xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Маша (Модная лавка, Крылов): Зачем же еще?
Трише (Модная лавка, Крылов): О, мой красавис! на больша кород не одна мосье Недошету; я имейт много другой вексель.
Маша (Модная лавка, Крылов): Старик задумался! не подует ли ветер на нашу сторону?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Да! Надобно еще посоветовать с женою, — не погубить бы мне дочери. Эти господа ссудчики очень чисто обирают наших молодцов и, кажется, в Недощетова далеко когти запустили!
Маша (Модная лавка, Крылов): Вы никак о векселях изволите думать?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): 446 То-то: человек-то мне близкий! — Ну да полно, это еще не уголовная беда, и поправить будет можно! Сшалил, — вперед наука! Кто бабе не внук? Дело-то зашло далеко; ну да это в сторону.— Послушай-ко, ты, мне кажется, девушка добрая и мне очень понравилась...
Маша (Модная лавка, Крылов): Ого! старый беззаконник! так вот и развязка! Я, сударь, очень счастлива...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Скажи ж, моя душа, чтоб ты, эдак, взяла в год жалованья?
Маша (Модная лавка, Крылов): Жалованья? да он дело-то ведет чин чином. Неужели вы думаете?..
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Знал, что не согласится! Выслушай, моя красавица: чем тебе здесь на целый город работать, ведь ты согласишься, что у меня в доме работы тебе будет меньше; я, право, тебя не изнурю... Да что ты так на меня чудно смотришь? Неужели тебе это обидно?
Маша (Модная лавка, Крылов): Коли он с ума не сошел...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Подумай ко хорошенько, девушка; ты такая умненькая, такая миленькая и такая хорошенькая, — что нечего, — я б не советовал тебе на таком юру оставаться, где всякий повеса...
Маша (Модная лавка, Крылов): Как, сударь, — имея жену и дочь?..
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Ну да, для них-то ты мне и нужна. Что ж делать с ними, когда они с ума сошли на модах?
Маша (Модная лавка, Крылов): А! так вот что! Бедный старик! поклепала было я его совсем безвинно!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Ну так-то, моя голубушка, размысли-ко хорошенько; я, право, тебе дам жалованье и содержание хорошее, и ты у меня будешь как сыр в масле кататься!
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Прекрасно! любезный муженек! Я теперь догадываюсь, зачем он меня из французских лавок гоняет!
Маша (Модная лавка, Крылов): Нет, не откажу, — чтоб как-нибудь их привадить. Мне, сударь, надобно подумать!..
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Подумай, подумай! Уж я награжу тебя не хуже твоей мадамы и замуж выдам. Ага! тут и ушки зарумянились! Подумаем о добром приданом.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): О добром приданом? Надобно подумать! Ах ты, старая мартышка! да что ты это затеял, о своем ли ты уме?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Остойся! остойся! Да отколь ее нелегкая принесла?
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Как, распутная твоя душа, — ты от живой жены, греховодник! а я чтоб стала терпеть? Нет, нет, я хочу кричать, — пускай все добрые люди соберутся и видят...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Страм с ней, да и все тут! Полоумная! — да выслушай!
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Я уж выслушала! — При мне изволит притворяться, что не терпит французских лавок, ругает их, а без меня так, видно, дела идут совсем другой статьей!
Маша (Модная лавка, Крылов): Надобно это перевернуть в нашу пользу! Вот, сударыня, как иногда терпит напраслину самая невинность! — Ну, а как еще, вместо ссоры, вам есть за что поблагодарить барина!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Уж, конечно, есть за что!
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Может быть, — только не мне, а тебе, голубушка! Не слыхала я, как он говорил о приданом?
Маша (Модная лавка, Крылов): Ну, да! о приданом, сударыня, — для своей дочери!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Что?
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Для Лизаньки?
Маша (Модная лавка, Крылов): Да! — Он было вздумал обрадовать вас нечаянно, и отобрал уже множество прекрасных товаров, а особливо для вас.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Уж и для меня?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Что? что ты говоришь?
Маша (Модная лавка, Крылов): Говорите, пожалуй, другое, ежели не боитесь страму и ссоры.
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Страму? — Она права! — Это лучший способ от него избежать.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Неужели? да нет, я не могу поверить!
Маша (Модная лавка, Крылов): А вот вы тотчас поверите. Девушки! подите кто-нибудь сюда, возьмите эти два куска шитой кисеи и отдайте их человеку.
