xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Ой вы, злые недуги, телесные печали! Отвяжитесь, откачнитесь, от раба божия удалитесь! В сей день, в сей час, отгоняю вас по всю жизнь крепким моим словом во веки веков! Здравствуйте, благомилостивый человек, по имени Егорий!..
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Здравствуй, тетка! Это ты чертей отгоняла?
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Что ты, роженый, разве с ними можно дело иметь?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Надо, так можно! Богу – попы молятся, а ты – не поп, ты должна – чертям.
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, что это какие страхи ты говоришь! Про меня только глупые рассказывают, будто я с нечистой силой знаюсь.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, тогда у тебя, тетка, толка не будет! Попы богу за меня молились, бог – отказался, не помогает мне!
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Это ты шутишь, дорогой человек, это ты потому, что не веришь мне.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Я бы поверил, если бы ты от чертей пришла. Ты ведь, конечно, знаешь, слышала; я распутный, с людьми – жестокий, до денег – жадный...
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Слыхала, да не верю, что ты пожалеешь дать мне добрую денежку.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Я, тетка, великий грешник, и богу дела нет до меня. Отрекся бог от Егора Булычова. Так что, если ты с чертями не знакома, – иди, выкидыши девкам делать! Это – твое ремесло, так?
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Ой, верная слава про тебя, что ты – напористый, озорной человек!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну? Чего соврать хочешь? Валяй!
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Врать не обучена. Ты скажи-ко мне: что у тебя болит, как болит, где?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Живот. Сильно болит. Вот здесь.
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Видишь ли... только ты не говори никому, ни-ни!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не скажу. Не бойся.
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Есть недуги – желтые и есть – черные. Желтый недуг – его и доктор может вылечить, а – черный – ни поп, ни монах не замолят! Черный – это уже от нечистой силы, и против него – одно средство...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Сразу: пан или пропал? Так?
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Средство это – дорогое!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Конечно! Понимаю.
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Тут действительно с нечистой силой надобно дело иметь.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): С самим сатаной?
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, не прямо с ним, а все-таки...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Можешь?
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Только ты – никому ни словечка...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Иди к чертям, тетка!
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Погоди-ко...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Иди прочь, а то ушибу...
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Ты послушай-ко...
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Тебе сказано – уходи!
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Что это вы какие...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Гони ее, гони!
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Туда же, ведьмой притворяешься!
Зобунова (Егор Булычов и другие, Горький): Ты сама – ведьма! Ишь рожа-то... Эх вы... Ни сна вам, ни покоя!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ф-фу...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Не понравилась Зобунова, не угодила?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Она – тоже нравная. Захвалена, зазналась.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Малаша, – как думаешь: у бога живот болит?
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): А ты – не дури...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): У Христа, наверное, болел. Христос рыбой питался...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Перестань, Егор. Что ты меня дразнишь?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Она денег просит за беспокойство.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Дай, Аксинья! Ты, Малаша, извини, я – устал, пойду к себе. С дураками – хуже всего устаешь. Ну-ко, Глаха, помоги...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Притворяется он сумасшедшим. Притворяется...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ой ли? Где уж ему...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Это – ничего! Пусть играет. Это против него же обернется, если духовное-то завещание судом оспаривать надо будет. Таисья будет свидетельницей, Зобунова, отец Павлин, трубач этот, да мало ли? Докажем, что завещатель не в своем уме был...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ох, уж не знаю, как тут быть...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Вот я тебя и учу! Эх ты... Выскочила замуж! Я тебе говорила – выходи за Башкина.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ну... Когда это было! А он-то какой был орел... Ты сама завидовала.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Я? Ты что? Очумела?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, что уж вспоминать...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Господи, помилуй! Завидовала! Я?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Как – Прокофья-то? Может – не надо?
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Почему это – не надо? Призвали, уговорились и – вдруг не надо! Ты – не мешай мне! Иди приготовь его да приведи. Таисья! Ну, что?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Ничего не узнала я.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Почему?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Не говорит она ничего.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Как это – не говорит? Ты должна была выспросить.
