xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Костылев (На дне, Горький): Дело у меня к тебе...
Пепел (На дне, Горький): Деньги – принес?
Костылев (На дне, Горький): Какие? Погоди...
Пепел (На дне, Горький): Деньги, семь рублей, за часы – ну?
Костылев (На дне, Горький): Какие часы, Вася?.. Ах, ты...
Пепел (На дне, Горький): Ну, ты гляди! Вчера, при свидетелях, я тебе продал часы за десять рублей... три – получил, семь – подай! Чего глазами хлопаешь? Шляется тут, беспокоит людей... а дела своего не знает...
Костылев (На дне, Горький): Ш-ш! Не сердись, Вася... Часы, – они...
Сатин (На дне, Горький): Краденые...
Костылев (На дне, Горький): Я краденого не принимаю... как ты можешь...
Пепел (На дне, Горький): Ты – зачем меня встревожил? Чего тебе надо?
Костылев (На дне, Горький): Да... мне – ничего... я уйду... если ты такой...
Пепел (На дне, Горький): Ступай, принеси деньги!
Костылев (На дне, Горький): Экие грубые люди! Ай-яй...
Актер (На дне, Горький): Комедия!
Сатин (На дне, Горький): Хорошо! Это я люблю...
Пепел (На дне, Горький): Чего он тут?
Сатин (На дне, Горький): Не понимаешь? Жену ищет... и чего ты не пришибешь его, Василий?!
Пепел (На дне, Горький): Стану я из-за такой дряни жизнь себе портить...
Сатин (На дне, Горький): А ты – умненько. Потом – женись на Василисе... хозяином нашим будешь...
Пепел (На дне, Горький): Велика радость! Вы не токмо все мое хозяйство, а и меня, по доброте моей, в кабаке пропьете... Старый черт... разбудил... А я – сон хороший видел: будто ловлю я рыбу, и попал мне – огромаднейший лещ! Такой лещ, – только во сне эдакие и бывают... И вот я его вожу на удочке и боюсь, – лёса оборвется! И приготовил сачок... вот, думаю, сейчас...
Сатин (На дне, Горький): Это не лещ, а Василиса была...
Актер (На дне, Горький): Василису он давно поймал...
Пепел (На дне, Горький): Подите вы к чертям... да и с ней вместе!
Клещ (На дне, Горький): Холодище... собачий...
Актер (На дне, Горький): Ты что же Анну не привел? Замерзнет...
Клещ (На дне, Горький): Ее Наташка в кухню увела к себе...
Актер (На дне, Горький): Старик – выгонит...
Клещ (На дне, Горький): Ну... Наташка приведет...
Сатин (На дне, Горький): Василий! Дай пятак...
Актер (На дне, Горький): Эх ты... пятак! Вася! Дай нам двугривенный...
Пепел (На дне, Горький): Надо скорее дать... пока рубля не просите... на!
Сатин (На дне, Горький): Гиблартарр! Нет на свете людей лучше воров!
Клещ (На дне, Горький): Им легко деньги достаются... Они – не работают...
Сатин (На дне, Горький): Многим деньги легко достаются, да немногие легко с ними расстаются... Работа? Сделай так, чтоб работа была мне приятна – я, может быть, буду работать... да! Может быть! Когда труд – удовольствие, жизнь – хороша! Когда труд – обязанность, жизнь – рабство! Ты, Сарданапал! Идем...
Актер (На дне, Горький): Идем, Навухудоноссор! Напьюсь – как... сорок тысяч пьяниц...
Пепел (На дне, Горький): Что, как жена твоя?
Клещ (На дне, Горький): Видно, скоро уж...
Пепел (На дне, Горький): Смотрю я на тебя, – зря ты скрипишь.
Клещ (На дне, Горький): А что делать?
Пепел (На дне, Горький): Ничего...
Клещ (На дне, Горький): А как есть буду?
Пепел (На дне, Горький): Живут же люди...
Клещ (На дне, Горький): Эти? Какие они люди? Рвань, золотая рота... люди! Я – рабочий человек... мне глядеть на них стыдно... я с малых лет работаю... Ты думаешь, я не вырвусь отсюда? Вылезу... кожу сдеру, а вылезу... Вот, погоди... умрет жена... Я здесь полгода прожил... а все равно как шесть лет...
