xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Именно: кто высказывается весь?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Нет, я о вас теперь говорю. Например, скажите мне откровенно, ждете вы сегодня кого-нибудь?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да. Станицын, вероятно, сегодня к нам приедет.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы ужасная особа. У вас дар, ничего не скрывая, ничего не высказать… La franchise est la meilleure des diplomaties, вероятно, потому, что одно не мешает другому.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Стало быть, и вы знали, что он должен приехать.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Знал.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А ваш monsieur… Мухин тоже… знает?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что вы меня все о Мухине спрашиваете? Отчего вы…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, полноте, не сердитесь… Хотите, мы после чаю пойдем в сад? Мы с вами поболтаем… Я у вас спрошу…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы любопытны… Мы с вами поговорим… о важном деле. Как будто она и прежде не слышала, что я здесь. Oui, c'est moi, bonjour, je viens. Приходите же.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Евгений Андреич, друг мой, я должен сказать вам откровенно, что вам, сколько мне кажется, этот бесенок не под силу. Вы вертитесь и так и сяк, а она и пальчиком не шевельнет, и между тем пробалтываетесь-то вы. А впрочем, что же? Либо я одолею-тем лучше, либо я проиграю сраженье-на такой женщине не стыдно жениться. Оно жутко, точно… да, с другой стороны, к чему беречь свободу? Нам с вами пора перестать ребячиться. Однако постойте, Евгений Андреич, постойте, вы что-то скоро сдаетесь. Что ты значишь, мой бедный цветок? А! маменька с своей подругой… Bonjour, mesdames! как вы почивали?
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Bonjour, Eugène… У меня голова сегодня немного болит.
Варвара Ивановна (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы поздно ложитесь, Анна Васильевна!
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Может быть… А где Вера? Вы ее видели?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Она в столовой за чаем с mademoiselle Bienaimé и Мухиным.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ах да, monsieur Мухин, говорят, сегодня ночью приехал. Вы его знаете?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я с ним давно знаком. Вы не идете чай пить?
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Нет, у меня от чаю волнение делается… Гутман мне запретил. Но я вас не удерживаю… Ступайте, ступайте, Варвара Ивановна! А вы, Горский, остаетесь?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я уже пил.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Какой прекрасный день! Le capitaine — видели вы его?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Нет, не видел; он, должно быть, по обыкновению, по саду гуляет… ищет грибов.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вообразите, какую он вчера игру выиграл… Да сядьте… что ж вы стоите? У меня семь в бубнах и король с тузом червей, — червей, заметьте. Я говорю: играю; Варвара Ивановна пас, разумеется; этот злодей говорит тоже: играю; я семь; и он семь; я в бубнах; он в червях. Я приглашаю; но у Варвары Ивановны, как всегда, ничего нету. И что ж она, как вы думаете? возьми и поди в маленькую пику… А у меня король сам-друг. Ну, разумеется, он выиграл… Ах, кстати, мне в город послать надобно…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Зачем?
Дворецкий (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что прикажете?
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Пошли в город Гаврила за мелками… знаешь, какие я люблю.
Дворецкий (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Слушаю-с.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да скажи, чтобы побольше их взяли… А что покос?
Дворецкий (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Слушаю-с. Покос продолжается.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, хорошо. Да где Илья Ильич?
Дворецкий (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): В саду гуляют-с.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): В саду… Ну, позови его.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, ступай.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что ж мы сегодня будем делать, Eugène? Вы знаете, я во всем на вас полагаюсь. Придумайте что-нибудь веселое… Я сегодня в духе. Что, этот monsier Мухин хороший молодой человек?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Прекрасный.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Il n'est pas gênant?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): О, нисколько.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): И в преферанс играет?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Как же…
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ah! mais c'est très bien… Eugène, дайте мне под ноги табуретку. Merci… А вот и капитан идет.
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Здравствуйте, матушка вы моя! пожалуйте-ка ручку.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Здравствуйте, злодей!
