xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Что ты, дедушка, Господь с тобой! Кто смеловал обидеть Иван Петровича!
Курюков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Годунов, православные, Годунов! Годунов хочет извести его! Сейчас его, отца нашего, в слободскую тюрьму поведут, здесь по мосту поведут! Вспомяните, детушки, кто всегда стоял за вас! Кто вас от лихих судей боронил? От старост и воевод? От приставов и от целовальников? Кто не пустил короля на Москву? Кто татар столько раз отгонял? Шуйские стояли за нас, православные! Да есть ли на целом свете супротив Шуйских? А к кому ноне примкнулись князья и бояре, нашему ворогу, Годунову, отпор дать? Пропадем мы без Шуйских, детушки!
Голоса в народе (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Недадим в обиду Шуйских! Не дадим в обиду отца нашего, князь Иван Петровича!
Курюков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Так отобьем же его у Годунова, православные, да на руках домой понесем!
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Отобьем!
Курюков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Постоим за Шуйских, как при Олёне Васильевне стояли! Вот он, православные! Вот он, отец наш, Иван Петрович! Вот он, с братьями, в кандалах идет!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Раздайтесь на мосту! Что дорогу загородили!
Курюков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Батюшка, князь Иван Петрович! Говорил я тебе не мирись! Говорил, родимый, не мирись с Годуновым!
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Правое твое дело, Иван Петрович, а мы за тебя!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Раздайтесь, смерды! По царскому указу Шуйских в тюрьму ведем!
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — По царскому? Не правда! По Годунова указу!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Разогнать народ!
Курюков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Стойте дружно, православные! Кричите: Шуйские живут!
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Шуйские живут! Выручим отца нашего!
Курюков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Ну, теперь за мной, как при Олёне Васильевне! Шуйские! Шуйские!
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Шуйские! Шуйские!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Руби воров! Кидай их в воду!
Курюков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Шуйские! — Господи прийми мою душу!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Смирно, детушки! Слушайте меня!
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Отец ты наш! Не дадим тебя в обиду!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Слушайте, меня детушки, разойдитесь! То во истину царская воля! Не губите голов ваших!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Вперед!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Погоди, князь, дай последнее слово к народу сказать. Простите, московские люди, не поминайте лихом! Стояли мы за вас до конца, да не дал Бог удачи; новые порядки начинаются. Покоритесь же воле Божией, слушайтесь царских указов, не подымайтесь на Годунова. Теперь не с кем вам идти на него, и некому будет отстаивать вас. А терплю я за вину мою, в чем грешон, за то и терплю. Не в том грешен, что с Годуновым спорил, а в том, что кривым путем пошел, хотел царицу с царем развести. А потом и хуже того учинил, на самого царя поднялся! Он — святой царь, детушки, он — от Бога царь, и царица его святая. Дай им, Господи, много лет здравствовать! Ну, теперь, князь, идем. Простите, московские люди!
Народ (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Батюшка! Отец наш! На кого ты нас, сирот, покидаешь!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Бейте в бубны!
Шаховской (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Где князь Иван Петрович?
Один из народа (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — А на что тебе? Выручать, что ли? Опоздал, боярин!
Другой (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Эвот, сейчас тюремные ворота за ним захлопнулись!
Шаховской (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Так за мной, люди! Раскидаем тюрьму по бревнам!
Красильников (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Чего, ребята, задумались? Аль не знаете нас?
Голубь (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Это князь Шаховской, а нас вы знаете!
Говор в народе (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — А что ж, братцы! И в самом деле! Нас-то много, как не выручить! Идем, что ли, за князем?
Шаховской (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — К тюрьме, ребята! Шуйские живут!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Сторонники захвачены ли Шуйских?
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Быкасовы, Урусовы князья, И Татевы, и Колычевы все Уже сидят. Не удалось накрыть лишь Головина — пропал, как не бывало! Мстиславского ж ты трогать не велел.
Слуга (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): По твоему боярскому указу, Василь Иваныч Шуйский приведен.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Впустить его. Ты нас одних оставишь.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Здорово, князь. Мне ведомо, что дядю От заговора воровского ты Удерживал. Хвалю тебя за это.
