xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ну, что? Еще беда!
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Кого я не приметил! Простите...
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да ее ты разве знаешь?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Нет, Я чести не имел видать... однако ж встретил, Сударыня, в Париже ваш портрет.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Быть может; только я в Париже не бывала, И не писал никто портрета моего.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Природа сделала его; Но признаюсь, что он лишь тень оригинала. Угодно ли вам знать?..
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да сядемте сперва.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Так точно: та же голова!.. Глаза небесные... улыбка... вид прелестный! Какое сходство!
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): С кем?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): С красавицей известной, С прелестной Рекамье. Два брата близнеца Не могут быть так сходны меж собою!
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Уж это лишнее, и в Любеке со мною, Я помню, встретились два гданские купца, Которые так были схожи, Что их отец и мать не различали вдруг.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да этаких не двух, А сотни я видал. - И диво ли, что рожи Обыкновенные... Так, например, на нем Одна в другую родилися; Но чтоб две женщины прелестные нашлися Похожие между собой во всем, Так это верно без примера, И с кем угодно я ударюсь... Виноват, Я точно б проиграл заклад; Так, есть три грации: Любовь, Надежда, Вера, Им дали эти имена Затем, что Софьей мать красавиц называлась; Их в полдень родила, а в пять часов скончалась, А дочери живут; и ежели одна Чуть сделалась больна, То и сестры ее в минуту занемогут; А сходны так, что сами узнавать Они себя не могут.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Так кто ж их узнает?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): А для того их мать, Чтоб в дочерях самой не ошибаться, Велит трем грациям различно одеваться.
Митяй (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Так, ву заве резон, да мать-то умерла.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Как?
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ты же говорил.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да это мать родная, А крестная сто двадцать лет жила.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ты так бы и сказал.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ну, та или другая, Лишь только б мать была, а впрочем, всё равно
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Конечно; только мне всё что-то мудрено, Как эти грации себя не узнавали.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Что ж тут мудреного? И, верно, вы слыхали, Что говорят: я сам себя не узнаю.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Вы правы, точно так.
Дашенька (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Как он лгуна заводит!
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Так, дядюшка, и я от вас не потаю, Что часто на меня такая дурь находит, Что я во все глаза гляжу, Всё слышу - ничего никак не понимаю; Где я, с кем я - не знаю Ищу себя - не нахожу.
Митяй (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да и со мной, мон шер, ком си ком са бывало Как через край хвачу.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Молчи, дурак, тебе мешаться не пристало В господские дела.
Митяй (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Тре бьен, ма сер молчу.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Есть что-то и во мне на дурь твою похоже. Да я с тех пор забывчив стал, Как раненый три дня без чувства пролежал.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Три дня! хотя от ран со мной случилось то же, Однако ж я без чувств не пролежал трех дней.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я рад, что ты очнулся поскорей; Да как ты ранен был?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Неслыханным манером! Картеча самая большая, напролет, Как я командовал, шмыгнула мне сквозь рот.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): А разве ты служил?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Служил, да волонтером. Ах! жизнь свободная всего дороже мне! Я воин на войне, Придворный у двора, поэт между друзьями, Стреляю в миленьких стихами И пулями в отечества врагов.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): И успеваете во всем?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): О! много чести! Однако ж скажут вам друзья мои без лести, Что прозван я душой приятнейших домов.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я верю вам одним.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Хоть много я скитался, Бывал и в хижинах, живал и при дворах, Никто нигде со мной без слез не расставался.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Что тут мудреного!
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Еще на этих днях Я письма получил, мне из Лозанны пишут, Что в память дня отъезда моего Там траур наложен для города всего. Швейцары в вольности одним весельем дышат, А я охотник был повеселиться сам, - Так трудно ль было их любить себя заставить. И знаете ли, там Чем удалося мне навек себя прославить?
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Не знаю.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Сущею безделкой, но для них То важно, что для нас не стоит замечанья, На русский наш манер я там завел катанья, И на одной горе, всех выше гор других, От самой высоты велел прорыть лощину, Угладил, прикатил, сровнял - и в тот же миг Сам первый на салазках шмыг, И с форсу пролетел двенадцать верст долину.
Дашенька (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Каков?
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ах! страх какой! и как ты это мог?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да на Неве у нас гораздо больше страха: Тут и гляди того, что в пролубь бух с размаха; А там всё сушь да гладь... Однако ж я промок, Когда сквозь облачко - хоть, впрочем, небольшое - Пришлось катиться мне.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Что, батюшка, такое? Ты в облачке намок? Не верю.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Почему? Ведь вы поверили ж прыгучему фарфору, А это может быть; вот трудно бы ему Вкатиться было в гору, А под гору пустяк. Да у меня матрос Почище выдумал забаву: Бывало, за словом, на славу, Что силы есть вбежит на корабельный нос, Да на другой корабль, с полмили расстояньем, Как раз перемахнет.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Каков скачок?
