xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Василиса (На дне, Горький): Василий! У меня к тебе дело есть... Вася... Поди сюда!
Пепел (На дне, Горький): Не пойду... не хочу...
Василиса (На дне, Горький): А... что же? На что гневаешься?
Пепел (На дне, Горький): Скушно мне... надоела мне вся эта канитель...
Василиса (На дне, Горький): И я... надоела?
Пепел (На дне, Горький): И ты... Ну... говори...
Василиса (На дне, Горький): Что же говорить? Насильно мил не будешь... и не в моем это характере милости просить... Спасибо тебе за правду...
Пепел (На дне, Горький): Какую правду?
Василиса (На дне, Горький): А что надоела я тебе... али это не правда? Что глядишь? Не узнаешь?
Пепел (На дне, Горький): Красивая ты, Васка... ...а никогда не лежало у меня сердце к тебе... И жил я с тобой, и всё... а никогда ты не нравилась мне...
Василиса (На дне, Горький): Та-ак... Н-ну...
Пепел (На дне, Горький): Ну, не о чем нам говорить! Не о чем... иди от меня...
Василиса (На дне, Горький): Другая приглянулась?
Пепел (На дне, Горький): Не твое дело... И приглянулась – в свахи тебя не позову...
Василиса (На дне, Горький): А напрасно... Может, я бы и сосватала...
Пепел (На дне, Горький): Кого это?
Василиса (На дне, Горький): Ты знаешь... что притворяться? Василий... я – человек прямой... Скрывать не буду... ты меня обидел... Ни за что ни про что – как плетью хлестнул... Говорил – любишь... и вдруг...
Пепел (На дне, Горький): Вовсе не вдруг... я давно... души в тебе нет, баба... В женщине – душа должна быть... мы – звери... нам надо... надо нас – приучать... а ты – к чему меня приучила?..
Василиса (На дне, Горький): Что было – того нет... Я знаю – человек сам в себе не волен... Не любишь больше... ладно! Так тому и быть...
Пепел (На дне, Горький): Ну, значит, и – шабаш! Разошлись смирно, без скандала... и хорошо!
Василиса (На дне, Горький): Нет, погоди! Все-таки... когда я с тобой жила... я все дожидалась, что ты мне поможешь из омута этого выбраться... освободишь меня от мужа, от дяди... от всей этой жизни... И, может, я не тебя, Вася, любила, а... надежду мою, думу эту любила в тебе... Понимаешь? Ждала я, что вытащишь ты меня...
Пепел (На дне, Горький): Ты – не гвоздь, я – не клещи... Я сам думал, что ты, как умная... ведь ты умная... ты – ловкая!
Василиса (На дне, Горький): Вася! давай поможем друг другу...
Пепел (На дне, Горький): Как это?
Василиса (На дне, Горький): Сестра... тебе нравится, я знаю...
Пепел (На дне, Горький): За то ты и бьешь ее зверски! Смотри, Васка! Ее – не тронь...
Василиса (На дне, Горький): Погоди! Не горячись! Можно все сделать тихо, по-хорошему... Хочешь – женись на ней? И я тебе еще денег дам... целковых... триста! Больше соберу – больше дам...
Пепел (На дне, Горький): Постой... как это? За что?
Василиса (На дне, Горький): Освободи меня... от мужа! Сними с меня петлю эту...
Пепел (На дне, Горький): Вон что-о! Ого-го! Это – ты ловко придумала... мужа, значит, в гроб, любовника – на каторгу, а сама...
Василиса (На дне, Горький): Вася! Зачем – каторга? Ты – не сам... через товарищей! Да если и сам, кто узнает? Наталья – подумай! Деньги будут... уедешь куда-нибудь... меня навек освободишь... и что сестры около меня не будет – это хорошо для нее. Видеть мне ее – трудно... злоблюсь я на нее за тебя... и сдержаться не могу... мучаю девку, бью ее... так – бью... что сама плачу от жалости к ней... А – бью. И – буду бить!