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Царю быть верным крест я целовал.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): И доводить на ворогов на царских. Но ты на князь Ивана не довел.
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Я знал, боярин, что через Старкова Все ведомо тебе.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А знал ли ты, Что этот лист мне также ведом?
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Знал.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты сознаешься в подписи своей?
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Не в ней одной. Я сознаюсь, боярин, Что челобитня эта мной самим Затеяна. Зачем мне запираться? Тебе хотел я службу сослужить: Когда дядья в союз вошли с владыкой, А к ним Москва пристала, каждый свой Давал совет: нашлися и такие, Что в Угличе признать царем хотели Димитрия. Чтоб отвратить беду, Я предложил им эту челобитню. Зачем ее ты не дал нам подать?! Ты знал о ней! Царя б ты подготовил, Он нас бы выслушал, нам отказал бы, И все бы кончилося тихо.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Гладко Ты речь ведешь. Я верю ли тебе, Или не верю — в этом нет нужды. Ты человек смышленый; ты уж понял, Что провести меня не так легко, И что со мной довольно трудно спорить. В моих руках ты. Но не буду трогать За прошлое тебя, и обещаний Не требую на будущее время. Как прибыльней тебе: со мной ли быть, Иль на меня идти — об этом ты Рассудишь сам. Подумай на досуге.
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Борис Феодорыч! О чем мне думать? Я твой слуга!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Мы поняли друг друга. Прости ж теперь, на деле я увижу, Ты искренно ли говорил.
Слуга (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Боярин, Царица в милости твоей идет!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Великая царица — я не ждал Прихода твоего —
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Оставьте нас. Брат, не тебе — мне на коленях быть Пред тобой приходится!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Сестра, Зачем ко мне пришла ты без доклада?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Прости меня — мне дорог каждый миг — Тебя вросить пришла я, брат!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): О чем?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ужели ты погубишь князь Ивана?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): В своей измене сам сознался он.
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Он в ней раскаялся! Его мы слову Поверить можем. Благостью царевой Он побежден. Чего боишься ты? Ужель опять ко дням царя Ивана, К дням ужаса, вернуться ты б хотел? Им срок прошел! Не благостью ли Федор Одной силён? Не за нее ли любит Его народ? А Федорова сила — Она твоя! Для самого себя Ее беречь ты должен! Ею ныне, Лишь ей одной, мы с Шуйскими достигли, Чего достичь не смог бы страхом казни Сам царь Иван!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Высокая гора Был царь Иван. Из недр ее удары Подземные равнину потрясали, Иль пламенный, вдруг вырываясь, сноп С вершины смерть и гибель слал на землю. Царь Федор не таков! Его бы мог я Скорей сравнить с провалом в чистом поле. Рассеянны и рыхлая окрестность Цветущею травой сокрыты, но — Вблизи от них бродя неосторожно, Скользит в обрыв и стадо и пастух. Поверье есть такое в наших селах, Что церковь в землю некогда ушла, На месте ж том образовалась яма; Церковищем народ ее зовет, И ходит слух, что, в тихую погоду, Во глубине звонят колокола И клирное в ней пенье раздается. Таким святым, но ненадежным местом Мне Федор представляется. В душе, Всегда открытой недругу и другу, Живет любовь, и благость, и молитва, И словно тихий слышится в ней звон. Но для чего вся благость и вся святость, Коль нет на них опоры никакой! Семь лет прошло, что над землею русской, Как Божий гнев, пронесся царь Иван. Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень, С трудов великим здание я строю, Тот светлый храм, ту мощную державу, Ту новую, разумную ту Русь, — Русь, о которой мысля непрестанно, Бессонные я ночи провожу. Напрасно все! Я строю над провалом! В единый миг все может обратиться В развалины. Лишь стоит захотеть Последнему, ничтожному врагу — И он к себе царево склонит сердце, И мной в него вложенное хотенье Он изменит. Врагов же у меня Не мало есть — не все они ничтожны — Ты наглость знаешь дерзкую Нагих, Ты знаешь Шуйских нрав неукротимый — Не прерывай меня — я Шуйских чту — Но доблесть их тупа и близорука, Избитою тропой они идут, Со стариной сковало их преданье — И при таком царе, каков царь Федор, Им места нет, быть места не должно!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты прав, Борис, тебе помехой долго Был князь Иван; но ты уж торжествуешь; Его вина, которой ныне сам Стыдится он, порукой нам, что нет У Федора слуги вернее!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Верю; Он вновь уже не встанет мятежем, Изменой боле царского престола Не потрясет — но думаешь ли ты Перечить мне он также отказался?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты поборол его, тобой он сломан; В темнице он; ужели мщенья ты Послушаешь?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Я мщения не знаю; Не слушаю ни дружбы, ни вражды; Перед собой мое лишь вижу дело, И не своих, но дела моего Гублю врагов.