Дашенька (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да так и мастер не солжет.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Такой скачок, сударь, не грех назвать летаньем.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Пожалуй, назови.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я много раз видал Фурьеза и Дранше, и даже сам скакал Через забор, сажени в три и выше, Но на полмили? - нет.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да это ничего, Такую ль прыть еще я видел от него! Нас ветер бил всю ночь, и к утру стало тише; Однако ж катера я всё спустить не смел, Хоть видел вдалеке и берег и строенья, И, где мы были, знать хотел; Как вдруг он просит позволенья На берег по ветру прыгнуть; Я не успел ему промолвить "добрый путь", Как он...
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Прыгнул, злодей!
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Тут нечему б дивиться, А то как с марселя он бросился швырком, То вспомнил вдруг о том, Что позабыл платок.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): И вздумал воротиться?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Не вздумал, а вернул, и стал передо мной...
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Как лист перед травой.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ты угадал.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Эх, братец!
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Что, сестрица?
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Хоть ты сердись, хоть нет, а это небылица, И над тобою все смеются.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Неужли? Так я солгал?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): О! нет! солгать вы не могли... Однако...
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Что?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Такое чудо Увидеть надобно, чтоб верить...
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Это худо, Что ты завидлив.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): В чем?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ты много лгал, Я всё тебе спускал, А мне солгать и разу не дозволишь.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Кто? я, сударь, я лгу?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да, братец, лгать изволишь. Что не знакомы вы, в том не запрешься ль?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Нет.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): То как же, брат, ты ей принес собачку в чашке? Любил, пленял, писал и получил ответ На траурной бумажке? И наконец, с моей невестою к венцу Себя благословлять хотел меня ж заставить.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): С невестой вашей?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Имею честь поздравить! И признаюсь... я глуп. - По этому лицу, По этой ловкости как не узнать мне было Княгини Лидиной? - Ну, дядюшка, как мило Вы мне изволили за шутку отплатить!
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): За шутку?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Так, сударь, и я двумя словами Всё объясню.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Прошу покорно объяснить, А то я слушаю обоими ушами, А, право, не пойму ни слова.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Дело в том, Что дядюшка о счастии своем, Как должно бы родному дяде, Не только мне не написал, Но, встретяся со мной, ни слова не сказал; А я уж знал о всем; тогда, в моей досаде, Мне вздумалось отмстить и побесить его; И точно оттого Я лгать ему нескладицу пустился; Но дядюшка так хитро притворился, Как будто верит мне, что я ж, и без вины, По милости его, попался во лгуны.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): А что ты думаешь, ведь, право, статься может, И долго ль даром поклепать?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ты выдумал остро, да это не поможет. Онегина руки не можно вам не знать, Он часто к вам писал?
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да, писывал, бывало, Голубчик мой, о всем, да и его не стало!
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Кто умер и кто жив, узнаем мы тотчас; Ну, вот его ль рука?
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Его; да что ж он пишет? И как?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я вслух прочту, пускай племянник слышит. "Племянник ваш Зарницкин очень огорчил меня, и я, хотя уже давно ему не верю, но боюсь, не случилось ли ему сказать в первый раз правду..."
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Как! правду мне сказать случилось в первый раз?..
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Так тут написано, прочти.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): За эту наглость Я с ним тотчас сочтусь.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): И! что тебе за радость Считаться с мертвецом?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Как с мертвецом?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ведь ты ж сказал, что за столом Он был тринадцатый, и вдруг...
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ах! ради бога, Не договаривай, я этих слов боюсь.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Однако ж он сказал...
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Сказал, и в том клянусь, Что умер, да не он; Онегиных есть много, И тот, с которым вдруг...
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Молчи, не повторяй. Ну, братец, поскорей письмо свое читай.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): "Вот в чем дело: племянник ваш надел траур, уверил кредиторов своих, что он сделан единственным наследником сестрицы вашей Марфы Романовны, которая, по словам его, скоропостижно умерла".
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я умерла? - Злодей! зарезал, - умираю!
Митяй (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ну, вот тебе бон жур!
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ах, чем бы ей помочь?
Дашенька (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Не с вами ль о-дез-альп?
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Свет из глаз теряю
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ах! тетушка, и вы могли поверить...
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Прочь, Прочь, змей! Как твой язык проклятый повернулся Сказать, что я... С двора тотчас долой!