Пепел (На дне, Горький): Зверь! Хвастаешься зверством своим?
Василиса (На дне, Горький): Не хвастаюсь – правду говорю. Подумай, Вася... Ты два раза из-за мужа моего в тюрьме сидел... из-за его жадности... Он в меня, как клоп, впился... четыре года сосет! А какой он мне муж? Наташку теснит, измывается над ней, нищая, говорит! И для всех он – яд...
Пепел (На дне, Горький): Хитро ты плетешь...
Василиса (На дне, Горький): В речах моих – все ясно... Только глупый не поймет, чего я хочу...
Пепел (На дне, Горький): Ну... иди!
Василиса (На дне, Горький): Подумай! Ты – что? За мной?
Костылев (На дне, Горький): Это я... я! А вы тут... одни? А-а... Вы – разговаривали? Васка... поганая! Нищая... шкура! Прости, господи... опять ты меня, Василиса, во грех ввела... Я тебя ищу везде... Спать пора! Масла в лампады забыла налить... у, ты! Нищая... свинья...
Пепел (На дне, Горький): Ты! Уйди... пошел!.. Костылев Я – хозяин! Сам пошел, да! Вор...
Пепел (На дне, Горький): Уйди, Мишка...
Костылев (На дне, Горький): Не смей! Я тут... я тебя...
Пепел (На дне, Горький): Кто это... кто на печи?
Пепел (На дне, Горький): Ты?!
Лука (На дне, Горький): Я... я самый... о, господи Исусе Христе!
Пепел (На дне, Горький): А, черти... Старик, слезай!
Лука (На дне, Горький): Сейча-ас... лезу...
Пепел (На дне, Горький): Ты зачем на печь залез?
Лука (На дне, Горький): А куда надо было?
Пепел (На дне, Горький): Ведь... ты в сени ушел?
Лука (На дне, Горький): В сенях, браточек, мне, старику, холодно...
Пепел (На дне, Горький): Ты... слышал?
Лука (На дне, Горький): А – слышал! Как не слышать? Али я – глухой? Ах, парень, счастье тебе идет... Вот идет счастье!
Пепел (На дне, Горький): Какое счастье? В чем?
Лука (На дне, Горький): А вот в том, что я на печь залез.
Пепел (На дне, Горький): А... зачем ты там возиться начал?
Лука (На дне, Горький): Затем, значит, что – жарко мне стало... на твое сиротское счастье... И опять же, смекнул я, как бы, мол, парень-то не ошибся... не придушил бы старичка-то...
Пепел (На дне, Горький): Да-а... я это мог... ненавижу...
Лука (На дне, Горький): Что мудреного? Ничего нет трудного... Часто эдак-то ошибаются...
Пепел (На дне, Горький): Ты – что? Сам, что ли, ошибся однажды?
Лука (На дне, Горький): Парень! Слушай-ка, что я тебе скажу: бабу эту – прочь надо! Ты ее – ни-ни! – до себя не допускай... Мужа – она и сама со света сживет, да еще половчее тебя, да! Ты ее, дьяволицу, не слушай... Гляди – какой я? Лысый... А отчего? От этих вот самых разных баб... Я их, баб-то, может, больше знал, чем волос на голове было... А эта Василиса – она... хуже черемиса!
Пепел (На дне, Горький): Не понимаю я... спасибо тебе сказать, или ты... тоже...
Лука (На дне, Горький): Ты – не говори! Лучше моего не скажешь! Ты слушай: которая тут тебе нравится, бери ее под руку, да отсюда – шагом марш! – уходи! Прочь уходи...
Пепел (На дне, Горький): Не поймешь людей! Которые – добрые, которые – злые!.. Ничего не понятно...
Лука (На дне, Горький): Чего там понимать? Всяко живет человек... как сердце налажено, так и живет... сегодня – добрый, завтра– злой... А коли девка эта за душу тебя задела всурьез... уйди с ней отсюда, и кончено... А то – один иди... Ты – молодой, успеешь бабой обзавестись...