Пепел (На дне, Горький): Никто здесь тебя не хуже... напрасно ты говоришь...
Клещ (На дне, Горький): Не хуже! Живут без чести, без совести...
Пепел (На дне, Горький): А куда они – честь, совесть? На ноги, вместо сапогов, не наденешь ни чести, ни совести... Честь-совесть тем нужна, у кого власть да сила есть...
Бубнов (На дне, Горький): У-у... озяб!
Пепел (На дне, Горький): Бубнов! У тебя совесть есть?
Бубнов (На дне, Горький): Чего-о? Совесть?
Пепел (На дне, Горький): Ну да!
Бубнов (На дне, Горький): На что совесть? Я – не богатый...
Пепел (На дне, Горький): Вот и я то же говорю: честь-совесть богатым нужна, да! А Клещ ругает нас: нет, говорит, у нас совести...
Бубнов (На дне, Горький): А он что – занять хотел?
Пепел (На дне, Горький): У него – своей много...
Бубнов (На дне, Горький): Значит, продает? Ну, здесь этого никто не купит. Вот картонки ломаные я бы купил... да и то в долг...
Пепел (На дне, Горький): Дурак ты, Андрюшка! Ты бы, насчет совести, Сатина послушал... а то – Барона...
Клещ (На дне, Горький): Не о чем мне с ними говорить...
Пепел (На дне, Горький): Они – поумнее тебя будут... хоть и пьяницы...
Бубнов (На дне, Горький): А кто пьян да умен – два угодья в нем...
Пепел (На дне, Горький): Сатин говорит: всякий человек хочет, чтобы сосед его совесть имел, да никому, видишь, не выгодно иметь-то ее. И это – верно...
Лука (На дне, Горький): Доброго здоровья, народ честной!
Пепел (На дне, Горький): А-а, Наташа!
Бубнов (На дне, Горький): Был честной, да позапрошлой весной...
Наташа (На дне, Горький): Вот – новый постоялец...
Лука (На дне, Горький): Мне – все равно! Я и жуликов уважаю, по-моему, ни одна блоха – не плоха: все – черненькие, все – прыгают... так-то. Где тут, милая, приспособиться мне?
Наташа (На дне, Горький): Туда, иди, дедушка...
Лука (На дне, Горький): Спасибо, девушка! Туда так туда... Старику – где тепло, там и родина...
Пепел (На дне, Горький): Какого занятного старичишку-то привели вы, Наташа...
Наташа (На дне, Горький): Поинтереснее вас... Андрей! Жена твоя в кухне у нас... ты, погодя, приди за ней.
Клещ (На дне, Горький): Ладно... приду...
Наташа (На дне, Горький): Ты бы, чай, теперь поласковее с ней обращался... ведь уж недолго...
Клещ (На дне, Горький): Знаю...
Наташа (На дне, Горький): Знаешь... Мало знать, ты – понимай. Ведь умирать-то страшно...
Пепел (На дне, Горький): А я вот – не боюсь...
Наташа (На дне, Горький): Как же!.. Храбрость...
Бубнов (На дне, Горький): А нитки-то гнилые...
Пепел (На дне, Горький): Право, не боюсь! Хоть сейчас – смерть приму! Возьмите вы нож, ударьте против сердца... умру – не охну! Даже – с радостью, потому что – от чистой руки...
Наташа (На дне, Горький): Ну, вы другим уж зубы-то заговаривайте.
Бубнов (На дне, Горький): А ниточки-то гнилые...
Наташа (На дне, Горький): Не забудь, Андрей, про жену...
Клещ (На дне, Горький): Ладно...
Пепел (На дне, Горький): Славная девка!
Бубнов (На дне, Горький): Девица – ничего...
Пепел (На дне, Горький): Чего она со мной... так? Отвергает... Все равно ведь – пропадет здесь...
Бубнов (На дне, Горький): Через тебя пропадет...
Пепел (На дне, Горький): Зачем – через меня? Я ее – жалею...
Бубнов (На дне, Горький): Как волк овцу...
Пепел (На дне, Горький): Врешь ты! Я очень... жалею ее... Плохо ей тут жить... я вижу...
Клещ (На дне, Горький): Погоди, вот Василиса увидит тебя в разговоре с ней...