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Я, помнится мне, только один...
Маша (Модная лавка, Крылов): Вот прекрасно! вы забыли... — Возьмите ж эти кружева и две коробки цветов и уставьте их там хорошенько!
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Сокровище мое! ну я бы век не подумала...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): И я, право, так же мало думал. Головы, что ли, ты моей ищешь, проклятая?
Маша (Модная лавка, Крылов): Ну уж, видно, вас барин страстно любит, сударыня! Возьми, прикажи как можно осторожнее уставить этот фарфоровый дежене. Посмотрите, сударыня, какая живопись! какой вкус! — это для вас.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Бесценный мой! Да что ж ты не весел? Не правда ли, что в русских рядах таких товаров не отыщешь?
Маша (Модная лавка, Крылов): Уж, конечно, сударыня! Чему в них быть доброму? Ничего не найдете!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Негодная! — Я бы хотел в них купить добрую веревку, чтоб ею тебя удавить.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Что, что он говорит?
Маша (Модная лавка, Крылов): О, виновата, сударь! Изволит говорить, чтобы снять с вас и с падчерицы вашей мерку, да нашить платья побогатее!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Как? как? будто я это сказал? — ты не вслушалась. Поди-тко сюда, послушай, голубушка, ты, наконец, выведешь меня из терпенья...
Маша (Модная лавка, Крылов): Угрозы! — О! это примета бессильных. Да кто вам мешает говорить свое? Отъедайте со мною разбиться в словах.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Да что? что вы там? Верно, еще что-нибудь затевает.
Маша (Модная лавка, Крылов): Уж какой нетерпеливый! — Изволит жаловаться, что нет здесь барышни, вашей падчерицы: ну вот захотелось, чтоб теперь же снять мерки!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Ну что ж, моя жизнь, мы лучше в другое время с Лизанькой вместе приедем. Лишь бы мне ее выманить. Что, плутовка, попалась ты сама на свою уду?
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Нет, нет, ангел мой! — Лизанька тотчас будет. Я, увидя твоего лакея у крыльца, хотела только узнать, что ты здесь делаешь, вить мне и в голову не входили твои проказы! А Лизаньку оставила с теткой; они хотели только один конец по гулянью пройти и в одну минуту будут сюда; у меня как сердце слышало, что ты в разум войдешь.
Маша (Модная лавка, Крылов): Ах, так это очень кстати! Я в сию минуту доложу о вас мадам Каре. Сказать ей, что она здесь, и отыскать Лестова! Она сама постарается вам угодить. Ну, сударь! кто же из нас на свою уду попался?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Какое мучение! надобно уж дождаться, а то хуже будет. Добро ты, негодяйка! Я думаю, меня сам лукавый сюда занес!
Каре (Модная лавка, Крылов): Non, non, monsieur!
Трише (Модная лавка, Крылов): Я не каварит на франсуски, я шелаит, што monsieur et madame слышал будит, как ваш неблагодарна!
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Я, матушка мадам...
Каре (Модная лавка, Крылов): (франц.). И вы осмеливаетесь... Et vous osez...
Трише (Модная лавка, Крылов): Не кошет мой франсуски! — Извольте послушать, каспадин: мадам знай мене польна близка; — мне нушна деньга безделис, я имейт вексель на заклад, е мадам такой невьеж, такой груб, не кошет мне вериль!
Каре (Модная лавка, Крылов): Eh bien: не кошет! — Мой нет деньга на всякой бродяг!
Трише (Модная лавка, Крылов): Бродяг? — Сам твой бродяг, никодна шеншин! Твой забул, как на Париш без башмака пегал на улис, е нинше спесив, как знатна паринь!
Каре (Модная лавка, Крылов): Е ваша, мосье, помнит, карош Париш?
Трише (Модная лавка, Крылов): (франц.). Перестаньте, будьте сдержанны! Allons, soyez discrète!
Каре (Модная лавка, Крылов): (франц.). Злодей! Ah! теперь мой не кошет на франсуски. — Ваш мосье забул, как на Париш на тшюжа карман деньги ловил, et monsieur давно был мотать на воздух, mais monsieur браворна, monsieur ушла от Париш — le scélérat!
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Я, жизнь моя...