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Подумай о его Заслугах, брат!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): За них приял он честь.
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): К стенам Москвы с ордою подступает Ногайский хан. Кто даст ему отпор?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Не в первый раз Москва увидит хана.
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): От Шуйского от одного она Спасенья ждет.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Она слепа сегодня Как и всегда. Опаснее, чем хан, Кто в самом сердце царства подрывает Его покой; кто плевелом старинным Не устает упорно заглушать Величья нового посев. Ирина! В тебе привык я ум высокий чтить И светлый взгляд, которому доступны Дела правленья. Не давай его Ты жалости не дельной помрачать! Я на тебя рассчитывал, Ирина! Доселе ты противницей моею Скорее, чем опорою была; Ты думала, что Федор государить Сам по себе научится; тебе Внутри души казалося обидным, Что мною он руководим; но ты Его бессилье видишь. Будь же ныне Помощницей, а не помехой мне. Не даром ты приставлена от Бога Ко слабому царю. Ответ тяжелый Есть на тебе. Ты быть должна царицей — Не женщиной! Ты Федора должна Склонить теперь, чтоб отказался он От всякого вступательства за Шуйских!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Когда б могла я думать, что нужна Погибель их для блага государства, Быть может, я в себе нашла бы силу Рыданье сердца подавить; но я Не верю, брат, не верю, чтобы дело Кровавое пошло для царства в прок, Не верю я, чтоб сам ты этим делом Сильнее стал. Нет, тяжким на тебя Оно укором ляжет! Помогать Избави Бог тебе! Нет, я надеюсь На Федора!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Со мною хочешь снова Ты врозь идти?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Пути различны наши.
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Придет пора, и ты поймешь, Ирина, Что нам один с тобою путь. Царица Зовет своих боярынь!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Брат, прости!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Прости меня, великая царица!
Один нищий (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Скоро ль выйдет царь?
Слепой (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Слышишь, панихиду служат по покойном государе; уж вечную память пропели; должно быть, сейчас выйдет.
Другой нищий (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — А кто служит панихиду-то?
Слепой (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Иов служит Ростовский. Его, слышно, и в митрополиты поставят, а владыку сведут.
Первый нищий (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Дионисия-то сведут?
Слепой (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Да, сведут. И Дионисия и Варлаама Крутицкого сведут. Годунову, вишь, неугодны стали, за Шуйских вступались!
Четвертый (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Братие! Слышали что на Красной площади деется?
Слепой (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — А чему там деяться?
Четвертый (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Куцпам головы секут!
Первый (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Каким купцам?
Четвертый (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Ногаевым! Красильникову! Голубю, отцу с сыном! Еще других повели!
Все (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Господи, Твоя воля! Да за что ж это?
Четвертый (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — За то, что за Шуйских стояли. Сами-то Шуйские уж в тюрьме сидят!
Первый (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Боже их помилуй! А царь-то что же?
Четвертый (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Годунов обошел царя!
Все (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Место! Место! Царица идет!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Стой здесь, княжна. Выйдет царь, поклонись ему в ноги и проси за дядю.
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Государыня-царица, награди тебя Господь, что привела ты мена!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Не бойся, дитятко, царь милостив. Что же ты так дрожишь? Дай, я тебе поднизи поправлю; и косу-то растрепала ты свою!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Царица-матушка, сердце замирает; научи меня, как царю сказать?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Как у тебя на сердце, так и скажи, дитятко. Где жених твой? Ему бы теперь с тобою быть!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Не видала я его, царица, с той самой ночи, с того часа, как —
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Бедная ты! И ему-то каково! Чай, теперь умереть бы рад, чтобы свое дело поправить!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Воздай тебе Матерь Божия, что жалеешь ты нась!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Теперь, царица?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): — Нет еще, подождем, дитятко; видишь, он помолиться хочет.
