xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Супруг мой!.. Ах!.. Бог зрит души моей желанье, Чтобы с тобой везде делить твое страданье. С тобой познала я, что счастье в мире есть, С тобой и казни все с восторгом буду несть. Пошли нас, государь, в пустыни отдаленны, В страны, кипящими морями окруженны, Там буду жить его воззреньем лишь очей. И если в той стране нет жителей, людей, То стоном страждущей зверей смягчатся роды... С Вельзеном рай найду средь ужасов природы!..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): О! сколь завидна часть злодея моего! Но средство есть еще смягчить судьбу его От казни лютыя, назначенной злодею: Спасен он может быть супругою своею, Решишься ли на всё?..
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Как мне его спасти?! Скажи, что должно мне на жертву принести? Иль жизнь мою? — в сей миг лютейшему мученью Подвергнусь с радостью супруга ко спасенью. Скажи, о государь, что должно мне творить? Какою жертвою супруга искупить? Иль счастьем дней моих, или моей всей кровью?
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Он может быть спасен одной твоей любовью.
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Любовию?..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): К царю...
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): К кому?..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Ко мне...
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): К тебе?..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Решись покорной быть во всем своей судьбе! Я должен, наконец, в сей час тебе открыться, Что страстью пламенной душа моя томится: Знай! я тебя люблю — к тебе питаю страсть!..
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): О рок! о злобный рок! о лютая напасть! Итак, я познаю виновника мучений... Разлуки с милыми, ужасных злоключений Причиною был ты! меня похитил...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Я! Но привлекла меня к тому любовь моя, Теперь оставим мы напрасное притворство: Годмила! ты должна явить царю покорство! — Суровостью своей лишь мой умножишь гнев: Отец, супруг и сын падут злой смерти в зев! Я отомщу тебе за все в любви мученья!..
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Тиран! пронзи мне грудь себе для утешенья! Не жизнь, но честь щади! не царь, ты лютый зверь...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Раба! смирись и гнев бессильный твой умерь! Отколе гордость та, почто ты столь надменна? Раба перед царем быть смеет дерзновенна?
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Нет, нет, то не раба, отчаянная мать, Супруга, сирота, котору поражать Стремится меч судеб от самой колыбели. Все чувствия мои от скорби онемели... Зря матерь страждущу, смягчись, о государь! Пусть зрит весь мир, что ты великодушный царь!.. Отдай ты дочь отцу, а мне — супруга, сына! Ах, сих злосчастных жертв в твоих руках судьбина!
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Спаси ты их сама! размысли! рассуди!.. Эдвальд! Вельзенова к нам сына приведи.
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Здесь сына твоего увидишь ты страданья!
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Злодей! изобретай невинности терзанья!.. В неволе мой отец, в оковах мой супруг; О! сколько лютых бед меня сражает вдруг! На гибель ввержена я в мир сей небесами... Тиран!.. нет... Государь! будь благ, смягчись слезами! Пощады не прошу: коль винна я, карай, — Супруга, сына лишь со мной не разлучай, Пусть заключат нас всех единые оковы: Все вместе съединясь, терпеть мы всё готовы...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Необходимости познай в сей час закон! Раба! царицей будь, взойди со мной на трон! Склонись, смягчи свою надменность горделиву! В утехах, в радостях ты встретишь жизнь счастливу: Я по цветам тебя к блаженству поведу, Блестящих почестей на высшую чреду. Поверь, угодно то судьбе и провиденью, Чтоб ты была моей! — народов к утешенью. Суровость чувств моих смягчит твоя любовь, В отечестве твоем престанет литься кровь... Где копий лес сверкал, созреют там оливы; Из бурных, грозных дней настанут дни счастливы... Я буду твой супруг, — твой раб, не властелин.
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Страдальцы горестны: супруг! отец! мой сын!
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Не внемлет мне раба!.. Бесценная Годмила! Ты муки пламенны во грудь мою вселила... Ты в торжестве; а я стеню под бремем зол... Нет!.. избирай сейчас иль муки, иль престол!..
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): На что мне твой престол! злодейско ухищренье В душе моей к тебе лишь множит отвращенье. Алкающий убийств, испей мою всю кровь! Но не мечтай склонить меня к себе в любовь... Не привлечет меня ничья к пороку сила, С восторгом смерти ждет злосчастная Годмила!