Пепел (На дне, Горький): Нет, ты скажи – зачем ты все это...
Лука (На дне, Горький): Погоди-ка, пусти... Погляжу я на Анну... чего-то она хрипела больно... Исусе Христе, многомилостивый! Дух новопреставленной рабы твоей Анны с миром прими...
Пепел (На дне, Горький): Умерла?..
Лука (На дне, Горький): Отмаялась!.. А где мужик-то ее?
Пепел (На дне, Горький): В трактире, наверно...
Лука (На дне, Горький): Надо сказать...
Пепел (На дне, Горький): Не люблю покойников...
Лука (На дне, Горький): За что их любить?.. Любить – живых надо... живых...
Пепел (На дне, Горький): И я с тобой...
Лука (На дне, Горький): Боишься?
Пепел (На дне, Горький): Не люблю...
Актер (На дне, Горький): Господа! Если к правде святой Мир дорогу найти не умеет, – Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой! Если б завтра земли нашей путь Осветить наше солнце забыло. Завтра ж целый бы мир осветила Мысль безумца какого-нибудь...
Наташа (На дне, Горький): Чучело! Нализался...
Актер (На дне, Горький): А-а, это ты? А – где старичок... милый старикашка? Здесь, по-видимому, – никого нет... Наташа, прощай! Прощай... да!
Наташа (На дне, Горький): Не здоровался, а прощаешься...
Актер (На дне, Горький): Я – уезжаю, ухожу... Настанет весна – и меня больше нет...
Наташа (На дне, Горький): Пусти-ка... куда это ты?
Актер (На дне, Горький): Искать город... лечиться... Ты – тоже уходи... Офелия... иди в монастырь... Понимаешь – есть лечебница для организмов... для пьяниц... Превосходная лечебница... Мрамор... мраморный пол! Свет... чистота, пища... всё – даром! И мраморный пол, да! Я ее найду, вылечусь и... снова буду... Я на пути к возрожденью... как сказал... король... Лир! Наташа... по сцене мое имя Сверчков-Заволжский... никто этого не знает, никто! Нет у меня здесь имени... Понимаешь ли ты, как это обидно – потерять имя? Даже собаки имеют клички... Без имени — нет человека...
Наташа (На дне, Горький): Гляди... голубчик... померла ведь...
Актер (На дне, Горький): Не может быть...
Наташа (На дне, Горький): Ей-богу... смотри...
Бубнов (На дне, Горький): Чего смотреть?
Наташа (На дне, Горький): Анна-то... померла!
Бубнов (На дне, Горький): Кашлять перестала, значит. Надо Клещу сказать... это – его дело...
Актер (На дне, Горький): Я иду... скажу... потеряла имя!..
Наташа (На дне, Горький): Вот и я... когда-нибудь так же... в подвале... забитая...
Бубнов (На дне, Горький): Чего? Ты чего бормочешь?
Наташа (На дне, Горький): Так... про себя...
Бубнов (На дне, Горький): Ваську ждешь? Гляди – сломит тебе голову Васька...
Наташа (На дне, Горький): А не все равно – кто сломит? Уж пускай лучше он...
Бубнов (На дне, Горький): Ну, твое дело...
Наташа (На дне, Горький): Ведь вот... хорошо, что она умерла... а жалко... Господи!.. Зачем жил человек?
Бубнов (На дне, Горький): Все так: родятся, поживут, умирают. И я помру... и ты... Чего жалеть?
Наташа (На дне, Горький): Ш-ш! Анна...
Кривой Зоб (На дне, Горький): Слышали... царство небесное, коли померла...
Татарин (На дне, Горький): Надо вон тащить! Сени надо тащить! Здесь – мертвый – нельзя, здесь – живой спать будет...
Клещ (На дне, Горький): Вытащим...
Кривой Зоб (На дне, Горький): Ты думаешь – дух пойдет? От нее духа не будет... она вся еще живая высохла...