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Злодей, злодей… А все проигрываю-то я. Евгению Андреичу мое нижайшее… Эка молодец! Ну, что бы в военную? А? Ну, как вы, моя матушка, как себя чувствуете? Вот я вам грибков набрал.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Зачем вы корзинки не берете, капитан? Как можно грибы в фуражку класть?
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Слушаю, матушка, слушаю. Нашему брату, старому солдату, оно, конечно, ничего. Ну, а для вас точно… Слушаю. Я вот их сейчас на тарелочку высыплю. А что, пташечка наша, Вера Николаевна, изволили проснуться?
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Dites-moi, этот monsieur Мухин богат?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): У него двести душ.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А! Да что они так долго чай пьют?
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Прикажете штурмовать их, матушка? Прикажите! мигом одолеем… Не под такие фортеции хаживали… Таких бы вот нам только полковников, как Евгений Андреич..,,
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Какой же я полковник, Илья Ильич? Помилуйте!
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, не чином, так фигурой… Я про фигуру, про фигуру говорю…
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, капитан… подите… посмотрите, что они, отпили чай?
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Слушаю, матушка… А! да вот и они. Мое почтение всей компании.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Здравствуйте… Bonjour, maman.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Bonjour, petite… Monsieur Мухин, милости просим… Я очень рала, что вы нас не забыли…
Мухин (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Помилуйте… я… столько чести…
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А ты, я вижу, уже по саду бегала, шалунья… Вы еще не видели нашего сада? Il est grand. Много цветов. Я ужасно люблю цветы. Впрочем, у нас всяк волен делать что хочет: liberté entière…
Мухин (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): C'est charmant.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Это мое правило… Терпеть не могу эгоизма. И другим тяжело, и самому себе не легче. Вот спросите у них…
Мухин (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Мой приятель Горский мне уже сказывал. Какой-у вас прекрасный дом!
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, хорош. C'est Rastrelli, vous savez, qui en a donné le plan, деду моему, графу Любину.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что ж вы гулять нейдете?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, пойдемте же в сад.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Теперь жарко… Скоро двенадцатый час… Теперь самый жар.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Как хотите… У нас бильярд есть… Впрочем, liberté entière, вы знаете…А мы, знаете ли что, капитан, мы в карточки засядем… Оно рано немножко… Да вот Вера говорит, что гулять нельзя…
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Давайте, матушка, давайте… Что за рано? Надо вам отыграться.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Как же… как же… Monsieur Мухин… вы, говорят, любите преферанс… Не хотите ли? Mademoiselle Bienaimé у меня не умеет, а я давно не играла вчетвером.
Мухин (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я… я с удовольствием…
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Vous êtes fort aimable… Впрочем, вы не церемоньтесь, пожалуйста.
Мухин (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Нет-с… я очень рад.
Г-жа Либанова (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, так давайте… мы в гостиную пойдем… Там уж и стол готов… Monsieur Мухин! donnez-moi votre bras… А вы, Горский, придумайте нам что-нибудь для нынешнего дня… слышите? Вера вам поможет…
Чуханов (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Позвольте ж и мне предложить вам мои услуги…
Варвара Ивановна (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, уж вы…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что это вы такое играете. Вера Николаевна?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Сонату Клементи.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Боже мой! какая старина!
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, это престарая и прескучная вещь.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Зачем же вы ее выбрали? И что за фантазия сесть вдруг за фортепьяно! Разве вы забыли, что вы мне обещали пойти со мною в сад?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я именно затем и села за фортепьяно, чтоб не идти гулять с вами.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): За что вдруг такая немилость! Что за каприз?