Трише (Модная лавка, Крылов): (франц.). Рекомендации Мадам помнит, как от мой recommendation взиат ушительнис в русска богата фамиль, ушить малада девушка на корош повиедень, et madame за свои карош повиедень сколько раз в Париш гулял на Салпетрина завод.
Каре (Модная лавка, Крылов): Негодна шелвек! — Мой буль невинна! — е имел сильна неприятель!
Трише (Модная лавка, Крылов): Да! да! ваш невинность буль на вешна сор с паришска полис.
Каре (Модная лавка, Крылов): Et monsieur помнит, как после мой дал ему места ушитель на богата дом, е ваш такой невьеж е такой мерзка, — что не дворенска детки, доброй собак ушить! некодна!
Трише (Модная лавка, Крылов): (франц.) Creature — создание. Кадка креатур, богади немношко, мой знай тобра манер сделай тебе такой ниша е продяг, как был и до русска семля.
Каре (Модная лавка, Крылов): (франц.). Что? Comment?
Трише (Модная лавка, Крылов): Ни слова на франсуски; — мой кошет, што мосье слишаль, как ваш некодна е мерска шеншин, как ваш обманщик, е как ваш таргавал на контрбанд. — Еге? што, ваш от эта смирна стал, — мой наверно это знаит! Monsieur, мой отсель пошол на ваш квартер, дожидайся; я имей велик дел на вас доложиль.
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Ступай, ступай! Пойдем, жена, мне, право, есть еще дело тебе сказать!
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Да дождемся же Лизаньки!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Что ты с ней будешь делать?
Трише (Модная лавка, Крылов): Adieu! ваш от мене услышит, скоро услышит, бездельнис!
Каре (Модная лавка, Крылов): (франц.). Предатель! Traître!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Поедем-ко, поедем, сударыня! Мне с тобой есть важное дело переговорить.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Постой же, батюшка, вот идет Лизанька, дай снять мерки!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Уж надо дотерпеть! — Только, ради бога, поскорей кончите. О негодная! если бы я мог...
Лиза (Модная лавка, Крылов): Батюшка, вы еще здесь? Я уж боялась опоздать, да тетушка так устала, что мы насилу дотащились, и она, проводя меня сюда, поехала...
Каре (Модная лавка, Крылов): Ваш не кавари на франсуски?
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Виновата, жизнь моя, не умею! — Вот, батюшка, как я у твоей-то роденьки была воспитана, что стыдно в порядочные люди глаза показать; а ты и дочку-то свою так воспитал!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Я воспитал ее быть доброю женою, доброю хозяйкою и доброю матерью, а не по-сорочью щекотать. Успел я здесь увидеть много твоих приятельниц, — хороши! Стыдно не учиться музыке, стыдно не уметь танцовать, стыдно очень не лепетать по-французски; а не стыдно, сударыня... сорвалось было у меня с языка, да полно, я скромен.
Каре (Модная лавка, Крылов): Ваш, конешно, из дальна провинс?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): А что? разве здесь эдак и думать в диковинку?
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Матушка мадам, мне и падчерице надобно нашить платья.
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Жена, опомнись, надо честь знать, сшей им по платью, да и полно; лавку, что ли, ты всю поднять хочешь?
Каре (Модная лавка, Крылов): Пожалуй сюда, сутаринь, — я будет для вас вибирай сама карош материя е ваша только тенга плати.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Хорошо, ангел мой! — Слышишь ли ты, жизнь моя? она сама хочет выбирать; уж какая добрая! Побудь здесь, Лизанька!
Каре (Модная лавка, Крылов): Машенька, Машенька!
Каре (Модная лавка, Крылов): Извольте останес с mademoiselle: я пошол выбирать товар для мадам.
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Если за ней не пойти, так она всю лавку скупит. Пойдем, друг мой, Лиза, туда, что тебе здесь оставаться?
Маша (Модная лавка, Крылов): Вот беда! Пойдемте! пойдемте, сударыня, там-то самые лучшие и дорогие товары вы увидите, и я вам обоим помогу выбрать их столько...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Нет, нет! останьтесь лучше здесь; я уж один пойду. — Эта бездельница рада разорить меня!
Каре (Модная лавка, Крылов): (франц.). Мое дорогое дитя Ma chère enfant, вы пудит здесь видит одна малада каспадин, котора вас ошень лубит.
Лиза (Модная лавка, Крылов): Сердце во мне так сильпо бьется...