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Выспрашивала я, а она – фыркает, будто – кошка. Ругает всех.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Как ругает?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Жуликами.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): За что же она?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): С ума, говорит, хотите свести человека...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Это она тебе сказала?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Нет, Пропотею, блаженному.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): А он – что?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Он все прибаутки говорит...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Прибаутки?.. Ах ты... лапоть! Он – блаженный, прорицает, дура! Сядь в прихожей, не уходи никуда... В кухне был еще кто-нибудь?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Мокей...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, ступай. Егорий, блаженный пришел.
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): Ух, накурено! Душа задыхается...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Тут, батюшка, никто не курит.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – погоди, дай выйти...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ишь ты, какой... явился!
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): Не бойся. Не страшись. Все тлен, все пройдет! Жил Гриша, лез выше, стукнулся в потолок, – черт его и уволок.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Это – про Распутина, что ли?
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): Вот – низвергнут царь, и погибает царство, иде же царствует грех, смерть и смрад! Гудит метелица, гудит распутица. Дьявол во образе женском рядом с тобой – отгони.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Я те отгоню! Болтай, да знай меру. Маланья, это ты, что ли, обучила его?
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Что выдумываешь? Разве безумного можно научить?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Похоже, что можно...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Это что еще? Что за представление?
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): А ты – молчи!
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): Не спит еретик, а часики – тик да тик!.. Кабы – бог... да – кабы мог... да я – не плох, да, да! А – чья беда? Играй, сатана, тебе – воля дана! Стукнула полночь... спел петух ку-ка-ре-ку... тут – конец еретику...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Складно тебя научили...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Не мешай, Егор, не мешай!..
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): Что делать будем?.. Что скажем людям?
Антонина (Егор Булычов и другие, Горький): Он – не страшный... Нет!
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): Убили гниду – поют панихиду. А может, плясать надо? Ну-ко, спляшем и нашим и вашим! Астарот, Сабатан, Аскафат, Идумей, Неумней. Не умей, карра тили – бом, бом, бейся в стену лбом, лбом! Эх, юхала, юхала, ты чего нанюхала? Дыб-дыб, дым, дым! Сатана играет им! Згин-гин-гин, он на свете один, его ведьма Закатама в свои ляжки закатала! От греха, от блуда не денешься никуда! Вот он, Егорий, родился на горе...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Прогоните его!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Вы что... черт вас... испугать меня хотите?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Надо прекратить это безобразие...
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): Их, эх, ох, ах! ух-чух, злой дух...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Да ты – что? Да ты – кто?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Отец, прогони всех... Что ты молчишь?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Погоди... погоди...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Его – нельзя трогать! Он – в наитии... в восторге!
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): За такие восторги, мать Меланья, по шее бьют.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Вставай и уходи... живо!
Пропотей (Егор Булычов и другие, Горький): А – куда?
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Как это он ловко... в два голоса!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Идите... прочь, все! Нагляделись...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Уходи, урод! Степа – выгоните его!
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Идем, святой... вставай!
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Он сегодня не больно страшно... он гораздо страшнее умеет это делать. Кабы ему вина дали...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – что болтаешь?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Как вам не стыдно?
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Кого? Тебя стыдно?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Успокойся, тетя...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Господи... Ну, что же это?
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Едем домой, Лиза, домой! Булычов – нехорош! Весьма... И демонстрация идет... Надобно примкнуть.
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Как это он гудел, а? Ничего подобного не воображала...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Все это – игуменья придумала...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Тебе нехорошо?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Она... Вроде панихиды... по живому...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Скажи – нехорошо тебе? Послать за доктором?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не надо. А насчет царства паяц этот от себя махнул... Кабы – бог да кабы мог, – слышала? Не может!