M-lle Bienaimé (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Се n'est pas joli ce que vous jouez là, Vera.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Je crois bien… Послушайте, Горский, я не умею и не люблю кокетничать и капризничать. Я для этого слишком горда. Вы сами знаете, что я теперь не капризничаю… Но я сердита на вас.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): За что?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я оскорблена вами.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я вас оскорбил?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы бы по крайней мере выбрали доверенного получше. Не успела я войти в столовую, как уж этот monsieur… monsieur… как бишь его?.. monsieur Мухин заметил мне, что моя роза, вероятно, дошла наконец до своего назначения… Потом, видя, что я не отвечаю на его любезности, он вдруг пустился вас хвалить, да так неловко… Отчего это друзья всегда так неловко хвалят?.. И вообще так таинственно себя держал, так скромно помалкивал, с таким уважением и сожалением на меня посматривал… Я его терпеть не могу.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что же вы из этого заключаете?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я заключаю, что monsieur Мухин.,. a l'honneur de recevoir vos confidences.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Почему вы думаете?.. И что мог я ему сказать…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я не знаю, что вы сказать ему могли… Что вы за мной волочитесь, что вы смеетесь надо мной, что вы собираетесь вскружить мне голову, что я вас очень забавляю. Qu'est ce que vous avez, bonne amie? Pourquoi toussez vous?
M-lle Bienaimé (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Rien, rien… je ne sais pas… cette sonate doit être bien difficile.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Как она мне надоедает… Что ж вы молчите?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я? отчего я молчу? я самого себя спрашиваю: виноват ли я перед вами? Точно, каюсь: виноват. Язык мой- враг мой. Но послушайте. Вера Николаевна… Помните, я вам вчера читал Лермонтова, помните, где он говорит о том сердце, в котором так безумно с враждой боролась любовь… Ну, ну, вот я и не могу продолжать, когда вы на меня так смотрите…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Полноте…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Послушайте… Сознаюсь вам откровенно: мне не хочется, мне страшно поддаться тому невольному очарованию, которого я наконец не могу же не признать… Я всячески стараюсь от него отделаться, словами, насмешками, рассказами… Я болтаю, как старая девка, как ребенок…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Зачем же это? Отчего нам не остаться хорошими друзьями?.. Разве отношения между нами не могут быть просты и естественны?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Просты и естественны… Легко сказать… Ну да, я виноват перед вами и прошу у вас прощения: я хитрил и хитрю… но я могу вас уверить. Вера Николаевна, что какие бы ни были мои предположения и решения в вашем отсутствии, с первых ваших слов все эти намерения разлетаются, как дым, и, я чувствую… вы будете смеяться… я чувствую, что я нахожусь в вашей власти…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы мне говорили то же самое вчера вечером…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Потому что я то же самое чувствовал вчера. Я решительно отказываюсь лукавить с вами.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А! видите!
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я ссылаюсь на вас самих: вы должны же знать наконец, что я вас не обманываю, когда я вам говорю…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что я вам нравлюсь… еще бы!
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы сегодня недоступны и недоверчивы, как семидесятилетний ростовщик!
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Хотите, я вам сыграю вашу любимую мазурку?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вера Николаевна! не мучьте меня… Клянусь вам…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, полноте, давайте руку. Вы прощены. Nous faisons la paix, bonne amie.