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Поверьте, тетушка, Онегин обманулся.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Не верю.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я сказал...
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Боже мой! Поверьте хоть тому, что мне грозят тюрьмою.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Не верю, ты всё лжешь.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ах! сжальтесь надо мною! И вспомните, что я племянник ваш родной.
Хандрина (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Не верю, слышишь ли? Не верю и не верю, И верить не хочу!
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Не верит ничему!
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Как быть? кто раз солжет, не верят ввек тому, И имя доброго потерю, Ты знаешь ли, как трудно возвратить?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Всё знаю, чувствую; но неужли простить И вы, как тетушка, меня не согласитесь?
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я не терплю лганья, А ты своим лганьем заставил лгать меня. Прощай.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Вы за меня, княгиня, заступитесь, Простите мне мое пустое болтовство.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Вступая к вам в родство, Душевно я хочу вас видеть всех согласных.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Так, красота всегда защитница несчастных, А я несчастней всех.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ах! если я могу То рада сделать всё.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Ну, я с тобой мирюся До первой только лжи.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я верно не солгу, И честью в том клянуся.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Когда ж хоть раз солжешь, то должен тот же час В коляску сесть, скакать и не казать нам глаз.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Согласен я на всё.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Что сказано, то свято, И всякая вина меж нами виновата.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Княгиня за меня поручится.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Нет, я Ручаюсь только за себя.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Умно и осторожно, Я сам однажды...
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Нет, право, ничего; Но мне у тетушки просить прощенья должно.
Княгиня (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Пойдемте мы просить прощенья за него.
Мезецкий (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): И выпросим тотчас.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Всё кончилось счастливо! Нет, я уж чересчур воображаю живо, А с лишней живостью недалеко до бед. Ба! ты что делаешь?
Митяй (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): А вот, мон шер, гадаю, Уедешь ты иль нет?
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Да я и без гаданья знаю, Что буду с вами жить, лишь ты мне удружи.
Митяй (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Туцвит, мон анж, готов, что хочешь прикажи.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Я вижу, что дурак ты только по кафтану, А впрочем, здесь ты, право, всех умней, - Так, знаешь, тетушке моей Толкуй мне в пользу всё, что делать я ни стану. Мне нужно здесь побыть пока недельки две, Чтоб отдохнуть от дел и между тем дождаться, Как корабли мои в Одессу возвратятся; А там явлюся в свет, и ахнут все в Москве. Тебе ж за тетушкину ласку Кулями золота, мой милый, заплачу. Куда же ты?
Митяй (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Пойду похлопочу, Чтоб смазали, мон шер, скорей твою коляску.
Зарницкин (Не любо – не слушай, а лгать не мешай, Шаховской): Вот с этими людьми вмиг будешь виноват; И правду говоришь, а верить не хотят.
UNKNOWN (Тяжба, Гоголь): Что это у меня? точно отрыжка! вчерашний обед засел в горле; эти грибки да ботвиньи!.. Ешь, ешь, просто черт знает чего не ешь! Вот оно! Еще! Еще раз Ну, теперь в четвертый! Туды к черту, и в четвертый! Прочитать еще «Северную пчелу», что там такое? Надоела мне эта «Северная пчела»: точь-в-точь баба, засидевшаяся в девках. Крахманову награда! а? Петрушке Крахманову! Вот каким был мальчишкой , я поместил сам его кадетом в корпус, а? Что это? что это? Неужели Бурдюков? Да, он, Павел Петрович Бурдюков, произведен! а? каково? Взяточник, два раза был под судом, отец — вор, обокрал казну, гнуснейший человек, какого только можно представить себе, — каково? И ведь весь свет почитает его за прямодушного человека! Подлец! Говорит: «Дело Бухтелева решено не так, сенат не вникнул», — а? Просто, подлец, узнал, что на мою долю пришлось двадцать тысяч, — так вот зачем не ему! Как собака на сене: ни себе, ни другим. Ну, да я знаю тебя, ступай морочь других, прикидывайся перед другими. Я слышал про тебя кое-что такое. Право, досадно, что заглянул в газету, прочитаешь — чувствуешь тоску, гадость — и больше ничего. Эй, Андрей!
Лакей (Тяжба, Гоголь): Чего изволите-с? Пролетов. Возьми вон эту газету! И к чему, зачем ты принес эту газету? Дурак этакой! Каков Бурдюков, а? Вот кого, не говоря дальних слов, упрятал бы в Камчатку. С большим наслаждением, признаюсь, нагадил бы ему, хоть сию минуту, да вот до сих пор нет да и нет случая. Что прикажешь делать? Разгневался Бог. А я бы тебя погладил, мазнул бы тебя по губам. Да уж и губы зато какие! как у вола, у канальи.