Наташа (На дне, Горький): Господи! Хоть бы пожалели... хоть бы кто слово сказал какое-нибудь! Эх вы...
Лука (На дне, Горький): Ты, девушка, не обижайся... ничего! Где им... куда нам – мертвых жалеть? Э, милая! Живых – не жалеем... сами себя пожалеть-то не можем... где тут!
Бубнов (На дне, Горький): И опять же – смерть слова не боится!.. Болезнь – боится слова, а смерть – нет!
Татарин (На дне, Горький): Полицию надо...
Кривой Зоб (На дне, Горький): Полицию – это обязательно! Клещ! Полиции заявил?
Клещ (На дне, Горький): Нет... Хоронить надо... а у меня сорок копеек всего...
Кривой Зоб (На дне, Горький): Ну, на такой случай – займи... а то мы соберем... кто пятак, кто – сколько может... А полиции заяви... скорее! А то она подумает – убил ты бабу... или что...
Наташа (На дне, Горький): Вот... будет она мне сниться теперь... мне всегда покойники снятся... боюсь идти одна... в сенях – темно...
Лука (На дне, Горький): Ты – живых опасайся... вот что я скажу...
Наташа (На дне, Горький): Проводи меня, дедушка...
Лука (На дне, Горький): Идем... идем, провожу!
Кривой Зоб (На дне, Горький): Охо-хо-о! Асан! Скоро весна, друг... тепло нам жить будет! Теперь уж в деревнях мужики сохи, бороны чинят... пахать налаживаются... н-да! А мы... Асан?.. Дрыхнет уж, Магомет окаянный...
Бубнов (На дне, Горький): Татары спать любят...
Клещ (На дне, Горький): Чего же мне теперь делать?
Кривой Зоб (На дне, Горький): Ложись да спи... только и всего...
Клещ (На дне, Горький): А... она... как же?
Актер (На дне, Горький): Старик! Сюда, мой верный Кент...
Сатин (На дне, Горький): Миклуха-Маклай идет... х-хо!
Актер (На дне, Горький): Кончено и решено! Старик, где город... где ты?
Сатин (На дне, Горький): Фата-моргана! Наврал тебе старик... Ничего нет! Нет городов, нет людей... ничего нет!
Актер (На дне, Горький): Врешь!
Татарин (На дне, Горький): Где хозяин? Хозяину иду! Нельзя спать – нельзя деньги брать... Мертвые... пьяные...
Бубнов (На дне, Горький): Ложись, ребята, не шуми... ночью – спать надо!
Актер (На дне, Горький): Да... здесь – ага! Мертвец... «Наши сети притащили мертвеца»... стихотворение... Б-беранжера!
Сатин (На дне, Горький): Мертвецы – не слышат! Мертвецы не чувствуют... Кричи... реви... мертвецы не слышат!..
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да, я теперь только понимаю счастие, сердцем чувствую, носом слышу. Вот оно… Тишина, покой, — независимость!! Вот счастье!.. Нет начальства, — нет кредиторов, — даже друзей нет, чтобы отравить минуту отдохновения. Лихое дело справил. Одним махом стряхнул старые грехи, в прах полетели цепи, уплачены долги, и сама природа актом моей смерти подмахнула так: получено сполна! А здесь, при мне, вот тут, на самом сердце, запасный капитал. Собственноручные варравинские бумаги… Петля, в которой сидит его проклятая голова. Годик, другой — все будет тихо, — а там и предъявлю — и зло предъявлю, черт возьми. Ему и в голову войти не может, что я жив. Ха, ха, ха!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Добро пожаловать.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Мое почтение.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что же вы так задержались?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нельзя было. Пришлось до кладбища промолоть, — сам генерал Варравин провожали.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот не угодно ли?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Не прочь, сударь, — не прочь.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Чем бог послал.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Он недурно послал. Эх, эх, эх — слабости человеческие.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Сыру не угодно ли?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Мы — и сыру.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что за пасть такая?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Именно… справедливо вы давеча в вашей речи упомянули, что душа-то та бессмертна.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Бессмертна… сударь, — бессмертна…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): И знаете, — что с ее стороны обязательно: ни она ест, ни она пьет.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да, действительно обязательно.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, если бы таперь душа да еще кушать попросила, так что бы это было… Ложись да умирай.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Точно, умирай.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нет, вот стакан. Эх ты, валяй, гуляй, душа-девица.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что за пасть такая. Да это бездонная яма! Куда ж это у него проваливается? Еще… Что тебя, прорвало, что ли? Скажите, как вы себя чувствуете?..
