xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Его? Его? За что? Он все взял у меня: взял деньги, чужие деньги, которых мне не выплатить, не заработать во всю жизнь, он взял у меня честь. Вчера еще считали меня честным человеком и доверяли мне сотни тысяч; а завтра уж, завтра на меня будут показывать пальцами, называть меня вором, из одной шайки с ним. Он взял у меня последнее -- взял дочь...
Николай (Поздняя любовь, Островский): Ничего я не взял у вас. Никогда ничего дурного я не сделал вам. Вот ваша дочь, вот ваш документ.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Как, что, документ?
Дормедонт (Поздняя любовь, Островский): Я говорил, что все честно и благородно.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Что ж это значит? Ты не успел его продать? Тебя совесть зазрила?
Николай (Поздняя любовь, Островский): Я жалею, что вам его отдал. Вы не умеете ценить благородства в других и не стоите, чтоб с вами поступали честно. Я нынче же видел Лебедкину.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Зачем же этот документ был у тебя? Зачем ты его взял у Людмилы?
Николай (Поздняя любовь, Островский): Я поверенный Лебедкиной; зачем мне нужен был документ, я вам не скажу... ну, положим, что мне нужна была с него копия.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Извини, брат! Я горяч, я горяч... да ведь здесь сторона такая, что поневоле подумаешь...
Николай (Поздняя любовь, Островский): Прощайте!
Людмила (Поздняя любовь, Островский): Куда же вы? Что с вами будет? Мне страшно.
Николай (Поздняя любовь, Островский): Не беспокойтесь, я решился покориться своей участи; у меня теперь есть хорошее впереди: это любовь ваша.
Шаблова (Поздняя любовь, Островский): Варвара Харитоновна Лебедкина подъехала, встречать бегу.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Вот кстати, не заставила себя ждать.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Мне нужно видеть адвоката Маргаритова.
Шаблова (Поздняя любовь, Островский): Вот он, матушка!
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Вы адвокат Маргаритов?
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): К вашим услугам, сударыня. Коллежский асессор Герасим Порфирьич Маргаритов. Прошу покорно садиться!
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Не беспокойтесь! Вам передано заемное письмо, выданное мной купцу Дороднову.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Так точно, сударыня.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Я желаю заплатить деньги.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): И прекрасно делаете, сударыня! Пожалуйте.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Что?
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Деньги.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Дайте документ! Я только тому отдам, у кого в руках документ. Без документа я не отдам денег ни за что.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Совершенно справедливо. Пожалуйте деньги, тогда и документ получите.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Ах, боже мой! Неужели вы осмеливаетесь сомневаться? Вот деньги! Покажите мне документ, я хочу видеть его.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Уж это порядок такой. Извольте! Это ваша подпись, сударыня? Вы ее признаете?
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Что такое? Позвольте, позвольте!
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Вы можете не признать подпись, если вам угодно.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Нет, это моя рука.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): А в таком случае, я перечту деньги и сделаю на документе надпись.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Что же это значит?
Николай (Поздняя любовь, Островский): Это значит, что я давеча был осторожнее вас, за что себе очень благодарен. Я вам отдал только копию; вам бы посмотреть хорошенько.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Да, вот что!
Николай (Поздняя любовь, Островский): Не станете ли упрекать меня?
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Нет, не стану.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Вот, сударыня, вам документ, а мне деньги. Людмила, я вчера просил у Дороднова денег на расходы, а мне он сказал: "Получи с госпожи Лебедкиной, так половина твоя, потому я эти деньги считал пропащими".
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Невежа!
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Действительно, невежа. Вот тебе, Людмила, половина.
Людмила (Поздняя любовь, Островский): Мне, папа, мне?
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Тебе, тебе! бери, не бойся! Это твое приданое.
Людмила (Поздняя любовь, Островский): Значит, это не мои, их надо будет отдать.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Ах ты, глупенькая! Разумеется, отдать жениху.
Людмила (Поздняя любовь, Островский): Так вот вам!
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Что ты? Что ты делаешь?
Людмила (Поздняя любовь, Островский): Ты сам сказал: отдать жениху. Это ему в задаток; он хочет быть твоим помощником.
