѣ, чтите
въ лицъ Его — Отца-воспитателя, коего благо-

— 108 —

дѣтельная воля воодушевляла, руководствовала, усиливала усердіе ближайшихъ воспитателей вашихъ.

Братство возлюбите. Взирайте на ближнихъ, какъ на дѣтей одного Отца, какъ на сочленовъ одного семейства подъ единою главою — Искупителемъ. Вашъ умъ, сердце, тѣлесныя силы, значеніе въ обществѣ, избытки — все употребляйте на то, чтобы разливать вокругъ себя миръ и благословеніе. Добро, сдѣланное ближнимъ, видимо возвратится къ вамъ въ стократной мѣрѣ. Нѣтъ нужды, что теперь дается вамъ смертоносное оружіе: оно дается вамъ не на разрушеніе, а на созиданіе; на защиту отечества, на обузданіе возмутителей общественнаго мира, противу тѣхъ, на кого падетъ грозный приговоръ поставленнаго Богомъ въ отмщеніе злодѣямъ. Но — помните — оно не дано вамъ для частнаго самоуправнаго міщенія личныхъ обидъ. Законы военные угрожаютъ самовольнымъ жестокою казнію; вѣчные божественные законы возвѣщаютъ имъ не временную, но и вѣчную казнь. Поднявше мечь, мечемъ погибнутъ — слова сіи сказаны именно тому, кто началъ дѣйствовать оружіемъ самовольно. Несчастный, обнажающій мечъ противу своего собрата для рѣшенія частной распри, лишаетъ себя имени и благословенія христіанина, ибо испровергаетъ весь законъ Христовъ — законъ любви. Идя на смерть, онъ не смѣетъ

— 109 —

возвести взора на небо, оградить себя знамені-
емъ креста; ибо осмѣлится ли онъ призвать Бога
—страшно сказать—участникомъ преступленія?—
Если же ослѣпленный злобою падетъ подъ выз-
ваннымъ на себя оружіемъ; то самъ себя лишая
временной и вѣчной жизни, онъ лишаетъ и ближ-
нихъ послѣдняго утѣшенія — принести молитву
о упокоеніи души его. Друзья мои! говорю это
не потому, чтобы могъ предполагать въ комъ ли-
бо изъ васъ подобное заблужденіе; но чтобы воз-
будить въ васъ христіанское стремленіе истреблять
и въ окружающихъ васъ убійственные предраз-
судки, оставленные намъ полузвѣрскимъ состоя-
ніемъ общества. Напротивъ — берегите вашу жизнь
для отечества; покажите мужество не въ минут-
ной, необдуманной вспыльчивости, но въ посто-
янномъ, терпѣливомъ перенесеніи трудовъ и опас-
ностей; ратуйте не противъ собратій — вѣрнопод-
данныхъ одного Царя, но противъ враговъ вѣры и
царства; будьте готовы безъ трепета встрѣтить
смерть, но только тогда, когда ваша жертва можетъ
содѣйствовать благосостоянію ближнихъ. Тогда
выйдете на поле битвы — смѣло благословляя Бо-
га, укрѣпляющаго руки ваши на брань; вамъ будутъ
невидимо предшествовать лики христіанскихъ по-
бѣдоносцевъ — мучениковъ; крестъ Іисуса Христа
осѣнитъ васъ, какъ перваго христіанскаго царя;
ибо вы по заповѣди Спасителя пойдете положить
душу свою за братій.

— 110 —

Такъ, юные вопицы, въ послѣдній разъ гово-
рить вамъ тотъ, кого Богъ благословилъ быть не-
посредственнымъ участникомъ вашего нравствен-
наго воспитанія; тотъ, который старшихъ изъ
васъ видѣлъ еще дѣтьми, и руководствовалъ васъ
въ первыхъ началахъ слова Христова; тотъ, ко-
го вы давно привыкли именовать иѣжнымъ и свя-
щеннымъ именемъ отца. Возлюбленные мои! Сви-
дѣтель Богъ, что вы изъ прошедшихъ лѣтъ ва-
шего дѣтства не оставляете во мнѣ ничего, кро-
мѣ воспоминаній пріятныхъ, утѣшительныхъ; мой
голосъ всегда находилъ путь къ вашему сердцу;
съ надеждою смотрѣлъ я на ваше будущее. Мо-
гу ли сомнѣваться теперь, что вашими добрыми
качествами вы будете всегда честію и утѣшено-
емъ послужившаго вашему воспитанію? Если вы
будете богобоязненными христіанами, признатель-
ными слугами Монарха, добрыми членами семей-
ства; тогда и я могу съ увѣренностью питать въ
себѣ пріятную мысль: будутъ люди, которые и
о мнѣ принесутъ молитву Богу за ваше воспита-
ние.

Впрочемъ, это не мои только слова; въ лицѣ
моемъ обращаются къ вамъ всѣ принявшіе у-
частіе въ вашемъ воспитаніи; всѣ, кому вы одол-
жены усовершеніемъ душевныхъ и тѣлесныхъ ва-
шихъ способностей; всѣ, коми были орудіями бла-
годѣтельной воли Монарха, разливали на васъ
любовь Высокаго Покровителя вашего — Авгу-

— 111 —

стъйшаго Его Брата. Ваша благодарность къ нимъ несомнѣина: но когда въ вашей жизни, особенно будучи отцами семействъ, вы собственнымъ опытомъ узнаете, какъ падаютъ на сердце заботы воспитанія, какъ онъ скоро кладутъ печать старости на мужей не многолѣтныхъ; тогда тѣмъ вѣритье оцѣните сдѣланное вамъ добро. И за все сіе чего ожидаютъ отъ васъ друзья вашегоъ дѣтства? того, чтò составляетъ собственное ваше благо—благоговѣнія къ Богу, върности къ Монарху, благонравія въ обществъ. Не ужели кто изъ васъ, забывая свой долгъ, разрушая свое благо, захочетъ исполнить незаслуженною горестію мужные отечеству дни своихъ воспитателей!

Есть еще побужденіе для васъ къ ревностному исполненію возлагаемыхъ на васъ обязанностей, побужденіе, выше котораго нѣтъ другаго на земли. Вы готовитесь дать клятву, призвать Всемогущаго и Всевѣдущаго Судію свидѣテлемъ искренняго усердія вашего вѣрно служить Государю. Каждый ли изъ васъ чувствуетъ в священное величіе клятвы? Остановитесь здѣсь всѣмъ вниманіемъ! . . . Что такое значите вы — нѣсколько человекъ — въ сравненіи съ миллионами подобныхъ вамъ людей? почти ничего! Теперь, чтò значитъ цѣлое человѣчество въ сравненіи съ неизчислимымъ мпожествомъ одушевленныхъ и неодушевленныхъ тварей, населяющихъ землю? весьма не много. Но чтò значитъ и цѣлыі пашъ шаръ въ

— 112 —

сравненіи съ миріадами солнцевъ, отвсюду окру-
жающихъ нашу землю; въ сравненіи съ цѣлымъ
составомъ міроозданія? не болѣе, какъ капля водъ
въ необозримомъ океанѣ. Наконецъ представьте
себѣ, что все твореніе есть только слабый отпе-
чатокъ той Силы, того непостижимаго Ума, ко-
торый всему далъ бытіе, все живитъ и движетъ
по премудрымъ законамъ; кого именуемъ Богомъ.
И человѣкъ—едва замѣтное твореніе, съ сей тѣсной
земли, возводитъ горѣ свой взоръ, подъемлетъ де-
сницу, зоветъ Вѣчнаго, Недовѣдомаго, Безконечна-
го, во свидѣтели того, чтò заключено въ его серд-
цѣ!... Какое безконечное разстояніе! Но живущій
на небесахъ внемлетъ вѣщаніямъ вашимъ; едва от-
разятся они въ устахъ вашихъ, уже явятся на-
чертанными на вѣкъ — ко дню грознаго суда
Его, предъ священнымъ Его престоломъ. — Го-
товящіеся дать клятву! Святыі крестъ и Еванге-
ліе должны служить дія васъ очевиднымъ напо-
минаніемъ близости къ вамъ Великаго Свидѣтеля.
Цѣлуйте сіе божественное слово, чтобы пріять
отъ него животворяшую силу; цѣлуйте священ-
ное знаменіе искупленія, знаменіе, коимъ едино-
родный Сынъ Божій явилъ міру любовь свою, —
чтобы отъ Распятаго Страдальца научиться хри-
стіанской твердости для совершенія объта, кото-
рый вы дадите Государю и отечеству.

Юные воины! теперь вы чувствуете святость
клятвы; чувствовали и чувствуете святость лежа-

— 113 —

щихъ на васъ обязанностей. Теперь произносите вашу клятву, произносите такъ, чтобы каждое ея слово было памятно, и служило руководствомъ въ вашей жизни.

2.

ПРОКУРОРЪ.

(РАЗСКАЗЪ).

—

Было время зимнее, досужее.... День такой коротенькій; мигнетъ глазкомъ, да и зажмурится, словно въ шутку свѣтло станетъ; солнца во всю зиму и въ поминѣ не было; между работниками ходили слухи, будто свейскіе Нѣмцы, не чѣмъ взять, такъ того, на питерское солнышко туманъ навели. И дѣлать-то нечего: ни каналовъ капать, ни липъ и дубковъ сажать, ни невскій фюткъ къ морю неволить, ни кораблей спускать да бѣлыми крылышками убирать, ни фонтановъ подъ Стрѣлинской Мызой проводить, ни домовъ строить; ничего дѣлать нельзя, просто такой гниющей досугъ, что со скуки плакать, а отъ лѣни спать приходится. То-то должно быть скучно

— 114 —

батюшкъ Петру Алексѣевичу! ... Какъ бы не такъ!

Государь давно уже за бумагами сидитъ, читаетъ да надписываетъ резолюціи, а Александръ Ивановичъ у стола стоитъ: передъ нимъ корзина съ пакетами, чай почта. Онъ то все бумаги шелушитъ; на полу гора обвертышей, передъ государемъ другая разныхъ писаній; Александръ Ивановичъ знай только подкладываетъ. Государь на окно глянулъ, потомъ на часы; стрѣлка, ростомъ чуть не съ якорь, IV показываетъ. Да и у Александра Ивановича въ исподнемъ кармантъ куранты жалованой луковицы IV проиграли. «Далеко еще до свѣту, » сказалъ Петръ Алексѣевичъ, и пошелъ опять писать да читать. Прошелъ еще добрый часъ. Государь всталъ и, снямая шлафоръ, сказалъ въ полголоса: «Ухъ, умозрился!»

На немъ осталась капифасная фуфайка съ костляными пуговками.... Скоро и работа кончилась. Румянцевъ нагрузилъ обвертышами ту же корзину, понесъ въ лакейскую, и бросивъ на полъ, сказалъ: «Вотъ вамъ затапливать печи, обувать свѣчи,» и воротился въ домикъ государевъ. Государь на всѣхъ бумагахъ письменныя отмѣтки подѣлалъ, только двѣ отложилъ. И когда Алелсандръ Ивановичъ воротился, государь пересматривалъ отложенные бумаги съ особеннымъ вниманіемъ. «Что ты будешь дѣлать?»

— 115 —

сказалъ Петръ Алексѣевичъ съ примѣтною доса-
дой. «Право, надоѣли! Видно, Чернышевъ съ
Крейцомъ въ адмиралитецъ-коллегіи ужиться не
могутъ, обоихъ войъ нельзя; люди на мѣстѣ и
дѣло смыслять; одного вонъ, другой зачванится.
Ахъ ты, Господи! бѣда, право, доносъ за доно-
сомъ, и объясняются безъ обиняковъ, такъ, да-
же не прилично! И всегда у нихъ размолнвка от-
того, что оба на одну и ту же вещь съ разнаго
боку смотрятъ. Будь у нихъ умный и толковый
прокуроръ — и все бы пошло на ладъ. Не зна-
ешь ли ты, Александро, на это мѣсто человѣка
честнаго и способнаго? . . .»

— «Гмъ! честнаго и способнаго?» отвѣчалъ Алек-
сандръ Ивановичъ Румянцовъ, денщикъ государ-
ревъ: «Способность и честность, государь, не свор-
ная пара; коли одна лошадка ретивая, такъ дру-
гая пристаетъ. — Вонъ Оедька Замятинъ, куда способ-
бенъ, а безъ батога честнымъ не будетъ. Развѣ, зпа-
ешь что, государь, впередъ его порядкомъ напугай.»

«Нѣтъ, Александро, изъ-подъ страха плохая
честность. Нѣтъ ли кого, другаго? Или прійдется
самому искать!»

— «Самому, самому! У тебя, государь, на это
дѣло больше моего смѣтки. Иной разъ, право,
такой вздоръ на мысль приходитъ.»

Александръ Ивановичъ у.ыбнулся, и поспѣ-
шилъ принять важный видъ.....

«А что такое?.....»

№ 122.

2

— 116 —

— «Да такъ, иногда, грѣхъ вымолвить, подумашешь, не то чтобы колдовство, а такъ, маленько не чисто.»

— «Какъ не чисто? ...

— «Да иной разъ выйдетъ изъ какого нибудь подвала, такая харя, что плюнуть хочется, моржъ морской... Ну, хамъ хамомъ... Глядишь, годъ, другой пройдетъ, чудо — не служивый, какъ будто и родился на то мѣсто, куда ты его, гosударь, поставилъ... Оно, скажешь, случай! Какой тутъ случай! Отчего же я, что ни найму истопника — или воръ или пьяница! Вотъ намъ дни, чухонца надо было панять, съ куншткамеры соръ вывозить... Такого добренькаго нашелъ; гляжу, а опъ мнѣ изъ-подъ дождеваго стока и кадку со двора вывезъ. На Охтѣ ужъ догналъ! Поди, случай!»

Государь уже не слушалъ Александра Ивановича, разсматривая другую бумагу. Прочитавъ два раза сряду, Петръ Алексѣевичъ подалъ ее Румянцеву. «Прочти,» сказалъ государь, «что бы это могло значить?»

— «Ума не приложу,» отвѣчалъ Александръ Ивановичъ, «должно быть, ты, государь, наскоро его воеводой назначилъ, не довольно поразсмотрѣлъ.»

«Да гдѣ же всякаго, словно въ школѣ экзаниновать! Только это право странно: на Олонцѣ дѣлъ не мало, а у воеводы третій годъ въ канцеляріи нѣтъ чиновниковъ. Что пошлють изъ кол-

— 117 —

легіи въ Олонецъ нужныхъ людей, мѣсяцъ, два
пройдетъ, по рапортамъ гляжу, всѣ выбыли или
перемѣстились..... И это уже въ третій разъ!»

— «Въ третій разъ всѣ чиновники изъ воеводской канцеляріи въ отставку пошли!» воскликнулъ Александръ Ивановичъ, всплеснувъ руками. «Вотъ долженъ быть пила, сварливый хрычъ, брюзга, ябедникъ или что нибудь и того хуже.»

Государь примѣтно измѣнился въ лицѣ, и скажалъ угрюмо: «Не гадай дурнаго, Александръ, а то я себѣ не прощу, что три года злу рости поволилъ. Лошадей! Одѣваться!».....

— «Куда ты это, государь?»

«Въ Олонецъ!»

— «Сей часъ?»

«Сію минуту!»

## II.

На самомъ концѣ мыса, образуемаго соединениемъ рѣки Олонки съ Мерегою, въ многолюднѣйшей части города, стояла богоявленская олонецкая ярмарка, уже дней пять. Купцы жаловались на морозы и на покупателей; не только сушеная рѣпа, главный продуктъ олонецкаго уѣзда, даже чернобурыя лисицы не шли съ рукъ. Многіе заключили, что должно быть войнѣ, и собирались въ обратный путь. Не знали только докладно, съ кѣмъ будетъ война, съ султаномъ ли

*

— 118 —

турскимъ или съ свейскимъ покойнымъ королемъ, потому что Карлъ XII былъ въ Турціи, и во всей Россіи назывался покойнымъ. Полтавскую побѣду считали его смертію. Уже было часовъ одиннадцать утра, а купцы и на сто рублей не наторгивали. Съ горя почти всѣ отправились сводить барыши въ заведеніе.... Тогда еще роскошь не подточила патріархальныхъ нравовъ жителей Олонца: все заведеніе заключалось въ одной широкой избѣ. Въ углу стоялъ столъ съ чашками и чарками; на тарелкахъ и дощечкахъ лежало множество разстегаевъ съ соленою рыбою, и между ними три бутылки, больше, ради украшенія, потому что посѣтители заведенія болѣе придерживались штофнаго, нежели бутылочнаго. За столомъ, въ самомъ углу избы, была печь на нѣмецкій манеръ: съ исподу топилась, а наверху стояли каструли съ олонецкой рѣпой и разными рыбами. Заведеніе въ одно мгновеніе наполнилось купечествомъ, которое расположилось вокругъ стѣнъ на прилавкахъ. Буфетчикъ и половой были въ ужасныхъ хлопотахъ, тѣмъ болѣе, что дурной торгъ богоявленской ярмарки дѣлалъ посѣтителей и взыскательными, и сварливыми. Хозяинъ, замѣтивъ съ чердачка, что гости съ плющади повалили въ заведеніе, сошелъ внизъ, и появилисьемъ своимъ разогналъ тучи неудовольствія и досады. «Семенъ Пафнутычъ, Семенъ Пафнутычъ!» кричали гости со всѣхъ сторонъ,

— 119 —

отздравствовались и разсълись. Только и осталось два пустыхъ мѣста у окна, и то потому, что больно дуло изъ-за откленшейся сахарной бумаги, замѣнявшей разбитое стекло. Вошелъ городской мѣщанинъ Рѣпкинъ, помолился иконамъ, молча поклонился хозяевамъ, и сѣлѣ подъ окно. Нечего дѣлать. Только и оставалось мѣста. Обтягивая поясъ, онъ съ досадою посмотрѣлъ на гостей и хозяина, и отплюнулся. «Тьфу ты, брюкова гнилая» сказалѣ онъ въ полголоса, «знаемъ мы братъ твою рѣпу; у Савельевны откупилъ по поламъ съ гнилою, а продалъ три четверика сего дня; а у меня, поди, вся рѣпа на подборъ; просто сласть, не плодъ; вмѣсто сахару чаемъ прихлебывай, и здоровая вся, ни червипки, а поди, одной штуки не продать, окаянный ты барышникъ!» Романъ Иванычъ Рѣпкинъ погрузился въ размышленіе. Вошелъ Иванъ Романычъ Брюквинъ, и помолясь иконамъ и поклонясь хозяину, отправился было мѣста искать. Негдѣ присѣсть. Подъ окпомъ Романъ Иванычъ сидитъ. Дуетъ — не бѣда. Да Романъ Иванычъ врагъ, также на ярмаркѣ рѣпу продаетъ, по его милости Иванъ Романычъ сегодня три четверика въ убытокъ продалъ, лишь бы торгъ отбить. Рѣпкинъ, видя, что кто-то къ окну подходитъ, поглядѣлъ на Брюквина, и усмѣхнулся такъ злобно, такъ презрительно, что Иванъ Романычъ не вытерпѣлъ, поослабилъ поясъ,

— 120 —

пріосамился и сълъ возлѣ подъ окномъ. Сосѣди
отвернулись другъ отъ друга.

«Постой же» подумалъ Романъ Иванычъ Рѣп-
кинъ. «Пафнутычъ, Семенъ Пафнутычъ!» ска-
залъ онъ громко..... «нельзя ли полынной под-
нести?»

— «Не важничай!» подумалъ Иванъ Романычъ Брюковинъ. «Эй, Семенъ Пафнутычъ, прикажи-ко настойки! и на зубокъ чего нибудь.....»

Поднесли обоимъ на одной жестянкѣ; чарки
были перемѣшаны; оба схватили, и залпомъ вы-
пили каждый не по своему заказу.....

«Тьфу ты, » сказалъ Рѣпкинъ, «чужое пьетъ!»

— «Настойка-то видно лучше полынной, » за-
мѣтилъ Брюковинъ....

«Постой, постой» подумалъ Рѣпкинъ, и ска-
залъ громко: «Теперь бы, Семенъ Пафнутычъ,
опробовать изосимовскихъ пискарей !»

— «А мнѣ бы, прибавилъ Брюковинъ, мегреж-
ской щуки отъ хвоста, да съ хрѣнкомъ. Разо-
русь, чортъ возьми, а ужъ не уступлю.»

Половой поставилъ столъ передъ сосѣдями, и
подалъ рыбу.

«Что это у тебя, » спросилъ Рѣпкинъ, «одинъ
 столъ на всю компанію? »....

Половой былъ малый проворный, шутникъ и дерзкій такой; даже купцамъ, что пушнымъ товаромъ торгуютъ, и тѣмъ спуску не давалъ.

«Кушайте, господа, на здоровье. Вонъ, Лука

— 121 —

Алексѣичъ, не рѣпой, а мѣдью всякою торгуетъ, а тоже за однимъ столомъ съ другими ёстъ; на всякаго не припасешь.» Не дожидаясь возраженій, половой отошелъ.

— «Постой, постой,» думалъ Романъ Иванычъ, убирая наскоро пискарей. Эй, Пафнутучъ, Семенъ Пафнутучъ, того, сладкой.....»

«Киминной?» спросилъ хозяинъ.

— «Всякой,» отвѣчалъ Рѣпкинъ и улыбнулся.

«Я тебя носъ утру,» почти ворчалъ Брюквинъ: «разорюсь, въ пухъ разорюсь, а ужъ не уступлю.» И закричалъ «пива!»

— «Съ церемоніей?» спросилъ хозяинъ.

«Съ церемоніей!» грубо отвѣчалъ Брюквинъ. Половой поднесъ на тарелкѣ бутылку пива съ двумя стаканами..... Въ то же время Рѣпкинъ закричалъ: «Вина съ церемоніей!» Половой осклабился и отвѣчалъ:

— «Ужъ спрашивали бы, что знаете; а гдѣ это вино подаютъ съ церемоніей? Вино не рѣпа.»

— «Зачѣмъ два стакана?» спросилъ гибвно Брюквинъ.

«Затѣмъ, что безъ тарелки и безъ двухъ стакановъ церемоніи не бываетъ. Не изъ одного же стакана оба будете пить; а вино пьютъ рюмками, такъ и церемоніи не нужно.»

Сосѣди замолчали, и спокойно допили каждый свой пай, покашливая, поглаживая себя по брюху, и похваливая напитки. Только и слышно было:

— 122 —

«Бархатъ, не пиво! Важное випо, чай заморское!» —
«Чтож онъ не встаетъ?» подумалъ почти вслухъ
Иванъ Романычъ: «опять важничаетъ! Я первый
не встану.» — «А небось я встану!» отвѣчалъ
также про себя громко Романъ Иванычъ. — Оба
прислонились къ стѣнкамъ, и упорствуя въ забав-
номъ соперничествѣ, вздремнули. Купцы, заку-
сивъ и обогрѣвшись, разбрелись къ своимъ това-
рамъ; въ избѣ остались только два соперника,
продавцы олонецкой рѣпы; они уже спали на тѣхъ
же самыхъ мѣстахъ; только у Романа Иваныча
голова перевалилась на сторону сосѣда, такъ что
носъ пришелся прямо противу разбитаго стекла.
Половой съ буфетчикомъ вышли на площадь, и
глядѣли съ глупымъ любопытствомъ, какъ подъ
церковью Рождества Богородицы ярмарка раски-
палась. «Теперь-то самый торгъ идетъ, а наши-
то спятъ! Какъ бы ихъ выжить, Ефимъ; можно
бы и самимъ на ярмарку сбѣгать.» — «А что въ
самомъ дѣлѣ! отвѣчалъ половой, поглядѣлъ на окно,
и усмѣхнулся..... «Чего!» спросилъ буфетчикъ.....
«Да ужъ была не была!» сказалъ Ефимъ рѣши-
тельно, далъ щелчка въ носъ Романа Иваныча,
и присѣлъ подъ окномъ. — Сколько упрековъ по-
терпѣлъ бѣдный Корнель за легкій ударъ по посу
перчаткой, въ Сидѣ; и это всегда на позорищѣ
дѣлается такъ великатно, актеръ размахнется, а
другой подставитъ руку; звонъ, будто въ самомъ
дѣлѣ крупно обошлись, а ни боли, ни безчестья;

— 123 —

что же скажутъ читатели про моего Ефима,
а еще пуще про Рѣпкина? Романъ Иванычъ вско-
чилъ отъ щелчка, слезы на глазахъ выступили;
оглянулся: во всей избѣ кромѣ спящаго Ивана
Романыча ни живой души; и боль и досада по-
мутили разсудокъ Рѣпкина, и соперникъ его про-
сился отъ сильныхъ и хлестскихъ поздравлений
Романа Иваныча. Иванъ Романычъ, ничего не
понимая, вцѣпился въ волоса Романа Иваныча;
пошли въ потасовку, и вскорѣ вся ярмарка на-
полнила избу и окружила заведеніе. Съ трудомъ
развели бойцовъ; откуда ни возьмись, явились
подьячіе; горожане раздѣлились на двѣ партіи;
стали писать челобитныя, и вся ярмарка отпра-
вилась въ воеводскую канцелярію.

### III.

Рано поутру того же дня, олонецкій воевода
пришелъ въ узаконенныі часъ въ воеводскую кан-
целярію. Сторожъ, Архипъ, зналъ воеводскую по-
ходку, и всегда отворялъ дверь въ самое то мгно-
веніе, когда Иванъ Михайловичъ протягивалъ но-
гу, чтобы толкнуть половинку, которую во всег-
дашней плотности съ другой половинкой содер-
жали два кирпича, привязанные къ веревкѣ съ
блокомъ. Три года сряду Иванъ Михайловичъ каж-
дый день говорилъ въ эту минуту: «Здравствуй,

— 124 —

Архипъ,» и получалъ въ отвѣтъ: «Здравія желаю,
ваше высокоблагородіе . . . .»—«Что, никого не
было?»—«Никого?» Съ этимъ словомъ Архипъ
принималъ воеводскую трость и шляпу, вѣшалъ
на деревянные точенные гвозди; потомъ прини-
малъ и туда же вѣшалъ шубу; между тѣмъ
Иванъ Михайловичъ садился на большой ларь, и
протягивалъ объ ноги... Архипъ снималъ съ
нихъ длинные сапоги на волчьемъ мѣху, и ста-
вилъ къ печкѣ, а засимъ уже Иванъ Михайло-
вичъ отправлялся въ присутствіе. Воевода садился
на свое мѣсто; прочія оставались незанятыми, по-
тому что во всей канцеляріи не было ни одного
чиновника; вынималъ очки, протиралъ ихъ боль-
шимъ цвѣтнымъ платкомъ, и принимался читать
бумаги; но какъ на столѣ таковыхъ не оказыва-
лось, то Иванъ Михайловичъ очки снималъ, пла-
токъ пряталъ, и около получаса сидѣлъ въ раз-
мышленіи, изрѣдка поглядывая въ окно.

«Архипъ! Поди сюда!» кликнулъ Иванъ Ми-
хайловичъ, и отставной бомбардиръ, на деревян-
ной ногъ, явился къ услугамъ своего повелителя.
Архипъ носилъ свой старый артиллерійскій мун-
диръ; былъ кривъ на одинъ глазъ; сапоги и во-
лоса всегда были смазаны свѣчнымъ саломъ; од-
нимъ словомъ, Архипа можно было почесть образ-
цемъ чистоты и опрятности.....

—«Ну, такъ что?» спросилъ Иванъ Михайло-
вичъ.

— 125 —

«Не могимъ знать! Какъ прикажете!»

—«Ярмарка идетъ плохо?

«Говорятъ.»

—«Да, говорятъ.»

За симъ послѣдовало продолжительное молчаніе.

«А что Архипъ, былъ ты въ воскресенье у
обѣдни?...

—«И у заутрени былъ.»

«Ходи, ходи, Архипъ. Богу молиться надо...»

—«Христіанское дѣло, ваше высокоблагородіе....

«То-то же . . . . .»

Молчаніе второе.

«Ну, а не прочитать ли тебѣ, Архипъ, о кон-
чеозерскихъ минеральныхъ водахъ, что у насъ въ
уѣздѣ? Самъ государь изволилъ пользоваться ими,
и приказалъ тѣ воды описать и напечатать кни-
гой, для всеобщей известности. Вѣдь это нашему
уѣзду по всему государству честь. Не такъ-ли!»

— «Какъ же не честь!»

«Такъ не прочитать ли тебѣ, Архипъ; а?»

— «Не извольте, ваше высокоблагородіе, тру-
диться. Я уже эти маральныя воды наизустъ знаю;
двадцать разъ мы читали ихъ цѣликомъ, да ма-
лыми приемами разъ со сто. Пускай, ваше высо-
коблагородіе, маленько позабудутся...»

«Экой ты какой, Архипъ! Вотъ государь — цар-
ство къ ученью неволитъ, а вы такіе неблагодар-
ные.»

— 126 —

— «Да воды-то я уже выучилъ; развѣ что другое ваше высокоблагородіе придумаете.»

«Ну, хорошо, Архипъ, такъ генеральный регламентъ....»

— «Тоже знаю; да и на что мнѣ; я бурмистеромъ не буду.»

«Экой ты какой, Архипъ! А погляди, что тутъ въ зерцалѣ написано: не смѣй никто отговаривать-ся пезнаніемъ законовъ.»

— «Да вѣдь, ваше высокоблагородіе, помилуйте, я не отговариваюсь. У меня все по закону, и еще ни одинъ проситель съ шляпой и съ тростью въ присутствіе не входилъ....»

Молчаніе третіе.

«Послушай, Архипъ, разскажи пожалуй, какъ это тебя глазъ покривило и ногу оторвало.»

— Да я вашему высокоблагородію, надо быть, уже сотню разъ объ моей причинѣ докладывать: оскому набило, и вамъ прискучится.....»

«Да что будешь дѣлать, Архипушка? До окончанія присутствія куда еще далеко; не играть же въ молчанку. Разскажи, разскажи, Архипушка: ты знаешь такъ молодецки разсказываешь, что у меня старыя кости отъ страха дрожать; я не знаю, будь я за три версты тогда отъ Нарвы, умеръ бы, право умеръ.—Пушки, пожалуй, и у насъ есть въ олонецкой крѣпости, да слава Богу, не стрѣляютъ. Ужъ не знаю какъ-то свейскому королю на томъ свѣтѣ будетъ: и съ къмъ онъ не

— 127 —

ссорился; и кого онъ не обидѣлъ; и у насъ подъ Нарвой всѣ пушки отнялъ; какъ это еще олонец-кія остались.....»

—«Да это сортъ другой, ваше высокоблагородіе.»

«Вотъ что!.... Такъ разскажи пожалуй, какъ это было..... Вы пришли было подъ Нарву, кажется, съ государемъ.....»

— «Позвольте, ужъ если разсказывать, такъ не прикажете ли про тотъ случай, что тому назадъ недѣли двѣ я вамъ докладывалъ; всего то, я думаю, разъ пять ваше высокоблагородіе про него изволили слушать.....»

«Про пушкаря? Пажалуй, давай!»....

— «Надо быть это было давно, ваше высоко-благородіе; послѣ Нарвы будетъ съ мѣсяцъ, го-сударь въ Москву пріѣхалъ, да прямо въ Коло-менское, чтобы народу не видѣть. Что тутъ бѣ-ды! Не съ ружьемъ насъ Шведъ взялъ, а измѣ-ной, дѣло извѣстное. Всю ночь насъ какъ бара-новъ рѣзали, кололи, стрѣляли, въ полонъ, какъ сушеные грибы, одного къ другому низали на веревочку. Глупое дѣло, ваше высокоблагородіе, измѣна..... Пожалуй, такъ, его взяла; да самъ-то измѣнщикъ по уши отъ стыда красецъ; и ко-го въ полонъ берутъ, и тотъ все таки не утер-питъ, скажетъ ворогу: чѣмъ не бось взялъ, из-мѣнщикъ? Право лучше въ полонъ итти, чѣмъ на такую побѣду. Какъ изволите думать, ваше вы-сокоблагородіе?»....

— 128 —

«Не знаю, любезный другъ, я военнаго дѣла не знаю; кажется, твоя правда. Ну, такъ государь прямо въ Коломенское отъѣхать соизволилъ.....»

— «Да ужъ я вамъ говорю, думать въ Коломенскомъ попросторнѣе, чѣмъ въ Москвѣ. Въ Кремлѣ всякое боярство; народъ на окна неится; попы то и дѣло со крестами и со святою водою ходятъ; кареты мимо оконъ такой стукъ творятъ, что упаси Господи; издали подумашь, пушки везутъ; все одно чтò дразнятъ, потому что всѣ пушки Шведъ подъ Нарвою отобралъ, и объ этомъ-то и думалъ государь; такъ чтобы кареты обману не наводили, въ Коломенское уѣхалъ. Слякоть такая была; погода сѣрая, гнилая; больно къ водкѣ клонило, а пушкарь Самсонъ и въ хорошее время чарки придерживался. Самсонъ, пельзя сказать, чтобы просто пушкарь былъ; а и еще..... то есть, пушкарь пушкаремъ, да и пушки отливать умѣлъ. А тутъ не чтобы новыя отливать, и старыхъ чинить не надо; всѣ забралъ Шведъ; ходилъ Самсонъ по Москвѣ безъ дѣла, да и набрелъ въ кумовья. Шелъ онъ по Пречистенкѣ.....»

«Какой это городъ, Архипушка?» спросилъ Иванъ Михайловичъ.

— «Какой городъ! Улица на Москвѣ.»

«Не бывалъ, не бывалъ! Ну, такъ шелъ Самсонъ по Пречистенкѣ.....»

— «Шелъ и встрѣтилъ другаго пушкаря изъ

— 129 —

Нѣмцевъ, да у него жена была Русская, сына ему родила; вотъ опъ и зоветъ въ кумовья Самсона. «Нѣкогда,» говоритъ Самсонъ: «завтра опять на службу; говорятъ, мѣди подвѣзутъ....»—«А сего дня-то что будешь дѣлать? У насъ сборы не важные; пойдемъ....» Пошли. Вотъ дорогой-то Нѣмецъ и говоритъ: «А откуда, Самсонъ, мѣдь привезутъ? Ты, видно, ничего не знаешь.... Во всемъ царствѣ мѣди на подсвѣчникъ не осталось; все на пушки выдѣлали, и король всѣ забралъ!....»—«Что ты врешь, кумъ?»—«Какое вру! Государь и въ Москву не хотѣлъ заѣзжать, въ Коломенскомъ запершись все сидитъ, да думаетъ, гдѣ бы мѣди достать.... Теперь по всемъ приказамъ по Москвѣ справки наводятъ.»—«Что ты врешь, кумъ! Ужъ коли государь думаетъ, такъ зачѣмъ справки наводить....» Допли они до дому, да сышка-то и окрестили. Какъ окрестили, тутъ и пошли крестины. Чарка за чаркой. Самсонъ все только на гпилую погоду жалуется; наливался и заснулъ; хозяинъ, по нѣмецкому норову, часомъ раньше въ уголъ повалился.... Стало свѣтать. Вѣрно приходилъ праздникъ какой: по всей Москвыъ какъ грянули въ колокола, Самсонъ не выдержалъ, проснулся; голова кругомъ идетъ; въ виски словно штыкомъ жаритъ; глаза раздуло; а колокола все пуше да пуше; звонъ такъ и стелется; словно все небо дрожитъ. Домъ-то кума какъ на бѣду, подъ самой колокольней стоялъ.

— 130 —

«Не могу!» сказалъ Самсонъ, и выбѣжалъ на у.лицу. Глядь на колокольню, а противъ нее другая, черезъ улицу только; и тамъ и тамъ мальчишки одни передъ другими вызываютъ..... «Эй вы, сорванцы!» закричалъ Самсонъ, «чему обрадовались? Ради небось, что пушки подъ Нарвой забрали? Долой!» А мальчишки пуще, а колокола громче, а звонъ надъ головой и подъ ногами ходить, Самсону итти мѣшаетъ; не знаетъ, куда ступить, будто провалъ подъ ногами.... «Омутъ,» сказалъ про себя Самсонъ, и пу бѣжать, а ноги врозь..... Кое-какъ въ другую улицу, а тамъ пять колоколень, онъ къ Кремлю, а тамъ Иванъ величій советъ, словно генералъ командуетъ. «Э!» подумалъ Самсонъ, «постойте! я же васъ уйму,» и давай улепетывать и все подъ заборами держится, видно для того, чтобы его колокола не видали.... Шелъ, шелъ, и опомнился уже въ Коломенскомъ; весь трезвонъ въ голову перешелъ, чуть не развалится. Самсонъ прямо на царскій дворъ, и сълъ на каменной баляскъ. «Вотъ, поди, какая благодарность! «говорилъ Самсонъ,» самъ штукъ десять колоколовъ, больше будетъ, съ молитвами отлилъ, и какой звонъ, иные безъ серебра, а за серебряные пошли; просто малина; я же ихъ сынками кликалъ; бывало иду мимо Николы, что на Курьихъ Ножкахъ, всегда скажу: «здравствуй, сынокъ,» а они, дѣти неблагодарные, отъ мальчишекъ заслышали, что я

— 131 —

пьянъ, да и ну во весь городъ про меня разска-
зывать. Постойте же, пусть только государь вста-
нетъ. . . .» Самсонъ говорилъ да безъ оглядки;
хуже инаго колокола глотку дралъ; въ теремѣ
окно растворилось, и раздался голосъ, знаете,
ваше высокоблагородіе, государевъ голосъ; такъ
что у Самсона сразу голова перестала болѣть, за
то языкъ отнялся. «Кто тамъ?» спрашиваетъ го-
сударь. — Молчитъ. — «Отвѣчай!» — Я. — «Кто я?»
«Извѣстно кто!» — «Да говори, кто?» — «Я, твой
пушкарь, Самсонъ!» — «Мѣди нѣтъ,» отвѣчалъ го-
сударь съ досадой, и захлопнулъ окно. . . . «Есть!»
закричалъ Самсонъ, такъ, что безъ малаго въ Мо-
сквѣ было слышно. Какъ государь заслышалъ, что
есть, такъ у него сердечко и ёкнуло. . . . И окна
не успѣлъ отворить, кричитъ: «Поди, Самсонъ,
поди сюда. . . .» Откуда ни возьмись челядъ на-
дворная, и поволокла Самсона паверхъ. . . . Го-
сударь былъ въ одномъ камзолѣ; жарко было и
мѣди не было; лице у него было такое, словно
небо у шведскаго моря; онъ все ходилъ по го-
ренкѣ, и воду пилъ; прохлаждался, знаете. Сам-
сона челядь къ стѣникѣ прислонила и отошла. . . .

«Ну, зачѣмъ ты пришелъ?» спросилъ государь
наполовину гнѣвно, наполовину ласково. — Я!» ска-
залъ Самсонъ, да со страху и позабылъ, что хо-
тѣлъ сказать государю; а зналъ Самсонъ, что не
приведи Богъ государю подъ гнѣвный часъ попа-

№ 122.

3

— 132 —

даться; стоитъ зажмурясь; лязкомъ безъ голосу
мотаетъ, а голова словно сосновыя дрова такъ и
растрескивается; только искры въ глаза сыплют-
ся. «Тьфу ты, Господи,» подумалъ онъ, «вотъ при-
чина; знать, еще я пьянъ» да съ разу такъ не
подумавши и брякъ: «Прикажи, государь, чего
нибудь крѣпкаго поднести; опохмѣлюсь, такъ вѣр-
но припомню; не можетъ быть, чтобы я позабылъ,
да крестины, государь, все таки домовый празд-
никъ!»—«Подайте мастеру стаканъ пѣннаго,» ска-
залъ государь, и сталъ опять, по-прежнему, хо-
дить по горенкѣ. Самсонъ выпилъ безъ пригово-
рокъ, и началъ: «А гдѣ же, государь, мои тру-
ды, гдѣ мои пушечки, что я словно изъ хлѣба
выкаталъ?»—«Шведы взяли,» коротко отвѣчалъ
государь. «Всѣ?»—«Всѣ. — «Такъ стало быть на-
до новыя лить.»—«Надо, да не изъ чего.»—Пуш-
карь усмѣхнулся. «Что, ты шутишь со мной!» при-
крикнулъ государь, и Самсонъ опять къ стѣнкѣ
прислонился. «Тьфу ты, причина» подумалъ Сам-
сонъ,» ай да Нѣмецъ, ай да кумъ; уподчивалъ.....
Быть крестному-то семи пядей, о двухъ желуд-
кахъ.... Шутишь!... Какія тутъ шутки, государь!
Ты и на мастерствѣ со мною не шутишь, такъ
ужъ въ своихъ хоромахъ..... Только право не
могу.... просить стыдно.»—«Что, еще развѣ чар-
ку?» «Коли милость твоя, государь; противу доб-
рой хмѣли-чарка опохмѣлья—все равно, что чу-
гунная пушка противу мѣдной, не во гнѣвѣ будь

— 133 —

сказано.»—«На, сказалъ государь, только третьей не проси.»—«Самъ дашь, государь,» отвѣчалъ Сам-сонъ, выпилъ и совсѣмъ отрезвился..... Пріоса-мясь, Самсонъ выступилъ впередъ, поклонился и сказалъ: «Государь! у тебя пушки ни одной, а на Москвѣ колоколовъ черезчуръ много; по одному только съ колокольни долой, двадцать пушекъ бу-детъ, а по два, гдѣ по три — антилерія, вся ан-тилерія..... Имъ все одно — и въ одинъ звонить, а плохо прийдется если, не мы, а Шведы всѣ до одного московскіе колокола на пушки перельютъ; а дерни, батюшка государь, по всему царству указомъ, такъ будущимъ лѣтомъ свейскую столицу съ мѣста сострѣлимъ. Третьей чарки не прошу; самъ порѣши, стоить ли?»—«Стоитъ,» сказалъ государь. По лицу было видно, что Самсоновъ толкъ царю понравился; онъ подошелъ къ столу, налилъ третью, поставилъ на подносъ, бросилъ туда же десять цѣлковиковъ, поднесъ Самсону, и сказалъ: «Спасибо, Самсонъ!»—«Не за что, государь; это я съ сердцовъ сдѣлалъ; я говорилъ ко-локоламъ: отплачу; не послушались, такъ я ихъ въ некруты и отдалъ.....»

Тутъ вдругъ воевода ни съ того, ни съ сего, будто осердился и сказалъ: «Смирно, Архипъ! Твоя рѣчь впереди. Ступай на мѣсто! Челобитчи-ки идутъ.»

Не успѣлъ воевода этого вымолвить, какъ на улицѣ послышались крики, блокъ на канцеляр-

— 134 —

ской двери завизжалъ, и вошелъ въ присутствіе Архипъ съ докладомъ: «Горожане съ просьбами.»

— «Пускай по одному,» сказалъ Иванъ Михайловичъ, надъвая очки.

«Всѣ разомъ просятся.»

— «Да развѣ всѣ съ просьбами?»

«Двое, а иные прочіе за свидѣтелей.»

—«Свидѣтелей на улицу; позовутъ, когда нужно.

Вошли Романъ Иванычъ и Иванъ Романычъ, избитые, исцарапанные; платье также было не безъ признаковъ удалой схватки; оба упали къ ногамъ воеводы, и заговорили разомъ. Нельзя было понять, о чемъ они просили, на что жаловались. Воевода молчалъ, и когда обидчики истощили всѣ свои обвиненія и оправданія, и подавали ему на колѣняхъ челобитныя, Иванъ Михайловичъ отодвинулъ ихъ рукою, и сказалъ гнѣвно:

«Драться! пьянствовать! Вотъ я васъ! Архипъ, сбѣгай за городничимъ.

— «Государь воевода, помилуй!» завопили челобитчики.

«Да миловать-то мнѣ васъ не приходится: ну, возьму я отъ васъ просьбы, я одинъ, у меня чиновниковъ нѣтъ; кто ихъ запишетъ, кто ихъ къ докладу приготовитъ, кто ихъ будетъ слушать, кто приговоръ положитъ? А приговоръ, извѣстное дѣло — батоги.»

— «Пусть меня высѣкутъ,» сказалъ Иванъ Романычъ, «только бы и Репкина отодрали.»

— 135 —

«Пожалуй, да вѣдь по міру пойдешь; вотъ сей-
часъ велию всю рѣпу подъ секвестръ, на казну......»

— «Да, рѣпа-то чѣмъ виновата?»

«Не умничай. Законъ свое дѣло знаетъ. Домъ
твой на казну.....»

— «А Рѣпкина?».....

«И его на казну!»

— «Пускай берутъ!»

«Да ты еще рублей сорокъ приплатишь.»

«А Рѣпкинъ?»

«Нѣтъ, вѣдь не Рѣпкинъ, а ты искъ начи-
наешь.»

— «Не я, государь воевода; онъ, ей Богу,
онъ. . . .»

«Не слушай его, государь воевода, не я, а онъ; я насилие подъячаго сыскалъ, чтобы отписаться.»

— «Вотъ видишь, сорокъ рублей плати.»

«Государь воевода! Ужъ если съ Рѣпкина ты сорока рублей взять не хочешь, такъ возьми съ меня одного, только Рѣпкина по приговору присуди. . . . . .»

— «А, взятки! Въ тюрму, въ острогъ! Тамъ и сгніешь, а Рѣпкинъ на свободъ по міру ходить будетъ.»

«Да вѣдь не я истецъ. Я отъ иска отрекаюсь,
а онъ на ябедѣ стоитъ; у него двоюродная се-
стра за подъячимъ. . . . . .»

— 136 —

— «Врешь ты, озорникъ, я отвѣтчикъ, и ни какого иску не имѣю. ...»

«Полно ссориться. Миѣ нѣ когда; дѣлъ много. Ну, кто зачинщикъ? Подавай челобитную. ...»

Никто не рѣшался. Воевода поглядѣлъ на нихъ съ улыбкою, и продолжалъ: «Ну, что за охота ссориться! Одинъ другому торгу не отобьешь; рѣпа олонецкая всегда разойдется; сушешая не испортится; день, недѣлю лишнюю пролежитъ, и оба будете съ барышами, а вотъ изъ глупости, вы оба, по одному заведенію, больше барышей протранжирили. И прічично ли такимъ бѣднымъ горожанамъ пиво и вино пить? Вѣдь грѣхъ; ваше дѣло — пѣнное, и то по воскресеньямъ, да послѣ трудной работы; а вы. ... Нѣтъ, родимые, если не помиритесь, то и тяжбы не будетъ, а безъ батоговъ не обойдется. ...»

— «Помилуй, государь воевода!»

«Помиритесь, такъ помилую; да и то на кондицияхъ, чтобы впередъ про ваши ссоры я не слыхалъ.»

— «Да я изубыточился. ...»

«А я раззорился.»

— «Все таки домъ и рѣпа остались. Ну, что жъ миритесь, или нѣтъ? Право, нѣ когда.»

Оба молчали и поглядывали искоса, не пачнетъ ли мириться противникъ. Воевода изъ подъ очковъ наблюдалъ за ихъ нѣмымъ разговоромъ, и примѣтивъ, что обоихъ въ краску бросило, сказалъ торжественно: «Ну, нечего дѣлать, коли не

— 137 —

хотите сами, такъ я васъ помирю.» Полагая,
что тайный смыслъ сего предложенія заключает-
ся въ батогахъ, оба вскричали разомъ: «Мирим-
ся, миримся, государь воевода!» и стали другъ
другу кланяться. «Поцѣлуйтесь!» сказалъ воево-
да. — Поцѣловались. — «Три раза.» — Три
ваза. «Ну, теперь въ церковь Рождества Богома-
тери, да отслужите молебенъ, а чтобъ не убыто-
читься, вотъ вамъ полтина, пошли съ Богомъ.....»
Челобитчики откланялись и вышли. На улицъ
ожидали ихъ свидѣтели, и закричали въ одинъ
голосъ: «Ну, чья взяла?» Челобитчики разсказа-
ли. Свидѣтели остались весьма недовольны. «Экой
лрянной воевода!» ворчали тихо, «только и зна-
етъ, что на миръ сводить. И поссориться въ Олон-
цѣ нельзя. .. . И самъ-то въ волчьей шубѣ хо-
дить, а у городничаго поди и у самого и у же-
ны и у дѣтей—шубки изъ черныхъ лисицъ.....»
Между тѣмъ Архипъ воротился отъ городничаго.
«Ну, что?» спросилъ воевода. «Его благородію
нельзя быть,» отвѣчалъ Архипъ. «А что?»—«Да
съ купцами завтракалъ, лежить.»—«Погоди же:
миръ хорошъ, да не со всемъ; съ нимъ я пос-
сорюсь. .. . Погляди, Архипъ, какие это офице-
ры ёдутъ. . . .»—«Батюшки свѣты!» закричалъ
радостный Архипъ. «Государь, самъ государь!»...
«Государь!» воскликнулъ воевода и уронилъ оч-
ки. «Пойдемъ навстрѣчу, на крыльцо,» но пока
воевода собирался, государь вошелъ уже въ при-

— 138 —

сутствіе. . . . На лицѣ государя примѣтны были
гнѣвъ и подозрѣніе; сбросив шубу на ларь, онъ
вошелъ въ присутствіе въ валеныхъ сапогахъ, и
развертывая съ шеи родъ шали, или толстаго га-
руснаго шарфа, спросилъ гнѣвно: «Гдѣ воевода!»
«Здѣсь, государь!» отвѣчалъ дрожа Иванъ Ми-
хайловичъ. «Одинъ?»—Одинъ. — «А гдѣ же твои
чиновники?» — «Въ отставкѣ!» — «Въ отставкѣ?»
почти крикнулъ государь: «а покажи-ко дѣла.»
— «Дѣла?» запinаясь спросилъ воевода: «какія
дѣла?» — «Какъ какія? Тѣ, которымъ въ воевод-
екой канцеляріи быть слѣдуетъ. . . . Наприкладъ,
челобитныя.» — «Челобитныя?» — «Ну, да!». . . .
Иванъ Ммхайловичъ совершенно смутился, по-
глядывалъ на Архипа, не выручитъ ли его изъ
бѣды; подозрѣнія государя оправдывались, гнѣвъ
возрасталъ. . . . «Ну, что же ты стоишь?» ска-
залъ государь, топнувъ ногою, «показывай дѣла.»
— «Ахъ ты Господи!» подумалъ Иванъ Михай-
ловичъ: «вотъ присталъ. Не показать ли ему ста-
рыхъ дѣлъ изъ архива, да Архипъ ключъ поте-
рялъ, уже больше году будетъ.» Иванъ Михай-
ловичъ совершенно растерялся, и только хлопалъ
глазами, согнувшись кольцомъ. . . . «Э, старый
плутъ, ты отъ меня не отмолчишься,» сказалъ
государь, и собственоручно отстегнулъ кожаный
клапанъ съ гвоздика, замыкавшій шкафъ. Тамъ,
въ величайшей чистотѣ и опрятности, стояла за-
пасная пара сапоговъ Архипа, его же амуниція и

— 139 —

казенные подсвѣчники..... «Гдѣ же твои дѣла?» еще разъ спросилъ государь. «Говорю тебя, не отдѣлаешься; а я только за этимъ и въ Олонецъ пріѣхалъ....»— «Ну,» подумалъ воевода, «кончено! изъ бѣды не выскочишь. Видно, злые люди постарались. Нечего дѣлать, повинюсь, авось помилуетъ;» и съ этими мыслями, бухъ, государю въ ноги. «Ага,» сказалъ царь, «давно бы такъ!»

«Не буду!» завопилъ Иванъ Михайловичъ, «не буду, только помилуй!» — «О милости послѣ, а велика ли твоя вина? Разсказывай!» — «Все разскажу, батюшка государь! Право не буду! Не утаю ничего, хоть въ Сибирь посылай. Не я виновать, а глупость моя; ужъ это стало быть отъ рожденія Богъ смѣтки не далъ, а теперь право не буду; все по законамъ пойдетъ.»

«Да разсказывай ты мнѣ о томъ, что я спрашиваю; плутовать умѣешь, а оправдываться труsiшь; ну, видно, ты еще не важный ябедникъ, не изъ самыхъ зюдѣев. . . .»

— «Я бедникъ!» завопилъ Иванъ Михайловичъ. «Какъ хочешь казни, только ябедникомъ не называй. . . .»

«Покажи дѣла, я самъ разсмотрю. . . .»

— «Да гдѣ мнѣ дѣлъ взять, коли ихъ пѣтъ, и въ три года ни одного не было!»

«Какъ не было!» спросилъ государь, примѣтно изумленный неожиданнымъ отвѣтомъ.

— 140 —

— «Были бы, государь, грудами были бы, когда бъ ты самъ не указалъ по всѣмъ тяжбамъ, искамъ къ миру клонить; такъ я и раздумалъ: двѣ стороны во всякомъ дѣлѣ; не могутъ быть объ правы; отыскать виноватаго не трудно, когда добрая воля есть; я обоихъ и выслушаю, бумаги пересмотрю, и знаю, съ кѣмъ что говорить, а челобитень до времени не беру. Виноватъ, государь! Чиновниковъ у меня нѣтъ; такъ я прежде должность стряпчаго справлю; потомъ виноватаго напугаю, праваго умилостивлю, да изъ присутствія обоихъ къ себѣ на домъ, пошлю за противопомъ, да и поставлю изъ собственнаго жалованья мировую бутылочку; отъ одной рюмки такого вина знаешь, государь, право, всякій страхъ, даже и отъ тебя, пройдетъ. Ты меня напугалъ только, государь, я съ разу не понялъ, а теперь вижу, что я дѣло дѣлалъ!» Иванъ Михайловичъ всталъ самъ собою, выпрямился, и смѣло смотрѣлъ въ глаза государю. Память добрыхъ дѣлъ воскресла и укрепила добродѣтельнаго воеводу. Государь глядѣлъ на него со слезами на очахъ.

«Виноватъ, воевода!» сказалъ государь. «Съ морозу изъ пустяковъ осердчалъ. Ну, теперь обидчикъ я. Номиримся! Чего хочешь, говори!»

Воевода посмотрѣлъ на часы, и отвѣчалъ: «Время присутствія отошло; можно миѣ и домой, жена къ объду блины готовитъ, а Архипъ за миро-

— 141 —

вою собгаетъ, такъ, можетъ быть, не откажешь. . . . .»

«Послушай, воевода! Я самъ терпѣть не могу ссоръ и ябеды, а у меня въ адмиралитецъ-коллегіи каждый день Чернышевъ съ Крейцомъ ссорятся; теперь пойдемъ объдать, и выпьемъ мировую бутылочку не за олонецкаго воеводу: я сюда другаго пришлю. . . . .»

Въ это время и государь и воевода вышли на крыльцо. «Поздравь меня, Александръ» сказалъ государь, «въ адмиральтецъ-коллегію знатнаго прокурора нашелъ! Иванъ Михайловичъ, помири мнѣ пожалуйста Крейца съ Чернышевымъ; право, спасибо скажу. Ну, Александръ, ступай съ нами; выпьемъ за новаго прокурора Ивана Михайловича.»

«Какъ? что?» спросилъ Александръ Ивановичъ. «Пойдемъ, пойдемъ,» отвѣчалъ государь, «за обѣдомъ все разскажу.»

Н. КУКОЛЬНИКЪ.

ІІ.
ИСТОРИЯ.

БІОГРАФІИ

РОССИЙСКИХЪ

ВОСЬМЫЙ ГЕНЕРАЛЪ-ФЕЛЬДМАРШАЛЪ, ГРАФЪ ЯКОВЪ ВИЛИМОВИЧЪ БРЮСЪ.

---

Графъ Яковъ Вп.лимовичъ Брюсъ произошелъ отъ древней благородной фамилии Шотландской. Въ числѣ предковъ его были короли Робертъ и Давыдъ, царствовавшіе въ Шотландіи въ началѣ XIV столѣтія; отецъ выѣхалъ въ Россию во вре- мя Кромвеля, вступилъ въ военную службу и умеръ полковникомъ 1680 года.

Оставшись сиротою, на одиннадцатомъ году воз-

— 143 —

раста (*), Брюсъ прилежно занимался ученіемъ, желая быть полезнымъ новому отечеству. Онъ началъ военное поприще свое прапорщикомъ въ 1687 году подъ знаменами любимца Софіи, Голицына; участвовалъ въ двухъ неудачныхъ походахъ его въ Крымъ (1687 и 1689 г.); въ двухъ азовскихъ генерала Шеина (1695 и 1696 г.); находился въ первомъ ипженернымъ офицеромъ; въ послѣднемъ морскимъ капитаномъ и за оказанныю храбрость при взятіи Азова награжденъ чиномъ полковника. Вследъ за тѣмъ Брюсъ сопутствовалъ Петру Великому въ Англію и въ Голандію (1697 г.), гдѣ исполнилъ съ успѣхомъ разныя возложенные на него порученія; произведенъ въ генералъ-маіоры 1700 года и находился при арміи во время перваго похода къ Нарвѣ. Тогда онъ имѣлъ несчастіе навлечь на себя гнивѣ Петра Великаго: ему велѣно было поспѣшать съ въренными войсками, но какъ они были представлены по разнымъ, мѣстамъ, то Брюсъ и не могъ собрать ихъ къ назначенному сроку. Недоброжелатели его воспользовались этимъ случаемъ, чтобы очерпить усерднаго военачальника. Онъ былъ лишенъ команды, и въ опалѣ сохранилъ великость своего духа (**). Въ 1701 году невин-

(*) Графъ Яковъ Велимовичъ родился въ Москве въ 1670 году.

(**) Веберъ, ч. 3, стр. 142.

— 144 —

igkeit Брюса оправдана; государь опредѣлилъ его
губернаторомъ въ Новгородъ, которымъ онъ
управлялъ четыре года, предводительствуя въ то-
же время артиллеріею при взятіи Нётебурга
(Шлиссельбурга) 1702 г. и Ніепшанца 1703 г.
Въ слѣдующемъ году Брюсъ пожалованъ глав-
нымъ начальникомъ надъ всею артиллеріею, и
находился при завоеваніи Нарвы и Иванъ-горо-
да; 1705 г. былъ съ войсками въ Польшѣ, гдѣ
также командовалъ артиллеріею; 1706 г. произве-
денъ въ генералъ-поручики, участвовалъ въ вы-
игранномъ сраженіи княземъ Меншиковымъ подъ
Калишемъ; 1708 г. предводительствовалъ подъ
Лъснымъ лѣвымъ крыломъ россійской арміи,
одержавшей совершенную побѣду надъ Левенгауп-
томъ; 1709 г. управлялъ артиллеріею на слав-
номъ полтавскомъ сраженіи и удостоился полу-
чить изъ рукъ Петра Великаго (27 іюня) орденъ
св. Апостола Андрея Первозваннаго; 1710 г.
участвовалъ во взятіи Риги; 1711 г. находился
съ государемъ при Прутѣ, гдѣ также начальство-
валъ артиллеріею и въ томъ году возведенъ въ
достоинство генералъ-фельдцейхмейстера. Тогда
Петръ Великій отправилъ его въ Германію для
приглашенія въ Россію опытныхъ офицеровъ и
всякаго званія художниковъ.

Въ 1712 году Брюсъ участвовалъ въ померан-
скомъ и голштинскомъ походахъ, предводитель-
ствуя не только россійскою артиллеріею, но так-

— 145 —

же датскою и саксонскою. Черезъ шесть лѣтъ потомъ пожалованъ опъ (1718 г.) президентомъ бергъ и мануфактуръ коллегіи, сенаторомъ и от- правленъ первымъ министромъ на аландскій конгрессъ для переговоровъ о мирѣ съ шведски- му уполномоченными. Товарищемъ Брюса былъ хитрый, предпріимчивый Остерманъ, выступав- шій въ то время на дипломатическое поприще, гдѣ слава, почести и плачевпый конецъ вѣнчали его знаменитые подвиги (*).

Петръ Великій не могъ сдѣлать лучшаго вы- бора: Брюсъ и Остерманъ на аландскомъ кон- грессѣ и на другомъ въ Нейштадтѣ (1721 г.), соблюдая выгоды Россіи, умѣли удержать за на- шимъ государствомъ: Лифляндію, Эстляндію, Ип-

(*) Андрей Пвановичъ Остерманъ, сыпъ вестфальскаго па- стора, родился въ 1686 году; въ службу россійскую вступилъ 1704 г.; пожалованъ переводчикомъ 1708 г.; тайнымъ секрета- ремъ 1711 г.; совѣтникомъ канцеляріи 1716 г.; тайнымъ канце- ляріи совѣтникомъ 1720 г.; тайнымъ совѣтникомъ и баропомъ 1721 г.; вице-канцлеромъ и общественнымъ тайнымъ совѣ- тникомъ 1723.; членомъ Верховнаго Тайнаго Совѣта 1726 г.; ка- валеромъ ордена св. Андрея Первозваннаго, оберъ-гофмейсте- ромъ къ великому князю (Цетру II) и управляющимъ иностран- ною почтию 1727 г.; графомъ 1730 г.; вторымъ членомъ каби- нета, учрежденнаго вмѣсто совѣта, 1731 г.; генераль-адмилаломъ, съ оставленіемъ при прежнихъ занятіяхъ по дипломатической части, 1740 г.; арестованъ, по приказанию императрицы Елса- веты Петровны, и внесенъ на эшаботъ 18 января 1742 года; сосланъ въ Березовъ на вочное заноченіе 19 числа тогожъ мѣ- сяца; умеръ 20 мая 1747 года, на 61 отъ рождения.

— 146 —

германландію, часть Кореліи сь Выборгским узбедомъ, сь городами: Ригою, Дюпаминдомъ, Пернавомъ, Ревелемъ, Дерптомъ, Нарвою, Выборгомъ, (на уступку котораго Швеціи соглашался государь), Кексгольмомъ, и островами: Эзелемъ, Даго и Меномъ. «Трактатъ, вами заключенный— писалъ признательный монархъ къ своимъ министрамъ — «столь искусно составленъ, что и мы «самому не можно бы лучше онаго написать для «подписи господъ Шведовъ. Славное сіе въ свѣ- «тѣ дѣло ваше останется навсегда незабвеннымъ; «никогда наша Россія такаго полезнаго мира не «получала! Правда, долго ждали, да дождались: «за что все да будетъ Богу, всѣхъ благъ винов- «нику, выну хвала.» — Тогда Яковъ Влиимовичъ Брюсъ былъ возведенъ въ достоинство графа россійской имперіи и получилъ пятьсотъ дворовъ крестьянскихъ, также знатную сумму денегъ.