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Царь-батюшка! Ты, стольким покаяньем, Раскаяньем и мукой искупивший Свои грехи! Ты, с Богом ныне сущий! Ты царствовать умел! Наставь меня! Вдохни в меня твоей частицу силы, И быть царем меня ты научи!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Княжна, теперь!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Царь-государь, помилуй!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Чего тебе, боярышня? Встань, встань!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Помилуй дядю моего!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Кто ты? Кто дядя твой?
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Иван Петрович Шуйский!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Так ты княжна Мстиславская? Да, да, Я узнаю тебя!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Свет-государь! Она тебя со мною вместе молит. За князь Иван Петровича!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Арина, Что ты, Арина? Встань! Вставайте обе! Я князь Иван Петровича прощу, Но надобно, чтобы в тюрьме немного Он посидел!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Свет-государь, прости Его теперь! Пошли за ним сейчас же! Вели ему оборонять Москву, Как некогда он Псков оборонял!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ну, хорошо, Арина, я и сам Хотел послать за ним — немного позже Хотел послать — но для тебя, Арина, Пошлю сейчас. Борис, пошли за ним!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Великий царь, ты сам же нам дозволил Начать сперва над Шуйскими допрос. Он начался —
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Он должен прекратиться.
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты слышал мой приказ?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Великий царь —
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Не вовремя ты вздумал Перечить мне. От нынешнего дня Я буду царь. Советы все и думы Я слушать рад, но только слушать их — Не слушаться! Где пристав князь Ивана? Где князь Туренин?
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Эвот, он идет!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Сейчас всех Шуйских свободить! Ивана ж Петровича ко мне прислать!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты слышишь? Чего ты ждешь?
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Великий царь —
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Как смеешь Еще стоять ты предо мной, когда Тебя я шлю!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Великий государь — Не властен я твою исполнить волю.... Иван Петрович —
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ну?
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Он сею ночью —
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Что — сею ночью? Говори! Ну, что?
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Он сею ночью петлей удавился!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Святая Матерь Божья!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Государь, В том виноваты, что не досмотрели; Мы береглися, как народ его бы Не свободил; вчера толпу отбили; Привел ее с купцами Шаховской, Да кабы я не застрелил его, Вломились бы!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Князь Шуйский удавился? Иван Петрович? Лжешь! Не удавился — Удавлен он! Ты удавил его! Убийца! Зверь! Ты ведал это?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Бог Свидетель мне — не ведал.
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Палачей! Поставить плаху здесь, перед крыльцом! Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго Мирволил вам! Пришла пора мне вспомнить Чья кровь во мне! Не вдруг отец покойный Стал грозным государем! Чрез окольных Он грозен стал — вы вспомните его!
Гонец (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Из Углича, боярину Борису Феодорычу Годунову!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Дай! Когда сам царь стоит перед тобой, Так нету здесь боярина Бориса! Аринушка — мое неясно зренье — Не вижу я — мне кажется, я что-то Не так прочел — в глазах моих рябит — Прочти ты лучше!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Боже милосердый!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Что там, Арина? Что?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Царевич Дмитрий —
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Упал на нож? И закололся? Так ли?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Так, Федор, так!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): В падучем он недуге Упал на нож? Да точно ль так, Арина? Ты, может быть, не так прочла — дай лист! До смерти — да — до смерти закололся! Не верится! Не сон ли это все? Брат Дмитрий мне заместо сына был — У нас с тобой ведь нет детей, Арина?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Всю Русь Господь бедою посетил!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Его любил как сына я — его — Хотел к себе я взять, но там оставил — Там, в Угличе. — Иван Петрович Шуйский Мне говорил не оставлять его! Что скажет он теперь? Ах, да бишь! Он Уж ничего не скажет — он удавлен!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты, кажется, сказал: Он удавился? Митя ж закололся? Арина — а? Что, если —
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Государь, Тебе сейчас отправить в Углич надо Кого-нибудь....
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Зачем? Я сам отправлюсь! Я сам хочу увидеть Митю! Сам! Я никому не верю!