Лакей (Тяжба, Гоголь): Бурдюков приехал.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Что?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Что ты вздор несешь!
Лакей (Тяжба, Гоголь): Так точно-с.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Врешь ты, дурак! Бурдюков, ко мне? Павел Петрович Бурдюков!
Лакей (Тяжба, Гоголь): Нет, не Павел Петрович, а другой какой-то.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Какой другой?
Лакей (Тяжба, Гоголь): Да вот извольте сами видеть: он здесь.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Проси.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Прошу извинить за беспокойство, что наношу вам. Обстоятельства и дела понудили оставить городишку. Приехал просить личной помощи, заступничества.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Это, точно, другой; а есть, однако же, какое-то сходство. Что прикажете? в чем могу быть вам полезным?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Дело, тяжба!
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Тяжба? с кем?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): С родным братом.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Прежде позвольте узнать фамилию, а потом изъясните свое дело. Прошу покорно садиться.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Фамилия: Бурдюков, Христофор Петров сын, а дело с родным братом, Павлом Петровым Бурдюковым.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Что вы!! Что? нет!
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Да что ж вы на меня уставили глаза? Или думаете, я бы захотел оставлять напрасно Тамбов и скакать на почтовых?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Господи благослови вас за такое доброе дело! Позвольте с вами покороче познакомиться. Умнее этого дела вы не могли никогда бы придумать. Вот рассказывай теперь, что нет великодушия и справедливости! А это что же? Ведь вот родной брат, узы крови, связи, а ведь не пощадил! На брата — процесс! Позвольте вас обнять.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Извольте! я сам обниму вас за такую готовность. А прежде, признаюсь, взглянувши на вашу физиогномию, никак нельзя было думать, чтобы вы были путный человек.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Вот тебе раз! Как так?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Да сурьезно. Позвольте спросить: верно, покойница матушка ваша, когда была брюхата вами, перепугалась чего-нибудь?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Что за чепуху несет он?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Нет, я вам скажу, вы не будьте в претензии, это очень часто случается. Вот у нашего заседателя вся нижняя часть лица баранья, так сказать, как будто отрезана, и поросла шерстью, совершенно как у барана. А ведь от незначительного обстоятельства: когда покойница рожала, подойди к окну баран и нелегкая подстрекни его заблеять.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Ну, оставим в покое заседателя и барана. Как же я рад!
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): А уж я как рад, приобретши такое покровительство! Теперь только, как начинаю всматриваться в вас, вижу, что лицо ваше как будто знакомо: у нас в карабинерном полку был поручик, вот как две капли воды похож на вас! Пьяница страшнейший! то есть я вам скажу, что дня не проходило, чтобы у него рожа не была разбита.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): У этого уездного медведя, как видно, нет совсем обычая держать язык за зубами. Вся дрянь, какая ни есть на душе, — у него на языке. Времени у меня немного; пожалуйста, приступим же к делу.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Позвольте, сидя не расскажешь. Это дело казусное! Знавали ли в Устюжском уезде помещицу Евдокию Малафеевну Жеребцову? не знали? хорошо. Она доводится родной теткой мне и бестии моему брату. У ней ближайшими наследниками я да брат — изволите видеть: вот оно куды пошло! Кроме того, еще сестра, что вышла за генерала Повалищева; ну, о той ни слова, та и без того получила следуемую ей часть. Позвольте: вот этот мошенник, брат, — он на это хоть черту в дядьки годится, — вот и подъехал он к ней: «Вы-де, тетушка, уже прожили, слава Богу, семьдесят лет; где уже вам в таких преклонных летах мешаться самим в хозяйство: пусть лучше я буду приберегать и кормить». Вона! замечайте, замечайте! Переехал к ней в дом, живет и распоряжается, как настоящий хозяин. Да вы слышите ли это?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Слышу.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): То-то! Да. Вот занемогает тетушка, отчего — Бог знает: может быть, он сам и подсунул ей чего-нибудь. Мне дают уже знать стороною. Замечайте! Приезжаю: в сенях встречает меня эта бестия, то есть брат, в слезах, так весь и заливается, и растаял, и говорит: «Ну, говорит, братец, навеки мы несчастны с тобою: благодетельница наша...» — «Что, отдала Богу душу?» — «Нет, при смерти». Я вхожу — и точно, тетушка лежит на карачках и только глазами хлопает. Ну что ж? плакать? Не поможет. Ведь не поможет?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Не поможет.