Съ кончинюю Петра Великаго прекратилась полезная для нашего отечества служба графа Якова Влиимовича. Хотя императрица Екатерина I и возложила на него орденъ св. Александра Невскаго, въ день учрежденія онаго (1725 г.) (*), но Брюсъ не могъ равнодушно смотрѣть на приски вельможъ, неограниченное властолюбіе Мен-

(*) Графъ Я. В. Брюсъ, кромѣ андреевскаго и александровскаго орденовъ, имѣлѣ еще польскій, Бѣлаго Орха.

— 147 —

шикова, предвидълъ послѣдствія и благоразумно устранилъ себя отъ участія въ дѣлахъ. Государыня пожаловала ему, при увольненіи, чинъ генералъ-фельдмаршала 6-го іюля 1726 года. Онъ провелъ въ уединеніи послѣдніе года своей славной жизни, въ подмосковной деревнѣ Глинкахъ; занимался научами; оплакалъ тамъ преждевременную кончину императора Петра II-го; слышалъ о ссылкѣ любимцевъ Петра Великаго: Толстаго, Бутурлина, Ушакова, Девіера; о паденіи гордаго Меншикова и Долгорукихъ; о жестокостяхъ Бирона и спокойно пе-реселился въ вѣчность 19-го апреля 1735 года, на 65 году отъ рожденія, не оставивъ по себѣ потомства.

Графъ Яковъ Вилимовичъ Брюсъ, неустранимый воинъ, искуснѣйшій своего времени министръ, лю-бимый, уважаемый всѣми, извѣстенъ былъ въ Европѣ по своему глубокому ученію, отличнымъ свѣдѣніямъ въ физико-математическихъ наукахъ. Петръ Великій заставлялъ его переводить съ ино-странныхъ языковъ, особливо съ англійскаго и пѣмецкаго, разныя книги, полезныя для Россіянъ. Онъ сочинилъ краткую геометрию для государя и столѣтній календарь, извѣстный доселъ (*); зани-мался составленіемъ подробной географіи россій-

(*) Столѣтній Брюсовъ календарь напечатанъ въ первый разъ въ Москвѣ 1709 года.

№ 122.

4

— 148 —

ской имперії съ присовокупліпіемъ ландкартъ; вступилъ, по приказанію Петра, въ ученую переписку съ славнымъ Лейбницомъ, для изслѣдованія происхожденія россійскаго народа (*) и привелъ въ лучшій порядокъ нашу артиллерію. Ему обязаны мы первыми артиллерійскими и инженерными школами, заведенными имъ въ Москвѣ и С. Петербургѣ. Кабинетъ графа Брюса, состоявшій изъ разныхъ механическихъ, астрономическихъ и физическихъ машинъ и инструментовъ, также изъ камней, рудъ, древнихъ медалей, монетъ и другихъ рѣдкостей, почитался первымъ въ Россіи. Онъ завѣщалъ его и всю свою библіотеку Императорской Академіи Наукъ на пользу общественную. Удостоенный особаго благоволенія Петра Великаго, занимая въ его государствованіе почетныя мѣста, графъ Брюсъ употреблялъ силу свою на подвиги благотворенія; былъ доступенъ для каждаго; любилъ дѣлать добро безъ тщеславія; могалъ бѣднымъ; отиралъ слезы несчастнымъ. Смерть его опечалила многихъ.

Старшій братъ графа Якова Вилимовича Брюса, Романъ Вилимовичъ, служилъ, сначала, въ Потѣшныхъ, потомъ капитаномъ лейбъ-гвардіи въ Преображенскомъ полку; участвовалъ въ обоихъ азовскихъ походахъ (1695 и 1696 г.); въ осадѣ

(*) Смерть Лейбница прекратила эту вереписку въ самомъ началѣ, въ 1716 году.

— 149 —

Нарвы, будучи полковником (1700 г.); во взя-
тіи Шлиссельбурга (1702 г.); находился при по-
кореніи Ніншапца и заложеніи Петербурга (1703);
назначенъ оберъ-комендантомъ въ эту столицу
(1704 г.); охранялъ ее отъ Шведовъ; занимался,
въ отсутствіи Меншикова, обстройкою города;
пожалованъ генералъ-маіоромъ (1705 г.); содѣй-
ствовалъ графу Апраксину во взятіи Выборга
(1710 г.); покорилъ Кексгольмъ (8 сентября),
за что произведенъ въ генералъ-поручики; наз-
наченъ членомъ Военной Коллегіи (1719 г.);
умеръ въ 1720 году, на 53 отъ рожденія. Подъ
его надзоромъ построена каменная Петропавлов-
ская крѣпость, вмѣсто первоначальной земляной.

Сынъ Романа Вилимовича, Александъ Романо-
вичъ, вступилъ въ молодыхъ лѣтахъ въ гвардію;
потомъ сражался съ Турками, подъ знаменами
фельдмаршала графа Миниха (1736 — 39 г.);
возведенъ императрицею Анною Юапновною въ
графское достоинство россійской имперіи въ па-
мять знаменитыхъ заслугъ его дѣди; участвовалъ
въ шведской войнѣ въ чинѣ генералъ-маіора
(1741 г.); былъ женатъ на княжнѣ Екатеринѣ
Алексѣевичѣ Додгоруковой, обрученной невѣстѣ
императора Петра II-го; имѣлъ, отъ перваго бра-
ка, сына, графа Якова Александровича, который
въ государствованіе императрицы Екатерины II-й
былъ генералъ - аншефомъ, лейбъ - лвардіи Се-
меновскаго полка подполковникомъ, сенаторомъ,

— 150 —

генералъ-адъютантомъ, главнокомандующимъ въ
объихъ столицахъ, шефомъ Кіевскаго гренадер-
скаго полка; имѣлъ ордена: св. Андрея Перво-
званнаго, св. Александра Невскаго, св. Влади-
міра 1-ї степени, св. Анны, Бѣлаго Орла и
Станислава; умеръ въ 1791 году. Съ нимъ пре-
сѣклось въ Россіи мужеское поколѣніе Брюсовъ.

— 152 —

восторжествовалъ надъ морскимъ гигантомъ, что-
бы добыть новый предметъ для новой роскоши.

Первые корабли, назначенные для ловли этого
рода китовъ, вышли изъ портовъ англійскихъ
колоній, основанныхъ въ той части Сѣверо-аме-
риканскихъ соединенныхъ штатовъ, которые на-
зывались въ то время новою Англісю. Ловля ки-
товъ производилась съ такою дѣятельностью, сна-
чала въ сѣверныхъ моряхъ, потомъ въ ихъ даль-
нихъ и болѣе надежныхъ убѣжищахъ, въ юж-
ныхъ частяхъ Атлантическаго океана, что, съ
1771 по 1775 годъ, одна колонія Массачесетсъ
отправила для этой цѣли сто двадцать три судна
въ сѣверный и сто двадцать одно судно въ юж-
ный Атлантическій океанъ; вмѣстимость этихъ
трехъ сотъ четырехъ судовъ простиралось до 27,846
ластовъ.

Въ то же время, знаменитый Боркъ въ англій-
скомъ парламентѣ обратилъ впинаніе своихъ со-
отечественниковъ на эту отрасль промышлено-
сти. Въ слѣдующемъ году многіе англійскіе суда
отвѣчали на призывъ оратора; экспедиціи быстро
слѣдовали одна за другою, но съ столь малымъ
успѣхомъ, что, несмотря на преміи, назначенные
правительствомъ въ 1776 году, четыре кора-
бля, отправленные въ 1781 въ заливъ святаго
Лаврентія, привезли, послѣ долговременнаго пла-
ванія, не болѣе шести галлоновъ сперманету. Мѣ-
ста, гдѣ водятся кашалоты, — такъ называются

— 153 —

эти киты, — тогда еще не были открыты. Толь-
ко въ 1785 году нѣсколько судовъ, послѣ пла-
ванія, которое цродолжалось почти цѣлый годъ,
привезли каждое отъ ста десяти до четырехъ сотъ
сорока пудовъ китоваго жира. Въ 1786 году пре-
міи были возвышены, и получено 20,185 пудовъ
этого жира, который продавался круглымъ сче-
томъ по триста рублей серебромъ за бочку въ
пятьдесятъ пять пудовъ. Между-тѣмъ Англичане-
китоловы ходили на промыселъ только въ Атлан-
тическій океанъ, отыскивали кашалотовъ по бли-
зости экватора, но били также и черныхъ или
обыкновенныхъ китовъ въ водахъ Бразиліи и Фалк-
ландскихъ острововъ.

Впослѣдствіи Англичане отъискали новый ис-
точникъ богатства для этой отрасли промышле-
ности, далѣе тѣхъ предъловъ Антлантическаго
океана, въ которыхъ китоловы дотолѣ преслѣдо-
вали свою добычу. Предпріимчивый и неустра-
шимый англійскій негоціантъ Ендерли (Enderly)
снарядилъ, съ большими издержками, корабль
«Амалію», который перваго сентября 1788 и вы-
шелъ въ море, подъ командою капитана Шильдса
(Shields); этотъ корабль обогнулъ мысъ Горнъ,
проходилъ годъ и семь мѣсяцевъ п, возвратясь
двѣнадцатаго марта 1790, привезъ огромное коли-
чество китоваго жира, а именно, 7645 пудовъ.
Примѣру Ендерли послѣдовали многие другие ки-
толовы, и такимъ образомъ Англичане имѣли ча-

— 154 —

стыя сношенія сь испанскими колоніями въ юж-
пой Америкъ, сношенія, которыя не мало способ-
ствовали къ освобожденію колонистовъ, потому
что Англичане, будучи не въ состояніи отнять
эти колоніи у Испаніи, побуждали ихъ къ возму-
щенію противъ своей метрополіи. Другимъ поли-
тическимъ результатомъ этихъ экспедицій было
то, что онъ содѣйствовали учрежденію колоній
въ Австраліи и на Ван-Дименовой землѣ. Безъ
китолововъ сохраненіе этихъ колоній было бы
невозможно. Они были предтечами миссіонеровъ
на островахъ Полинезіи и теперь пролагаютъ ими
пути къ новой Ирландіи, новой Британіи и новой
Зеландіи. Тридцать одинъ годъ спустя по спаря-
женіи «Амаліи», тотъ же спекулаторъ, который
открылъ китоловамъ Южное море, придалъ имъ
новую дѣятельность, отправивъ корабль «Сирену»,
въ пять сотъ ластовъ, въ Японское море.

Эта экспедиція вышла изъ Лондона третьяго
августа 1819, пришла къ берегамъ Японіи пятаго
апрѣля 1820, и, экипажъ ел, нашедши тамъ ог-
ромное множество кашалотовъ, дѣйствовалъ съ та-
кою неустрашимостью, ловкостью и постоянствомъ,
что пробылъ въ морѣ два года и восемь мѣся-
цевъ, и привезъ 16,830 пудовъ спермацета. Эту
богатую добычу съ торжествомъ везли въ столи-
цу Великобританіи. Съ тѣхъ поръ многія суда
начали очень часто ходить къ берегамъ Японіи,
гдѣ нынѣ производится самая обильная ловля.

— 155 —

Тотъ же негоціантъ Ендерли началъ промыселъ
и у Антильскихъ острововъ; корабль его «Лебедь»
возвратился оттуда въ 1825 году. Англійское пра-
вительство, видя, что китовый промыселъ нахо-
дится въ полномъ развитіи, еще въ 1831 году
почло возможнымъ отмѣнить преміи, при помощи
которыхъ онъ возникъ. Это однако жъ не помѣ-
шало жителямъ ново-южнаго Валлиса заняться
еще съ 1823 года тою же промышленностью, и
она распространилась до того, что въ 1836 году
въ Лондонъ привезено 334,565 пудовъ спермацета.

Кажется, что Французы предупредили всѣхъ на
этомъ поприщѣ, но впослѣдствіи они его поки-
нули. Въ 1784 году Людовикъ XVI отправилъ
изъ Дюнкирхена шесть судовъ на собственный
счетъ; за ними послѣдовали сорокъ частныхъ су-
довъ, послѣ которыхъ пошли бъ и многія другія,
если бъ революція не остановила всѣхъ этихъ
предпріятій. Макгюлогъ (Mac-Culloch) говоритъ,
что одинъ только дюнкирхенскій домъ вступилъ
снова на это поприще; но онъ ошибается: есть
еще одинъ домъ въ Гаврѣ, который тоже зани-
мается тѣмъ же промысломъ. Впрочемъ экспеди-
ціи ихъ всякой годъ становятся менѣе и менѣе
значительными, по мѣрѣ того, какъ правительство
понижаетъ преміи, которые оно сначала назна-
чило.

Одинъ лондонскій портъ отправляетъ ежегодно
на китовую ловлю семьдесятъ пространныхъ су-

— 156 —

довъ въ триста и четыреста ластовъ каждое: они берутъ съ собой провіанта на три года. Каждый экипажъ состоитъ изъ двадцати осьми и до тридцати трехъ человѣкъ, считая въ томъ числѣ офицеровъ и врача, которые занимается иногда и кухнею, такъ, что онъ и полезенъ и пріятенъ своимъ товарищамъ. Успѣхъ экспедиціи для всего экипажа равно важенъ, потому что всѣ не получаютъ ничего кромѣ извѣстной части изъ прибыли. Экипажъ составляется только изъ такихъ людей, которые въ состояніи приносить пользу, и можно смѣло сказать, что лучшіе англійскіе моряки находятся на китовыхъ судахъ. Въ китоло-вы принимаютъ только людей ловкихъ, сильныхъ, неустрашимыхъ, которые никогда не теряютъ присутствія духа; эти качества сильно возбуждаются въ нихъ любовью къ деньгамъ, къ жизни и славѣ. Любимая ихъ забава въ свободное время состоитъ въ томъ, что они срисовываютъ корабль, на которомъ находятся и изображаютъ китовъ во всѣхъ возможныхъ положеніяхъ, въ бою съ промышленниками, пронзенныхъ столькими же баграми какъ чудовищный звѣрь, убитый Пантагруэлемъ: «зрѣлише весьма странное и потѣшное!»

Господинъ Беаль (Beale) подтверждаетъ мнѣніе Кюье, что кашалотовъ только одна порода. Всѣ подобные животные, которыхъ онъ только встрѣчалъ, отъ одногоъ полюса до другаго, были одинаковаго цвѣта и имѣли одни и тѣже привычки.

— 157 —

Большая или меньшая огромность ихъ зависить
единственно отъ большаго или меньшаго обилія
пищи въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ они водятся.

Тѣло кашелота, въ осемьдесятъ пять футовъ отъ
начала головы до конца хвоста, раздѣляется по
длиѣ, на три почти равныя части. Первая изъ
нихъ, голова, спереди сплюснутая, составляетъ
квадратную массу; въ нижней части ея находится
кость, называемая килемъ. При соединеніи головы
съ туловищемъ есть возвышеніе, изменяемое за-
тылкомъ; вторая бО.ѣе значительная возвышен-
ность, извѣстная подъ пменемъ горба, помѣщается
тамъ, гдѣ тѣло начинаетъ съуживаться. Верхняя
часть головы, вправо отъ носа, занята треуголь-
ною пустотою, которая обтянута красивою бле-
стящею перепонкою, исполненною жилокъ и му-
скуловъ: сквозь стѣнки этой пустоты просачи-
вается маслистая жидкость, которая, въ минуту
смерти животнаго, твердѣетъ и образуетъ зерни-
стую желѣтовато-бѣлую массу; она-то и называет-
ся спермацетомъ. Въ головѣ большаго кашалота
бываетъ иногда до пятидесятіи пудовъ этого ве-
щества. Сверхъ-того много его въ толстой массѣ,
составленной изъ клетчатой и жилистой плевы,
находящейся подъ пустотою, изъ которой отдѣ-
лается спермацетъ.

Пасть простирается почти во всю длину го-
вы; за нею находятся, съ боковъ, два плаватель-
ныхъ пера, длиною въ пять футовъ; кашалотъ

— 158 —

употребляетъ ихъ, не для того чтобы подвигаться впередъ, а чтобъ управлять своимъ плаваніемъ; иногда онъ носитъ на нихъ своихъ дѣтенышей.

Съ перваго взгляда кажется, будто огромная масса и четвероугольная форма головы кита долежны замедлять его плаваніе. Но какъ большая часть этой головы наполнена спермацетомъ, веществомъ относительно легкимъ, то она уже по этому самому должна всегда возвышаться надъ водою на столько, чтобы животное могло дышать ноздрями. Сверхъ-того кашалотъ, при небольшомъ усиліи, поднимаетъ всю голову надъ поверхностью воды и придаетъ своему плаванію еще большую быстроту посредствомъ киля, который у него подъ нижней челюстью.

У молодыхъ кашалотовъ кожища, или «черная кожа» бываетъ до трехъ четвертей дюйма толщиною, а у старыхъ только въ осьмую часть. Эта кожа прикрываетъ пластъ сала или жира, кото-раго толщина измѣняется въ разныхъ частяхъ тѣла отъ осьми до четырнадцати дюймовъ, но проникнута такимъ множествомъ мускульныхъ жилокъ, что можетъ быть сочтена собственно кожей животнаго, напитанною китовымъ масломъ. Эта жирная оболочка придаетъ киту еще большую легкость и притомъ защищаетъ его отъ холода воды: поэтому англійскіе матросы очень прилично называютъ ее «одѣяломъ».

— 159 —

Теперь мы дошли до знаменитых фонтанов, которыми такъ живописно убираютъ голову китовъ на картинкахъ. Китоловы непремѣнно должны хорошо знать какимъ образомъ происходитъ дыханіе у кашалота. Подобно всѣмъ другимъ китороднымъ животнымъ, онъ дышетъ посредствомъ легкихъ и для того всплываетъ на поверхность воды въ сроки совершенно равные. Если вода представляетъ довольно гладкую поверхность, то прежде всего появляется горбъ кашалота, пирамидальная масса, темнаго цвѣта, которая возвышается надъ водою на два или на три фута. Потомъ кончикъ носа выставляется въ сорока или пятидесятى футахъ впереди горба и извергаетъ на воздухъ густой столбъ воздуха, который принимаетъ бѣловатый цвѣтъ, потому что смѣшанъ съ водою въ видѣ пара или мелкихъ капелекъ. Этотъ фонтанъ воздуха и пара поднимается подъ углами въ 45°, медленно и не прерываясь; если погода хороша, то его можно видѣть съ вершины корабельныхъ мачтъ, за три и даже за четыре мили. Нѣсколько лѣтъ назадъ, нашъ знаменитый естествоиспытатель, академикъ Бэръ, написалъ чрезвычайно занимательную статью объ этомъ предметѣ. Господинъ Бэръ опровергалъ въ ней общепринятое миѣніе о знаменитыхъ водометахъ, будто-бы извергаемыхъ китами, и столь красивыхъ на всѣхъ картинкахъ, изображающихъ это морское чудовище. Авторъ ссылался на многихъ моряковъ, которые часто

— 160 —

видывали китовъ, по никогда пе замѣчали фонтановъ, и утверждалъ, что эти водометы просто сказка. Такимъ образомъ господинъ Беаль рѣшаетъ этотъ вопросъ къ удовольствію и нашего ученаго академика и естествоиспытателей, которыхъ мнѣніе онъ опровергалъ. Фонтаны дѣйствительно существуютъ, но это не водометы, а столбы пара, которые въ холодныхъ климатахъ походятъ на водяные столбы, а въ жаркихъ мѣстахъ вовсе не замѣтины. У кашалота совсѣмъ не слышно свиста, который производятъ другія китородныя животныя, извергая воздухъ черезъ проходы, слишкомъ узкіе. Когда кашалотъ вдохнулъ въ себя довольно воздуха для того что бы охладить, на нѣкоторое время свою кровь, задняя часть его тѣла начинаетъ постепенно подыматься, а голова по мѣрѣ того опускается: какъ-скоро хвостъ дошелъ до вертикальнаго положенія, китъ ныряетъ въ бездуну и скрывается почти на часъ и десять минутъ. Это время, нужное для дыханія, бываетъ нѣсколько болѣе или менѣе, смотря по породѣ китовъ, но, для каждой изъ нихъ въ особенности, всегда совершенно, одинаково, такъ что, замѣтивъ это время однажды, можно съ точностью вычислить, когда китъ снова появится. У большаго самца вдыханіе воздуха продолжается всегда десять или одиннадцать минутъ, такъ что онъ проводить въ этомъ седьмую часть своей жизни.

Дугонгъ, и большая часть китородныхъ живот-

— 161 —

ныхъ, которыя живутъ въ неглубокихъ водахъ и
питаются травою, растущею въ ихъ царствѣ, час-
то появляются на поверхности-моря и дышать
свободно. Но плотоядные киты, и въ особенно-
сти кашалотъ, принужденные преслѣдовать свою
добычу въ безпредѣльныхъ глубинахъ океана, и
притомъ преслѣдовать ихъ на огромномъ разстоя-
нии, подвергались бы голоду, если бъ принужде-
ны были часто выплывать на поверхность моря.
Несотому природа спабдила ихъ особыми прибо-
рами, состоящими изъ множества сосудовъ, кото-
рые сохраняютъ артеріальную кровь и, смотря по
надобности, распредѣляютъ ее по всемъ частямъ
тѣла.

Чтò касается до пищи этого левіаθана, то, по
словамъ господина Βеаля, онъ питается обыкно-
венно молюсками, которыхъ зоологи называютъ
Sepia octopus. Между-тѣмъ неразъ замѣчали, что
кашалоты, умирающіе или тяжело раненые, из-
вергали огромное количество мелкой рыбы. Сколь-
ко извѣстно, ни одна изъ этихъ рыбъ не пла-
ваетъ, подобно сельдямъ, грудами, а кашалотъ, по
своей огромности, пастью не можетъ ловить ихъ
одну за другой: поэтому, вѣроятно, собираясь по-
объдать, онъ спускается въ глубину и, раскрывъ
пасть, держится неподвижно. Нижняя его че-
люсть опускается перпендикулярно и открываетъ
бѣлую поверхность языка и кеба. Блескъ этихъ
частей и зубовъ привлекаетъ рыбъ и молосковъ,

— 162 —

и когда ихъ наберется достаточное количество, кашалотъ вдругъ поднимаетъ нижнюю челюсть и такимъ образомъ поглощаетъ ихъ. Пзвѣстно, что многие породы рыбъ, увидѣвъ въ морѣ чтò нибудь бѣлое, тотчасъ стремятся къ этому предмету. Дѣятельный и осторожный дельфинъ не можетъ устотять противъ этого искушенія, точно такъ же какъ и жадная акула. Господинъ Беаль самъ видѣлъ, какъ матросы корабля «Кента,» близъ береговъ Перу, наловили множество Sepia octopus, спуская въ море блестящій кусокъ свинца, вооруженый удочками: надобно было только потрясти свинецъ, и молюски попадали на удочки.

Зубы кашалота служатъ ему только для того чтобы схватывать добычу, но онъ не жуетъ ея, какъ видно по тѣмѣ рыбамъ, которыхъ извергаетъ. Онъ подверженъ разнымъ болѣзнямъ, между прочимъ болѣе или менѣе совершенной слѣпотѣ. Промышленникамъ неразъ случалось ловить кашалотовъ, у которыхъ не было совсемѣ глазъ, а вмѣсто ихъ была какая-то губчатая масса, и этотъ наростъ такъ великъ, что выходитъ изъ глазныхъ ямочекъ: изъ чего можно заключить, что кашалоты уже давно больны; однакожъ у нихъ бываетъ не меньше жира и спермацета, чѣмъ у другихъ здоровыхъ.

Нерѣдко случается также, что нижняя челюсть, которая уже и слабѣе верхней, у нѣкоторыхъ кашалотовъ бываетъ испорчена, погнута съ боку и

— 163 —

сверху. Старые промышленники приписывают такое поврежденіе тому, что кашалоты дерутся между собою, и это тѣмъ вѣроятнѣе, что никогда не попадались самки, изуродованныя такимъ образомъ; самцы съ яростью устремляются другъ на друга нѣсколько бокомъ, и схватываютъ одинъ другаго за нижнюю челюсть, стараясь сломать ее и дѣлая при этомъ страшныя усилія. Впрочемъ никогда не замѣчено, чтобы кашалоты худѣли отъ такихъ ранъ.

Кашалотъ питается большею частію мелкими моллюсками, но иногда встрѣчается съ мягкотѣльнымъ не столь аппетитнымъ. Ему трудно было бы проглотить напримѣръ крокена, о которомъ говоритъ Денисъ де Монфортъ (Denys de Monfort). Крокенъ чуть не пожралъ экипажа, груза всего и корабля этого капитана, но къ счастію моряки вздумали поклониться святому Омѣ, и тотъ избавилъ ихъ отъ гибели. Возвратясь благополучно въ Сенъ-Мало, матросы пожертвовали въ церковь этого святаго картину, на которой изображенъ крокенъ, охватывающій корабль своими лапами, которые не короче большой мачты. Хотя эта картина живое доказательство правдивости разсказа Монфорта, однакоъ намъ что-то не вѣрится ему. Онъ говорить, что въ моряхъ Африки вдругъ появился огромный кефалоподъ, который своими лапами, длинными какъ мизань-мачта, и съ сосками величиною въ горшечную крышку,

№ 122.

5

— 164 —

схватилъ троихъ матросовъ себѣ на завтракъ. Мы даже дотого заражены скептицизмомъ, что не вѣримъ также будто-бы изъ тѣла одного кита вытатащили щупальцо полипа, длиною около двадцати шести футовъ, хотя объ этомъ и упоминается Philosophical Transactions и въ книгѣ господина Беаля. Говорятъ, будто у страха глаза велики, а моряки, видя чудовища океана, конечно, ныгаются; однако жъ справедливо, что сепіады вываютъ иногда огромны и, конечно, опасны для людей, которые купаются или ныряютъ въ морѣ. Въ первомъ путешествіи Кука, сэрь Юсифъ Банкъ с и докторъ Саландеръ видѣли между мысомъ Горномъ и островами Полинезіи трупъ одного изъ этихъ животныхъ, который носился по морю. Птицы цѣлыми стаями па него садились. Судя по части этого трупа, привезенной въ Лондонъ, можно полагать, что животное было, считая отъ хвоста до оконечности щупальцевъ, футовъ въ шесть длиною.

Теперь разскажемъ пепріятную встрѣчу господина Беаля съ однимъ изъ этихъ кефалоподовъ или голоногихъ животныхъ на Бонинскихъ островахъ.

«Однажды, говоритъ онъ, я искалъ на приморскихъ скалахъ раковинъ, и вдругъ увидѣлъ у ногъ своихъ животное, чрезвычайно странное. Вода выкинула его на скалу и оно ползло къ морю. У него было осемь лапокъ, мягкихъ и

— 165 —

гибкихъ; онъ гнулись подъ туловицемъ такъ, что животное едва тащилось по скалѣ. Между-тѣмъ оно, отъ страха, торопилось, и сначала я не останавливалъ его, потому что мнѣ совсемѣмъ не хотелось такой отвратительной добычи; да притомъ, правду сказать, я немножко и труеилъ. Однако жъ я попробовалъ загородить ему дорогу и остановить его, вставъ ему на лапку. Но оно пѣсколько разъ, съ большой силою, ея выдергивало, и всѣ мои старанія были тщетны, пока я наконецъ не схватилъ его рукою, въ то время какъ оно цѣплялось за скалу. Но я напрасно тащилъ его за лапку такъ сильно, что, кажется, долженъ бы былъ вырвать ее. Наконецъ животное пришло въ ярость, подняло голову до половины тѣла, устремило на меня большіе глаза свои, потомъ оторвавшись отъ скалы, бросилось на меня, прилипло щупальцами къ рукѣ моей, которую я обнажилъ для-того чтобы искать раковинъ въ углубленіяхъ скалъ, и старалось укусить меня.

«Ужасъ овалѣлѣ мною, когда я почувствовалъ, что это уродливое животное крѣпко прилипнуло къ моему тѣлу. Дрожь пробѣжала по моимъ жиламъ, и мнѣ стало тошно отъ прикоснovenія мелкихъ, холодныхъ лапъ. Я закричалъ, призывая къ себѣ на помощь капитана, который, немножко подальше, тоже искалъ раковинъ; а между-тѣмъ всѣми силами старался оттолкнуть отъ себя отвратительную голову чудовища, которое

— 166 —

пыталось укусить меня. Капитанъ поспѣшно свелъ меня къ нашей лодкѣ и ударомъ ножа избавилъ отъ этого мученія. Я отрѣзалъ всѣ члены этого гадкаго животнаго, которое было длиною, отъ одной лапы до другой, въ четыре фута.»

Кашалотъ иногда совсѣмъ выпрыгиваетъ изъ воды, и это интереснѣе всѣхъ прочихъ его дви-
женій. Сначала онъ спускается на довольно зна-
чительную глубину; потомъ быстро поднимается
въ перпендикулярномъ направленіи, помахивая
хвостомъ снизу вверхъ. Онъ выскакиваетъ въ воз-
духъ подъ угломъ 45° и всегда поворачивается,
чтобы упасть на бокъ. Прыжки его, которые въ
ясную погоду можно видѣтъ на разстояніи шести
миль, повторяются два или три раза сряду очень
скоро одни за другими. Еще не доказано, чтобы
такія эволюціи были простой забавою для каша-
лота: легко можетъ быть, что онъ выскакиваетъ
изъ воды для того, чтобы стрясти съ себя крабовъ,
которые льнутъ и пристаютъ къ его кожѣ своими
щупальцами. Пилы-рыбы иногда цѣлыми тысячами
преслѣдуютъ этого мелаоона, до того что, нако-
нецъ, умершвляютъ его. Однажды на берегъ Іорк-
шейра выкинуло кита, у котораго въ боку былъ
переломленный мечъ этого морскаго бойца.

Кашалоты — животныя чрезвычайно общежи-
тельныя; они иногда плаваютъ, по нѣскольку сотъ
вмѣстѣ. Китоловы называютъ такія ватаги «шко-
лами.» Школы бываютъ двухъ родовъ: школы

— 167 —

самокъ, и молоденькихъ самокъ. При школахъ самокъ всегда состоитъ по два или три самыхъ большихъ и сильныхъ самца; они очень дорожатъ своимъ положеніемъ и часто съ яростью дерутся, чтобы сохранить его. Другіе самцы плаваютъ почти всегда по одиначкѣ, снискивая пищи. Въ такомъ одиночествѣ, они не выказываютъ большой недовѣрчивости и легко дѣлаются добычею прошьшенниковъ.

Школы прекраснаго кашалотнаго пола устроиваяются такъ, что составляютъ, по-видимому, очень пріятное общество. Самки чрезвычайно привязаны къ своимъ дѣтенышамъ и подругамъ. Когда одна изъ нихъ ранена, другія, вмѣсто того чтобы разсѣяться, не отстаютъ отъ ней, и такимъ образомъ часто дѣлаются жертвами своей преданности. Случалось, что цѣлыя школы были истребляемы, когда ихъ аттаковали вдругъ нѣсколько кораблей. Дѣтеныши, какъ кажется, платятъ своимъ менькамъ за родительскую любовь самою нѣжною привязанностью: они никогда не отстаютъ отъ корабля, на которомъ погибла мать. Школы самцовъ въ этомъ отношеніи совсемъ не заслуживаютъ похвалы; самцы — ужасные эгоисты: если одинъ изъ нихъ раненъ, другіе тотчасъ его покидаютъ.

Кашалоты очень смышлены и, у нихъ, кажется, есть какіе-нибудь еще неизвѣстные памъ знaki, которыми они предувѣдомляютъ другъ друга

— 168 —

о предстоящей опасности, даже когда ихъ раздѣ-
ляетъ пространство въ нѣсколько ми.ль.

На каждомъ кораблѣ бываетъ по шести ботовъ,
построенныхъ такъ, чтобы они соединяли въ се-
бѣ легкость и скорость хода съ прочностью, не-
обходимою для того, чтобы держаться на морѣ,
иногда весьма бурномъ. Они бываютъ около двад-
цати семи футовъ длиною, спереди и сзади остро-
конечны. На кормѣ утверждено толстое бревно;
около него обвертывается веревка, которая про-
ходитъ сквозь отверзтіе, продѣланное въ носовой
части. На каждомъ ботѣ — по двѣ веревки, или
уды, длиною въ шесть сотъ футовъ, тщательно
свернутыя въ кадкѣ, три или четыре остроги,
два или три кола, и бочепокъ, въ которомъ дер-
жатъ фонарь, трутъ, огниво, и все, чтò нужно
чтобы засвѣтить огня, когда ночь застанетъ ки-
толововъ на промыслѣ; сверхъ-того два или три
флага, которые втыкаютъ въ тѣло убитаго кита,
когда оставляютъ его, чтобы преслѣдовать дру-
гаго; паконецъ нѣсколько квадратныхъ досокъ,
съ ручкою посрединѣ, къ которой привязывается
уда: этотъ приборъ, брошенный въ воду, служитъ
къ тому чтобы замедлить плаваніе кашалота, ког-
да онъ старается спастись бѣгствомъ. На каждомъ
ботѣ — по шести человѣкѣ: одинъ изъ нихъ ста-
новится на кормѣ, а другой гребетъ на носу.
Ботами командуетъ капитанъ и его помощники,

— 169 —

и всѣ четыре бота употребляются обыкновенно
вдругъ.

Съ самаго начала плаванія, на вершинѣ каж-
дой мачты сидятъ часовые, которые смѣняются
черезъ два часа. Сверхъ-того на реѣ малой мач-
ты стоитъ обыкновенно офицеръ. Такимъ обра-
зомъ во весь день четыре человѣка безпрерывно
караулять на всѣхъ самыхъ возвышенныхъ пунк-
тахъ корабля. Китоловные снаряды всегда нахо-
дятся въ готовности, хотя промышленники, ино-
гда цѣлыхъ полъ-года, не увидятъ одного кита;
случается однако жъ, что добыча попадается
имъ при самомъ выходѣ изъ Ла-Маншскаго кана-
ла, но это бываетъ очень рѣдко.

Если киты появляются подъ вѣтромъ, то къ
нимъ стараются подойти на корабль, на чет-
верть мили; но если китъ показался на вѣтру,
тогда ботамъ предстоитъ трудная работа. Ма-
тросы слѣдуютъ за нимъ, съ часу на часъ, вся-
кой разъ когда китъ выплываетъ на поверхность
воды, и это иногда продолжается съ утра до но-
чи; тропическое солнце печетъ промышленни-
ковъ, но они и не думаютъ о своихъ страдані-
яхъ и усталости, не обращаютъ на нихъ ни ма-
лъйшаго вниманія. Матросъ, стояній на носу,
гребетъ до тѣхъ поръ, пока не бросятъ остроги;
тотъ, который помѣщается на кормѣ, также гре-
бетъ до того, пока не подойдутъ къ киту такъ
близко, что можно острожить. Тогда онъ бро-

— 170 —

саетъ острогу и, между-тѣмъ какъ веревка быстро развивается, онъ опять схватываетъ весло, гребетъ, управляетъ ботомъ, а товарищъ его, стоящій на носу, беретъ копье, чтобы ударить кита; на это надобно много ловкости и снаровки. Выбравъ удобную минуту, онъ кричитъ: — «Назадъ», и ботъ быстро удаляется кормою впередъ. Старые кашалоты, морские Фальстафы, не проворны и еще менѣе другихъ чувствительны къ боли. Но молодыхъ самцовъ, которые называются «сороковыми», потому что даютъ около сорока бочекъ масла, бить гораздо труднѣе. Нерѣдко случается, что и боты и люди при этомъ погибаютъ.

На этой ловлѣ случаются иногда ужасныя сцены. Представьте себѣ китоловное судно въ японскихъ водахъ. Спокойно на палубѣ, солнце ярко свѣтитъ, и корабль тихо скользитъ по синему морю, едва возмущаемому слабымъ вѣтеркомъ. Вдругъ безмолвіе прерывается крикомъ часоваго: «Китъ! Китъ!» И этотъ крикъ вызываетъ капitaną и всѣхъ людей его на палубу. Вскорѣ потомъ надъ водою поднимается черная масса; это горбъ кашалота, который выплываетъ чтобы подышать. «Вотъ онъ! вотъ онъ!» кричитъ съ радостью весь экипажъ. Въ нѣсколько секундъ боты спущены на воду, всѣ въ нихъ бросаются и отправляются въ одну сторону, гребя изъ всей силы и оглашая воздухъ пѣснями. Носовой ботъ впереди; о-

— 171 —

стальные рѣшаются аттаковать кашалота съ тыла,
чтобы онъ не замѣтилъ опасности; по желаніе на-
чать нанаденіе придаетъ всѣмъ рукамъ необыкно-
венную силу. Между-тѣмъ, не смотря на всѣ у-
силія, проходитъ довольно времени, пока они по-
доспѣютъ къ животному. Матросы, оставшіеся на
кораблѣ, съ безпокойствомъ видятъ, что онъ готовъ
уже погрузиться въ глубину, а боты еще далеко
отъ него. Голова кашалота постепенно понижает-
ся . . . . . задняя часть всплываетъ . . . . . вотъ
уже и хвостъ показывается... китъ въ послѣд-
ній разъ вдыхаетъ въ себя воздухъ: онъ сей часъ
ускользнетъ . . . . . Но передовой ботъ поравнял-
ся съ нимъ, весла по командѣ останавливаются,
желѣзо блеститъ въ рукахъ острожчика, и крики
всего экипажа возвѣшаютъ оставшимся на кора-
бѣ, что оно до рукоятки погрузилось въ тѣю
кита. Поверхность воды, до тѣхъ поръ ровная,
начинаетъ волноваться и покрываться пѣною;
пораженное чудовище подымаетъ голову, машетъ
хвостомъ и ударяетъ имъ по водѣ съ шумомъ,
который слышенъ за нѣсколько миль, и съ такою
силою, что боты подвергаются большой опасности.
Ихъ забрызгиваетъ пѣною. «Назадъ!» кричитъ
матросъ, стоящій на носу; и опи быстро удаля-
ются.

Но китъ вдругъ изчезаетъ; за нимъ тяется ве-
ревка, привязанная къ острогѣ, и съ быстротою
молніи уходитъ сквозь отверзтіе, продѣланное въ

— 172 —

носовой части; она разгорячается, вспыхивает, но матросъ, стоящій впереди, наблюдаетъ спокойно за нею и поливаетъ водою. Одинъ изъ матросовъ поднимаетъ весло надъ головою: это значитъ, что двѣсти саженъ уды уже ушли; другой ботъ тотчасъ подходитъ и привязываетъ къ концу первой веревки другую. Между тѣмъ кашалотъ все спускается: онъ ищетъ убѣжища въ мрачныхъ и безвѣстныхъ пучинахъ моря; къ удѣ привязываютъ одну за другой нѣсколько досокъ, но это не замедлить его бъгства. Вторая уда уходитъ; третья тоже; китъ погрузился на шесть сотъ саженъ глубины. Командиръ подзываетъ четвертый ботъ, чтобы привязать еще веревку; иногда, хотя и рѣдко, случается, что всѣ осемь сотъ саженъ веревокъ уходятъ; но, кажется, что это послѣднее средство не понадобится: кашалотъ уже не тянетъ; кипѣніе воды показываетъ, что онъ поднимается, и видно уже мѣсто, гдѣ онъ выплываетъ. Уды проворно и тщательно складываютъ въ кадки. При появлении кита слышится его дыханіе: боль и скорое плаваніе усиливаетъ дѣйствіе легкихъ. Все тѣло его судорожно потрясается. Въ это время, матросъ, стоящій на посу передняго бота, поравнявшись съ однимъ изъ плавательныхъ перьевъ, вопзаетъ копье свое въ грудь кита, а съ другаго бота кидаютъ ему въ бокъ острогу. «Назадъ!» — и боты спова удаляются отъ опасности.

— 174 —

иногда бьетъ фонтаномъ и попадаетъ на матро-
совъ, которые потомъ показываютъ ее какъ тро-
фей.

Теперь китъ тщетно уже старается нырнуть;
силы его покидаютъ; онъ снова является на по-
верхности воды и медленно плаваетъ; смертныя
муки приближаются: онъ ужасны. Это огромное
животное, задыхаясь, судорожно кидается во всѣ
стороны, вспѣниваетъ вокругъ себя море, и иног-
да разбиваетъ боты въ дребезги. Но такие парок-
сизмы не продолжительны: израненный китъ ли-
шается чувствъ, бросается еще разъ, описывая
кругъ, но уже не оканчиваетъ его и, умирая, по-
ворачивается на спину.

Людямъ, которые привыкли къ подобнымъ бит-
вамъ, всѣ другія ощущенія должны казаться очень
слабыми. Они чрезвычайно дорожатъ побѣдою;
но зато она имъ иногда и не дешево достается.
Въ доказательство мы приведемъ слѣдующій при-
мѣръ, разсказанный господиномъ Беалемъ.

«Мы были на промыслѣ въ сѣверной части Ти-
хаго океана. Одинажды, въ дурную погоду, не да-
леко отъ корабля появилась школа молодыхъ ка-
шалотовъ, самцовъ; капитанъ рѣшился ихъ пре-
слѣдовать. Два бота тотчасъ были спущены на
воду и, подъ командою капитана и его помощи-

— 175 —

ка, пошли впередъ. Они скоро настигли непріятеля; по кашалоты ихъ замѣтили и тотчасъ разсѣялись во всѣ стороны. Одипъ только китъ сно ва появился и плылъ прямо къ ботамъ. Когда онъ поравнялся съ ботомъ капитана, я самъ, стоя на палубѣ, видѣлъ, какъ острога погрузилась до самой рукоятки въ тѣло чудовища. Сначала китъ, пораженный страхомъ, оставался нѣсколько секундъ неподвижнымъ; но потомъ пустился съ бы стротою молни и чуть не опрокипулъ бота. Онъ увлекалъ его такъ скоро, что ботъ не скользилъ по водѣ, а взрывалъ ее и по-временамъ исчезалъ за волнами. Другой ботъ послѣ многихъ изворо- товъ приблизился къ капитанскому и привязался къ нему веревкою, чтобы раздѣлить съ пимъ опасности. Я видѣлъ, какъ капитанъ нанесъ киту еще ударъ, но, кажется, не попалъ, потому что кашалотъ поплылъ еще скорѣе и скрылся изъ виду, увлекая за собою оба бота. Я взлѣзъ на мачту и увидѣлъ еще въ телескопъ, на горизон- тѣ, три черныя точки, но и тѣ скоро исчезли. Мы замѣтили по компасу направленіе, по которому они неслись, и подняли паруса чтобы итти въ ту сторону; къ несчастію, вътеръ дулъ пря- мо оттуда.

«До сумерекъ оставалось уже не болѣе полувчаса, и мы, на мачтѣ, съ безпокойствомъ наблюдали признаки бурной ночи. Тучи скоплялись,

— 176 —

вътеръ ду.лъ всё сильнѣе и сильнѣе. Краснота сол-
вечнаго шара составляла рѣзкую противополож-
ность съ темнымъ цвѣтомъ неба и моря. Я хо-
тѣлъ уже спуститься съ мачты, какъ вдругъ
раздался крикъ: «Упалъ въ море!» Я посмо-
трѣлъ къ кормѣ и увидѣлъ, что одинъ изъ
нашихъ матросовъ, по имени Берри, борется съ
волнами крича: «Помогите!» Корабль тотчасъ по-
воротили, но мы не могли близко подойти къ не-
счастному матросу; доски и весла, которые мы
бросали ему, ни къ чему не послужили, потому
что бѣдный Берри не умѣлъ плавать и только
борахтался, чтобы удержаться на поверхности
воды. На кораблѣ у насъ былъ одинъ дикарь съ
Сандвичевыхъ острововъ: тотъ неустранимо бро-
сился въ воду, чтобы спасти матроса, между-
тѣмъ какъ мы спускали послѣдній свой ботъ,
который всегда приберегаютъ на подобные слу-
чаи. Сначала добрый дикарь плылъ очень про-
ворно, но потомъ, замѣтивъ, что корабль уже да-
леко отъ него и не видя Берри, который зарылся
за волнами, онъ воротился и послѣ говорилъ намъ,
что побоялся калпаковъ, которые море безпре-
станно накидывало ему на голову. Матросы, быв-
шіе на ботѣ, гребли изъ всѣхъ силъ, но теряли
иногда несчастнаго Берри изъ виду, потому что
онъ скрывался за волнами; а я съ палубы ви-
дѣлъ его судорожныя, послѣднія движенія. Барказъ
долженъ былъ выдерживать трудную борьбу съ

— 177 —

яростными волнами; онъ пришелъ слишкомъ поздо. Матросы тщетно гребли во всѣ стороны вокругъ того мѣста, гдѣ бѣднякъ Берри оспари-валъ жизнь свою у бури. Ночь наступила, а они еще не прекращали своихъ поисковъ; паконецъ съ горестію принуждены были возвратиться въ темнотѣ и не безъ опасности.

«Когда Берри тонулъ, плотоядная птица, изъ породы альбатросовъ, кружила вокругъ этого мѣста, потомъ спускалась на воду и поднялась дер-жа въ клювъ что-то круглое: мы съ ужасомъ разсмотрѣли, что это голова нашего несчастнаго матроса. Тогда мы вспомнили, что въ этомъ мөрѣ безчисленное множество аккулъ, и увидѣли какой опасности подвергался нашъ доброй Сан-двичанинъ.

«Было уже совсемъ темно, когда мы вытащи-ли барказъ. Вътеръ все усиливался, и по-временамъ набѣгали шквалы. Положеніе наше было очень незавидно. Мы лишились одного изъ своихъ товарищей и не могли безъ горести подумать о томъ времени, когда безъ него воротимся въ отечество. Капитанъ, и его помощникъ, съ девятыю матросами, увлеченные въ малыхъ бо-тахъ, по бурному морю въ нѣсколькихъ стахъ миляхъ отъ берега, по-видимому, тоже не могли избѣжать гибели, и мы уже отчаявались когда ни-

— 178 —

будь снова заниматься съ ними промысломъ. Одинако жъ мы не переставали лавировать противъ вѣтра, выставивъ всѣ паруса, какие только можно было пести безъ опасности, и поворачивая корабль каждыя двадцать минутъ. Съ тѣхъ поръ какъ стемнѣло, мы безпрерывно пускали бенгальскіе огни и зажгли на верхней палубѣ бочку, наполненную смолой и хлопками: она разливала яркій свѣтъ на довольно большое пространство. Тщетно искали мы своихъ ботовъ, и часу въ десятомъ совершенно уже отказались отъ надежды. Вътеръ свистѣлъ въ снастяхъ; море съ яростью билось о бока нашегоъ корабля; многимъ матросамъ слышались въ шумѣ бури вопли несчастнаго Берри; другимъ казалось, будто капитанъ кричитъ, чтобы мы скорѣе шли впередъ. Мы утомляли глаза. всё смотря въ одну сторону: и сколько разъ мы воображали, что видимъ вдали наши боты! Кто изъ насъ, въ эту страшную ночь, не вспоминалъ о родинѣ и не проклиналъ и моря и ремесла! Потерявъ всякую надежду, мы уже хотѣли сойти съ носовой части, какъ вдругъ матросъ, стоявшій на мачтѣ, закричалъ, что прямо передъ нами видѣнъ свѣтъ. Всѣ взоры обратились въ ту сторону, и черезъ нѣсколько минутъ мы, съ пеизъяснимою радостью, увидѣли капитана и всѣхъ нашихъ людей въ ботахъ, позади трупа кашалота, который отчасти укрывалъ

IV.
СМЪСЬ.

1. ХРАМЫ, ВЪ КОТОРЫХЪ ПОГРЕБЕНЫ ТѣЛА
РОССІЙСКИХЪ ГОСУДАРЕЙ.

Суетное тщеславіе властителей и народовъ за-
падной Европы означеновало себя множествомъ
гордыхъ памятниковъ, пышныхъ надписей, трі-
умфальныхъ арокъ, падутыхъ поэмъ и т: п: Не-
рѣдко владѣлецъ ничтожнаго уголка земли, про-
гнавъ отъ грашцъ своихъ владѣній сотню сосѣ-
дей — разбойниковъ, заставлялъ менестрелей вос-
пѣвать его подвигъ; часто воздвигались гордые
памятники мелкимъ событиямъ. Не такъ право-
славная Русь налагала печать на события драго-
цѣнныя ея памяти: правители судебъ Россіи всег-
да и во всемъ созновали перстъ воли Всевышня-
го, всегда и во всемъ обращались къ Господу.
Силъ и Ему единому воздвигали жертвенники па
память событий великихъ. Исторія Руси начерта-

— 181 —

на на челѣ ея громадными буквами, храмами Бо-
жіими. Взгляните на Москву, священный кивотъ
славы Россіи: васъ изумитъ несчетное множество
позлащенныхъ главъ церковныхъ; это скрижаль
дѣяній нашихъ предковъ, это все безмолвные сви-
дѣтели и милости Небесъ и гнѣва Господня, это
вѣковыя письмена на нетлѣнной хартіи; читайте
письмена тѣ и удивляйтесь судьбамъ Россіи и ра-
зумлѣйте яко съ нами Богъ! Васъ поражаетъ зод-
чество собора Василія Блаженнаго, это памят-
никъ воздвигнутый въ благодарность за взятіе
Казани; на другомъ концѣ Красной площади вы
замѣчаете Казанскій соборъ, — это жертва По-
жарскаго за изгнаніе Поляковъ и спасеніе оте-
чества; далѣе, проникая взорами въ завѣтный
Кремль, вы видите Архангельскій соборъ, не за-
будьте же, что первоначальное основаніе его по-
ложилъ Юаннѣ Даниловичѣ Калита, въ возблаго-
дареніе Бога за избавленіе Москвы и Россіи отъ
голода (бывшаго въ 1332 г.); поднимая взоры въ
небесную высь, вы ослѣпляетесь блескомъ главы
исполина Ивана-Великаго, это памятникъ его по-
печительности о нуждахъ народа въ бѣдственную
годину голода; съ вершины Кремлевской горы
вы замѣчаете башни и главы Донскаго монасты-
ря, это достойный Россіи и дѣлѣ ея памятникъ
двухъ великихъ событий: битвы задонской и по-
раженія Казы-Гирея; правѣе, на прибрежьи рѣки
Москвы открывается вамъ громадный монастырь

— 182 —

Ново-дѣвчій; это память взятія Смоленска; но
цѣлой книги недостаточно было-бы для исчисле-
нія этихъ исполнскихъ буквъ, которыми на серд-
цѣ Россіи написана история судебъ ея.

Вотъ истинно русскій родъ монументовъ, безглас-
ная, по вѣчная, торжественная ода въ прославле-
ніе и дѣлъ великихъ и испытаній тяжкихъ.

Нужно-ли вновь обращаться къ сравненію съ
западною Европою? . . . . . Въ ознаменованіе мо-
гущества Наполеона воздвигнута была колонна на
Вандомской площади; но еще при жизни пена-
сытнаго честолюбца, бюстъ его былъ низривутъ
съ колонны, и лимо идохъ и се не бь; а кроткій
соперникъ Наполеона, спаситель Европы, смирен-
но отклонилъ отъ себя мірское превознесеніе, за-
печатѣлъ смиреніе свое словами: не намъ, не намъ,
а имені Твоему, и въ память достославныхъ по-
двиговъ и спасенія отечества положилъ основаніе
храму Спасителя, Того, Нимъ же Царіе царствуютъ;
предназначеніе Елагословеннаго ревностно иродол-
жается Его Мудрымъ Послѣдователемъ, и въ роды
родовъ перейдетъ память великихъ дѣлъ, память
которую выразитъ не людское мудрованіе, но жер-
тва Богу, сердце смиренно.

Такимъ то образомъ главнѣйшими исторически-
ми памятниками въ Россіи всегда были храмы Бо-

— 183 —

кіи, и кто составить *Историю храмовъ въ Россіи*, тотъ окажетъ величайшую услугу отечеству.

Огроменъ трудъ, но велика и услуга.

Въ продолженіе послѣднихъ 130 лѣтъ мы столь-ко торопились знакомиться съ Европою, что намъ некогда было много думать о своемъ, а между тѣмъ много фактовъ павсегда потеряно для отечественной исторіи.—Слава Богу! теперь миновалъ периодъ чужепоклонства, мы возвратились наконецъ къ обрусѣлости и въ послѣднія 15 лѣтъ сдѣланъ великій шагъ къ народности. Хотя многое изъ действовавшихъ лѣтъ 20 тому назадъ не хотятъ замѣчать этой перемѣны, однако теперь именно то время, когда стало смѣшнымъ только вать только о чужомъ, не зная своего, теперь именно та минута, когда русское общество не порадуется плану Палеруаяля, а съ благодарностію приметъ *Исторію храмовъ въ Россіи*. Зная, что у русскаго человѣка первая мысль послѣ Царя Небеснаго,—Царь земной, я думаю, что въ описании церквей можно на первое мѣсто поставить тѣ изъ нихъ, въ которыхъ погребены тѣла усопшихъ россійскихъ государей.

Именно съ этой пѣлію, прежде всего,PIO
вниманіе читателей на эти хранілища священныхъ
ля насъ праховъ, и надѣюсь, что, во ожиданіи
составленія Исторіи русскихъ храмовъ, многіе съ

— 184 —

любопытствомъ взглянуть на указаніе тѣхъ церквей, въ которыхъ погребены тѣла нашихъ государей.

1. Въ Кіевъ погребены:

а) въ Десятинной церкви ВВ. КК. Ярополкъ (котораго кости вырыты изъ земли и крещены В. К. Ярославомъ), — Владимиръ I и Изяславъ I.

б) въ церкви св. Софіи: В. В. КК. Ярославъ I, Всеволодъ I, Владимиръ II Мономахъ и Мстиславъ II Владимиріовичъ.

в) въ ц. Архистратига Михаила: В. К. Свято-полкъ II Изяславовичъ.

г) въ монастырь св. Андрея: В. К. Ярополкъ II.

д) въ ц. Бориса и Глѣба: В. К. Всеволодъ II.

е) въ монастырь св. Оеодора: ВВ. КК. Изяславъ II и Ростиславъ I.

2. Во Владимирѣ; въ церкви св. Богородицы Златоверхой: ВВ. КК. Мстиславъ III Изяславичъ, Андрей Боголюбскій, Михаилъ II Юрьевичъ, Димитрий I Всеволодовичъ, Копстантинъ Димитриевичъ, ЮріїІІ (перенесенный изъ Ростова) и Ярославъ II.

3. Въ Твери:

а) въ ц. Козьмы и Даміана: Ярославъ III.

б) въ ц. Преображенія Господня: Михаилъ IV Ярославичъ и Александръ Михайловичъ Тверской.

— 185 —

4. Въ Костромъ, въ церкви св. Оеодора: В. К. Василій I Ярославичъ.

5. Въ Суздальъ, въ Спасской церкви: В. К. Димитрій 4 Суздальской.

6. Въ Москвъ.

а) Въ Даниловскомъ монастыръ: св. В. К. Даниилъ Александровичъ и В. К. ЮріїІІІ Даниловичъ.

б) Въ Архангельскомъ соборъ: ВВ. КК. Юанни I Даниловичъ, Симеонъ Юанновичъ Гордый, Юанни II Юанновичъ, ДимитріїІ Юанновичъ Донской, ВасиліїІІ Дмитріевичъ, ВасиліїІІІ Васильевичъ, Юанни III Васильевичъ, ВасиліїІV Юанновичъ.

Цари: Юанни IV Васильевичъ Грозный, Оеодоръ Юанновичъ, Василії Юанновичъ Шуйской, Михаилъ Оеодоровичъ, Алексії Михайловичъ, Оеодоръ Алексіевичъ и Императоръ Петръ II.

7. Въ Троицко-Сергіевской лавръ: Борись Годуновъ.

8) Въ С. Петербургъ:

а) въ Александро-Невской лаврѣ: св. В. К. Александръ Невскій.

б) въ Петропавловскомъ соборѣ: Императоръ Петръ I, Екатерина I, Анна Юанновна, Елисавета

— 186 —

Петровна, Петръ III, Екатерина II, Павелъ I и
Александръ I.

Миръ праху вашему, владыки земные!

## 2. ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА ГЕНЕРАЛЪ-ФЕЛЬДМАРШАЛА ГРАФА ЧЕРНЫШЕВА.

Графъ Захаръ Григорьевичъ Чернышевъ родился въ 1722 году. Онъ былъ третій сынъ генералъ-аншефа графа Григорія Петровича, который скончался въ 1745 году. Графъ Захаръ Григорьевичъ п.ламенно любилъ монархиню, отечество и славу; покровительствовалъ ученымъ и художникамъ; отличался прозорливостію, трудолюбіемъ, правотою; но былъ строгъ въ дѣлахъ, угрюмъ, особливо по утрамъ, не приступень. Со всѣмъ тѣмъ онъ имѣлъ доброе сердце: однажды купецъ московскій вручилъ ему просьбу, наполненную оскорбительными для него выраженіями.

— Возьми обратно свое прошеніе—сказалъ Чернышевъ—ты купецъ, я фельдмаршалъ, слѣдовательно не могу обижаться твоею бранью. Совѣтую переписать бумагу, если не желаешь, чтобы она послужила тебе во вредъ.

Въ заключеніе скажемъ, что графъ Чернышевъ занимаетъ въ Россіи первое мѣсто между градо-держателями и всегда имѣлъ голосъ въ совѣтахъ

["# ТОМЪ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ.", "## ОГЛАВЛЕНІЕ.", "### КНИЖКА СТО ДВАДЦАТЬВТОРАЯ.", "Истина . . . . . . . . . . . . . . .

ЖУРНАЛЪ

ДЛЯ ЧТЕНИЯ

ВОСПИТАННИКАМЪ

ВОЕННО-УЧЕБНЫХЪ
ЗАВЕДЕНІЙ.

Низящная Словесность.

СТИХОТВОРЕНІЯ.

НА СМЕТРЬ П. Ө. ГЛАВОВА-СТРЯШНЕВА.

Его ужъ нѣтъ! .. ударъ нечаянный сразулъ
Мракъ ночи поспѣшилъ за свѣтлою зарею. —
Ни умъ, ни доброта, ни юность крѣпкихъ силъ,
Ни вопли рвущейся супруги надъ тобою,
Пи сиротство дѣтей, едва узрѣвшихъ свѣтъ —
Неумолимыя судьбины не смягчили.
Тлетворный вѣтръ убилъ красующійся цвѣтъ—
И кратокъ путь твоіі былъ до мрачныя могилы.

Таинственный предълъ! въ кровавый часъ войны,
Какъ адекъ ужасы геройство искушали,
Какъ тмы разили вдругъ, и тмы поражены,

— 192 —

Доколъ истощась перуны замолчали,
Онъ зрѣлъ вокругъ себя свирѣствующу сѣнь.
Онъ зрѣлъ сподвижниковъ преславное паденье,
Себя единаго – въ рукахъ избитый мечь,
Вездѣ несытаго желѣза устремленье –
Онъ зрѣлъ и не погибъ. Такъ рокъ опредѣлилъ.
Ретивый конь его, свинцомъ уже пронзенной,
Носящій смерть въ груди, собравъ остатокъ спѣ,
Исторгъ тогда его отъ смерти разъяренной,
И палъ, какъ добрый другъ и жертва за него.

Какъ истинный герой, безтрепетенъ средь бою,
Другъ человѣчества, добротою сіялъ:
И тамъ, гдѣ брань текла погибельной стопою,
Онъ участь тяжкую страдальцевъ облетчалъ.
Нѣжнѣйшій сынъ, супругъ, отецъ чадолюбивый,
Свершивъ служенья долгъ, летѣлъ къ семьѣ своеї.
Ахъ! тщетно онъ мечталъ, какъ дни его счастливы
Отрадно потекутъ въ кругу родныхъ, друзей!
Уже увидѣлъ ихъ, и нѣжная супруга,
Въ восторгъ радостномъ сердечныя любви,
Еще не вѣрила, что обнимаетъ друга;
Ужъ дѣти малыя средь игрѣ, средь ласкъ своихъ,
Спѣшили лепетать любезное названье
Отца, который жить готовился для нихъ,
Котораго ужъ нѣтъ . . . Больѣзненно страданье
Сгубило все навѣкъ въ шесть краткихъ, грозныхъ дней
Померкъ блескъ здравія; и гробъ отверзся жадный,
Похитить счастіе супруги и дѣтей.
Судьбы таинственны и смертнымъ непонятны:
Тебъ жъ, о кроткіи духъ, живущій въ небесахъ!
Невѣдомый для насъ уставъ судьбы раскрылся;
Ты вѣдаешь теперь, почти твой бренный прахъ
На лоно матери такъ скоро возвратился? –

— 193 —

Ночто отечество разсталося съ тобой?
Ночто за радостью минутной и невърной
Скорбь блъдная спышитъ разрушить нашъ покой?

Теперь, освобожденъ изъ сей юдоли слезної,
Къ отцу и къ въчному блаженству ты паришь,
Превыше всѣхъ страстей и горестей терзанья,
И радостей земныхъ. Быть мъ, долу зришь,
Какъ здѣсь потоки слезъ, и вздохи, и стенанья,
Въ нельству дань сердецъ, дань памяти твоей,
И дружба и любовь согласно приносили;
Когда твой гробъ, тебя похитившій у насъ,
На мѣсто обцаго покоя проводили!
Прими ихъ, и прими печальный Музы гласъ! —

Начало бытія — начало разрушенья.
Смерть въ мірѣ царствуетъ! ужасный намъ урокъ! —
Смиренье гордому, несчастнымъ утѣшенье,
И грозный, адскій бичъ, взнесенный на порокъ.
О Провидѣніе! роптать я не дерзаю! ...
Но — слабый — не могу не плакать предъ Тобой:
Тамъ въ славъ, въ счастіи злодья созерцаю,
Здѣсь вянетъ, какъ трава, мужъ кроткій и благой! —

Слезъ горестныхъ потокъ еще не осушился,
Еще мы . . . злобный рокъ навѣки насъ лишилъ
Того, кто счастіемъ Нарнасса веселился! —
Еще зеленый мохъ могилы не покрыхъ!
Гдѣ ты, о Муравьевъ! прямое украшение
Нарнасса росскаго любитель, пъжный другъ?
Увы! зачѣмъ среди стезні благотворенья,
Какъ въ добродѣтеляхъ мужалъ твой кроткій духъ,
Ты рано похищенъ отъ нашихъ ожиданій?
Гдѣ страсть твоя къ добру, сей душѣ избранныхъ даръ?
Гдѣ рано собрано сокровище познаній?

ПРОЗА.

1.

Рѣчь,

ГОВОРЕННАЯ НА ПУБЛИЧНОМЪ ЭКЗАМЕНѣ ВЪ МОРСКОМЪ
КАДЕТСКОМЪ КОРПУСѣ ПРИ ОТКРЫТІИ МРАМОРНЫХЪ
досокъ и книги первыхъ.