Бубнов (На дне, Горький): Василиса? Н-да, она своего даром не отдаст... баба – лютая...
Пепел (На дне, Горький): Подите вы к чертям оба... пророки!
Клещ (На дне, Горький): Увидишь... погоди!..
Лука (На дне, Горький): Середь но-очи... пу-уть-дорогу не-е видать...
Клещ (На дне, Горький): Ишь воет... тоже...
Пепел (На дне, Горький): А скушно... чего это скушно мне бывает? Живешь-живешь – все хорошо! И вдруг – точно озябнешь: сделается скушно...
Бубнов (На дне, Горький): Скушно? М-м...
Пепел (На дне, Горький): Ей-ей!
Лука (На дне, Горький): Эх, и не вида-ать пути-и...
Пепел (На дне, Горький): Старик! Эй!
Лука (На дне, Горький): Это я?
Пепел (На дне, Горький): Ты. Не пой.
Лука (На дне, Горький): Не любишь?
Пепел (На дне, Горький): Когда хорошо поют – люблю...
Лука (На дне, Горький): А я, значит, не хорошо?
Пепел (На дне, Горький): Стало быть...
Лука (На дне, Горький): Ишь ты! А я думал – хорошо пою. Вот всегда так выходит: человек-то думает про себя – хорошо я делаю! Хвать – а люди недовольны...
Пепел (На дне, Горький): Вот! Верно...
Бубнов (На дне, Горький): Говоришь – скушно, а сам хохочешь.
Пепел (На дне, Горький): А тебе что? Ворон...
Лука (На дне, Горький): Это кому – скушно?
Пепел (На дне, Горький): Мне вот...
Лука (На дне, Горький): Ишь ты! А там, в кухне, девица сидит, книгу читает и – плачет! Право! Слезы текут... Я ей говорю: милая, ты чего это, а? А она – жалко! Кого, говорю, жалко? А вот, говорит, в книжке... Вот чем человек занимается, а? Тоже, видно, со скуки...
Барон (На дне, Горький): Это – дура...
Пепел (На дне, Горький): Барон! Чай пил?
Барон (На дне, Горький): Пил... дальше!
Пепел (На дне, Горький): Хочешь – полбутылки поставлю?
Барон (На дне, Горький): Разумеется... дальше!
Пепел (На дне, Горький): Становись на четвереньки, лай собакой!
Барон (На дне, Горький): Дурак! Ты что – купец? Или – пьян?
Пепел (На дне, Горький): Ну, полай! Мне забавно будет... Ты барин... было у тебя время, когда ты нашего брата за человека не считал... и все такое...
Барон (На дне, Горький): Ну, дальше!
Пепел (На дне, Горький): Чего же? А теперь вот я тебя заставлю лаять собакой – ты и будешь... ведь будешь?
Барон (На дне, Горький): Ну, буду! Болван! Какое тебе от этого может быть удовольствие, если я сам знаю, что стал чуть ли не хуже тебя? Ты бы меня тогда заставлял на четвереньках ходить, когда я был неровня тебе...
Бубнов (На дне, Горький): Верно!
Лука (На дне, Горький): И я скажу – хорошо!..
Бубнов (На дне, Горький): Что было – было, а остались – одни пустяки... Здесь господ нету... все слиняло, один голый человек остался...
Лука (На дне, Горький): Все, значит, равны... А ты, милый, бароном был?
Барон (На дне, Горький): Это что еще? Ты кто, кикимора?
Лука (На дне, Горький): Графа видал я и князя видал... а барона – первый раз встречаю, да и то испорченного...
Пепел (На дне, Горький): Барон! А ты меня сконфузил...
Барон (На дне, Горький): Пора быть умнее, Василий...
Лука (На дне, Горький): Эхе-хе! Погляжу я на вас, братцы, – житье ваше – о-ой!..
Бубнов (На дне, Горький): Такое житье, что как поутру встал, так и за вытье...
Барон (На дне, Горький): Жили и лучше... да! Я... бывало... проснусь утром и, лежа в постели, кофе пью... кофе! – со сливками... да!
Лука (На дне, Горький): А всё – люди! Как ни притворяйся, как ни вихляйся, а человеком родился, человеком и помрешь... И всё, гляжу я, умнее люди становятся, всё занятнее... и хоть живут – всё хуже, а хотят – всё лучше... упрямые!