Каре (Модная лавка, Крылов): (франц.). Репутацией (франц.). Свиданий Не бойсь, mademoiselle, мадам Каре свой тел снаит карашо и будит ваш старику держал на задня комнат. — Машенька, ваш не позабуль сказать мосье Лесту, што мой лавка рискуй свои réputation для его rendez-vous с пригожа мамзель е што она должна платить мене добра монет!
Маша (Модная лавка, Крылов): Подите, подите, уж ничего не забуду!
Лестов (Модная лавка, Крылов): Лиза, друг мой! повтори мне еще, что ты меня любишь!
Лиза (Модная лавка, Крылов): Мог ли ты в этом сумневаться? Я воспитана в деревне, вдали от больших городов...
Маша (Модная лавка, Крылов): Полноте, полноте, оставьте ваши нежности к венцу, вам будет для них довольно досугу, лишь бы не пропала охота, — решитесь лучше, как помочь горю!
Лиза (Модная лавка, Крылов): Ну что ж я должна делать? довольно ли тебе моего слова: не быть ни за кем, кроме тебя, или умереть в девках!
Маша (Модная лавка, Крылов): Нет, нет, мы совсем не того хотим: нам надобно все или ничего — не правда ли, сударь?
Лестов (Модная лавка, Крылов): Так, конечно; без тебя не могу я быть счастлив, жизнь моя будет мне в тягость; или ты должна быть моею, или...
Маша (Модная лавка, Крылов): Или он поживет, поживет, да умрет, — сжальтесь, сударыня.
Лестов (Модная лавка, Крылов): Согласись уехать со мною к сестре моей. У ней село отсель в трех верстах; там мы обвенчаемся — и тогда уже никто нас не разлучит.
Лиза (Модная лавка, Крылов): Боже мой, что ты мне предлагаешь!
Маша (Модная лавка, Крылов): Куда какая беда, сударыня! любовное похищение; сколько комедий, сколько романов этим кончаются; да и в самом деле, сколько девушек увозится, что не скоро перечтешь; а сколько еще таких, которые бы ради, чтоб их увезли, да никто не увозит!
Лиза (Модная лавка, Крылов): Чего ты требуешь от меня?
Лестов (Модная лавка, Крылов): Это мне нужно, чтоб оживить хотя немного мои надежды.
Лиза (Модная лавка, Крылов): Жестокая мачеха, ты будешь причиною...
Лестов (Модная лавка, Крылов): Я только одного слова от тебя требую... Ты молчишь? Прости ж навек...
Лиза (Модная лавка, Крылов): Постой! Лестов, как я несчастлива!
Лестов (Модная лавка, Крылов): Маша, она лишается чувств!
Маша (Модная лавка, Крылов): Ну да, вить вы видите, что дело идет своим порядком.
Лестов (Модная лавка, Крылов): Лиза, любезная Лиза! — что делать?.. Маша!.. Лиза!..
Маша (Модная лавка, Крылов): Я брошусь за спиртом, — и! у вас уж голова завертелась? Да неужели, сударь, сроду для вас это первый обморок?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Как! как! что это значит? Перед дочерью моею на коленях!.. В лавке! середи целого города! середи бела дня! О страм, о стыд!.. Беззаконники!
Лиза (Модная лавка, Крылов): Батюшка!
Лестов (Модная лавка, Крылов): Новое несчастие!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Бесстыдная дочь! Ты стоишь, чтоб я тебя удавил на этом же месте.
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Какой шум! какой крик! что такое здесь делается?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Поди, сударыня, — посмотри, полюбуйся — всем этим я тебе обязан! Если б не твоя дьявольская охота таскаться по этим проклятым лавкам...
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Да что такое?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): А то, что я застал его милость на коленях перед дочерью. Понимаешь ли ты, глупая голова, какой это стыд всему нашему роду — на коленях в публичном месте...
Сумбурова (Модная лавка, Крылов): Ну вот, батюшка, ты ведь первый всегда был за него заступник: поделом тебе! а вы, сударь, как осмелились?
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): А вы, сударь, как осмелились? Почему и не осмелиться, коли дура попалась. — Езди только почаще сюда, так, наконец, кто-нибудь осмелится и с тобою то же сделать.