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Мой сын! узнал меня... несчастный, бедный сын, Ужель и на тебя прольется гнев судьбин?
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Постой!.. Ты мать ему; но я им обладаю: Приблизиться тебе к нему не позволяю...
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Мой сын! ты мать узрел и разлучишься с ней. Престань меня терзать, неистовый злодей!.. Увы! лишаюсь сил... напрасны слезы, стоны, Расторглись естества святейшие законы... Мать с сыном разлучить стремится целый ад! Ах! в скорби меркнет взор, и в сердце льется хлад... Нет! нас не разлучат, мой сын! ты здесь со мною, Ты на груди моей!.. Ах, лютою мечтою Мой дух пленен, увы! я сына лишена! Он здесь!.. я зрю его... и с ним разлучена!.. О изверг естества! Геенны порожденье! Ты в сердце носишь яд, в душе окамененье! Тебя лишь не смягчит стеняща в грусти мать!.. Чудовище! пусти!.. престань меня терзать!.. Ах!.. он, как фурия, мне сердце раздирает!.. А бог, а грозный бог! злодея не карает!.. Я вижу небеса!.. но громы в них молчат! Увы, и громы днесь тиранов не разят!..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Ничто не страшно мне; гнев неба презираю... Покорствуй!..
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Государь! как бога, умоляю! Отдай ты сына мне, отдай ты мне его! Почувствуй тяжку скорбь стенанья моего, Зри горестную мать! зри токи слез, мученье...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): На место их яви одно повиновенье. Коль покоришься ты...
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Паду к твоим ногам! Вопль матери внемли — отдай его!..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Не дам!
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): О изверг! ты моим страданьем веселишься, Возьми за сына жизнь!..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Ты с жизнью разлучишься. Раба! забудь мечты и светлый сан цариц! Ведите, воины, ее во мрак темниц... Да будет всех отрад преступница лишенна, Подземной вечной тьмы в обитель заключенна, Куда б не доходил ни ветр, ни свет небес; Тоска — ей пища там; питье — ток горьких слез. В живых погребена, должна она томиться И смертию чрез глад лютейший истребиться. Младенец сей пусть с ней в подземный мрак сойдет! Он на груди ее в страданиях умрет.
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Мой сын со мной... Творец! сколь много я блаженна! Мой сын! коль гладом я пребуду изнуренна, Коль пищи для тебя в груди не станет сей, Я стану кровию питать тебя моей!
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Отдайте сына ей!.. но сей же час влеките И в пропасть обоих подземну заключите!
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Бесценный дар любви! возлюбленный сын мой! Я радостью почту лютейшу скорбь с тобой! Пускай на нас пошлет тиран все муки ада! За все беды и скорбь твой взор — моя награда!..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Почувствуешь мой гнев, когда начнешь страдать! Не правота ль велит продерзких нам карать?.. Царевы все дела должны быть свято чтимы, Для подданных они всегда непостижимы. Чтобы спокойство в сих странах установить, Я весь зловредный род желаю истребить: Вельзен падет — а ты, к Инслару поспешая И замыслы свои в мрак тайны сокрывая, Спеши его схватить! ты слышал мой приказ?..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Внимал и поспешу свершить его в сей час...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Он содрогается!.. Ужели сожаленье Эдвальд почувствовал, Годмилы зря мученье?.. Кто смеет сожалеть, коль царь велит карать!.. Рабам ли о делах монарха рассуждать?.. Эдвальд в смятеньи был, я видел в нем премены, — Кто мягкосерд, тот слаб и недалек измены. Преступник к ней путем раскаянья идет... Мне изменить?.. Нет! он скорей стократ умрет!..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Спеша исполнить я твое препорученье, Вельзена с воинством узнал о приближенья,
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Как! Вельзен не один!..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): В странах, где он стоял, От гладу лютый мор с болезнями настал, И вверенных ему полков для сбереженья Вельзен сюда идет!..
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Напрасны ухищренья... Мятеж воспламенить спешит сюда злодей И, может быть, сорвать венец с главы моей!.. Вельзен идет, когда Годмила похищенна! Но тайна для него навеки сокровенна. Не правда ли, Эдвальд?..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Я все следы сокрыл, Сообщников моих поспешно удалил; Узнав, что ты даришь их быстрыми судами, В веселии они расстались с берегами И скрылись за моря...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Итак, спокоен я! Не может тайна быть уведана моя. Один лишь ты, Эдвальд! — но ты молчать умеешь, Хотя в душе своей, мне кажется, робеешь...
