xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах! можем часто мы у вас и здесь видаться Вздыхать и слезы лить!
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Так точно, жизнь моя! Ах! с вами ни на час не разлучуся я, И симпатии к вам уж чувствую влеченья, - А солнца вы восход видали ль?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Без сомненья!
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): И песнью соловья пленялись?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Сколько раз!
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Так в вас душа чиста, и сердце есть у вас, Как! вы вздыхаете?.. Вам нечего скрываться, Я понимаю вас...
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Боюся засмеяться.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах! вы смущаетесь, стыдитесь! Боже мой! Несчастная! скажи, или Эраст другой, Как с бедной Лизою...
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Не так, я вам клянуся; Но быть несчастною на целый век страшуся.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Несчастною! кто? вы? или развратный свет Противен вам, как мне?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Узнайте всё: с трех лет У знатной госпожи я в доме воспиталась.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): С трех лет ты в сей хаос, невинная, попалась, Как роза юная на бесприютный брег!
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Нет! как фиалка, я скрывалась ото всех Зефиров ветреных и мотыльков сребристых; И нянюшка меня крепила в чувствах чистых: Старушка добрая, простой природы дочь, С трех лет всё от меня не отходила прочь... Но мой ударил час!.. Прельщенная погодой, В саду гуляла я, беседуя с природой. С листками шепотом резвился ветерок, И вторил соловью журчащий ручеек; Уж день туманился, природа засыпала, И бледная луна лишь дальность осребряла. Я села отдохнуть на мягком берегу Кристального ручья, - и тут... Ах! не могу Окончить.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Говори, не мучь меня томленьем.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Он вдруг явился мне - и, ах! одним мгновеньем Решила всё судьба! Но то крушит меня, Что счастья моего не хочет вся родня.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Природы изверги!
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Напрасно их вините.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Я проклинаю их!.. Тираны!
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Замолчите! Вот тетушка идет.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ее уговорю: Начну издалека...
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Я вас благодарю. Вы можете одни...
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Тс-с! тетка примечает.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ба! вы уж шепчетесь?
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Нередко составляет Гармонию сердец один волшебный миг.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Так, стало быть, я, вас оставивши одних, Недурно сделала, и вы уж подружились.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Мне кажется.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Мы с ней сердцами съединились, Она открылась мне. Но ты, сестрица, ты Проникла ль в тайности несчастной сироты? Прочла ль в душе ее?
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Как! в тайности? в какие?
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Сестрица! знаешь ли, что в жизни симпатия? Что миг решительный? что жребий роковой? Что отголосок чувств? что разговор немой? Что взгляд убийственный?
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Войди, войди, проказник. Сестра! вот наш Любим; у нас сегодня праздник, Веселье. Что же ты? ну, благо случай есть, Скорее в обморок.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Оставь!
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Имел я честь Уж быть у тетушки.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): И без меня: досадно! А чай, комедия.
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Уймешься ль ты?
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ну, ладно. Пусть он расскажет вам... Да нет, еще постой. С ее племянницей, и нам почти родней, Вам познакомиться не худо... Что ж вы стали? Ты к ручке подойди; ты в щечку... Хороша ли? Ведь загляденье! а? Что, молодец каков?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Не знаю-с, как сказать...
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Вот тут не стало слов, А с тем, я чай, не так...
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Мне стыдно-с.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Не стыдися!
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Карп Саввич!
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Что, сестра?
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Дурачиться уймися, И нежность чувств ее не оскорбляй.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Вот на! Какая нежность чувств? Нет, матушка, она Без ваших вичуров, предобрая, бог с нею. Не правда ль?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Правда-с. Ах!
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Мне стыдно, что имею Такого братца я. Уйдем скорей.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Куда?
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Где нет тебя, сударь.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Так я мешаю?
Раиса (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Да. Как он привяжется, то долго не отстанет. Пойдем.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Прощайте-с.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ну, уж мила! что взглянет, То подарит рублем. Вот девушка, Любим! Когда б ты завладел сокровищем таким, То был бы молодец!