Николай (Поздняя любовь, Островский): Нет, писарем, только с одним условием.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): С каким?
Николай (Поздняя любовь, Островский): Вы хороший адвокат, у вас доверенности с передоверием? Вы иначе не возьмете?
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Разумеется, с передоверием.
Николай (Поздняя любовь, Островский): Так передоверьте мне все дела. Вы уж старый человек, вы окончили свою карьеру, а мне надо начинать.
Людмила (Поздняя любовь, Островский): Папа, тебе надо отдохнуть; мы тебя успокоим.
Шаблова (Поздняя любовь, Островский): А ты говорил, что она тебя любит.
Дормедонт (Поздняя любовь, Островский): Что ж, маменька, ничего, пущай! Я для дому. Ему хлопот будет много, по судам бегать, а я по домашней части; я, маменька, детей его буду нянчить.
Шаблова (Поздняя любовь, Островский): Что, матушка, карты-то правду сказали, пришлось тебе заплатить.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Э! Что я истрачу или заплачу, я никогда не жалею. Да и что жалеть-то! Кабы свои, а то я и эти заняла. Это все пустяки, а у меня есть серьезное дело до тебя: ты мне погадай!
Шаблова (Поздняя любовь, Островский): Опять на трефового?
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Нет, ну его! Надоел. Не знаю, какой его масти-то положить.
Шаблова (Поздняя любовь, Островский): Разношерстный, что ли?
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Усы другого цвету.
Шаблова (Поздняя любовь, Островский): Да какого ты ни избери, какой бы он шерсти ни был, хоть и в колоде такой не найдешь, я для тебя все-таки гадать буду. Рыжему червонному королю черные усы выведу и загадаю.
Лебедкина (Поздняя любовь, Островский): Ну, пойдем скорее! Совет да любовь.
Маргаритов (Поздняя любовь, Островский): Так и будет, сударыня! Дормедонт, пиши от меня доверенность на имя Николая Шаблова. Только не ври!
Дормедонт (Поздняя любовь, Островский): В аккурате сделаю. А вы не сомневайтесь, у нас все честно и благородно.
Лакей (Горе от ума, Грибоедов): Графини Хрюминой карета.
Графиня внучка (Горе от ума, Грибоедов): Ну бал! Ну Фамусов! умел гостей назвать! Какие-то уроды с того света, И не с кем говорить, и не с кем танцовать.
Графиня бабушка (Горе от ума, Грибоедов): Поетем, матушка, мне прафо не под силу, Когда-нибуть я с пала та в могилу.
UNKNOWN (Горе от ума, Грибоедов): Карета Горича.
Наталья Дмитриевна (Горе от ума, Грибоедов): Мой ангел, жизнь моя, Бесценный, душечка, Попошь, что́ так уныло? Признайся, весело у Фамусовых было.
Платон Михайлович (Горе от ума, Грибоедов): Наташа-матушка, дремлю на ба́лах я, До них смертельный неохотник, А не противлюсь, твой работник, Дежурю за полночь, подчас Тебе в угодность, как ни грустно, Пускаюсь по команде в пляс.
Наталья Дмитриевна (Горе от ума, Грибоедов): Ты притворяешься, и очень неискусно; Охота смертная прослыть за старика.
Платон Михайлович (Горе от ума, Грибоедов): Бал вещь хорошая, неволя-то горька; И кто жениться нас неволит! Ведь сказано ж, иному на роду...
Лакей (Горе от ума, Грибоедов): В карете барыня-с, и гневаться изволит.
Платон Михайлович (Горе от ума, Грибоедов): Иду, иду.
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Кричи, чтобы скорее подавали. Ну вот и день прошел, и с ним Все призраки, весь чад и дым Надежд, которые мне душу наполняли. Чего я ждал? что думал здесь найти? Где прелесть эта встреч? участье в ком живое? Крик! радость! обнялись! Пустое. В повозке так-то на пути, Необозримою равниной, сидя праздно, Все что-то видно впереди Светло, синё, разнообразно; И едешь час, и два, день целый; вот резво́ Домчались к отдыху; ночлег: куда ни взглянешь, Все та же гладь, и степь, и пусто и мертво; Досадно, мочи нет, чем больше думать станешь. Готово?