---

Вѣнценосный покровитель просвѣщенія, изли-
вая ежедневно свои благодѣянія на обновлен-
ный Имъ флотъ, соизволилъ осчастливить питом-
цевъ Морскаго корпуса новою монаршею мило-
стію: имя перваго мичмана въ каждомъ выпускѣ
изъ корпуса, отнынѣ будетъ записываться въ осо-
бую книгу; имя перваго изъ мичмановъ, кончив-
шихъ высшій курсъ наукъ въ офицерскихъ клас-
сахъ, будетъ написано золотыми литерами на
мраморной доскѣ. Надобно быть на мѣстѣ тѣхъ
счастливыхъ первенцовъ, чтобы

— 196 —

вать то, что они чувствуют; надлежало быть
сердце-вѣдцемъ, чтобъ угадать эту самую нѣж-
ную струну человѣческаго сердца и магическимъ
прикосновеніемъ произвесть въ душахъ тотъ жи-
вой звукъ, котораго отголоски не умрутъ и за
гробомъ.

Первенство гардемарина, первенство мичмана,
первенство капитана, первенство адмирала,—это
члены одной прогрессіи; но безъ перваго члена-
нѣтъ прогрессіи, нѣтъ и высшихъ членовъ.

При томъ же направленіи, при тѣхъ же обстоя-
тельствахъ, при томъ же счастіи съ обѣихъ сто-
ропъ,—первый гардемаринъ вѣроятнѣе будетъ пер-
вымъ капитаномъ, первымъ адмираломъ, первымъ
героемъ, первымъ ученымъ морякомъ, первымъ
вѣрнымъ слугою царю и отечеству; потому что
для первенства вездѣ и всегда болѣе всего тре-
буется наука, дарованье, умъ, чистота души и
поступковъ; здѣсь-то за все это, не иначе какъ
за все это вмѣстѣ и вѣнчаютъ первенствомъ.

Первенство забытое—какъ оно убійственно.—
Первенство увѣковѣченное, сознанное—какъ оно
всеслино; на какія жертвы не рѣшимся, какія
преграды не презримъ на пути къ этому маяку,
озарляющему такой обширный, такой свѣтлый го-
ризонтъ.

Чѣмъ же возблагодаримъ нашего Вѣнчаннаго
Отца-благодѣ tella за такія мудрыя попеченія, за
то, что и самый маленькій членъ прогрессіи пер-

— 197 —

венства Имъ не забыть и отличенъ. Одинъ толь-
ко родъ благодарности Его достоинъ, это: изу-
чать Его великую мысль, раздроблять до малѣй-
шей подробности Его августейшія желанія, по-
бужденія, и стремиться къ цѣли Имъ указанной.

Ободренный вашимъ участіемъ и снисхождені-
емъ, не нахожу ничего приличнѣе къ нынѣшнему
торжественному дню, какъ посвятить иль сколько
минутъ на изученіе, развитіе необходимости и
пользы офицерскаго класса—какъ одной изъ оли-
цетворенныхъ мыслей Великаго покровителя флота.

1827 годъ, — годъ рожденія нашего высокаго
генералъ-адмирала Великаго Князя Константина
Николаевича, годъ возродившейся славы и счас-
тія русскаго флота, начиаетъ ту великую страни-
цу, на которой исторія каждую букву того, что
сдѣлалъ Монархъ для своего флота, что флотъ
сдѣлалъ для своего Монарха, начишетъ золотымъ
перстомъ; въ этотъ годъ, флотъ нашъ, пробуж-
денный мощною десницею Императора, такъ слав-
но громилъ непріятелей, показывалъ свое искус-
ство, образованіе; такъ удачно соперничалъ со
флотами просвѣщенныхъ морскихъ націй. — Въ
этомъ самомъ году учрежденъ и офицерскій
классъ—этотъ садъ, насажденный Державною дес-
ницею, созрѣвшіе плоды котораго приходите вы
съ每一个 собирать.

Всѣми признано, что служба, ожидающая мо-
ряка—самая разнесобразная, познанія необходимыя

— 198 —

моряку самыя обширнѣйшія — это океанъ познаній, измѣряемый только тѣмъ океаномъ, надъ которымъ самъ морякъ долженъ господствовать; это океанъ, въ которыйѣ сливаются ручейки, рѣки, моря самыхъ разнородныхъ, самыхъ необъятныхъ свѣдѣній. — Чего не нужно знать моряку? Тотъ корабль, которому онъ ввѣряетъ себя, тысячу своихъ собратій, ихъ счастіе, счастіе ихъ ближнихъ и семействъ, честь флага, честь отечества, престола — развѣ этотъ корабль не долженъ быть ему извѣстенъ до самой малѣйшей подробности въ его составѣ, до самой тончайшей черты его характера, столько же неуловимаго, какъ характеръ человѣка? — какъ управлять тѣмъ чего не знаешь! — и потому прежде всего самымъ тѣснымъ образомъ морякъ долженъ сродниться съ теоріею кораблестроенія, съ корабельною архитектурою и съ тѣми науками, которые они въ себя поглащаютъ.

Тактика, соединенная съ артиллеріею, наука трудностей свойственныхъ только морю, искусство едва приобрѣтаемое ежедневнымъ навыкомъ десятковъ лѣтъ, единственное средство рѣшающее судьбу тяжбъ народовъ, прибѣгшихъ подъ защиту флота; тактика, безъ которой многочисліе становится добычею одного мѣткаго выстрѣла, того выстрѣла, которымъ рѣшались судьбы Наварина, Чесмы, судьбы того самаго мѣста, на котором мы такъ спокойно разсуждаемъ теперь о необходимости тактики для моряка.

— 199 —

Корабль готовится въ море? и морякъ сообра-
жаетъ время, обстоятельства, свойство вѣтровъ,
моря, чтобъ вполне воспользоваться благодѣяні-
емъ природы и остеречься отъ ея гибельныхъ
иногда для насъ шутокъ,— скорѣе, безопаснѣе, съ
меньшимъ трудомъ достичь цѣли.

Корабль въ морѣ, — и морякъ, предавшійся этой
непостоянной, прихотливой стихіи, отчужденный
отъ земли, отъ родины, лишенный всего чтò толь-
ко можетъ радовать, покоить, утѣшать; извива-
ясь между опасными, гибельными мѣлями и ка-
меньями, долженъ ежеминутно выкупать свою
безопасность, свой усѣхъ, знаніемъ разныхъ об-
ширныхъ отраслей науки мореплаванія, прибѣгая
безпрестанно: то къ небу, то къ морю, то къ са-
мому кораблю—дѣлаясь поперемѣнно: то навига-
торомъ, то неусыпнымъ кормчимъ, то ловкимъ,
безстрашнымъ матросомъ, то опытнымъ астро-
номомъ.

Корабль достигъ новой неизвѣстной земли? и
морякъ—географъ, гидрографъ, физикъ, статис-
тикъ, наблюдатель, литераторъ.

Встрѣтился непріятель, и морякъ—инженеръ,
артиллеристъ, тактикъ, войнъ. Действуя иногда
отдѣльно, самостоятельно вдари отъ отечества,
отвѣчая за честь флага, за цѣлость державныхъ
связей, за пользу и славу родной страны и пре-
стола—опъ дипломатъ, политикъ. Составляя въ
морѣ какъ-бы одно цѣлое, отдѣльное маленькое

— 200 —

государство, онъ администраторъ, онъ юристъ, онъ за каждое свое слово, за каждый шагъ дасть нѣ- когда отвѣтъ.

Это не все; развѣ эти рѣки морскаго искусства, эти науки не сцѣпляются каждая опять съ десятками новыхъ наукъ? — развѣ основаніемъ всѣхъ капитальныхъ наукъ моряка, не служитъ математика чистая и прикладная во всей ихъ обширности — эта всеобщая логика, научающая читать безошибочно природу — а развѣ достаточно жизни, чтобъ ее одну изчерпать безъ особыхъ, усиленныхъ пособій.

Еще- ли развивать необъятность морской науки, которой каждая часть такъ обширна, между которыми нѣтъ выбора; для истиннаго моряка — необходимо все, все безъ исключенія!

Но не для всѣхъ нужно все, не всѣмъ и дос- тупно все, не всѣмъ все и предлагается. — Немногіе избранные призываются въ святилище на- укъ и изъ этихъ избранныхъ вѣнчается одинъ. Да, изо ста одинъ каждый годъ, — и Монархъ достигъ цѣли, траты отечества уплачены, труды начальства паграждены с.ладостнымъ успѣхомъ; и ежели изъ этихъ ста, уже увѣнчанныхъ пер- венцовъ, въ теченіе столѣтія, возпервенствуетъ только одинъ — все покрыто, достигнуто, испол- нено.

Если высшія училища гдѣ либо полезны, то для образования морскихъ офицеровъ, они необ-

— 201 —

ходимы во всей ихъ обширности и глубинъ, какъ необходимо для корабля глубокое море.

Здѣсь молодымъ офицерамъ въ свободное отъ практики время предлагается теорія; практика, всегдашняя практика, впереди для нихъ, какъ и для всѣхъ, цѣлая служба; цѣлая жизнь будетъ школой практики для нихъ, какъ и для всѣхъ. Но какая же разница! — Умъ, привыкшій понимать законы по явленіямъ, и явленія выводить изъ законовъ, умъ столько лѣтъ учившійся — искать, находить, углубляться, соображать, раздроблять и составлять цѣлое; умъ, вооруженный тою зоркостію, которая приобрѣтается безпрестанною работою головы, при одномъ взглядѣ на близкіе и отдаленные практическіе факты, сразу обнимаетъ ихъ связь, послѣдствіе и безошибочно, отъ частностей переходитъ къ обнимъ правиламъ. Умъ, обагащенный книжною опытностью, въ тысячу кратъ скорѣе приобрѣтетъ опытность дѣловую, которая есть главная цѣль всѣхъ усилий и трудовъ человѣческихъ; по это цѣль, а не средство, — средство — наука; время, только время этимъ средствомъ, на холстинѣ прожившаго пространства, рисуетъ и скоро, и вѣрно, и вполнѣ, черты той дѣловой опытности, которой одна практика набрасываетъ лишь тѣнь, отрывки и то мѣстами.

Если теорія безъ практики есть пустой звонъ словъ, то и практика безъ теоріи — тѣло безъ души. По смѣю повторить для теоріи — прак-

— 202 —

тика вся впереди и неизбѣжна, какъ неизбѣжна
служба, какъ неизбѣжна жизнь, миновать ее ни
какъ пельзя; а для практики пренебрегшій въ свое
время теоріей, — эта теорія назади, — и назади на
вѣки; вотъ почему высшее образованіе морскихъ
офицеровъ въ теоріи морской науки такъ драго-
цѣнно, такъ необходимо. Однажды упущен-
ное никогда не повторится; а собственныхъ
силъ и средствъ и времени на дѣйствительной
службѣ, не достанетъ ни чьихъ.

Теорію говорю ожидаетъ и непремѣнно встрѣ-
титъ практика; онъ соединятся, крѣпко соеди-
нятся вмѣстѣ. Теорія и практика вмѣстѣ, — это
верхъ совершенства! Практика добываетъ только
данцыя, только матеріалы, а теорія — этотъ ма-
теріалъ, эти данцыя, какъ химическая реторта,
переработываетъ, сплавливаетъ, приводитъ въ общ-
ность, извлекаетъ эссенцию, и, укрѣпясь на этихъ
данныхъ, какъ на гранитномъ фундаментѣ, стро-
итъ прочное, великолѣпное зданіе; дѣлаетъ но-
выя открытія, улучшенія, указываетъ недостатки,
ошибки, ожидаюція на каждомъ шагу практику.
Практика ощущаетъ, теорія исправляетъ недос-
татки.

А сколько еще работы для теоріи и практики
въ морскомъ дѣлѣ! Если бы до всего доходить
практикою, самоопытностію, сколько бы на это
потребовалось Маθусаловыхъ вѣковъ? Теорія
предлагаетъ въ этомъ случаѣ услуги; она, какъ

— 203 —

аеростатъ, подымется отъ земли и однимъ взгля-
домъ окинетъ весь тотъ горизонтъ, который со-
всѣмъ закрытъ для практики; или, работая съ
вами на землѣ, она, какъ паровозъ, въ одинъ
часъ умчитъ васъ къ тѣмъ открытіямъ, которыхъ
практика пѣшкомъ и въ цѣлое столѣтіе не до-
стигнетъ. Она какъ лодка или корабль, всегда
готова перевезти васъ черезъ рѣку, черезъ океанъ,
которыя практику на долго, если не на всегда
остановятъ на пути къ усовершенствованію своего
дѣла.

Мы видимъ практиковъ, отлично знающихъ,
рѣдкихъ практиковъ, по чего имъ стоила эта прак-
тика? можетъ быть цѣлой жизни, всегдашняго
отчужденія отъ земли, деннонощнаго бѣшія въ
морѣ, трудовъ непомѣрныхъ, незмѣримыхъ, у-
силенныхъ. Осмѣливаюсь утверждать, что эти
рѣдкіе практики, сроднившись съ теоріею, изчер-
павъ, узпавши все, быстро подвинули-бы впередъ
морское искусство.

Только теорико-практикъ можетъ усовершен-
ствовать морское искусство; онъ знаетъ, чего тре-
буетъ практика отъ теоріи, чего теорія отъ прак-
тики; какихъ дающихся требуетъ теорія, какъ до-
добывать, получать эти данные изъ практики.
Практика показала, что долготы мѣстъ, выводи-
мыя изъ западныхъ и восточныхъ разстояній лу-
ны отъ звѣздъ, всегда различны, — теорія на-
шла причину этого; практика въ этомъ случае

— 204 —

могла только указать не точность, — теорія дос-
тигла точности. Практика долголѣтнимъ опы-
томъ научастъ, что такую-то тяжесть надобно
подымать такъ-то, на такой-то веревкѣ, столь-
кими-то людьми — Механика въ одинъ день рѣ-
шить вамъ тысячу такихъ задачъ. Удивитель-
нымъ калечется, что бизань мачта, подымавшаяся
прежде на толстыхъ гиняхъ, подымается теперь
на таляхъ; — но, что это доказываетъ? Это
не смѣлость, не отважность, не рыскъ, а просто
рядъ, столь-тныхъ попытокъ привелъ къ этому,
тогда какъ теорія давно знала все это: какъ най-
ти толстоту и крѣпость веревки, которая въ со-
стояніи удерживать извѣстную тяжесть и проч. —
Практика ошупью, навыкомъ видитъ, что диф-
ферентъ судна имѣетъ вліяніе на его качества,
но не сказываетъ какой наилучшій, и можно ут-
верждать, что одна практика, также какъ и од-
на теорія не рѣшить этого важнаго вопроса, но
вмѣстѣ, могутъ достичь его рѣшенія; недостаетъ
данныхъ, чтобы теорія могла подвизаться на этомъ
поприцѣ; и практика уже заботится объ этихъ
данныхъ, на которыея теорія же указала и пода-
ла средство добывать. Практика давно видѣ-
ла, что курсъ корабля ошибоченъ, но не знала
отчего; теорія, взявъ данныя изъ практики, наш-
ла причину этого — девіацію — и лала средство
находить ошибку и избавляться отъ погрѣшно-
стей. Практика знаетъ, что посредствомъ лага

— 205 —

получается не отдѣльно скорость корабля, но
смѣшенная какимъ-то образомъ съ теченіемъ, —
теорія и въ этомъ случаѣ можетъ предложить услу-
ги: узнавать отдѣльную скорость корабля и тече-
нія; но требуетъ опытовъ, потому что основывает
ся на гидродинамикѣ, не имѣющей теоріи. Прак-
тика даетъ вамъ карты морей, но только теорія
можетъ опредѣлить степень довѣренности къ
этимъ картамъ. Непредвидѣнный-ли случаї пред-
ставился моряку: нашелъ шквалъ, смерчь, ура-
ганъ, громъ, буря, тифонъ, и тутъ теорія, из-
влекшая свои уроки изъ практики, даетъ сред-
ство даже морлку младенцу предвидѣть и изба-
виться отъ нихъ. Встрѣтится — ли морякъ съ
непріятелемъ, теорія, сообразясь съ обстоятель-
ствами, предпишетъ ему выгодную позицію, вы-
годный строй, выгодные мѣткіе выстрѣлы и по-
бѣду.

Вотъ, что сдѣлали, что могутъ сдѣлать — со-
единившись теорія съ практикою.

Цвѣтущее состояніе, въ которое Государь Им-
ператоръ возвелъ нашъ флотъ, требуетъ этого
слитія теоріи съ практикою; офицерскій классъ
можетъ удовлетворить этой потребности. И такъ
не благодѣяніе-ли, не великое-ли благодѣя-
ніе оказалъ флоту Монархъ учрежденіемъ офицер-
скаго класса? Да! рѣдкое, истинно рѣдкое
благодѣяніе, достойное великаго Основателя и

№ 123.

2

— 206 —

исполнителей Его предначертаній, нашего высшаго начальства и директора корпуса.

Безспорно офицеръ, только что поступившій на службу изъ офицерскаго класса, не можетъ отличать себя отъ другихъ въ подробностяхъ практическихъ отправленій службы, въ хозяйствѣ береговомъ и корабельномъ; но сравните его по истеченіи пѣсколькихъ лѣтъ съ тѣмъ, кто провелъ все время только на практикѣ, и увидите могущество соединенія теоріи съ практикою. Не говорю уже о томъ времени, когда оба они сдѣлаются командирами, о! какъ ошутительно будетъ тогда имущество перваго. Еще такъ мало времени прошло отъ учрежденія офицерскихъ классовъ, что нельзя было видѣть питомцевъ его въ отдѣльныхъ важныхъ порученіяхъ, экспедиціяхъ и хо-тя простомъ командирствѣ; но и теперь, еще только началась отличными другая мраморная доска, а вы уже видите многихъ питомцевъ офицерскаго класса, подвизающихся на полѣ службы, наукъ и словесности и подающихъ о себѣ лес-тныя надежды. На первый разъ и этого доволь-но. И за все это кому честь, признательность отечества и наша сердечная благодарность какъ не исполнителямъ Монаршей воли, нашему выс-шему начальству и вамъ, почтенный директоръ.

Кому первымъ радоваться, какъ не вамъ — начальникамъ подчиненныхъ, съ такимъ тща-піемъ образованныхъ, которые поймутъ вашу

— 207 —

мысль, угадают желаніе, выполнять всякое ва-
ше порученіе, успокоять вась; которыхъ вы на-
правите на стезю съ такою честію вами проходи-
мую; идя по ней, подъ вашимъ отеческимъ ру-
ководствомъ, признательные вамъ, они употреб-
бятъ свои свѣдѣнія на пользу общую, на пользу
отечества, на пользу науки мореплаванія; вы ука-
жете, предоставите имъ всѣ случаи, гдѣ бы они
пріобрѣтенную теорію могли приложить къ прак-
тикѣ и извлечь изъ этого вещественную пользу.

Порадуется и ваше сердце, участники этого ве-
ликаго дѣла — образованія, когда ежедневные,
тяжкіе труды ваши, которыми вы сѣете семена
наукъ на почвы молодыхъ умовъ, увидятъ зрѣ-
лые плоды. Лучшая для васъ награда — на-
ши успѣхи, наши отличія.

Вотъ, мои товарищи, мои совоспитанники, вотъ
что мудрость Монаршая предназертала, вотъ что
попечительное начальство выполнило и выпол-
няетъ, вотъ къ чему отечество призываетъ насъ,
вотъ что въ будущемъ ожидаетъ успѣвающаго; —
ужели всѣ эти семена падутъ на камень или въ
терніе, или этотъ неоцѣненный бисеръ мы легко-
мысленно потопчемъ ногами, чтобъ послѣ оплаки-
вать невозвратимую его потерю? Нѣтъ! прочь отъ
пасъ такое святотатственное злоупотребленіе ще-
дротъ Царскихъ, пеизмѣримыхъ; мы не зароемъ
этого таланта, какъ тотъ рабъ лукавый и лѣни-
вый, — въ землю. Мы съ жадностію будемъ

— 208 —

ловить каждое слово, поливать и малъйшее семя,
дорожить каждымъ мгновеніемъ времени, котора-
го теперь у насъ такъ миго, которое мгновенно
пролетитъ и не воротится, котораго послѣ такъ
мало, очень мало будетъ. Нѣтъ! мы не сдѣлаем-
ся умственными самоубійцами, мы не наложимъ
на себя клейма позорнаго на всю службу, на всю
жизнь. Не потерпимъ, чтобъ указывая на кого
либо изъ насъ, говорили послѣ: «онъ могъ быть
всѣмъ и сдѣлался—ничѣмъ.» Или уже чувствуя
свое безсиліе, свое хотѣніе быть безсильнымъ, за-
ранѣе, смиренно и безотвѣтно сознаемся въ этомъ,
предоставимъ это счастіе другимъ, погрузимся въ
неизвѣстность, мы будемъ тогда покрайней мѣръ
безвинны въ оскверненіи этого святилища наукъ,
въ презрѣніи такихъ милостей, которыхъ и отцы
наши не въ силахъ намъ доставить.

Нѣтъ! лучше мы поймемъ, что значитъ, что
предвѣщаетъ этотъ видимый знакъ, безъ лице-
пріятія всѣмъ предложенный, равно всѣхъ при-
зывающій; удвоимъ, удесятеримъ свои усилия, по-
жертвуемъ для пользы общей, для пользы отече-
ства, для пользы науки мореплаванія всѣмъ, всѣмъ,
что отъ насъ зависитъ!

17 декабря, 1836 года.

— 209 —

## 2. СВАДЬБА

ВЪ
КОЛОМЕНСКОМЪ.

Российскій Внолсемъ — Коломенско село!
А. П. Сумароковъ.

Если вы бывали въ Москвѣ, то сами вспомни-
те, а если не бывали, я скажу вамъ, что однимъ
изъ прекрасныхъ мѣстоположеній, которыми, какъ
жемчужнымъ ожерельемъ, окружена Москва, на-
добно почесть село Коломенское. Хорошъ видъ на
Москву съ Воробьевыхъ горъ, откуда туманною діо-
рамою разстилается передъ вами древняя столица,
гдѣ полукругомъ обтекаетъ Москва рѣка, вблизи
стелется Лужницкій лугъ, въ струяхъ Сѣтуни отра-
жаются золотыя главы Ново-Дѣвичьяго монасты-
ря, и въ зелени деревъ видны Андреевское, Ва-
сильевское, Нескучное. Хорошъ видъ съ Поклон-
ной горы, по смоленской дорогѣ, оттуда, гдѣ сто-
ялъ и ждалъ Наполеонъ покорной Москвы, гдѣ
Дорогомиловскій мостъ тянутся черезъ Москву
рѣку, въ сторонъ видна красная церковь Нарыш-

— 210 —

киной, и Москва является въ какомъ-то особенномъ, сельскомъ или промышленномъ видѣ. Хорошъ видъ съ **Пръсненскихъ прудовъ**, гдѣ, стоя на мосту и кормя калачами завѣтныхъ карповъ царскаго пруда, видите сквозистую діораму столицы. Забудемъ ли самый кремлевскій видѣ на Замоскворѣчье, или видъ изъ-подъ Симонова на Москву рѣку, и наконецъ видъ по Серпуховской дорогѣ, изъ **Котловъ**, гдѣ прахомъ разлетѣлся пепелъ Самозванца? Если прихоть богачей бросала милліоны въ болота Останькова и Кускова, за то природа щедро награждала въ окрестностяхъ Москвы мѣста, забытыя роскошью: подите въ Кунцово, въ Волынское — здѣсь, хоть и нѣтъ вида въ даль, но природа очаровательна, и надобно знать, что всѣ окрестности московскія усѣяны такими безвѣстными пріютами. Сколько разъ случалось мнѣ, бродя по окрестностямъ Москвы, безъ плана и безъ цѣли — изумляться неожиданному, прелестному какому нибудь мѣстоположенію, забытому, заброшенному, развѣ иногда съ какимъ нибудь развалившимся барскимъ додомъ! — Къ случайнымъ странностямъ Москвы принадлежитъ и то, что искусство обратило вищаніе свое въ ея окрестностяхъ именно на мѣста неблагодарныя, какъ будто споря съ природою — взгляните на фантастическій, пестрый городокъ въ Петровскомъ, на Кузьминки, Кусково, Останьково, Горенки — прелесть! Но природы здѣсь нѣтъ....

— 211 —

Чего не сдѣлаетъ искусство при богатыхъ сред-
ствахъ? Ссылаюсь на петербургскія болота.

Коломенское соединяетъ въ себѣ все: тутъ виды
на Москву и на сельскія окрестности, крутая го-
ра, безконечный лугъ, прелестная рѣка. Теперь
оно заброшено и забыто, но прежде отличали его
пестрые терема и кудрявыя палаты русскихъ ца-
рей: они любили здѣсь жить на свободѣ, и рядъ
воспоминаній выдвигается передъ вами въ Коло-
менскомъ, какъ рядъ сѣдныхъ исполиновъ древно-
сти. Вѣроятно, имя Коломенскаго происходитъ отъ
Коломны, но если изъ Коломны переселились
сюда слобожане городскіе, переселеніе ихъ, ко-
печно, произошло давно. Здѣсь Димитрій собирал-
ся на куликовскую битву; здѣсь со слезами про-
щался съ Москвою Василій Темный, отправляясь
въ Орду. Царь Алексій построилъ здѣсь дворецъ,
и археографъ можетъ не вѣрить, но преданіе ука-
зываетъ донышъ на царское мѣсто Алексія, отку-
да будто бы любовался онъ Москвою, и мѣсто
столба съ ящикомъ, куда клали просьбы къ царю.
Также преданіе увѣряетъ посѣтителя въ вѣрнос-
ти события, гораздо болѣе достопамятнаго: говорю
о томъ, что Петръ Великій родился въ Коломен-
скомъ, что заставило А. П. Сумарокова назвать
Коломенско село россійскимъ Виөлеемомъ. Безжа-
лостные археографы никакъ не соглашаются съ
такою молвою, но гордость Коломенцовъ оскорби-
лась бы, если бъ вы изъявили имъ сомнѣніе о

— 212 —

томъ, что Петръ Великій не былъ имъ землякъ.
По крайней мѣрѣ, Коломенское много разъ упо-
минается въ жизни Петра: сюда уѣхала Софія,
готовя гибель Хованскому; здѣсь собиралъ Петръ
плѣиныхъ Шведовъ для тріумфа послѣ Полтавы.
Въ саду покажутъ вамъ дерево, подъ тѣнью кото-
раго учился Петръ. Другое дерево означено име-
немъ Александра. Здѣсь живали Елисавета и Ека-
терина. Но слава Коломенскаго пролетѣла: пѣтъ
слѣдовъ дворца и терема; едва сохранилось нѣ-
сколько обломковъ, уцѣлѣла церковь, да запущен-
ные царскіе сады зеленѣютъ по прежнему. Коло-
менцы, кромѣ того, славятся своимъ огородовод-
ствомъ, и снабжаютъ Москву овощами. Житье
имъ славное: помпищикъ у нихъ добрый. Нравы
Коломенцовъ, какъ нравы всѣхъ подгородныхъ
крестьянъ, уже потеряли свою первобытную дѣ-
довскую прóstоту; но они не горожане однакожъ
и не походить на фабричныхъ или мастеро-
выхъ — самый несносный, жалкій межеумокъ
между города и деревни, съ блѣдными лицами,
съ испорченными нравами, съ будущностью толь-
ко на завтра, съ пороками горожанъ и потерею
добродѣителей деревенскаго жителя. Подгородные
московскіе слобожане, слѣдственно и Коломенцы,
здоровы на видъ, красношеки, придаютъ шеголе-
ватость своей рубахъ, своему кафтапу, любятъ
золотой галупъ, шляпу съ павлинымъ перомъ,
пестроту цвѣтовъ въ одеждѣ, но какъ добрые

— 213 —

деревенские жители работают над матерью-землею, празднуют веселья заготовленною бра-гою, гостят друг у друга, а не в трактир, и водят хороводы по вечерам. Правда, в новѣйшее время и у них шипят самовары, медо-выя коврижки смѣняются картофельными конфек-тами, бабушкин сарафан платьем изъ несчастна-го, бумажнаго кашемира, красная пестрядинная рубашка уступает мѣсто липочему ситцу, шля-па поярковая картузику, спитому изъ суконных лоскутьев, и трех-рублевая шаль замѣняет прежнюю кисейную рубашку съ запопкой. ..... Что дѣлать? Надобно уступать стремленію време-ни! Спорить не нужно, но только, во всем ли мы стараемся не отставать отъ вѣка? Не чишеньемъ ли только ногтей догоняемъ мы его? И еще лю-бопытно: что такое называемъ мы въкомъ? Под-ражанія вѣку слобожанъ подгородныхъ — увы! походятъ на неотставанье отъ него бородатаго юноши. Не дивитесь: крайности сходятся, и глу-пый ученикъ класса риторическаго, «убоявшийся бездны премудрости,» такой же невѣжда и дура-лей, какъ иной щеголеватый юноша Невскаго проспекта, пишущій меланхолическую дичь къ лунѣ и звѣздочкѣ.

Впрочемъ, въковыя измѣпенія въ правахъ Ко-ломеццовъ начались уже въ послѣднія, новѣйшія времена, когда и въ Москвѣ настали быстрыя из-мѣненія нравовъ, мнѣній и обычаевъ — родовую

— 214 —

кулебяку началъ замѣнять перигейскій пастетъ съ
трюфелями, доморощенаго гувернера, въ длин-
номъ сертукѣ, гувернеръ Французъ, а родное
донское и патріотическую шипучку гамбургское
шампанское. Много еще стараго засталъ я въ Мо-
сквѣ, а кажется, давно ли? Лѣтъ тридцать толь-
ко зазналъ я ее. Теперь мнѣ можно было бы со-
ставить цѣлую кингу — какъ вамъ сказать? вос-
поминаній, сравненій, того, чего теперь нѣтъ и
что прежде было, чего не было и что теперь есть.

Я помню еще земляной валъ царя Михаила Өео-
доровича, и на немъ бани, лачужки, домики; пом-
ню, что на мѣстѣ площади, гдѣ теперь биржа,
были шкапики съ мелочными торговцами (кажет-
ся, ихъ тогда называли барашками); около стѣны
Кремля, противъ рядовъ, протягивался огромный
рядъ каменныхъ лавокъ, и особое мѣсто въ немъ
называли шапочнымъ разрывомъ — тутъ рвали на
части несчастныхъ посѣтителей, если кто изъя-
влялъ желаніе купить шляпу или шапку; помню
еще Моисеевскія богадѣльни въ Охотномъ ряду,
грязную Неглиñную на мѣстѣ Александровскаго
сада; помню, что на гулянья подъ Новоспасское,
подъ Дѣвичье сѣзжались сотни экипажей, и —
повѣрите ли? тогда бывало даже гульнье въ огра-
дѣ Воздвиженскаго монастыря, куда являлись мо-
сковскіе щеголи... Щеголи! Если бы вы теперь
взглянули на тогдашняго щеголя, вы расхохота-
лись бы? Представьте себѣ молодца въ зеленомъ

— 215 —

фракъ, съ перламутровыми пуговицами; жилетъ палеваго пике съ шалью; изъ-подъ него видна манишка, съ манжетами, прехитро сложенными; панталоны узкіе, блѣднаго гороховаго цвѣта; шляпа выгнута падъ ушами и съ обоихъ висковъ торчатъ два огромные пука кудрей; третій пукъ, тщательно отдѣленный, скрывается подъ шляпой, высоко всчесанный надъ лбомъ; сапожки короткіе, безъ икоръ, на преострыхъ, предлишныхъ каблукахъ, и спереди отромныя толстыя кисти болтаются во всѣ стороны. Вы смѣetесь? Но, друзья мои, о вы, красивые и милые юноши! Неужели вы думаете, что и падъ вашими пальто и бурну, сертучками-курточками и сертучищами въ родъ мучнаго мѣшка, не будутъ также смѣяться? Помню, какъ смѣялись, лѣтъ за тридцать, падъ фижмами, лѣтъ за двадцать падъ длинными таліями, а теперь смѣются падъ короткими; щеголиха 1826 года, съ ея слоновыми ушами на рукахъ, расхохоталась бы падъ пынѣшними рукавчиками à la Помпадуръ, а неугодно ли кому пить теперь придѣлать себѣ тогдашніе безкопечные рукава и пойти прогуляться по Невскому проспекту?... Нѣтъ! правъ былъ поэтъ, изрекшій: «Всяко дѣло свой правъ и предѣлъ имѣетъ, и кто перешелъ, кто не дошелъ, равно не довѣетъ,» правъ, какъ и тотъ поэтъ, который, уподобляя измѣненія міра и людей колесу, прекрасно и меналхолически провозгласилъ: «Міръ подобенъ ко-

— 216 —

лесу, какъ оно катится — нижня спица вверхъ идетъ, а верхня низится.....»

Зазнавши Москву лѣтъ за тридцать, тогда же узналъ я и Коломенское. Слѣдственно, многое помню тамъ, чего теперь, можетъ быть, уже давно нѣтъ, и давно тамъ не бывавши, можетъ быть, я смѣшиваю многое такое старое съ новымъ. Недавно, одинъ знакомый мнѣ старичекъ жаловался, что онъ покупалъ прекрасныя кислыя щи въ лавочкѣ у Краснаго моста, а недавно, пославши слугу своего купить памятныхъ кислыхъ щей, выслушалъ отъ посланнаго отвѣтъ, что тамъ—дескать о такихъ кислыхъ щахъ никто и не слыхивалъ: добрый старичекъ мой былъ, въ послѣдній разъ, въ Петербургъ въ 1787 году; при немъ открывали великолѣпнѣйшій, гранитный Аничковскій мостъ, о чемъ онъ разсказываетъ донынѣ, вмѣстѣ съ анекдотомъ объ Англичаннѣ, который, въ то же время пріхавши въ Петербургъ, взглянулъ на рѣшетку Лѣтняго сада, и уплылъ обратно, говоря: «Лучше ничего не увижу!» — Все такъ, но и давно не посѣщавши Коломенскаго, я увѣренъ, что многое однако жъ тамъ, не изъ древняго, а изъ стариннаго, остается нетронутымъ, и такимъ, какъ прежде было. Не угодно ли вамъ прогуляться со мною туда? Забудемъ морозы петербургскіе, подстелемъ подъ ноги коврикъ-самолетъ, и полетимъ туда, добрый мой собесѣдникъ —предположимъ притомъ, будто теперь и въ Мо-

— 217 —

сквѣ лѣто -- все цвѣтетъ и благоухаетъ, поетъ,
переливается струями. И вотъ уже мы за предѣ-
лами Бѣлаго города, за Яузою, въ Таганкѣ; за
Новоспасскимъ--вотъ и загородное раздолье: чув-
ствуете ли, что груди вашей легче, сердцу сво-
боднѣе, не смотря на пески, по которымъ такъ
неловко итти? Вотъ онъ подлѣ дороги, Симоновъ-
монастырь -- онъ и теперь, павѣрное, прежній.
Кто осмѣлится наложить руку на его ветхія, не-
стрыя башни, его царскую вышку, его соборъ съ
чудными сѣями, его неправильную колокольню,
его каменныя крыльца!... Сколько тутъ памят-
наго, отъ могилы царя Симеона и могилы поэта
Веневитинова до усладительнаго пѣнія монаховъ,
созданнаго мелодическою душею инока Викто-
ра!... Но вотъ и святой прудъ, гдѣ подъ сте-
клянными окопницами, плавали пѣкогда обросшія
мхомъ рыбы, сберегаемыя для царскаго завтрака,
на то время, когда царь Алексій заѣзжалъ въ оби-
тель на пути въ Коломенское, и отдыхалъ у си-
моновскаго настоятеля. По странной игрѣ случай-
постей, сей самыі прудъ переименовался Лизи-
нымъ, послѣ того, какъ Карамзинъ въ волнахъ
его утопилъ героиню своей повѣсти, красивую, но
небывалую московскую цвѣточницу. Хотите ли
видѣть слѣды того, какое сильное впечатленіе
прозвела тогда сказочка Карамзина? На деревьяхъ,
посаженныхъ вокругъ пруда, вѣрно уцѣлѣли еще
и теперь вздохи, слези, стихи, чувствованія нѣж-

— 218 —

ныхъ сердцъ. . . . Блаженное было время! —
Вотъ, въ сторонѣ, Старое Симоново, съ гробни-
цею соратниковъ Донскаго, Ослябя и Пересвѣта
— бѣдная, уединенная сельская церковь. — Вотъ
уголокъ, гдѣ жилъ и умеръ пустынникомъ добрый
археографъ русскій, П. П. Бекетовъ, и куда съ-
ѣзжались къ нему бесѣдовать Карамзинъ, Дми-
тріевъ, Малиновскій. Вотъ, въ темной, сосновой
Туфелевой рощѣ слѣды другаго дѣятеля прошла-
го вѣка — Львова, поэта, механика, придворна-
го, остряка, изобрѣтателя земляныхъ домовъ и дру-
га Державина. А тамъ, за рощею, не забудьте
взглянуть на деревеньку — вѣдь ея имя Кожу-
хова; здѣсь, играя, учился строить и брать горо-
да и крѣпости Петръ Великій. . . . Исчислять ли
далѣе то, что, вѣроятно, еще уцѣлѣло донынѣ
по дорогѣ въ Коломенское и въ Коломенскомъ,
напоминая старину? — Вѣрно, изъ Коломенскаго,
по-прежнему, видны золотыя главы Ивана Вели-
каго, и въ то же время главы Угрѣши и Перер-
вы, красивая Саморова гора — вдали Перовское,
съ короною на главѣ церковной. . Все это, вѣрно,
еще по старому, какъ по старому остаются и многіе
обычан, повѣрья, миѣнія Коломенцовъ—ихъ пѣсни,
хороводы, разсказы о старинѣ, о царяхъ, о томъ,
какъ живали здѣсь въ старое время властители
русской земли, какъ дѣды ихъ видали въ нихъ
ласковыхъ, хлѣбосольныхъ хозяевъ, какъ забы-
вая санъ свой, цари русскіе разговаривали съ ними

— 219 —

запросто, раздѣляя кубокъ холоднаго меда съ каскимъ и будь старикомъ поселяниномъ, сидя въ своихъ бархатныхъ креслахъ, подъ тѣнью вѣко-ваго дерева.... Помню, какъ знакомый намъ, богатый Коломенецъ долго разсказывалъ намъ о-днажды о такихъ диковинахъ, подчивая насъ шампанскимъ — онъ не зналъ, чѣмъ угостить насъ, добрыхъ гостей своихъ, и раскупорилъ бу-тылку вина, которое продали ему, какъ самое любимое барское вино....

Увѣренъ, что такія воспоминанія и повѣсти и нынѣ продолжаются и сохраняются въ Коломен-скомъ. Кстати, позвольте мпѣ разсказать вамъ, для примѣра, что говорили мнѣ добрые люди о томъ, что тамъ случилось — когда? положимъ давно, положимъ передавно — угадайте сами, а я назову мой краткій разсказъ: *Свадьба въ Коломен-скомъ*. Люблю такіе разсказы: *тутъ русскій духъ, тутъ Русью пахнетъ!*

Настало прекрасное лѣтнее время — время радостей для божьяго міра. Молодой, удалой парень — назовемъ его *Иванѣкъ* — и первая коломенская красавица, положимъ, *Марья*, полюбили другъ друга. Отцы ихъ были старые друзья, оба богачи, оба порадовались любви дѣтей своихъ, и чего долго медлить. Положимъ: быть свадьбѣ въ какой-то праздникъ, или воскресенье. Все Коломенское собралось посмотрѣть на богатый поѣздъ, на красивую парочку: жениха съ певѣ-

— 220 —

стою. Въ тотъ же день еще четыре пары должны
были въпчаться, и вотъ всѣ плять паръ въ цер-
кви. Богатству вездѣ первое мѣсто — Ивану съ
Марьею уступили мѣсто другіе; кольца обмѣнены,
вѣнцы надѣты; Ісаія ликуй! провозглашено —
Иванъ и Марья навѣкъ супруги, и сами не вѣ-
рятъ своей радости. И чего же имъ ждать еще?
Не дожидаясь молебна, которымъ обыкновенно
заключается въпчаніе, они спѣшатъ домой; поѣз-
жане съ ними; народъ за ними. Въ церкви на-
чалось въпчанье другихъ паръ, но только немно-
гіе зрители осталлись при томъ. Вдругъ подъез-
жаетъ къ рѣшеткѣ Коломенскаго Дворца прелест-
ная коляска. Въ ней былъ какой-то молодой,
прекрасный, высокій, стройный офицеръ; онъ
выскочилъ изъ коляски, прошелся по горѣ, по-
смотрѣлъ вдаль, спросилъ, что служатъ теперь въ
церкви, и отправился прямо туда. Кто такой онъ
былъ? Знаю, но не скажу. Только, увидѣвши его,
нѣкоторые изъ присутствовавшихъ, какъ будто
изумились, какъ будто невольное благоговѣніе об-
няло ихъ, но онъ далъ знакъ рукою никого не
тревожить. Священникъ, причетъ церковный, же-
нихи, невѣсты заняты были другимъ, и не замѣ-
тили, какъ неизвѣстный посвятитель сталъ въ сто-
ронѣ, задумчиво смотрѣлъ на юныхъ жениховъ и
невѣстъ, цвѣтущихъ, будто маковъ цвѣтѣ, на стар-
ца священника, бѣловласаго и дряхлаго, на виу-
тренность древняго храма, освѣщенаго послѣд-

— 221 —

ними лучами догаравшаго солица... Вънчапіе кончено; хотѣли начать общій молебенъ, когда вдругъ всѣ оборотились къ тому мъсту, гдѣ находился скромный, безмолвный поститель, и по всей церкви пролетѣло шопотомъ слово: Государь! и нежданное явленіе его, какъ будто изумило всѣхъ— впезапная радость добрыхъ Коломенцовъ походила на удивленіе, затаенный привѣтъ не смѣлъ излиться въ словахъ....

Но Онъ подошелъ къ молодымъ, вызвалъ ихъ стариковъ, говорилъ, шутилъ съ ними, радовался, что былъ на свадьбахъ вдругъ четырехъ жениховъ и четырехъ певѣстъ, пожелалъ юнымъ папорочкамъ счастія, и просилъ завтра поутру пріѣхать къ нему во дворецъ, гдѣ покажетъ новыхъ знакомыхъ своихъ хозяинъ Коломенскаго. Когда Онъ шелъ къ коляскѣ своей, толпа уже окружала его, съ крикомъ — ура! и слѣдъ загремѣвшихъ колесъ вскорѣ исчезъ въ сумракѣ вечера.

Можете вообразить себѣ радость молодыхъ, ихъ отцевъ, матерей! «Батюшка нашъ былъ у насъ на свадьбахъ! Онъ говорилъ съ нами! Какой онъ ласковый! Какой милостивый!» Разсказамъ конца не было.

А что сдѣлалось на другой день, когда воротились четыре парочки изъ царскаго дворца, и каждая молодая, со слезами и со смѣхомъ, показывала отцу, матери, свекру, свекрови, роднымъ, всему Кол

— 222 —

коменскому свои брилліантовыя, богатыя серьги?
Праздникъ и радость сдѣлались обще.

Только въ одномъ домъ въ Коломенскомъ не
было ни праздника, ни радости, самомъ богатомъ,
самомъ гостепріимномъ — въ домъ Ивана и
Марыи. Не шли туда гости, пируя у награжден-
ныхъ царскою милостью; старики отцы сидѣли
мoльча; Марья плакала. «Видно, иѣтъ благослове-
нія Господня на ихъ бракъ,» говорили многіе,
«что Государь-Отецъ не удостоилъ ихъ своею ми-
лостью!» — «То-то, не гордиться бы богатствомъ!»
прибавляли другіе. «Ужъ и молебна не хотѣли
общаго отправить — вотъ и наказалъ Богъ!» На-
прасно жизнь добраго старика, отца Иванова, гово-
рила за него, напрасно еще вчера всѣ кричали о
красотѣ Марыи, о томъ, что сама судьба избрала
первую коломенскую красавицу первому коломен-
скому молодцу — все было забыто!.... Увы! та-
ковы люди вездѣ.....

«Да за что же, въ самомъ дѣлѣ, на меня та-
кое Божье наказанье,» говорилъ самъ себѣ Ивапѣ,
«за что такая Божья немилость?» — И въ твер-
ломъ упованіи на милость и милосердіе добраго
Царя, онъ рѣшился на смѣлое дѣло — итти во
дворецъ царскій, упасть къ ногамъ Батюшки-Го-
сударя, и просить его спасти отъ безвиннаго па-
рѣканія и позора людскаго. Въ лучшемъ нарядѣ
своемъ, съ Марьею, которой печаль придала еще
больше прелести, отправился онъ во дворецъ, и

— 223 —

явился прямо къ доброму царскому вельможъ, имя котораго слыхалъ онъ всегда, какъ имя заступника гопимыхъ. Вы знаете русскихъ Царей, и угадаете послѣдствія: добродушное объясненіе Ивана и слезы Марьи умилили царскаго любимца. Черезъ часъ, пятая парочка коломенскихъ молоныхъ узрѣла ясныя царскія очи, увидѣла Матушку-Царицу, и съ царскимъ подаркомъ и съ милостивымъ словомъ Царицы спѣшила утѣшить, обрадовать свою грустную семью.

Если бъ вы подумали, что только подарокъ радовалъ коломенскую парочку, значило бы, что вы не знаете русскаго сердца, которое выдумало пословицу: «Мнѣ не дорогъ твой подарокъ, дорога твоя любовь,» не знаете и того, какъ смотрятъ Рускіе на царскую милость, на все, чему коснулось царское внимание, и какъ дороги имъ не подарки, но золотое слово и орлинывъ взглядъ Царя ихъ. Быть вмѣ милости Надежи-Государя, когда удостовѣлись ся другіе, возраждаетъ въ русскомъ сердцѣ чувство не зависти, но скорби: «Н ли чѣмъ согрѣшилъ я предъ Царемъ Небеснымъ, когда Царь земной не помиловалъ меня наряду съ другими? И ли нѣтъ на мнѣ благословенія Богія, когда Богъ лишилъ меня благословенія Батюшки-Государя?» Вотъ чувство, разрушавшее счастье и радость коломенской парочки, не смотря на всѣ послуны любви и богатетва.

— 224 —

Возвращение Ивана и Марьи примирило съ ними въсъхъ. «Молодецъ Ванюша!» заговорили тогда одни. «Да и какъ такой парочкъ не понравиться Государю?» говорили другіе. — »Да и за что быть Божьему гнѣву на ихъ семьѣ, когда отъ окна ихъ пикогда не отходилъ еще бъднякъ безъ краюшки хлѣба?»

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, въ Коломенскомъ, на праздничномъ хороводѣ, по вечерамъ, вы могутъ бы увидѣть пять красивыхъ молодыхъ слобожанокъ, съ брилліантовыми серыгами, и каждый разсказалъ бы вамъ притомъ, какъ Царь-Государь былъ на свадьбахъ коломенскихъ. — Любовь и память народа переживаютъ иногда вѣковѣчные памятники величія и почести. Какъ святую драгоценность, передаютъ дѣды внукамъ свои простые разсказы. Событіе, пересказанное нами, припадежитъ къ преданіямъ, какія сохраняются въ Коломенскомъ изъ рода въ родъ — они дороги Рускому. . . .

Н. ПОЛЕГОЙ.

— 1 —

— 226 —

падзоромъ отца. Послѣдній, завѣдывая плотинами въ графствахъ Ольденбургскомъ и Дельменгорстскомъ, ревностно упражнялся въ фортификаціи и гидравлика, заставлялъ сына срисовывать планы, чертежи, читать описание плотинъ и шлюзовъ, готовилъ его, съ самыхъ молодыхъ лѣтъ, въ инженеры. На шестнадцатомъ году онъ уже зналъ, кромѣ математики, языки латинскій, пѣмцкій и французскій, отправился въ чужіе краи для усовершенствованія себя въ наукахъ. Вскорѣ возгорѣлась война между Франціей и Германією. Минихъ отказался отъ предложенного ему мѣста инженера въ дивизіи маршала Виллеруа, нежелая сразиться съ соотечественниками, возвратился въ Германію, вступилъ въ службу гессентъ-дармштадскую капитаномъ (1701 г.) на осьмнадцатомъ году отъ рождения; находился при взятіи крѣпости Ландавы (1702 г.) Юсифомъ І-мѣ; получилъ, стараніями отца своего, мѣсто главнаго инженера въ княжествѣ Остъ-Фрисландскомъ; оставилъ эту должность и молодую, прекрасную жену (1706 г.), чтобы, въ званіи гессентъ-кассельскаго маіора, участвовать въ побѣдахъ принца Евгенія въ Италіи и Нидерландахъ; получилъ, за оказанную имъ храбрость, чинъ подполковника (1709 г.), былъ опасно раненъ во Фландрии, при Дененъ (1712 г.), взятъ въ пѣніе Французами, отправленъ въ Нарижъ. Тамъ нознакомился онъ съ славнымъ Фепелономъ, котораго часто посыщалъ,

— 227 —

утѣшая себя христіанскою его бесѣдой. Возвра-
тясь въ Германію, пожалованъ полковникомъ и
употребленъ гессенскимъ ландграфомъ Карломъ
для устроенія шлюза карлсгавенскаго и канала,
ведущаго въ Грабенштейнъ. Въ 1716 году, Ми-
нихъ вступилъ въ службу польскаго короля Ав-
густа II, который произвелъ его въ генералъ-
маіоры и инспекторы польскихъ войскъ (1717
г.). Не долго находился онъ въ Польшѣ, гдѣ
управлялъ кормиломъ государства графъ Ф.ле-
мингъ, любимецъ королевскій, гордый, честолю-
бивый, котораго завистливый нравъ принудилъ
славнаго Морица Саксонскаго удалиться изъ ро-
дины. Нѣсколько времени колебался Минихъ,
кому посвятить себя, Карлу XII или Петру Ве-
ликому: смерть перваго и лестныя предложенія
посла нашего, князя Долгорукаго, остаповили
наконецъ взоры его на колоссальной Россіи.

Въ 1721 году увидѣлъ онъ новое отечество и
мудраго Преобразователя. Петръ желалъ прежде
удостовѣриться въ опытности принятаго въ его
службу иноземца: поручилъ Миниху пачертать
новый планъ для укрѣпленія Кронштата, обозрѣть
крѣпость рижскую; разговаривалъ съ нимъ при
смотрѣ войскъ о военныхъ дѣйствіяхъ и пожа-
ловалъ ему патентъ на чинъ генералъ-маіора
(вмѣсто объщаннаго Долгорукимъ генералъ-лей-
тенантскаго), съ старшинствомъ одного года. Кон-
чина родителя Миниха, послѣдовавшая въ томъ

— 228 —

году, заставила его посътить Нейенъ-Гунторфъ,
откуда вскорѣ онъ возвратился въ Россию и былъ
принятъ весьма милостиво императоромъ. Больно
было старымъ царедворцамъ смотрѣть, какъ
Петръ Великій отличалъ передъ ними юнаго, не-
заслуженнаго — по словамъ ихъ — иностранца.
— «Развѣ вы не видите — сказалъ имъ однаж-
ды съ улыбкою прусскій посланникъ баропъ Мар-
дефельдъ—«что онъ постигнулъ духъ Петровъ!»

Первое порученіе, возложенное государемъ на
Миниха, который въ 1722 году произведенъ былъ
въ генералъ-лейтенанты, состояло въ облегче-
ніи судоходства по Невъ: пороги затрудняли оное.
Надлежало уничтожить эти преграды посредствомъ
шлюзовъ и проложить путь между обоими бере-
гами рѣки отъ Ладожскаго озера до Балтійскаго
моря. Тогда Минихъ осмотрѣлъ, по приказанію
Петра Великаго, и заливъ Рогервикскій, начер-
тилъ планъ гавани, получившей въ послѣдствіи
названіе Балтійскаго порта. Между тѣмъ, еще
съ 1719 года устроивался каналъ, долженствовав-
шій соединить Волховъ съ Невою, извѣстный подъ
названіемъ Ладожскаго. Главный надзоръ за ра-
ботами порученъ былъ, по представленію князя
Меншикова, генералъ-маіору Писареву. Малорос-
сійскіе казаки и Калмыки занимались оными по-
перемѣнно. Возвратясь изъ Персіи, императоръ
съ великимъ неудовольствіемъ освѣдомился (1723
г.), что каналъ отъѣланъ только на двѣ надцать

— 229 —

верстъ, улалилъ Писарева и опредѣлилъ, вмѣсто него, Миниха. Тщетно Меншиковъ старался по-томъ оправдать своего любимца, отзываясь о Минихѣ: что онъ, можетъ быть, хорошій воинъ, но неспособенъ къ подобнымъ занятіямъ. Петръ Великій удостовѣрился лично на мѣстѣ, что работа, произведенная Писаревымъ, не имѣла никакой прочности, и одобрилъ плапъ его преемника. Въ 1724 году, попечительный монархъ спова осматривалъ Ладожскій каналъ, отдѣланный Минихомъ на четыре версты, прокапывалъ, вмѣстѣ съ нимъ, насыпь лопатами и, къ чрезвычайному удовольствію, удостовѣрился, что она не пропуска воды. Нѣсколько разъ изъявлялъ опѣ ему благоволеніе письменно и на словахъ. — Труды моего Миниха сдъяли меня здоровымъ — сказалъ Петръ Великій императрицѣ, за три мѣсяца передъ своею кончиной, возвратясь изъ Старой Ру-сы. — Я надъюсь нѣкогда пѣхать вмѣстѣ съ нимъ водою изъ Петербурга въ Москву и выдти на берегъ въ Головинско-нѣ саду. — На другой день го-сударь произнесъ въ сенатѣ, въ присутствіи Миниха: Онъ скоро приведетъ Ладожскій каналъ къ окончанію; изъ вспехъ иностранцевъ, бывшихъ въ моей службѣ, лучше всѣхъ улѣпѣть предпринимать и производить великія дѣла: содвѣствуйте ему во всемъ! — Съ того времени двадцать пять тысячъ человѣкъ были употреблены на эту работу; но Петръ Великій вскорѣ переселился въ вѣчность

— 230 —

(1725 г.) и число рукъ значительно уменьшилось
при устройствѣ канала.

Главнымъ недоброжелателемъ Миниха былъ
князь Меншиковъ; въ Остерманъ имѣлъ онъ дру-
га. Послѣдній занималъ въ то время важныя
должности вицъ-канцлера, члена верховнаго тай-
наго совѣта, оберъ-гофмейстера при воспитаніи
великаго князя Петра Алексѣевича: ему одолженъ
Минихъ полученнымъ отъ императрицы Екатери-
ны І-й орденомъ св. Александра Невскаго (1726 г.)
и чиномъ генералъ-аншефа. Императоръ Петръ
II-й пожаловалъ Миниху графское достоинство
россійской Имперіи, нѣсколько деревень въ Лиф-
ляндіи (1728 г.), опредѣлилъ его генералъ-губер-
наторомъ с. петербургскимъ, ингерманландскимъ,
карельскимъ и финляндскимъ. Тогда Меншиковъ
пизверженъ былъ въ прежнее ничтожество. Осто-
рожный Минихъ не участвовалъ въ ограниченіи
власти самодержавной, при предложеніи скипет-
ра императрицъ Аннѣ Юанновнѣ (1730 г.): онъ
предвидѣлъ, вмѣстѣ съ Остерманомъ, что дерзкое
предпріятіе послужитъ къ гибели честолюбцевъ.
Государыня съ отличнымъ благоволеніемъ приня-
ла поздравленія графа Миниха, пожаловала его
генералъ-фельдцейхмейстеромъ, президентомъ воен-
ной коллегіи и, вскорѣ, кавалеромъ ордена св.
Апостола Андрея Первозваннаго (1731 г.), чле-

— 231 —

помъ кабинета (*), генералъ-полиціймейстеромъ, генералъ-фельдмаршаломъ (25 февр. 1732 г.). Славный прицъ Евгеній, паставникъ Миниха на ратномъ полѣ, отзывался объ немъ императрицѣ, что она въѣрила военныя дѣла человѣку, соединявшему въ себѣ съ рѣдкими достоинствами примѣрную ревность къ службѣ. — Минихъ оправдалъ на дѣлѣ лестный отзывъ знаменитаго полководца: начерталъ повое учрежденіе для гвардіи, полевыхъ, гарнизонныхъ и малороссійскихъ полковъ; сравнялъ жалованье природныхъ русскихъ офицеровъ съ иностранными, находившимися въ нашей службѣ, и до того получавшими больѣ первыхъ; основалъ въ С. Петербургъ (1731 г.) кадетскій корпусъ для 150 дворянъ россійскихъ и 50 эстляндскихъ и лифляндскихъ, на Васильевскомъ острову, въ домѣ, припадлежавшемъ Меншикову; пожалованъ шефомъ корпуса; исходатайствовалъ у императрицы (1732 г.) указъ объ увеличеніи комплекта кадетъ до 360 человѣкъ; неусыпно заботился о пользовъ въѣреннаго ему заведенія; совершилъ устройство Ладожскаго канала, по которому судоходство началось съ 1-го мая 1731 года; завелъ въ арміи нашей корпусъ тяжелой конницы (кирасировъ), до того неизвѣстной въ Россиі, но

(*) Кабинетъ былъ учрежденъ въ 1731 году, вмѣсто верховнаго тайнаго совѣта. Членами оного были: великій канцлеръ графъ Головкинъ, графъ Остерманъ, князь Черкаскій и графъ Минихъ.

— 232 —

съ значительными издержками, выписывая лошадей изъ чужихъ краевъ, за недостаткомъ хорошихъ. Онъ—какъ увѣряютъ—присовѣтовалъ императрицѣ Аннѣ Юанновнѣ перенести столицу изъ Москвы, гдѣ покоится прахъ ея родителя, въ С. Петербургъ, согласно съ волею Основателя.

Между тѣмъ, графъ Минихъ, пользуясь довѣренностью монархини, любовію Бирона, возстановилъ противъ себя завистливаго Остермана и Карла Густава Левенвольда, не мешѣе честолюбиваго, досадовавшаго на фельдмаршала, по званію полковника Измайловскаго полка, за сдѣланное имъ преобразованіе гвардіи, во время его отсутствія (*). Они внушили Бирону: что Минихъ вмѣшивается во всѣ дѣла, отztывается объ немъ съ неуваженіемъ, намѣренѣ сдѣлаться первымъ человѣкомъ въ государствѣ. Тогда, подъ предлогомъ помѣщенія мекленбургской принцессы Анны, ве-

(*) Левенвольдъ, Карлъ Густавъ, любимецъ Бирона, возведенъ императрицей Анною Юанновною, изъ камергеровъ Высочайшаго Двора, въ генералъ-поручики, генералъ-адъютанты, полковники гвардіи Измайловскаго полка; получилъ орденъ св. Апостола Андрея Первозваннаго (1733 г.); былъ полномочнымъ министромъ: въ Берлинѣ, Вѣнѣ и въ Варшавѣ; умеръ 30 апреля 1733 года. Онъ исходатайствовалъ своимъ единоземцамъ, Лифляндцамъ, возобновленіе ихъ привиллегій; соединялъ съ обничинымъ умомъ и отличными способностями, коварство, чрезвычайную скупость. Не только подчиненные, но даже самъ Биронъ боялся его и во всѣхъ дѣлахъ имѣлъ съ нимъ совѣщаніе.

— 233 —

лѣно ему очистить комнаты, которые онъ занималъ въ казенномъ домѣ, имѣвшемъ непосредственное сообщеніе съ дворцемъ; подаренъ Миниху домъ, купленный у графа Остермана (1733 г.); подписапъ союзный договоръ съ вѣнскимъ Дворомъ, скрытнымъ образомъ отъ фельдмаршала; поручено начальство надъ войсками, назначенными въ Польшу, генералъ-аншефу Ласси. Минихъ добровольно пересталъѣздить въ собраніе кабинета, устранился отъ государственныхъ дѣлъ. Запятіе Варшавы и провозглашеніе королемъ польскимъ августа III, не уменьшили рвенія приверженцевъ Станислава Лещинскаго: тщетно Ласси старался овладѣть Данцигомъ (1734 г.) Недовольный его распоряженіями, Биропъ припужденъ былъ обратиться къ графу Миниху, предложилъ ему главное начальство надъ дѣйствовавшесю арміей. Герой съ восхищеніемъ обнажилъ мечь, двадцать два года оставшійся забытымъ, отправился изъ С. Петербурга наскоро, ночью и весьма тайно; прибылъ, 25-го февраля, къ Данцигу подъ прикрытіемъ прусскаго отряда. Гарнизонъ этого города состоялъ изъ десяти тысячъ человекъ регулярнаго войска; въ спарядахъ и съъстныхъ припасахъ не было недостатка.

Минихъ, прежде всего, счелъ нужнымъ усилить свои войска и тѣсколькими полками, остававшимися въ Польшѣ; сдѣлалъ возваніе къ жителямъ Данцига, гдѣ укрывался Лещинскій, о приз-

— 234 —

папіи королем' Августа III; открыл траншею.
21 марта раздались первые выстройки с баттарей
наших. Между тём один отряд Мишиховъ
овладѣл Элбингеномъ; другой, под начальствомъ
генерала Ласси, разъявля десятитысячный корпусъ
Поляковъ, пам'ревавшійся выступить к Данцигу.
17 апреля, привезены в армію нашу пѣсколько
мортиръ изъ Саксоніи и на другой день началось
бомбардирование города. Произведенный штурмъ,
27 числа, не был увѣнчанъ желаемым успѣ-
хомъ: осаждавшіе потеряли болѣе двухъ тысячъ
человѣкъ. 24 мая, прибыла французская флотилія,
высадила три батальона, въ числѣ 2,400 чело-
вѣкъ, подъ начальствомъ бригадира ла Мотъ Пе-
руза и вѣроломно овладѣла русским фрегатомъ
Митавою. Въ это время подошли и россійскія
войска изъ Варшавы, также восемь батальоновъ
и двадцать два эскадрона саксонскихъ, подъ на-
чальствомъ герцога Вейсенфельдскаго. Флотилія
французская, узнав о приближеніи русскаго фло-
та, состоявшаго изъ шестпадцати кораблей, уда-
лилась, оставив на жертву десантныя войска: по-
слѣ напрасныхъ усилий овладѣть нашим ретран-
шаментомъ, они вступили въ переговоры с фельд-
маршаломъ, вышли изъ своего лагеря со всѣми
военными почестями, были посажены на русскіе
корабли, гдѣ обязались сложить оружіе и отпра-
влены въ Кронштатъ. Привезенная, 31 мая, фло-
тозомъ нашимъ осадной артиллерией принудила ихъ

— 235 —

согласиться на эти условія. 12 іюня, сдалось важ-
ное укрѣпленіе Вейхсельмюндъ; 16 числа, магис-
тратъ данцігскій выслалъ къ графу Миниху де-
путатовъ для переговоровъ. Фельдмаршалъ требо-
валъ, чтобы ему выдали короля Станислава: видя
угрожавшую ему опасность, тесть Аудовика XV
переодѣлся въ крестьяское платье и бѣжалъ изъ
города въ сопровожденіи генерала Штейнфлихта.
17 іюня, магистратъ увѣдомилъ о томъ графа Ми-
ниха; взбѣшенныі неожиданною въстію, фельд-
маршалъ приказалъ возобновить бомбардирование,
которое было уже прекращено два дни тому на-
задъ. Наконецъ, 18 іюня, Данцігъ сдался съ
условіемъ: присягнуть Августу III-му, отправить
депутацію къ императрицѣ россійской изъ пер-
выхъ членовъ совѣта и заплатить за убытки два
милліона ефимковъ, изъ коихъ одинъ былъ, по-
томъ прощенъ городу. Всѣдъ за тѣмъ половина
Польши признала Августа; войска наши принуж-
дены были тамъ остаться еще на годъ для усми-
ренія партіи, враждебной этому государю. Графъ
Минихъ получилъ отъ него шпагу и трость, осы-
папныя драгоцѣнными каменями. Но завистники
не оставляли Миниха въ покой; обвиняли его въ
неудачномъ приступѣ, въ побѣгъ Станислава, ут-
верждая, будто-бы послѣдній подкупилъ фельд-
маршала. Побѣдитель явился при Дворѣ и присутс-
твіемъ своимъ обезоружилъ клеветниковъ (1735 г.).