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну — скажу вам, еще ничего не чувствую.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Неужели?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Натура такая: орган.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Это водка.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Водка — так водка. У меня это, батюшка, под одним номером. Вы чего ищете?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А я смотрю — может, у вас днище выперло — так не проходит ли насквозь?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нет, сударь!.. У меня крепко, — не пройдет. Вы слыхали, у Паганини хорош был инструмент?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Слыхал.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, у меня лучше.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Верю.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Об этом инструменте расскажу вам, государь, гисторию: прихожу я этто в трактир; спросил калач, чаю; вот у меня инструмент мой и заиграл; песни такие — ну! стало, мол, работы просит. Делать нечего: подай, говорю, ветчины порцию, икорки порцию, водки по препорции, — думаю, так, мол, червяка этого я тем и заморю. — Съел. Представьте себе, милостивый государь, не берет!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Тссссс…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Хорошо, думаю; отвалил еще хлеба, сыру спросил, хересу выпил; а меня, милостивец, еще злее на еду позывает. Фу-ты, мол, штука какая? Давай, говорю, блинов! Пропустил десяток, послал другой в погоню — только зуб разгорается, — третий! Хоть ложись да умирай — не берет!!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Необычайно!!
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вижу, дело плохо — все хляби мои стало, мол, разверзлись; и приказал, сударь, я подать по-нашему, по-русски: аржанова хлеба коврижину, три сельдины — по полену каждая, да квасу жбан — перекрестился — восчувствовал этак, съел; ну, будто и завязало. Так у меня тут огнь неугасимый и червь неутолимый.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Скажите, отцы, Сила Силич Копылов здесь, что ли, проживает?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Здесь, касатушка, здесь.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что тебе, матушка, нужно?
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Так, и где ж мне их найтить-то?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да вот он — я.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что ж мне это сказали, что вы померли?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нет, — это шутки, это глупые шутки.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Н-да! Ну, я очинно рада. А то куда ж бы мне мою головушку приклонить. Ну что ж, вы Людмилушку-то помните, а?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Какую Людмилушку?
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Людмилу Спиридонову; соблазнители вы!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Амалия… ну Розалия… была, кажется, одна Капалия… ну Людмилы, нет — Людмилы не помню. Да она из балета или из школы?
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): По протомойству.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): По протомойству?!! Нет, я но протомойству никого не знаю.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, а сердце-то ваше не вещует?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну нет; не вещует.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Так вот она.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Неужели? Вот те раз! Да это чудовище какое-то! Нет, черт с тобой, — я такой женщины не понимаю.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ой ли? Вот как! Не понимаешь? А детей видеть хочешь?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Какие дети? Что ты? У меня никогда детей не было.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот они каковы, ваше благородие: наплодят, да опосля и знать тебя не хотят. Эй, дети, сюда!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что это? Боже мой!..
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, детки, вот ваш тятенька… Что, хорош — а? Ну не взыщите — каков ни есть — к нему.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Прочь, прочь, бесенята, прочь!! Как, вся жизнь!! С прачкой?!! Нет!! Никогда.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну полно, Силич, — давай на мировую, ведь не впервой. Ах! Силич! Силич! Ндруг! постарел же ты… айиньки постарел. Тебя и не признаешь; облез, как колено голое. Да здесь взаправду в Питере воды такие , так куда ж тут быть жиру или доброй сытости. Знаешь, Силич, как я только тебя увижу, так во мне две перемены бывает: одна от моей пламенной горячности, а другая от твоей жестокой холодности. Силич, ндруг.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ступай вон, гадкая баба, — вон! Я тебя не знаю, — вон! И щенят возьми, — а то я их в окно выкину.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот, мой отец, слышали? Будьте свидетели! Вот как он свое исчадие прогоняет. Я вам, ваше благородие, просьбу подам — вы его, зверя, укротите.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Приходи в часть. Там частному приставу и подашь.