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Кто с вами спорит в этом. Она сокровище, - и я хоть с целым светом Ударюсь об заклад, что нет ее милей. Ни в чем, ни перед кем не будет стыдно ей, Хотя б вы собрали и всех красавиц вместе.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ай, ай, племянничек! да ты и о невесте, Мне кажется, забыл... Да жаль, что опоздал.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Кто? Он?
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Поверь же мне, что он впросак попал.
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): А если не попал?
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Не говори ж пустого. Она уж замужем, да никому ни слова.
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах! это, дядюшка, я знаю лучше всех.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Нет, шутишь?
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): У меня в уме теперь не смех.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Кой черт! да неужли ты как в нее влюбился?
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах! это б ничего.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Да что же?
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Я женился.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Женился! Слышишь ли?.. На ком же ты женат?
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): На ком? - на ней.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): На ней!
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Я очень виноват, Да дело сделано, - и только ожидаю Прощения от вас.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Сестра!
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Что?
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Я не знаю, Сердиться мне иль нет?
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Нет, лучше не сердись.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Да я ведь в дураках.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): И! братец, согласись, Что и не нам чета бывали...
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Так, однако.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Я одурачена с тобою одинако.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Неужли ты?
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): И я, и старшая сестра.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Как! Фекла Саввишна? Ну, брат Любим, ура! Прощаю я тебе, ты удружил мне славно: Провел проводчицу... А, право, ведь забавно Смотреть, как хитрецов самих перехитрят. И я знакомил их!.. Ну! признаюся, брат, Жена твоя умна, так с ней плошать не должно
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Поверь, что с умною скорее сладить можно
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Пусть так. А что ж Максим?
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): В резерве он пока.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах, если б этого провесть нам чудака! Над ним позволь и мне путем повеселиться.
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Не стоит он того, чтоб перед ним таиться. Я всё ему скажу - и пусть экзамент свой Наташе делает.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Согласна я с тобой: Он любит важничать и ничего не знает.
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Так, стало быть, его Наташа загоняет.
Майор (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Сомненья в этом нет, что станет он в тупик. Пойдем теперь ко мне и дело справим в миг. Максима позову к себе на чашку чаю. Есть славный ром у нас... Но только я не знаю, Как это сделалось, что я попал и сам...
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Вы всё узнаете, скорей пойдемте к вам.
Феклуша (Гроза, Островский): Милая девушка, все-то ты за работой! Что делаешь, милая?
Глаша (Гроза, Островский): Хозяина в дорогу собираю.
Феклуша (Гроза, Островский): Аль едет куда свет наш?
Глаша (Гроза, Островский): Едет.
Феклуша (Гроза, Островский): На́долго, милая, едет?
Глаша (Гроза, Островский): Нет, не на́долго.
Феклуша (Гроза, Островский): Ну, скатертью ему дорога! А что, хозяйка-то станет выть аль нет?
Глаша (Гроза, Островский): Уж не знаю, как тебе сказать.
Феклуша (Гроза, Островский): Да она у вас воет когда?
Глаша (Гроза, Островский): Не слыхать что-то.
Феклуша (Гроза, Островский): Уж больно я люблю, милая девушка, слушать, коли кто хорошо воет-то! А вы, девушка, за убогой-то присматривайте, не стянула б чего.
Глаша (Гроза, Островский): Кто вас разберет, все вы друг на друга клеплете, что вам ладно-то не живется? Уж у нас ли, кажется, вам, странным, не житье, а вы все ссоритесь да перекоряетесь; греха-то вы не боитесь.
Феклуша (Гроза, Островский): Нельзя, матушка, без греха: в миру живем. Вот что я тебе скажу, милая девушка: вас, простых людей, каждого один враг смущает, а к нам, к странным людям, к кому шесть, к кому двенадцать приставлено; вот и надобно их всех побороть. Трудно, милая девушка!