Лестов (Модная лавка, Крылов): Простите, сударь, моей страсти...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Нет, нет, сударь, этого страму никогда я вам не прощу! Как ты мог!.. А я! — я уж было передумывал в твою пользу. Первый твой гостинец, что ты услал слуг пить и остался говорить с дочерью, не щадя моего имени, не размысля, что скажут прохожие, видя девушку в карете одну, не видя при ней никого, кроме молодого повесы; — что подумают о ней и о тех, чья она дочь? Ну да я было и это простил, отнес это на счет молодости, на счет нерассудливости; намеревался было, помня дружбу отца твоего... а ты, — ты подкупил здесь этих плутовок помогать тебе...
Маша (Модная лавка, Крылов): И, сударь...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Молчи, молчи, голубушка, я не так прост и слеп! Ты подкупил, говорю я, этих плутовок обмануть нас и доставить тебе свидание; ты не пожалел чести и доброго имени друга отца твоего, — и перед этой ветреницею, на поношение мне и чтоб видел малый и большой, конный и пеший!.. Нет, нет, мы более не знакомы!
Лестов (Модная лавка, Крылов): Я умоляю вас...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Я не хочу слушать ничего!
Лестов (Модная лавка, Крылов): Я клянусь вам...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Двора моего не знайте; да забудьте, коли можете, и то, что я был друг вашему отцу, — а то вам совесть не даст покою после вашего поступка. — Поедем, сударыня!
Лестов (Модная лавка, Крылов): Итак, ни мои просьбы, ни мои обещания поправить...
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Я мало об этом забочусь.
Лестов (Модная лавка, Крылов): Прощайте же, сударь, и ждите всего от моего отчаяния!
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): Бесстыдник! — Вот тебе, сударыня, французские лавки! Вот тебе французские мастерицы! — смастерили было они добрую игрушку. О стыд! о поношение, какого с начала света в роде Сумбуровых не бывало! Вон отсель, вон из этого дьявольского гнезда!
Маша (Модная лавка, Крылов): Да наша ли вина?..
Сумбуров (Модная лавка, Крылов): А ты, моя голубушка, ты поди к своей мадаме да скажи ей, что она негодница, и ты с ней вместе; что она плутовка, и ты с нею вместе; что она за свои добрые промыслы заслуживает сидеть в рабочем доме, и ты с ней вместе; и что я бы желал, чтоб она, проклятая, и с лавкою своею сквозь землю провалилась, и ты с ней вместе!
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Я стражду в муке злой невестою своею. Скажи мне, Трувор, ты остался тамо с нею, Не внял ли ты из слов ея любви какой, Которая б ея разрушила покой? Конечно, душу то Ильмены возмущает И от супружества толь знатна отвращает. Во граде, при дворе, или в чертогах сих, Конечно, некто ей причиной мук таких, Конечно, кто при мне, в полках или гражданстве, Из подданных моих имея ту в подданстве, Котора возмогла их князем овладеть, Отъемлет сердце... ах! Возможно ль то стерпеть!
Трувор (Синав и Трувор, Сумароков): А ежели то так, и если то познаешь; Что в сей горячности ты суетно стонаешь?
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Кто тщится все мои утехи погубить, Тот дерзостью мой гнев стремится возбудить.
Трувор (Синав и Трувор, Сумароков): Так к казни общество себе тебя венчало?
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Тиранство от любви не раз уже бывало. О небо! в сердце мне щедроту вкореня, Не сделай, наконец, мучителем меня!
Трувор (Синав и Трувор, Сумароков): Кто хочет помнить долг, не может быти злобен: Не забывай его и будь себе подобен. Коль будем таковы, что скажет град о нас? Какой по северу отсель раздастся глас? Что будут мыслити державы сей соседы? Умолкнет славы рог, померкнут все победы, Которыми мы толь высоко вознеслись; И для того ль, когда граждане здесь спаслись, Мы бремя их от них толь славно отвратили, Чтоб бременем своим мы их отяготили. Наш младший брат отсель отсутствен, смею я Один тебе сказать, что страждет честь твоя. Рабы твои, о князь! твои любезны дети: Не зачинай иным ты образом владети!
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Когда бы ты кого толико сам любил, Так ты сию бы речь конечно позабыл.
Трувор (Синав и Трувор, Сумароков): Нет, истина бы мне была во основанье: Я б начал умерять неправое желанье, И воспротивясь бы природе сколько мог, Сей пламень бы смягчил, который бы мя жег.
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Я чувствую в себе болезнь неутолиму: Что злей есть, как любить, и ах! не быть любиму!