Открылось для Миниха новое поприще: рѣшено

— 236 —

объявить войну Туркамъ и отоместить крымскимъ
и кубанскимъ Татарамъ за набѣги на русскія об-
ласти. Онъ снова отправился въ Варшаву для совер-
шеннаго водворенія спокойствія въ Польшѣ; отту-
да поѣхалъ въ Украину; осмотрѣлъ двадцатибысяч-
ный корпусъ, назначенный въ Крымъ подъ на-
чальствомъ генералъ-лейтенанта Леоптьева; во-
ропежскую верфь, гдѣ строились суда для пла-
ванія по Днѣпру, Дону и на Черномъ морѣ; укра-
инскую липію и всѣ пограпічныя укрѣпленныя
мѣста. Обложивъ Азовъ (1736 г.) и поручивъ о-
саду этой крѣпости генералу Левашеву до при-
бытія новопожалованнаго фельдмаршала графа
Ласси, Минихъ собралъ ввѣрренную ему пятиде-
сятичетырехъ тысячную армію у Царицынки, близъ
Днѣпра, и двинулся къ Перекопу. 1-го июля под-
ступилъ онъ къ линіи, составленной изо рва, пе-
ресѣкающаго Крымскій перешеекъ отъ Чернаго
до Азовскаго моря и имѣющаго семь верстъ дли-
ны: позади оной стояла вся татарская армія въ
числѣ 80,000 человѣкъ, подъ предводительствомъ
хана. Минихъ обратилъ вниманіе непріятеля на
правый его флангъ, сдѣлавъ на оный фальшивую
аттаку, а главныя силы свои устремилъ на лѣ-
вый; солдаты русскіе, съ свойственной имъ храб-
ростью, бросились въ глубокій ровъ и съ посо-
біемъ пикъ и штыковъ взлезли на другую сторо-
ну онаго, въ то время, какъ артиллерія наша
безпрерывно обстуѣливала брустверъ. Устрашен-

— 237 —

ные Татары обратились въ бъгство. Перекопъ сдался на условіи; въ числѣ взятыхъ шестидесяти пушекъ, нѣкоторыя были съ россійскими клеймами, отнятыя Татарами у князя Василія Васильевича Голицына въ XVII столѣтіи. Козловъ, Бакчисарай, Ахмечеть, превращенный въ пепелъ, и Кинбурнъ были также заняты нашими войсками, но болѣзни, недостатокъ воды и чрезвычайные жары принудили Миниха возвратиться къ Перекопу. Онъ оставилъ этотъ городъ 16 августа, подорвавъ стѣны, часть домовъ и разрушивъ башни, находившіяся на линіи. Такимъ образомъ кончилась эта кампанія, во время которой погибло болѣе половины нашей арміи, безъ всякой существенной пользы для Россіи; ибо опустошенія не прекратили набѣговъ Татаръ. Императрица нашрадила фельдмаршала богатыми помѣстьями въ Украйнѣ и Лифляндіи.

Въ слѣдующемъ году (1737) Минихъ покрылъ новою славой оружіе русское завоеваніемъ Очакова: подавая собою примѣръ мужества, пѣшій командовалъ батальономъ Измайловскаго полка и собственными руками водрузилъ знамя онаго на гласисѣ. — Походъ, предпринятый Минихомъ къ Днѣпру въ 1738 году, неознаменованъ никакимъ военнымъ подвигомъ: фельдмаршалъ имѣлъ только случай оказать личное свое мужество, выручивъ съ отрядомъ кирасиръ окруженнаго многочисленнымъ непріятелемъ бригадира Шипова. Тогда,

№ 123.

4

— 238 —

по причинъ усилившейся моровой язвы, были сры-
ты крѣпости Кинбурнъ и Очаковъ. Но, къ без-
смертной славѣ Миниха, благоразумными распо-
ряженіями его опустошительная болѣзнь не рас-
пространилась въ Малороссіи. Онъ дѣйствовалъ
удачнѣе въ 1739 году: перешедъ чрезъ Диѣстръ
въ виду отступавшаго непріятеля, слѣдовалъ по
пятамъ его до мѣстечка Ставучанъ. Здѣсь серас-
киръ Велій паша расположилъ свои баттареи на
возвышенности, угрожая срединѣ нашихъ войскъ;
стоявшій противъ лѣваго крыла начальникъ хо-
тинской крѣпости Кальчакъ паша примыкалъ съ
сильнымъ отрядомъ къ непроходимымъ горамъ и
лѣсамъ. Другой многочисленный отрядъ турецкій
поставленъ былъ противъ праваго крыла наше-
го, подъ горами, простирающимися до рѣки
Прута. Съ тылу обезпокоивали насъ Татары. Ми-
нихъ находился въ затруднительномъ положеніи:
обозрѣвъ быстрымъ соколинымъ (*) окомъ станъ
непріятельскій, онъ замѣтилъ, что болотистый ру-
чеекъ на лѣвомъ флангѣ турецкомъ не былъ глу-
бокъ, приказалъ забросать его хворостомъ и фа-
шинами, и съ помощью произведенныхъ съ дру-
гой стороны фальшивыхъ аттакъ, перешелъ съ ар-
міею чрезъ этотъ ручеекъ подъ ужаснымъ пушеч-
нымъ огнемъ, приблизился къ подошвѣ горы, на
коей находился лагеръ сераскира. Многократныя

(*) Солиды называли графа Миниха сокола.

— 239 —

и жестокія нападенія турецкой конницы не оставили и храбрых воиновъ, подвигавшихся впередъ подъ прикрытіемъ сильнаго огня своей артиллери. Турки, видя, что имъ нѣтъ спасенія и въ окопахъ, обратились въ бѣгство. По занятіи высотъ, легкія наши войска бросились преслѣдовать врага. Весь лагерь, сорокъ двѣ пушки и шесть мортиръ, достались побѣдителямъ. Болѣе тысячи человекъ убито со стороны Турокъ, а съ нашей всего семьдесятъ. На другой же день этой знаменитой побѣды, фельдмаршалъ пошелъ къ Хотину, который по малочисленности гарнизона, тотчасъ сдался. Сто пятьдесятъ семь пушекъ и двадцать двѣ мортиры увеличили число его трофеевъ. Знаменитая битва ставучанская произошла 28 августа. Занявъ Хотинъ, 31 числа, безъ пушечнаго выстрѣла, графъ Минхъ преслѣдовалъ непріятеля до Прута; переправился чрезъ эту рѣку; соорудилъ крѣпостцы на ея берегахъ; выгналъ господаря молдавскаго изъ его владѣній за Дунай; собралъ контрибуцію и съѣстные припасы въ непріятельской землѣ; намѣревался взять Бендеры — какъ вдругъ предположенія его были разрушены заключеннымъ въ Бълградѣ миромъ между Австріею и Турціей, за которымъ, посредствомъ французскаго Двора, и Россія вступила въ союзъ съ Портой отоманскою 7 сентября 1739 года. Въ декабрѣ войска наши вышли изъ Молдавіи, и фельдмаршалъ, приглашенный въ С. Петербургъ, получилъ въ день мирна-

— 240 —

го торжества (1740 г.) званіе подполковника лейб-
гвардіи Преображенскаго полка, шпагу и знаки
ордена св. Андрея Первозваннаго, осыпанные
бриліантами, пеціонъ въ пять тысяч рублей.
Онъ простиралъ тогда виды на достоинство гер-
цога украинскаго, но государыня сказала Бирону:
Фельдмаршалъ слишкомъ скроменъ: для чего не
желаетъ онъ лучше московскаго великаго княжес-
тва?

Вскорѣ императрица Анна Юанновна сконча-
лась (17 октября), назначивъ преемникомъ внука
своего, младенца Юанна, регентомъ Бирона. Графъ
Минихъ принужденъ былъ одобрить этотъ выборъ,
но жестокость правителя, грубое обращеніе его
съ родителемъ императора, общая къ нему не-
нависть и желаніе Миниха представлять первое
лице въ государствѣ, ускорили паденіе герцога
Курляндскаго. Для исполненія отважнаго пред-
пріятія, фельдмаршалъ пазначилъ ночь 8 ноября,
въ которую караулъ при дворцахъ занятъ былъ
Преображенскимъ полкомъ, ему ввѣреннымъ; убѣ-
дилъ принцессу Анну Леопольдовну принять зва-
ніе правительницы до совершеннолѣтія Юанна.
На канунѣ того дня, Минихъ объдалъ и провелъ
вечеръ у Бирона. Безпокойство и задумчивость
примѣтны были на лицѣ послѣдняго; въ разсѣя-
ніи своемъ, онъ безпрестанно перемѣнялъ разго-
воръ и, вдругъ, обратился съ вопросомъ: Госпо-
динъ фельдмаршалъ! Въ военныхъ вашихъ походахъ,

— 241 —

не предпринимали ли вы ночью чего либо важнаго?
Удивленный неожиданными словами, Минихъ не
обнаружилъ, одпакожъ, малъйшаго смущенія и
отвѣча.лѣ твердымъ голосомъ: «Не могу припом-
«нить, предпринималъ ли я ночью что-либо чрез-
«вычайное, но всегда держался правила пользо-
«ваться благопріятными случаями.» Они разста-
лись въ одиннадцать часовъ вечера; въ три часа
пополу ночи Биронъ, съ связанными руками, по-
крытый солдатскимъ плащемъ, єҫ высоты вели-
чія, отвезенъ въ Шлиссельбургскую крѣпость, изъ
оной въ Пелымъ, заштатный городъ Тобольской
губерніи (*).

Никогда Минихъ не находился въ такой силѣ!
На другой день по низверженіи Бирона, онъ въ
кабинетъ своемъ назначалъ награды первѣйшимъ
сановникамъ и не забылъ себя въ спискѣ: хотѣлъ
быть генералиссимусомъ, но сынъ его, болѣе умѣ-
ренный и благоразумный, упросилъ отца уступить
это достоинство родителю императора, доволь-
ствоваться званіемъ перваго министра. Чтобы удер-

(*) Въ послѣдствіи Биронъ былъ переведенъ въ Ярославль (1742 г.). Императоръ Петръ III-й освободилъ его изъ ссылки въ 1762 году, возвратилъ ему орденъ св. Апостола Андрея Первозваннаго и золотую шиагу. Императорца Екатерина II, вступивъ на престолъ, водворила его въ курляндскомъ княже-ніи. Онъ въ 1769 году отказался отъ правленія, по причинѣ глубокой старости, поручивъ оное сыну своему, принцу Петру; умеръ 28-го декабря 1772 года.

— 242 —

жать на службу графа Остермана, Минихъ пред-
ставилъ его въ великіе-адмиралы, съ оставленіемъ
при прежнемъ званіи, князя Черкаскаго въ канц-
леры, графа Головкина въ вицѣ-канцлеры; гене-
ралъ-аншефу Ушакову, оберъ-шталмейстеру кня-
зю Куракину и адмиралу графу Головину назна-
чилъ андреевскія ленты; московскому губерна-
тору князю Юсупову, сенатору Стрѣшневу и ком-
мерцъ-коллегіи президенту барону Менгдену алекс-
сандровскія. О себѣ прибавилъ: что достоинство
генералиссимуса предоставляетъ принцу Браун-
швейгскому. Росписаніе это было утверждено пра-
вительницею, которая пожаловала еще фельдмар-
шалу сто тысячъ рублей, серебряный сервизъ и
богатое помѣстье Вартенбергское въ Силезіи, при-
надлежавшее Бирону; произвела сына Миниха въ
оберъ-гофмаршалы.

Возвышаясь, Минихъ стремился къ паденію:
Остерманъ, покровительствовавшій ему при Ека-
теринѣ І и Петрѣ II, не могъ равнодушно ви-
дѣть его первымъ министромъ, а принцъ Антонъ
Ульрихъ обижался званіемъ генералиссимуса, ког-
да не опъ, а Минихъ завѣдывалъ военными дѣ-
лами. Вскорѣ Остерманъ воспользовался удобнымъ
случаемъ, чтобы избавить себя отъ опаснаго со-
перника, вступился за Австрію, вопреки постано-
вленному договору съ прусскимъ Дворомъ, кото-
раго придерживался Минихъ. Тщетно послѣдній
доказывалъ: «что Россіи, угрожаемой со стороны

— 243 —

Швеціи, трудно будет вести оборонительную войну и вмѣстъ наступательную за предълами; что гораздо выгоднѣе предупредить Шведов нападеніем, освободиться посредством сего отъ обязанности вспомоществовать обоим Дворамъ и что онъ за особенную честь поставить начальствовать войсками.» Основательное мѣніе фельдмаршала названо пристрастнымъ; Остерманъ продолжалъ весити переговоры съ австрійскимъ министромъ; Минихъ заговорилъ объ отставкѣ и получилъ оную съ ежегоднымъ пеҫіономъ пятнадцати тысячъ рублей (1741 г.). Кромѣ сына, никто не имѣлъ духа объявить ему о его увольненіи. Тогда, надлежало бы Миниху удалиться изъ Россіи, гдѣ враги его имѣли первенство, но онъ остался въ оной, на гибель имъ, какъ думалъ, и вовлечень былъ въ несчастіе, постигшее его 25 ноября. Неустрашимо явился въ красномъ плащѣ покоритель Данцига и Очакова на лобное мѣсто, окруженное 6,000 гвардейцевъ, ласково привѣтствовалъ товарищей своей славы и потомъ равнодушно услышалъ смертный приговоръ, освобожденіе отъ казни, страшное для другихъ слово Сибирь, куда вельмо сослать его (1742 г.). Великодушная супруга Миниха послѣдовала за нимъ въ тотъ самый городъ, гдѣ выстроенъ былъ, по чертежу его, домъ для Бирона. Думалъ ли тогда фельдмаршалъ, что приготовляетъ себя въ немъ жилище на двадцать лѣтъ! Передъ отправлениемъ,

— 244 —

императрица Елисавета Петровна предоставила осужденнымъ просить у нея одной какой-либо милости: просьба Миниха состояла въ томъ, чтобы дозволено ему взять съ собою пастора Мартенса, также согласившагося раздѣлить съ нимъ ссылку. Въ Казани Минихъ встрѣтился съ Бирономъ, котораговезли въ Ярославль; ихъ сани должны были остановиться у моста: они узнали другъ друга и молча поклонились.

Пелымъ, окруженный непроходимыми, дремучими лѣсами, обнесенъ былъ палисадникомъ и вмѣщалъ въ себѣ небольшую деревянную крѣпость, шестьдесятъ хижинъ. Бѣдные обыватели получали, за дорогую цѣну, товары и жизненные припасы изъ Тобольска и другихъ отдаленныхъ городовъ: имѣя сообщеніе съ прочими мѣстами, лѣтомъ, посредствомъ рѣкъ, они, во время продолжительныхъ зимъ, отъ октября до мая, пробирались по лѣсамъ на лыжахъ. Въ этомъ печальномъ уединеніи Минихъ завелъ, подлѣ домика своего, небольшой городъ, занимался молитвами, обучалъ дѣтей пелымскихъ жителей; никогда не казался угрюмымъ; покоился отъ трудовъ только три ча- са въ сутки. На содержаніе его и домашнихъ опредѣлено было ежедневно по три рубля: деньги эти хранились у офицера, къ нему приставленного. Въ 1749 году имѣлъ онъ несчастіе лишиться вѣрнаго друга своего Мартенса; съ того времени Минихъ заступилъ его мѣсто: говорилъ по-

— 245 —

ученія, сочинялъ духовныя пѣсни, писалъ на бу-
магъ, принадлежавшей пастору, разные трактаты
относительно фортификаціи, проэктъ объ изгнаніи
Турокъ изъ Европы, чертилъ военные планы, из-
лагалъ мнѣнія о разныхъ необходимыхъ перемѣ-
нахъ въ россійскихъ провинціяхъ. Сосѣдніе вое-
воды боялись его столько же, какъ и сибирскаго
генералъ-губернатора: онъ старался удерживать
ихъ отъ несправедливостей и обидъ, угрожалъ
своими донесеніями. Труды Миниха имѣли жал-
кую участь: одинъ солдатъ, изъ числа находив-
шихся при немъ, укралъ у него ларчикъ, былъ
арестованъ и объявилъ: что вопреки строгаго за-
прещенія, служители доставляютъ ему чернила и
перья. Опасаясь розыска, Минихъ принужденъ
былъ предать огню всѣ свои бумаги. Событіе это
случилось въ послѣдній годъ его ссылки (1762
г.). Онъ молился, когда сенатскій курьеръ при-
везъ указъ императора Петра III, приглашавшаг-
го его въ С. Петербургъ: благодареніе Потаделю
всѣхъ благъ было первымъ чувствомъ, наполнив-
шимъ сердце Миниха въ эти счастливыя минуты.
Изъ присланныхъ ему денегъ на дорогу, полови-
ну отсчиталъ онъ для себя, остальные пятьсотъ
рублей подарилъ радостному вѣстнику. Въ самый
день отъѣзда изъ Пелыма, Минихъ сѣлъ на ло-
шадь, осмотрѣлъ окрестности своей дватцатилѣт-
ней темницы и, съ слезами на глазахъ, простил-
ся съ оною. Близъ С. Петербурга выѣхали къ

— 246 —

пему на встрѣчу сынъ и внучка съ своимъ му-
жемъ, барономъ Фитингофомъ. Императоръ при-
слалъ Миниху шпагу, возвратилъ ордена, граф-
ское достоинство, чинъ генералъ-фельдмаршала,
принялъ его весьма милостиво, подарилъ ему домъ
меблированный. Въ дворцъ увидѣлся онъ съ Би-
рономъ: исполины временъ прошедшихъ въ тол-
пѣ юныхъ царедворцевъ, имъ непозвѣстныхъ, по-
ходили на возставшія тѣни предковъ. Долговре-
менная разлука не истребила въ нихъ взаимной
ненависти (*), но когда корысть управляла по-
сѣднимъ, семидесятидевятилѣтній герой пылалъ
усердіемъ и вѣрностію къ престолу, вѣщалъ прав-
ду монарху-благодѣтелю, совѣтовалъ не предпри-
нимать войны съ Данією, не вводить прусской
одежды. Слова опытнаго старца остались безъ
уваженія.

Между тѣмъ Екатерина II вступила на пре-
столъ.—«Вы хотѣли противъ меня сражаться?»—
сказала императорца графу Миниху, когда онъ
представлялся ей. — «Такъ, всемилостивыйшая
государыня! — отвѣчалъ безбоязненно фельдмар-
шалъ—я хотѣлъ жизнію своей жертвовать за мо-

(*) Императоръ Петръ III старался примирить Миниха съ Бирономъ, велѣлъ поднести имъ по бокалу съ виномъ, но въ то самое время былъ отозванъ въ другую комнату. Они воспользовались его отсутствіемъ: поставили бокалы на столъ и разстались врагами.

— 247 —

парха, который возвратил мнѣ свободу! ... Но теперь долгъ мой сражаться за Ваше Величество и я исполню это со всемо впростію.» — Екатерина умѣла быть великодушною: пожаловала Миниха главнымъ директоромъ Ревельской и Нарвской гаваней, также Кронштатскаго и Ладожскаго ка-наловъ; поручила ему кончить гавань Рогервик-скую. Восмидесятилѣтній старецъ часто писалъ къ императрицѣ, называя ее божественною (*). Она забавлялась надъ учтивыми выраженіями Миниха и увѣряла въ отличной своей довѣренности; говорила, что довольна всѣми его труда-ми; присполнена къ нему уваженіемъ; знаетъ ве-личіе его души, умѣетъ цѣнить способности, и что съ шести часовъ вечера дверь ея кабинета для него всегда отворена. — «Не обращайте вни-«манія — писала Она однажды — «на пустыя «рѣчи. На вашей сторонѣ Богъ, Я и ваши даро-«ванія. Наши планы благородны. Они имѣютъ

(*) «Divine Impératrice! Celeste et Souveraine Princesse de mon coeur et de mon ame! Rien n'égale la candeur, l'intégrité, l'ardeur et les flammes de mon coeur et de mon ame, attachée á Vos intérêts etc. — Je me prosterne avec soumission et candeur aux pieds adorables de ma très belle, très charmante et adorable Princesse, qui seule fait ma félicité et mon paradis, Lui étant dévoué et attaché d'une manière la plus indissoluble et pour jamais. De ma Divinité etc. — См. письма фельдмаршала графа Миниха къ императрицѣ Екатеринѣ II-й въ XVІ части Магазина Бишкана.

— 248 —

«Въ виду общее благо, которому должны усту-
«пить всѣ другія отношенія. Берегите себя для
«пользы Россіи. Дѣло, которое вы начинаете, воз-
«выситъ честь вашу, умножитъ славу имперіи.»
—Пользуясь благоволеніемъ императрицы, Минихъ
смѣло излагалъ ей мысли свои. «Величайшее не-
счастіе государей — помѣстилъ онъ въ одномъ
письмѣ изъ Нарвы — состоитъ въ томъ, что лю-
«ди, къ которымъ они импьютъ довѣренность, ни-
«когда не представляютъ имъ истины въ настоя-
«щемъ видѣ. Но я привыкъ дѣйствовать иначе,
«ибо не страшусь партій, хотя бы онъ и состави-
«лись противъ меня. Я говорю съ Екатериною,
«которая съ мужествомъ и твердостію Петра
«Великаго довершитъ благодѣйственные планы сего
«монарха.» — Между тѣмъ и въ маститой старо-
сти Минихъ обращался къ императрицѣ съ пре-
дложеніемъ завоевать Константинополь, повторялъ
ей, что Петръ Великій, съ 1695 года по самую
кончину, не покидалъ любимаго своего намѣре-
нія: выгнать Турокъ и Татаръ изъ Европы и воз-
становить греческую монархію. Воспоминая о про-
шедшихъ войнахъ, фельдмаршалъ не могъ равно-
душно говорить о бѣлградскомъ мирѣ, остановив-
шемъ его (1739 г.) среди побѣдъ блестящихъ.
Имя Миниха и въ государствованіе Екатерины II
наводило страхъ на Отомановъ: въ бытность ту-
рецкаго посла въ С. Петербургѣ (1764 г.), поко-
ритель Очакова спросилъ его: «Слыхалъ ли онъ о

— 249 —

Минихъ?» — «Слыхалъ» — отвѣчалъ посолъ. —
«Хотите ли его видеть?» — «Не хочу» — возра-
зилъ Турокъ поспѣшно и съ видомъ робости; по-
томъ, обратясь къ переводчику, прибавилъ: «что
«этотъ человекъ ко мнѣ привязался? Все мучитъ
«меня вопросами. Скажи ему, пожалуй, чтобы
«онъ прочь шелъ: ужъ не самъ ли это Минихъ?»

Въ 1766 году, на блестящемъ каруселѣ въ С.
Петербургу, графъ Минихъ былъ избранъ импера-
трицею судьею и, стоя на возвышеніи, среди ам-
фитеатра, раздавалъ вѣнки отличившимся въ играхъ,
произнесъ рѣчь, въ которой, между прочимъ, име-
новалъ себя старшимъ фельдмаршаломъ въ Евро-
пѣ. Лѣтомъ онъ заложилъ тройной шлюзъ въ Ла-
дожскомъ каналѣ; осенью юзлилъ въ Нарву, Ре-
вель и Балтійскій портъ; осмотрѣлъ работы, про-
исходившія подъ его начальствомъ; еще разъ по-
сѣтилъ Ладожскій каналъ, какъ будто желая про-
ститься съ стариннымъ другомъ своимъ и, послѣ
кратковременной болѣзни, скончался отъ истоще-
нія жизнепныхъ силъ 16 октября 1767 года, на
восемьдесятъ пятиомъ отъ рожденія.

Графъ Минихъ былъ роста высокаго, величест-
веннаго. Глаза его и всѣ черты лица показывали о-
строуміе, неустрашимость и твердость характера; го-
лосъ и осанка являли въ немъ героя. Онъ невольнымъ
образомъ вселялъ въ другихъ уваженіе къ себѣ и
страхъ; былъ чрезвычайно трудолюбивъ и пред-
пріимчивъ; не зналъ усталости, мало спалъ, лю-

— 250 —

билъ порядокъ, отличался, когда хотѣлъ, любез-
ностію въ обществахъ, стоялъ наряду съ первы-
ми инициерами и полководцами своего времени;
но вмѣстѣ былъ гордъ, честолюбивъ (*), лукавъ,
взыскателенъ, жестокъ; не дорожилъ для своей
славы кровію върренныхъ ему солдатъ; казался
другомъ всѣхъ, не любя никого. Съ сожалѣніемъ
должно упомянуть здѣсь, что графъ Минихъ, об-
нося старый Кіевъ валомъ, въ 1732 году, засы-
палъ землею и частію взорвалъ порохомъ такъ
называемыя златыя врата Ярославовы! Остатки
оныхъ открыты ровно чрезъ сто лѣтъ, въ
1832 году. Изъ сочиненій его извѣстны: Ebauche
pour donner une idée de la forme du gouvernement
de l'Empire de Russie и Recueil des écluses et des tra-
vaux du grand canal de Ladoga. Фридрихъ Великій
называлъ Миниха россійскимъ Евгеніемъ. Минихъ
ввелъ въ арміи нашей собственный боевой порядокъ:
вся пѣхота строилась въ одинъ продолжо-
ватый каре, прикрывавшійся рогатками; кавалерія
находилась въ срединѣ, а артиллерія по угламъ
фасовъ. Армія лишалась подвижности, и большею
частію дѣйствовала оборонительно.

Прахъ Миниха покоится близъ Дерпта, въ при-
надлежавшемъ ему помѣстьѣ Луніи.

(*) Минихъ до того былъ честолюбивъ, что даже на с. пе-
тербургскомъ ломѣ его были предlagлены Турки въ оковахъ,
знамена и проч. См. Записки Порошина.

— 251 —

Графъ Юанниъ Эрнестъ Минихъ, сынъ фельдмаршала, получилъ отличное воспитаніе въ Ригъ, Женевъ и въ Парижъ, гдѣ онъ находился повѣреннымъ въ дѣлахъ на 23 году отъ рожденія (1731 г.). Императрица Анна Юанновна и правительница отличали его отъ прочихъ царедворцевъ: первая пожаловала ему камергерскій ключь (1737 г.) и орденъ св. Александра Невскаго (1740 г.); правительница звапіе оберъ-гофмаршала и чинъ генералъ-поручика. Во время несчастія отца, онъ былъ разжалованъ и сосланъ въ Вологду, гдѣ двадцать лѣтъ влачилъ, съ семействомъ своимъ, объдственную жизнь, получая ежегодно отъ Высочайшаго Двора только тысячу двѣсти рублей. Императоръ Петръ III возвратилъ ему свободу и знаки отличія (1762 г.). Императрица Екатерина II возвела его въ дѣйствительные тайные совѣтники и кавалеры ордена св. Андрея Первозваннаго (1774 г.). Онъ не имѣлъ блестящихъ достоинствъ и пороковъ отца своего: былъ одаренъ отъ природы хорошими качествами, нравомъ тихимъ; отличался примѣрною честностію, прямодушіемъ. Фельдмаршалъ, въ 1733 году, для поддержанія своего могущества, намѣревался женить сына на родной сестрѣ супруги Бирона, фрейлифъ Трейдепъ, слабаго сложенія, больной. Молодой Минихъ не могъ любить ее и со всѣмъ тѣмъ безпрескословно исполнѣлъ волю отца, изъяснилъ невѣстѣ минимую страсть, объ-

III.
НАУКИ И ХУДОЖЕСТВА.

РАЗБОРЪ ТРЕХЪ СТАТЕЙ,
ПОМЪЩЕННЫХЪ ВЪ ЗАПИСКАХЪ
НАПОЛЕОНА.

Посвящается монмъ друзьямъ и сотрудникамъ, служившимъ
въ моей партіи, 1812 года.

Я давно читаю, и не перестаю читать, записки Наполеона, сочинения имъ на островѣ св. Еле-ны и издания послѣ смерти его, генералами Гурго и Монголюномъ.

Широкіе очерки, живыя картины, неожидан- ныя мысли и выраженія, и вообще какая-то во- инственная оригинальность слога, отличають про- изведеніе это отъ всѣхъ другихъ подобнаго рода

№ 123.

5

— 254 —

произведеній. Смѣло можно сказать, что Наполеонъ явился на это новое для него поприще, каковымъ бывалъ онъ на полѣ брани, въ государственномъ совѣтѣ и приватныхъ бесѣдахъ: вездѣ исполинъ мысли, вездѣ съ своимъ собственнымъ, цѣльнымъ характеромъ, но увы! всегда и всюду играя легковѣріемъ людей, онъ представляетъ имъ обстоятельства и событія такъ, какъ хочетъ чтобъ они ихъ видѣли, а не таковыми, каковы они въ существѣ своемъ. Можетъ быть, въ первомъ положеніи, онъ считалъ это средство самымъ дѣйствительнымъ, чтобы увлекать умы за колесницею побѣдителя: но поэтъ въ душѣ, порабощенный самъ увлекательнымъ воображеніемъ своимъ, онъ мало по малу увѣрилъ себя въ истинѣ всѣхъ ложныхъ сказаний, имъ же самимъ вымышленныхъ и для заблужденія другихъ обнародованныхъ.

Я могу ошибаться, но правдоподобность на сторонѣ моего мнѣнія: смотрите, какъ рѣшительно, съ какимъ нетерпѣніемъ, можно сказать, съ какою досадою Наполеонъ опровергаетъ въ запискахъ своихъ неоспоримыя доказательства и дѣянія, всему свѣту извѣстныя! . . Притворство не имѣетъ подобныхъ порывовъ. Впрочемъ, какая бы ни была причина неосновательнымъ описаніямъ, разбросаннымъ по сей сокровищницѣ военныхъ и политическихъ наблюденій, причина не оправдываетъ слѣдствія, и мы не безъ удивленія видимъ, какъ новый историкъ, опровергая и уни-

— 255 —

чтожая описанія подвиговъ тѣхъ войскъ и воена-
чальниковъ, которые противъ него сражались, ка-
сается наконецъ и до службы русскихъ партиза-
новъ.

«Ни одинъ больной,» говоритъ онъ, «пи одинъ
«отстранившійся, ни одна эстафета, ни одинъ под-
«возъ не были взяты въ теченіе этой кампаніи
«отъ Маинца до Москвы. Не проходило дня безъ
«полученія извѣстія изъ Франціи, не проходило
«дня безъ того, чтобы Парижъ не получалъ пи-
«семъ изъ арміи. (*)

Потомъ, четырнадцать страницъ далѣе, онъ го-
ворить:

«Во время движенія на Москву, онъ никогда
«не имѣлъ въ тылу своемъ непріятеля. Во время
«двадцати-дневнаго пребыванія его въ этой столи-
«цѣ, ни одна эстафета, ни одинъ подвозъ съ зарядами
«не были перехвачены, ни одинъ почтовой укрѣ-
«пленный домъ (таковой находился на каждомъ
«посту) не былъ аттакованъ; артиллерійскіе под-
«возы и военные экипажи дошли безпрепят-
«ственно.» (**)

И наконецъ, семь страницъ далѣе, опять обра-
щается къ тому же предмету и повторяетъ:

(*) Memoires pour servir à l'histoire de France, par Napoléon, publiés par Montholon. 1, pag. 98.

(**) Les mêmes. Tom. II, pag. 112.

— 256 —

«Во время аустерлицкой, ієнской, фридландской
«и московской кампанії, ни одна эстафета не
«была перехвачена, ни одинъ обозь съ больны-
«ми не былъ взять; не проходило одного дня,
«чтобы главная квартира не получала извѣстія
«изъ Парижа.» (*)

Слова, падшія съ такой высоты, не суть уже
шипѣніе раздраженной посредственности, столь
давно преслѣдующей партизановъ нашихъ. Это
удары Юпитера; звукъ ихъ можетъ увѣковѣчить-
ся въ общемъ мнѣніи, какъ увѣковѣчились въ
немъ всѣ тѣ ложныя преданія, кои равнодушіе
людей полѣнилось изслѣдовать, повторяя безпеч-
но то, что уже другими сказано.

Я одинъ изъ обвиняемыхъ. Честь вооружаетъ
меня противъ нареканій ужасныхъ, сокрушитель-
ныхъ, можетъ быть, неотразимыхъ. Но что дѣ-
лать? Новый Леонидъ, иду на громады Ксеркса!
Мнѣніе мое о партизанской моей службѣ не рав-
няется съ тѣмъ вниманіемъ, коимъ почли ее мои
соотчики, однако оно не упадаетъ и до презрѣ-
нія. Я скажу болѣе: я считаю себя рожденнымъ
единственно для роковаго 1812 года, но рожден-
нымъ подобно тому рядовому солдату, который,
въ дыму и сумятищѣ бородинской битвы, стрѣ-
ляя на удачу, убилъ съ десятокъ Французовъ.

(*) Les mêmes. Tom. II, pag. 119.

— 257 —

Какъ ни мало употребилъ онъ на то и знанія, и
дарованія, при всемъ томъ судьба опредѣлила его
уменьшить непріятельскую армію десятью чело-
вѣками, и содѣйствовать своимъ товарищамъ об-
щему ея истребленію.

Такъ я думаю о себѣ, уменьшивъ непріятель-
скую армію по мѣрѣ способовъ, предоставленныхъ
мнѣ начальствомъ, и способностейъ, данныхъ мнѣ
природою.

Въ волѣ Наполеона палагать, въ числѣ прочихъ,
и на меня проклятіе за пролитую кровь его вои-
новъ; но не стнимай онъ у меня дѣлъ моихъ,
не стирай съ сабли моей кровавыхъ обрызговъ,
сихъ отпечатковъ чести, купленныхъ мною тру-
дами и ежеминутною жертвою жизни. . . . Это
моя собственность; это мой участокъ, въ славѣ
земляковъ моихъ тѣмъ для меня драгоцѣннѣйшій,
что онъ одинъ возвышается на моей жизни, без-
плодной въ своей юности, и въ наклонности сво-
ей ничего для честолюбія необѣщающей! Но какой
избрать способъ къ защитѣ этой собственности?

Предать извѣстности эфирныя строки моихъ соб-
ственныхъ записокъ, въ надеждѣ, что онъ зат-
мятъ во мнѣніи людей неизгладимое пачертаніе
чрезвычайнаго человѣка, было бы верхъ дерзо-
сти смѣшной и безполезной; да и кто возметъ на
себя трудъ читать описание, поступившее въ об-
ласть вымысловъ съ тѣхъ поръ, какъ клеймо от-
верженія горитъ на каждомъ листѣ его?

— 258 —

Опровергнуть падшія на партизановъ нашихъ
нареканія доказательствами, которые были бы
основательнѣе нареканій! Но гдѣ найти для сего
документы?

Постараемся отыскать ихъ въ бюллетеняхъ
французской арміи, какъ извѣстно, самимъ Напо-
леономъ сочиненныхъ.

Въ Монитерѣ, въ семъ единственномъ офиці-
альномъ журналѣ французскаго правительства.

Въ письмахъ маршала Бертье къ начальникамъ
корпусовъ большой арміи.

Въ отбитыхъ у непріятеля бумагахъ, храня-
щихся въ Главномъ Штабѣ Государя Императора.

И въ тѣхъ описаніяхъ русской кампаніи, коихъ
сочинителей нельзя упрекнуть въ пристрастіи къ
нашему войску.

Отыскавъ документы сіи, представимъ тогда и
собственные записки.

Наполеонъ говоритъ: «Во время аустерлицкой,
«іенской и французской (*) кампаній, ни одна
«эстафета не была перехвачена, ни одинъ обозь
«съ больными не былъ взятъ; не проходило дня,
«чтобы армія не получала извѣстія изъ Парижа!»

Правда, что въ кампаніяхъ аустерлицкой и
іенской мы не слыхали ни объ одномъ партизан-

(*) Я съ намъреніемъ выпускаю слово а московской; о ней ска-
зано будетъ особо.

— 259 —

скомъ покушеніи. Я полагаю причиною сему без-
дѣйствію оцѣпеньіе австрійскихъ и прусскихъ
военачальниковъ отъ понесенныхъ ими рѣшитель-
ныхъ пораженій при самомъ открытіи объїхъ
кампаній. Оцѣпеньіе это такъ сильно охватило са-
мыя твердыя души, что самъ Блюхеръ, подобно
прочимъ прусскимъ генераламъ, положилъ оружіе
въ Ратковъ, имѣвъ подъ командою своею, сверхъ
33-хъ баталіоновъ, 54 эскадрона, съ которыми
онъ могъ, видя бѣду неминуемую, броситься къ
Гамбургу или къ Лауенбургу и, перейдя Эльбу,
долго паносить непріятельской арміи чувствитель-
нѣйшіе удары партизанскою войною. Я увѣренъ,
что будь отсрочка іенскому сраженію на столько
времени, сколько нужно было, чтобы прусское
войско нѣсколько пріобыкло къ разнообразію во-
енныхъ случайностей, то не только Блюхеръ, но
и генералы, менѣе его одаренные мужествомъ и
духомъ предпріятія, обратились бы къ этому по-
слѣднему средству погибающей храбрости, и из-
влекли бы изъ онаго неожиданную пользу для
отечества. Какъ бы то ни было, но слова Напо-
леона насчетъ кампаній аустерлицкой и іенской,
относительно къ партизанскому дѣйствію, справе-
дливы и не подлежать ни малѣйшему возраже-
нію.

Нельзя того же сказать о такъ называемой
имъ фридландской кампаніи (что мы называемъ
кампаніею 1807 года въ восточной Пруссіи).

— 260 —

Съ самаго начала кампаніи сей, русская армія встрѣтила непріятеля съ твердостію. Подъ Пултускомъ она отразила часть Наполеоновой арміи, и отступила потому только, что битва съ нашей стороны произведена была пи на той точкѣ, гдѣ слѣдовало бы произвести ее. Главныя силы французской арміи обращены были тогда не на Пултускъ, а стремились изъ Плоцка и Торна, и угрожали громадами своими правому флангу нашей арміи, находившемуся у Голомина и Макова. Слѣдственно, какъ при успѣхѣ, такъ и при неудачѣ намъ нельзя было оставаться у Пултуска, еще менѣе преслѣдовать къ Варшавѣ французскія войска, отряженныя при Пултускѣ. Малѣйшее замедление, малѣйшій шагъ впередъ вдоль границы восточной Галиціи, тогда принадлежавшей къ Австріи, доставили бы средство этимъ войскамъ пресѣть сообщеніе наше съ Россіею, или принудили бы насъ нарушить границу неутральнаго государства. Разсужденіе это рѣшило Беннигсена къ немедленному отступленію и къ переносу театра войны въ старую Пруссію, къ направлѣнію оштوبочному и кое-какъ исправленному перехватомъ курьера Наполеона къ Бернадоту, котораго армія наша преслѣдовала уже къ Торну, сосредоченіемъ оной при Янковѣ и сраженіемъ при Прейсишъ-Эйлау, битвой упрямой, по нерѣшительной, послѣ которой каждая сторона хвалилась побѣдою: мы, потому, что удержали поле сраженія; Французы,

— 261 —

потому, что послѣ боя россійская армія отошла къ
Кенигсбергу. И такъ побѣда Франгузовъ при Фрид-
ландѣ есть единственная побѣда непріятеля въ
этомъ походѣ; но прежде этого несчастнаго для
насъ событія, мы имѣли время частными ошиб-
ками пріучить легкія войска наши къ военнымъ
случайностямъ. Около полугода сряду продолжа-
лась школа эта. Нечаянные успѣхи поошли къ
обдуманнымъ. Наконецъ размышленіе, соединен-
ное съ отвагою, наблюденія, опытность, навыкъ,
довели насъ до нѣкоторыхъ предпріятій въ истин-
номъ смыслѣ партизанской войны. Но предпрія-
тія сіи, бывъ плодомъ частныхъ вдохновеній и
порывовъ, а не соображенія главнаго начальства,
совершались еще, такъ сказать, на выдержку и
безъ связи между собою. Далеко имъ было до
того, чтобы составить цѣлое и итти дружнымъ
патискомъ къ общей, рѣшительной цѣли, ибо и
самая цѣль эта не была еще извѣстна ни началь-
никамъ, ни набѣздникамъ нашимъ. Спустя долгое
время послѣ разрушительныхъ неудачъ въ нѣдрахъ
Россіи, когда гибель отечества напрягла всѣ ум-
ственныя и существенныя силы наши къ его спа-
сенію, тогда только удостовѣрились мы въ боль-
шей или меньшей пользѣ, могущей произойти отъ
легкихъ войскъ, устроенныхъ и согласно дѣйс-
твующихъ на сообщеніяхъ наступательной пепрія-
тельской арміи, по мѣрѣ большаго или меньшаго
протяженія сообщеній этихъ сосредоточіемъ ея

— 262 —

средствъ и пособій. И такъ, соглашаясь въ томъ,
что партизанскіе наѣзды, произведенные въ кам-
паніи 1807 года, были чужды вліянія высшаго на-
чальства, слѣдственно и взаимнаго между собою со-
гласія въ достижепіи цѣли, тогда неизвѣстной, я не
могу согласиться въ томъ, чтобы такихъ наѣздовъ
совсѣмъ не было. Бюллетени и Монитеръ, эти ар-
хивы истины относительно признанія въ неуда-
чахъ французской арміи, возопіютъ на несправе-
дливость мою! да и самыя записки Наполеоновы,
для точнѣйшаго опредѣленія важности одной изъ
перехваченныхъ депешей въ сей кампаніи, пред-
ставятъ намъ собственныя слова его, весьма спра-
ведливо изображающія бѣдственное положеніе,
которому подверглась бы армія наша, если бъ де-
пеша эта дошла до своего назначенія. Между
тѣмъ, онѣ принесутъ намъ и другую услугу: въ нихъ
мы увидимъ явное противорѣчіе удостовѣренію,
въ той же книгѣ изложенному и мною оспоривае-
мому. Начнемъ съ записокъ, а потомъ приведемъ
въ свидѣтели Монитеръ и Бюллетени: «Послѣ
«сраженія при Пултускѣ въ декабрѣ 1806, ко-
«мандовавшій россійскою арміею генералъ Бен-
«нигсенъ выступилъ къ Нижней Вислѣ съ тѣмъ,
«чтобы напасть на маршала принца Понте-Корво
«(Бернадота), занимавшаго Эльбингъ. Наполеонъ
«оставилъ Варшаву 15/25 япваря 1807, сосредото-
«чилъ армію въ Виллембергѣ, и двинулся на лѣ-
«вый флангъ Русскихъ въ намѣреніи опрокинуть

— 263 —

«ихъ на Фришъ-Гафъ. Снѣгъ и ледъ покрывали
«землю. Бенпигсенова армія находилась въ край-
«ней опасности; уже французская армія достигала
«до тыла ея, какъ вдругъ казаки схватили офицера
«главнаго штаба принца Невшательскаго (Бертье).
«Взятыя на немъ депеши извѣстили о движеніи.
«Беннигсенъ, испуганный, поспѣшно стянулся къ
«Аленштейну, и проч.» (*)

Вотъ чтò объявлено было о томъ же въ Мони-
терѣ : «Французская армія еще не трогалась съ
«мѣста. Всѣ другіе корпуса оставались на своихъ
«квартирахъ въ совершенномъ безопасеніи. Она
«медлила для того, чтобы дѣйствіе непріятеля бо-
«лѣе обрисовалось, и боялась движеніемъ своимъ
«обратить вниманіе его на бѣдствія, которымъ
«онъ подвергался.

«Между тѣмъ движеніе Русскихъ прояснялось
«каждыі день болѣе и болѣе. Они прошли Осте-
«роде и вступили въ Лебау. Тогда, по сигналу,
«данному во французской главной квартирѣ, войс-
«ка поднялись и совокупно устремились на лѣвый
«флангъ непріятеля, въ намъреніи зайти ему въ
«тылъ. Но на войнѣ встрѣчаются обстоятельства,
«неподвластныя расчетамъ. Офицеръ, принадле-
«жавшій главному штабу, посланъ былъ къ прин-
«цу Понте-Корво съ описаніемъ движенія войскъ
«французской арміи. Начальникъ главнаго штаба

(*) Memoires pour servir à l'histoire de France, par Napoléon, publiés par Montholon. Tom. II, pag. 55.

— 264 —

«извѣщалъ принца о намѣреніи императора, и
«предписывалъ ему отступить до самаго Торна,
«дабы заманить далѣе непріятеля. Офицеръ этотъ
«былъ схваченъ казаками, и не успѣлъ разорвать
«депеши свои. И такъ россійскій генералъ узналъ
«заблаговременно объ опасности, которая бы по-
«стигла его 48 часами позже. Это способствовало
«ему прибыть (22 января) 3 февраля со всею ар-
«міею въ Аленштейнѣ и встрѣтить въ боевомъ
«порядкѣ шедшую по сему пути французскую ар-
«мію. Таковое обстоятельство показалось неизъя-
«снимымъ. Тайна открылась на другой только
«день, когда узнали, что посланный офицеръ былъ
«взятъ непріятелемъ и не успѣлъ сжечь де-
«пеши.» (*)

Монитеръ заключаетъ статью эту повтореніемъ:
«Онъ (непріятель) былъ бы истребленъ, если бы
«офицеръ, посланный съ депешами къ принцу
«Понте-Корво, сжегъ ихъ, ибо все было такъ ра-
«зочтено, чтобы непріятель не прежде 48 часовъ
«могъ извѣститься о томъ, о чемъ узналъ по симъ
«депешамъ. Россійская армія избѣгла отъ гибели
«посредствомъ одного изъ тѣхъ происшествій, ко-
«торыя предоставлены случаю, дабы напоминать
«людямъ, что онъ вмѣшивается во всѣ соображе-
«нія, во всѣ события, и что если рѣшительные
«удары, истребляющие армію и преобразующіе ходъ

(*) Moniteur de 1807.

— 265 —

«кампаніи, суть плоды опытности і генія, то не «менье того они нуждаются і въ его содѣй- «ствіи.» (*) Такой курьеръ стóитъ ста эстафетовъ, часто привозившихъ извѣстія о сплетняхъ париж- скихъ актеровъ, или о пустословіи Брутовъ, бол- туновъ Пале-рояля.

Въ теченіе этой кампаніи были взяты и другіе курьеры, между которыми находился извѣстный императорскій ординарецъ Монтескью; но такъ какъ о нихъ не было упомянуто въ офиціаль- ныхъ бумагахъ, то и я объ нихъ умалчиваю.

Относительно же больныхъ, извѣстно, что при нападеніи на корпусъ маршала Нея, 24 мая (5 iюня), при Гутштадтѣ и 25/6 при Анкендорфѣ, не только больные этого корпуса, по и обозы, паркъ, канцелярія и собственные экипажи маршала до- стались въ добычу казакамъ Платова, переплы- вавшимъ черезъ Алле, а потомъ и черезъ Пасар- гу. Въ доказательство дѣйствія ихъ въ тылу не- пріятеля, служить 78-й бюллетень французской арміи, въ коемъ сказано о дѣлѣ при Анкендорфѣ: «Нашъ уронъ состоять во 160-ти человѣкахъ уби- «тыхъ, 200 рапеныхъ и 250 взятыхъ въ пленъ. «Большая часть послѣднихъ были схвачены каза- «ками, которые поутру, прежде аттаки, пришли

(*) Moniteur de 1807.

— 266 —

«Въ тылъ арміи.» 78-ї бюллетень, 31 мая (12 июня) 1807 года, Гейльсбергъ (*).

Изъ этого видно, что отрядъ Платова, составленный изъ десяти казачьихъ полковъ, Павлоградскаго гусарскаго, 1-го егерскаго и двѣнадцати орудій конной артиллеріи, былъ уже въ тылу 14-ти тысячнаго корпуса, когда началась на него аттака съ трехъ сторонъ, 80-ти тысячной арміи. Спрашиваю всякаго истинно военнаго человѣка: могъ ли Платовъ не похитить всего того, что находилось на самомъ удобнѣйшемъ мѣстѣ для похищения? И впрямъ, если уже тамъ взяты всѣ при корпусѣ находившіяся важнѣйшія бумаги, которые донынѣ хранились у генерала Беннигсена, если по сказанію самаго бюллетеня, тамъ уже взяты и 250 здоровыхъ солдатъ, то какимъ же способомъ могли избѣжать той же участи транспорты больныхъ? Ихъ перемѣщать было не легче самыхъ артиллерійскихъ парковъ и провіантскихъ фуръ, которые, не имѣвъ времени отъ внезапной аттаки убраться заблаговременно въ отдаленное и безопасное мѣсто, попались также въ руки летучему корпусу атамана.

Впрочемъ, что привязываться къ словамъ? Намѣреніе Наполеона очевидно: говоря о безпрепят-

(*) Ложное показаніе. Въ сей день взято 60 офицеровъ, 1500 рядовыхъ и 2 орудія. Одни казаки взяли 55 офицеровъ и 705 рядовыхъ.

— 267 —

ственномъ ходѣ эстафетовъ и о неприкосновенно-
сти больныхъ его, опъ пе столько имѣлъ въ виду
и эстафеты и больныхъ, какъ доказательство, что
теченіе этой кампаніи всѣ затыльныя части его ар-
міи были недоступны, и что на нихъ войска на-
ши пичего не отбили. Вотъ сущность обвиненія,
и такъ прибавимъ къ этому слѣдующее:

Въ одномъ изъ бюллетеневъ сказано: «генералъ
«Викторъ (послѣ маршалъ и герцогъ Бемюнскій;
«онъ командовалъ тогда 2-мъ корпусомъ боль-
«шой арміи), проѣздомъ въ Штетинѣ, былъ съ
«адъютантомъ своимъ схваченѣ партіею, произво-
«дившею въ той странѣ поиски и состоявшею въ
«25 гусарахъ». 53-й бюллетень 10 января (22 фе-
враля) 1807, Варшава.

Въ другомъ:

«Въ сторонѣ Виленберга три тысячи русскихъ
«плѣнныхъ были освобождены партіею, состояв-
«шею въ 1000 казакахъ.» 60-й бюллетень 5/17
февр. 1807, Эйлау. Тутъ нужно замѣчаніе: плѣнные
сіи были освобождены не казаками, а Кіевскимъ дра-
гупскимъ полкомъ, подъ командою генералъ-маіо-
ра Львова. Генералъ этотъ посланъ былъ на
поискъ изъ отряда Седморацкаго, занимавшаго
Юганисбургъ. Онъ пришелъ въ тылъ французской
арміи, во время движенія ея къ Прейсишъ-Эйлау,
и, отбивъ въ окрестностяхъ Виллепберга не 3,000
Русскихъ, а до 5,000 прусскихъ и русскихъ плѣн-

— 268 —

пыхъ, веденныхъ изъ арміи въ Вартаву, невремя
димо возвратился съ пими въ Юганисбургъ.

Если этого недовольно, то вотъ еще случай,
который можетъ мни служить сильнѣйшею под-
порою:

13/25 января, Бернадотъ опрокинулъ авангардъ
нащъ подъ Морунгепомъ, и до глубокой ночи
преслѣдовалъ оный къ Либштадту, не заботясь о
первомъ мѣстечкѣ, оставшемся въ тылу преслѣ-
дующаго и прикрытомъ самымъ наступательнымъ
его движеніемъ. Къ несчастію французскаго мар-
шала, того же числа къ вечеру прибыли въ С. Ло-
окенъ полки, Сумскій гусарскій и Курляндскій дра-
гунскій, находившіеся тогда подъ начальствомъ—
первый у графа Петра П. Палена, а послѣдній
у флигель-адъютанта князя Михаила Долгорука-
го. Примѣтя, что пушечный гулъ болѣе и болѣе
подвигается къ Либштадту, Паленъ счелъ за стыдъ
оставаться въ бездѣйствіи, тогда какъ другіе де-
рутся, и разсудилъ самовольно пуститься въ тылъ
французскаго корпуса. Между тѣмъ, дабы не оста-
вить пустымъ занятый имъ пунктъ, который могъ
входить въ составъ дальнѣйшихъ предпачертаній
главнаго начальства, онъ съ отважностію соеди-
нилъ и благоразуміе, взявъ изъ всего отряда толь-
ко три эскадрона драгунъ и два эскадрона гу-
саръ, съ которыми помчался на Экердорфъ и
Гимельфортъ, и прибылъ въ глубокую ночь къ
Морунгену, опорожненному войсками, но застав-

— 269 —

ленному тяжестви французскаго корпуса. Паленъ
и Долгорукii немедля ворвались въ улицы и раз-
будили оружіемъ и выстрѣлами стражу корпус-
ной квартиры, поконвшуюся подъ покровомъ по-
бѣды. Все, что ни находилось въ Морунгенѣ,
все попалось въ руки эскадронамъ нашимъ, такъ,
что 15/27 числа, когда Бернадотъ, вслѣдствіе наступа-
пательнаго на него движенія всей нашей арміи,
возвратился съ корпусомъ своимъ въ Морунгенѣ,
то не нашелъ въ немъ ничего, кромѣ однихъ
мертвыхъ тѣлъ, изрубленныхъ повозокъ и поси-
мыхъ вѣтромъ бумагъ его канцеляріи. Отъ каретъ
и верховыхъ лошадей, до послѣдней рубахъ Бер-
надота, все досталось въ добычу предпріимчи-
вымъ исполнителямъ сего подвига. (*)

Тѣмъ могъ бы я заключить возраженія насчетъ
1807 года кампаніи; но справедливость требуетъ,
чтобы я не умолчалъ и о собственномъ нашемъ не-
умѣніи извлечь всю пользу, которую представля-
ли памъ огромныя полчища, прибывшія въ армію съ
береговъ Дона, Кубани и Урала. В подлинно, ис-
ключая ударовъ, мною упомянутыхъ, изъ которыхъ
только два принадлежатъ казакамъ, вся служба
ихъ ограничалась содержаніемъ передовой стражи
и дѣйствіемъ на одной чертѣ съ линейными вой-

(*) Сущность дѣла этого взята изъ журнала лонесеній глав-
покомандующаго Государю Императору; вѣткоторыя подробности
онаго собраны мною на мѣстѣ сраженія.

№ 123.

6'

— 270 —

сками,—дѣйствіемъ, совершенно разнороднымъ съ ихъ склонностями, оковывающимъ и подвижность, и снаровку, и хитрость,—эти главныя качества воинственнаго народа, котораго методическіе уставы не заключили еще въ графы европейскаго однообразія.

Отрядъ атамана Платова состоялъ, какъ уже я выше сказалъ, изъ полковъ: десяти казачьихъ, одномъ гусарскомъ, одномъ егерскомъ и 12 орудій конной артилеріи. Какое было пазначеніе этому отряду?

До марта мѣсяца онъ находился въ авангардѣ главной арміи. Отъ 1 (13) марта, до 24 мая (15 июня), онъ составлялъ при Пасенгеймѣ связь главной арміи, съ корпусомъ, дѣйствовавшимъ на Наревъ, а потомъ до Тильзита, онъ не выходилъ изъ состава боевой линіи той же главной арміи. Какая пропошла изъ этого польза? Никакой, или весьма скудная! Казацкое войско било, было би-то, нападало, отступало и наконецъ отступило до Тильзита вмѣстѣ съ прочими войсками арміи.... Но, Боже мой! какое представлялось ему поле для развитія его природной удали!

Если бы во время движения французской арміи отъ Виленберга чрезъ Аленштейнъ и Ландсбергъ къ Прейсшпъ-Эйлау, большая часть казачьихъ полковъ оставлена была на правомъ берегу Алле, между Зебургомъ и Гейльсбергомъ для дѣйствія партіями на тыль непріятеля, какъ то сдѣлалъ

— 271 —

генералъ Львовъ съ однимъ драгунскимъ пол-
комъ...

Если бы, вмѣсто того, чтобы въ окрестностяхъ
Пассенгейма заниматься около трехъ мѣсяцовъ
шибками и перестрѣлками съ новонабранными
польскими войсками, параллельно противъ нихъ
стоявшими въ окрестностяхъ Ниденбурга, казаки
наши, раздѣлясь на партіи, предприняли бы по-
иски, съ одной стороны между Гогенштейномъ и
Гилгепбургомъ на сообщеніе главной французской
арміи съ Торномъ, а съ другой, чрезъ Хорцеленъ
и Присницъ на сообщеніе корпуса Массены съ
Варшавою....

Если бы во время наступательнаго движенія
французской арміи на Гейльсбергъ, казачьи полки
двинуты были отъ Гейльсберга чрезъ Гутштадтъ
вдоль лѣваго берега Пасарги на Морунгенъ,
Прейшъ-Голландъ и Мюлгаузенъ, и паконецъ,
если бы во время отдѣленія нашей арміи отъ
Фридланда къ Тильзиту, означенные полки, отой-
дя къ Гердауену, вдругъ ринулись бы оттуда
черезъ Фридландъ къ Кенигсбергу....

Тогда только они принесли бы истинную поль-
зу общему дѣлу. Двйствуя въ совершенномъ смы-
сѣп партизанской войны, въ землѣ, съ нами союз-
ной и противъ конницы усталой и неспособной
при самой свѣжести своей, къ отраженію парти-
занскихъ наскоковъ, неожиданныхъ, пролетныхъ,
они неминуемо посѣяли бы разрушеніе и ужасъ

— 272 —

въ тылу французской арміі. Безъ сомнѣнія, не имъ удержать можно было великаго полководца на побѣдоносномъ ходу его; по крайней мѣрѣ, отвлекши за собою большую часть его конницы, они чрезъ то лишили бы его того орудія, посредствомъ котораго предпріятія его достигали до мѣты быстрѣе, рѣшительнѣе, узелъ битвы разсѣкался внезапнѣе, преслѣдованія производились неотступнѣе.

По эту черту возраженія мои отпосились къ кампаніи, до которой Наполеонъ коснулся только мимоходомъ; теперь приступаю къ той, въ которой набѣги и поиски вступили въ составъ общаго предначертанія главнаго начальства, и нанеся чувствительнѣйшіе удары непріятелю, обратили на себя особенное вниманіе Наполеона.

Станемъ отвѣчать по статьямъ:

Во время движенія на Москву, онъ (Наполеонъ) никогда не имѣлъ въ тылу своемъ непріятеля.

Тутъ представляется нѣкоторое затрудненіе. Какъ разумѣть слова: Dans sa marche sur Moscou? Во время московскаго похода, то есть, во время московской кампаніи, или во время движенія на Москву? По послѣднему смыслу, Наполеонъ правъ: ибо до вступленія его въ столицу, легкая конница наша содержала только передовую стражу и партизанской войны не было. Первый наѣздъ оказался при Царевѣ-Займишѣ ²/₁₄ сентября, въ самый день запятія Москвы, а второй ⁹/²₁ сен-

— 273 —

тября, при селѣ Перхушковѣ. Я держался бы
послѣдняго смысла, и слѣдовательно не присту-
пилъ бы къ возраженію, если бы самъ историкъ,
продолжая говорить о томъ же предметѣ, не уни-
чтожилъ этого смысла слѣдующими словами: Ник
одинъ подвозъ не былъ взять въ теченіе этой кам-
паніи. Во время московской кампаніи ни одна
эстафета не была перехвачена, и проч. доказа-
тельство, что онъ имѣлъ въ виду всю кампанію,
то есть, дѣйствіе отъ Нѣмана до Москвы, пребы-
ваніе въ Москвѣ и отступленіе изъ Москвы до
Нѣмана.

По рѣшеніи этой задачи, надлежитъ объяснить
и слѣдующую: Онъ не имѣлъ въ тылу своемъ не-
пріятеля. Какъ разумѣть слова сіи: въ тактиче-
скомъ или стратегическомъ смыслѣ? Если въ так-
тическомъ, то Наполеонъ опять правъ: ибо армія
его, расположенная по московскимъ предмѣстьямъ,
лицемъ въ поле, имѣла въ тылу своемъ только
Бълый-Городъ, Китай-Городъ и Кремль (*), занятые
главною и корпусными квартирами, ей принадле-
жавшими. Но это нельзя предположить; Наполе-
опъ былъ не комендантомъ, или не пачальни-
комъ полиціи, чтобы граничить кругъ дѣйствія
команды своей предълами шлагбаумовъ. Началь-
ствуя несмѣтными силами, обладающій изящій-

(*) Имена частей горола, составляющихъ середину Москвы.