Глаша (Гроза, Островский): Отчего ж к вам так много?
Феклуша (Гроза, Островский): Это, матушка, враг-то из ненависти на нас, что жизнь такую праведную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет. Один грех за мной есть, точно; я сама знаю, что есть. Сладко поесть люблю. Ну так что ж! По немощи моей господь посылает.
Глаша (Гроза, Островский): А ты, Феклуша, далеко ходила?
Феклуша (Гроза, Островский): Нет, милая. Я, по своей немощи, далеко не ходила; а слыхать — много слыхала. Говорят, такие страны есть, милая девушка, где и царей-то нет православных, а салтаны землей правят. В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой — салтан Махнут персидский; и суд творят они, милая девушка, надо всеми людьми, и что ни судят они, все неправильно. И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им предел положен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный; что по нашему закону так выходит, а по ихнему все напротив. И все судьи у них, в ихних странах, тоже все неправедные; так им, милая девушка, и в просьбах пишут: «Суди меня, судья неправедный!» А то есть еще земля, где все люди с песьими головами.
Глаша (Гроза, Островский): Отчего ж так, с песьими?
Феклуша (Гроза, Островский): За неверность. Пойду я, милая девушка, по купечеству поброжу: не будет ли чего на бедность. Прощай покудова!
Глаша (Гроза, Островский): Прощай! Вот еще какие земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть; нет-нет да и услышишь, что на белом свету делается; а то бы так дураками и померли.
Варвара (Гроза, Островский): Тащи узлы-то в кибитку, лошади приехали. Молоду тебя замуж-то отдали, погулять-то тебе в девках не пришлось; вот у тебя сердце-то и не уходилось еще.
Катерина (Гроза, Островский): И никогда не уходится.
Варвара (Гроза, Островский): Отчего же?
Катерина (Гроза, Островский): Такая уж я зародилась горячая! Я еще лет шести была, не больше, так что сделала! Обидели меня чем-то дома, а дело было к вечеру, уж темно, я выбежала на Волгу, села в лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли, верст за десять!
Варвара (Гроза, Островский): Ну, а парни поглядывали на тебя?
Катерина (Гроза, Островский): Как не поглядывать!
Варвара (Гроза, Островский): Что же ты? Неужто не любила никого?
Катерина (Гроза, Островский): Нет, смеялась только.
Варвара (Гроза, Островский): А ведь ты, Катя, Тихона не любишь.
Катерина (Гроза, Островский): Нет, как не любить! Мне жалко его очень.
Варвара (Гроза, Островский): Нет, не любишь. Коли жалко, так не любишь. Да и не за что, надо правду сказать. И напрасно ты от меня скрываешься! Давно уж я заметила, что ты любишь одного человека.
Катерина (Гроза, Островский): Почем же ты заметила?
Варвара (Гроза, Островский): Как ты смешно говоришь! Маленькая я, что ли! Вот тебе первая примета: как ты увидишь его, вся в лице переменишься. Да мало ли...
Катерина (Гроза, Островский): Ну, кого же?
Варвара (Гроза, Островский): Да ведь ты сама знаешь, что называть-то?
Катерина (Гроза, Островский): Нет, назови! По имени назови!
Варвара (Гроза, Островский): Бориса Григорьича.
Катерина (Гроза, Островский): Ну да, его, Варенька, его! Только ты, Варенька, ради бога...
Варвара (Гроза, Островский): Ну, вот еще! Ты сама-то, смотри, не проговорись как-нибудь.
Катерина (Гроза, Островский): Обманывать-то я не умею; скрыть-то ничего не могу.
Варвара (Гроза, Островский): Ну, а ведь без этого нельзя; ты вспомни, где ты живешь! У нас весь дом на том держится. И я не обманщица была, да выучилась, когда нужно стало. Я вчера гуляла, так его видела, говорила с ним.