Лакей (Горе от ума, Грибоедов): Кучера-с нигде, вишь, не найдут.
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Пошел, ищи, не ночевать же тут.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Тьфу! оплошал. — Ах, мой создатель! Дай протереть глаза; откудова? приятель!.. Сердечный друг! Любезный друг! Mon cher! Вот фарсы мне как часто были петы, Что пустомеля я, что глуп, что суевер, Что у меня на всё предчувствия, приметы; Сейчас... растолковать прошу, Как будто знал, сюда спешу, Хвать, об порог задел ногою, И растянулся во весь рост. Пожалуй смейся надо мною, Что Репетилов врет, что Репетилов прост, А у меня к тебе влеченье, род недуга, Любовь какая-то и страсть, Готов я душу прозакласть, Что в мире не найдешь себе такого друга, Такого верного, ей-ей; Пускай лишусь жены, детей, Оставлен буду целым светом, Пускай умру на месте этом, И разразит меня господь...
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Да полно вздор молоть.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Не любишь ты меня, естественное дело: С другими я и так и сяк, С тобою говорю несмело, Я жалок, я смешон, я неуч, я дурак.
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Вот странное уничиженье!
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Ругай меня, я сам кляну свое рожденье, Когда подумаю, как время убивал! Скажи, который час?
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Час ехать спать ложиться; Коли явился ты на бал, Так можешь воротиться.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Что бал? братец, где мы всю ночь до бела дня, В приличьях скованы, не вырвемся из ига, Читал ли ты? есть книга...
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): А ты читал? задача для меня, Ты Репетилов ли?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Зови меня вандалом: Я это имя заслужил. Людьми пустыми дорожил! Сам бредил целый век обедом или балом! Об детях забывал! обманывал жену! Играл! проигрывал! в опеку взят указом! Танцовщицу держал! и не одну: Трех разом! Пил мертвую! не спал ночей по девяти! Всё отвергал: законы! совесть! веру!
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Послушай! ври, да знай же меру; Есть от чего в отчаянье прийти.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Поздравь меня, теперь с людьми я знаюсь С умнейшими!! — Всю ночь не рыщу напролет.
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Вот нынче например?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Что? ночь одна не в счет! Зато спроси, где был?
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): И сам я догадаюсь, Чай в клубе?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): В Английском. Чтоб исповедь начать: Из шумного я заседанья. Пожалоста, молчи, я слово дал молчать. У нас есть общество, и тайные собранья, По четвергам. Секретнейший союз...
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Ах! я, братец, боюсь. Как? в клубе?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Именно.
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Вот меры чрезвычайны, Чтоб вза́шеи прогнать и вас, и ваши тайны.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Напрасно страх тебя берет, Вслух, громко говорим, никто не разберет. Я сам, как схватятся о камерах, присяжных, О Бейроне, ну о матерьях важных, Частенько слушаю, не разжимая губ; Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп. Ах, Alexandre! у нас тебя недоставало; Послушай, миленький, потешь меня хоть мало; Поедем-ка сейчас; мы, благо, на ходу; С какими я тебя сведу Людьми!!! Уж на меня нисколько не похожи. Что за́ люди, mon cher! Сок умной молодежи!
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Бог с ними и с тобой. Куда я поскачу? Зачем? в глухую ночь? Домой, я спать хочу.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Э! брось! кто нынче спит? Ну, полно, без прелюдий, Решись, а мы!.. у нас... решительные люди, Горячих дюжина голов! Кричим — подумаешь, что сотни голосов!..
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Да из чего беснуетесь вы столько?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Шумим, братец, шумим...