— 274 —

шими таинствами военнаго исскуства, одаренный
всеобъемлющимъ, дальновидныйшимъ взоромъ и
необыкновеннымъ чувствомъ соотношеній, опъ,
конечно, видѣлъ далѣе Камеръ-Коллежскаго ва-
ла (*), и потому, нельзя думать, чтобы онъ хо-
тѣлъ увѣрить насъ въ томъ, что тылъ всякой ар-
міи граничитъ только съ лазаретными фурами,
хлѣбопеками и дежурствами. Изъ этого видно,
что онъ говорилъ не о тактическомъ, а о стра-
тегическомъ тылѣ своемъ, то есть, не о Бѣло-Но-
Городѣ, Китай-Городѣ и Кремлѣ, а о простран-
ствѣ, по которому армія его пришла, черезъ ко-
торое получила она съъстные и боевые подвозы,
долженствовала имѣть сношеніе съ фланговыми
своими корпусами, съ союзными государствами и
съ Франціею, и по которому надлежало ей от-
ступать въ случаѣ неудачи. Разумѣя такъ, ска-
заніе Наполеона ошибочно; ибо не прошло пяти
дней по занятіи Москвы французскою арміею, какъ
уже сообщеніе ея подверглось опасности искус-
снымъ движеніемъ Кутузова съ рязанской дороги
на калужскую, — движеніемъ, возбудившимъ во
всей арміи нашей восторгъ и удивленіе, но о пре-
восходствѣ котораго и по сіе время умалчиваютъ
иностранные писатели, или отъ низкаго чувства
зависти, и,

(*) Насыпь, окружающая Москву.

— 275 —

одна тарутинская позиція, столько же наступа-
тельная въ отношеніи стратегическомъ, сколько
оборонительная по мѣстности и укрѣпленіямъ сво-
имъ, одна уже позиція эта, сама собою, опровер-
гаетъ упрекъ Наполеоновъ. А когда прибавимъ
къ ней отрядъ Дорохова и партію Сеславина, про-
изводившіе поиски между дорогъ смоленской и
боровской, въ направленіи къ Вязьмѣ; когда при-
бавимъ къ ней отдѣльныя команды князя Вад-
больскаго между Вереи и Можайска, Бенкендор-
фа между Можайска и Волоколамска; Чернозубо-
ва между Можайска и Сычевки; Фиглева (*) въ
окрестностяхъ Звенигорода, и мою партію между
Гжатью и Дорогобужемъ: тогда смѣло можно ска-
зать, что слова Наполеона брошены весьма опро-
метчиво и недостойны писателя, стяжавшаго въ
потомствѣ званіе добросовѣстнаго историка.

Во время двадцати-дневнаго пребыванія въ Москвѣ.

Наполеоново пребываніе въ Москвѣ продолжалось не 20, а 34 дня. Онъ вступилъ въ Москву ²/₁₄ сентября, а выступилъ изъ нея 7/₁₉ октября.

(*) Не падобно приниматъ Фиглева за Фигнера. Первый служилъ въ Бѣлорусскомъ гусарскомъ полку, а послѣдній въ артиллеріи. Первый находился въ отрядѣ генерала Винцепгероле, а послѣдній былъ партизаномъ и дѣйствовалъ въ то время окою Москвы, между дорогами тульскою и калужскою.

— 276 —

Замъчаніе это весьма важно, ибо эти 14 дней суть главѣйшіе союзники превосходства тарутинскаго пункта, имѣвшаго такое непосредственное вліяпіе на судьбу непріятельской арміи. И подліно, выступи армія эта 14 дней прежде, ни одинъ замыслъ фельдмаршала не достигъ бы до полной зрѣлости! Армія наша не успѣла бы усилиться частію войскъ, формированныхъ княземъ Лобановымъ; въ лагерѣ ученіе рекрутъ и поступившихъ въ линейные полки ратниковъ, не пришло бы къ окончанію; съ Дону не успѣли бы прибыть 24 полка казаковъ, чтò съ находившимися при арміи полками составило болѣе 20 тысячъ истинно легкой конницы, причинившей столь много вреда непріятелю во время его отступленія; духъ арміи не возвысился бы отъ побѣды, одержанной надъ непріятельскимъ авангардомъ 6/18 октября, и наконецъ, ходъпродовольствія не успѣлъ бы еще вступить въ колею навыка такъ, чтобы при преслѣдованіи непріятеля, подвозы могли кругообращаться постовѣянно изъ арміи въ хлѣбороднѣйшія губерніи, а изъ нихъ въ армію вездѣ, гдѣ она не находилась. Все это случилось между 23 сентября (5 октября) и 7 (19) октября.

Въ противоположность, послѣдніе 14 дней дoderшили разстройство непріятельской арміи. Недостатокъ въ продовольствіи оказался уже по истеченіи 20-ти дневнаго срока; ибо все, что еще оставалось подъ рукою, все окончательно израс-

— 277 —

ходывалось, а по израсходованіи всего, бродяги умножились и развратъ обуялъ всѣ части арміи. Если бы армія эта выступила 14 дней прежде, то она пе только избѣгла бы голодъ, но и прошла бы все разстояніе отъ Москвы до Смоленска путемъ сухимъ и погодою ясною, по той причинѣ, что осень была необыкновенно теплая, а стужа и вьюги поднялись только 28 октября (9 ноября) между Дорогобужемъ и Смоленскомъ, то есть, въ то время, въ которое непріятель могъ уже быть далеко за Смоленскомъ. Я не упрекаю, я не критикую, а разсказываю, оставляя самому читателю дѣлать заключеніе о важности тѣхъ 14-ти дней, о которыхъ Наполенъ умалчиваетъ.

Ни одинъ почтовой укрѣпленный домъ (таковой находился на каждомъ посту) не былъ аттакованъ.

Партизаны не должны были этого предпринимать; таковыя предпріятія не въ духѣ партизанскаго дѣйствія. Что можетъ понудить партизана къ приступу? Два предмета: или овладѣніе каскимъ либо подвозомъ, курьеромъ и чиновникомъ, остановившимися въ укрѣпленномъ почтовомъ домѣ для кратковременнаго отдыха, или утвержденіе себя на пути сообщенія непріятеля.

Но, до перваго всякой партизанъ можетъ достичь безъ тѣхъ силій, которыхъ требуетъ приступъ: ему стоитъ только расположиться въ какомъ либо скрытномъ мѣстѣ, смежномъ съ боль-

— 278 —

щою дорогою, между двумя почтовыми станціями (étapes) і добыча, на которую онъ мѣтитъ, вскортъ явится передъ нимъ на чистомъ полѣ. Чтò же касается до послѣдняго, онъ до него никогда достичь не можетъ, ибо при первомъ появлении передъ нимъ самой малочисленной пѣхотной команды, казаки его должны непремѣнно оставить мѣсто, стоившее имъ столь дорого, и, защищая оное, погибнуть въ немъ для предмета, совершенно противнаго ихъ назначенію.

Но, положимъ, что партія удержитъ за собою этотъ укрѣпленный ностъ, и тутъ успѣхъ произведетъ болье вреда, нежели пользы: онъ прикуетъ партію къ одному мѣсту, и чрезъ то принудитъ подвозы миновать это мѣсто окружными дорогами, тогда, какъ посредствомъ безпрестанной подвижности и появленія на пѣсколькихъ пунктахъ въ одни сутки той же партіи, мало что отъ нея ускользнуть можетъ. Если же для того штурмовать укрѣпленія, чтобы по взятіи немедленно оставлять ихъ, то это дѣло безумія, а не отважности, и таковой партизанъ немного напартизанитъ, какъ ни была бы огромна его партія.

Но когда пужда востребовала, то не только укрѣпленный домъ, но и валомъ и налисадами обесенный городъ Верея, сорванъ былъ отрядомъ генерала Дорохова; и да не подумаютъ, что городокъ этотъ защищаемъ былъ малымъ числомъ войскъ; въ немъ взято одними плѣиными 377

— 279 —

рядовыхъ, 15 штабъ- и оберъ-офицеровъ и одно
зпамя (*).

«Ни одинъ больной, ни одинъ отстранившійся
не были взяты.

Справедливѣе было бы сказать: ни одинъ гос-
питаль не былъ взять, пока армія шла къ Мос-
квѣ и пока находилась она въ этой столицѣ, и
вотъ почему: когда армія шла къ Москвѣ, то какъ
ужъ я сказалъ, партизановъ еще не было, а не-
пріятельскіе больные оставляемы были на пути
по городамъ и по обнесеннымъ оградами мона-
стырямъ, гдѣ вмѣстѣ съ ними оставлялись и вой-
ска, какъ для охраненія ихъ, такъ и для при-
крытія съѣстныхъ и боевыхъ подвозовъ, шедшихъ
къ арміи.

Когда же армія эта вступила въ Москву, то
больные не отсылались уже назадъ, а помъщались
въ самой столицѣ; и такъ, мудрено было парти-
занамъ нашимъ врываться въ улицы городовъ и
лъзть черезъ ограды монастырей для подвига, хо-
тя освященнаго пользовою отечества, но въ суще-
ствѣ своемъ всегда непавистнаго для сердца вся-
каго истиннаго воина! Къ тому же это были бы

(*) Изъ Histoire de l'expédition en Russie, par M*** (Chambray). Memoires pour servir à l'histoire de la geurre entre la Russie et la France, par Vaudoncourt.

Допесенія Дорохова фельдмаршалу к. Кутузову отъ 29 сен-
тября и 2 октября.

— 280 —

тѣ же приступы, по приступы, чуждые всего того, что составляетъ прелесть отважнаго предпріятія: чуждые великодушной, возвышенной цѣли и той поэзіи кроваваго ремесла нашего, безъ которой мы не что иное, какъ привиллегированные душегубцы!

Впрочемъ, отсрочка продолжалась недолго; не всякій ли знаетъ, что при общемъ отливѣ непріятельской арміи, пи одинъ госпиталь не успѣлъ быть упраздненъ, и всѣ они, безъ малѣйшаго усилія, попались въ руки побѣдителямъ.

Чтò же касается до безопаснаго перемѣщенія больныхъ изъ госпиталя въ госпиталь, по случаю стеченія ихъ въ одномъ и уменьшенія въ другомъ госпитальѣ; чтò касается до благополучнаго проживанія въ тылу непріятельской арміи отстракившихся отъ нея, по нашему называемыхъ бродягами или мародерами, то нареканіе уничтожается однимъ уже пребываніемъ партій нашихъ на самомъ томъ пространствѣ, на коемъ Наполеонъ разсъялъ и больныхъ, и мародеровъ своихъ. Кого увѣрить можно, чтобы миогочисленныя партіи наши, рыскавшія вдоль большой смоленской дороги отъ Москвы до Дорогобужа, хладнокровно смолтрѣли на всѣ эти тянувшіяся мимо ихъ и грабившія вокругъ нихъ необудзаныя шайки разбойниковъ, не причиняя имъ пи малѣйшаго вреда? Да если бы партіи на это и рѣшились, то можно ли, чтобы поселяне, имѣвшіе такое сильное право на

— 281 —

личное мишеніе, можно ли, чтобы поселяне допустили шайки сіи безпрепятственно предавать огню и мечу ихъ самихъ и ихъ имущества? Въ доказательство, что не такъ безопасно было кругообращеніе людей и подвозовъ по пепріятельскому пути сообщенія, какъ о томъ сказано въ сочиненіи, мною оспориваемомъ, служитъ предложеніе, сдѣланное 23 сентября(5 октября) Лористономъ, о прекращеніи родной войны, которая, возбуждаемая и поддерживаемая партизанами, причиняла такой вредъ непріятно. Фельдмаршалъ отвѣчалъ: «Народъ разумѣетъ войну эту нашествіемъ Татаръ, и слѣ«довательно, считаетъ всякое средство къ избавенію себя отъ враговъ не только непредосудійнымъ, но похвальнымъ и священнымъ.»

Этого мало: встревоженный умпоженіемъ партизанскаго дѣйствія въ тылу своей арміи, Наполеонъ побуждаетъ гордость свою, и возобновляетъ предложеніе Лористона, 8/20 октября, изъ села Троицкаго. Маршалъ Бертье, въ письмѣ своемъ къ князю Кутузову, говоритъ между прочимъ: «Гепералу «Лористону препоручено было предложить вашей «свѣтлости мѣры, чтобы сообразовать военныя «дѣйствія съ правилами, установленными во всѣхъ «войнахъ, дабы государство не несло болѣе зла, «какъ то, которое происходитъ отъ самой сущности войны.» (*) На это фельдмаршалъ отвѣчалъ:

(*) Lettre du M. Berthier au M. P. Koutousoff. 8/20 octobre.
Troitdzkoé.

— 282 —

«Весьма трудно обуздать народъ, оскорбленный
«всѣмъ тѣмъ, что передъ нимъ происходитъ, на-
«родъ, невидавшій 200 уже лѣтъ войны въ нѣ-
«драхъ своего отечества, готовый за него погиб-
«путь и неумѣющій различать принятые обычаи
«отъ тѣхъ, кон отвергаемы въ обыкновенныхъ
«войнахъ. 9/21 октября, 1812. Тарутино.» (*)

Впрочемъ, не одини мародеры, по и самые фу-
ражиры погибали въ этой борьбѣ войскъ съ цѣ-
лою нашей. Взглянемъ, что о томъ говорятъ,
Ларрей, генералъ-докторъ главной французской
арміи, господинъ Шамбре, сочинитель «Исторіи
нашествія на Россію», и наконецъ самъ Напо-
леонъ.

«Начальники непріятельской арміи поддержива-
ли нашихъ начальниковъ въ надеждѣ на миръ,
«увѣряя, что преллиминарные пункты будутъ на
«дняхъ подписаны. А между тѣмъ тучи казаковъ
«облегали мѣста, на коихъ расположены были
«войска наши, и ежедневно похищали у насъ ве-
«ликое число фуражировъ. (**)»

«Къ изнуренію фуражировъ соединялось пора-
«женіе, напосимое имъ казаками, подъезжавшими
«даже къ заставамъ Москвы.» (****)

(*) Lettre du M. Koutousoff au M. Berthier. 9/21 oct. Taroutino.

(**) Larrey, Mémoires de la chirurgie militaire.

(***) Chambrey, Histoire de l'expédition en Russie. Tom. III.

— 283 —

Повелѣніе Наполеона къ Бертье:

«Гжать, 22 августа (3 сентября) 1812-го.

«Напишите генераламъ, командующимъ корпу-
«сами, что мы ежедневно теряемъ много людей
«отъ безпорядка, господствующаго въ образъ,
«принятомъ войскомъ для отысканія пищи; что
«безъ отлагательства нужно, чтобы они услови-
«лись между собою насчетъ мѣръ, которые долж-
«ны быть соблюдаемы для прекращенія случаевъ,
«угрожающихъ арміи разрушеніемъ; что число лю-
«дей, забираемое непріятелемъ, простирается еже-
«дневно до пьесколько сутенъ; что слѣдуетъ непре-
«мѣнно, подъ опасеніемъ жесточайшаго наказанія,
«запретить солдатамъ отлучаться по одиначкѣ, а
«посылать за пищею войска (руководствуясь учреж-
«деніемъ для фуражировъ) командами, паряжеп-
«ными съ каждого корпуса, если армія стоитъ
«совокупно, или съ каждой дивизіи, если армія
«раздѣлена на части; чтобъ генералъ или штабъ-
«офицеръ начальствовалъ надъ этими сборными
«командами, и чтобъ достаточное число войскъ
«всегда при нихъ слѣдовало для прикрытия ихъ
«отъ казаковъ и поселянъ во время фуражирова-
«нія. Чтобы старались тамъ, гдѣ пайдутъ жите-
«лей, получать отъ нихъ провіантъ и фуражъ по-
«средствомъ требованія, не причищая имъ боль-
«шаго вреда насилиствомъ и похищеніемъ другихъ
«предметовъ. Наконецъ, исполненіе предписанія
«этого такъ важно, что, безъ сомѣнія, ревность

— 284 —

«Къ моей службѣ генераловъ и корпусныхъ пачаль-
«никовъ изыщетъ всѣ средства къ прекращенію
«неустройствъ, о которыхъ идетъ дѣло. Вы не
«премините написать также неаполитанскому ко-
«ролю (Мюрату), командующему конницею, о томъ,
«что необходимо нужно, чтобы конница его при-
«крывала фуражированіе и обезпечивала отъ ка-
«заковъ и непріятельской конницы команды, по-
«ссыляемыя изъ лагеря для сего предмета. Вы пред-
«ложите принцу Эксмюльскому (Даву) не подхо-
«дить къ авангарду ближе двухъ лѣ (10 верстъ).
«Вы ему вишите необходимость сей мѣры, дабы
«фуражиры, искавъ фуража и провіанта, всегда
«находились въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ непрія-
«теля. Наконецъ, вы замѣтите герцогу Ельшин-
«гепскому (Нею), что онъ ежедневно болѣе теряетъ
«людей въ фуражированіи, нежели въ сраженіи, и
«что необходимо нужно, чтобы первое произво-
«дилось съ бѣльшимъ устройствомъ, и не такъ
«далеко посылаемы были фуражиры.» (*)

И такъ, если фуражиры, всегда ходившіе на
добычу, совокупнѣе мародеровъ, не смотря на
упреки, дѣлаемые имъ Наполеономъ, оберегав-
шіеся съ нѣкоторыми правилами и устройствомъ,
не могли избѣжать плѣна или смерти, то какъ

(*) Chambray, Histoire de l'éxpedition en Russie. Lettre de Napoléon au Major-Général. 3 Sept. 1812. Gjatzk. Tom. III.

— 285 —

же мародеры, затерянные въ землѣ, имъ неиз-
въстной, влачившіеся безъ опредѣленной цѣли,
безъ начальниковъ, иногда безъ потроновъ и всег-
да безъ подпоры, какъ же могли они проживать
невредимо среди народа озлобленнаго, вооружен-
наго и кипящаго мщеніемъ? Если бы точно пар-
тизаны и поселяне, сложа руки, глядѣли на нен-
стовства, производимыя этою безопасною для нихъ
сволочью, то зачѣмъ было Бертье и Лористону
предлагать князю Кутузову принятіе мѣръ, для
сообразованія военныхъ дѣйствій съ установлен-
ными во всѣхъ войнахъ правилами? Зачѣмъ было
Наполеону х. л. опотать насчетъ устройства фура-
жированія, ибо, какъ видно, онъ не другимъ
чѣмъ признавалъ мародеровъ своихъ, какъ фура-
жираніи безъ начальства и безъ связи? Не все ли
говорятъ слова эти: 1) «Мы ежедневно теряемъ
«много людей отъ безпорядка въ отысканіи пищи,
«2) безъ отлагательства нужно условиться насчетъ
«мѣръ, которые должны быть приняты къ пре-
«кращенію случаевъ, угрожающихъ арміи разру-
«шеніемъ; 3) число людей, забираемыхъ непрія-
«телемъ, простирается до пѣскою сотенъ еже-
«диевио, и 4) Ней ежедневно теряетъ большѣ людей
«на фуражированіи, нежели въ сраженіи?» Но пол-
но о бродягахъ и мародерахъ, истребленіе которыхъ
впрочемъ болѣе было дѣломъ поселянъ, нежели пар-
тій устроенныхъ и ринутыхъ на сообщеніе непрія-
теля съ цѣлью гораздо важнѣйшею.

№ 123.

7

— 286 —

«Ни одна эстафета не была перехвачена....»

Не говоря уже о тѣхъ, которыя попались миѣ
въ руки, я упомяну только о нѣкоторыхъ пере-
хваченныхъ курьерахъ другими партизанами.

Мнѣ, можетъ быть, скажутъ, что донесенія
начальству не суть документы вѣрные и неоспо-
римые; согласенъ, когда они представляютъ одно
число убитыхъ, во всѣхъ націяхъ и во всѣхъ ар-
міяхъ, всегда преувеличенное относительно къ не-
пріятелю и уменьшенное относительно къ своимъ.
Чтò же касается до донесеній о плѣнныхъ или о
перехваченныхъ курьерахъ и депешахъ, ими во-
зимыхъ, то сомнительность въ нихъ вкрасться не
можетъ, ибо плѣнный или курьеръ лично пред-
ставляется въ главную квартиру, допрашивается
и поступаетъ въ списокъ тѣхъ плѣнныхъ, кото-
рые прежде его были взлты, а депеши, отобран-
ные отъ нихъ, хранятся подъ нумерами, что
можно и теперь видѣть въ Главномъ Штабѣ Го-
сударя Императора.

И такъ, вотъ мои доказательства:

Въ рапортъ фельдмаршала къ Государю Импе-
ратору, отъ 22 сентября (4 октября), сказано:

«Сентября 11/23. Генералъ-маіоръ Дороховъ, про-
«должая действія съ своимъ отрядомъ, доставилъ
«перехваченную имъ у непріятеля почту въ двухъ
«запечатанныхъ ящикахъ, а третій ящикъ съ о-
«грабленными церковными вещами. 12/24 сентября,

— 287 —

«поймано его же отрядомъ на можайской дорогъ «два курьера съ депешами» и проч.

Въ рапортъ генерала Винценгероде къ Государю Императору изъ города Клина, отъ ³/₁₅ октября, сказано:

......... «На сихъ дняхъ симъ послѣднимъ «полковникомъ (Чернозубовымъ) взяты два французскіе курьера, тѣхавшіе изъ Москвы съ депешами. . . .»

Фельдмаршалъ доноситъ также Государю Императору, отъ ¹/₁₃ октября, о взятіи 24 сентября (6 октября), курьера близъ Вереи подполковникомъ княземъ Вадбольскимъ.

Генералъ Винценгероде доноситъ Государю Императору, отъ ⁸/₂⁰ октября, изъ села Чашникова, о взятіи курьера въ слѣдующихъ словахъ:

«Я получилъ рапортъ отъ полковника Чернозубова, находящагося съ ввѣреннымъ ему полкомъ «на можайской дорогъ между городами Гжат-«скомъ и Вязьмою».

Вотъ этотъ рапортъ:

«Прибывъ съ полкомъ, мнѣ ввѣреннымъ, къ «деревни Теплухъ, на большой московской дорогѣ находящейся, гдѣ учреждена французская «почта (étape), я успѣлъ схватить непріятельскую почталіона (Estafette), предъ моимъ прибытіемъ выхавшаго изъ сей деревни. Всѣ бумаги, «при немъ найденныя, присемъ къ вашему превосходительству представляю, вмѣстѣ съ однимъ

— 288 —

«офицеромъ французскихъ войскъ, взятымъ на са-
«мой большой дорогѣ.

«Послѣ сего, я пошелъ прямо по той же са-
«мой дорогѣ къ Цареву-Займищу, и на пути взялъ
«въ плѣнъ одного офицера и 38 рядовыхъ, кото-
«дыхъ, для поставленія въ Тверь, препроводилъ
«къ сычевскому исправнику. До упомянутаго
«Царева-Займища я не могъ дойти, по причинѣ
«встрѣтившейся въ большомъ числѣ пѣхоты, пре-
«провождавшей обозъ, котораго часть отбивъ, я
«поворотилъ назадъ, и имѣю ночлегъ сего числа
«въ деревни Холмѣ, въ 15-ти верстахъ отъ боль-
«шой дороги. Вашему превосходительству о семъ
донести честь имѣю, равно и о томъ, что въ
«сихъ предпріятіяхъ содѣйствовали мнѣ города
«Сычевокъ дворянскій предводитель Нахимовъ и
«исправникъ Богуславскій.»

Господинъ Шамбре, въ «исторіи нашествія
на Россію», опровергаетъ съ успѣхомъ слова На-
полеона, мною здѣсь оспориваемыя; онъ гово-
ритъ:

«Наполеонъ въ семъ случаѣ самъ себѣ противо-
«рѣчитъ въ письмахъ своихъ отъ 3-го, 23-го,
«24-го, 26-го и 27-го сентября (н. м.), такъ какъ
«и отъ 6-го, 10-го, 23-го, 24-го октября, 9-го
«ноября, 2-го декабря (п. м.) и въ другихъ еще
«письмахъ, мною необъявленныхъ отъ того, что
«я не нашелъ въ нихъ ничего достойнаго замѣ-
«чанія. Сверхъ этихъ писемъ, допусеніе генерала

— 289 —

«Барагедильера, приложеныя къ сему второму
«изданію, довольно удостовѣряютъ не въ собствен-
«номъ заблужденіи Наполеона, а въ умышленномъ
«стараніи его привести другихъ въ заблужденіе,
«дабы чрезъ то прикрыть славу и самолюбіе свое
«отъ нападковъ. Безъ сомнѣнія, онъ не рѣшился
«бы на сказаніе, мною оспориваемое, если бы
«зналъ, что часть писемъ его, Бертье и другихъ
«генераловъ, вѣдомости о движеніяхъ войскъ и
«ипые драгоцѣнные документы, необходимые для
«описанія нашествія на Россію, будутъ нѣкогда
«обнародованы такъ, что событие, долженствовав-
«шее повидимому болѣе другихъ быть недоступ-
«нымъ любопытству, является напротивъ однимъ
«изъ извѣстнѣйшихъ событий нашего времени.» (*)

Вотъ нѣкоторыя выписки изъ сихъ писемъ:

«Мы не получали эстафетовъ послѣ прибывшей
«7/19 октября. Недостаетъ тѣхъ, которые дожны
«были прибыть 8/20, 9/21 и 10/22» (**). «Доведите до
«его (маршала Виктора) свѣдѣнія, что по сіе вре-
«мя не получая эстафетовъ, я не знаю что про-
«исходить въ его сторонѣ.» (***) «Императоръ не
«получилъ двухъ эстафетовъ; быть можетъ, что
«это слѣдствіе вашего отступленія къ Сенno, ко-

(*) Histoire de l'expedition en Russie, par M*** (Chambray). Tom. III. pag. 249.

(**) Lettre du M. Berthier à Junot. 25 oct. Fominscoé.

(***) Lettre du Napoléon à major-général.

— 290 —

«торое открыло большое пространство земли не-
«пріятелю». (*)

И наконецъ, господинъ Шамбре заключаетъ:
«Во время отступленія, Наполеонъ отъ Смоленска
«до Молодечьно получилъ только двѣ депеши изъ
«Франціи, и то чрезъ Марета (герцога Бассапо).
«На доставленіе первой изъ этихъ депешей отва-
«жился польскій дворянинъ, объ имени котораго
«я умолчу, дабы не подвергнуть его подозрѣнію;
«вторую доставилъ ему еврей за деньги; онъ встрѣ-
«тилъ Наполеона въ Каменѣ послѣ перехода чрезъ
«Березину.» (**)»

Теперь мы подошли къ главному предмету пар-
тизанскаго дѣйствія, а именно, къ похищенію и
истреблению непріятельскихъ подвозовъ съ боевы-
ми и съѣстными припасами, отрядовъ, командъ и
войскъ, проходящихъ въ армію, или изъ оной.
Достигли ли партизаны наши до этого предмета,
или пѣтъ, мы увидимъ изъ достовѣрныхъ доку-
ментовъ, которыми я вооруженъ? Прежде сего
представимъ легкій очеркъ того положенія, въ
которомъ находились пути сообщенія французской
арміи; очеркъ этотъ принадлежитъ не мнѣ, а гос-
подипу Шамбре. «Невѣдѣніе его (Наполеона) о
«движеніяхъ этого генерала (Кутузова), умпожаясь

(*) Lettre de M. Berthier à Victor. 9 nov. Smolensk.

(**) Histoire de l'expedition en Russie, par M*** Chambray. Tom. III. pag. 247.

— 291 —

«отъ русскихъ партій, рыскавшихъ вокругъ Мос-
квы, ввергло его въ совершенное недоумѣніе на
«счетъ намѣренія непріятеля. Партіи сіи, безпо-
«коя фуражировъ съ неутомимою дѣятельностію,
«пресѣкли всѣ прямыя сообщенія между Мюра-
«томъ, Бесьеромъ и Понятовскимъ. Предпріятіямъ
«ихъ способствовали тѣ изъ поселянъ, которые
«оставались еще въ селеніяхъ, давая имъ зять о
«движеніяхъ французскихъ войскъ. Наконецъ,
«взятіемъ нѣсколько артиллерійскихъ палубовъ и
«нѣсколько командъ между Москвою и Можай-
«скимъ, Дороховъ заградилъ путь подвозамъ и
«принудилъ ихъ прекратить свое шествіе. Для
«возстановленія этого сообщенія, Наполеонъ отря-
«дилъ, 11/23 сентября, гвардейскихъ драгунъ, двѣ
«роты гвардейской конной артиллеріи и одинъ
«линейный полкъ. Отряду этому предписано бы-
«ло остановиться въ селѣ Вязёмъ, находящемся на
«столбовой дорогѣ въ 7-ми лѣ (35-ти верстахъ)
«отъ Москвы. Спустя нѣсколько дней, 14/26 сеп-
«тября, опъ еще отрядилъ на половину пути отъ
«этого села къ Москвѣ дивизію Брусьера, припа-
«длежавшую корпусу Евгенія, легкую кавалерію
«этого же корпуса и гвардейскихъ конныхъ еге-
«рей съ артиллерійскою конпою ротою. Такъ какъ
«и дорога отъ Можайска къ Смоленску весьма
«обезпокоиваема была партіями, то приказано бы-
«ло Наполеономъ отправить войска изъ этого
«послѣдняго города не иначе, какъ совокупно и

— 292 —

«не въ меньшемъ числѣ, какъ въ 1500 человѣкъ.»
Томъ III, стран. 151-я. (*)

Теперь перейдемъ къ документамъ:

Донесение къ БЕРТЬЕ ГЕНЕРАЛА БАРАГЕ-ДИЛЬЕРА,
военного губернатора Смоленской губернии, жи-
тельствовавшаго въ Вязьмѣ.

«Вязьма, 8/20 сентября.

«Число и отвага вооруженныхъ поселянъ въ
«глубинѣ области, по видимому умножается. 3/15
«сентября крестьяне деревни Клушина, чтò возлѣ
«Гжатска, перехватили транспортъ съ понтопами,
«с.ІЬдовавшій подъ командою капитана Мишеля.
«Поселяне повсюду отбиваются отъ войскъ на-
«шихъ и рѣжутъ отряды, которые по необходи-
«мости посылаемы бываютъ для отысканія пищи.
«Неистовства эти, чаще происходящія между До-
«рогобужемъ и Можайскомъ, достойны, по моему
«мнѣнію, впинанія вашей свѣтлости. Безъ отла-
«гательства нужно взять мѣры къ прегражденію
«новыхъ безпокойствъ, причипяемыхъ крестьяна-
«ми, или укротить ихъ наглость наказаніями за
«прошедшія преступленія. (**)

(*) Histoire de l'expedition en Russie, par M** (Chambray)
Tom. III. pag. 151.

(**) Lettre du gen. Baraguay-d'Hilliers à Mr. Berthier.

— 293 —

«Казаки рыщутъ на флангахъ нашихъ. Разъ- «ѣздъ, состоявшій въ 150 гвардейскихъ драгунахъ, «подъ командою маіора Мартода, попался въ за- «саду казаковъ между дорогами московской и ка- «лужской. Драгуны изрубили 300, пробились, по «оставили 20 человѣкъ на полѣ сраженія. Они «были взяты, а вмѣстѣ съ ними и маіоръ, тяжело «раненый.» 23-й бюллетень 9/21 октября, Мос- ква. (*)

.....«Казаки показались на смоленской дорогѣ «въ 24-хъ или въ 28-ми верстахъ отсюда. Они «въ числѣ 30-ти человѣкъ напали нечаянно на «подвозъ артиллерійскихъ снарядовъ, состоявшій «въ 15-ти ящикахъ, и сожгли оный.» Бертье къ Мюрату, отъ 10/22 сентября, Москва. (**)

«Вы, конечно, уже извѣщены о томъ, что про- «изошло на можайской дорогѣ, но это не что «иное, какъ казаки, которые, въ числѣ около 40 «человѣкъ, напали нечаянно въ одной деревнѣ на «15 артиллерійскихъ палубовъ и подорвали ихъ. «Императоръ послалъ маіора Летора съ 250-ми «драгупами на можайскую дорогу, въ самое то «мѣсто, гдѣ мы ночевали. Маіоръ Леторъ имѣетъ «повелѣніе остановить всѣ кавалерійскія команды, «которыя слѣдуютъ въ армію; отъ чего отрядъ

(*) 23-me Bulletin. 9 oct. Moscou.

(**) Lettre du Mr. Berthier à Murat. 22 sept. Moscou.

— 294 —

«его достигнетъ до полуторы-тысячи или до двухъ
«тысячъ человѣкъ. Съ этимъ отрядомъ опъ наз-
«наченъ прикрывать дорогу, и проч.» Изъ пись-
ма Бертье къ Бесьеру, ¹⁰/²² сентября, Москва (*).

.....«Пять сотъ или шесть сотъ казаковъ, пе-
«ресѣкшіе можайскую дорогу, намъ причинили
«много вреда. Они подорвали 15 артиллерійскихъ
«палубовъ и взяли два резервные эскадрона, шед-
«шіе въ армію, т. е. около двухъ сотъ конныхъ
«солдатъ. Эскадроны эти принадлежали резервной
«командѣ генерала Ланюся, который, по неосто-
«рожности своей, расположилъ ихъ вправо отъ
«себя. Послѣ того казаки хотѣли аттаковать боль-
«шой подвозъ артиллерійскихъ спарядовъ, но ру-
«жейная стрѣльба солдатъ, прикрывавшихъ оный,
«ихъ удалила. Такъ какъ я уже извѣщалъ васъ,
«маіоръ Леторъ прибылъ вчера въ домъ князя
«Голицына, чтò на можайской дорогѣ, съ двумя
«стами конныхъ солдатъ. По извѣстіямъ, дан-
«нымъ вами, и также по извѣстіямъ, получен-
«нымъ отъ короля (Мюрата), Е. В. приказалъ ге-

(*) Lettre du Mr. Berthier à Bessières. 22 sept. Moscou. Нападъ этотъ, такъ встречавшій маршала Бертье, былъ точно произведенъ 40 казаками, но потерялъ цепріятеля состояла не въ 15, а въ 36 налубахъ, въ 2-хъ канцеляхъ, въ 3 офицерахъ и 92 рядовыхъ. Это можно видѣть въ ранорѣ Дорохова, храним-<u>шемся въ главномъ штабѣ Его Величества. Нападеніе учинено было на село Перхушково сотникомъ Юдінымъ.</u>

— 295 —

«пералу Сантъ-Сюльпису выступить со всеми сво-
«ими драгунами на подкръпленіе маюра Летора,
«если пужда востребуетъ. Я полагаю, этой пуж-
«ды не будетъ, ибо движение войскъ, посланныхъ
«вами къ Подольску и къ Деснѣ, должно вовсе
«удалить казаковъ отъ можайской дороги.» Изъ
письма Бертье къ Бессьеру, 11/23 сентября, Мос-
ква (*).

Наполеонъ къ Бертье.

«Москва, 11/25 сентября.

«Увѣдомьте генерала Бараге-Дильера и герцога
«Лбрантскаго (Жюно), что кавалерія и артиллерія,
«опредѣляемыя на прикрытіе транспортовъ, дол-
«жны идти совокупно, кочевать въ карѣ вокругъ
«транспорта и ни подъ какимъ предлогомъ не раз-

(*) Lettre du M. Berthier à Bessieres. 23 sept. Moscou. Я не считаю за пужное оспоривать странное мпѣніе маршала Бертье, что будто бы посредствомъ движения кавалеріи Бессьера къ Подольску и къ Деснѣ можно было остановить покушеніе партій нашихъ на смоленскую дорогу; целѣпость таковаго мпѣнія не-достойна опровергенія. Но то, что считаю необходимымъ, это объясненіе дѣлъ, о которыхъ упоминаетъ этотъ маршалъ: дѣло, означенное въ выпискѣ сего письма, припадлежитъ полковнику Сиверсу—онъ взялъ въ пѣсшіе йхавшаго съ повелѣніями адъю-тата маршала Немъ, одного капитана и 3 радовыхъ. Въ 23-мъ бюллетенѣ и въ выпискѣ письма Бертье къ Бессьеру, отъ 26-го сентября, вписку которую я представлю немедленно, говорит-

— 296 —

«дробляться; что начальникъ транспорта долженъ «кочевать въ срединѣ онаго; что всякій началь- «никъ, который не будетъ наблюдать этихъ пове- «лѣній, будетъ наказанъ за перадѣніе и какъ ви- «новникъ взятія транспорта.

«Подтвердите повелѣніе въ Смоленскъ, чтобы «оттуда ни одного транспорта не посылали иначе, «какъ подъ командою штабъ-офицера и подъ при- «крытіемъ 1500 человѣкъ пѣхоты и кавалеріи, «исключая изъ этого числа артиллерійскихъ, ипже- «нерныхъ и обозныхъ погонщиковъ. Дайте знать, «что я съ прискорбіемъ вижу отправленіе транс- «портовъ съ слабыми прикрытыми. Въ слѣдствіе «этого повелѣнія, сочините приказъ на счетъ обра- «за кочевашья транспортовъ 5-го, и пошлите оный «къ начальникамъ транспортовъ 5-го и 6-го. Не- «жависимо отъ этого приказа, представьте предъ «глаза мои уложенія на счетѣ транспортовъ и «прикрытій оныхъ. Миѣ помнится, что въ нихъ «весьма ясно изложены средства, какъ транспор- «ты должны быть охраняемы. Если такъ, то надо «будетъ перепечатать эти уложенія и разослать

ся о другомъ дѣлѣ: оно произошло у села Бурцова, чтіо на боровской дорогѣ; въ этомъ дѣлѣ взяты маіоръ Мартодъ, 4 офицера и 186 рядовыхъ; съ нашей стороны уропъ былъ эпа- чительный: убитъ полковникъ Сиверстъ, тяжело ранены полков- инкъ князь Хилковъ и маіоръ графъ Гуловичь, пижнихъ чиновъ ранено и убито 25.

— 297 —

«ихъ по всѣмъ комендантамъ укръпленій отсю-
«да до Ковны.» (*)

Отъ того же къ тому же.

«Москва. 12/21 сентября.

«Увѣдомьте генерала Сентъ-Сюльписа, что я
«получилъ письмо его. Объявите ему, что на
«свободный проѣздъ отъ Можайска до Москвы я
«гляжу, какъ на весьма важное дѣло, и что я по-
«лагаюсь на него въ охраненіи этого пути. Что
«ему надлежитъ расположиться на томъ пунктѣ,
«на котором онъ теперь находится и который
«есть центральный. Что онъ долженъ открыть со-
«общеніе съ герцогомъ Абраштскимъ (Жюно), на-
«ходящимся въ Можайскъ, и что я рекомендую
«ему прикрывать эстафеты при проѣздѣ ихъ мимо
«его отряда. Что полковникъ Леторъ обращается
«подъ его команду, и что я отдаю на волю его
«расположить Летора уступомъ тамъ, гдѣ заблаго-
«разсудить.

«Предпишите ему, и болѣе всего настаивайте,
«чтобы онъ имѣлъ патрули для прикрытія курье-
«ровъ. Нужно было бы узнать: отозваны или
«и пять казацкіе отряды, назначенные для перехвата

(*) Lettre de Napoléon à M. Berthier. Moscou. 23 sept.

— 298 —

«ихъ? Я полагаю, что онъ уже послалъ двѣсти «или триста человекъ на то мѣсто, гдѣ отрядъ «генерала Ланюса былъ взять тому пѣсколько дней. «Генералъ Леторъ выступаетъ пынче или завтра; «все таки чрезъ это прибавится лишняя патруль «на дорогѣ.» (*)

Выписка изъ письма Бертье къ Бессьеру отъ 14/26
СЕНТЯБРЯ.

.....«Копонада, которую вы вчера утромъ слы-
«шали на правой сторонѣ отъ васъ, была пред-
«принята по наблюдательному отряду гвардей-
«скихъ драгунъ, не такъ, какъ должно введен-
«ныхъ въ дѣло маіоромъ Мартодотомъ, который
«взятъ или убитъ. Мы потеряли въ этой безраз-
«судной схваткѣ пѣсколько гвардейскихъ драгунъ,
«взятыми или убитыми, маіора, капитана, стар-
«шаго адъютанта и до двадцати драгунъ ранены-
«ми. Мы также потеряли пѣсколько человекѣкъ и
«пѣхоты. Безразсудно начальствуемый отрядъ,
«былъ печаянно аттакованъ тремя тысячами чело-
«вѣками войска съ орудіями.» (**)

Наполеонъ къ БЕРТЬЕ.

«Москва, 15/27 сентября.

«Я позволяю генералу Бараге-Дильеру распо-

(*) Lettre de Napoléon à M. Berthier. 24 sept. Moscou.

(**) Lettre du M. Berthier à Bessières, 26 sept. Moscou.

— 299 —

«ЛАГАТЬ ПОЛЬСКИМЪ ПОЛКОМЪ, КАКЪ ОНЪ ХОЧЕТЪ.
«Такъ много отрядовъ идетъ къ памъ сзади, что
«ЕМУ не МУДРЕНО БУДЕТЪ ПРОУЧИТЬ ПОСЕЛЯПЪ.» (*)

ГЕНЕРАЛЬ БАРАГЕ-ДИЛЬЕРЪ КЪ БЕРТЬЕ.

«ВЛЗЬМА, 18/50 СЕНТЯБРЬ.

«Я получилъ письмо вашей свѣтлости. Огор-
«чепный содержанием онаго и видя, что импера-
«торъ, хотя и не явно, обвиняетъ меня въ пера-
«дѣніи, относительно образованія губерніи, миѣ
«ввѣренной, отъ чего, по его миѣнію, происходятъ
«безпорядки на пространствѣ отъ Смоленска до
«Можайска, я спѣшу отвѣчать какъ можно откро-
«веннѣе и короче. Прежде всего скажу: я обра-
«зовалъ военное и гражданское управление Смолен-
«ской губерніи, въ чемъ удостовѣряетъ прилагае-
«мое при семъ уложеніе; но для извлеченія всѣхъ
«средствъ изъ непріятельской области, въ которой
«жители вооружены противъ насъ, надобно двѣ
«вещи: 1) достаточное число войскъ для занятія
«важныхъшихъ пунктовъ, дабы чрезъ то пришу-
«дить жителей къ повиновенію, и для изгнанія
«тѣхъ, которые управляютъ ими съ оружіемъ въ
«рукахъ. 2) Когда не существуетъ никакого сход-

(*) Lettre de Napoléon à M. Berthier, 27 sept. Moscou.

— 300 —

«ства въ языкъ завоевательной арміи съ языкомъ за-
«воеваниаго народа (*), тогда нужно имѣть людей,
«говорящихъ обоимъ языками, дабы повелѣнія и
«нужды наши могли быть имъ попнимаемы. До се-
«го же времени, я во всей губерніи нигдѣ не имѣю
«ни того, ни другаго пособія. Если исключимъ у-
«крѣпленныя станціи, на дорогѣ расположенныея,
«то останется действующихъ войскъ: въ Дорого-
«бужѣ около 200 человѣкъ пѣхоты и 15 гусаровъ;
«въ Вязьмѣ 210 человѣкъ пѣхоты, 40 гусаровъ; въ
«Гжатскѣ 170 человѣкъ. Ваша свѣтлость можете
«повѣрить это по ежедневнымъ вѣдомостямъ.

«На другой день по прибытіи моемъ сюда, я,
«въ слѣдствіе вашего повелѣнія, послалъ три ко-
«лонны, составленныя каждая изъ 50-ти чело-
«вѣкъ, для обозрѣнія области и для собранія
«съѣстныхъ припасовъ. Двѣ изъ нихъ были взя-
«ты и не возвратились, о чемъ я имѣлъ честь
«донести вашей свѣтлости. Пьесколько подобныхъ
происшествій случилось послѣ того (**).

Наполеонъ къ Бертье.

«Москва, 24 сентября (6 октября).

«Напишите герцогу Беллиопскому (Виктору),

(*) Каковъ завоеванный народъ, о которомъ пьесколько строкъ выше сказано, что онъ вооруженъ противъ завоевателей?

(**) Lettre du général Baraguay-d'Hilliers à M. Berthier. 30 sept. Viasma.

— 301 —

«чтобы полки, сформированные въ Кенигсбергъ и
«въ Витебскъ, изъ оставшихъ людей отъ полковъ
«своихъ, не прикрывали артиллерійскіе транс-
«порты.

«Эти транспорты должны быть прикрываемы
«полными баталіонами, или частями баталіоповъ
«твердаго состава (*).

Отъ того же къ тому же.

«Увъдомьте генерала Бараге-Дильера о всѣхъ
«принятыхъ распоряженіяхъ для образованія 9-го
«корпуса и о мѣстѣ, гдѣ оному сѣдуетъ нахо-
«диться. Дайте знать ему, что я совершенно
«согласенъ на требованіе его, чтобы занять
«сильнымъ отрядомъ Вязьму, сильнымъ «отрядомъ
«Гжатскъ и сильнымъ отрядомъ Дорогобужъ.
«Въ сѣдствіе чего я приказываю вамъ пред-
«писать гжатскому коменданту, чтобы онъ
«не пропускалъ далѣе Гжатска, и герцогу
«Абрацтскому (Жюно), чтобы онъ не пропускалъ
«далѣе Можайска, команды сюда и душія, разу-
«мѣется, если войска эти не перешли уже выше-
«сказанные пункты (**).

(*) Lettre de Napoléon à Berthier. 6 oct. Moscou.

(**) Lettre de Napoléon à M. Berthier. 6 oct. Moscou.

№ 123.

8

— 302 —

«Непріятель выказываетъ много казаковъ, кото-
«рые безпокоютъ кавалерію.» 25-й бюллетень,⁸/²⁰
октября (*).

БЕРТЬЕ КЪ ДАВУ.

«Вязьма, 21 октября (2 ноября).

«Необходимо нужно, князь, перемѣнить образъ
«построенія, употребляемый на переходахъ про-
«тивъ непріятеля, обладающаго такимъ множе-
«ствомъ казаковъ. Надобно дѣлать переходы такъ,
«какъ мы дѣлали оные въ Египтѣ: обозы въ сре-
«динѣ и въ столькихъ рядахъ, сколько позволить
«дорога. Полубатальонъ въ замкѣ и нѣсколько ба-
«таліоновъ въ одну шеренгу по бокамъ обоза, такъ,
«чтобы при поворотѣ во фронтѣ, огонь былъ от-
«всюду. Можно позволить, чтобы баталіоны эти
«находились одинъ отъ другаго въ нѣкоторомъ
«разстояніи, которое тогда должно быть занято
«нѣкоторымъ числомъ орудій. Наблюдать, чтобы
«ни подъ какимъ предлогомъ не было людей от-
«страняющихся по одиначкѣ и безъ ружей.» (**)

Отъ того же къ Нею.

«Надо круто обуздать предпріятіе этой канальи

(*) 25-me Bulletin. 20 oct. Noilskoc.

(**) Lettre de M. Berthier à Davoust. 2 nov. Viasma.

— 303 —

«казаковъ, и обходиться съ ними, какъ мы обхо-
«дились съ Аравитянами въ Египтѣ.» (*)

«Отъ самаго малоярославскаго дѣла, авангардъ
«не видалъ непріятеля, развѣ однихъ казаковъ,
«которые, какъ Аравитяне, рыщутъ на флангахъ
«и горцуютъ вокругъ, чтобы безпокоить.»

«.....Съ тѣхъ поръ не видали уже русской пѣ-
«хоты, а однихъ казаковъ.» 28-й бюллетень, 30
октября (11 ноября). (**)

«Непріятель, видѣвшій на дорогѣ слѣды ужас-
«наго злополучія, поражающаго французскую ар-
«мію, старался онымъ воспользоваться. Онъ окру-
«жилъ всѣ колонны казаками, которые отхваты-
«вали, какъ Аравитяне въ пустыняхъ, оставшія
«фуры и повозки.» 29-й бюллетень 21 ноября
(3 декабря). (***)

«Офицеры и солдаты много потерпѣли отъ у-
«сталости и голода. Многіе лишились своего иму-
«щества отъ потери повозочныхъ лошадей; нѣко-
«торые по причинѣ засадъ казачьихъ. Казаки за-
«хватили великое число разсѣянныхъ и бродящихъ
«солдатъ, шиженеровъ, генеральнаго штаба офи-
«церовъ, снимавшихъ планы мѣстоположеній, и
«рапеныхъ офицеровъ, путешествовавшихъ безъ

(*) Lettre du même à Ney. 2 nov. Viasma.

(**) Bulletin 28-me. 11 nov. Smolensk.

(***) 29-me Bulletin. 3 déc. Molodetschno.

— 304 —

осторожности. . . . » 29-ї бюллетень большой
арміи.

«Гепералъ Бараге-Дильеръ командовалъ диви-
«зіею, составлявшеюся въ Смоленскъ. Онъ рас-
«положилъ войска свои на дорогѣ, идущей изъ
«Смоленска въ Ельню. Приближеніе по этому
«направленію россійской арміи, долженствовало
«бы обратить его къ соединенію своей дивизіи.
«Онъ этого не сдѣлалъ: 28 октября (9 ноября)
«трое русскихъ партизановъ аттаковали одну изъ
«бригадъ его, которая, не взирая на силу свою,
«простиравшуюся до 1100 человекъ пѣхоты и
«500 конницы, положила оружіе. Остальная
«часть дивизіи едва успѣла скрыться въ Смолен-
«скъ. Партизаны взяли также многіе француз-
«скіе депо, изъ коихъ главнѣйшее было въ Кле-
«ментьевъ (*). Большая часть лошадей, употреб-
«бленныхъ для возки фуръ и расположенныхъ
«на квартирахъ въ окрестностяхъ Смоленска, но
«въ дальнемъ разстояніи отъ этого города, попа-
лись также въ руки казакамъ.

«Императоръ объявилъ неудовольствіе свое ге-
«нералу Бараге-Дильеру за то, что будучи извѣ-

(*) Главный депо находился не въ Клементьевѣ, а въ Гор-
кахъ; этотъ депо былъ полъ командою маіора Бланкарда и
былъ разбитъ на голову и частію взять 21 ноября (3 декабря)
въ Копысѣ моею партіею.

— 306 —

народовалъ, я не могу уже, къ сожалѣнію мое-
му, упомянуть о тѣхъ партизанскихъ ударахъ,
которые, бывъ извѣстными объимъ сражавшимся
арміямъ, помѣщены были въ однихъ донесеніяхъ
и объявленіяхъ князя Кутузова, и потому я не
распространяюсь о поискѣ, 8/20 октября, при Ка-
менномъ и Плесковѣ въ тылѣ авангарда фран-
цузской арміи, въ которомъ партизанъ Фигперъ
взялъ 5 офицеровъ и 360 рядовыхъ, и отбилъ
огромныій транспортъ съ съѣстными припасами,
по деревнямъ собранными.

О поискѣ подъ Быкосовымъ 10/22 октября, въ
которомъ партизанъ Сеславинъ сорвалъ завѣсу,
покрывавшую гибельное для насъ движеніе фран-
цузской арміи, о которомъ, впрочемъ, я упоми-
наю въ запискахъ моихъ, какъ объ одnomъ изъ
рѣшительныхъшихъ событій этой кампаніи.

О поиску у села Шалымова, 12/24 октября, въ котором партизанъ князь Кудашевъ взялъ въ плѣпъ двухъ коммисаровъ и 400 рядовыхъ.

О поиску близъ Медычи 13/25 октября, въ кото-
ромъ полковникъ Иловайскій разбилъ авангардъ
князя Попятовскаго, взялъ 5 орудій, генерала
Тышкевича, одного полковника и множество офи-
церовъ и рядовыхъ.

О вторичномъ поиску при боровской дорогѣ, 11/26
октября, въ котором партизанъ князь Кудашевъ
отбилъ 100 фургоновъ съ провіантомъ и снаря-
дами, и взялъ въ плѣпъ около 400 человекъ.

— 307 —

О поискѣ при Молодечно, 21 октября (2 ноября), въ котором полковникъ Чернышевъ взялъ три эстафеты и отбилъ изъ плѣна генерала Винценгероде и Свѣчина, а съ ними вмѣстѣ маіора Нарышкина и провіантскаго чиновника Полотова.

О поискѣ при Борисовѣ, 16/28 ноября, въ котором партизанъ Сеславинъ открылъ сообщеніе съ адмираломъ Чичаговымъ, и взялъ въ плѣнъ 3000 рядовыхъ и множество офицеровъ.

Всѣ эти болѣе или менѣе увѣнчанныя успѣхами предпріятія, набѣги и поиски прекратили, во время пребыванія въ Москвѣ французской арміи, какъ подвозы къ ней съ пищею и съ зарядами, такъ и фуражированіе оной, содѣлали почти невозможнымъ проѣздъ курьерамъ, посылаемымъ въ отдѣльные корпуса въ средину Европы и во Францію, или оттуда ъдущимъ въ армію, и преградили путь адъютантамъ и разнымъ чиновникамъ, отправляемымъ съ приказаніями въ разныя части арміи. Это рушило согласіе во взаимныхъ сихъ частей содѣйствіи; да и самыя общія перемѣзенія арміи, которыхъ удача завѣсѣла отъ сохраненія оныхъ въ тайнѣ, бывъ открываемы партизанами, встрѣчали неожиданное противодѣйствіе. Примѣры этому при Малоярославцѣ, при Славковѣ и при Смоленскѣ, о которыхъ упоминаю въ запискахъ моихъ.

Означенные набѣги и поиски неминуемоiekны были умножить вредъ, ими наносимый, ког-

— 308 —

да непріятельская армія, оставя крыши, двину-
лась назад путем опустошеннымъ и безпріют-
нымъ, провождаемая голодомъ и холодомъ. Ден-
по и точно тревожимая партіями, она принуж-
дена была противъ неутомимой наглости ихъ упо-
треблять лишнюю осторожность, изпуряющую вой-
ска на привалахъ и ночлегахъ; ибо какъ было
знать, особенно въ ночное время, чтѣ за толпа-
ми казаковъ иѣтъ пѣхоты и артиллеріи, и что пу-
стая перестрѣлка не обратится въ бой рѣшитель-
ный? Сверхъ того неотступный падзоръ, безпре-
станныя покушенія, внесенные наскоки на команды отъ колепни отстранявшіяся, вселили въ не-
пріятеля опасеніе отлучаться отъ главной массы,
для отысканія пищи и пріюта отъ стужи. Осно-
вываясь на смѣтѣ, сдѣланной главнымъ штабомъ
россійской арміи, мы видимъ, что число плѣп-
ныхъ, взятыхъ партіями, простирается до 15-ти
тысячъ рядовыхъ и чиновниковъ. Къ этому при-
бавить надобно чрезвычайное число фуръ съ про-
віантомъ и съ одеждою, палубовъ съ зарядами,
тысячи воловъ и лошадей строевыхъ и повозоч-
ныхъ, и проч.

Послѣ того я спрашиваю всякаго безпристра-
стнаго человѣка: какое можетъ вселить довѣріе
та часть Наполеоновыхъ записокъ, въ которой
раздраженный, какъ кажется, тяжкимъ воспоми-
наніемъ о прошедшемъ и не менѣе тяжкимъ гне-
томъ настоящаго, онъ рѣшился обнародывать,

— 309 —

что въ теченіе московской кампаніи не было не-
пріятеля въ тылу французской арміи, и что она
не лишилась ни одного транспорта провіантскаго
и артиллерійскаго, ни одной команды, ни одной
эстафеты, ни одного курьера и даже (что свыше
всякаго вѣроятія) ни одного бродяги? И кто въ
томъ увѣряетъ? Наполеонъ, едва не попавшійся
самъ два раза въ плѣнъ казакамъ нашимъ, а из-
вѣстно, что мѣсто полководцевъ не впереди сво-
ихъ войскъ, но въ тылу ихъ.

Вотъ первый случай; не я, а неустрашимый и
прямодушный генералъ Раппъ, находившійся то-
гда у стремя Наполеонова, разсказываетъ объ
ономъ:

«Наполеонъ кочевалъ въ полу-мили отъ этого
«мѣста (отъ Малоярославца). На другой день мы
«сѣли на коней въ 7¹/₂ часовъ, чтобы осмотрѣть
«мѣсто, на которомъ наканунѣ сражались. Импе-
«раторъ находился между герцогомъ Виченскимъ
«(Коленкуромъ), принцемъ Невшательскимъ (Бер-
«тье) и мною. Едва успѣли мы оставить шалаши,
«гдѣ провели ночь, какъ примѣтили тучи каза-
«ковъ. Они выбзажали изъ лѣса, находившагося
«впереди насъ на лѣвой сторонѣ. Такъ какъ они
«были порядочно построены, то мы приняли ихъ
«за французскую кавалерію.

«Герцогъ Виченскій первый догадался. «Госу-
«дарь, это казаки!» —Не можетъ быть —отвѣчалъ На-
«полеопъ.—Они уже скакали на насъ съ ужаснымъ

— 310 —

«крикомъ. Я схватилъ лошадь его за узду и по-
«воротилъ ее самъ собою. «Да это наши!» — Это
«казаки, не медлите! — «Точно они» — сказалъ Бер-
«ье. «Безъ малъйшаго сомнѣнія,» прибавилъ Му-
«тонъ. Наполеонъ далъ нѣсколько повелѣній и
«отъѣхалъ. Я двинулся впередъ съ конвойнымъ
«эскадрономъ; насъ опрокинули; лошадь моя по-
«лучила ударъ пикою въ шесть пальцовъ глуби-
«ны и повалилась на меня; мы были затоптаны
«этими варварами. Къ счастію, они примѣтили
«артиллерійскій паркъ въ нѣкоторомъ разстояніи
«отъ насъ и на него бросились. Маршалъ Бес-
«сьеръ имѣлъ время прибыть съ конногвардейски-
«ми гренадерами.... (*)

О томъ же дѣлѣ сказано въ бюллетенѣ такъ:

«Императоръ перенесъ главную квартиру свою
«въ деревню Городню. Въ семь часовъ утра, шесть
«тысячъ казаковъ, прокравшіеся въ лѣса, произ-
«вели общее ура въ тылѣ позиціи и взяли шесть
«орудій, въ паркѣ стоявшія. Герцогъ Истрійскій
«(Бессьеръ) двинулся въ скачъ со всею гвардей-
«скою кавалеріею. Онъ осыпалъ сабельными уда-
«рами орду эту, опрокинулъ ее, втопталъ въ рѣ-
«ку, возвратилъ взятую артиллерію и отбилъ нѣс-
«колько фуръ, принадлежащихъ непріятелю. 600
«казаковъ убито, ранено и взято въ плѣнъ, 30

(*) Mémoires du général Rapp, pag. 226 et 227.

— 311 —

«гвардейцовъ ранено и три убито. Подъ дивизі-
«оннымъ генераломъ Раппомъ убита лошадь. Не-
«устрашимость, столько разъ оказанная этимъ ге-
«нераломъ, является во всѣхъ случаяхъ».....

«Драгунскій маюръ Леторъ отличился. Въ 8 ча-
«совъ все вошло въ порядокъ.» (*)

Это дѣло, называемое во французской арміи le
houra de l'empereur (императорское ура) случи-
лось на другой день послѣ малоярославскаго сра-
женія. До разсвѣта Платовъ отрядилъ часть сво-
его летучаго корпуса съ генераломъ Иловайскимъ
за рѣку Лужу, нѣсколько верстъ выше Малояро-
славца съ тѣмъ, чтобы дѣйствовать въ тылѣ не-
пріятельскимъ войскамъ, сражавшимся на-канунѣ
предъ этимъ городомъ и стоявшимъ еще на полѣ
сраженія. Иловайскій ударилъ на артиллерійскій
паркъ, который состоялъ въ 40 орудіяхъ и коче-
валъ на боровской дорогѣ, во время пробыда На-
полеона изъ города Городни въ Малоярославецъ,
къ войскамъ вице-короля италійскаго. Казаки бро-
сились частію на паркъ, а частію на Наполеона и
конвой его. Если бы они знали, за кого они,
такъ сказать, рукой хватались, то конечно не про-
мѣняли бы эту добычу на 11 орудій, отбитыхъ ими
изъ парка и которыя, не взирая на слова Раппа
и 27-го бюллетеня, остались въ ихъ власти и ни-

(*) 27-me bulletin. 27 oct. Wereia.

— 312 —

когда не были отбиты обратно французскою кавалерією. По истинѣ кавалерія эта преслѣдовала казаковъ, но въ то время, когда сами они уже почувствовали необходимость возвратиться къ главнымъ своимъ силамъ. Преслѣдование за ними продолжалось до рѣки, которую они перешли въ бродъ, вмѣстѣ съ отбитыми ими пушками, и оголѣ изъ двѣнадцати орудій донской конной артиллере-ріи, открытый Платовымъ съ праваго берега Лу-жи, разомъ остаповилъ стремленіе непріятельской кавалеріи. Она отступила безъ преслѣдованія.

Не менѣе ложно показаніе бюллетеня какъ о числѣ людей, у насъ убитыхъ, раненыхъ и взя-тыхъ въ пѣнѣ, такъ и объ отбитіи у казаковъ обозовъ. У партизановъ и казаковъ нѣтъ другихъ повозокъ, кромѣ тѣхъ, которые отхватываютъ у непріятеля, да и этими повозками они не иначе поньζуются, какъ для дальныхъ предпріятій, а не въ набѣгахъ, продолжающихся нѣсколько часовъ. Обыкновенно ихъ обозы состоять въ вьючныхъ лошадяхъ, которые въ совокупности называются кошами.

Вотъ другой случай:

Партизанъ Сеславинъ занялъ съ боя мѣстечко Зябрежъ, въ которомъ взялъ генерала Доржанса и 11 штабъ и оберъ-офицеровъ. «23 октября (4 ноября) Наполеонъ, оставая Молодечно въ 9 «часовъ утра, перенесъ главную квартиру въ Іье-«инцу. Лаузонъ долженъ былъ прибыть въ Ош-

— 313 —

«мяны па другой день; а такъ какъ Сморгоны и «Молодечно были заняты войсками, то пользовались безопасностію пути сообщенія. Наполеонъ рѣшился «оставить армію и приступилъ въ тайпѣ къ исполненію своего намѣренія. 24 октября (5 ноября) «въ 8 часовъ утра, онъ оставилъ Бьеницу и пріѣ- «халъ къ Сморгони въ часъ по полудни. Тамъ «окончательно приготовlesь къ отѣзду, онъ со- «бралъ генераловъ: Мюрата, Евгенія, Бертье, Неля, «Даву, Лефебра, Мортье и Бессьера, объявилъ «имъ, что оставляетъ армію и йдетъ въ Парижъ, «гдѣ присутствіе его необходимо. Сдалъ началь- «ство Мюрату, и въ 7 часовъ вечера отправился «въ путь въ обыкновенной своей каретѣ, за кото- «рой ъхали сани. Онъ взялъ съ собою только «генераловъ Коленкура, Дюрока и Мутона. Пер- «вый сидѣлъ съ нимъ въ каретѣ, два послѣдніе «въ саняхъ; на козлахъ сидѣли мамелюкъ и рот- «мистръ польскихъ гвардейскихъ улановъ, кото- «рый долженъ былъ служить за переводчика (*). «Онъ ъхалъ тайно подъ именемъ герцога Вичен- «скаго, и полагая, что путь ни къмъ не угрожа- «емъ, взялъ въ прикрытіе одинъ слабый конвой «неаполитанской кавалеріи.