Трувор (Синав и Трувор, Сумароков): Еще стократно злей в любви взаимной тлеть, И в сладостях ее надежды не иметь.
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Я б горесть такову вкушал алкая, в сладость, Печали бы мои в себе имели радость. Хотя бы я в любви утехи не имел, Я б тем доволен был, что сердцем я владел, Которое бы мне вздыхание давало, Вздыхание б мое подобно воспримало: Я всю б мою напасть с любезной разделял, И сим страданием себя увеселял.
Трувор (Синав и Трувор, Сумароков): Ильмена ли одна красу очам являет? Красавицами все жилище здесь сияет. Природа лучших дев в сей град произвела, Любовь сии брега столицей избрала, И землю осудив сию на жертву хладу, Рождает красоту на место винограду. Всмотрись когда-нибудь в собраньи, в торжестве, Что краше наших дев ты сыщешь в естестве! Всмотрись, и отвратив ты взор от сей суровой, Другую избери и тай в любови новой, Которая б тебе утеху принесла.
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Уже сия любовь высоко возросла И твердо корень свой по сердцу пространила; Ильменина краса навек меня пленила!
Гостомысл (Синав и Трувор, Сумароков): Благодаренье, князь, мое донесено...
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Но сердце, ах! мое смертельно стеснено. Я дочерью твоей смущен неизреченно, Весь ум, все чувствие Ильменой огорченно, Мне жизнь без сих очей и счастье суета; Отвергла мысли все сей девы красота, Успехи славных дел моих остановила И к малодушию мой гордый дух склонила. На что над Россами тобой приял я власть, Коль мещет мя, как вал малейше судно, страсть? На что я в сей стране народами владею, Коль больше над собой я власти не имею! Я вижу то, что я красавице не мил. К чему меня, к чему мой рок определил!
Гостомысл (Синав и Трувор, Сумароков): Когда она твоей супругой назовется, Тогда и грусть твоя и мука разорвется; Ильмену знаю я: мне нрав ее знаком, Хоть подлинно она вздыхает днесь о ком, Супругой став твоей, она его забудет, И верность наблюдать к тебе по гроб свой будет.
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Но может быть, как яд, в уме ее Синав! Хоть добродетелен сея девицы нрав, Хоть толь душа ее чиста, коль тело красно, Но если сердце в ней ко мне, увы! бесстрастно, К какой утехе мне Ильменою владеть, Коль буду завсегда ее печальну зреть: Приветство должностью одной имети стану И буду зреть ее подвластною тирану?
Гостомысл (Синав и Трувор, Сумароков): Коль склонности не зришь, ты, дочь мою любя! Ты беден, а она еще бедней тебя.
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): Что ты не говоришь, мне все предвозвещает, Что мне надежда все напрасно обещает. В какую, небеса, низвержен я напасть! О вредный жар крови! О бесполезна страсть! Скажи, о Гостомысл! мое несносно бедство, И если льзя сыскать к тому какое средство, Употребляй его, употребляй, мой друг. Мне радость та мала, что буду ей супруг, И буду зреть ее с собою на престоле, На одр и на престол возшедшу поневоле!
Гостомысл (Синав и Трувор, Сумароков): К склонению любви нет больше ничего Для исполнения желанья твоего; Что мог, я сделал все, чтоб дать тебе утеху, Но кроме должности не вижу я успеху.
Синав (Синав и Трувор, Сумароков): О, должность малое веселие в любви, Прохлада слабая горящия крови! Куда прибегну я и что начну к отраде! Я вижу смерть мою в прельщающем мя взгляде. Живуща в разуме Синавовом краса, От пагубного дня и лютого часа Как сердца моего свобода отлучалась, И мысль моя среди надежды огорчалась, Терзаючи меня, колеблет весь мой ум, И нет пристанища моих блудящих дум. Что сделалось, Синав, что сделалось с тобою! Сия ль прилична жизнь владыке и герою? Как войско чтит тебя народ и Гостомысл! Где делось мужество! Где делся ты, мой смысл! Когда меня глаза Ильменины прельстили, Все мужество мое вы, боги, отвратили! Повсюду я хожу вздыхая и стеня: Ах! есть ли в свете кто несчастнее меня?
Гостомысл (Синав и Трувор, Сумароков): Не ты, о государь, несчастней всех во граде, Не ты один живешь в любовной здесь досаде, Рассудок, здравие и мужество губя: Есть люди, кои в том несчастнее тебя.