Ратник (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): По дороге Серпуховской дымы сторожевые Виднеются!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Великий государь, То хан идет. Чрез несколько часов Его полки Москву обложат, ехать Не можешь ты теперь.
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Царь-государь, Пошли меня, холопа твоего! Я, батюшка, хоть прост, а что увижу, То и скажу!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А розыск учинить Об этом деле мог бы князь Василий Иваныч Шуйский. Пусть поедут оба И разберут, чьей в Угличе виной Беда случилась!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Вправду? Вправду хочешь Послать ты в Углич Шуйского, Василья? Послать племянника того, кого ты — Кого они сегодня ночью — Шурин! Прости меня! Я грешен пред тобой! Прости меня — мои смешались мысли — Я путаюсь — я правду от неправды Не отличу! Аринушка моя, Поди ко мне. Петрович, поезжай Со князь Васильем. Князь Василий — что бишь Тебе хотел сказать я? Позабыл! Да, вот что: я послал на той недели Игрушек Мите — Рыдает. Я хотел бы знать, Успел ли он —
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Жених застрелен — дядя В тюрьме удавлен —
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Дитятко, тебя К себе возьму я, будешь ты отныне Мне вместо дочери!
Княжна (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Царица, я Постричься бы хотела....
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Да, княжна, Да, постригись! Уйди, уйди от мира! В нем правды нет! Я от него и сам бы Хотел уйти — мне страшно в нем — Арина — Спаси меня, Арина!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Свет мой, Федор, В молитве мы у Бога утешенья Должны просить!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): В молитве? Да, Арина! Я в монастырь пойду, молиться буду — Посхимлюсь там —
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Нельзя тебе, свет-Федор! Венец наследный некому тебе Твой передать.
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Да, я последний в роде — Последний я. Что ж делать мне, Арина?
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Свет-государь, нет выбора тебе; Один Борис лишь царством править может, Лишь он один. Оставь на нем одном Правления всю тягость и ответ!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Так, так, Арина! не вмешаюсь боле Я ни во что!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Пути сошлися наши!
Ирина (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): О, если б им сойтись не довелось!
Мстиславский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Полки тебя, боярин, в поле ждут!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Все по местам!
Мстиславский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты сам ли встретить хана Нас поведешь?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Боярин князь Мстиславский! Я муж совета, ты же муж войны! Отныне будь верховным воеводой — За честь Руси, как вождь, веди нас в бой — Я ж следую, как ратник, за тобой!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Бездетны мы с тобой, Арина, стали! Моей виной лишились брата мы! Князей варяжских царствующей ветви Последний я потомок. Род мой вместе Со мной умрет. Когда бы князь Иван Петрович Шуйский жив был, я б ему Мой завещал престол; теперь же он Бог весть кому достанется! Моею, Моей виной случилось все! А я — Хотел добра, Арина! Я хотел Всех согласить, все сгладить — Боже, Боже! За что меня поставил Ты царем!
Любомир (Росслав, Княжнин): Во горести и то считаю в утешенье, Что зреть тебя могу!
Росслав (Росслав, Княжнин): Тиран свое веленье, Чтоб мне в темнице быть, опять переменил. Не всё ли то равно, я где бы здесь ни был? Двора тиранова чертоги все — темница. Впоследне солнце зрит Росславова зеница.
Любомир (Росслав, Княжнин): Се плод послания от князя твоего, Се плод усердного старанья моего! Росслава только лишь погибель ускоряю, Но гнусны узы вверг, гробницу отворяю.
Росслав (Росслав, Княжнин): Почто смущаешься, меня в оковах зря? Иль страждет честь моя от лютости царя? Я зрю с презрением тираново гоненье; За общество ношу сих уз обремененье. Се цепи тех златых достойнее цепей, Которыми цари, во слепоте своей, Нередко к своему величию и трону Возводят низких душ, граждан своих к урону.
Любомир (Росслав, Княжнин): Итак, в упорности сам гибели вина, Которая тебе тираном суждена, Ты пользе общей смерть свою предпочитаешь, Защитника в себе граждан своих лишаешь И, будто утомясь отечеству служить, Чтоб кончить тяжку жизнь, не хочешь больше жить.