«Лаузонъ только чтò прибылъ въ Ошмяны по- «слѣ полудня и по причинѣ жестокой стужи,

(*) Духинъ-Вопсовичь.

— 314 —

«размѣстилъ войско свое по домамъ. Русскій пол-
«ковникъ Сеславенъ, шедшій также на Ошмяны,
«но боковыми путями, лежащими на лѣвой сто-
«ронѣ большой дороги, прибылъ въ сумерки предъ
«это же мѣстечко съ гусарскимъ полкомъ, каза-
«ками и орудіями. Не зная, что мѣстечко зани-
«маемо пѣхотною дивизіею, онъ ворвался въ него
«съ кавалеріею, но немедленно принужденъ былъ
«оное оставить. Сдѣлавъ нѣсколько выстрѣловъ
«изъ орудій, онъ расположился на бивуакахъ въ
«маломъ разстояніи отъ дороги. Наполеонъ благо-
«получно доѣхалъ до Ошмянъ, но легко однако
«могъ попасть въ руки Сеславена, чтò несомнѣн-
«но случилось бы, еслибъ партизанъ этотъ зналъ
«о его проѣздѣ» (*).

Дѣло это произошло такъ:

Одинъ часъ предъ вѣздомъ въ Ошмяны Напо-
леона, Сеславенъ, не зная и бывъ въ невозможно-
ти знать объ этомъ обстоятельствѣ, но только
искавшій непріятеля и кипящій желаніемъ сравнить
ся гдѣ бы и съ кѣмъ бы то ни было, ворвался
въ Ошмяны съ Ахтырскими гусарами и съ каза-
ками въ одно время, какъ орудія его открыли
огонь по магазейну, находившемуся въ мѣстечкѣ;
главный караулъ, стоявшій у квартиры, приготов-
ленной для Наполоона, былъ изрубленъ и мага-

(*) Chambray, Histoire de l'expédition en Russie, Tom. III.

— 315 —

зейнъ объявлялся пламенемъ. Французскія войска, разсѣянныя по домамъ отъ стужи, стали выбѣгать къ ружью, смущенныя и въ безпорядкѣ, который умножаемъ былъ мракомъ вечера. Нѣкоторыя вой- ска, объятыя страхомъ, побѣжали по дорогѣ къ Табаришкамъ, но другія, находившіяся внѣ мѣ- стечка, бросились въ оное и открыли со всѣхъ сторонъ огонь по Сеславену. Не имѣя пѣхоты, онъ отвѣчалъ имъ саблями и дротиками; но видя, что борьба не подъ силу, принужденъ былъ оста- вить мѣстечко. Въ эту минуту Наполеонъ въѣхалъ въ Ошмяны, и, перемѣня лошадей, отправился чрезъ Медпики въ Вильну, а оттуда во Францію.

Будь аттака однимъ часомъ позже, то Наполе- онъ не избѣгъ бы плѣна. Конечно, подобная раз- вязка была бы противъ правилъ драматическаго искусства, за то какая слава для Русскихъ! все кончили бы дома... и безъ чужеземцевъ!

Сеславенъ не виноватъ, ибо успѣхъ въ подоб- номъ случаѣ зависитъ отъ судьбы, а не отъ ра- счетовъ человѣческихъ.

Не мнѣ упрекать можно въ томъ, чтобы я усту- пилъ кому-либо во враждѣ къ посягателю на не- зависимость и честь моей родины; не въ той враж- дѣ, которая шипитъ и прячется, но въ той, кото- рая молча хватаетъ за горло. Товарищи мои пом-

— 316 —

нятъ, если не удачи, то по крайней мърѣ усилия
мои, всѣ клонившіяся ко вреду непріятеля въ
теченіи войнъ отечественной и заграничной, по
они помнятъ также и удивленіе и восторги мои,
подвигами Наполеона возбужденные и уваженіе
къ войскамъ его, которое я питалъ въ душѣ моей
среди борьбы военной. Солдатъ, я и съ оружіемъ
въ рукахъ отдавалъ справедливость первому сол-
дату вѣковъ и міра; я любовался, я обворожаемъ
былъ храбростію, какою одеждуо она ни была
облекаема, въ какихъ рядахъ она ни ознаменовы-
валась, и Багратіоново браво, вырвавшееся въ
похвалу непріятеля среди самаго пыла бородин-
ской битвы, отозвалось въ душѣ моей, по ее не
удивило (*). Такъ чувствовалъ я, когда сердце мое
билось подъ гусарскимъ ментикомъ, такъ я чув-
ствую за плугомъ и въ мирномъ кабинетѣ. Пътъ,
не непависть, но любовь къ истинѣ водили
перомъ моимъ; впрочемъ, я не сочинялъ, а
подводилъ статьи, противурѣчащія нѣкоторымъ
статьямъ, помѣщеннымъ въ запискахъ Наполеона,
писанныхъ на память, наскоро и безъ докумен-
товъ. Читатель рѣшитъ, на чьей сторонѣ правда;

(*) Извѣстно, что у князя Багратіона за нѣсколько минутъ предъ тѣмъ, какъ онъ получилъ смертельную рану, изъ луши, такъ сказать, вырвалось громкое браво 37-му линейному французскому полку, первому изъ полковъ Давустова корпуса, который вскочилъ на фленги, расположенные предъ Семеновскимъ и самимъ княземъ Багратіономъ защищаемыя.

IV.

СМТСЬ.

1. ШВЕДСКАЯ МОГИЛА ПОДЪ ПОЛТАВОЮ.

На полъ полтавской битвы есть могила: народъ
зоветъ ее шведскою. Незнаю почему дано ей па-
родомъ такое названіе; здѣсь погребены одни Рус-
кіе, убитые въ полтавскомъ сраженіи: 52 офице-
ра и 1300 рядовыхъ. Правда, за паденіе ихъ до-
рого заплатили Шведы совершеннымъ истребле-
ніемъ своихъ силъ, и, можно сказать, что эта
могила унесла могущество Карла XII.

Нельзя не удивляться геніальнымъ соображені-
ямъ Петра Великаго, исполненнымъ желѣзною
волею его, которые дали возможность малою жер-
твою пріобрѣсти знаменитость русскому оружію и
искупить первенство Россіи на съверѣ. Въ послѣд-
нее время съверной войны, Рускіе, можно сказать,
собирали плоды полтавскаго сраженія. И эта мо-
гила можетъ служить памятникомъ славы вели-

— 319 —

чайшаго изъ царей, памятникомъ генію Петра Великаго.

1707 года Петръ Великій собралъ въ Жолкіевѣ
совѣтъ, на которомъ было предложено рѣшить:
какой образъ дѣйствій должно избрать при па-
ступленіи Карла XII изъ Саксоніи на рус-
скую армію, расположившуюся въ Польшѣ около
Лубою и Острога.

Шереметьевъ, представляя гибельныя послѣд-
ствія, какія могутъ быть при отступленіи арміи,
послѣ пораженія, въ краю, котораго жители не
расположены къ намъ, предложилъ: уклоняться
отъ рѣшительнаго сраженія съ Карломъ XII въ
Польшѣ, отступая къ предъамъ Россіи, тревожить
его отрядами, истреблять все за собою, и тѣмъ
лишить жителей средствъ вредить намъ, а непрія-
теля способовъ быстро преслѣдовать насъ.

II мнѣніе Шереметьева было только наведені-
емъ генію ПЕТРА Великаго къ развитію величай-
шаго военнаго соображенія въ оборонительной
войнѣ, сообразно обширності и народности государства: объ чемъ иностранцы только начали пи-
сать спустя сто лѣтъ, а именно послѣ кампаніи
1812 года, и стали создавать теоріи того, что за
цѣлый въкъ отчетливо приводилось въ исполненіе
въ Россіи—и удивлять Европу своими теоріями.

1708 года, при наступательныхъ движеніяхъ
Карла XII на Россію, Петръ I-й положилъ не
вступать въ рѣшительное сраженіе съ непріяте-

— 320 —

лемъ, а отступать въ глубину Россіи,—и при всякой возможности имѣть върный успѣхъ нападать на него, останавливать его наступленіе; а между тѣмъ истреблять мосты, портить дороги, скрывать запасы и тѣмъ изнурять, ослаблять непріятеля, лищать его нравственныхъ силъ, и довести до того, чтобъ можно было съ полною увѣренностію на побѣду вступить въ рѣшительное сраженіе.

Соображеніе геніальное, и исполненіе было отчетливое, безошибочное. Оно все совершилось подъ руководствомъ самаго Петра, а въ главномъ даже личными его усиліями.

По его распоряженію, генералъ Гольцъ находился на пути Карла XII въ Малороссію и первый затруднилъ движеніе Шведовъ; самъ Петръ начальствовалъ арміей, при наступленіи Карла на Смоленскъ; жегъ, истреблялъ все по дорогѣ, даже вступивъ въ Россію; по его распоряженію Шведы потерпѣли пораженіе при с. Добромъ. Онъ первый увидѣлъ важность въ томъ, чтобъ не допустить соединиться съ шведскою арміею Левенгаупта, шедшаго съ 16,000 войскъ и съ огромнымъ обозомъ военныхъ и продовольственныхъ запасовъ; самъ повелъ отрядъ для рѣшительнаго нападенія на Левенгаупта, и, съ меньшимъ числомъ войскъ, панесъ ему совершенное пораженіе подъ Альснымъ, такъ, что остатки Шведовъ, разстроенные и изнуренные, сдѣлали больше вреда Карлу XII, пежели пользы своимъ соединеніемъ

— 321 —

съ нимъ; а потеря военныхъ запасовъ была не-
вознаградима и имѣла гибельныя послѣдствія для
шведской арміи, при осадѣ Полтавы и въ са-
момъ сраженіи. По приказанію Петра, генералъ
Боуеръ долженъ былъ идти вслѣдъ за Карломъ
при движеніи его въ Украйну, а генералъ Иф-
ландъ шелъ въ видѣ авангарда непріятеля и за-
нялъ Стародубъ, первый укрѣпленный городъ Ма-
лороссіи, на пути Карла, первый, возставшій про-
тивъ измѣны Мазепы, и первый, поколебавшій
надежды Шведовъ. Между тѣмъ Меншиковъ дол-
женъ былъ взять Батуринъ, главный опорный
пунктъ Мазепы; уничтожить въ источникѣ зло
отъ измѣны гетмана и обратить казаковъ противъ
непріятеля. Предупредивъ Шведовъ въ Украйнѣ,
Меншиковъ взялъ Батуринъ и истребилъ часть
магазиновъ, приготовленныхъ для Шведовъ.

По распоряжению Петра Великаго, непріятель
въ Украинѣ нуждался въ продовольствіи, въ по-
рохъ, не имѣлъ покоя на зимнихъ квартирахъ, и,
ослабленный къ веснѣ цѣлою третью всей арміи,
принужденъ былъ ограничиться осадою Полтавы,
чтобы только скрыть свою слабость для настоя-
щихъ наступательныхъ дѣйствій, въ ожиданіи
союза съ Турціей. И наконецъ, изнуренный при
осадѣ Полтавы, доведенъ былъ до крайности
искать спасения своего въ полтавской битвѣ.

Пѣтръ Великій, имѣя полную увѣренность на
побѣду, и желая спасти Полтаву, перешелъ че-

— 322 —

резъ Ворсклу съ 55 тыс. регулярныхъ войскъ, приблизился къ городу и въ ожиданіи казаковъ Скоропадскаго, и 37 тыс. Калмыковъ, расположился въ укрѣпленномъ лагерѣ. Въ день Петра и Павла, 29 июня, рѣшено было напасть на Шведовъ.

Положеніе Карла XII было самое бъдственное. Съ 30 тыс. войскъ, уже упадшихъ духомъ, безъ артиллеріи за недостаткомъ пороха и снарядовъ (*), въ краю, гдѣ жители съ жаромъ возстали противъ него, могъ ли опъ думать о наступательныхъ дѣйствіяхъ на Россию, имъя противъ себя армію вдвое сильнѣйшую, устроенную, испытанную и предводительствуемую самимъ Петромъ.

Ожидать нападенія Русскихъ, по соединеніи всѣхъ ихъ силъ, было явно гибельно: Карлъ XII былъ бы подавленъ превосходствомъ Русскихъ.

Отступленіе было единственнымъ средствомъ для спасенія; но отступленіе становилось невозможнымъ по соединеніи Калмыковъ и казаковъ съ русскою арміею. Преслѣдуемый самимъ Петромъ съ 55 тыс. регулярныхъ войскъ, и окруженный со всѣхъ сторонъ 60 тыс. иррегулярной кавалеріи, опъ былъ бы безъ боя совершенно истре-

(*) Въ полтавскомъ сраженіи Карлъ XII пять всего 4 ору-дія; остальная артиллерія оставалась въ лагерѣ подъ Полтавой, находившемся подъ прикрытіемъ Запорожцевъ.

— 323 —

бленъ на пути отъ Украйны до великой Польши,
гдѣ находились его резервы.

И Карлъ XII избралъ лучшее: онъ рѣшился,
не смотря на все превосходство силъ Петра Ве-
ликаго, дать сраженіе до соединенія его съ каза-
ками и Калмыками, чтобъ побѣдою обезпечить
свое отступленіе.

Слишкомъ ясно, что не для торжества надъ
Россіею, а для спасенія своего, Карлъ XII всту-
пилъ въ сраженіе подъ Полтавою. Побѣда, по
малочисленности Шведовъ, не могла быть рѣши-
тельною, и не давала возможности продолжить
ему свои успѣхи и особенно наступательныя дѣй-
ствія; а пораженіе, при многочисленности Русскихъ
и въ краю непріязненномъ, было бы гибельно для
Шведовъ.

И только это опасное средство оставалось испы-
тать для спасенія своего Карлу XII: до такой
країнности была доведена шведская армія со-
ображеніями Петра Великаго.

Настало 27 июня, и совершилось торжество ге-
нія Петра: армія шведская была истреблена и
истребленіе было искуплено 1400 Русскихъ, по-
гребенныхъ подъ курганомъ, называемымъ наро-
домъ шведскою могилою.

Чувство благоговѣнія къ необъятности генія
Отца Отечества, проникаетъ душу при взглядѣ на
этотъ могильный курганъ, священный великими
воспоминаніями.

— 324 —

Въ 4 часа утра, 28-го юня (*) по повелѣшію государя начали дѣлать 2 могилы: одну для офицеровъ, другую для унтеръ офицеровъ и рядовыхъ. Къ 6 часамъ могилы были готовы, войска были выстроены кареемъ около могилъ, и самъ царь вышелъ на поле. Въ присутствіи его сложили тѣла въ могилы и началась погребальная панихида. Петръ Великій присоединилъ голосъ свой къ голосу клироса; по часто пѣнѣ его было прерываемо слезами, и тогда плакало все окружающее. И кто не умилится слезами при одномъ воспоминаніи этого событія: не слабый, не безсильный мужъ плакалъ здѣсь надъ могилой; по мужъ желѣзной воли, геній, преобразователь Россіи.

По окончаніи панихиды, царь обратился съ прощальнымъ словомъ къ убіеннымъ, сдѣлалъ три земныхъ поклона, и первый началъ ихъ засыпать землею.

Когда насыпали курганъ, царь своими руками водрузилъ на немъ крестъ съ надписью: «воины благочестивые, за благочестіе кровію вѣнчавшіеся, лѣто отъ воплощенія Бога Слова 1709, юня 27 дня.»

(*) 28 и 29 юня происходило погребеніе Шведовъ плѣшными, и надъ ними также совершили священный обрядъ плѣпные пасторы. Шведовъ погребено было болѣе 9000, а по Голикову 13,281.

— 325 —

И тогда же издалъ указъ о вѣчномъ поминовеніи убіенныхъ во вѣки. И каждый годъ 27 июня совершается изъ города крестный ходъ на могилу, и народъ тысячами стекается съ окрестныхъ мѣстъ и молитъ Господа о вѣчной памяти ихъ и виновника славы Россіи подъ Полтавой.

Теперь уже на курганѣ стоитъ другой крестъ и на немъ другая надпись: «А о Петрѣ вѣдайте, что жизнь ему не дорога: была бы жива Россія, въра и благоденствіе ваше.» И кромѣ словъ Петра читаете на крестъ: «Я, съ береговъ Дона, приходилъ поклониться могилѣ, тогда-то.» «Я, сышь Україншы, поклонился кургану, тогда-то. «Я, съ съвера, пришелъ поклониться генію великаго царя.» Одна мысль, одно чувство, и чувство высокое, благоговѣнное, одушевляетъ всѣхъ прибывająщихся къ кургану. Самыя надписи на крестѣ показываютъ, какъ народъ чтитъ эту могилу.

Слава великому совершителю славы отечества!

Сравнивая Петра I-го съ современными ему полководцами: Карломъ XII, Мальборугомъ и припцемъ Евгеніемъ, которыми такъ гордится Европа, открывается вся высота въ военномъ отношеніи и превосходство надъ своими современниками пребразователя Росіи. Въ этомъ убѣждаетъ строгое изученіе военныхъ событій, и выводы свои я постараюсь передать впослѣдствіи въ особой статьѣ,

— 326 —

въ которой представлю со всею отчетливостію дѣла Петра Великаго.

Д. ПАССЕКЪ.

## 2. ЦЕРКОВЬ СПАСА НЕРУКОТВОРЕННАГО, ВЪ ПОЛТАВЪ.

Полтавская битва была величайшимъ дѣломъ Петра, вѣнцемъ его многолѣтнихъ трудовъ, усилий и тяжелыхъ войнъ; плодомъ всей силы его генія и напряженія его дѣятельности. Она слѣдала Россію страшною для Европы, обезопасила и упрочила ея благоденствіе. Подъ Полтавою въ первый разъ билась правильнымъ боемъ русская армія, созданная Великимъ Петромъ, и въ одной могилѣ погребла надежду Карла и силу Швеціи.

На другой день битвы, на томъ же полѣ, одна могила приняла останки нашихъ полтавскихъ героевъ, и надъ ней воздвиглась высокая насыпь, которую и теперь называютъ Шведчиной и шведской могилой. У этой могилы молился Петръ за успокоеніе душъ падшихъ его сподвижниковъ, и, колѣнопреклоненный, положилъ три земные поcloна.

Оставивши поле битвы, Петръ прибылъ въ Полтаву, верхомъ на той лошади, которая была подъ нимъ во время сраженія. У городскихъ воротъ встрѣтилъ его, съ избранными гражданами,

— 327 —

старикъ Келинъ, выдержавшій такъ непоколебимо
всѣ обѣдствія осады. Онъ привѣтствовалъ царя
такою рѣчью: «Види, храбрѣйшій Александра,
милостивѣйшій Веспасіапа, премудрѣйшій Соло-
мона, благочестивѣйшій, Великій Государь Царь
и Великій Князь Петръ Алексѣевичъ! Маюсапію-
выхъ тебя лѣтъ житія и Августова обладатель-
ства отъ Бога желаемъ.» Царь выслушалъ эту
рѣчь, снявши шляпу; сошелъ съ лошади, поцѣ-
ловалъ пѣсколько разъ въ лобъ стараго вонпа, и
громко сказалъ: «почтенная глава, свершившая
преславный подвигъ! надежда моя на тебя не
обманула меня!» И потомъ, снова сѣвши на коня,
царь, при торжественныхъ звукахъ музыки и ко-
локольномъ звонѣ, протѣжалъ по городу, среди
рядовъ защитниковъ Полтавы, о которую разби-
лась сила и воля Карла. Торжествуя, царь дос-
тигъ до соборной церкви Спаса Нерукотвореннаго,
и здѣсь принесъ благодареніе Богу, прославивше-
му имя русское, положившему прочное начало
благоденствію нашего отечества.

Возблагодаривши Бога, Петръ Великій щедро
паградилъ Келина и почестями и деньгами; духо-
венство одѣлилъ также деньгами и богатыми ма-
теріями; всѣхъ жителей города освободилъ отъ
податей и повинностей па цѣлый годъ; гарнизону
выдалъ не въ зачетъ двойное жалованіе, и мно-
гихъ отличилъ медалями; не были забыты и же-
ны и дѣти убитыхъ: имъ было пазначено жало-

— 328 —

ваніе мужей и отцовъ, первымъ по смерть, другимъ до совершеннолѣтія.

Велики и справедливы были паграды великаго государя; велики были и бѣдствія осажденной Полтавы. Почти за мѣсяцъ до битвы, 1-го іюня, подъ заревомъ пожара, произведеннаго непріятельскими бомбами, Шведы поднялись уже на валы; но Полтавцы, покинувши на произволъ пламени свои жилища, бросились на враговъ и отбили ихъ, съ значительнымъ урономъ. Съ этого дня приступы усиливались, опасность возрастала, Петръ поддерживалъ мужество защитниковъ и вѣрио и смѣю готовился къ битвѣ. Карлу была необходима Полтава, и онъ велѣлъ побѣдить или умереть. Въ полночь на 22-е іюня, изнеможенные защитники города едва одолѣли Шведовъ, едва сбили ихъ съ крѣпостныхъ валовъ; но вскорѣ, вмѣсто отбитаго отряда, явился новый, и побѣдные клики непріятеля раздались въ изнемогшемъ городѣ... Тогда-то возстала Палтава во всей красѣ, во всемъ величіи войны... Старцы, жены, дѣвы, дѣти, всѣ, одушевленные святымъ чувствомъ любви къ родинѣ, ринулись на торжествующаго врага съ камнями, косами, дубинами.... Валы были завалены трупами, залиты кровью, и враги уступили. Это было послѣднее испытаніе, послѣдій ужасъ войны для Полтавы. Жители, лишившись въ одномъ этомъ дѣлѣ до 900 защит-

— 329 —

пниковъ, молились въ соборномъ храмѣ за спасеніе города.

Многіе изъ жителей погибли при защитѣ города; изъ 4000 гарнизона не осталось и половины; разбитыя насыпи заваливали разломанными домами; пороху почти не оставалось; осажденные утомились отъ безпрерывныхъ битвъ, изнемогли отъ іонскихъ жаровъ, а побѣдоносный Карлъ стоялъ со всѣмъ своимъ войскомъ и посылалъ на новые приступы отрядъ за отрядомъ, и эти приступы стоили ему бѣле 6000 воиновъ, и паша бѣдная Полтава, съ ея деревянными хатами, съ ея земляными укрѣпленіями, выдержала всѣ не-пріятельскія усилия, претерпѣла всѣ бѣдствія войны и приготовила для отечества полтавкую побѣду.

И вотъ, предъ нами видъ бѣдной, ветхой, деревянной церкви, въ которой возсылались моленія полтавскихъ жителей за спасеніе города и всего близкаго сердцу, въ которой Великій Петръ преклонился предъ всемогущимъ Богомъ и молился за отечество.

Эта церковь построена изъ дубовыхъ брусьевъ; вышликою она не бѣле пяти или шести саженей; основаніе ея составляетъ продолговатый четырех-угольникъ, около 30 арш. длиною и слишкомъ 15 шириною. Внутренность ея раздѣлена на шесть частей: небольшія сѣнцы, за ними притворъ, далѣе церковь и алтарь, а направо отъ входа въ

— 330 —

същы, въроятно, какой-нибудь придѣлъ, теперь уже обветшавшій и пазначенный для складки ветхихъ церковныхъ вещей; а за нимъ, рядомъ съ алтаремъ, или придѣлъ или церковная ризница, покрайней-мѣръ, теперь находятся тамъ церков- ныя книги и вещи.

Украшенія церкви бѣдны и просты; на иконо- стасѣ не видно драгоцѣпныхъ окладовъ; но въ первомъ ряду, хорошей живописи икона Божіей Матери и Спасителя, съ главами, увѣнчанными коронами; еще икона Божіей же Матери и Спаса Нерукотвореннаго. Во второмъ ряду также изо- браженія Спасителя и Матери Божіей, и рядъ апостоловъ, а съ ними Моисей и нѣсколько свя- тыхъ; надъ царскими дверьми позолоченной рѣз- ной работы большое распятіе, надъ нимъ Поло- женіе Христа во гробъ, и выше всего Воскресе- ніе Господне. По стѣнамъ развѣшаны вселенскіе соборы, рисованные на полотни; предъ мѣстны- ми образами Спасителя и Божіей Матери сдѣланы навѣсы: одинъ рѣзной работы съ золотыми листа- ми, а другой съ гладкими голубыми колонками, по которымъ вдлину вырѣзаны золотые жолобки.

Въ алтарѣ установлено нѣсколько иконъ также простой живописи; на престолѣ два Евангелія: одно новое, другое въ ветхомъ переплетѣ изъ зеленаго бархата, съ мѣдными посеребреными бляхами, изъ которыхъ на одной вырѣзаны слова:

— 331 —

«Кости и знакъ смерти, зракъ зритъ всякъ, бу-
детъ такъ;» а на другой сторонъ благословляющій
Спаситель, и, при его подножіи, падшій и взираю-
шій на него человѣкъ, подъ которымъ вырѣзано
слово «Петръ,» Это даетъ поводъ догадываться,
что Евангеліе подарено великимъ государемъ, и,
вѣроятно, послѣ полтавской битвы.

Между многими книгами, сохраняемыми въ при-
дѣлѣ церкви, находятся:

Трифологъ, печатанный въ 1651 году.

Ключъ разумѣнія, печатанный въ 1665 году во
Львовѣ.

Четья-Минеля, печатанная по повелѣнію Петра
Великаго.

Толкованіе въ кратче на псалмы Давыдовы,
собранное отъ многихъ богодухновенныхъ учителей
Церкви.

Въ притворѣ подлѣ алтаря находится икона
святителя Афонасія, котораго мощи почіютъ въ
Лубенскомъ монастырѣ. Изъ надписи, сдѣланной
на иконѣ, видно, что она писана вскорѣ послѣ
кончины святаго, а именно въ 1665 году, а по-
повлена въ 1813.

Подлѣ этой же церкви была другая, большая
и также деревянная, во имя Преображенія Госпо-
дия, но она сгорѣла, какъ записано въ Трифологѣ,

— 332 —

пеизвѣстно чьей рукою, около 1705 г., сентября 6-го дня, и, по народному преданию, не была окончена постройкою во времена полтавской битвы, а на памяти старожиловъ, за ветхостію разобраха, и вся утварь и иконы перенесены изъ нее въ описанную нами церковь Спаса Нерукотворенного. На мѣстѣ же, гдѣ былъ престолъ, положенъ большой камень, который хранится неприкосновенно. Налѣво отъ Спасской церкви, видна бѣдная колокольня, поставленная на пѣсколькихъ столбахъ съ кровлею отъ дождя.

Вотъ еще памятникъ Петрова времени, нашъ русскій памятникъ: остатокъ зданія, близкій сердцу русскому, богатый воспоминаніями. Эта церковь современна нашей побѣдѣ, начатой еще при Великихъ Князьяхъ, и озаренной нашимъ бѣдствіемъ подъ Нарбою, побѣдѣ, стоившей немного жертвъ, по смѣло рѣшившей тяжбу между Европою и Россию.

Свершивши свой подвигъ и возблагодаривши Бога, Великій Петръ пробылъ нѣсколько времени въ деревянномъ домикѣ, близъ церкви. Теперь нѣтъ этого домика: его, за-ветхостію, растащили на починку хатъ и заборовъ; но на его мѣстѣ поставленъ каменный столбъ, съ надписью: «Здѣсь Петръ I-й покоился послѣ трудовъ своихъ, 27-го июня 1709. Благоговѣй—мѣсто свято есть.»

— 333 —

Въ настоящее время, съ особенною заботливо-
стію устроивается площадь около бъдной старин-
ной церкви, какъ около святыни для каждого
Рускаго; а самая церковь, уже обреченная, по
пезнашію, на уничтоженіе, скоро предохранит-
ся отъ разрушенія просвѣщеннымъ вниманиемъ
и дѣятельностію высшаго мѣстнаго начальства.

ТОМЪ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

КНИЖКА СТО ДВАДЦАТЬТРЕТІЯ.

На смерть П. О. Глъбова-Стръшнева . . . . . . 191

Рѣчь, говоренная на публичномъ экзаменѣ въ Морскомъ кадетскомъ корпусѣ при открытіи мраморныхъ досокъ и книги первыхъ . . . . . . . . . 195

Свадьба въ Коломенскомъ . . . . . . . . . . . 209

Біографія: Одинпадцатый генералъ-фельдмаршалъ, графъ Минихъ . . . . . . . . . . . . . . . 225

Разборъ трехъ статей, помѣщенныхъ въ запискахъ
Наполеона. . . . . . . . . . . . . . . . . . 253

Смѣсь: 1) Шведскал могила подъ Полтавою 2) Церковь Спаса Нерукотвореннаго, въ Полтавъ . . . 318

— 338 —

Разливы ръкъ ея, подобные морямъ;
Проселочнымъ путемъ люблю скакать въ телегъ
И, взоромъ медленнымъ пронзая ночи тѣнь,
Встрѣчать по сторонамъ, вздыхая о ночлегъ,
Дрожащіе огни печальныхъ деревень.
Люблю дымокъ спалѣнной жнивы,
Въ степи кочующій обозъ,
И на холмѣ, средь жолтой нивы,
Чету бѣлѣющихъ березъ.
Съ отрадой, многимъ незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Нзбу, покрытую соломой,
Съ ръзными ставнями окно;
И въ праздникъ, вечеромъ росистымъ,
Смотрѣть до полночи готовъ
На пляску съ топаньемъ и свистомъ
Подъ говоръ шумный мужичковъ.

М. ЛЕРМОНТОВЪ.

## 2.

### БОРОДИНСКИЙ ИНВАЛИДЪ.

Посѣдѣвшій въ ратномъ полѣ,
Вонъ онъ, сумрачный сидитъ;
Не пойдетъ въ огонь онъ боль —
— На покоѣ инвалидъ.
Всѣ героя чтутъ сѣдова;
Эти брови и усы,
Дали видъ ему суровый —
Типъ воинственной красы!

— 341 —

« Будто левъ ожесточенный,
Пировалъ Багратіонъ.
Широко живыя стъны
Вкругъ себя клалъ лоскомъ онъ.
На конъ, покрытый прахомъ,
Какъ сіяющій стратигъ,
Обдавалъ враговъ онъ страхомъ,
Кипятиль сердца въ своихъ.

«Смотримъ вправо — трескъ и пламя!
То аттака на курганъ!
Черезъ трупы, на смерть прямо,
Такъ и ломить басурманъ!
Плохо. Взяли верхъ злодъи.
Какъ нагрянетъ нашъ отрядъ —
Да ура !! — и съ баттарен
Лавой хлынулъ врагъ назадъ!

«Солнце за полдень ужъ было —
А побъда все ни чья —
Ходенемъ еще ходила
Подъ громадами земля.
Стонъ и ржанье! кровь ручьями!
Поле взмокло; здѣсь и тамъ
Сносятъ раненыхъ; стадами
Рыщутъ кони по тѣламъ.

« Какъ зажглась опять вотъ смута
Подъ курганомъ — вдругъ ядромъ
Бацъ меня — и я съ редута
Новалілся въ ровъ снопомъ.
Образумясь, глядь на плечи —
Будто не было руки;
Вдругъ, чтō выюга, свистъ картечи —
На валу — ръзня въ штыки.

— 342 —

«До полуночи провыло
Поле страшное, лишь мракъ
Рознялъ спорящія силы.
Олуръыс мятенный врагъ.
Ужъ не сталъ голубить боль
Онъ мечту — зрѣть Русь въ цѣпяхъ —
Бредъ его на смертномъ полѣ
Мы развѣяли, какъ прахъ! ...

«Поле, поле! что явило
На разсвѣтъ ты очамъ?
За день ты такое лѣ было?
Гдѣ граница симъ тѣламъ?
Будто Ангелъ истребитель
Божііі громъ тутъ прокатилъ,
И въ широкую обитель
Смерти, злакъ твой превратилъ!

«Заступленье въ дѣлѣ правомъ
Сила Вышняя взяла!
На побоищѣ кровавомъ
Русь высоко вознесла —
Не безъ тяжкой хоть утраты:
Безъ разбора падалъ громъ —
Много рати и вожатыхъ
Не досчитано Царемъ.

«Гдѣ онъ — ратныхъ силъ отрада?
Страхъ врага — Багратіонъ?
Весь Царю былъ преданъ съ млада!
Какъ теперь гляжу, какъ конь
Подъ огнемъ носилъ героя.
И храбрецъ не сдобровалъ!
Подъ свинцомъ, въ разгарѣ боя,
За Царя онъ съ честью палъ!

ПРОЗА

1.

Рѣчь,

ПРОИЗНЕСЕННАЯ ПРИ ОСВЯЩЕПИ ЗНАМЕНИ ВЫСОЧАЙШЕ
ДАРОВАНИНАГО НОВГОРОДСКОМУ ГРАФА АРАКЧЕЕВА КА-
ДЕТСКОМУ КОРПУСУ, МАЯ ДИЯ 1838 ГОДА.

Вотъ, любезныя дѣти, святая церковь вручаетъ вамъ новое знаменіе Монаршаго благоволенія! Это освященное знамя, которое теперь приемлете вы, есть наисвященнѣйшій залогъ самой высокой любви и довѣренности къ вамъ Августѣйшаго Монарха нашего. Ввѣряя вамъ это освященное знамя, Онъ вводитъ васъ въ ряды побѣдоноснаго христолюбиваго россійскаго воинства, указывая тѣмъ путь, по которому вамъ итти надлежить. Съ благословеніемъ небеснымъ препровождаетъ васъ на

— 346 —

сіе высокое служеніе святая церковь. Она тепе-
решними своими молитвами, и кропленіемъ воды
ся священия папомнаетъ вамъ, что во испољ-
неніи воли Монаршей, воздавая Кесарева Кесареви,
вы исполните законъ Христовъ, и, своимъ пови-
новеніемъ Царю земному по воли Царя небесна-
го, воздадите Божія Богови.

А что такое воинъ? Это жертва спасенія, кото-
рую отечество представляетъ верховному жрецу
своему, блюстителю тишины и покоя обществен-
ныхъ, своему августѣйшему монарху за свое бла-
годенствіе! Что же такое воинъ? Онъ опора и
щитъ власти монаршей, отъ Господа воздвигае-
мой въ страхъ злое творяющимъ, въ похвалу бла-
готворцамъ! Воинъ—гнѣвъ Божій на неправду и без-
законіе! Онъ—поборникъ славы своего отечества!
Онъ защитникъ покоя своихъ соотечественниковъ;
а короче и яснѣе, воинъ есть слуга царя своего
и хранитель престола его.

И такъ, осѣнившись сею свяценною хоругвіею,
вы, любезныя дѣти, вступаете въ новое славное
поприще защитниковъ престола, вѣры и отечества.
Воззрите на сіе священное знамя! Оно есть сун-
волъ власти и могущества Благочестивѣйшаго Го-
сударя Императора. Платъ, который развѣвается
надъ головами вашими, украшенъ вензелевымъ
именемъ Государя Императора. Онъ являетъ мо-
наршую власть, которая, какъ покровъ, защищаетъ
насъ отъ бурь и непогодъ гражданскихъ и полити-

— 347 —

ческихъ! Эта корона, которую мы видимъ на немъ,
есть свидѣтельство благоволенія Божія къ пома-
занникамъ своимъ, возносящаго избранныхъ сво-
ихъ отъ людей своихъ, возлагающаго на главахъ
ихъ вѣнцы отъ камене честна, славою и велелѣ-
ніемъ украшающаго ихъ! Орелъ, мещущій стрѣлы
изъ десницы, орелъ, накрывающій вѣнцемъ изъ
шуйцы, есть явленіе суда беззаконію, и воздая-
нія правдѣ, чрезъ царей земныхъ! Это древо есть
изображеніе подножія престола монаршаго, а вы
ограда его.

Благочестивѣйшій Государь нашъ Императоръ
призываетъ васъ на подвигъ, гдѣ, стоя на стра-
жѣ у престола монаршаго, вы должны подвигать-
ся подвигомъ добрымъ; а святая церковь, пре-
провождая васъ на подвигъ сей, молитъ, чтобы
Господь Богъ содѣлалъ изъ васъ ограду твердую.
Или умъ, или силы ваши не возрасли еще до того
совершенства, которое потребно для вашего слу-
женія: ибо не въ рядахъ простыхъ вонповъ на-
значаетесь стоять вы; вамъ ввѣрены будутъ умы
и сердца другихъ, и, судя по заслугамъ и спо-
собностямъ, вы должны будете распоряжать боль-
шими или меньшими частями, направляя ихъ къ
пользѣ Благочестивѣйшаго Государя Императора
и престола Его. Для сего потребны благочестіе
Монсеево, правда съ кротостію Давидовы, мудрость
Соломонова. Умъите приобрѣсти ихъ, доколѣ про-
должается время воспитанія вашего. Спѣшите

— 348 —

украшать себя мудростію и благочестіемъ, доколѣ
высокіе примѣры служенія Монарху, и мудрая
попечительность объ васъ Высокаго вашего По-
кровителя, Брата Монаршаго, находятся близко
предъ глазами.

Вы не можете еще носить того званія, которое
возлагаетъ на васъ Благочестивѣйшій Государь
Императоръ, ввѣряя вамъ знамя сіе. Но Онъ и
не требуетъ отъ васъ еще сего. Вы слышали свя-
щенную волю Его. «Знамя дается вамъ въ наивящі-
шее побужденіе ревности вашей сдѣлаться до-
стойными своего высокаго назначенія.» Старай-
тесь же воздать любовію за любовь къ вамъ Бла-
гочестивѣйшаго Государя Императора; ревнуйте
оправдать ту довѣренность, которую Онъ вамъ
дѣлаетъ. Будьте готовы къ служенію, на которое
призываетъ васъ промыслъ Вышняго; ибо чрезъ
волю царей обнаруживается воля Божія, и упра-
вляетъ человѣками.

Ваша ревность къ образованію ума и сердца
явитъ вашу признательность къ Благочестивѣй-
шему Государю Императору за Его любовь къ
вамъ, заботы и благоволеніе! Ваши успѣхи, это
залогъ будущей доброй и полезной службы ва-
шей Государю Императору для пользы отечества,
которое ожидаетъ отъ васъ службы вашей, какъ
мзды за ваше воспитаніе! Ваше благонравіе, это
порука святой церкви въ томъ, что вы будете до-
стойными сынами ся, и, слушаясь гласа ся, бу-

— 349 —

дете повиноваться «всякому человеку» начальству,
«Господа ради: аще Царю, яко преобладающу,
«ащели же княземъ, яко отъ него поставленнымъ»
(І. Пет. II. 13.) и «воздадите всѣмъ должна,
«ни единому ничимъ же должи будете: точію еже
«любити другъ друга», (Рим. XIII. 7—8.) и такимъ
образомъ соблюдете святыя уставы ея, сохраните
покой и составите славу ея! Ваши награды и одо-
брепія, это новый цвѣтокъ на родословномъ древѣ
благородной фамиліи вашей, это вѣнокъ на чело
украшенный службою и честію родителей вашихъ!
Ваши умъ и мудрость будутъ утѣшеніемъ началь-
никовъ и наставниковъ вашихъ, которые тогда
не постыдно могутъ представить васъ къ подно-
жію престола монаршаго, и сказать: Благочести-
вѣйшій Государь Императоръ! Се мы и дѣти, ко-
торыхъ Твоя любовь къ Россіи вручила наставле-
нію нашему. Тогда то будетъ похвала коемуждо
по дѣломъ; и вамъ, и намъ! И тогда то благо-
словеніе небесное опочіетъ на васъ, то благо-
словеніе, отъ Господа Бога, которое ниспослать
святая церковь такъ усердно проситъ въ каждо-
дневныхъ молитвахъ на христолюбивое воинство.

— 350 —

## 2.
### ПЕРЕКАТИПОЛЕ. (*)

Грѣшные мы люди! да и разумные-то не крѣпко! мы стыдимся, боимся только суда человѣческаго, а судъ Божій — ни по чемъ! Чего каждый изъ насъ не дѣлывалъ тайкомъ? — и если только люди не прознали, то и горюшка моло: ходимъ себѣ бодро, глядимъ прямо — что твои праведники! хоть подъ судъ отдавай: докащиковъ нѣтъ, свидѣтелей не было, сошло съ рукъ — и концы въ воду! Такъ мы думаемъ, да не такъ вѣваетъ. Одинъ-то конецъ нашего грѣха въ рукъ Божіей, а другой крѣпко привязанъ къ нашей совѣсти, точно къ языку колокола, — какъ ударитъ, такъ сами же все и выскажемъ и обличимъ себя кругомъ.

Есть надъ нами Создательъ нашъ! Онъ, пресвятѣйшій, самое истинное добро, самая чистая правда, онъ не потерпитъ, что бы какое зло осталось неявленнымъ. Хотя человѣкъ, учинившій зло, и

(*) На поляхъ Малороссіи растущая во множествѣ спаржа, зовется «холодокъ». Когда-же отцвѣтетъ, засохнетъ и свившіеся въ клубокъ стебли отдѣлятся отъ корня, и вѣтеръ начнетъ разносить ихъ по полямъ, тогда она получаетъ названіе «перекатиполе.»

— 351 —

запутаетъ послѣдствія до того, что никто не до-
щется правды, такъ Онъ, премудрость вѣчная,
Онъ, знающий наши тайны, видящій мысли на-
ши, Онъ не допустетъ торжествовать злу. Онъ
сдѣланное тобою, обнаружить, такимъ путемъ,
какимъ ты и не предполагалъ. Онъ объявить те-
бя какъ перстомъ укажетъ: — «Вотъ онъ!» — и
такъ объявить, при такомъ случаѣ, когда ты не
ожидаешь, и чрезъ такую бездѣлицу, пичтожный
случай, что ты вовсе и не думалъ. Открытіе од-
ного, обнаружить и такія дѣла, коихъ люди, за
немѣніемъ уликъ, перестали и разыскивать. Тутъ
все явится, все откроется, по пословицѣ: «по пи-
точкѣ, дойдутъ и до клубочка.» Богъ, какъ отецъ
надъ дѣтьми, все ждалъ, все долготерпѣлъ, не
чувствуется ли, не покается ли онъ, не оставить
ли дѣлать зло, не вознаградить ли кому причи-
нилъ его, и тогда, умоливъ Бога о прощеніи грѣ-
ха, получить полное прощеніе, очистить душу
покаяніемъ — и все забыто предъ неизъяснимымъ
милосердіемъ! . . . Когда же онъ не только не
унимается отъ злыхъ дѣлъ, не только не кается
въ прежнихъ грѣхахъ, по далѣе и далѣе, идетъ
на горшее, отъ худшаго къ худшему, отъ злѣй-
шаго еще къ злѣйшему, тогда полно; мѣра дол-
готерпѣнія Божія исполнена! . . . повелитъ, и са-
мая малая казявка станетъ свидѣテлемъ, камень
заговорить и откроются ужасныя дѣла! . . .

№ 124.

2

— 352 —

Вотъ истинное пронсшествіе, многимъ въ раз-
сказѣ извѣстное.

Герой мой былъ не мудрый — деревенскій герой;
не въ золотыхъ палатахъ жилъ, а дѣлалъ точь
въ точь такія же человѣческія проказы, что и въ
золотыхъ палатахъ дѣлаютъ, только разумѣется
попригляднѣе, такъ что подъ часъ тамъ золоче-
ный грѣшокъ и за добродѣтель сходитъ. Но ра-
зумный читатель не побрезгуетъ своимъ братомъ
человѣкомъ и подъ смурою свиткой. Миб ужъ и
самому, по правдѣ сказать, письмѣные «герон»
надоѣли: эти крадутъ чужое доброе имя, счастье,
а у меня крали куръ, барановъ — одно другаго
стоитъ: и конецъ обоимъ тотъ же — сперва ша-
лость, тамъ проступки, тамъ преступленія, зло-
дѣянія, человѣкъ падаетъ изъ бездны въ бездну,
долготерпѣніе Божіе истощается, и судъ Божіі
постигаетъ грѣшника въ ту самую минуту, когда
онъ всего менѣе о немъ думаетъ.

Въ одномъ селѣ начали пропадать куры. Въ
ночь, въ одномъ дворѣ пропадетъ курица, въ дру-
гомъ три, гдѣ и болѣе. Хозяйки тужатъ, жалуют-
ся мужьямъ своимъ, тѣ — пока — такъ себѣ.
«Велико дѣло курица! можетъ сама забѣжала, мо-
жетъ и задавило что.» Далѣе и далѣе, все боль-
ше и больше пропадаетъ ихъ; не вытерпѣли и
хозяева, пошли къ головѣ. — «Кого подозрѣвае-
те? скажите, я брата роднаго не пощажу, лишь-
бы справедливо доказано было.» Такъ сказалъ

— 353 —

голова. Стали примѣчать, паблюдать, не будетъ—
ли какихъ слѣдовъ? что же? курица взята, поне-
сена, дорогою ощипана и перья слѣдомъ пали къ
двору Евтушинному. Тамъ два парня и шаловли-
вые не много: такъ нѣтъ ихъ дома, больше не-
дѣли вышли съ отцомъ въ дальнюю дорогу, съ
фурою.

«Поклепъ! — сказалъ голова: — «одипъ кра-
детъ, на другаго вину сводитъ.»

Не много спустя, палъ слѣдъ къ Кахибѣдѣ.
Что же? тамъ и хлопцовъ нѣтъ; одинъ только
старичишка, старый и немощный, ему уже не о
чужихъ курахъ думать; въ семьѣ же одинъ жен-
щины да дѣвчонка. И на что имъ куры? своихъ
множество!

И все пропажа есть, и слѣдъ отведенъ. Кто
до правды доберется?

Потомъ, года черезъ два, уже не только куры,
стали пропадать и поросята, а тамъ и цѣлыя
свипьи, барашки, овцы.... А потомъ еще со вре-
менемъ, такъ только и слышно, что у такого-то
лошадь, у другаго волъ сведенъ, а подъ часъ и
парами волы пропадаютъ. И что же? только
лишь со двора, то какъ въ воду! ни слѣдовъ, ни
концовъ! гдѣ ни ъздятъ хозяева, гдѣ ни отыски-
ваютъ, разспрашиваютъ — нѣтъ и нѣтъ, и слы-
хомъ не слыхать!

Тужить народъ и не падивится! — «Что за
пропасть! говорятъ промежду собою: — «сказать

— 354 —

бы что у насъ постой, то такъ и быть; отъ «москаля» неубережешься; такъ и за пятьдесятъ же верстъ не слыхать ни одного москалика! никто же и не пріѣзжаетъ къ намъ въ село, все свои люди, а есть между нами воръ! — «Дііі ёго чести!» на когобы и подумать? всѣ парубки какъ одинъ. Всѣхъ знаемъ, все честные, добрые, смирные; не гуляетъ изъ нихъ ни кто, и каждый жалѣетъ, что намъ такая обида; каждый изъ нихъ похваляется, что лишь бы поймался кто, такъ ужъ не помиловать такого недобраго сына! кажется и засѣдаютъ по ночамъ; такъ ни когда же, ничего въ ту ночь и не пропадетъ и никакой примѣты нѣтъ. Мы уже и ворожекъ (*) спрашивали, говорятъ, что наъздомъ бываетъ рыжій москаль: сперва нашлетъ на хозяевъ крѣпкій сонъ, а потомъ и на все село, а потомъ и управляется какъ у себя въ хатѣ. Что же мы можемъ сдѣлать противъ лихаго слова? жалѣй только такой бѣды — и молчи!»

И молчатъ, да только и слышатъ, что уже Ми
ропъ совѣтъ опѣшилъ, послѣднюю пару воловъ
вывели; а тамъ и Макаръ лишился своей послѣд
ней лошаденки; у Потапа изъ сарая, лучшіе три
барана выведены... кругомъ бѣда! что твой по-
жаръ.

(*) Ворожей.

— 355 —

Какъ вотъ услышали, что у Демьяна Рѣдкозуба все изъ анбара выбрано. Подкопался, вражій сынъ! — и что же? — все-все забралъ; и женское и дѣвичье имущество, и что было хозяйствомъ пріобрѣтено, все взято, а слѣдовъ нѣтъ; словно исчезло все!

Дивятся люди и ходя около волостнаго правления «бьютъ о полы руками» и каждый, въ будущую ночь, ждетъ и себѣ такой бѣды. Пришелъ голова, и тотъ рѣшительно объявилъ, что онъ вовсе не знаетъ что дѣлать!... «Поймайте мнѣ— говоритъ — вора, кто это у васъ крадетъ? я его... я ему!... онъ сгнѣетъ у меня въ колодной!...»

— «Пожалуй-бы поймали, если бы знали кто онъ такой! — говорила печалящаяся громада» (*).

Какъ вотъ и отозвался одинъ парубокъ, Деписъ Лискотупъ, и говоритъ: — «когда-бъ дозволили по дворамъ обыскать. Это уже не волы или лошади; вдругъ всего не вывезетъ, что нибудь и дома оставитъ; а видимое дѣло, что изъ чужихъ никто не пріѣзжаетъ, такъ павѣрное воръ изъ своихъ. Хорошо-бы обыскать.»

— А что? онъ правду говоритъ — разсудили старики. «Прикажите, панъ голова, проворнѣй-шимъ парубкамъ, пускай въ хатахъ вездѣ обыщутъ.

(*) Толпа.

— 356 —

«Не кого же и послать? — сказалъ голова —
пускай же Денисъ заберетъ хлопцевъ и обыски-
ваетъ.»

— Можетъ мнѣ не повѣрите? спросилъ Денисъ,
поклонясь учтиво.

«Какъ тебя не повѣрить? — кому-же и повѣ-
рить? —» отозвалися старики.

И точно. Какъ Денису не повѣрить? какой это
парень бравый! даромъ что сирота безъ отца, по
славный малый. Еще только на ноги подпялся,
до подпарубочаго дошелъ (изъ мальчиковъ вы-
шелъ), а уже видно было, что изъ него будетъ
человѣкъ. Онъ и не жилъ дома; не очень бро-
сался къ мужицкой работѣ какъ прочіе. Какъ пой-
детъ-пойдетъ по разнымъ селамъ, и гдѣ то онъ
не побываетъ?! и все заработываетъ, да такъ
усердно, что хотя и скоро воротится, но чего онъ
только не принесетъ? самъ одѣтъ нарядно, точ-
ный мѣщанинъ; а денегъ полны карманы. Мате-
ри своей, уже и старенькой, принесетъ или пла-
токъ, когда плахту, поясъ, сапоги, а иногда и
серпянокъ, голову повязывать; и уважалъ ее во
всемъ. Былъ собою красивъ, живой, проворный,
ко всякому вѣжливъ; на выдумки, на приговорки
его подавай. На вечерницехъ (') только его и
слышно. Не боялся ночью ничего: скажи ему,
итти на кладбище въ самую глухую полпочь, онъ

(*) Посидели.

— 357 —

пойдетъ и все исполнитъ какъ днемъ. Только и
боялся собакъ и вовсе не могъ ихъ терпѣть. Ка-
кую знаетъ злѣйшую собаку въ селѣ, такъ что ни
дастъ, а купитъ ее, да и повѣситъ; когда-же не
продадутъ которой, такъ онъ ее отравитъ. —
«Что же? — говоритъ: — «не люблю собакъ и не
люблю. Миѣ гадко на нее смотрѣть. Дрожу,
чтобы убить какую собаку. Видно такая моя на-
тура!» — А что разумный былъ, такъ не взяло
его лихо! хотя и не очень приставалъ къ грома-
дѣ и рѣдко было приходитъ къ волостному пра-
вленію, за то когда придетъ, послушаетъ о чемъ
толкуютъ, тутъ и выкинетъ слово, да такое, что
и десять стариковъ сѣдыхъ въ три года того не
выдумаютъ. Всѣ въ селѣ въ одинъ голосъ гово-
рили: — «Вотъ намъ голова ростетъ.»

Какъ же такому не повѣрить осмотрѣть дворы,
не найдутся ли гдѣ воровскія вещи? Вотъ начали
его даже просить чтобы сдѣлалъ милость, со-
бравши парней, кого знаетъ, пошелъ и осмотрѣлъ
бы всѣ дворы.

Денису нечего дѣлать, отобралъ парубковъ и
пошелъ съ ними.

«Начинайте съ моего двора,» приказывалъ Дени-
сись.

— Какъ это можно, чтобы на тебя кто и по-
думалъ? — сказали парубки. Это уже, Богъ зна-
етъ, на что будетъ похоже, если и тебя подозрѣ-
вать!

— 358 —

«Что же, братцы, нечего дѣлать,» — говорилъ Денисъ избоченяясь и падѣвъ шапку на бекрень.— «Когда намъ вельмо всѣхъ обыскивать, такъ что я за цаца, что бы меня не трогать? ищите, ищите; можетъ что и найдете, и повелъ ихъ къ своему двору.

— «Ну, ужъ много найдемъ у тебя! — сказали парубки, по за Денисомъ вошли въ хату, въ апбаръ, полѣзли на чердакъ и гдѣ былъ какой уголочекъ, вездѣ обыскивали по указанію Дениса, который имъ и сундуки открылъ всѣ до послѣдняго и вездѣ все перерыли. — «Смотрите — говоритъ имъ: — смотрите хорошенько.»

Что же? перероютъ, переберутъ все; но какъ ни что не положено, то и не найдутъ ничего; съ тѣмъ пойдутъ къ другому двору.

Тутъ уже не такъ; тутъ смѣлье начнутъ обыскивать парубки, ищутъ въ хатѣ и по двору; а Денисъ одинъ, не взявъ съ собою никого, полѣзетъ на чердакъ и тамъ все перероетъ, лень, пеньку, коренья, травы какія сложены для сушенья, все переберетъ, въ крышѣ осмотритъ, ни точки не оставитъ чтобъ не разсмотрѣть, не изъ краденныхъ ли вещей она?

Въ одномъ дворѣ, на чердакѣ, Денисъ нашелъ поясъ хорошій, каламенкевый; показалъ его хозяину пропавшихъ вещей, который былъ при обыскѣ съ парубками. — «Такъ и есть, братъ! это мой, еще отцовскій поясъ! Я его отдалъ по-

— 359 —

сить сыну, а опъ положилъ въ сундукъ; такъ и
есть! съ сундука все взято; ищите, сдълайте ми-
лость, не найдете-ли еще чего?»

Денисъ пошлетъ уже парубковъ на чердакъ искать, а самъ забираетъ хозяевъ дома; связавъ руки старому и малому, отправляетъ ихъ къ волостному правлению. Не найдя тутъ болѣе ничего, идутъ въ другой дворъ. И опять, чрезъ пѣсколько дворовъ, найдутъ гдѣ платокъ, а гдѣ очипокъ (*) или что такое-же, все изъ уворованныхъ вещей и все находитъ одинъ Денисъ на чердакъ: — конечно, пристальнѣе всѣхъ искалъ; гдѣ найдутъ что изъ уворованныхъ вещей, то и забираютъ всю семью и тащатъ къ волостному правлению и запираютъ въ колодную; полнехонькую насажали и мушипъ, и бабъ, и дввокъ и малыхъ дѣтей.

Начали ихъ распрашивать, допрашивать — и что же? всѣ въ одно говорятъ: — «зпать не знаемъ! всѣ видѣли что я и дома не былъ.» — Батько ихъ не дождетъ, чтобъ я когда на такое скверное дѣло понелѣ!» подобно тому всѣ говорять; никто не признается, не чемъ и доказать.

«Что изъ того, что нашли на чердакъ поясъ чей, или гдѣ плахту; можетъ какой бездѣльникъ выкралъ, да вещи и подбросилъ по другимъ дворамъ, чтобъ отъ себя подозрѣніе отвести.» Такъ сказалъ Денисъ Лискотупъ, вынимая изъ за го-

(*) Чепецъ.

— 360 —

ленища трубку... да какая-же чудесная была! коренковая, оловомъ оправленная, съ крышечкою и съ мѣдною цѣпочкою. — «Смотрите — прибавилъ опъ: — чтобъ напрасно кого не обвинить!»

— «Правда его, правда! — сказалъ голова, что собравши въ горсть свою длинную, сѣдую бороду, сидѣлъ молча и придумывалъ, что ему въ такомъ разѣ дѣлать? — «Правда — говоритъ — выпустите людей изъ колодной, они не виноваты, можетъ и въ самомъ дѣлѣ имъ подброшено! какой съ чорта разумный вотъ этотъ Денисъ! тотчасъ догадался. Вотъ я же и самъ додумывался и съ стариками совѣтовался, такъ никому такая мысль не пришла въ голову. Уже точно, что ростетъ голова, лишь бы вѣровѣ былъ!»

Погулялъ Денисъ депька два въ селѣ, поверковазилъ (*) на улицѣ, не одинъ десятокъ, научилъ парубковъ московскія пѣсни пѣть, которыя самъ, ходя для заработковъ по разнымъ мѣстамъ, зналъ множество; не одну пару ссорившихся не допустилъ до драки, развелъ и потомъ помирилъ; не одинъ совѣтъ далъ головѣ, что дѣлать съ неплатящими общественнаго или атаману, при нарядѣ рабочихъ на починку дорогъ; не одному хозяину помогъ плетень городить, сколько копешъ хлѣба смолотилъ — на всѣ руки былъ нашъ Денисъ! Ноработавши и погулявши такъ, опять пустился

(*) Ноповѣсччалъ.

— 361 —

на заработокъ, на нѣсколько недѣль изъ села. И какъ тужили по немъ и хозяева и всѣ!

«Или тебя, Трофимъ, талану нѣтъ, или кто тебя знаетъ! такъ говорила старая Вегчерика, вдова, своему сыну, что часто ходить на заработки и недавно былъ даже въ городъ своемъ и пробывши тамъ недѣли двѣ, едва находилъ столько работы, чтобы прокормиться, а домой ничего и не принесъ. Такъ вотъ мать печаясь, такъ говорила ему: — «Всѣ зарабатываютъ и всѣ пріобрѣтаютъ къ хозяйству и всѣ богатѣютъ; а ты вотъ никакъ не разживешься ни чѣмъ, чтобъ завести хозяйство какъ люди. Что было кое что, не многое, послѣ отца, то издержали женивиши тебя; я думала, послѣ заработаемъ, невѣстка поможетъ. Невѣстка ночь и день работаетъ, а я, на бѣду себѣ, захворала. Вмѣсто помощи отъ меня, нада вамъ и на меня работать! тутъ пошли дѣти, мальчику уже шестой годикъ, попалъ въ ревизію, нужно и за него платить; дѣвчонокъ двое, имъ еще не работать, а кормить ихъ должно и все же то дай, да дай! А у тебя, сыночекъ, однѣ руки, не надаешь. Я же говорю, видно и талану нѣтъ. Люди ходить на заработокъ или и здѣсь, такъ все зарабатываютъ, собираютъ; а ты, хоть и здѣсь ноработаешь или пойдешь въ другое мѣсто, все получишь только на прокормленіе наше, а чтобы для хозяйства что пріобрѣсти, такъ и не говори?

— 362 —

Когда бы ты вспомогся (*), какую ппбудь лоша-
денку пріобрѣлъ, все бы лучше было! другая ра-
бота, другой и заработокъ былъ бы.»

— Что жъ, мамо, дѣлать? — говоритъ Трофимъ: —
я и самъ вижу, нѣтъ счастья ни въ чемъ! рабо-
таю до кроваваго поту, да уже и силъ не стаетъ.
Хозлева, глядя на меня, что я такой себѣ худой,
не охотно принимаютъ работу. Гдѣ тебя — го-
ворятъ — противъ здороваго сработатьъ?» и даютъ
цѣну, меньшую противъ другихъ работниковъ, ра-
ботаешь усердно, не лѣнишься и таки — нечего
тать — иногда сработаешь и больше, и лучше
противъ здороваго, а отъ хозяина все одна честь:
«не сможешь — говоритъ — работать;» какъ же
плата мала, такъ и недостаточно ни на что; толь-
ко пропитываешься, а въ домъ — и не говори—
принесть что! кабы не жена работала, такъ бы
уже были бы и безъ обуви и безъ хлѣба, а зи-
мою померзли бы.

«Надобно-же, сыночекъ, что ппбудь думать —
сказала мать: — «посмотри на людей, посовѣтуй-
ся съ ними, куда бы пойти тебя для лучшаго
заработка?... Спросился бы еще у Лискотуна?
тотъ уже чего не знаетъ, все знаетъ. И нагля-
дился, таки, въ свѣтѣ. А сколько заработываетъ!
уже что мать его: бѣднѣе меня была; теперь-же

(*) Собрался съ силами.

— 363 —

поди съ нею! одѣта какъ мѣщанка. Или онъ, какъ вырядится въ праздникъ и выйдетъ на улицу, такъ куда противъ него и писарь нашъ! а денегъ, и всякаго добра, мало-ли онъ приноситъ? спроси, сыночекъ, его; пускай-бы посовѣтовалъ, куда пойти тебя? или вмѣстѣ-бы съ нимъ пошелъ.»

—«Спрашивалъ его, мамо! — Просилъ, чтобы взялъ меня съ собою, чтобы вмѣстѣ зарабатывать.

— «Посмотрѣлъ на меня быстро и долго такъ смотрѣвши, отошелъ и слова не сказалъ. А потомъ все уже отъ меня удалялся. Пускай онъ сenburgѣ остается! онъ богатъ, такъ и гордится противъ меня, бѣднаго. Не хочу его затрогивать, буду самъ по себѣ. — А что, мамо? думаю еще итти въ губернію, не будетъ ли тамъ счастья?

Какъ ни хотѣла мать, чтобы онъ разбогатѣлъ, но при мысли отпустить его въ такую даль, въ губернскій городъ, испугалась разлуки съ нимъ.
— «Охъ, сыпочекъ, мой голубчикъ! близко-ли же это? вѣдь полтораста верстъ!... На кого-же ты насъ оставишь? да какъ и самъ такую даль пройдешь? вѣдь это на концѣ свѣта!»

— «Что-же дѣлать, мамо? въ послѣдній разъ пойду. Если не будетъ и тамъ счастья, никуда больше не пойду. Какъ будетъ, такъ и будетъ. Подъ лежачій камень и вода не бѣжитъ.»

Тужила, горевала мать, плакала крѣпко жена,

— 364 —

а нечего дѣлать! проводили своего Трофима въ губернію, гдѣ, слышно, собирается многочисленная ярмарка объ Успеньевомъ дѣ; со всѣхъ мѣстъ съѣзжается много купцовъ, привозятъ множество разныхъ товаровъ и слышно, что, при счастьѣ, можно хорошо заработать.

Трофимъ нашъ пришелъ въ губернскій городъ, доспросился, гдѣ становится ярмарка. Народу ужасное множество, и протолпиться не можно. Пробирается онъ между людьми, и не знаетъ самъ куда и для чего. Думаетъ, не отыщетъ ли мѣста, гдѣ ищутіе работы сидятъ... какъ вотъ, кто-то схватилъ его за руку и спрашиваетъ: — «землякъ! не ищешь-ли работы?»