Барон (На дне, Горький): Ты, старик, кто такой?.. Откуда ты явился?
Лука (На дне, Горький): Я-то?
Барон (На дне, Горький): Странник?
Лука (На дне, Горький): Все мы на земле странники... Говорят, – слыхал я, – что и земля-то наша в небе странница.
Барон (На дне, Горький): Это так, ну, а – паспорт имеешь?
Лука (На дне, Горький): А ты кто, – сыщик?
Пепел (На дне, Горький): Ловко, старик! Что, Бароша, и тебе попало?
Бубнов (На дне, Горький): Н-да, получил барин...
Барон (На дне, Горький): Ну, чего там? Я ведь... шучу, старик! У меня, брат, у самого бумаг нет...
Бубнов (На дне, Горький): Врешь!
Барон (На дне, Горький): То есть... я имею бумаги... но – они никуда не годятся.
Лука (На дне, Горький): Они, бумажки-то, все такие... все никуда не годятся.
Пепел (На дне, Горький): Барон! Идем в трактир...
Барон (На дне, Горький): Готов! Ну, прощай, старик... шельма ты!
Лука (На дне, Горький): Всяко бывает, милый...
Пепел (На дне, Горький): Ну, идем, что ли!
Лука (На дне, Горький): В самом деле, человек-то бароном был?
Бубнов (На дне, Горький): Кто его знает? Барин, это верно... Он и теперь – нет-нет да вдруг и покажет барина из себя. Не отвык, видно, еще.
Лука (На дне, Горький): Оно, пожалуй, барство-то – как оспа... и выздоровеет человек, а знаки-то остаются...
Бубнов (На дне, Горький): Он ничего все-таки... Только так иногда брыкнется... вроде как насчет твоего паспорта...
Алешка (На дне, Горький): Эй, жители!
Бубнов (На дне, Горький): Чего орешь?
Алешка (На дне, Горький): Извините... простите! Я человек вежливый...
Бубнов (На дне, Горький): Опять загулял?
Алешка (На дне, Горький): Сколько угодно! Сейчас из участка помощник пристава Медякин выгнал и говорит: чтобы, говорит, на улице тобой и не пахло... ни-ни! Я – человек с характером... А хозяин на меня фыркает... А что такое – хозяин? Ф-фе! Недоразумение одно... Пьяница он, хозяин-то... А я такой человек, что... ничего не желаю! Ничего не хочу и – шабаш! На, возьми меня за рубль за двадцать! А я – ничего не хочу. Давай мне миллион – н-не хочу! И чтобы мной, хорошим человеком, командовал товарищ мой... пьяница, – не желаю! Не хочу!
Лука (На дне, Горький): Эх, парень, запутался ты...
Бубнов (На дне, Горький): Дурость человеческая...
Алешка (На дне, Горький): На, ешь меня! А я – ничего не хочу! Я – отчаянный человек! Объясните мне – кого я хуже? Почему я хуже прочих? Вот! Медякин говорит: на улицу не ходи – морду побью! А я – пойду... пойду лягу середь улицы – дави меня! Я – ничего не желаю!..
Настя (На дне, Горький): Несчастный!.. молоденький еще, а уж... так ломается...
Алешка (На дне, Горький): Барышня! Мамзель! Парле франсе... прейскурант! Загулял я...
Настя (На дне, Горький): Василиса!
Василиса (На дне, Горький): Ты опять здесь?
Алешка (На дне, Горький): Здравствуйте... пожалуйте...
Василиса (На дне, Горький): Я тебе, щенку, сказала, чтобы духа твоего не было здесь... а ты опять пришел?
Алешка (На дне, Горький): Василиса Карповна... хошь я тебе... похоронный марш сыграю?
Василиса (На дне, Горький): Вон!
Алешка (На дне, Горький): Постой... так нельзя! Похоронный марш... недавно выучил! Свежая музыка... погоди! так нельзя!
Василиса (На дне, Горький): Я тебе покажу – нельзя... я всю улицу натравлю на тебя... язычник ты проклятый... молод ты лаять про меня...
Алешка (На дне, Горький): Ну, я уйду...
Василиса (На дне, Горький): Чтобы ноги его здесь не было! Слышишь?