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Все это надобно забыть...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Забудем! Ты взгляни – как, что они там... Глафиру не обидели бы... Чего на улице поют?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Ты не вставай!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): И погибнет царство, где смрад. Ничего не вижу... Царствие твое... Какое царствие? Звери! Царствие... Отче наш... Нет... плохо! Какой ты мне отец, если на смерть осудил? За что? Все умирают? Зачем? Ну, пускай – все! А я – зачем? Ну? Что, Егор? Шура... Глаха – доктора! Эй... кто-нибудь, черти! Егор... Булычов... Егор!..
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Чего это? Панихида... опять отпевают! Шура! Кто это?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Иди сюда, иди... смотри!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Эх, Шура...
Андрей Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Да, да, отцы! На это дело крепко Надеюсь я. Своей сестрой, царицей, Сидит правитель Годунов. Он ею Одной сильней всего боярства вместе; Как вотчиной своею помыкает И думою, и церковью Христовой, И всей землей. Но только лишь удастся Нам от сестры избавиться его — Мы сладим с ним!
Чудовский архимандрит (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Так князь Иван Петрович Свое согласье дал?
Андрей Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): На силу дал! Вишь, больно жаль ему царицы было: Я в доме-де своем справляю свадьбу, Племянницу за князя Шаховского, Вишь, выдаю, — царицу же с царем Я разлучу; у нас веселье будет, У них же плач!
Благовещенский протопоп (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Зело он мягкосерд.
Дмитрий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Такой уж норов: в поле лютый зверь, А снял доспех — и не узнаешь вовсе, Другой стал человек.
Головин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А как же он Согласье дал?
Андрей Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Спасибо князь Василью, Он уломал его.
Головин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Не жду я проку От этого. По мне: уж если делать — Так все, иль ничего.
Андрей Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А что б ты сделал?
Головин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Попроще б сделал, да теперь, вишь, нам Не время толковать об этом. Шш! Вот он идет!
Князь Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Отцы! Князья! Бояре! Бью вам челом — и вам, торговым людям! Решился я. Нам доле Годунова Терпеть нельзя. Мы, Шуйские, стоим Со всей землей за старину, за церковь, За доброе строенье на Руси, Как повелось от предков; он же ставит Всю Русь вверх дном. Нет, не бывать тому! Он — или мы! Читай, Василь Иваныч!
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): «Великому всея Русии князю, «Царю и самодержцу, государю «Федору Иванычу — от всех Святителей, князей, бояр, попов, Всех воинских людей, и всех торговых, От всей земли: Царь, смилуйся над нами! Твоя царица, родом Годунова, Неплодна есть, а братец твой, Димитрий Иванович, недугом одержим Падучиим. И если б, волей Божьей, Ты, государь, преставился, то мог бы Твой род пресечься, и земля в сиротство Могла бы впасть. И ты, царь-государь, Нас пожалей, не дай остаться пусту Отцовскому престолу твоему: Наследия и чадородья ради, Ты новый брак прийми, великий царь, Возьми себе в царицы (имя рек)....»
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Мы имя впишем после; со владыкой Решим кого нам указать. Читай!
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): «Неплодную ж царицу отпусти, Царь-государь, во иноческий чин, Как то твой дед покойный учинил, Великий князь Василий Иоанныч. И в том тебе мы, целою землею, От всей Руси, соборне бьем челом И руки наши прилагаем.»
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Все ли Согласны подписаться?
Бояре (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Все согласны!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А вы, отцы?
Благовещенский протопоп (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Святой владыко нас Благословил тебе дать руки.
Чудовский архимандрит (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Полно Христову церковь Годунову доле Насиловать!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А вы?
Купцы (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Князь-государь, Уж нам ли за тобою не идти! От Годунова нам накладней всех С тех пор, как он дал льготы англичанам!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Прости ж мне Бог, что я для блага всех Грех на душу беру!
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): И, полно, дядя! Какой тут грех? Не по вражде к Ирине Ты на нее идешь, но чтоб упрочить Престол Руси!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Я на нее иду, Чтобы сломить Бориса Годунова, — И сам себя морочить не хочу! Мой путь не прям.