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Поверь, что робость я и робких всех кляну...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Я верю! Смертию уста тебе сомкну!.. Беги воспламенить саксонов бранным жаром И, овладев самим немедленно Инсларом, Спеши его тот час в оковы заключить И в недрах диких гор вне градских стен сокрыть, На берегах морских, в безвестны всем пещеры!..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Я все употреблю к тому возможны меры...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Спеши! чтоб на врагов я мог излить всю месть...
Флоран (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Вельзен сюда идет, о страшна люта весть! Иль сведал он, что я виновник похищенья?.. Но от кого узнал?.. А если возмущенья Враги воспламенят?.. Нет!.. я смирю врагов, Бесплодно мужество Вельзеновых полков; Не страшны мне его продерзость, храбрость, сила, — Инслар, и сын его, и самая Годмила В руках моих. Злодей падет к моим ногам! О радость! поспешу отмщать в сей час врагам!..
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Здравы будьте, люди китежане.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Будь тебе добро у нас, Поярок.
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Где же князь, мой господин, где княжич? Люди добрые, уж покажите.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Что ты? Здесь стоят перед тобою.
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Потемнел Господень свет, не вижу.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Федор! Друже! Слеп ты!
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Темен, княже.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Господи помилуй! Кто же лиходей твой? Федор! Друже! Горемыка темный! Ой, не мешкай, молви, что за вести.
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Слушайте, честные христиане! Вы врага не чуяли доселе...
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Нет, не ведали, не знали, Федор.
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ныне же Господним попущеньем на беду содеялось нам чудо.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Федор! Друже! Горемыка темный! Ой, не мешкай, молви, что за чудо.
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Расступилась мать сыра земля, расседалась на две стороны, выпускала силу вражию. Бесы, люди ли, неведомо: все как есть в булат закованы, с ними сам их нечестивый царь.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Федор! Друже! Горемыка темный! Ой, не мешкай, молви поскорее, велика ли рать идет царева.
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Много ль счетом их, не ведаю; а от скрипу их тележного да от ржанья борзых комоней за семь верст речей не выслушать; а от пару лошадиного само солнышко померкнуло.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ой, земля сырая, наша мати, чем тебя мы прогневили, дети, что наслала нам невзгоду злую? Ой! Федор! Друже! Горемыка темный! Ой, не мешкай, молви по порядку, устоял ли брат наш меньший Китеж?
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Взят без боя с велиим соромом. Князя Юрья в граде не обретши, распалились гневом нечестивцы. Муками всех жителей терзали, путь на стольный град у всех пытая... И сносили молча даже и до смерти.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Бог еще хранит Великий Китеж.
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ох, единый человек нашелся, тех мучений злых стерпеть не могший, и поведал путь царю Батыю.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Горе окаянному Иуде! В свете сем и будущем погибель!
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Федор! Друже! Горемыка темный! Молви только мне: жива ль княгиня?
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ох, жива... да лучше бы не жить.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): В полону она? в неволе горькой?
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Господи, прости ей согрешенье: что творила, знать, не разумела! К нам врагов ведет сюда княгиня.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Как? как, она? Ох, Господи помилуй!
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): А меня, схватив, смеялись много... После, ослепив, гонцом услали с отроком сим малым к князю Юрью. "Разорим дотла мы стольный град, стены крепкие с землей сравним, Божьи церкви все огнем спалим, старых, малых смерти предадим, кто в поре, мы тех в полон возьмем, во полон возьмем, в Орду сведем, добрых молодцев станицами, красных девок вереницами. Не велим им в Бога веровать, в вашу веру во спасенную, а велим им только веровать в нашу веру некрещеную".
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ох, смутилось сердце, братия! Хочет быть беда великая.