Бубнов (На дне, Горький): Я тут не сторож тебе...
Василиса (На дне, Горький): А мне дела нет, кто ты таков! Из милости живешь – не забудь! Сколько должен мне?
Бубнов (На дне, Горький): Не считал...
Василиса (На дне, Горький): Смотри – я посчитаю!
Алешка (На дне, Горький): Василиса Карповна! А я тебя не боюсь... н-не боюсь!
Василиса (На дне, Горький): Ты кто такой?..
Лука (На дне, Горький): Проходящий... странствующий...
Василиса (На дне, Горький): Ночуешь или жить?
Лука (На дне, Горький): Погляжу там...
Василиса (На дне, Горький): Пачпорт!
Лука (На дне, Горький): Можно...
Василиса (На дне, Горький): Давай!
Лука (На дне, Горький): Я тебе принесу... на квартиру тебе приволоку его...
Василиса (На дне, Горький): Прохожий... тоже! Говорил бы – проходимец... всё ближе к правде-то...
Лука (На дне, Горький): Ах, и неласкова ты, мать...
Алешка (На дне, Горький): Ушла? а?
Василиса (На дне, Горький): Ты еще здесь?
Бубнов (На дне, Горький): Нет его...
Василиса (На дне, Горький): Кого?
Бубнов (На дне, Горький): Васьки...
Василиса (На дне, Горький): Я тебя спрашивала про него?
Бубнов (На дне, Горький): Вижу я... заглядываешь ты везде...
Василиса (На дне, Горький): Я за порядком гляжу – понял? Это почему у вас до сей поры не метено? Я сколько раз приказывала, чтобы чисто было?
Бубнов (На дне, Горький): Актеру мести...
Василиса (На дне, Горький): Мне дела нет – кому! А вот если санитары придут да штраф наложат, я тогда... всех вас – вон!
Бубнов (На дне, Горький): А чем жить будешь?
Василиса (На дне, Горький): Чтобы соринки не было! Ты чего тут торчишь? Что рожа-то вспухла? Чего стоишь пнем? Мети пол! Наталью... видела? Была она тут?
Настя (На дне, Горький): Не знаю... не видела...
Василиса (На дне, Горький): Бубнов! Сестра была здесь?
Бубнов (На дне, Горький): А... вот его привела она...
Василиса (На дне, Горький): Этот... дома был?
Бубнов (На дне, Горький): Василий? Был... С Клещом она тут говорила, Наталья-то...
Василиса (На дне, Горький): Я тебя не спрашиваю – с кем! Грязь везде... грязища! Эх вы... свиньи! Чтобы было чисто... слышите!
Бубнов (На дне, Горький): Сколько в ней зверства, в бабе этой!
Лука (На дне, Горький): Сурьезная бабочка...
Настя (На дне, Горький): Озвереешь в такой жизни... Привяжи всякого живого человека к такому мужу, как ее...
Бубнов (На дне, Горький): Ну, она не очень крепко привязана...
Лука (На дне, Горький): Всегда она так... разрывается?
Бубнов (На дне, Горький): Всегда... К любовнику, видишь, пришла, а его нет...
Лука (На дне, Горький): Обидно, значит, стало. Охо-хо! Сколько это разного народа на земле распоряжается... и всякими страхами друг дружку стращает, а все порядка нет в жизни... и чистоты нет...
Бубнов (На дне, Горький): Все хотят порядка, да разума нехватка. Однако же надо подмести... Настя!.. Ты бы занялась...
Настя (На дне, Горький): Ну да, как же! Горничная я вам тут... Напьюсь вот я сегодня... так напьюсь!
Бубнов (На дне, Горький): И то – дело...
Лука (На дне, Горький): С чего же это ты, девица, пить хочешь? Давеча ты плакала, теперь вот говоришь – напьюсь!
Настя (На дне, Горький): А напьюсь – опять плакать буду... вот и все!
Бубнов (На дне, Горький): Не много...
Лука (На дне, Горький): Да от какой причины, скажи? Ведь так, без причины, и прыщ не вскочит... Так... Эхе-хе... господа люди! И что с вами будет?.. Ну-ка хоть я помету здесь. Где у вас метла?
Бубнов (На дне, Горький): За дверью, в сенях... Настёнка!