Катерина (Гроза, Островский): Ну так что ж?
Варвара (Гроза, Островский): Кланяться тебе приказал. Жаль, говорит, что видеться негде.
Катерина (Гроза, Островский): Где же видеться! Да и зачем...
Варвара (Гроза, Островский): Скучный такой...
Катерина (Гроза, Островский): Не говори мне про него, сделай милость, не говори! Я его и знать не хочу! Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого тебя не променяю! Я и думать-то не хотела, а ты меня смущаешь.
Варвара (Гроза, Островский): Да не думай, кто ж тебя заставляет?
Катерина (Гроза, Островский): Не жалеешь ты меня ничего! Говоришь: не думай, а сама напоминаешь. Разве я хочу об нем думать; да что делать, коли из головы нейдет. Об чем ни задумаю, а он так и стоит перед глазами. И хочу себя переломить, да не могу никак. Знаешь ли ты, меня нынче ночью опять враг смущал. Ведь я было из дому ушла.
Варвара (Гроза, Островский): Ты какая-то мудреная, бог с тобой! А по-моему: делай что хочешь, только бы шито да крыто было.
Катерина (Гроза, Островский): Не хочу я так. Да и что хорошего! Уж я лучше буду терпеть, пока терпится.
Варвара (Гроза, Островский): А не стерпится, что ж ты сделаешь?
Катерина (Гроза, Островский): Что я сделаю?
Варвара (Гроза, Островский): Да, что сделаешь?
Катерина (Гроза, Островский): Что мне только захочется, то и сделаю.
Варвара (Гроза, Островский): Сделай, попробуй, так тебя здесь заедят.
Катерина (Гроза, Островский): А что мне! Я уйду, да и была такова.
Варвара (Гроза, Островский): Куда ты уйдешь? Ты мужняя жена.
Катерина (Гроза, Островский): Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Конечно, не дай бог этому случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержат меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!
Варвара (Гроза, Островский): Знаешь что, Катя! Как Тихон уедет, так давай в саду спать, в беседке.
Катерина (Гроза, Островский): Ну зачем, Варя?
Варвара (Гроза, Островский): Да нешто не все равно?
Катерина (Гроза, Островский): Боюсь я в незнакомом-то месте ночевать.
Варвара (Гроза, Островский): Чего бояться-то! Глаша с нами будет.
Катерина (Гроза, Островский): Все как-то робко! Да я, пожалуй.
Варвара (Гроза, Островский): Я б тебя и не звала, да меня-то одну маменька не пустит, а мне нужно.
Катерина (Гроза, Островский): Зачем же тебе нужно?
Варвара (Гроза, Островский): Будем там ворожить с тобой.
Катерина (Гроза, Островский): Шутишь, должно быть?
Варвара (Гроза, Островский): Известно, шучу; а то неужто в самом деле?
Катерина (Гроза, Островский): Где ж это Тихон-то?
Варвара (Гроза, Островский): На что он тебе?
Катерина (Гроза, Островский): Нет, я так. Ведь скоро едет.
Варвара (Гроза, Островский): С маменькой сидят, запершись. Точит она его теперь, как ржа железо.
Катерина (Гроза, Островский): За что же?
Варвара (Гроза, Островский): Ни за что, так, уму-разуму учит. Две недели в дороге будет, заглазное дело! Сама посуди! У нее сердце все изноет, что он на своей воле гуляет. Вот она ему теперь и надает приказов, один другого грозней, да потом к образу поведет, побожиться заставит, что все так точно он и сделает, как приказано.
Катерина (Гроза, Островский): И на воле-то он словно связанный.
Варвара (Гроза, Островский): Да, как же, связанный! Он как выедет, так запьет. Он теперь слушает, а сам думает, как бы ему вырваться-то поскорей.
Кабанова (Гроза, Островский): Ну, ты помнишь все, что я тебе сказала? Смотри ж, помни! На носу себе заруби!