Людмила (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, так прощайте, ваше благородие. Я сейчас и подам…
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Кто там? Кто это там? Что вам надо?
1-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Скажите на милость, где же Кандид Тарелкин?
2-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Где коллежский советник Тарелкин?
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Где этот мошенник Тарелкин?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Э… э… э… Это мои кредиторы. Какие рожи… Он умер, голубчики, умер.
1-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ах, разбойник, — он нарочно.
2-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я не согласен, я требую.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Зарезал. Без ножа, а кинжалом ударил.
3-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот оно!.. Где же у нас законы? Ведь это грабеж!!
4-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Этто… бес… чест… но!!
1-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А я вам говорю, что я его на дне преисподней сыщу!..
2-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну что вы бессмыслицу говорите. Какая преисподняя?.. Ну где там по преисподней нам за ним охотиться.
1-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Однако могу же я искать мою собственность, где я хочу.
2-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да отыскивайте; мне начхать на вашу собственность.
1-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А я на вашу плюю. Видите!..
1-й и 2-й кредиторы (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как! кому! я… я!..
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Оставьте, господа. Вы не то. Подавай нам его имущество!
Кредиторы (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот это так! Подавай нам его имущество?!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Все, все взяла полиция.
1-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Стало, и имущество пропало? Это — это катастрофа!!
3-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, я спрашиваю: где же у нас законы?
4-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Эттто… бес… чест… но!!
2-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, пойдемте в полицию, — одно спасение полиция.
Все кредиторы (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): В полицию! В полицию!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): В полицию! В полицию!
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Это так, в полицию! Одно спасение полиция!..
4-й кредитор (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Этто… бес… чест… но!!!
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну-ну. Накутил же этот Тарелкин — прах его возьми… Вот зрелище-то будет, когда эти кредиторы в части сразятся. Боже мой! Ино так выходит: их куча, а именьишка на два алтына, так они вцепятся в какой-нибудь кусок — да так и таскают… Однако Тарелкин этот, стало, прожженная была персона. Ишь ты, умел пожить, умел вовремя и дух испустить… Куда б ему таперь? Не миновать бы беды горючей! И из службы бы выгнали — и раздели бы — и в сибирке бы насиделся. А таперь что ему: слава богу, лежит себе вверх брюшком и лапочки сложил. Все тихо — все довольны… Даже вон его превосходительство генерал Варравин могилку посетили — ведь почет какой: этакой вельможа и вдруг соблаговолил бренное твое тело до могилки проводить; а что тело? Навоз, потроха одни. Имуществом интересовались; с похорон сейчас со мною в часть; все до ниточки пересмотрели.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что ж, искал чего?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да нет. Я полагаю так, одно воспоминание. У вельмож это бывает.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Стало, сердцем-то очень нежен.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я полагаю — так.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Там ничего нет; бумаги, стало, здесь! Непременно здесь.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Почтеннейший, чего вам?
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Скажите: неужели Тарелкин так-таки умер?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Умер.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Умер? — умер? — скажите, однако, как же так?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Законом природы и волею богов.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ай, ай, ай, ай, ай!..
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Разве вы знали покойного — царство ему небесное.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как же, знал. Вот свинья-то была.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Однако вы, стало, его близко знали?
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну как же, приятели были.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Приятели??! Это что за птица? Отродясь не видывал. Да это жулик какой-нибудь?
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что за мошенническая рожа.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Однако, милостивый государь, замечу вам, о мертвых говорить так нельзя.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну как же прикажете свинью-то назвать?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как вы разумеете?