Настя (На дне, Горький): А?
Бубнов (На дне, Горький): Чего Василиса на Алешку бросилась?
Настя (На дне, Горький): Он про нее говорил, что надоела она Ваське и что Васька бросить ее хочет... а Наташу взять себе... Уйду я отсюда... на другую квартиру.
Бубнов (На дне, Горький): Чего? Куда?
Настя (На дне, Горький): Надоело мне... Лишняя я здесь...
Бубнов (На дне, Горький): Ты везде лишняя... да и все люди на земле – лишние...
Медведев (На дне, Горький): Как будто я тебя не знаю...
Лука (На дне, Горький): А остальных людей – всех знаешь?
Медведев (На дне, Горький): В своем участке я должен всех знать... а тебя вот – не знаю...
Лука (На дне, Горький): Это оттого, дядя, что земля-то не вся в твоем участке поместилась... осталось маленько и опричь его...
Медведев (На дне, Горький): Правильно, участок у меня невелик... хоть хуже всякого большого... Сейчас, перед тем как с дежурства смениться, сапожника Алешку в часть отвез... Лег, понимаешь, среди улицы, играет на гармонии и орет: ничего не хочу, ничего не желаю! Лошади тут ездят и вообще – движение... могут раздавить колесами и прочее... Буйный парнишка... Ну, сейчас я его и... представил. Очень любит беспорядок...
Бубнов (На дне, Горький): Вечером в шашки играть придешь?
Медведев (На дне, Горький): Приду. М-да... А что... Васька?
Бубнов (На дне, Горький): Ничего... все так же...
Медведев (На дне, Горький): Значит... живет?
Бубнов (На дне, Горький): Что ему не жить? Ему можно жить...
Медведев (На дне, Горький): Можно? М-да... тут – разговор идет... насчет Васьки... ты не слыхал?
Бубнов (На дне, Горький): Я разные разговоры слышу...
Медведев (На дне, Горький): Насчет Василисы, будто... не замечал?
Бубнов (На дне, Горький): Чего?
Медведев (На дне, Горький): Так... вообще... Ты, может, знаешь, да врешь? Ведь все знают... Врать нельзя, брат...
Бубнов (На дне, Горький): Зачем мне врать!
Медведев (На дне, Горький): То-то! Ах, псы! Разговаривают: Васька с Василисой... дескать... а мне что? Я ей не отец, я – дядя... Зачем надо мной смеяться?.. Какой народ стал... надо всем смеется... А-а! Ты... пришла...
Квашня (На дне, Горький): Разлюбезный мой гарнизон! Бубнов! Он опять на базаре приставал ко мне, чтобы венчаться...
Бубнов (На дне, Горький): Валяй... чего же? У него деньги есть, и кавалер он еще крепкий...
Медведев (На дне, Горький): Я-то? Хо-хо!
Квашня (На дне, Горький): Ах ты, серый! Нет, ты меня за это мое, за больное место не тронь! Это, миленький, со мной было... замуж бабе выйти – все равно как зимой в прорубь прыгнуть: один раз сделала, – на всю жизнь памятно...
Медведев (На дне, Горький): Ты – погоди... мужья – они разные бывают.
Квашня (На дне, Горький): Да я-то все одинакова! Как издох мой милый муженек, – ни дна бы ему ни покрышки, – так я целый день от радости одна просидела: сижу и все не верю счастью своему...
Медведев (На дне, Горький): Ежели тебя муж бил... зря – надо было в полицию жаловаться...
Квашня (На дне, Горький): Я богу жаловалась восемь лет, – не помогал!
Медведев (На дне, Горький): Теперь запрещено жен бить... теперь во всем – строгость и закон-порядок! Никого нельзя зря бить... бьют – для порядку...
Лука (На дне, Горький): Ну вот и доползли... эх ты! И разве можно в таком слабом составе одной ходить? Где твое место?
Анна (На дне, Горький): Спасибо, дедушка...
Квашня (На дне, Горький): Вот она – замужняя... глядите!
Лука (На дне, Горький): Бабочка совсем слабого состава... Идет по сеням, цепляется за стенки и – стонает... Пошто вы ее одну пущаете?
Квашня (На дне, Горький): Не доглядели, простите, батюшка! А горничная ейная, видно, гулять ушла...