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Шумите вы? и только?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Не место объяснять теперь и недосуг, Но государственное дело: Оно, вот видишь, не созрело, Нельзя же вдруг. Что за люди! mon cher! Без дальних я историй Скажу тебе: во-первых, князь Григорий!! Чудак единственный! нас со́ смеху морит! Век с англичанами, вся а́нглийская складка, И так же он сквозь зубы говорит, И так же коротко обстрижен для порядка. Ты не знаком? о! познакомься с ним. Другой — Воркулов Евдоким, Ты не слыхал, как он поет? о! диво! Послушай, милый, особливо Есть у него любимое одно: «А! нон лашьяр ми, но, но, но». Еще у нас два брата: Левон и Боринька, чудесные ребята! Об них не знаешь что сказать; Но если гения прикажете назвать: Удушьев Ипполит Маркелыч!!! Ты сочинения его Читал ли что-нибудь? хоть мелочь? Прочти, братец, да он не пишет ничего; Вот эдаких людей бы сечь-то, И приговаривать: писать, писать, писать; В журналах можешь ты однако отыскать Его отрывок, взгляд и нечто. Об чем бишь нечто? — обо всем; Все знает, мы его на черный день пасем. Но голова у нас, какой в России нету, Не надо называть, узнаешь по портрету: Ночной разбойник, дуэлист, В Камчатку сослан был, вернулся алеутом, И крепко на руку нечист; Да умный человек не может быть не плутом. Когда ж об честности высокой говорит, Каким-то демоном внушаем: Глаза в крови, лицо горит, Сам плачет, и мы все рыдаем. Вот люди, есть ли им подобные? Навряд... Ну, между ими я, конечно, зауряд, Немножко поотстал, ленив, подумать ужас! Однако ж я, когда, умишком понатужась, Засяду, часу не сижу, И как-то невзначай, вдруг каламбур рожу, Другие у меня мысль эту же подцепят, И вшестером, глядь, водевильчик слепят, Другие шестеро на музыку кладут, Другие хлопают, когда его дают. Брат, смейся, а что любо, любо: Способностями бог меня не наградил, Дал сердце доброе, вот чем я людям мил, Совру — простят...
Лакей (Горе от ума, Грибоедов): Карета Скалозуба.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Чья?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Ах! Скалозуб, душа моя, Постой; куда же? сделай дружбу.
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Куда деваться мне от них!
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Слух об тебе давно затих, Сказали, что ты в полк отправился на службу. Знакомы вы? Упрямец! ускакал! Нет ну́жды, я тебя нечаянно сыскал, И просим-ка со мной, сейчас без отговорок: У князь-Григория теперь народу тьма, Увидишь человек нас сорок, Фу, сколько, братец, там ума! Всю ночь толкуют, не наскучат, Во-первых, напоят шампанским на убой, А во-вторых, таким вещам научат, Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
Скалозуб (Горе от ума, Грибоедов): Избавь. Ученостью меня не обморочишь; Скликай других, а если хочешь, Я князь-Григорию и вам Фельдфебеля в Волтеры дам, Он в три шеренги вас построит, А пикнете, так мигом успокоит.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Все служба на уме! Mon cher, гляди сюда: И я в чины бы лез, да неудачи встретил, Как, может быть, никто и никогда, По статской я служил, тогда Барон фон Клоц в министры метил, А я — К нему в зятья. Шел напрямик без дальней думы, С его женой и с ним пускался в реверси, Ему и ей какие суммы Спустил, что боже упаси! Он на Фонтанке жил, я возле дом построил, С колоннами! огромный! сколько стоил! Женился наконец на дочери его, Приданого взял — шиш, по службе — ничего. Тесть немец, а что проку? Боялся, видишь, он упреку За слабость будто бы к родне! Боялся, прах его возьми, да легче ль мне? Секретари его все хамы, все продажны, Людишки, пишущая тварь, Все вышли в знать, все нынче важны, Гляди-ка в адрес-календарь. Тьфу! служба и чины, кресты — души мытарства, Лахмотьев Алексей чудесно говорит, Что радикальные потребны тут лекарства, Желудок дольше не варит.
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): Извольте продолжать, вам искренно признаюсь, Такой же я, как вы: ужасный либерал! И от того, что прям и смело объясняюсь, Куда как много потерял!..
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Все врознь, не говоря ни слова; Чуть из виду один, гляди — уж нет другого. Был Чацкий, вдруг исчез, потом и Скалозуб.
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): Как думаете вы об Чацком?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Он не глуп, Сейчас столкнулись мы, тут всякие турусы, И дельный разговор зашел про водевиль. Да! водевиль есть вещь, а прочее все гиль. Мы с ним... у нас... одни и те же вкусы.
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): А вы заметили, что он В уме сурьезно поврежден?