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Помилуй! Что Ирине В мирском величьи? Супротив блаженства Небесного все прах и суета!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Я говорю тебе, мой путь не прям — Но пятиться не стану. Лучше пусть Безвинная царица пропадает, Чем вся земля! Прикладывайте руки!
Шаховской (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Князь-государь, когда же мне позволишь С невестою увидеться?
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Тебе Одна забота только о невесте? Не терпится? Пожди, она сойдет Тебя с другими подчивать.
Шаховской (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ты, князь, Ведь при других мне только и даешь С ней видеться.
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А ты б хотел один? Ты молод, князь, а я держуся крепко Обычая. Им цело государство, Им — и семья.
Шаховской (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Обычая ль тогда Держался ты, когда сидел во Пскове, Тебя ж хотел Замойский извести, А ты его, в лукавстве уличив, Как честного, на поле звал с собою?
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Не красная был девица Замойский, Я ж не жених. Глаз на глаз со врагом Быть не зазор.
Головин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Когда б ты захотел, Князь-государь, короче б можно дело И лучше кончить. Углицкие люди Ко Дмитрию Ивановичу мыслят.
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ну, что же в том?
Головин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А на Москве толкуют, Что Федор царь и плотью слаб и духом; Так если б ты —
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Михайло Головин, Остерегись, чтоб я не догадался, Куда ты гнешь.
Головин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Князь-государь…
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Я мимо Ушей теперь намек твой пропускаю, Но если ты его мне повторишь, Как свят Господь, я выдам головою Тебя царю!
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Нашел кого поднять На прирожденного на государя! Да он себя на мелкие куски Даст искрошить скорей. Брось дурь!
Головин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Кабы Он только захотел —
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Кабы! Кабы У бабушки бородушка была, Так был бы дедушка.
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ну, гости дорогие, Теперь из рук племянницы моей Примайте чары!
Шаховской (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Скоро ли поволишь Мне свидеться с тобою?
Волохова (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Завтра ночью, В садовую калитку!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Наперед Во здравье пьем царя и государя Феодора Иваныча! Пусть много Он лет царит над нами!
Все (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Много лет Царю и государю!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А затем Пью ваше здравье!
Кн Хворостинин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Князь Иван Петрович! Ты нам щитом был долго от Литвы — Будь нам теперь щитом от Годунова!
Благовещенский протопоп (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Благослови тебя Всевышний Царь Святую церковь нашу отстоять!
Чудовский архимандрит (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): И сокрушить Навуходоносора!
Купцы (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Князь-государь! Ты нам — что твердый Кремль, А мы с тобой в огонь и в воду!
Кн Хворостинин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Князь, Теперь дозволь про молодых нам выпить, Про жениха с невестой!
Все (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Много лет!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Благодарю вас, гости дорогие, Благодарю! Она хотя мне только Племянница, но та же дочь. Княжна! И ты, Григорий! Кланяйтеся, дети!
Все (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Во здравье удалому жениху И дорогой невесте!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Всем спасибо! Теперь ступай, Наташа. Непривычна Ты, дитятко, еще казаться в люди, Вишь, раскраснелась, словно маков цвет. Ступай себе!
Волохова (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Смотри же, не забудь: В садовую калитку! Да гостинчик Мне принеси, смотри же!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Медлить нам Теперь нельзя. Пусть тотчас ко владыке Идет наш лист, а там по всей Москве!
Василий Шуйский (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Не проболтаться, Боже сохрани!
Все (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Избави Бог!
Кн Иван Петрович (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Простите ж, государи, Простите все! Владыко даст нам знать Когда к царю сбираться с челобитьем! Мой путь не прям. Сегодня понял я, Что чистым тот не может оставаться, Кто борется с лукавством. Правды с кривдой Бой неравён; а с непривычки трудно Кривить душой! Счастлив, кто в чистом поле Перед врагом стоит лицом в лицу! Вокруг него и гром, и дым, и сеча, А на душе спокойно и легко! Мне ж на душу легло тяжелым камнем Что ныне я неправо совершил. Но, видит Бог, нам все пути иные Заграждены. На Федора опоры Неть никакой! Он — словно мягкий воск, В руках того, кто им владеть умеет. Не он царит — под шурином его Стеня, давно земля защиты просит, От нас одних спасенья ждет она! Да будет же — нет выбора иного — Неправдою неправда сражена, И да падут на совесть Годунова Мой вольный грех и вольная вина!