Трофимъ глянулъ на него, видитъ — купецъ, по такой уже купецъ, что бороду брѣетъ и ходитъ во фракъ. Онъ поспѣшилъ снять шапку, поклонился и говоритъ: — ищемъ, господа купецъ! не пошлетъ-ли Богъ добраго хозяиня?»

— Честный-ли ты человѣкъ, не бездѣльникъ—ли, не лѣнивъ-ли?

«Отъ роду не сдѣлалъ никому никакого худа. Уменя этого и въ помыслѣ нѣтъ. Работать-же бу-демъ, какъ сами увидите.»

— Ступай-же за мною.

Вотъ и привелъ его къ своей квартирѣ. На дворѣ много повозокъ накладенныхъ ящиками, коробами съ товаромъ. Хозяинъ приказалъ: — «смотри, какъ придутъ извощики съ лошадьми,

— 365 —

такъ пусть запрягаютъ и везутъ весь товаръ къ моей лавкѣ. Они знаютъ гдѣ опа. Ты будь при нихъ и съ нимъ спесешь всѣ ящики въ лавку, и не отходи отъ лавки пока я приду. Вотъ и товарищъ твой.»

Взг.янулъ Трофимъ на подошедшаго товарища, апъ это Денисъ Лискотунъ, только уже не такъ живъ и веселъ, какъ былъ въ своемъ селѣ; пла- тые на немъ старепькое, подпоясанъ веревочкою и шапка негодная.

«Здравствуй, братъ Денисъ! — тотъ часъ при- вѣтствовалъ его Трофимъ: — «откуда ты взялся тутъ?»

—Да; откуда! Вѣдь же ты и отъ роду не быв- ши здѣсь, да пришелъ-же; а я и часто бываю.

Пустилися въ разспросы. Трофимъ узнавалъ отъ него, какъ лучше и чѣмъ прибыльнѣе зара- ботывать, какія цѣнцы въ день, и какъ что во- дится. Денисъ-же и говорить съ нимъ не хочетъ: скажетъ слово, точно какъ не ѣвши, и отвернет- ся отъ него.

Какъ я гляжу на него — думаетъ себѣ Тро- фимъ:—такъ онъ здѣсь еще болѣе гордится, чѣмъ въ нашемъ селѣ! И притворяется бѣднымъ, чтобъ больше цѣну взять за работу. Чортъ знаетъ, какъ хитёръ!

Хозяинъ обрадовался, что оба работника его съ одной деревни и пріятели между собою. Прика- завши имъ что дѣлать, пошелъ, а про цѣну, по

— 366 —

чемъ будетъ платить Трофиму въ день или попе-
дѣльно, не сказалъ.

Затужилъ Трофимъ и спрашиваетъ Дениса, что
дѣлать?

— А врагъ его возьми? — сказалъ сердито Ле-
писъ: — когда не по нашему желанію заплатить,
такъ мы и сами себя наградимъ. Только держи-
ся и слушай меня, такъ будемъ на вѣкъ съ
х. г. бомъ.

Трофимъ удивился не много, слыша, такъ раз-
суждающаго Дениса, а потомъ и оставилъ безъ
вниманія, подумавъ: — Что онъ это говорить? —
и началъ обходить тельги съ товаромъ.

Явились извошики, запрягли тельги и перевезли товаръ къ лавкѣ; спесли, сложили, какъ вотъ пришелъ и хозяинъ. Разсчитавшися съ изvoццика-ми, отпустилъ ихъ, притворилъ лавку, отбили ящики и начали вынимать товаръ . . . . Господи милостивый! все-же то серебро да золото! ничего нѣтъ деревяннаго и костянаго, все серебряное, все серебряное и золотое! И ложки, и тарѣлки, и ножи, и вилки; есть и чаши господскія и всякаго товару множество! Много было и церковнаго; а табакерокъ, серегъ, перстней, такъ точно можно было мѣшки наполнить!

Работники вынимаютъ и подаютъ хозяину, а
тотъ разворачивается и разставляетъ . . . . Тро-
фимъ, въ первые отъ роду видя такія дорогія ве-
щи, боится и взглянуть на ихъ, а Денись и

— 367 —

пужды нътъ! еще когда, что, то на рукъ и взвѣ-
шиваетъ, будто знаетъ толкъ. Какъ же Денисъ,
бывавъ прежде при такихъ дѣлахъ, понятливѣе
и проворнѣе Трофима, то хозяинъ первому и по-
ручаетъ больше чѣмъ Трофиму, который въ пер-
вый разъ видитъ такую ярмарку и такія вещи, и
во снѣ имъ невиданныя, такъ отъ того онъ и
неловокъ и кажется непонятливымъ.

Хозяинъ показалъ Денису, какъ замыкаются
«въ мецкіе» замки при лавкѣ; а какіе мудреные
были! И пазадъ отмыкаются, и на три части раз-
нимаются, и понять не можно, какъ они хитро
сдѣланы! Не умѣя, ихъ ни замкнешь ни отом-
кнешь. Замкнувши хозяинъ лавку, далъ каждому
работнику по полтиннику и сказалъ имъ, чтобы
шли гулять себѣ, куда кто хочетъ, а вечеромъ,
чтобъ приходили къ квартирѣ.

Пошли наши земляки разсматривать ярмарку...
Такъ чтоже? къ Денису тотчасъ и явились прія-
тели и все москали, Рускіе. Злороваются съ нимъ,
разспрашиваютъ гдѣ былъ; потомъ начали шептать
и поглядывать на Трофима и что-то про него го-
ворятъ. Ему стало страшно, онъ отчалилъ отъ
нихъ. Пошелъ на рынокъ, купилъ хлѣба, огур-
цовъ, пшенички (кукурузы), дыню; пришелъ на
квартиру, пополудничалъ хорошо и прилегъ, ожи-
дая хозяина. Не скоро потомъ пришелъ и Денисъ.
Замѣтно было что есть у него въ головѣ, скоро

№ 124.

3

— 368 —

улегся, не захотѣлъ ужинать, отговариваясь что голова болитъ.

Пришедши домой хозяинъ, далъ Трофиму чарку водки передъ ужиномъ; послѣ того хозяинъ сказалъ ему: — вотъ такая тебя плата и харчъ будетъ ежедневно черезъ всю ярмарку, только служи честно и будь проворепъ какъ Денисъ. Завтра, чуть свѣтъ или съ нимъ къ лавкѣ; прикащики мои что прикажутъ тебя исполняй и служай ихъ какъ меня. Сидя подлѣ лавки съ Денисомъ, присматривайтесь, чтобы кто чего не утащилъ; а ночью, по очереди, будете около лавки ходить и оберегать. Примѣчай, какъ Денисъ служитъ и ты такъ служи. Замѣтишь что не доброе, тотчасъ миѣ скажи, хотя бы въ полночь, разбуди. Кромѣ ежедневной платы, я тебя награжу за твою правду и когда будешь такой расторопный и честный.

Ложась спать, Трофимъ отъ искрешняго сердца поблагодарилъ Бога, что послалъ ему такую работу, не тяжелую, харчь отличную. какой дома и на «великъ день» не бываетъ, и полтинникъ каждый день. Десять дней армарки, десять полтинниковъ, апъ это выходитъ, что онъ принесетъ домой пять цѣлковыхъ. Это не шутка! чего только не можно за такую сумму накупить? — Такъ разсуждалъ себя Трофимъ и веселился заранѣе.

Началась ярмарка. Трофимъ съ любопытствомъ смотрѣлъ на пановъ, стекавшихся во мниожествѣ;

— 369 —

опъ никогда ихъ столько вмѣстѣ не видалъ. Но пристальпѣе наблюдалъ за простыми людьми проходящими мимо лавки и съ любопытствомъ заглядывающими въ нее. Это уже примѣта не добрай о человекѣка. Когда замѣчалъ такого, праздно стоящаго и зѣвающаго, будто по сторонамъ, то Трофимъ — безъ дальней церемоніи — прогонитъ такого. Денисъ же, никогда не наблюдалъ за этимъ, ему некогда было. Какъ замѣтитъ, что много новъ подойдутъ къ ихъ лавкѣ, то тутъ — гдѣ возмутся? — и москали, и цыганы, и жиды, и всё къ Денису, и отведутъ его подалѣе и всё съ пимъ долгонько шепчутся и иногда на Трофима поглядываютъ.

Спрашивалъ его иногда Трофимъ, что это за люди и за чѣмъ они къ нему? Такъ онъ всегда нахмурится и даже съ сердцемъ скажетъ: — «Чего ты за другими присматриваешь? знай себя: я за тобою не смотрю, не примѣчай и ты за мною . . . . то мои старинные знакомые, я съ ними служилъ по городамъ.»

Куда имъ было гдѣ служить? Всѣ были такие оборванные, ошарпаные (*), что и смотрѣть на нихъ было гадко!

Одинъ разъ, подошла цыганка, да премерзкая и неопрятная, словно нищая. И дучи мимо лавки,

(*) Общипанные.

— 370 —

мигнула на Дениса; тотъ за нею, да въ уголокъ
и начали что-то шептать. Трофимъ присматривалъ
за ними долго — и что то у него па сердцѣ ёкну-
ло, какъ будто сказало ему, что тутъ есть недоб-
рое. Поговоривши себѣ, цыганка пошла. Денись,
посидѣвъ особо и подумавъ, пришелъ къ Трофи-
му, смотрѣлъ ему въ глаза долгонько, а потомъ
и говоритъ: — «Бѣдисть твоя велика, да не умѣ-
ешь какъ совладать съ нею. Усердно служишь се-
бѣ же на бѣду. А врядъ ли доставить тебя хозя-
инъ то, что ты самъ пріобрѣлъ бы?

«Какъ и заработать больше? — сказалъ Трофимъ:
— вотъ и тутъ плата хороша и работа не тяже-
ла, а все больше не можно получить. »

— Можно. —

«А какъ? скажи. »

— Скажи мнѣ, Трофимъ, такъ, по всей справедливости: ты расположенъ вѣрно и честно служить хозяину?

«А какъ же и служить, когда не совсемъ усер-
діемъ? сказано: нанялся, продался. Я хозяйской
крошки не хочу и если-бы видѣлъ, что мой род-
ной братъ тратитъ хозяйское добро, то я и на
брата объявилъ-бы. »

— Исполать тебя, Трофимъ! — сказалъ ему Дени-
пись и ударилъ его слегка по плечу. Такъ и по
вѣкъ служи, разбогатѣешь! — и отвернулся отъ
него; но Трофимъ замѣтилъ, что онъ усмѣхнулся
при этомъ.

— 371 —

«Что это сдѣлалося съ нашимъ Денисомъ? думаетъ себѣ Трофимъ: — какъ я посмотрю, такъ онъ тутъ другой человекъ, чѣмъ былъ въ нашемъ селѣ».

Такъ онъ думаетъ себѣ сидя въ сторопѣ, какъ вотъ опять таже цыганка: Денисъ подошелъ къ ней, что то много говорилъ, а Трофимъ только и слышалъ: «дуракъ... ему и сказать нельзя... мы и сами сдѣлаемъ...»

Цыганка пошла.

Стало смеркаться. Прикащики отъ лавки начали расходиться: кто въ театръ, кто въ баню, кто куда. Послѣдній прибралъ все, вышелъ и говоритъ Денису, какъ и каждый вечеръ бывало:

— Замкни лавку и подай мнѣ ключи. Денисъ запираетъ, закручиваетъ замки, и хотя кректитъ съ инымъ, но Трофиму показалось подозрительно, что онъ скоро управился съ мудреными замками. Прикащикъ, принявъ ключи, пошелъ своею дорогою. Денисъ куда то отворотился, а Трофимъ тихонько подошелъ, осмотрѣлъ замки... что за писдобрая мати! хотя бы одинъ замокъ замкнутъ! всѣ три висятъ даромъ... такой-то Денисъ»!

Тутъ подошелъ Денисъ и говорить:

— Иди себѣ, товарищѣ, на квартиру и ложись спать. Миѣ ужина не приноси; и какъ въ хатѣ жарко, такъ я здѣсь пробуду всю почь и за тебя. Ты уже не приходи отъ полночи, а спи себѣ».

— 372 —

«Такъ вотъ что это значитъ? хорошо же!» по-
думалъ себѣ Трофимъ и пошелъ къ квартирѣ спер-
ва тихо; но какъ зашелъ съ глазъ Дениса, такъ
тутъ уже почти побѣжалъ скорѣе къ хозяину.
Какъ на то хозяинъ дома и зазвавши гостей, пот-
чиваетъ ихъ чаемъ. Трофимъ войдя прямо, раз-
сказалъ все что замѣтилъ прежде за Деписомъ,
какъ что происходило и какъ черезъ него лавка
теперь не заперта.

Услышавши все, хозяинъ испугался крѣпко и
даже поблѣднѣлъ. Послѣ поблагодаривши Трофи-
ма за усердіе, поднесъ ему двѣ чашки чаю слад-
каго и пересладкаго! Послалъ скорѣе отыскать
прикашика съ ключами. Насилу гдѣ то его оты-
скали. Хозяинъ схватилъ ключи, сѣлъ на дрожки
и съ фонаремъ скорѣе поѣхалъ къ лавкѣ.

Прибѣжавши, осмотрѣлъ... такъ и есть! Ни
одинъ замокъ не замкнутъ! началъ кликать Де-
ниса, а Дениса и не слыхать! Можъ онъ и си-
дѣлъ все время подлѣ лавки, да какъ увидѣлъ
хозяина прискакавшаго съ фонаремъ, такъ и до-
гадался, что умыселъ его открытъ; оттого и при-
таился тутъ же и не отозвался хозяину.

Вошелъ хозяинъ въ лавку... слава Богу! все цѣло,
все благополучно. Замкнувши уже самъ все какъ
слѣдовало, тутъ же приговорилъ сосѣдней лавки
сторожей, чтобъ надсматривали и за его.

Какъ благодаренъ былъ Трофиму! — Даже по-
цѣловалъ его, что отвелъ отъ него такую бѣду и

— 373 —

заблаговременно объявилъ. Тутъ же далъ ему
цѣлковый, сказавши: — «уже не по полтиннику
буду давать тебѣ въ день, а отъ сего дни по
цѣлковому. Отпуская, награжу тебя какъ самъ
знаю и какъ не ожидаешь, за то что ты честный
человѣкъ. Старайся и впередъ: что замѣтишь,
услышишь, тотчасъ мнѣ скажи. Теперь не ходи къ
лавкѣ. Чтобы тотъ бездѣльникъ не сдѣлалъ тебя
какого худа. Караульные при лавкѣ есть».

Какъ же утромъ услышали, что три лавки въ
ту ночь обокрадены, такъ тогда хозяинъ еще
больше благодарилъ Трофима, что остерегъ его.
«Было бы и мнѣ тоже — говорилъ онъ: — Де-
пись вѣрно и тамъ участвовалъ и ко мнѣ въ лав-
ку привелъ бы».

«Господи милостивый»! — думалъ себѣ Тро-
фимъ: — «какъ это скоро человѣкъ перемѣнился!
Какой былъ бравый парень, лучшаго и отыскать
не можно было, а теперь, вдругъ разбездѣльни-
чался!»

Разъ, сидить Трофимъ подлѣ лавки, смотритъ,
ведутъ арестантовъ. Напереди и назади ихъ
солдаты съ ружьями. Присматривается Трофимъ...
между ними идетъ и Денисъ . . . «Дожился чес-
ти! подумалъ Трофимъ и стало ему земляка жаль.
Подбѣжалъ къ нему и подалъ что случилось у
него въ подаяніе ему! Что же Денисъ? глянулъ
быстро и увидѣвъ что это Трофимъ, какъ заскри-
питъ зубами, глаза побагровѣли — и бросилъ ту

— 374 —

милостыну далеко и сказалъ: — «лучше-бы я
пропалъ, чѣмъ тебя видѣть меня въ такомъ по-
руганіи!» — и пошелъ не оглядываясь.

Разсказалъ это Трофимъ хозяину, а опъ ска-
залъ: — «Переловили всѣхъ что лавки обокрали,
схватили и Дениса. На него доказываютъ, что
онъ ихъ приводчикъ, и съ ними вмѣстѣ воровалъ
уже по другимъ мѣстамъ нѣсколько лѣтъ, такъ
пи въ чемъ не признается.

Кончилась ярмарка. Пошли расчеты. Хозяинъ
расчиталъ Трофима и кромѣ того, что давалъ ему
за каждый день по цѣлковому, при прощаньѣ,
далъ сто рублей говоря: — «Возьми, Трофимуш-
ка, ты миѣ десятки тысячъ спасъ; благодарю
тебя.»

И какъ обрадовался Трофимъ! — Какъ же пна-
че? Сколько онъ денегъ принесетъ домой! Нико-
гда еще онъ не заработывалъ столько. «Спасибо,
что хозяинъ далъ золотыми, такъ ихъ можно
такъ запрятать, что и не потеряю и не примѣ-
титъ никто; цѣлковые-же запрячу особо.» Такъ
разсуждалъ Трофимъ и полуимперіалы зашилъ въ
онучи, а какіе, были серебряные, съ мѣлочью,
вшилъ въ полы свиты своей. Не можно было за-
мѣтить, что при немъ есть деньги!

Собравшись совсемъ, пошелъ изъ города и ни-
куда болѣе, какъ прямо домой. «За чѣмъ ходить
по другимъ мѣстамъ? — такъ разсуждалъ онъ
дорогою: — благодареніе Богу, заработалъ столь-

— 375 —

ко, что будет для всѣхъ насъ. Тотчасъ куплю
лошадь, исправлю телѣгу и пошелъ заработывать
лучше, чтѣмъ одиними руками. Кѣнъ накуплю льну,
пускай прядетъ; пайму работницу; въ двоемъ
больше наработаютъ. Матери все доставлять бу-
ду, чего только пожелаетъ. Когда доселѣ бѣд-
ствовала, пусть на старости въ роскоши поживетъ.
Дѣточекъ пріодѣну; на зиму дровъ промышлю и
всѣмъ запасусь. Будемъ жить и горя не звать.»

Сердечный!

Иногда приходилъ ему на мысль несчастный
Денисъ. Онъ жалѣлъ о немъ, что такъ скоро раз-
вратился и вдался въ недобрыя дѣла. Разсуждалъ,
какъ удивится все село, когда услышитъ отъ не-
го, про развратную жизнь человѣка, лучше кото-
раго въ поведеніи и умнѣе не было между ними.
Но разсудивъ, что Денисъ послѣ первыхъ уро-
ковъ можетъ исправиться и возвратиться совсемъмъ
перемѣнившимся, а онъ пронесетъ про него дур-
ную славу, — не хорошо! и тутъ же положилъ,
не говорить ничего о Денисѣ, будто онъ его и
не видалъ вовсе.

Съ такими мыслями — идетъ онъ домой и по-
спѣшаетъ обрадовать семью свою счастьемъ . . . .
уже верстъ пятьдесятъ осталося ему до села. . . .
какъ оглянувшись, видитъ, догоняетъ его — и кто-
же? Денисъ! . . .

Руки и ноги опустилися у Трофима, душа сму-
тилася, сердце затрепетало, предчувствуя не доб-

— 376 —

рое? Пелзя уже не сойтись съ нимъ; по одной дорогѣ оба идутъ; пойти скорѣе, чтобы успѣть, дойдя до первой деревни, укрыться тамъ, пока Денисъ перейдетъ ее; такъ Трофимъ столько уже прошедши выбился изъ силъ, усталъ крѣпко и какъ бы уже ни поспѣшалъ, Денисъ, здоровѣе его и привычнѣе къ ходьбѣ, догонитъ. ...

Когда видитъ Трофимъ, что нечего дѣлать, подумалъ: что-же? Божья воля! — буду стараться не идти съ нимъ, буду идти особо, буду приставать, не спѣшить за нимъ, то онъ и отвяжется отъ меня.

Вотъ какъ идетъ, Денисъ дѣгнавши его, удалъ по плечу и говоритъ: — здравствуй, това-
рищъ! не ушелъ отъ меня?

— Здорова, Денисъ! откуда ты взялся?

«А ты думалъ, что Денисъ ставъ бездѣльни-
комъ, пойдетъ на каторгу, такъ вотъ ты ско-
рѣе спѣшишь домой, разсказать про меня, что я
попался?»

— Господь съ тобою! какая мнѣ нужда до тебя! Я жалѣлъ о тебя, увидѣвши въ такой бѣдь! ...

«Жалѣлъ обо мнѣ? ты?

— Истинно жалѣлъ. Ты мнѣ пичего не сдѣ-
лалъ, отчего-же мнѣ желать тебя зла? — Скажи
ми, пожалуйста, какъ ты освободился?

Тутъ Денисъ такъ взглянулъ на Трофима, что у того всѣ жилки задрожали и на душѣ похоло-

— 377 —

дѣло. Потомъ сказалъ: — «освободился! — когда-же на меня напрасно сказали! развѣ не бываетъ на человѣка напраслиша?»

«Какъ безъ того! ты же меня повеселилъ, что не былъ съ ними.»

-- Развѣ я разбойникъ? -- га? -- грозно крик-нулъ на него Денисъ.

«Кто думаетъ такъ про тебя? Взглянь на Бога!

И замолкли оба, и молча идутъ вмѣстѣ.

Пройдя довольно, Денисъ опять началъ гово-рить Трофиму, да такимъ страшнымъ голосомъ, какъ будто со всѣмъ не опь. «Ты думаешь, что я черезъ твои замки совсемъ погибну?»

— Черезъ какіе замки?

«Черезъ такіе! ты думаешь, я пичего не знаю?»

— Богъ съ тобою! я только слышалъ про тѣ замки и тотчасъ все забылъ.

«Забылъ? — забудешь и павсегда!» — словно промычалъ Денисъ и опять замолчали.

Шли они такъ долго и случилось переходить имъ небольшую деревню. Трофимъ имѣлъ тутъ знакомаго и хотѣлъ зайти отдохнуть и пообѣдать. — «Не нужно!» — уже крикнулъ на него Денисъ. Смирный, робкій и имѣвшій причину бояться товарища своего, Трофимъ во всемъ сдѣлался ему послушенъ, думал: — «не буду его сердить; буду повиноваться ему; пускай умничаетъ, пока до своихъ мѣстъ дойду; тогда отдѣлаюсь отъ него.»

— 378 —

Прошедши деревню, Денисъ своротилъ съ дороги, подъ лѣсокъ, и Трофима позвалъ съ собою.

«Вотъ тутъ отдохнемъ» — сказалъ Денисъ саясь подъ грушу. — «Давай! есть ли что у тебя? пообѣдаемъ или пополудничаемъ.»

— А что у меня есть? — сказалъ Трофимъ и досталъ изъ сумки хлѣба, рыбы и иѣсколько огурцовъ.

Денисъ вынулъ изъ за голенища престрашный ножъ. Какъ увидѣлъ его Трофимъ, то и обдало его морозомъ! Денисъ распоряжаетъ чужимъ добромъ, какъ будто собственнымъ: отрѣзалъ хлѣба прежде себя, а потомъ швырнулъ кусокъ и Трофиму. Также и рыбы взялъ себя лучшей, а кое какой бросилъ Трофиму, какъ собакъ. Этотъ все терпитъ и молчитъ, думая про себя: — «донеси меня Господь домой!... цурѣ тебя и со всѣмъ! знать тебя не хочу!»

— Знаешь что, братъ? — наѣвшись сказалъ Денисъ: скверно днемъ идти. Будемъ отдыхать днемъ, потому что крѣпко жарко! ночью больше пройдемъ и далѣе будемъ. Теперь отдохнувши, а вечеромъ, по зарѣ, да прохладою въ ночь какъ не полѣнимся, такъ мы послѣ завтра и дома будемъ. Ложись, отдыхай пока до вечера.

Мегли наши молодцы и заснули. Передъ задождениемъ солица проснулись, поѣли — все таки Трофимовыхъ харчей и пошли.

— 379 —

«У тебя, какъ я гляжу, такъ и пѣтъ ничего
для дороги? — спросилъ Трофимъ.

— А гдѣ у чорта я что возьму? Хоть и зара-
боталъ было кое что, такъ издержалъ въ этомъ
апаоемскомъ острогѣ, а заработать иначе, ты не
допустилъ. А было бы и на твою долю! никогда
бы уже не нуждался.

«Ты миѣ, Денисъ, на удивлёніе! такой ли ты
былъ въ нашемъ селѣ? это ты таскаясь по всѣмъ
мѣстамъ, набрался такого злаго духу.»

— Цыцъ! молчи! не твое дѣло!

Черезъ сколько времени, Денисъ отозвался къ
товарищу! — «а что? прежде всего жещѣ раз-
скажешь, а тамъ и къ головѣ пейдешь проповѣ-
дывать, какъ Денисъ Лискотупъ хотѣлъ лавку
обокрасть и какъ ты остерегъ хозяина, и какъ
Дениса изъ острога подъ карауломъ водили къ
допросу, и какъ ты ему милостыню подавалъ? —
Га — а — а!»

— Нѣтъ, Денисъ! не знаешь ты меня. Это
страшное дѣло, чтобы про кого объ этомъ раз-
сказывать. Богъ да проститъ тебя за это престу-
пленіе! ты покаешься и оставишь такія мерзкія
дѣла. Что же? споткнулся, да и спохватился. Раз-
сказывать же не мое дѣло. Не токмо жещѣ, я и
о себѣ молю Бога, чтобы забыть объ этомъ во-
все, потому что надѣюся, ты покаешься.

— Какъ же? въстимо что покаюсь: такъ и нач-
ну молебцы нанимать, денегъ только пѣтъ, не

— 380 —

разжился, ты миѣ помѣшалъ добыть ихъ, такъ
ты миѣ дай ихъ. — А что, Трофимъ? скажи по
правдѣ: много тебя хозяинъ далъ за то, что ты
о замкахъ его предварилъ?

«Не я же ему о томъ объявилъ; онъ самъ до-
знался.»

— Какъ ты тамъ знаешь, а уже вѣрно далъ
таки что нибудь?

«Въ награжденіе, отпуская далъ цѣлковыхъ
два.»

— Да заработныхъ; — такъ сколько несешь
домой? и при этомъ, началъ Денисъ шарить что
то около сапога, гдѣ, зналъ Трофимъ, что у него
страшный ножъ запрятанъ.

«Кто его знаетъ?» — сказалъ Трофимъ, а самъ
весь дрожитъ отъ страху, потому что ночь, ихъ
двое и тотъ сильнѣе его. «Я не пересчиталъ ихъ
порядочно; сложилъ, да и пошелъ.»

— Видно много, что нѣкогда было и пересчи-
тать. Подѣлимся же со мною?

«Какъ это?»

— Такъ какъ дѣлятся, по поламъ. Или, мо-
жетъ, ты и всѣ отдашь? Вотъ бы исполать, какъ
бы всѣ отдалъ. — И при этомъ больше возился
около сапога своего.

«Что ты это, Денисъ, говоришь?» едва могъ
проговорить Трофимъ, видя къ чему дѣло кло-
нится.

— 381 —

Мрачно смотрѣлъ Денисъ, потомъ пе скоро вскрикнулъ. — «Ну, пуръ тебя, съ твоими деньгами, что можетъ, ихъ у тебя пропасть, когда такъ испугался. Я думаю и это разскажешь, что я, дорогою, хотѣлъ тебя ограбить?

«Сдѣлай милость, не думай такъ про меня, Денисъ! я тебя говорилъ, что никому не скажу, и побожуся въ этомъ и готовъ присягнуть.»

И Трофимъ началъ божиться такъ, что страшно было слушать.

— А присягни, — сказалъ Денисъ и подалъ ему горсть земли: съѣшь ка эту всю.

Трофимъ, какъ говорилъ ему со всѣмъ чисто-сердечіемъ, пе боялся ничего и не бывъ намѣрепъ разсказывать никому, съѣлъ всю горсть земли, глотая ее по немногу. (*)

— «Ну, такъ, товарищъ, теперь я покосенъ, — и сдѣлался веселѣе.

Такъ, во всю дорогу, приставалъ Денисъ къ Трофиму. Отъ пустаго слова, и привяжется. Трофимъ же, какъ смиршый и скромный, все поддавался ему, боясь, чтобъ не сдѣлалъ надъ нимъ чего худаго.

Такъ шли ночь, и утромъ и пѣсколько прошли. Солице еще и не подпившись высоко, начало крѣп-

(*) Страшная клятва, давая объщаніе въ чемъ либо, съѣсть земли, сколько предложитъ принимающій объѣтъ.

— 382 —

ко печь, такъ они и своротили въ лѣсокъ и легли тамъ отдыхать.

Какъ же взошло солице повыше, такъ палило нестерпимо! Ни вътеръ не дохнетъ и ни что не колыхнется, до того, что едва дышать можно. Пъшеходы наши и заснули было, но не можно было никакъ улежать. Мѣста не пайдутъ отъ зноя. На опушкѣ лѣса солнце жаритъ невыноси-мо; въ лѣсъ войдутъ, тамъ еще жесточе: ни от-куда прохлады, сверху палитъ и ни малѣйшій вътерокъ не проходитъ! нашли воду, не отопьют-ся; уже и дышать имъ становится тяжело! вы-копаетъ каждый себѣ ямку, приляжетъ въ нее, такъ ему немного и легче, можно холодомъ дых-нуть; но и тутъ воздухъ скоро согрѣется, пере-ходятъ на другое мѣсто — и оттого, при такомъ жарѣ, такъ изморилися, до того изнемоглись, что не могутъ и приподняться. Чрезъ цѣлый день ни малѣйшаго облачка не было.

Какъ вотъ, гораздо къ вечеру, жаръ сталъ легче, товарищи освѣжились, вздохнули свободнѣе, поѣли и пошли.

— Когда не полѣпимся — началъ говорить Тро-чемъ: такъ свѣтомъ дома будемъ. Отъ этого лѣсу до нашего села, всего двадцать верстъ.

— И велія милость что будемъ, — сказалъ Денись: «только не отставай отъ меня. Я скорѣе тебя илу и все поджидаю. Поспѣшай.

— 383 —

Вотъ какъ идутъ и верстъ семь прошли, начала съ полудня выходить туча, словно, стѣна, черная, непроницаемая. Приподнявшись немного, начали отъ нее, точно, какъ откачиваться, клубы сѣрные, густые; заходящее солнце отбрасывало на нихъ лучи свои и золотя свѣтомъ края, дѣлало ихъ на видъ еще страшнѣе. Клубы вьются, свиваются вмѣстѣ, пристаютъ къ черной стѣнѣ, умножаютъ ее и съ нею всходить все выше. Солнце скрылось, мрачно стало безъ него, птицы начали сзывать подругъ, молодыхъ птенцовъ своихъ, чтобы укрыть отъ предстоящей тревоги. Одинокіе изъ нихъ, также спѣшили приискать уютное для себя мѣстечко. Больѣ и болѣе все затихало: листья на деревьяхъ перестали шевелиться отъ изумленія при видѣ приближающагося чего то необыкновеннаго; цвѣточки и травки, приподнявшись, остались недвижимы, ожидая съ боязнію, уцѣлѣютъ ли они при всеобщемъ потрясеніи?.. Все умолкло, втайне трепещетъ ожидая великаго, страшнаго... вдругъ послышался очень вдалекѣ гулѣ, подобно клокочущему морю или переливу вѣтра. Не земля ли это вдалекѣ стонетъ отъ тяжести быстро скачущей конной силы?.. усиливающаяся молнія одна освѣщаетъ предметы скрытые мракомъ отъ приближающейся тучи страшной, грозной!...

«Что будемъ делать?» — сказалъ робко Де-№ 124.

4

— 384 —

писъ: — «какъ мы пойдемъ? скоро со всѣмъ будеть темно. Страшно безъ дороги итти.»

— Вонъ маячитъ лѣсокъ, — сказалъ Трофимъ: — поспѣшимъ туда.

«Гдѣ лѣсокъ? Я и его и ничего не вижу.

— Примѣчай, какъ освѣтить молнія, такъ отъ дороги на правую руку. Пойдемъ скорѣе, все темнѣе становится.

Поспѣшаютъ. Туча огромная, густая надвипула и протянулась отъ востока до запада. Со всѣмъ страшно темно. Пока не освѣтить молнія, страны наши не видятъ ничего. Молнія поминутно загорается на всѣхъ концахъ, громъ грохочетъ съ перекатомъ, точно будто по горамъ катятъ огромные каменья и иное, словно, какъ упадаетъ съ вершины въ пропасть... и эхо разносить гулъ и грохотъ по всѣмъ мѣстамъ. И громъ стихнетъ, такъ слышенъ свистъ, вой, шумъ, клокотанье, страшнѣе самаго грома!... а молнія не угасаетъ!.. Послѣ ея краснаго, яркаго свѣта, еще болѣе не можно пичего и вблизи видѣть!

«Гдѣ ты, Трофимъ?» — дрожа всѣмъ тѣломъ спрашиваетъ Денись. — «Возьми меня, сдѣлай ми люсть, за руку и веди; я ничего не вижу и силъ не имѣю; скоро упаду! ...»

— Держись за меня, — говорить Трофимъ: — уже близехонько, какъ примѣчаю при молніи.

«Я этой молніи боюсь! .. ахъ, какъ — бы скорѣе къ лѣсу! ... видишь какая страсть нахо-

— 385 —

дить? ... вотъ и дождикъ... скорѣе, скорѣе, по-
спѣшай! ... »

И повись онъ со всѣмъ на руки товарищу.
Трофимъ самъ выбился изъ силъ, но тащитъ и
его. Съ большимъ усиліемъ, почти доволокъ его
подъ вѣтвистое дерево, положилъ и самъ упалъ.

Тутъ и вся туча падвинула прямо надъ тотъ
лѣсъ, гдѣ они укрылись и небо все покрылось,
словно, чернымъ сукномъ; вблизи себя ни чего
не можно было видѣть. Заревѣла престрашная бу-
ря; шумитъ подъ небесами, съ воемъ носится по
полю, съ ревомъ упирается въ лѣсъ, силится съ
мѣста его сдвинуть, изломать, измять, истереть
въ щепки! ... вѣтви трещатъ, ломаются, пада-
ютъ... вдругъ загуло страшно! ... пронзи-
тельный визгъ раздается по всему лѣсу, заглу-
шаетъ громъ... и разразилось все страшнымъ
ударомъ о землю!... земля вздрогнула! эта бу-
ря повалила столѣтній, вѣтвистый дубъ. — Одо-
лѣвъ его, сама смолкла, какъ будто изумясь си-
лѣ и могуществу своему ... но вдругъ раз-
разившійся ужасный громъ, какъ будто пробу-
дилъ ее и извлекъ изъ недѣятельности ... съ
повою яростію, съ умножившеюся дерзостью по-
слѣ успѣха, вторя грому ревомъ, свистомъ, шу-
момъ, вломплась она въ середину лѣса... нѣтъ
поцады ничему встрѣчающемуся ... вѣковые
дубы валятся отъ приближенія, какъ трости, про-
чіе разбиты въ мѣлкія щепы, ни что не устоитъ

— 386 —

противъ нее! ... неумолкаемые, спийные, по-
трясяющіе небо и землю удары грома, слѣдуютъ
за опустошеніемъ бури, какъ бы союзники тор-
жествуя успѣхъ! молния, ослѣпляя глаза сине-крас-
нымъ свѣтомъ своимъ, зажигаетъ деревья, поща-
женыя бурею! дождь уже не каплями идетъ,
по проливаясь цѣлыми рѣками, стремится съ сво-
имъ ревомъ и клокотаніемъ, паводняетъ лѣсъ,
пинетъ мѣстъ пощаженныхъ бурею и громомъ,
быстро затопляетъ ихъ!.. Ужасъ певыразимый!
— точно преставленіе свѣта!..

Деписъ не улежитъ, ни усидитъ и не постоитъ
на одномъ мѣстѣ. Ходитъ, перебѣгаетъ изъ подъ
одного дерева подъ другое, руки ломитъ, не по-
мнитъ самъ себя. — «Трофимъ, Трофимъ! . . .
ты спишь, не боишься пичего!» такъ отъ страху
вскричалъ онъ.

— Нѣтъ, я не сплю, по и не боюся.

«Громъ убьетъ.

— Воля Божія! я это знаю, лежу, по молюсь
Богу.

«Не ужели опъ помилуетъ, если молиться?...
Уфъ! какъ снова затрещало къ лѣсу!

— Помилуетъ, только покайся.

«Какъ покаяться такому грѣшнику? мея Богъ
не проститъ?

— Почему же? — кайся отъ чистаго сердца;
твои грѣхи не такъ еще велики. Ты такъ грѣ-

— 387 —

шепъ, какъ и каждый изъ . . . . . . . оба они
упали на колѣни! . . .

Огненная стрѣла, въ одинъ мигъ прорѣзавъ
все небо, ударила въ то самое дерево, изъ подъ
котораго только что отошелъ Денисъ и пришелъ
къ Трофиму. Дерево было высокое; до половины
разбило его въ мѣлкія щепы, и всѣ вѣтви истер-
ло въ прахъ, что и слѣдовъ ихъ не осталось!....

На силу могъ встать Денисъ! это было отъ
нихъ не далѣе, какъ саженей десять.

Опомнившись немного, схватилъ Трофима за
руку и началъ просить: — «пойдемъ, пойдемъ от-
сюда! тутъ насъ Богъ убьетъ!

— Куда-же мы спрячемся? — видишь какая
бѣда вездѣ! въ полѣ не можно быть, насъ дождь
зальетъ: въ лѣсу-же . . . вотъ еще зажгло де-
рево . . . видишь, горитъ! пи гдѣ нѣтъ спасе-
нія, вездѣ одинаково!

«Ой страшно, страш . . . страшно!» — дрожа
ужасно, Денисъ уже почти кричалъ. Потомъ
вдругъ остановясь, началъ всматриваться въ одно
мѣсто и дикимъ голосомъ спрашиваетъ: — кто...
кто это сидитъ и смотритъ на меня? . . .»

— Богъ съ тобою! нѣтъ никого. Молися Богу,
это лучше.

«Меня и Богъ не помилуетъ! — ты думаешь,
я ничего не . . . Ахъ вотъ еще зажгло!»

— Помилуетъ, говорю; покайся! станемъ вмѣ-
стѣ молиться.—

— 388 —

«Какъ мнѣ покаяться! — грѣхи мои ужасны! —
я... я васъ всѣхъ въ селѣ окрадывалъ... дру-
гихъ воровъ не было... все мое дѣло! .. меня
подводили другіе... а я воровалъ... скры-
вался, притворялся честнымъ . . . передавалъ
цыганамъ . . . москалямъ . . . бралъ деньги...
богатѣлъ . . . лавки обокралъ . . . отвер-
тѣлся . . . хотѣлъ и тебя такъ вотъ какъ и то-
го, что вонъ сидитъ и смотритъ грозно на ме-
ня . . . !» такъ говорилъ, не помня самъ себя,
Денисъ, бьючи себя въ грудь.

Тутъ вдругъ какъ освѣтила ихъ молны! . . .
какъ разразится громъ, какъ будто небо упало
на нихъ! . . . Оба они упали безъ чувствъ! . . .
Проливной дождь освѣжилъ Трофима. Не скоро
онъ пришелъ въ себя, осмотрѣлся . . . видитъ,
Денисъ бѣгаетъ, блѣдный какъ смерть; ломаетъ
руки, не помня ничего, кричитъ страшнымъ го-
лосомъ: — я не только воръ, я душегубецъ . . .
убійца! . . зарѣзалъ нищаго . . . думалъ у него
деньги найти . . . платье свое окровавилъ толь-
ко . . ., а онъ грозитъ мнѣ... вонъ онъ, вопъ
онъ! . . . Господи, ты меня не помилуешь?...

И началъ бѣгать какъ безумный. Оправся не-
много, Трофимъ всталъ, началъ его уговаривать,
чтобы пришелъ въ чувство.

«Нѣтъ — кричитъ Денисъ: — мнѣ Богъ смерть
дастъ . . . меня громъ убьетъ! я воръ! . . . я
притворялся добрымъ, на другихъ свои вины сво-

— 389 —

дилъ, тебя хотѣлъ зарѣзать, чтобъ ты про лавку никому не разсказалъ. Теперь говори. Вотъ меня Богъ убьетъ, а ты разскажи всѣмъ, каковъ я!

— Богъ съ тобою, Денисъ, что ты это все думашь! повѣрь не мнѣ, Богу святому, что какъ побожился я, такъ и не солгу, сдержу слово помня свою присягу; не попрекну тебя ни въ чемъ.

Трофимъ его такъ уговариваетъ, а громъ такъ и рокочетъ, и молнія даже глаза палитъ!

Гремѣлъ, трещалъ громъ, потомъ началъ затихать, туча перешла. Пересталъ и дождь, только молнія мѣшала хорошо видѣть около; потомъ и она, по немногу, все слабѣе и слабѣе, блистала уже далеко.

Разглядѣлъ Трофимъ, такъ уже начинало развѣтать. — «Пойдемъ, Денисъ! сказалъ онъ: — уже мы не далеко отъ своего села; пойдемъ скорѣе.

Возвратился Денисъ въ свое село. Какъ приняренъ! еще щеголеватѣе, чѣмъ прежде. Весель, говорливъ, шутитъ со всѣми встрѣчающимися. Разсказамъ, гдѣ онъ побывалъ, что видѣлъ, пѣтъ конца.

Прибѣжавшіе отъ стада два пастуха, объявили головъ, что въ такомъ то мѣстѣ, не далеко отъ села, лежитъ мертвый человекъ; кто такой? какъ? и отъ чего умеръ? опи, отъ испугу, не разсмо-

— 390 —

тръли. Голова немедленно послалъ падежныхъ людей для караула къ тѣлу, а въ земскій судъ, сочинивъ съ писаремъ, рапортъ, что «сего течения объявленъ человекъ, по имени и прозванію неизвѣстный, скоропостижно умершимъ отъ неизвѣстности случая смерти, и опытъ поименованный скоропостижно умершій, лежитъ въ сказанномъ мѣстѣ благополучно, во ожиданіи предписаній того суда.»

Молва объ этомъ разнеслася по селенію скоро. Пiszъ хозяевъ, многие были въ отлучкѣ, по изъ ихъ семействѣ никто не потребовывался. Трофимова же мать и жена лишь услышали объ этомъ, тотчасъ вскрикнули: — ахъ бѣда! это Трофимъ! навѣрно Трофимъ!» — Сердце вѣсть подало! Сколько онъ ни просили голову, чтобы дозволилъ удостовѣриться, онъ — ли или не онъ? и когда онъ, такъ взять домой или хотя и на мѣстѣ, прибрать его какъ слѣдуетъ; по голова запретилъ и думать о томъ, пока не приѣдетъ судъ и не разважетъ всѣмъ рукъ.

Жители селенія, узнавъ о случившемся, спѣшили собираться къ волостному правленію, туда-же пришелъ и Денись. Разслушавши всѣ толки тутъ происходившіе и видя что назначаются понятые, онъ сказалъ головѣ: — дядюшка — голова! назначьте и меня, когда я вамъ угоденъ, въ понятые, для осмотра тѣла.

— 391 —

— Я хотѣлъ тебя просить, чтобы ты согла-
siлся. Ты по своему разсудку, будешь памъ по-
лезенъ совѣтами. — Такъ сказалъ голова и старики,
кланяясь, просили его о томъ же.

«Хорошо — сказалъ онъ, и прибавилъ смѣясь: —
«мы его осмотримъ, разсмотримъ какъ и чѣмъ
онъ убитъ или зарѣзанъ; тутъ же и свидѣтелей
распросимъ, какъ у нихъ дѣло было.

Бывшіе тутъ молодые парни, даже захохотали
и говорятъ: — ахъ, что это за Денисъ! у него
ко всему шутка готова. Какіе въ полѣ свидѣте-
ли? сказать бы деревья скажутъ, такъ и нѣтъ
тамъ ни одного.

— Такъ есть трава, бурьянъ, перекати... поле...»
Ни кто не замѣтилъ, что онъ едва могъ выгово-
рить послѣднее слово; и какъ ни хохотали това-
рини шуткѣ его, по Денисъ, противъ воли и при-
вычки, смутясь, поспѣшилъ отойти отъ нихъ.

Какъ вотъ и колокольчикъ... самъ исправникъ
прискакалъ, а за нимъ и лекарь. После распро-
совъ, приступили къ дѣлу. Исправникъ, замѣтивъ
между понятыми присягающаго Дениса, сказалъ
головъ: — «за чѣмъ въ понятыхъ такой молодой
парень? тутъ пужны старики и добросовѣстные
къ тому.

— Это, ваше благородіе, — сказалъ голова, —
хотя молодой человекъ, но у насъ и между ста-
рикамп, нѣтъ такого разумнаго, разсудительнаго,
понятнаго и честнаго какъ онъ.

— 392 —

«Хорошо же; пусть онъ при миѣ будетъ не от-
лучно для приказанія и посылокъ» — сказалъ
исправникъ; а Денисъ, видя себѣ такое отличіе,
еще болѣе началъ франтить и гордиться. На рав-
ныхъ себѣ и не глядитъ.

Еще и не подошли со всѣмъ къ тѣлу, какъ
жена и мать Трофимовы, шедшія туда же съ дру-
гими женщинами, съ шестилѣтнимъ сыномъ его,
закричали:

— «Это Трофимъ, мой Трофимъ!» и зарыдавъ
упали на него.

Подошедшіе понятые подтвердили тоже.

Исправникъ хотѣлъ было немедленно присту-
пить къ освидѣтельствованію тѣла, но когда жена
и мать, начали просить его, чтобы позволилѣ
прежде всего оплакать покойника, «какъ законъ
(обычай) велитъ», то исправникъ подумавъ, ска-
залъ: — «пускай оплачутъ его. Кровь не вода;
мы свое дѣло успѣемъ кончить» — и сталъ под-
лѣ нихъ съ лекаремъ. И Денисъ, въ шапкѣ на
бекрень, избоченясь, туда же къ чиновникамъ
равняется, и слушая приговоры женины и мате-
ринскіе надъ Трофимомъ, съ насмѣшкою погля-
дываетъ на всѣхъ.

Горько плакала жена и мать надъ покойникомъ,
единственною ихъ отрадою и надеждою въ про-
питаніи. По обычаю, каждая исчисляла въ подроб-
ности, чего она въ немъ лишилась и какая горест-
ная, ужасная будущность ихъ ожидаетъ... какъ

— 393 —

вдругъ мальчишка, сыпъ убитаго, лазя, съ пла-
чемъ около тѣла его, вскрикнулъ: — «а что это
тата такъ крѣпко въ рукѣ держитъ?»

Исправникъ, услышавъ это, приказалъ Денису
посмотрѣть и подать къ себѣ.

Денисъ бросился проворно, выну.лъ изъ руки,
посмотрѣлъ, вздрогнулъ всѣмъ тѣломъ, стеръ въ
рукѣ, бросилъ далеко отъ себя и сталъ какъ вко-
паный.

«За чѣмъ ты бросилъ?» — вскрикнулъ на него
исправникъ: — «что тамъ такое? покажи сюда!

— Это... это ничего, ваше благородіе!... это...
такъ — бурьянъ!... — говорилъ Денисъ дрожа
и блѣднѣя.

«Какой бурьянъ? — покажи сюда.

— Бурьянъ, трава... какъ его зарѣзывали такъ
опъ... схватилъ рукою перекати по... и смѣшался
Денисъ со всѣмъ.

«Почему ты знаешь, что онъ именя зарѣзанъ,
когда еще ни кто не свидѣтельствовалъ и не осма-
тривалъ, гдѣ у него рапа? И почему ты знаешь,
что онъ умирая, хватался за перекатиполе? И по-
чему ты одинъ узналъ, что это перекатиполе,
когда измятое трудно распознать, что оно есть?
Голова! взять его.

И Дениса, въ началѣ чванившагося своею чер-
кесскою смушковою шапкою, гордящагося, что
сталъ приближеннымъ къ исправнику, взяли подъ
наблюдение.

— 394 —

Исправникъ приказалъ понятымъ приступить къ тѣлу и свидѣтельствовать. Дѣйствительно найдено, что Трофимъ былъ зарѣзанъ и болѣе того, никакихъ боевыхъ знаковъ не оказалось. Когда же осматривая, сняли сапоги и въ онучахъ нашли зашитыми пять полуимперіаловъ, то при этомъ Денисъ, забывшись со всѣмъ, даже вскрикнулъ: «видишь и не признался!» Исправникъ слышалъ это.

Въ тоже самое время, мальчишка не понимая ничего, бѣгая за катящимся перекатиполемъ, котораго — какъ на то — вѣтеръ сносилъ къ ногамъ, особо стоящаго съ однимъ караульнымъ, Дениса, схватилъ одинъ комокъ и показывая Денису, справляваетъ: — что это, дядя? ты зnaешь?

Денисъ, видя безпрестанно около себя, почему-то, безпокоющее его перекатиполе, и тутъ же идущаго къ нему съ грознымъ лицомъ исправника, слышавшаго его сожалѣніе о утайкѣ Трофимомъ полуимперіаловъ, до того потерялся, что крѣпко отнихпувъ отъ себя мальчика, вз düşалъ было бѣжать, но по приказу исправника тотчасъ былъ схваченъ.

«Довольно!» — крикнулъ исправникъ: — это твое дѣло! ты не видѣвши еще, зналъ, что Трофимъ именно зарѣзанъ. Ты, пожалѣлъ, что не зналъ о полуимперіалахъ; бошься перекатиполя. Отъ чего это? говори всю правду, какъ было дѣло?

— 395 —

Еще было Денисъ пришимался отлыгаться, по чуть только онъ начнетъ запираться, то исправникъ прикажетъ подносить къ лицу его перекатиполе... Денисъ поблѣднѣетъ, задрожить, собьется въ словахъ, паконецъ запутавшися и сбившись во всемъ, былъ изобличенъ рѣшительно и попуждаемъ отъ исправника, вздохнувъ, перекрестился и началъ говорить:

«Грѣшепъ Богу, Государю и вамъ, добрые люди! не одно это мое дѣло — и опъ со всемъ искренностью пересказалъ то, что мы уже знаемъ.

«Когда гроза утихла, продолжалъ Денисъ, мы пошли. Утро, посѣтъ грома, было веселое, солище всходило чисто, ясно; травка ожила, птички пе-релетывали, щебетали... но все это меня мучило! къ тому же, и Трофимъ былъ необыкновенно веселъ. Видя меня унылаго, мрачнаго, опъ старался развеселить меня, разсказывалъ, что уже мы очень близко отъ своего села и понуждалъ меня скорѣе итти. Говорилъ мнѣ, какую онъ радость несетъ домой, какъ устроитъ свое семейство, какъ заживѣтъ выйдя изъ бѣдности!... Всякое слово его было для меня острымъ пожемъ въ сердцѣ!... Я понялъ, что у него денегъ, конечно, много; я же не неся ихъ домой, какую скажу тому причину по чему не заработалъ пичего? Тутъ невольно Трофимъ разболтается, скажетъ обо мнѣ что знаетъ — и я пропалъ! мысль эта тяжко насыла мнѣ на душу, стѣснила сердце; а тутъ веселость Тро-

— 396 —

Фимова, которую приписывалъ я торжеству его приближающейся мосей погибели, такъ взволновала мою кровь и привела въ такое бѣшенство, что я не помня ничего, кипулся на него, повалилъ его на землю, одной рукою и колѣномъ держалъ его, а другою рукой спѣшилъ вынуть изъ сапога ножъ свой, которымъ я, во всю дорогу, рѣзалъ Трофимовъ хлѣбъ и только имъ прокармливался...

«Господи! какъ умолялъ меня Трофимъ пощадить его! заклиналъ Богомъ, спасеніемъ души моей, умолялъ матерью, женою, дѣтьми своими, пощадить его! давалъ страшпыя клятвы, что-онъ никому ничего не скажетъ... Я не внималъ ничему и торопился достать ножъ, далеко въ сапогъ запавшій.

«Дай же мнѣ хоть помолиться Богу?» стояная просилъ онъ.

— «Помолишься и на томъ свѣтѣ,» лютуя, (*) какъ кровожадный звѣрь, говорилъ я. Онъ же, поднявъ глаза къ небу — такъ и вижу этотъ взглядъ его — сказалъ: «не несетъ Богъ никого, кто бы былъ свидѣテлемъ моей невинной смерти!» — Тутъ прикатилось къ нему это проклятое

(*) Свирѣпствуя.

— 397 —

перекатиполе... онъ взглянулъ на него и сказалъ: — «Господи Боже! поставь перекатиполе свидѣテлемъ моей смерти!»...

«Признаюсь, мнѣ стало такъ смѣшно, что онъ такой пустой, дрянной травѣ предоставляетъ свидѣтельствовать на меня... и я расхохотался и сказалъ: «пускай свидѣтельствуетъ, сколько хочетъ. Зналъ на кого сослаться.» Трофимъ, видя уже въ рукахъ моихъ готовый ножъ, вспоминалъ Бога, жену, мать, дѣтей; я ничего не слушалъ, мнѣ смѣшна была мысль его о перекатиполѣ, я хохоталъ... и самъ не чувствовался, какъ отъ удара моего ножемъ по горлу его, кровь хлынула мнѣ прямо въ горло и заглушило хохотъ и проклятія мои, готовыя излиться на него!...

«Мнѣ не казалось, но я именно видѣлъ купы проклятаго перекатиполя, вѣтромъ принесенного къ Трофиму. Умирая, онъ схватилъ одинъ комокъ и сжалъ его... я еще примолвиł: «держи крѣпче свидѣтеля, чтобъ не ушелъ.» Поспѣшно обыскалъ его и найдя въ полахъ свиты, зашитыхъ нѣсколько цѣлковыхъ, отрѣзалъ и спѣшилъ убежать оттуда. Что же? — признаюся вамъ, люди добрые, въ этотъ страшный для меня часъ, перекатиполе преслѣдовало меня куда бы я ни бѣжалъ; во весь тотъ день, вѣтеръ гналъ его за мною, гналъ также и на другой день, до самаго села. Но я все

## II.
### ИСТОРИЯ.

БИОГРАФИИ

РОССИЙСКИХЪ

генерал-симусовъ и генералъ-фельдмаршаловъ.

ДВЕНАДЦАТЫЙ ГЕНЕРАЛЪ-ФЕЛЬДМАРШАЛЪ,
ГРАФЪ ЛАССИ.

Графъ Петръ Петровичъ Ласси родился въ Ир-ландіи 30 октября 1678 года отъ благородныхъ родителей древней фамиліи. Сначала онъ нахо-дился во французской службѣ, участвовалъ подъ знаменами славнаго фельдмаршала Катината въ савойской войнѣ, потомъ сражался противъ Ту-рокъ въ арміи императора и, наконецъ, предло-жилъ услугъ свои Петру Великому, въ 1700 году.

№ 124.

5

— 400 —

Онъ явилъ опыты своей храбрости въ разныхъ битвахъ противъ Шведовъ; пожалованъ въ 1705 г. маіоромъ; тяжело рапенъ на полтавскомъ сраженіи; первый вступилъ въ Ригу (1710 г.), бывши уже полковникомъ; паименованъ комендантомъ тамошней крѣпости; снова обнажилъ мечь (1711 г.): находился въ прутскомъ походѣ; предлѣдовалъ потомъ до Позена Грасинскаго, приверженца Карла XII; произведенъ въ генералъ-маіоры (1712 г.); служилъ подъ знаменами Меншикова въ Помераніи и Голштиніи; участвовалъ во взятіи крѣпости Тенингена (1713 г.), въ разбитіи шведскаго генерала графа Штейнбока, въ занятіи города Штетина. Вслѣдъ за тѣмъ, Ласси продолжалъ службу свою въ арміи графа Шереметева: находился въ Польшѣ, Помераніи и Мекленбургіи; отправясь, въ 1719 году, на галерахъ къ шведскимъ берегамъ, произвелъ страшныя опустошенія въ тѣхъ мѣстахъ, заставилъ, вмѣстѣ съ генералъ-адмираломъ графомъ Апраксинымъ, королеву Улрику-Элеонору согласиться на предложенные ей условія о мирѣ Петромъ Великимъ; пожалованъ за свои военные подвиги генералъ-лейтенантомъ (1720 г.).

Вскорѣ открылась новая война съ Персіею: Ласси, по причинѣ разстроеннаго здоровья, имѣлъ тогда пребываніе въ небольшой деревнѣ, ему при надлежавшей. Бездѣйствіе его продолжалось до вступленія на престолъ императрицы Екатерины I:

— 401 —

она пожаловала Ласси кавалеромъ ордена св. Александра Невскаго, въ самый день учрежденія этого знака отличія, 21 мая 1725 года; генералъ-аншефомъ, членомъ военной коллегіи (въ августѣ) и вскорѣ главнокомандовавшимъ арміею, распо-ложеною въ Петербургъ, въ Ингріи, Новгород-ской губерніи, Эстляндіи и Кареліи; рижскимъ генералъ-губернаторомъ (1726 г.).

Когда юный Петръ II-й паслѣдовалъ Екатери-нъ, князь Меншиковъ, управлявшій кормиломъ государства, возобновилъ усилія свои къ получе-нію герцогства курляндскаго и, не успѣвъ въ своемъ предпріятіи посредствомъ переговоровъ, вознамѣрился силою достигнуть желаемаго. Лю-бопытно, что герцогъ Фердинандъ находился еще въ живыхъ, не думалъ о смерти, а о женидь-бѣ (*), скончался черезъ десять лѣтъ потомъ, имѣлъ уже наслѣдника, принца Морица Саксон-скаго, избраннаго (1726 г.) на сеймѣ курлянд-скими и семигальскими государственными чина-ми! — Ласси вступилъ въ Курлядію съ тремя

(*) Герцогъ Фердинандъ, по низверженіи Меншикова, искалъ руки цесаревны Елисаветы Нетровны (за которую также сватали-ся въ 1728 году принцъ Морицъ Саксонскій) или вдовствовав-шей герцогини Анны Юанновны. Нослѣдняя его ненавидѣла; первая желала сохранить свою независимость. Онъ вступилъ (1730 г.) въ супружество съ принцессою Саксенъ-Вейсенфельд-скою Яганною Магдалиною.

— 402 —

пъхотными полками и двумя кошными (1727 г.). Ему поручено было выслать изъ герцогства укрывавшагося, въ ономъ Морица: полковникъ Функъ получилъ приказаніе отъ россійскаго генерала арестовать принца на островѣ Османгенѣ; но онъ успѣлъ скрыться на рыбачьей лодкѣ отъ нашего отряда. Функъ захватилъ его свиту, состоявшую изо ста шести человекъ, имущество и бумаги. Морицъ обратился къ Ласси съ письменнымъ предложеніемъ: ежегодно выдавать Меншикову по сорока тысячъ эфимковъ, если онъ откажется отъ своего требованія, которое можетъ вовлечь въ войну россійскій Дворъ съ польскимъ, отъ чего возмутится тишина всей Европы; объщалъ двѣ тысячи червонныхъ тому, кто возметъ на себя содпѣствіе въ этомъ двѣлѣ и, на словахъ, чрезъ посланнаго, вызывался да-же удвоить предлагаемую имъ сумму князю Ижер-скому. Записка Морица привезена въ Петербургъ 9 сентября, въ тотъ самый день, когда Менши-ковъ, лишепный чиновъ и знаковъ отличій, вы-сланъ былъ изъ столицы; но Ласси успѣлъ, од-пакожъ, уничтожить избраніе Морица (26 числа).

Доселъ полководецъ Петра Великаго былъ толь-ко исполнителемъ распоряженій другихъ вождей, не имѣлъ случая оказать во всемъ блескѣ пріо-брѣтеннаго имъ навыка въ военномъ ремеслѣ. Императрица Анна Іоанновна ввѣрила ему (1733 г.) начальство надъ двадцатитысячною арміей, съ коею двинулся онъ къ берегамъ Вислы противъ

— 403 —

привержевцевъ Станислава Лещинскаго. 4 января
прибылъ Ласси къ Торну; этотъ городъ покорил-
ся новоизбранному королю Августу III и впустилъ
русскій гарнизонъ. Ласси держалъ въ осадъ Дан-
цігъ, когда смѣнилъ его графъ Минихъ. Остава-
ясь подъ командою фельдмаршала, онъ разсѣялъ
десятитысячный корпусъ графа Тарло и кастелана
Терскаго, поспѣшавшій на помощь Станиславу къ
Данцігу, содѣйствовалъ сдачъ этого города, истре-
билъ войска Мощинскаго, овладѣлъ Краковымъ,
награжденъ отъ Августа III орденомъ Бѣлаго Ор-
ла (1734 г.).

Въ 1735 году Ласси выступилъ къ Рейну съ
12,000 человекъ для соединенія съ арміею прин-
ца Савойскаго: прошелъ Богемію и Верхній Па-
латинатъ, возбуждая вездѣ удивленіе устройствомъ
и дисциплиною предводимыхъ имъ полковъ, за-
служилъ похвалу славнаго Евгенія. Вспомогатель-
ное войско наше возвратилось назадъ съ береговъ
Рейна, по причинѣ заключенного тогда мира меж-
ду Франціею и Австріею: императоръ Карлъ VI
пожаловалъ Ласси портретъ свой, осыпанный
бриліантами и пять тысяч червонныхъ; государ-
рыня препроводила къ нему фельдмаршальскій
жезлъ, 17 февраля 1736 года, поручила отправиться къ Азову.

Между Изюмомъ и Украинскими линіями въ
степи Татары напали на казаковъ, сопровож-
давшихъ Ласси, разсѣяли ихъ и частію взяли въ

— 404 —

плѣнъ; самъ фельдмаршалъ едва успѣлъ ускакать; экипажи его были остановлены и ограблены. 20 мая, Азовъ сдался ему на капитуляцію. Императрица наградила върныя и радѣтельныя службы Ласси орденомъ св. Апостола Андрея Первозваннаго 5 марта 1737 года.

Онъ обезсмертилъ имя свое славнымъ походомъ въ Крымъ. Ханъ со всѣмъ войскомъ расположился сзади Перекопской линіи, имъ значительно укрѣпленной, но Ласси повелъ сорокатысячную армію новою дорогой. Согласясь въ военныхъ операціяхъ съ контръ-адмираломъ Бредалемъ (*), долженствовавшимъ вспомоществовать ему флотилію на Черномъ морѣ, фельдмаршалъ двинулся отъ рѣки Берды со всѣми силами къ Молочнымъ водамъ, держась какъ можно ближе берега Азовскаго моря. 14-го іюня (1737 г.), армія расположилась лагеремъ вдоль рукава этого моря, который продолжается до Перекопа, имѣя флотилію Бредаля на разстояніи пушечнаго выстрѣла отъ себя. Ласси тотчасъ приказалъ павести мостъ; вся армія, перейдя чрезъ него 18-го іюня, продолжала походъ вдоль Азовскаго моря по костѣ, ведущей къ Арабату; къ ней присоединились четыре тысячи Калмыковъ, подъ предводительствомъ

(*) Бредаль, Пѣстръ, умеръ вице-адмираломъ и кавалеромъ ордена св. Александра Невскаго въ 1736 году.