Кабанов (Гроза, Островский): Помню, маменька.
Кабанова (Гроза, Островский): Ну, теперь все готово. Лошади приехали, проститься тебе только, да и с богом.
Кабанов (Гроза, Островский): Да-с, маменька, пора.
Кабанова (Гроза, Островский): Ну!
Кабанов (Гроза, Островский): Чего изволите-с?
Кабанова (Гроза, Островский): Что ж ты стоишь, разве порядку не знаешь? Приказывай жене-то, как жить без тебя.
Кабанов (Гроза, Островский): Да она, чай, сама знает.
Кабанова (Гроза, Островский): Разговаривай еще! Ну, ну, приказывай! Чтоб и я слышала, что ты ей приказываешь! А потом приедешь, спросишь, так ли все исполнила.
Кабанов (Гроза, Островский): Слушайся маменьки, Катя!
Кабанова (Гроза, Островский): Скажи, чтоб не грубила свекрови.
Кабанов (Гроза, Островский): Не груби!
Кабанова (Гроза, Островский): Чтоб почитала свекровь, как родную мать!
Кабанов (Гроза, Островский): Почитай, Катя, маменьку, как родную мать!
Кабанова (Гроза, Островский): Чтоб сложа ручки не сидела, как барыня!
Кабанов (Гроза, Островский): Работай что-нибудь без меня!
Кабанова (Гроза, Островский): Чтоб в окна глаз не пялила!
Кабанов (Гроза, Островский): Да, маменька, когда ж она...
Кабанова (Гроза, Островский): Ну, ну!
Кабанов (Гроза, Островский): В окна не гляди!
Кабанова (Гроза, Островский): Чтоб на молодых парней не заглядывалась без тебя!
Кабанов (Гроза, Островский): Да что ж это, маменька, ей-богу!
Кабанова (Гроза, Островский): Ломаться-то нечего! Должен исполнять, что мать говорит. Оно все лучше, как приказано-то.
Кабанов (Гроза, Островский): Не заглядывайся на парней!
Кабанова (Гроза, Островский): Ну, теперь поговорите промежду себя, коли что нужно. Пойдем, Варвара!
Кабанов (Гроза, Островский): Катя! Катя, ты на меня не сердишься?
Катерина (Гроза, Островский): Нет!
Кабанов (Гроза, Островский): Да что ты такая? Ну, прости меня!
Катерина (Гроза, Островский): Бог с тобой! Обидела она меня!
Кабанов (Гроза, Островский): Все к сердцу-то принимать, так в чахотку скоро попадешь. Что ее слушать-то! Ей ведь что-нибудь надо ж говорить! Ну, и пущай она говорит, а ты мимо ушей пропущай. Ну, прощай, Катя!
Катерина (Гроза, Островский): Тиша, не уезжай! Ради бога, не уезжай! Голубчик, прошу я тебя!
Кабанов (Гроза, Островский): Нельзя, Катя. Коли маменька посылает, как же я не поеду!
Катерина (Гроза, Островский): Ну, бери меня с собой, бери!
Кабанов (Гроза, Островский): Да нельзя!
Катерина (Гроза, Островский): Отчего же, Тиша, нельзя?
Кабанов (Гроза, Островский): Куда как весело с тобой ехать! Вы меня уж заездили здесь совсем! Я не чаю, как вырваться-то, а ты еще навязываешься со мной.
Катерина (Гроза, Островский): Да неужели же ты разлюбил меня?
Кабанов (Гроза, Островский): Да не разлюбил; а с этакой-то неволи от какой хочешь красавицы жены убежишь! Ты подумай то: какой ни на есть, а я все-таки мужчина, всю жизнь вот этак жить, как ты видишь, так убежишь и от жены. Да как знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной не будет, кандалов эких на ногах нет, так до жены ли мне?
Катерина (Гроза, Островский): Как же мне любить-то тебя, когда ты такие слова говоришь?