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Какая чепуха!
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): Об нем все этой веры.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Вранье.
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): Спросите всех.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Химеры.
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): А кстати, вот князь Петр Ильич, Княгиня и с княжнами.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Дичь.
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): Княжны, пожалуйте, скажите ваше мненье, Безумный Чацкий или нет?
1-я княжна (Горе от ума, Грибоедов): Какое ж в этом есть сомненье?
2-я княжна (Горе от ума, Грибоедов): Про это знает целый свет.
3-я княжна (Горе от ума, Грибоедов): Дрянские, Хворовы, Варлянские, Скачковы.
4-я княжна (Горе от ума, Грибоедов): Ах! вести старые, кому они новы́?
5-я княжна (Горе от ума, Грибоедов): Кто сомневается?
Загорецкий (Горе от ума, Грибоедов): Да вот не верит...
6-я княжна (Горе от ума, Грибоедов): Вы!
Все вместе (Горе от ума, Грибоедов): Мсьё Репетилов! Вы! Мсье Репетилов, что вы! Да как вы! Можно ль против всех! Да почему вы? стыд и смех.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Простите, я не знал, что это слишком гласно.
Княгиня (Горе от ума, Грибоедов): Еще не гласно бы, с ним говорить опасно, Давно бы запереть пора, Послушать, так его мизинец Умнее всех, и даже князь-Петра! Я думаю, он просто якобинец, Ваш Чацкий!!! Едемте. Князь, ты везти бы мог Катишь или Зизи, мы сядем в шестиместной.
Хлёстова (Горе от ума, Грибоедов): Княгиня, карточный должок.
Княгиня (Горе от ума, Грибоедов): За мною, матушка.
Все (Горе от ума, Грибоедов): Прощайте.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Царь небесный! Амфиса Ниловна! Ах! Чацкий! бедный! вот! Что́ наш высокий ум! и тысяча забот! Скажите, из чего на свете мы хлопочем!
Хлёстова (Горе от ума, Грибоедов): Так бог ему судил; а впрочем, Полечат, вылечат авось; А ты, мой батюшка, неисцелим, хоть брось. Изволил вовремя явиться! Молчалин, вон чуланчик твой, Не нужны проводы, поди, господь с тобой. Прощайте, батюшка; пора перебеситься.
Репетилов (Горе от ума, Грибоедов): Куда теперь направить путь? А дело уж идет к рассвету. Поди, сажай меня в карету, Вези куда-нибудь.
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Что это? слышал ли моими я ушами! Не смех, а явно злость. Какими чудесами? Через какое колдовство Нелепость обо мне все в голос повторяют! И для иных как словно торжество, Другие будто сострадают... О! если б кто в людей проник: Что хуже в них? душа или язык? Чье это сочиненье! Поверили глупцы, другим передают, Старухи вмиг тревогу бьют — И вот общественное мненье! И вот та родина... Нет, в нынешний приезд, Я вижу, что она мне скоро надоест. А Софья знает ли? Конечно, рассказали, Она не то чтобы мне именно во вред Потешилась, и правда или нет — Ей все равно, другой ли, я ли, Никем по совести она не дорожит. Но этот обморок? беспамятство откуда?? Нерв избалованность, причуда — Возбудит малость их и малость утишит... Я признаком почел живых страстей. — Ни крошки: Она, конечно бы, лишилась так же сил, Когда бы кто-нибудь ступил На хвост собачки или кошки.
София (Горе от ума, Грибоедов): Молчалин, вы?
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Она! она сама! Ах! голова горит, вся кровь моя в волненьи. Явилась! нет ее! неу́жели в виденьи? Не впрямь ли я сошел с ума? К необычайности я точно приготовлен; Но не виденье тут, свиданья час условлен. К чему обманывать себя мне самого? Звала Молчалина, вот комната его.
Лакей его (Горе от ума, Грибоедов): Каре...
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Сс!.. Буду здесь, и не смыкаю глазу, Хоть до утра. Уж коли горе пить, Так лучше сразу, Чем медлить, — а беды медленьем не избыть. Дверь отворяется.