Старков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Неправда за неправду! Ну, добро! Так и меня уж не вини, боярин, Что пред тобой неправду учиню я, Да на тебя всю правду донесу!
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): И ты во всем свидетельствовать будешь?
Старков (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Во всем, во всем, боярин! Хоть сейчас Поставь меня лицом в царю!
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Добро! Ступай себе, голубчик, с нас довольно!
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Что? Каково? Сестру, мол, в монастырь, А брата побоку! И со владыкой Идут к царю!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Семь лет прошло с тех пор, Как царь Иван преставился. И ныне, Когда удара я не отведу, Земли едва окрепшее строенье, Все, что для царства сделать я успел — Все рушится — и снова станем мы Где были в ночь, когда Иван Васильич Преставился.
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Подкопы с двух сторон Они ведут. Там, в Угличе, с Нагими Спознался их сторонник Головин, А здесь царя с царицею разводят. Не тут, так там; коль не мытьем удастся Так катаньен!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Боярин, не давай Им с челобитием идти к царю! Его ты знаешь; супротив попов, Пожалуй, он не устоит.
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Пожалуй! Рассчитывать нельзя. Покойный царь Пономарем его не даром звал. Эх, батюшка ты наш, Иван Васильич! Когда б ты здравствовал, уж как бы ты И Шуйских и Нагих поуспокоил!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Из Углича к нам не было вестей?
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Не получал. Пусть только Битяговский Ту грамоту пришлет, что Головин Писал к Нагим, уж мы скрутили б Шуйских!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А если он сам от себя ворует?
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Нам нет нужды! С той грамотой они У нас в руках.
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Твоими бы устами Пришлося мед пить. У меня ж со князем Иван Петровичем старинный счет: Когда во Пскове с голоду мы мерли, А день и ночь нас осыпали ядра Каленые, я в жалости души, И не хотя сидельцев погубленья, Дал им совет зачать переговоры С Батуром королем. Но князь Иван На шею мне велел накинуть петлю, И только по упросу богомольцов Помиловал. Я не забыл того, И вотчины свои теперь бы отдал Чтобы на нем веревку увидать!
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Ему б к лицу! С купцом, со смердом ласков, А с нами горд. Эх, грамоту б добыть!
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Твоя судьба висит на волоске — Тебе решиться надо!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Я решился.
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): На что?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): На мир.
Туренин и Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Как? С Шуйскими на мир?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Мы завтра же друзьями учинимся.
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Врагам своим ты хочешь уступить? Ты согласишься поделиться с ними Своею властью?
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Батюшка, дозволь Тебе сказать: ты не с ума ли спятил? Ведь ты козла в свой пустишь огород!
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Когда, шумя, в морскую бурю волны Грозят корабль со грузом поглотить, — Безумен тот, кто из своих сокровищ Не бросит часть, чтоб целое спасти. Часть прав моих в пучину я бросаю, Но мой корабль от гибели спасаю!
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А как сойдешься с ними ты? С повинной К ним, что ль, пойдешь? Аль их к себе попросишь? Кто мир устроит между вас?
Годунов (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Сам царь.
Туренин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А вот и царь!
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Стремянный! Отчего Конь подо мной вздыбился?
Стремянный (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Государь, Ты, вишь, в мошну за деньгами полез Для нищего, конь подался вперед, Ты ж дернул за поводья, конь с испугу И стал дыбиться.
Федор (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): Самого меня Он испугал. Стремянный, не давать Ему овса! Пусть сено ест одно!
Клешнин (Царь Фёдор Иоаннович, Толстой): А я бы, царь, стремянного приструнил, Чтоб милости твоей таких не смел Он бешеных давать коней!