Кабанов (Гроза, Островский): Слова как слова! Какие же мне еще слова говорить! Кто тебя знает, чего ты боишься! Ведь ты не одна, ты с маменькой останешься.
Катерина (Гроза, Островский): Не говори ты мне об ней, не тирань ты моего сердца! Ах, беда моя, беда! Куда мне, бедной, деться? За кого мне ухватиться? Батюшки мои, погибаю я!
Кабанов (Гроза, Островский): Да полно ты!
Катерина (Гроза, Островский): Тиша, голубчик, кабы ты остался, либо взял ты меня с собой, как бы я тебя любила, как бы я тебя голубила, моего милого!
Кабанов (Гроза, Островский): Не разберу я тебя, Катя! То от тебя слова не добьешься, не то что ласки, а то так сама лезешь.
Катерина (Гроза, Островский): Тиша, на кого ты меня оставляешь! Быть беде без тебя! Быть беде!
Кабанов (Гроза, Островский): Ну, да ведь нельзя, так уж нечего делать.
Катерина (Гроза, Островский): Ну, так вот что! Возьми ты с меня какую-нибудь клятву страшную...
Кабанов (Гроза, Островский): Какую клятву?
Катерина (Гроза, Островский): Вот какую; чтобы не смела я без тебя ни под каким видом ни говорить ни с кем чужим, ни видеться, чтобы и думать я не смела ни о ком, кроме тебя.
Кабанов (Гроза, Островский): Да на что ж это?
Катерина (Гроза, Островский): Успокой ты мою душу, сделай такую милость для меня!
Кабанов (Гроза, Островский): Как можно за себя ручаться, мало ль что может в голову прийти.
Катерина (Гроза, Островский): Чтоб не видать мне ни отца, ни матери! Умереть мне без покаяния, если я...
Кабанов (Гроза, Островский): Что ты! Что ты! Какой грех-то! Я и слушать не хочу!
Кабанова (Гроза, Островский): Ну, Тихон, пора! Поезжай с богом! Садитесь все! Ну, прощай!
Кабанов (Гроза, Островский): Прощайте, маменька!
Кабанова (Гроза, Островский): В ноги, в ноги! Прощайся с женою!
Кабанов (Гроза, Островский): Прощай, Катя!
Кабанова (Гроза, Островский): Что на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовником прощаешься! Он тебе муж — глава! Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся!
Кабанов (Гроза, Островский): Прощай, сестрица! Прощай, Глаша! Прощайте, маменька!
Кабанова (Гроза, Островский): Прощай! Дальние проводы — лишние слезы.
Кабанова (Гроза, Островский): Молодость-то что значит! Смешно смотреть-то даже на них! Кабы не свои, насмеялась бы досыта. Ничего-то не знают, никакого порядка. Проститься-то путем не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшие есть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волю хотят, а выдут на волю-то, так и путаются на покор да смех добрым людям. Конечно, кто и пожалеет, а больше все смеются. Да не смеяться-то нельзя; гостей позовут, посадить не умеют, да еще, гляди, позабудут кого из родных. Смех, да и только! Так-то вот старина-то и выводится. В другой дом и взойти-то не хочется. А и взойдешь-то, так плюнешь да вон скорее. Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю. Ну, да уж хоть то хорошо, что не увижу ничего.
Кабанова (Гроза, Островский): Ты вот похвалялась, что мужа очень любишь; вижу я теперь твою любовь-то. Другая хорошая жена, проводивши мужа-то, часа полтора воет, лежит на крыльце; а тебе, видно, ничего.
Катерина (Гроза, Островский): Не к чему! Да и не умею. Что народ-то смешить!
Кабанова (Гроза, Островский): Хитрость-то не великая. Кабы любила, так бы выучилась. Коли порядком не умеешь, ты хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее; а то, видно, на словах-то только. Ну, я богу молиться пойду; не мешайте мне.
Варвара (Гроза, Островский): Я со двора пойду.