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): Ах! мочи нет! робею! В пустые сени! в ночь! боишься домовых, Боишься и людей живых. Мучительница-барышня, бог с нею. И Чацкий, как бельмо в глазу; Вишь, показался ей он где-то здесь внизу. Да! как же! по сеням бродить ему охота! Он, чай, давно уж за ворота, Любовь на завтра поберег, Домой, и спать залег. Однако велено к сердечному толкнуться. Послушайте-с. Извольте-ка проснуться. Вас кличет барышня, вас барышня зовет. Да поскорей, чтоб не застали.
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): Вы, сударь, камень, сударь, лед.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Ах! Лизанька, ты от себя ли?
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): От барышни-с.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Кто б отгадал, Что в этих щечках, в этих жилках Любви еще румянец не играл! Охота быть тебе лишь только на посылках?
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): А вам, искателям невест, Не нежиться и не зевать бы; Пригож и мил, кто не доест И не доспит до свадьбы.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Какая свадьба? с кем?
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): А с барышней?
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Поди, Надежды много впереди, Без свадьбы время проволочим.
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): Что вы, суда́рь! да мы кого ж Себе в мужья другого прочим?
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Не знаю. А меня так разбирает дрожь, И при одной я мысли трушу, Что Павел Афанасьич раз Когда-нибудь поймает нас, Разгонит, проклянёт!.. Да что? открыть ли душу? Я в Софье Павловне не вижу ничего Завидного. Дай бог ей век прожить богато, Любила Чацкого когда-то, Меня разлюбит, как его. Мой ангельчик, желал бы вполовину К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе; Да нет, как ни твержу себе, Готовлюсь нежным быть, а свижусь — и простыну.
София (Горе от ума, Грибоедов): Какие низости!
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Подлец!
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): И вам не совестно?
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Мне завещал отец: Во-первых, угождать всем людям без изъятья; Хозяину, где доведется жить, Начальнику, с кем буду я служить, Слуге его, который чистит платья, Швейцару, дворнику, для избежанья зла, Собаке дворника, чтоб ласкова была.
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): Сказать, суда́рь, у вас огромная опека!
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): И вот любовника я принимаю вид В угодность дочери такого человека...
Лиза (Горе от ума, Грибоедов): Который кормит и поит, А иногда и чином подарит? Пойдемте же, довольно толковали.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Пойдем любовь делить плачевной нашей крали. Дай обниму тебя от сердца полноты. Зачем она не ты!
София (Горе от ума, Грибоедов): Нейдите далее, наслушалась я много, Ужасный человек! себя я, стен стыжусь.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Как! Софья Павловна...
София (Горе от ума, Грибоедов): Ни слова, ради бога, Молчите, я на все решусь.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Ах! вспомните! не гневайтеся, взгляньте!..
София (Горе от ума, Грибоедов): Не помню ничего, не докучайте мне. Воспоминания! как острый нож оне.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Помилуйте...
София (Горе от ума, Грибоедов): Не подличайте, встаньте. Ответа не хочу, я знаю ваш ответ, Солжете...
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Сделайте мне милость...
София (Горе от ума, Грибоедов): Нет. Нет. Нет.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Шутил, и не сказал я ничего, окроме...
София (Горе от ума, Грибоедов): Отстаньте, говорю, сейчас, Я криком разбужу всех в доме, И погублю себя и вас. Я с этих пор вас будто не знавала. Упреков, жалоб, слез моих Не смейте ожидать, не стоите вы их; Но чтобы в доме здесь заря вас не застала, Чтоб никогда об вас я больше не слыхала.
Молчалин (Горе от ума, Грибоедов): Как вы прикажете.
София (Горе от ума, Грибоедов): Иначе расскажу Всю правду батюшке, с досады. Вы знаете, что я собой не дорожу. Подите. — Стойте, будьте рады, Что при свиданиях со мной в ночной тиши Держались более вы робости во нраве, Чем даже днем, и при людях, и в яве, В вас меньше дерзости, чем кривизны души. Сама довольна тем, что ночью все узнала, Нет укоряющих свидетелей в глазах, Как давиче, когда я в обморок упала. Здесь Чацкий был...
Чацкий (Горе от ума, Грибоедов): Он здесь, притворщица!
Лиза и София (Горе от ума, Грибоедов): Ах! Ах!..