M-lle Bienaimé (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ah! Est-ce que vous vous étiez querellés?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): О невинность! Oui, un peu. Ну, хотите, я вам сыграю вашу мазурку?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Нет; эта мазурка слишком грустна… В ней слышится какое-то горькое стремление вдаль; а мне, уверяю вас, мне и здесь хорошо. Сыграйте мне что-нибудь веселое, светлое, живое, что бы играло и сверкало на солнце, словно рыбка в ручье… Боже мой! как вы милы! Вы сами похожи на такую рыбку.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я вижу отсюда monsieur Мухина. Как ему, должно быть, весело! Я уверена, что он то и дело ремизится.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ништо ему.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Скажите, отчего Станицын никогда не досказывает своих мыслей?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Видно, у него их много.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы злы. Он неглуп; он предобрый человек. Я его люблю.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Он превосходный солидный человек.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да… Но отчего платье на нем всегда так дурно сидит? словно новое, только что от портного? О чем вы думаете?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я думал… Я воображал себе небольшую комнатку, только не в наших снегах, а где-нибудь на юге, в прекрасной далекой стороне…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А вы сейчас говорили, что вам не хочется вдаль.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Одному не хочется… Кругом ни одного человека знакомого, звуки чужого языка изредка раздаются на улице, из раскрытого окна веет свежестью близкого моря… белый занавес тихо округляется, как парус, дверь раскрыта в сад, и на пороге, под легкой тенью плюща…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): О, да вы поэт…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Сохрани меня бог. Я только вспоминаю.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы вспоминаете?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Природу — да; остальное… все, что вы не дали договорить — сон.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Сны не сбываются… в действительности.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Кто это вам сказал? Mademoiselle Bienaimé? Предоставьте, ради бога, все подобные изречения женской мудрости сорокапятилетним девицам и лимфатическим юношам. Действительность… да какое самое пламенное, самое творческое воображение угонится за действительностию, за природой? Помилуйте… какой-нибудь морской рак во сто тысяч раз фантастичнее всех рассказов Гофмана; и какое поэтическое произведение гения может сравниться… ну, вот хоть с этим дубом, который растет у вас в саду на горе?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я готова вам верить, Горский!
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Поверьте, самое преувеличенное, самое восторженное счастие, придуманное прихотливым воображеньем праздного человека, не может сравниться с тем блаженством, которое действительно доступно ему… если он только останется здоровым, если судьба его не возненавидит, если его имения не продадут с аукционного торгу и если, наконец, он сам хорошенько узнает, чего ему хочется.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Только!
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Но ведь мы… но ведь я здоров, молод, мое имение не заложено…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Но вы не знаете, чего вам хочется…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Знаю.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, скажите, коли знаете.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Извольте. Я хочу, чтобы вы…
Слуга (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Владимир Петрович Станицын.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я не могу его теперь видеть… Горский! я, кажется, вас поняла наконец… Примите его вместо меня… вместо меня, слышите… puisque tout est arrangé…
M-lle Bienaimé (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Eh bien? Elle s'en va?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Oui… Elle est allée voir…
M-lle Bienaimé (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Quelle petite folle!
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что ж это я? Женат?.. «Я, кажется, вас поняла наконец»… Вишь, куда она гнет… «puisque tout est arrange». Да я ее терпеть не могу в эту минуту! Ах, я хвастун, хвастун! Перед Мухиным я как храбрился, а теперь вот… В какие поэтические фантазии я вдавался! Только недоставало обычных слов: спросите маменьку… Фу!.. какое глупое положение! Так или сяк надо кончить дело. Кстати приехал Станицын! О судьба, судьба! скажи мне на милость, смеешься ты надо мною, что ли, или помогаешь мне? А вот посмотрим… Но хорош же мой дружок, Иван Павлыч… Здравствуйте, Владимир Петрович! как я рад вас видеть…
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): И я… очень… Вы как… вы давно здесь?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Со вчерашнего дня, Владимир Петрович!
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Все здоровы?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Все, решительно все, Владимир Петрович, начиная с Анны Васильевны и кончая собачкой, которую вы подарили Вере Николаевне… Ну, а вы как?
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я… Я слава богу… Где же они?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): В гостиной!.. в карты играют.
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Так рано… а вы?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А я здесь, как видите. Что это вы привезли? гостинец, наверное?
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, Вера Николаевна намедни говорила… я послал в Москву за конфектами…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): В Москву?
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, там лучше. А где Вера Николаевна?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Она, кажется, в гостиной… смотрит, как играют в преферанс.
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Кто это новое лицо?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А вы не узнали? Мухин, Иван Павлыч.
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ах да…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы не хотите войти в гостиную?.. Вы словно в волнении, Владимир Петрович!
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Нет, ничего… дорога, знаете, пыль… Ну, голова тоже… Что это там… обремизился кто-то?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да что ж вы не войдете?..
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Сказать вам правду. Горский… мне бы хотелось поговорить несколько с Верой Николаевной.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Наедине?