— 405 —

Голданъ-Нармы, сына Дундукъ-Омбо. Удивлен-
ный ханъ поспѣшилъ къ Арабату, чтобы остано-
вить Россіянъ въ этомъ тѣсномъ проходѣ; но Лас-
си, узнавъ о приближеніи его, приказалъ вымѣ-
рить г.лубину рукава морскаго, отдѣляющаго ко-
су отъ Крыма, и нашедъ удобное мѣсто для пе-
реправы, велѣлъ сдѣлать плоты изъ пустыхъ бо-
чекъ, бревенъ и рогатокъ, при арміи найденныхъ.
Такимъ образомъ пѣхота переправилась чрезъ ру-
кавъ на плотахъ, а кавалерія вплавь.

Не одинъ ханъ считалъ дерзновеннымъ намѣ-
реніе Ласси идти по косѣ къ Арабату. Всѣ гене-
ралы, кромѣ Шпигеля (*), пришли къ нему въ
палатку съ представленіемъ, что онъ подвергаетъ
гибели армію (**). Ласси отвѣчалъ, что военныя
предпріятія обыкновенно бываютъ сопряжены съ
опасностію, и что хотя онъ тутъ и не видитъ
оной, однакожъ проситъ у нихъ совѣта, какимъ
образомъ поступить въ этомъ случаѣ? Генералы
совѣтовали идти назадъ. «Ежели вы хоти-
те — возразилъ фельдмаршалъ — то я прикажу

(*) Карлъ. Юдвигъ Шпигель награжденъ въ 1738 году орденомъ св. Александра Невскаго за добрую ревность и похвальные поступки.

(**) Подъ начальствомъ Ласси находились тогда слѣдующіе генералы: генералъ-аннєфъ Левашевъ; генералъ-лейтенанты: графъ Дугласъ, Шпигель и Брилли; генералъ-маіоры: Бринни, младшій Еропкинъ, Девпцъ и проч.— См. записки Манштейна.

— 406 —

снабдить васъ видами для отъезда» — и велѣлъ секретарю своему изговить ошие, назначивъ двѣ-сти драгуновъ для сопровождения генераловъ въ Украйну, дабы они ждали тамъ его возвращенія. Едва могли они чрезъ три дни смягчить Ласси и испросить позволенія остаться при немъ.

Ханъ узнавъ, что русская армія вошла не чрезъ Арабатскій проходъ, у котораго онъ ее ждалъ, по чрезъ заливъ, и что она идетъ прямо къ нему, ушелъ въ горы, будучи тревожимъ казаками и Калмыками. Тогда фельдмаршалъ поворотилъ вправо къ горамъ, чтобы настичь хапа. Въ двадцати шести верстахъ отъ Карасубазара, повелитель Крымцевъ съ лучшими своими войсками аттаковавъ русскую армію; по былъ прогнанъ съ потерею. Послѣ сего Ласси пошелъ къ Карасубазару; отряды непріятельскіе, старавшіеся препятствовать шествію Русскихъ, были разсѣяны. На возвышенности, близъ города, открылся послѣднимъ укрѣпленный лагерь, въ котором было до пятнадцати тысячъ Турокъ. Обозрѣвъ оный, фельд-маршалъ приказалъ генералъ-лейтенанту Дугласу, начальствовавшему авапгардомъ, аттаковать непріятеля и овладѣть городомъ. Дугласъ исполнилъ это порученіе съ совершеннымъ успѣхомъ: послѣ сраженія, продолжавшагося не болѣе часу, Турки обратились въ бѣгство; городъ былъ разграбленъ и сожженъ (*). Фельдмаршалъ расположился ла-

(*) Графъ Дугласъ былъ потомъ губернаторомъ въ Ревелѣ и

— 407 —

геремъ въ двухъ верстахъ отъ него. Казакамъ и Калмыкамъ приказано было проникнуть какъ можно далѣе въ горы и жечь жилища Татаръ: око- ло тысячи селеній обращены въ пепелъ; болѣе тридцати тысячъ быковъ и до ста тысячъ бара- новъ сдѣлались добычею побѣдителей. 15 июля, Ласси собралъ военный совѣтъ, въ которомъ рѣ- шено идти назадъ изъ Крыма; ибо планъ опера- цій, состоявшій въ наказаніи Татаръ за набѣги ихъ на Россію, былъ выпопленъ, и дальнѣйшихъ дѣйствій не предстояло.

Въ слѣдующемъ году (1738) фельдмаршалъ Мас- си покрылъ себя новою славой: вступилъ въ Крымъ съ тридцатищяти-тысячпою арміей, не потерявъ ни одногоъ человѣка. Хапъ стоялъ у Перекопской линіи съ сорока тысячнымъ корпусомъ для защи- ты оной. Въ лѣтніе жаркіе дни часть Азовскаго моря высыхаетъ, и западный вѣтеръ такъ выго- няетъ изъ онаго воду, что по дну можно достигнуть полуострова. Фельдмаршалъ воспользовался этимъ вѣтромъ и до прилива успѣлъ перейти море. Пе- рекопъ сдался 26 июня съ двухъ тысячнымъ гар- низономъ Янычаръ. Въ немъ найдено до ста пу- шекъ. Ласси пошелъ далѣе въ Крымъ, который оказался почти пустымъ. Взорвавъ всѣ укрѣпле-

арестованъ въ июнь мѣсяцѣ 1740 года за подозрительную не- реписку съ Швеціею.

— 408 —

нія Перекопской линіи, онъ гозвратился въ октябрь мѣсяцъ въ Украину.

Въ 1739 году Ласси былъ возведенъ въ графское достоинство россійской имперіи (въ ноябрѣ); въ 1740 году, по случаю празднества постановленнаго мира съ Портою оттоманской, за мужественные подвиги награжденъ шпагой, осыпаенною бриліантами и пенсіономъ въ три тысячи рублей; пожалованъ лифляндскимъ генералъ-губернаторомъ.

Вскорѣ возгорѣлась война съ Швеціею (1741 г.). Правительница Анна Леопольдовна ввѣрила Ласси главное начальство надъ арміею. Разбивъ (23 августа) четырехъ тысячный шведскій отрядъ, подъ командою генералъ-маіора Врангеля, взявъ его самаго въ плѣнъ и, вмѣстѣ съ нимъ, 1200 человекъ нижнихъ чиновъ, также захвативъ у непріятеля двѣ надцать пушекъ, фельдмаршалъ овладѣлъ укрѣпленнымъ городомъ Вильманстранд-томъ. Россійская армія расположилась на зимнихъ квартирахъ. Въ 1742 завоеваны города: Фридрих-сгамъ, 29 іюня; Борго, 30 числа; Нейшлотъ, 7-го августа; Тавастъ, 16 числа; Гельсингсфорсъ сдался, 24, на капитуляцію. Узнавъ здѣсь отъ финляндскаго поселянина, что Шведы намѣрены идти къ Азову, Ласси предупредилъ ихъ лѣсною дорогой, проложенною еще Петромъ Великимъ, которую очистилъ тогда своими солдатами; вступалъ (въ сентябрѣ) въ столицу княжества фин-

— 409 —

ляндскаго; пресъкъ непріятелю сообщеніе съ твердою землею; принудилъ семнадцать тысячъ Шведовъ сдаться военнопѣнными (*).

Военныя дѣйствія возобновились въ 1743 году: прощаясь съ фельдмаршаломъ, императрица Елисавета Петровна пожаловала ему драгоцѣнный бриліантовый перстень, возложила на него золотый крестик съ мощами, обняла Ласси и пожелала ему новыхъ успѣховъ. Противные вѣтры воспрепятствовали россійской эскадрѣ прибыть къ Гельсингсфорсу прежде 2-го іюня: море было еще покрыто льднами во многихъ мѣстахъ близъ берега и чрезвычайный холодъ увеличилъ число больныхъ въ войскѣ нашемъ. Между тѣмъ генералъ Кейтъ (**) одержалъ поверхность надъ шведскими галерами. Флотъ непріятельскій, состоявшій изъ восьмнадцати кораблей и галеръ, расположился на выгодномъ мѣстѣ близъ Гангута для воспрепятствованія Ласси соединиться съ Кейтомъ. 6 числа, фельдмаршалъ подвинулся къ Твермінду и обозрѣлъ непріятеля. Два корабля

(*) Замѣчательно, что армія Ласси превосходила швелскую только 500 человекъ.

(**) Яковъ Вилимовичъ Кейтъ, генералъ, лейбъ-гвардіи подполковникъ и кавалеръ ордена св. Апостола Андрея Нервозваннаго, уволенъ, по прошению, отъ россійской службы въ 1747 году, поѣхалъ въ Англию, отечество свое, и скончался 1738 года, будучи прусскимъ генералъ-фельдмаршаломъ.

— 410 —

шведскіе были поставлены на пути, по коему надлежало проходить русскимъ галерамъ. 8 числа, держанъ военный совѣтъ: рѣшено ожидать флотъ нашъ, предводимый адмираломъ графомъ Головиннымъ. Вскорѣ Шведы были поставлены среди галеръ и военныхъ россійскихъ кораблей: еслиъ Головинъ исполнилъ безотговорочно приказаніе фельдмаршала, не ссылаясь на регламентъ Петра Великаго, непріятель потерпѣлъ бы тогда страшное пораженіе. Ласси отправилъ къ нему, 18-го іюня, четырнадцать мелкихъ судовъ съ войсками; Шведы подняли паруса и готовились воспрепятствовать соединенію ихъ съ кораблями; Головинъ сдѣлалъ подобное движение, вошелъ также въ открытое море; но оба флота не рѣшились вступить въ бой, и послѣ нѣсколькихъ выстрѣловъ, нашъ отплылъ къ острову Гохланду, близъ Ревеля, гдѣ простоялъ спокойно до заключенія мира, а шведскій удалился въ Карлсъ-Крону (*). 23 іюня фельдмаршалъ прибылъ въ Суттонгу: тамъ нашелъ онъ эскадру генерала Кейта. Непріятельскія галеры удалились

(*) Адмиралъ графъ Николай Федоровичъ Головинъ, сынъ генералъ-фельдмаршала графа Федора Алексѣевича, обратилъ на себя справедливое неудовольствіе императрицы, вышелъ въ отставку, ноѣхалъ въ чужіе краи, избралъ мѣстопребываніемъ своиъ Гамбургъ и, вскорѣ, умеръ въ этомъ городѣ, 15 іюля 1745 года. Дочь его была за принцемъ Голштейнъ-Бекскимъ.

— 411 —

къ Стокгольму; наши подходили къ острову Дес-
герби. 26 числа былъ держанъ военный совѣтъ,
въ которомъ положено плыть до Руденгама, по-
сѣдняго острова изъ финляндскихъ шкеровъ, и
при первомъ попутномъ вѣтрѣ идти къ берегамъ
Швеціи и сдѣлать на оные высадку; 29, фельд-
маршалъ намѣревался выступить въ море, какъ
получилъ извѣстіе изъ Абова отъ нашихъ минис-
тровъ, что предварительныя статьи о мирѣ были
ими подписаны съ шведскими полномочными и
постановлено перемиріе. Императрица прислала
къ графу Ласси собственную свою яхту для
въззда его въ С. Петербургъ, пожаловала ему по-
томъ нѣсколько деревень, шпагу и табакерку, осы-
панныя бриліантами и три тысячи рублей приба-
вочнаго жалованья. Послѣ военныхъ трудовъ, опѣ
вступилъ, снова, въ отправленіе должности лиф-
ляндскаго гепералъ-губернатора; скончался въ
Ригѣ 19 апреля 1751 года, на семьдесятъ четвер-
томъ отъ рождения.

Графъ Петръ Петровичъ Ласси, опытный, неу-
страшимый полководец, отlichался быстротою
своей на ратномъ полѣ; съ просвѣщеннымъ умомъ
соединялъ доброе сердце, возвышеннныя чувства;
пользовался общею любовью и уваженіемъ; былъ
рѣшителенъ въ военныхъ предпріятіяхъ, осторо-
женъ въ мирное время; не зналъ придворныхъ
интригъ и потому сохранялъ свое званіе среди
разныхъ государственныхъ переворотовъ. Россія

— 412 —

обязана этимъ славнымъ военачальникомъ герцо-
гу Крои, разбитому подъ Нарвою : онъ предста-
вилъ Ласси Петру Великому.

Отмѣна смертної казни въ общемъ порядкѣ су-
допроизводства въ Россіи, является, въ первый
разъ, въ Высочайшемъ Указѣ, послѣдовавшемъ 2
августа 1743 года на имя Ласси. Императрица
Елисавета Петровна повелѣла ему тогда : всѣхъ
преступниковъ изъ Шведовъ за убійства и грабежъ
не казнить натуральною смертію, но, по отсѣче-
ніи правой руки у виновнаго, вырѣзавъ поздри,
ссылать его въ впѣчную работу.

Графъ Францъ Маврицій Ласси, сынъ графа
Петра Петровича, находившійся, сначала, въ на-
шей службѣ генералъ-маіоромъ, получившій въ
1743 году орденъ св. Александра Невскаго, слу-
жилъ, потомъ, съ отличіемъ въ Австріи и, буду-
чи генералѣ-фельдмаршаломъ, умеръ въ Вѣнѣ
1801 г., на 77 отъ рождения.

---

III.
НАУКИ И ХУДОЖЕСТВА.

ПОЛОЖЕНІЕ ГОРЬ

ВЪ

РОССИИ.

Горы составляютъ основу земнаго шара. Онъ
тянутся по всѣмъ направленіямъ и даютъ видъ
и направленіе всѣмъ частямъ свѣта и всѣмъ остро-
вамъ. Однѣ изъ нихъ образовались дѣйствіемъ
огня, другія посредствомъ морскихъ переворотовъ.
Было время, когда вода покрывала всю землю и
осаждала даже на вершинахъ горъ цѣлые слои ра-
ковинъ и другихъ животныхъ, изъ которыхъ
иныя совершенно обратились въ известь или мѣлъ,
а другія въ разныя каменистыя породы. Въ иныхъ
мѣстахъ видны значительныя горы, состоящія изъ

— 414 —

слоевъ осажденной глины и другихъ землanychъ породъ. Въсь эти слон лежатъ или въ линию съ землею, или подняты однимъ концомъ къ верху, или совершенно отвѣсны, смотря потому, какъ сбывало море, тихо ли и спокойно, или внесапно и бурно, и потому что въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, по осажденіи этихъ слоевъ, земля была въ дви- женіи отъ дѣйствія огня. Въ нѣкоторыхъ горахъ насчитываются по нѣскольку десятковъ, даже по нѣскольку сотъ, подобныхъ слоевъ. Другія горы были образованы огнемъ, и выдвинуты его силою изъ нѣхръ земли. Быть можетъ, даже нѣкоторые изъ этихъ огненныхъ переворотовъ сопровожда- лись переворотами водяными, такъ что огонь и вода дѣйствовали заодно, и выдвинувши силою наровъ изъ глубины земли каменныя громады на нѣсколько тысячъ верстъ въ длину, и поднявши огромныя пространства, которые составляютъ те- перь обширныя равнины и степи, обнесли непри- ступными предѣлами воды, образовали моря, озе- ра и открыли подземныя бездны, въ которые схлынула часть безмѣрнаго океана. Эти горы со- стоятъ обыкновенно изъ гранита, разнаго рода штатовъ, сланца, кремней, мниожества рудъ и пр. Въ иныхъ мѣстахъ, не смотря на плотность кам- ней, встрѣчаются отпечатки растеній и водяныхъ животныхъ.

По этимъ слоямъ можно видѣть, въ какомъ по-

— 415 —

лись одни животныя вслѣдъ за другими. Извѣстно, что послѣдній и самый глубокій слой состоитъ изъ гранита, и никто навѣрное не знаетъ, что слѣдуетъ за нимъ въ самыхъ иѣдрахъ земли. На этомъ слоѣ находятся другія, первообразныя породы, какъ то: шиферъ или сланецъ, гнейсь, порфиръ, разные виды глины, крѣпкая известь, пески, мѣлъ, и чѣмъ выше, тѣмъ болѣе всѣхъ породъ извести, глины и песчаника, а сверхъ всего черноземъ или остатки растительнаго царства. Въ нныхъ мѣстахъ эти слои перемѣшались, вѣроятно, отъ сильныхъ потрясеній земли; но главный порядокъ, сколко доселѣ извѣстно, нигдѣ не парушенъ.

При образованіи первыхъ слоевъ еще не только человѣкъ не былъ жильцемъ земли, но, какъся, не было ни одногоъ живаго существа; по-крайней мѣрѣ, пѣтѣ слѣда ни животныхъ, ни растеній. Въ послѣдующихъ, особенно въ известковыхъ слояхъ, находятся окаменѣлыя или превратившіяся въ известь раковины и растенія или только отпечатки ихъ.

Прежде всего замѣтно появленіе раковинъ; за ними показываются рыбы, разныя породы ящерицъ, крокодиловъ; спустя долгое время и послѣ многихъ переворотовъ, явились грубыя, огромныя животныя: мамонты, носороги, бегемоты и др., которые питались растеніями; потомъ хищныя, которые могли питаться травоядными; и нако-

№ 124.

6

— 416 —

нецъ явился человѣкъ. Онъ ступилъ на землю послѣ пяти долгихъ дней ея жизни и образованія; онъ сталъ на цвѣтущемъ гробѣ нѣкогда живаго міра существъ; подъ нимъ были погребены милліоны жизней, погибшихъ задолго прежде его созданія, и образовавшихъ своимъ прахомъ цѣлыя горы.

Наше отечество, занимая въ трехъ частяхъ свѣта, по-крайней-мърѣ, въ пять разъ болѣе земель, нежели всѣ остальныя европейскія имперіи, королевства и княжества, богато всѣми родами горъ, сильно ихъ неприступностію, и, отъ направленія ихъ, естественно раздѣляется на обширныя полосы и many страны, разнообразныя климатомъ и произведеніями. Чтобы яснѣе сдѣлать обозрѣніе Россіи въ этомъ отношеніи, разсмотримъ отдѣльно всѣ главныя горы, съ землями, къ нимъ прилежашими.

Самое общее раздѣленіе Россіи можно сдѣлать по тремъ частямъ свѣта, на европейскую, азіятскую и американскую.

Въ европейской части главныя возвышенности: кавказская, финская и, такъ назвываемая, плоская. Сверхъ того, съ запада входятъ въ нее отрасли горъ Карпатскихъ, а съ востока вѣтви Урала, рубежующаго между Европою и Азіею.

Кавказъ занимаетъ все пространство между морями Чернымъ и Азовскимъ. Главный его хребетъ и ютъ отт. Анапь и Баку въ непропетріи.

— 417 —

отъ сѣверозапада къ юговостоку. Во многихъ мѣ-
стахъ онъ переступаетъ черту, за которую обра-
зуются и лежатъ вѣчные снѣга. Высочайшія его
части составляютъ: Эльбрусъ, Казбекъ, Змѣиная
гора, Кинжалъ гора, Пятигорье или Бештау, и
др. Изъ нихъ, первый возвышается почти на пять
верстъ надъ поверхностію моря, а второй: слишкомъ на четыре версты, такъ что высочайшая изъ
европейскихъ горъ, всѣми прославленный Мон-
блашъ, ниже Эльбруса почти полуверстою. Весь
кавказскій хребетъ состоитъ изъ гранита, песча-
ника, мѣстами изъ породъ известковыхъ, и при-
падлежитъ къ величайшимъ произведеніямъ огня.
По миѣнію Гумбольдта, вмѣстѣ съ изверженіемъ
Кавказскихъ горъ образовалась впадина между
Оренбургомъ, Саратовомъ — къ р. р. Яксарту и
Аму-Ларьѣ, которой пизменныя части лежатъ на
300 футовъ, или слишкомъ на 40 саженей, ниже
поверхности океана. — Въроятно, въ это же вре-
мя схлынула въ бездны часть океана, покрывав-
шаго пѣкогда степи Новороссійскаго края и сред-
ней Азіи, такъ что уцѣльли только его остатки
въ четырехъ логовищахъ, составляющихъ теперь
моря Черное, Азовское, Каспійское и Аральское,
изъ которыхъ поверхность Каспійскаго ниже про-
чихъ. Это миѣніе поддерживается многими ока-
ментальностями, паходимыми въ Кавказскихъ горахъ,
расположеніемъ слоевъ, барометрическими наблю-
дениями и слѣдами переворотовъ, которые сохра-

— 418 —

нились на всемъ пространствѣ степей. Впрочемъ, немногимъ изъ естествоиспытателей доводилось проникать въ ущелья Кавказа, и онъ во многихъ отношеніяхъ не изслѣдованъ, и еще не всѣ его богатства сочтены и дознаны. Драгоцѣнные мѣталлы, камни и каменный уголь, извѣстны только по незначительнымъ приискамъ. Представляя почти на каждомъ шагу едва одолимыя преграды для переходовъ и завоеванія, примыкая къ двумъ морямъ, онъ богатъ плодоносными, живописными долинами, огромными буковыми, кленовыми, ясенивыми и другими лѣсами, изобиленъ южными растеніями и днѣью; орошаемый больными рѣками и горными источниками вкусной и чистой воды, кипитъ цѣлебными ключами, и, своимъ богатствомъ и вѣрнымъ пріютомъ, всегда привлекалъ къ себѣ всѣ скитавшіяся племена, сохранилъ ихъ воинственные остатки, и съ древнѣйшихъ временъ обращалъ на себя вниманіе всѣхъ народовъ.

Здѣсь была древняя Колхида, куда пускались Аргонавты за золотымъ руномъ; здѣсь находятся знаменитый Дербентскій выходъ и каменная стѣна, сдѣланная, слишкомъ за 1200 лѣтъ до нашего времени, персидскимъ шахомъ Нуширваномъ.

Сюда стекались поклонники огня къ нефтянымъ, вѣчно неугасаемымъ, источникамъ; здѣсь, среди грозной и плѣнительной природы, среди роскошныхъ долинъ, страшныхъ бездинъ и гигантскихъ горъ, покрытыхъ вѣчнымъ снѣгомъ, перепоясан-

— 419 —

пыхъ облаками и фантастически одѣтыхъ тума-
помъ — родилось много чудныхъ вымысловъ и
преданій и многимъ извѣстная сказка о живой и
мертвой водѣ, къ которымъ съѣзжаются теперь
со всей Россіи, назвывая ихъ, очень просто, горя-
чими и кислыми водами.

Вѣтви Кавказскаго хребта идутъ съ нѣкоторыми
уклоненіями на югъ, на сѣверъ и западъ. Юж-
ныя, пройдя чрезъ наши закавказскія области,
даютъ источники рѣкамъ Араксу, который впа-
даетъ въ Куру, и Курѣ, которая вливается въ
Каспійское море. Онѣ соединяются почти на са-
мыхъ предѣлахъ нашего отечества съ отраслями
Тавра, и доходятъ до подножія Арарата, откуда,
нѣкогда, послѣ гибѣва Божія и гибели рода чело-
вѣческаго, принесла голубица масличную вѣтвь и
съ нею надежду на спасеніе нашему праотцу Ною.
Этотъ Араратъ стоитъ теперь, какъ священный
стражъ, на предѣлахъ русскаго царства, ип одъ-
емлется падъ поверхностію моря слишкомъ на че-
тыре съ половиною версты.

По своему положенію, Кавказскій хребетъ мо-
жетъ быть признанъ рубежемъ между Европою и
Азіею. — Было время, когда всю Россію готовы
были причислить къ Азін; потомъ отодвинули
Европу до р. Дона, потомъ до Волги; теперь, бо-
лѣе по привычкѣ, нежели по естественности, па-
ши географы ведутъ этотъ предѣлъ по отрасли
Урала, извѣстной подъ названіемъ Общаго Сырта,

— 420 —

по Волгѣ и рѣчкамъ Сарпѣ и Манычу, хотя ни
народность, ни произведенія, ни мѣстность не по-
лагаютъ здѣсь предѣла Европѣ, между тѣмъ какъ
хребетъ Кавказскій, берегъ Каспійскаго моря и р.
Уралъ, впадающая въ него и получающая начало
въ главномъ хребтѣ Уральскихъ горъ, поставлен-
ныхъ между Европою и Азіею, могли бы и здѣсь
положить точный, вѣрный и рѣзкій предѣлъ меж-
ду двумя частями свѣта. На югъ отъ этой линіи
начинается растительность жаркихъ странъ Азіи,
и безъ примѣси живутъ азіятскія племена; на во-
стокъ начинаются степи, и цѣлые народы турец-
каго и татарскаго племенъ, постоянно здѣсь ко-
чующіе, а не зашедшіе по обстоятельствамъ, какъ
толпа Калмыковъ, кочующихъ между рѣкою Ура-
ломъ и по обѣ стороны Волги. Мальтебрёнъ уже
давно указывалъ на естественность этого рубежа
между двумя частями свѣта, принимая впрочемъ
линію не по вершинѣ Кавказа, но по рѣкамъ Ку-
бани и Кумѣ.

Съверныя отрасли Кавказа окапчиваются круты-
ми уступами при рѣкахъ Терекѣ и Кубани, даютъ
начало Кумѣ и возвышаютъ всю степь къ устью
Волги, и въ особенности къ устью Дона.

Западныя его отрасли переступаютъ чрезъ Кер-
ченскій проливъ и образуютъ горы южнаго берега
Крыма. Это доказывается ихъ направленіемъ и
сходствомъ образованія. Высочайшею изъ крым-
скихъ горъ почитается Чатырдагъ и ли Шатеръ

— 421 —

гора. Здѣсь природа не столь грозна, какъ среди
Кавказа, но не менѣе живописна, плѣпительна и
богата лѣсами и южными произведеніями.

На противуположномъ концѣ Россіи, на самомъ
съверѣ ея, въ Финляндіи и губерніяхъ Олонецкой
и Архангельской, пролегаютъ Съверныя Финскія,
или Олонецкія горы. Онѣ составляютъ продолже-
ніе Скапдинавскихъ горъ, образующихъ съ сво-
ими отлогостями шведскій и норвежскій полуос-
тровъ. Перешедши въ предълы Россіи, онъ раз-
дѣляются на три главныя отрасли: восточную,
западную и среднюю. Западная отрасль даетъ видъ
и направленіе Финскому заливу и упирается въ
заливъ Ботническій. Восточная половина образуетъ
выгибъ Бълаго моря, — а средняя, пройдя дву-
мя вътвями между Бѣлымъ моремъ и Опежскимъ
озеромъ, и между Опежскимъ и Ладожскимъ озе-
рами, направляется къ востоку, возвышаетъ по-
верхность южной части Архангельской губерніи,
и оканчивается здѣсь высокими, каменистыми
тундрами. — Восточныя ихъ оконечности сливают-
ся съ отлогостями Урала, а южныя съ Плоскою
или Волжскою возвышенностію. — По всѣмъ при-
знакамъ, онъ еще недавно служили дномъ океану,
и теперь посреди ихъ находятся огромныя болота
и множество озеръ, окруженныхъ горными уте-
сами вышиною не болѣе ста саженей; вездѣ вид-
цы куски гранита, округленнаго дѣйствіемъ воды,
и повсюду бѣдность природы и живописныя кар-

— 422 —

тины. Мъстами попадается золото и серебро, бо-
лотная желѣзная руда и съверный мраморъ.
Онъ даютъ источники рѣкъ Онегъ, мнижеству
небольшихъ рѣчекъ и ручьевъ въ Фипляндіи, и
подымаютъ поверхность Ладожскаго озера падъ
Балтійскимъ моремъ, такъ, что воды перваго скло-
няются въ послѣднее широкимъ протекомъ, или
рѣкой Невою.

Между Съверными горами и Кавказомъ, въ самой срединѣ Россіи, находится Плоская или Волжская возвышенность. Она состоитъ равно изъ произведеній воды и огня. Въ иныхъ мѣстахъ, видны глыбы гранита, въ другихъ большія и довольно высокія полосы мрамора, известковые слои и большое количество морскихъ раковинъ и животныхъ, обратившихся въ известь и даже окремнѣвшихъ. Въ южныхъ ея отрасляхъ пролегаютъ, на нѣсколько десятковъ, а иногда на сто и болѣе верстъ, полосы чистаго мѣла. Во многихъ мѣстахъ находятся значительные желѣзные пріиски и много признаковъ другихъ металловъ. Нѣкоторые естествоиспытатели предполагаютъ, что здѣсь былъ нѣкогда огромный горный хребетъ, который опустился и погрязъ въ нѣдрахъ земли, какъ стало со многими горами.

Эту возвышенность можно назвать матерью
всѣхъ нашихъ лучшихъ рѣкъ, которые оживля-
ютъ торговлю и памятны для насъ по великимъ
отечественнымъ событиямъ.

— 423 —

Самое большое протяженіе Волжской возвышенности идетъ отъ запада къ востоку, чрезъ губерніи: Смоленскую, Тверскую, Новгородскую, Московскую, Могилевскую, Ярославскую, Тульскую, Костромскую, Владимірскую и южную часть Вологодской; главная возвышенность занята четырьмя первыми губерніями. Изъ нея истекаютъ Волга, Днѣпръ, Донъ и западная Двина. На съверъ она склоняется къ вѣтвямъ Финской возвышенности, на востокъ соединяется съ отраслями Уральскихъ, а на западъ съ плоскою и широкою полосою Карпатскихъ горъ. На югъ она проходитъ чрезъ губерніи Черниговскую, Орловскую, Курскую, съверную часть Полтавской и Харьковской. Здѣсь возвышеннѣйшую часть составляютъ губернія Курская и южная часть Орловской. Изъ пее истекаютъ рѣки по вѣтмъ направленіямъ: на съверъ Ока, на западъ Сеймъ и Двина, болѣе къ югу Псёлъ, Ворскла, Сула и Хороль, къ югу Осколъ, Донецъ и др. Отсюда къ востоку она проходитъ чрезъ губерніи Симбирскую, Пензенскую, Тамбовскую, Воронежскую и снова приступаетъ къ Волгѣ, возвышая ея правый берегъ надъ луговою стороною и сближаясь съ отлогостями югозападной отрасли Уральскихъ горъ, извѣстной подъ названіемъ Общаго Сырта, такъ, что въ углубленіи между ослабѣвающими возвышенностями Урала и Плоскою протекаетъ Волга, то подаваясь къ востоку то къ западу, смотря по силѣ тѣхъ или другихъ горъ.

— 424 —

На этомъ пространствѣ самую возвышенную часть
занимаетъ Пензенская губернія съ частями при-
лежащихъ къ ней другихъ губерній. Отсюда вы-
текаютъ рѣки Сура, Свіяга, Цна и другія, обра-
тившіяся къ сѣверу, и Хоперъ, Медвѣдица и дру-
гія, скloчившіяся на югъ.

Высшія линіи этой возвышенности, начиная съ
запада, идутъ между вершинами рѣкъ Днѣора и Дви-
ны, между Волгою и Ильменемъ озеромъ и потомъ
дойдя до верховыхъ рѣкъ, составляющихъ сѣвер-
ную Двину, сливаются съ вѣтвями Урала. Отъ
этой главной полосы идутъ на сѣверозападъ —
одна вѣтвь между Ильменемъ и Чудскимъ озе-
ромъ, другая между Чудскимъ озеромъ и Балтій-
скимъ моремъ, а на юго-востокъ между Окою и
Волгою, образуя возвышенный уголъ, на кото-
ромъ главное мѣсто занимаетъ Московская губер-
нія, и который сопваетъ р. Оку къ стверовостоку.
Дальше на югъ Плоская возвышенность теряется
въ степяхъ губерній Полтавской, Харьковской и
въ мѣстахъ между Дономъ и Волгою.

Такимъ образомъ, главная ея полоса раздѣляетъ
среднюю Россию на двѣ части, съверную и юж-
ную. Первая поката къ океану, вторая къ Чер-
ному морю и устьямъ Волги. Одна должна быть
чувствительно открыта для сѣверныхъ вѣтровъ
и закрыта отъ южныхъ; другая, напротивъ, до-
больно занищена отъ сѣверныхъ и открыта съ

— 425 —

юга. Объ половины изобильны рѣками, ручьями, источниками и озерами чистой воды; въ иныхъ мѣстахъ открыты миперальные источники; повсюду богатство произведеній, свойственныхъ климату: огромные лѣса, сочныя травы, разнаго рода хлѣба, изобилѣе водъ и дичи. Всѣмъ богата эта возвышенность. Правда, здѣсь и пѣтъ грозныхъ, поражающихъ видовъ Кавказа или Финляндіи, за то почти вездѣ широкіе луга, и, то низменные то высокіе и обрывистые берега рѣкъ и ручьевъ; въ иныхъ мѣстахъ небольшіе каменные утесы, въ другихъ глинистые и песковатые обрывы, или бѣлыя, мѣловыя возвышенности, подернутыя кое-гдѣ тѣнью другой почвы, или расписанныя зеленью кустовъ и травъ, какъ во многихъ мѣстахъ Украйны и въ губерніяхъ Курской, Харьковской и Воздонежской. Какъ живописны берега Волги, Днѣпра и Дона! Кто не любовался прибрежьями Сейма, Оскола, Донца, Псла, рѣки Мечи и красными берегами Клязьмы? Вездѣ удобства для жизни; почти каждое мѣсто, не представляя ничего необыкновеннаго, поражающего, влечетъ къ себѣ пріятностію и удобствами, располагаетъ къ спокойной сельской и семейной жизни, къ которой такъ наклоненъ весь славянскій міръ. Эта мѣстность, не раздѣляя насъ неприступными стремлinationами, даетъ полную возможность слиться въ одно цѣлое, и, не представляя сильной природной защиты отъ враговъ, невольно вызываетъ насъ къ

— 426 —

силъ и цѣлости народнаго характера. Здѣсь нап
чала мужать Россія; отсюда посылала своихъ сы-
новъ на всѣ четыре стороны свѣта для покоренія
и смиренія своихъ враговъ. Здѣсь сердце нашего
отечества, средоточіе нашей народности. Здѣсь
передѣланы удѣльныя княженія въ русское цар-
ство; отсюда смирена орда, покорены Сибирь,
Кавказъ и три моря — Черное, Балтійское и Кас-
пійское; сюда спѣшили наши враги, сюда приво-
дила Россія съ Мининымъ своихъ сыновъ; здѣсь
Москва горѣла за Россію. И въ этомъ отношеніи,
быть можетъ, Плоская возвышенность несравнен-
но для насъ значительнѣе и неприступнаго Кав-
каза и богатаго Урала.

Отъ южнаго предѣла Плоской возвышенпости
начинаются равнины, которые тянутся на тыся-
чу и болѣе верстъ въ длину и до пяти сотѣ въ
ширину, склоняясь къ морямъ Черному и Азов-
скому. Онѣ, вблизи большихъ рѣкъ взволнованы
холмами и перерѣзаны лабиринтомъ неглубокихъ
логовъ, а въ отдаленіи значительныхъ рѣкъ поч-
ти совершенно ровны, такъ что на всемъ про-
странствѣ, какое можетъ окинуть взоръ, часто не
видно ни холма, ни лога. Почва ихъ вообще чи-
сто черноземная, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ нахо-
дятся соленыя озера, богатые пріиски каменнаго
угля и много песчаника. Онѣ богаты раститель-
ностію и въ особенности травами и цвѣтами раз-
наго рода; но повсемѣстно бѣдны лѣсомъ.

— 427 —

Почти по самой срединѣ степей пролегаетъ от-
расль Карпатскихъ горъ, узкою, едва приподня-
тою полосою, отъ запада къ востоку. Она пере-
рѣзываетъ рѣку Бугъ, приподымаетъ правый бе-
регъ Анъпра, сбиваетъ теченіе его къ востоку,
заграждаетъ порогами, на пространствѣ почти 60
верстъ, сбиваетъ въ томъ же направлѣніи Донецъ
и Донъ, и теряется, не достигнувши Волги. Изъ
нея вытекаетъ много рѣкъ и рѣчекъ; однѣ изъ
нихъ, какъ-то: Телигуль, Ингуль, Громоклея,
Берда, Калміусъ и др., текутъ въ направлѣніи къ
Черному и Азовскому морямъ, а Самара, Волчья,
Торецъ и другія склоняются въ противную сто-
рону.

Почва этой полосы камениста, во многихъ мѣ-
стахъ; особенно по оврагамъ и берегамъ пеболь-
шихъ рѣчекъ попадается крѣпкій песчаникъ, а
въ порогахъ Буга и Анъпра замѣтна гранитная
порода.

Другая отрасль Карпатскихъ горъ, проходя
Галицію, даетъ начало рѣкамъ Анѣстру, Бугу и
Вислѣ, изъ которыхъ два первые направляетъ къ
югу, а послѣднюю къ сѣверу. Войдя широкою
полосою въ предѣлы Россіи, она обращаетъ на
сѣверъ рѣки сѣверный Бугъ и Нѣманъ, а на югъ
Березину, Припять, много мелкихъ рѣкъ, и сое-
динается, въ губерніяхъ Витебской, Могилевской
и южной части Псковской, съ отраслями Плоской
возвышенности.

— 428 —

На самомъ востокъ Россіи, на ея рубежѣ съ Сибирью, подобно американскимъ Андамъ, въ на- правленіи съ сѣвера на югъ пролегаетъ *Уральскій* хребетъ. Онъ начинается близъ вершинъ рѣки Тоболя и идетъ между вершинами рѣкъ Урала и Бѣлой. Здѣсь онъ состоитъ изъ отдѣльныхъ горъ гранитнаго и шифернаго образованія. Далѣе на съверъ простирается къ источникамъ Печоры и Туры, даетъ отрасли, которые склонившись къ западу проходятъ между источниками Печоры и Камы, а другія къ Съверному океану между Пе- чорою и Двиною. Первыя изъ нихъ соединяются съ отлогостями Плоской возвышенности, состоять изъ кварцовыхъ и сланцовыхъ породъ и богаты соляными источниками, а другія возвышаютъ поч- ву съверной части Архангельской губерніи. Глав- ный же хребетъ идетъ отъ источниковъ Печо- ры, почти прямо на съверъ, и, раздѣлившись на двѣ вѣтви, образуетъ справа илоскій, длинный мысъ, а другою доходитъ до пролива Вайгачска- го, скрывается въ морѣ, потомъ снова показыва- ется островомъ Вайгачемъ, и, скрывшись еще разъ, подымается длиною, возвышенною полосою, со- ставляющею Новую Землю. И какъ на западѣ отлогими возвышенностями, такъ здѣсь, въ океа- нѣ, посредствомъ острововъ соединяется съ Фин- скими горами. Съверная его часть также преры- виста, состоитъ болѣе изъ гранитныхъ началъ, ползавшихъся утесами и разрушающихся отъ вре-

["— 429 —", "мени, действія воды і пепогодъ, или изъ мысовъ известковыхъ и растрѣснутыхъ во многихъ мѣстахъ. Вершины его здѣсь обнажены и только из-рѣдка видѣнъ на нихъ мохъ и небольшіе искривленные кустарники. Новсюду множество болотъ, торфу и костей допотопныхъ животныхъ, какія находятся по Камѣ и на самыхъ низменныхъ мѣстахъ западной Сибири. На восточной части Урала мало гранитныхъ скалъ, и вообще вся она по всему протяженію преобладаетъ породами серпен-tina, извести, шиферу, и богата жилами мѣдной руды, прiисками желѣза, золота, порфира, яшмы и проч.; одного золота добываютъ ежегодно:0000000000000000000000000000000

— 430 —

Бълой, Уфъ, Чусовой, Камъ, Вяткъ, Печоръ и другимъ, склонившимся по разнымъ направлениюмъ въ европейскую Россию.

Самая большая высота Урала не достигаетъ двухъ верстъ и несмотря на это, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ онъ покрытъ вѣчными снѣгами. Южныя отрасли Урала, начинаясь близъ истоковъ р. Тоболя, разбиваются на три вѣтви: западную, южную и восточную. Первая, давши начало рѣкъ Уралу, идетъ къ Волгѣ, возвышаетъ все пространство между сею рѣкою, Камою, р. Ураломъ, и подымается холмами въ направленіи къ Каспійско-му морю. Верстахъ въ полутораста отъ теченія Волги, прямо на востокъ, въ Черноярскомъ уѣздѣ, на ровномъ и довольно пизменномъ мѣстѣ, находятся двѣ отдѣльныя горы, называемыя Большою и Малою Богдою; онъ состоять изъ песчаника, глины и извостковыхъ слоевъ. Странный ихъ видъ среди степи, большія трещины и огромныя бездны поселяли къ нимъ уваженіе въ кочующихъ народахъ. Калмыки думаютъ, что обѣ горы приспесены сюда отъ Урала двумя святыми. Вѣроятно онъ составляютъ продолженіе западной вѣтви Урала. Южная отрасль идетъ чрезъ Киргизскую степь частію въ направленіи къ Аральскому морю, частію на востокъ къ верховьямъ Иртыша, и не доходя до Алтайскихъ горъ оканчивается при звѣриноголовскомъ меридіанѣ или подъ 82-мъ градусомъ долготы. Здѣсь замѣтно много шифера

— 431 —

и шпата. Съверная покатость этой вѣтви, скло-
нившись въ Тобольскую губернію къ вершинамъ
Ишима и Тоболя, заключаетъ много озеръ и при-
знаки обыкновенной и горькой соли.

Между Ураломъ и Алтайскими горами идетъ
цѣль высокихъ холмовъ, и два эти хребта такъ
отдѣльны по своему образованію, что замлетрясе-
нія, происходящія часто въ Алтаѣ, никогда не
отзываются въ Уралѣ, и даже не переходятъ на
лѣвую сторону Иртыша.

На востокъ отъ Урала до Охотскаго моря и
отъ Съвернаго Океана до предѣловъ Средней
Азіи лежитъ страна почти на пять тысячъ верстъ
въ длину и слишкомъ на двѣ тысячи пять сотъ
верстъ въ ширину, по прямой линіи.

Эта страна — Сибирь.

Она раздѣлена самою природою на двѣ части —
восточную и западную.

Западная Сибирь отдѣлена отъ восточной, во
всю ея длину, рѣкою Енисеемъ. Со стороны Ураль-
скаго хребта она возвышена его отраслями, кото-
рыя, впрочемъ, не доходятъ до лѣваго низмен-
наго берега Иртыша. О рѣкахъ, впадающихъ съ
этой стороны въ Иртышъ, было сказано при обо-
зрѣніи Уральскаго хребта. Съ южной стороны за-
падная Сибирь замыкается отраслями Урала ря-
домъ холмовъ на томъ мѣстѣ, где несправедливо
назначали Алгинскія горы, и Алтайскими горами,

№ 124.

7

— 432 —

пролегающими отсюда на востокъ къ Байкалу и
далѣе.

Алтай на калмыцкомъ языкѣ пазывается Ал-
таинъ-сола, что значитъ золотыя горы, по мно-
жеству находящихся въ нихъ золотыхъ и серебря-
ныхъ прiисковъ, доставляющихъ Россiи ежегодно
до 1000 пуд. серебра и болѣе 25 пудовъ золота.
Отъ Иртыша до Оби, онъ извѣстенъ подъ назва-
нiемъ Малаго Алтая и подымается прерывисты-
ми островерхими хребтами, покрытыми на верши-
нахъ снѣгомъ, которые, по ихъ виду, называют-
ся въ Сибири Бълками. Здѣсь, часто между дву-
мя высокими горами раскидывается совершенно
гладкая, цвѣтущая, но пустынная, долипа. Глав-
ныя породы камня составляютъ: шиферъ, пор-
фиръ, яшма, плотный и зернистый известковый
камень и слоеобразный гранитъ. Повсюду изо-
бильныя золотыя и серебряныя руды. Но и здѣсь
богатъйшія отрасли, подобно какъ въ Уралъ и
Андахъ, лежатъ въ направлѣи по меридіану или
съ съвера на югъ. По его зяпадной покатости
протекаютъ на съверъ рѣки: Иртышъ, Обь и дру-
гія. Правый берегъ Иртыша крутъ, возвышенъ и
состоптъ, по близости хребта, изъ гранитныхъ
скалъ, а далѣе на съверъ, до впаденія Оби, изъ
осадной глины, напитанной мѣстами желѣзными
частицами. Озеро Зайсанъ, изъ котораго выте-
каетъ Иртышъ, выше поверхности океана съ не-
большимъ полуверстою. Отъ Оби къ Енисею и

— 433 —

Байкалу, Алтай извѣстенъ подъ именемъ Саян-
скихъ горъ, и вообще подъ неправильнымъ паз-
ваніемъ Большаго Алтая, который идетъ по ки-
тайскимъ владѣніямъ, на юго-востокъ отъ полу-
денныхъ предѣловъ Сибири, и по величинѣ сво-
ей менѣе значителенъ, нежели, такъ называемый,
Малый Алтай, который около Телецкаго озера
возвышается до двухъ съ половиною верстъ и бо-
гатъ пріисками порфира и яшмы, а около Колы-
вани болѣе полуторы версты, и богатъ пріисками
дорогихъ металловъ. Одна изъ его вѣтвей идетъ
на съверъ, образуя часть лѣваго берега Енисея.
Она во многихъ мѣстахъ переступаетъ за снѣго-
вую линію, и повсюду видны ея верхи, покры-
тые снѣгами. Изъ нихъ истекаютъ рѣки: Томъ,
Чулымъ и пр. Вообще западная часть Сибири,
роскошная и живописная на югъ, бѣдна и пус-
тынна на съверѣ. Здѣсь простираются обширныя
тундры, которые чѣмъ ближе къ съверу, тѣмъ
становятся пизменнѣе, безплоднѣе и болотистѣе;
самыя большія рѣки текутъ здѣсь тихо и при
устьяхъ совершенно обезопливаются и мелютъ.

Восточная Сибирь, напротивъ, отъ самаго Ени-
сея до Охотскаго моря, почти вся покрыта гора-
ми. Здѣсь рѣки быстры, во многихъ мѣстахъ
пробиваются между скалъ; вездѣ много ручьевъ,
ключей и водопадовъ. Эти горы, проходя изъ
китайскихъ владѣній, соединены съ высочайши-
ми хребтами Азіи, съ горами: тибетскими, китай-

— 434 —

скими и индъйскими, извѣстными подъ названія-
ми Тіанъ-Шана, Кунгъ Луна и Гималайскихъ, —
откуда вытекаютъ всѣ главыя азіятскія рѣки:
Гангъ, Индъ, Гоанго, Буримпутеръ и др. Здѣсь
находятся въ дикомъ состояніи почти всѣ роды
хлѣбовъ и многія домашнія животныя. Пройдя
въ восточную Сибирь, хребетъ Алтайскихъ горъ
обгибаетъ Байкалъ по всей его окружности, завя-
зывается на востокѣ отъ него нѣсколькими узла-
ми, извѣстными подъ названіемъ Нерчинскихъ
или Даурскихъ горъ, пускаетъ отрасли на сѣверъ,
между Епискеемъ и Леною, частію между Леною и
Алданомъ, а главною массою, извѣстною подъ
названіемъ Становаго хребта, обступаетъ съ за-
пада Охотское море. По мнѣнію другихъ, Стано-
вой хребетъ составляетъ отдѣльную цѣнь горъ.
Еще далѣе на сѣверъ, этотъ хребетъ между вер-
ховьями Индигирки и Колыми соединяется съ Ал-
данскими горами, которыхъ высота между 153 и
156° долготы и между 60° и 62° широты, при
рѣкѣ Аллахъ-юнѣ достигаетъ до полуторы вер-
сты. Здѣсь находится много остатковъ допотоп-
ныхъ животныхъ и цѣлые оставы мамонтовъ.
Отсюда идутъ вѣтви къ сѣверу по течению рѣкъ.
Часть ихъ, соединившись съ Становымъ хребтомъ,
идетъ на востокъ, подымается къ Пепжинской
губѣ и, разбившись на двѣ вѣтви, пролегаетъ од-
ною на сѣверовостокъ, оканчиваясь Чукотскимъ
носомъ, а другою, перегибаясь около Охотскаго

— 435 —

моря въ направленіи къ югу, образуетъ полуо-
стровъ Камчатскій и оканчивается мысомъ Лопат-
кой. Съверныя отрасли Алданскихъ горъ скры-
ваются въ Ледовитомъ морѣ, и снова появляются
островами: Новою Сибирью, Котельнымъ, Ляхов-
скимъ и др. Вообще, горы восточной Сибири ма-
лю изслѣдованы, и трудно сказать что-нибудь
удовлетворительное о ихъ направленіи и свой-
ствѣ.

Часть Алтайскихъ горъ между Енисеемъ и Бай-
каломъ почти вездѣ выше снѣговой линіи, состо-
итъ болѣе изъ гранита, и даетъ много отраслей
въ направленіи къ съверу; изъ нихъ истекаютъ
рѣки: Чопа, Канъ и др. Окружая Байкалъ, Ал-
тайскія горы становятся извѣстны подъ названі-
емъ Байкальскихъ. Здѣсь главное свойство ихъ
то же какъ и Саянскихъ: вездѣ много утесовъ и
разсѣлѣнъ, изъ которыхъ въ нынѣхъ мѣстахъ вы-
текаетъ горное масю и добывается нефть. Обра-
зованіе Байкальскаго моря, вѣроятно, сопровож-
далось великими переворотами: оно составляетъ
провалъ слишкомъ въ пятьдесятъ верстъ шири-
ною и болѣе 700 верстъ въ длину. Вода въ немъ
вкусна и такъ чиста, что на глубинѣ нѣсколь-
кихъ сотъ саженъ видно дно и остатки лѣсовъ,
которые росли и погибли, быть можетъ, за нѣ-
 сколько тысячилѣтій до нашего времени. Оно,
несмотря на прѣсную воду, имѣетъ, подобно оке-
ану, свои приливы и отливы. Въ немъ постоян-

— 436 —

по водятся тюлени и рыбы, свойственныя морской водъ. Народъ называетъ его святымъ моремъ; и дѣйствительно, какъ чудо природы, оно поражаетъ своимъ явленіемъ—глубиной, чистотою воды, огромными обрывистыми горами, покрытыми на вершинахъ вѣчнымъ сиѣгомъ, и страшными бурями, какія рѣдко удается испытать въ самомъ океанѣ. Въ него впадаютъ рр. Селанга и Баргузишка, по берегамъ которой ловятся лучшіе соболи. Изъ него вытекаетъ Ангара, впадающая въ Енисей; вода въ пей чиста и такъ холодна, что среди самыхъ жаровъ нельзя въ пей долго пробыть. Ньесколько восточнѣе, изъ Байкальскихъ горъ беретъ начало Лена, и между нею и Ангарою идетъ ихъ отрасль прямо на сѣверъ, разбиваясь близъ Нижней Тунгуски на многія вѣтви, которые чѣмъ далѣе идутъ къ сѣверу, тѣмъ болѣе склоняются; съ забайкальской стороны р. Витимъ, протекающая пространство почти на полторы тысячи верстъ.

На югъ отъ Байкальскаго моря, хребетъ, извѣстный подъ названіемъ Нерчинскихъ горъ, подымается не островерхими по плоскими вершинами, и богатъ разнаго рода рудами и прiисками аквамариновъ, хризолитовъ, топазовъ и другихъ драгоцѣпныхъ камней. Изъ нихъ вытекаютъ рѣки Алуръ, Олекма, Ингода и др. Восточная часть Сибири можетъ быть раздѣлена на три части: на южную, отъ впаденія Ангары, по прямой лиши

— 437 —

на востокъ. Эта часть подраздѣляется Байкаломъ
на восточную и западную; объ живописны, бо-
гаты произведеніями; по восточная во всемъ имѣ-
етъ преимущество предъ западною. Отъ этой ли-
піи до прямой же линіи отъ Охотскаго моря,
чрезъ устье Алдана къ Енисею простирается сред-
няя часть, дикая и богатая лѣсами, исполненная
горъ и болотъ. Отъ этой линіи къ сѣверу идетъ
третья часть, пустынная, во многихъ мѣстахъ
совершенно безлѣсная и наполненная тундрами;
ея почва замѣтно выше тундръ западной Сиби-
ри; впрочемъ, рѣки при устьяхъ также ослабѣва-
ютъ и становятся безсильны. Здѣсь три четверти
года царствуетъ зима и мятели.

Съверовосточная часть къ Чукотскому посу вез-
дѣ болотиста, гориста и почти безлѣсна.

Камчатскія горы образуютъ полуостровъ Кам-
чатку, и раздѣляютъ его на двѣ части, восточную
и западную, изъ которыхъ первая гористѣе по-
слѣдней. Въ Восточный океанъ склоняются рѣки:
Олюторъ, Камчатка и др. Въ Охотское море:
Быстрая, Тигиль и др. На восточной сторонѣ па-
ходятся двѣ огнедышущія горы, Кроноцкая и
К. почевая. Одна изъ нихъ вышенною почти въ двѣ
съ половинюю версты, слѣдовательно, превосхо-
дитъ Этну; а другая болѣе четырехъ съ полови-
ною верстъ, слѣдовательно выше Монгола, самой
высочайшей европейской горы.

Южная часть Камчатскихъ горъ оканчивается

— 438 —

мысомъ Лопаткой, и скрывшись въ океанѣ, показывается изъ него цѣпью острововъ до самой Японіи.

Оба берега Камчатки безлѣсны; Лопатка почти совершенно обнажена, а ребра горъ покрыты огромнѣйшими лѣсами.

Американская часть Россіи гориста по всему ея протяженію. Эти горы, образуя мысъ Аляску, да леко вдаются въ океанъ и направляются островами до восточнаго берега Камчатки. Наши американскія горы, поднявшись островерхими оконечностями, круто спускаются къ океану, и отъ са мыхъ вершипъ до поверхности воды одѣты лѣ сами, которыхъ не успѣлъ еще человѣкъ истребить, украсить и обезобразить. Одни американскія владѣнія Россіи занимаютъ больѣе пространства, нежели вся Франція.

Такъ отечество наше обширно, разнообразно и богато всѣми произведеніями природы и ея вліяніемъ на характеръ и умственное направленіе народовъ, которые, слившись нѣкогда въ одно цѣлое, вѣрно, образованіемъ и гражданственностію составятъ одинъ народъ, не только не лишенный своего характера, но сильный его разнообразіемъ и взаимнымъ дополненіемъ разнородныхъ способностей. Это обширный разсадникъ человѣчества еще юнаго, полнаго силъ и готовности къ развитію. Ему предоставлено начинать жизнь съ того періода, у котораго состарѣлся не одинъ европей-

— 439 —

скій народъ, и начинать свое образованіе съ тѣхъ
успѣховъ ума, до которыхъ западъ доходилъ вѣ-
ковыми усиліями и напряженіемъ, подобно какъ и
самъ онъ воспользовался образованіемъ Рима и
Греціи, и какъ Римъ, Греція ступили на приго-
товленное поле успѣховъ и опытовъ жизни Егип-
та и восточныхъ царствъ.

Наше отечество во всѣхъ отношеніяхъ, не смо-
трая на труды многихъ изслѣдователей, еще такъ
ново и богато разнообразіемъ природы, глубиною
и оттѣнками народнаго характера, что только въ
продолженіе долгихъ лѣтъ взаимными безкорыст-
ными усиліями будутъ исчислены и поняты мно-
гія изъ его сокровищъ, которые съ нами — и на-
ми не признаны, не выполнѣ оцѣнены, и которы-
ми часто мы безсознательно богаты и сильны.

---

IV.
СМѣСЬ.

1. АНЕКДОТЪ О СУВОРОВѣ.

Суворовъ бхалъ на перекладной по дорогѣ изъ
Николаева въ Херсонъ. Съ нимъ былъ Курисъ,
служившій въ его канцеляріи. На полъ-станніи
встрѣтился имъ мчавшійся па тройкѣ курьеръ.
Извощикъ Суворова, зная кого онъ везетъ, не хо-
тѣлъ своротить съ дороги. Раздраженный курьеръ
привсталъ и ударилъ Суворова нагайкою, сочтя
его за простаго протъзжаго. Суворовъ пригнулся
и, обратившись къ Курису, сказалъ: «Молчи,
Иванъ Онуфріевичъ, курьеръ великій человѣкъ.»

— 441 —

## 2. РОГАТКИ, ЗАМѣННЫЯ ШТЫКАМИ.

Съ самаго учрежденія Петромъ Великимъ рогулярной арміи, по примѣру иностранныхъ войскъ, на каждый пъотхотный полкъ отпускались рогатки и рогаточныя копья. По понятіямъ того времени, эти загороды служили весьма полезною, даже необходимою защитою противъ аттакъ кавалеріи, особенно азіятской, и по этому рогатки употреблялись во всѣхъ турецкихъ походахъ временнъ Петра I, Миниха и даже еще въ походѣ князя Голицына. Въ 1770 году, эта мнимая защита для робкаго и лишняя тягость для храбраго солдата, въ румянцовской арміи не употреблялась. Ее замѣнилъ штыкъ, и солдатъ нашелся принужденнымъ искать опоры въ своемъ собственномъ мужествѣ; нравственная его сила увеличилась, и онъ получилъ болѣе довѣрія къ самому себѣ. До сихъ поръ отмѣненіе рогатокъ всѣ приписываютъ исключительно и непосредственно Румянцову, по нижеслѣдующее письмо къ нему отъ Потемкина, писанное въ январѣ 1788 года, въ началѣ второй войны императрицы Екатерины съ Турціею, нѣсколько этому противурѣчитъ. «Ваше сіятельство, объяснялся Потемкинъ, изволите писать ко мнѣ о рогаткахъ: я оныхъ, для войскъ мнѣ ввѣренныхъ, «не дѣлалъ. Служа въ прошедшую войну подъ пачальствомъ вашимъ, я былъ изъ первыхъ, поки «нувшихъ употребленіе оныхъ. Корпусъ арміи ва«шей въ дѣлѣ не употреблялъ ихъ, а потому и

— 442 —

«остается теперь единственно отъ воли вашего
«сіятельства имѣть оныя или не имѣть.»

### 3. ПЪХОТА И КАВАЛЕРІЯ ВЪ ИМПЕРСКОЙ И ШВЕДСКОЙ АРМІЯХЪ ВО ВРЕМЯ ТРИДЦАТИЛЪТНЕЙ ВОЙНЫ.

Имперская кавалерія состояла въ то время изъ четырехъ родовъ конницы: кирасировъ, конныхъ стрѣлковъ, драгуновъ и Кроатовъ. Три послѣдніе составляли легкую, а первые тяжелую кавалерію. Кирасиры были одѣты съ головы до ногъ въ латы, подобно рыщарямъ среднихъ вѣковъ. Конные стрѣлки или карабинеры дѣйствовали болѣе огнестрѣльнымъ, нежели холоднымъ оружіемъ. Оборонительное ихъ вооруженіе состояло изъ защищавшаго грудь полукираса и желѣзной каски, а наступательное — изъ карабина, двухъ пистолетовъ и шпаги. Драгуны не имѣли другаго обороñительнаго вооруженія, кромѣ каски. Они должны были сражаться на конѣ и пѣшкомъ. Оружіе ихъ состояло изъ мушкета и палаша; пистолетовъ же они не имѣли, равно какъ и Кроаты, которые были вооружены ножемъ и карабиномъ.

Теперь обратимся къ имперской пѣхотѣ. Опа состояла изъ двухъ родовъ войскъ въ равномъ числѣ: изъ мушкетеровъ и пикинеровъ. Послѣдніе составляли тяжелую пѣхоту, остатокъ среднихъ вѣковъ. На головѣ они имѣли шишакъ, застегивавшійся у подбородка ремнемъ, обитымъ

— 443 —

желѣзомъ. Плечи были защищены желѣзнымъ
нашейникомъ, грудь полукирасомъ, животъ желѣз-
нымъ передникомъ. Главное оружіе пикинеровъ
заключалось въ пикѣ, длипою отъ 15 до 18 фу-
товъ. Все оборонительное вооруженіе мушкете-
ровъ ограничивалось шишакомъ. Наступательное
оружіе ихъ состояло изъ шпаги и мушкета. По
причинѣ большой тяжести послѣдняго, каждый
мушкетеръ носілъ съ собой вилу для накладыва-
нія па нее ружья при стрѣльбѣ.

Въ арміи шведскаго короля Густава Адольфа
находилось только два рода кавалеріи: кирасиры
и драгуны. Чтобы доставить первымъ болѣе удо-
боподвижности, король отнялъ у нихъ, не смотря
на возраженія офицеровъ, тяжелое вооруженіе,
оставивъ только полукирасъ и желѣзную каску.
Оружіе ихъ состояло изъ двухъ пистолетовъ, лег-
каго карабина и палаша. Нападеніе на кавалерію
начинали они стрѣльбой изъ пистолетовъ и кара-
бировъ, однакожъ не пиче, какъ съ разстоянія,
въ которомъ могли уже видѣть глазной бѣюкъ
непріятеля. Выстрѣливъ, они тотчасъ пускались
въ аттаку бѣльымъ оружіемъ. Шведскіе драгуны
не имѣли кирась; подобно мушкетерамъ, они бы-
ли снабжены ружьемъ, изъ котораго стрѣляли по-
средствомъ фитиля. На перевязи они имѣли ко-
роткую саблю, а къ сѣдлу былъ привѣшенъ то-
поръ для рубки лѣса и палисадовъ. Они служили
большею частію пѣшкомъ, и преимущественно ихъ

— 444 —

расторопности шведскій король былъ обязанъ мио-
гими успѣхами въ нападеніи на лагери и укрѣ-
пленные города. Убѣжденный въ преимуществахъ
ружья, Густавъ Адольфъ умѣьшилъ въ своей ар-
міи число пикъ до одной трети. Онъ также от-
мѣнилъ латы, оставивъ пѣхотѣ только каску.
Вмѣсто длинной, тяжелой пики, далъ онъ сво-
имъ пикинерамъ бердыши въ 11 футовъ длиною.
Значительнымъ же умѣшеніемъ въса мушкета,
онъ былъ приведенъ въ возможность совершенно
отмѣнить вилу.

["ТОМЪ ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ.", "ОГЛАВЛЕНИЕ.", "КНИЖКА СТО ДВАДЦАТЬЧЕТВЕРТАЯ.", "Родина. (М. Лермонтовъ) . . . . . . . . . . . . . . . . .