Лука (На дне, Горький): Ты вот – смеешься... а разве можно человека эдак бросать? Он – каков ни есть – а всегда своей цены стоит...
Медведев (На дне, Горький): Надзор нужен! Вдруг – умрет? Канитель будет из этого... Следить надо!
Лука (На дне, Горький): Верно, господин ундер...
Медведев (На дне, Горький): М-да... хоть я... еще не совсем ундер...
Лука (На дне, Горький): Н-ну? А видимость – самая геройская!
Медведев (На дне, Горький): Никак – скандал?
Бубнов (На дне, Горький): Похоже...
Квашня (На дне, Горький): Пойти поглядеть...
Медведев (На дне, Горький): И мне надо идти... Эх, служба! И зачем разнимают людей, когда они дерутся? Они и сами перестали бы... ведь устаешь драться... Давать бы им бить друг друга свободно, сколько каждому влезет... стали бы меньше драться, потому побои-то помнили бы дольше...
Бубнов (На дне, Горький): Ты начальству поговори насчет этого...
Костылев (На дне, Горький): Абрам! Иди... Василиса Наташку... убивает... иди!
Анна (На дне, Горький): О господи... Наташенька бедная!
Лука (На дне, Горький): Кто дерется там?
Анна (На дне, Горький): Хозяйки... сестры...
Лука (На дне, Горький): Чего делят?
Анна (На дне, Горький): Так они... сытые обе... здоровые...
Лука (На дне, Горький): Тебя как звать-то?
Анна (На дне, Горький): Анной... Гляжу я на тебя... на отца ты похож моего... на батюшку... такой же ласковый... мягкий...
Лука (На дне, Горький): Мяли много, оттого и мягок...
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Решено!.. не хочу жить… Нужда меня заела, кредиторы истерзали, начальство вогнало в гроб!.. Умру. Но не так умру, как всякая лошадь умирает, — взял, да так, как дурак, по закону природы и умер. Нет, — а умру наперекор и закону и природе; умру себе в сласть и удовольствие; умру так, как никто не умирал!.. Что такое смерть? Конец страданиям; ну и моим страданиям конец!.. Что такое смерть? Конец всех счетов! И я кончил свои счета, сольдировал долги, квит с покровителями, свободен от друзей!.. Случай: на квартире рядом живут двое: Тарелкин и Копылов. Тарелкин должен, — Копылов не должен. Судьба говорит: умри, Копылов, и живи, Тарелкин. Зачем же, говорю я, судьба; индюшка ты, судьба! Умри лучше Тарелкин, а живи счастливый Копылов. Решено!.. Умер Тарелкин!.. Долой старые тряпки! Долой вся эта фальшь. Давайте мне натуру! Да здравствует натура! Вот так! Честь имею себя представить: отставной надворный советник Сила Силин Копылов. Вот и формуляр. Холост. Родни нет, детей нет; семейства не имею; никому не должен — никого знать не хочу; сам себе господин! Вот моя квартира, имущество!.. О вы, простите вы все!.. Прощайте, рыкающие звери начальники, — прощайте, Иуды товарищи! Приятели мои, ямокопатели, предатели, — прощайте! Кредиторы мои, грабители, пиявки, крокодилы… прощайте! Нет более Тарелкина. Другая дорога жизни, другие желания, другой мир, другое небо!! От теории перехожу к практике. Сейчас из Шлиссельбурга. Похоронил копыловские кости; дело устроил; бумаги получил: там покончено!.. Теперь здесь, по Петербургу, надо устроить мою собственную, официальную несомненную смерть. Для этого извещена полиция; приглашены сослуживцы; окна завешены; в комнате царствует таинственный мрак; духота и вонь нестерпимые… В гробу моя кукла увитая ватой, в моем мундире, лежит, право, недурно… С сурьезом и достоинством! Однако от любопытных глаз надо еще подбавить вони. Мавруша!! Разбойница Мавруша, — где ты?
Мавруша (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Чего вам?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ты понимаешь ли, верный друг Мавруша, какую я бессмертную штуку играю?
Мавруша (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Чего?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нет — никогда твой чухонский мозг этой высоты не поймет… Ступай, купи еще тухлой рыбы.
Мавруша (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Еще! Что ж мало?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да — не хватает — ступай! Скорее ступай.