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, только два слова. Мне бы хотелось… теперь… а то в течение дня… Вы сами знаете…
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Ну, что ж? войдите да скажите ей… Да возьмите ваши конфекты…
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): И то правда.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я недоволен собой… Я начинаю скучать и злиться. Боже мой, боже мой! да что ж это во мне происходит такое? Отчего поднимается во мне желчь и приступает к горлу? отчего мне вдруг становится так неприятно весело? отчего я готов, как школьник, накуролесить всем, всем на свете, и самому себе между прочим? Если я не влюблен, что за охота мне дразнить и себя и других? Жениться? Нет, я не женюсь, что там ни говорите, особенно так, из-под ножа. А если так, неужели же я не могу пожертвовать своим самолюбием? Ну, восторжествует она, — ну, бог с ней. Может быть, мне же лучше будет, если она выйдет замуж за… Ну, нет, это пустяки… Мне тогда не видать ее, как своих ушел… Загадаю… Вот если я попаду… Фу, боже мой, что за ребячество! Что это? русский роман… Вот как-с. Посмотрим, что говорит русский роман. «И что же? не прошло пяти лет после брака, как уже пленительная, живая Мария превратилась в дебелую и крикливую Марью Богдановну… Куда девались все ее стремления, ее мечтания»… О господа авторы! какие вы дети! Вот вы о чем сокрушаетесь! Удивительно ли, что человек стареется, тяжелеет и глупеет? Но вот что жутко: мечтания и стремления остаются те же, глаза не успевают померкнуть, пушок со щеки еще не сойдет, а уж супруг не знает, куда деться… Да что! порядочного человека уже перед свадьбой лихорадка колотит… Вот они, кажется, сюда идут… Надо спасаться… Фу, боже мой! точно в «Женитьбе» Гоголя… Но я по крайней мере не выпрыгну из окошка, а преспокойно выйду в сад через дверь… Честь и место, господин Станицын!
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Что это, кажется, Горский в сад побежал?
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да-с… я… признаться… ему сказал, что я с вами наедине желал… только два слова…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): А! вы ему сказали… Что же он вам…
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Он… ничего-с…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Какие приготовления!.. Вы меня пугаете… Я уже вчерашнюю вашу записку не совсем поняла…
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Дело вот в чем, Вера Николаевна… Ради бога, простите мне мою дерзость… Я знаю… Я не стою… Дело вот в чем… Я… я решаюсь просить вашей руки… Боже мой! я слишком хорошо знаю, что я вас не стою… с моей стороны это, конечно… но вы меня давно знаете… если слепая преданность… исполнение малейшего желания, если все это… Я прошу вас простить мою смелость… Я чувствую. Неужели, неужели я не могу надеяться?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы меня не поняли, Владимир Петрович.
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): В таком случае… конечно… простите меня… Но об одном позвольте мне попросить вас, Вера Николаевна… не лишайте меня счастия хоть изредка видеть вас… Я вас уверяю… я вас не буду беспокоить… Если даже с другим… Вы… с избранным… Я вас уверяю… я буду всегда радоваться вашей радости… Я знаю себе цену… где мне, конечно… Вы, конечно, правы…
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Дайте мне подумать, Владимир Петрович.
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Как?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, оставьте меня теперь… на короткое время… я вас увижу… я с вами поговорю…
Станицын (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): На что бы вы ни решились, вы знаете, я покорюсь без ропота.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Горский! подите сюда, Горский!
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы меня звали?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы знали, что Станицын хотел говорить со мной наедине?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Да, он мне сказал.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы знали зачем?
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Наверное-нет.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Он просит моей руки.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я? ничего.
Горский (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Вы ему не отказали?
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Я попросила его подождать.
Вера (Где тонко, там и рвётся, Тургенев): Как зачем, Горский? Что с вами? Отчего вы так холодно смотрите, так равнодушно говорите? что за улыбка у вас на губах? Вы видите, я иду к вам за советом, я протягиваю руку, — а вы…