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): О слава, богатство суетное! О наше житье маловременное! Пройдут, пробегут часы малые, и ляжем мы в гробы сосновые; Душа полетит по делам своим пред Божий престол на последний суд, а кости земле на предание, и тело червям на съедение. А слава, богатство куда пойдут? Китеж мой, мать городам всем! О, Китеж, краса незакатная! На то ли тебя я повыстроил средь темных лесов непроходныих? В гордыне безумной мне думалось: навеки сей город созиждется, пристанище благоутишное всем страждущим, алчущим, ищущим... Китеж, Китеж! слава где твоя? Китеж, Китеж! где птенцы твои? Отрок малый, ты моложе всех, ты взойди-ка на церковный верх, погляди на все четыре стороны, не дает ли Бог нам знаменья.
ПОЯРОК КНЯЗЬ ЮРИЙ ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Чудная небесная царица, наша Ты Заступница святая! Милостью великой не остави.
ОТРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Пыль столбом поднялась до неба, белый свет весь застилается. Мчатся комони ордынские, скачут полчища со всех сторон; их знамена развеваются, их мечи блестят булатные. Вижу, как бы Китеж-град горит: пламя пышет, искры мечутся, в дыме звезды все померкнули, само небо загорелося... Из ворот река течет, вся из крови неповинныя... И витают враны черные, теплой кровью упиваются...
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ох, страшна десница Божия! Гибель граду уготована, нам же меч и смерть напрасная. Братия! К Владычице взмолитесь, Китежа Заступнице небесной.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД ПОЯРОК КНЯЗЬ ЮРИЙ ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Чудная небесная Царица, наша Ты Заступница благая, милостью небесной не остави, Китеж-град покрой своим покровом.
ОТРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Горе, горе граду Китежу! Без крестов церковны маковки, без князей высоки теремы; по углам стен белокаменных бунчуки висят косматые; из ворот в Орду коней ведут, с чистым серебром возы везут.
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Быти Китежу разграблену, а живым по дань нам ятися. Ох, позор тот хуже пагубы! Взмолитесь Заступнице еще раз, плачьте все от мала до велика, плачьте все кровавыми слезами.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Чудная небесная Царица, наша Ты Заступница благая, Китеж-град покрой своим покровом. Смилуйся, небесная царица, ангелов пошли нам в оборону.
ОТРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Пусто шоломя окатисто, что над Светлым Яром озером, белом облаком одеяно, что фатою светоносною... В небе ж тихо, ясно, благостно, словно в светлой церкви Божией.
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Да свершится воля Божия, и исчезнет град с лица земли.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ой же ты, дружина верная! Умирать нам лепо ль с женами, за стенами укрываючись, не видав врага лицом к лицу? В сердце имемся единое, выйдем ворогу во сретенье, за хрестьян, за веру русскую положить свои головушки.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): За тобою, княжич, за тобою!
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Княже Юрий, отпусти нас в поле!
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Дай вам Бог скончаться непостыдно, к лику мученик причтенным быти.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Поднялася с полуночи...
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Поднялася с полуночи дружинушка хрестьянская, молилася, крестилася, молилася, крестилася, на смертный бой готовилась. Прости, прошай, родная весь, прости, прощай, родная весь! Не плачь же ты, семеюшка: нам смерть в бою написана, нам смерть в бою написана, а мертвому сорома нет. Нам смерть в бою написана... Нам смерть в бою...
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Что ж стоим мы, сестры? Смертный час уж близок... Как же умирать-то, не простясь друг с другом? Сестры, обнимитесь: пусть сольются слезы. А те слезы наши с радости, не с горя. Чу! Колокола все сами загудели, как бы то от многих веющих воскрылий. Ангелы Господни ныне здесь над нами.
ОТРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Очи застилает некой пеленою.
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Как бы дым кадильный к нам с небес снисходит.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Дивно: град облекся в светлую одежду. Все полком, полком идемте, идемте, сестры, в храм соборный, да в Господнем доме мук венец приемлем.
ОТРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Чуду днесь Господню подивимся, сестры!
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Бог Господь покровом Китеж покрывает.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): А туман все гуще... Где мы, где мы, сестры?
Князь Юрий хор (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Та откуда радость, светлая откуда? Смерть ли то приходит, новое ль рожденье?
ОТРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Возликуйте, люди, пойте Богу славы! Он трезвоном чудным к нам с небес взывает. Облачная занавесь.
КУТЕРЬМА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Вот дубрава та, вот озеро, Светлый Яр у нас зовомое, а сам Китеж-то великий град на противном берегу стоит.
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Лжешь ты, пес! Там мелкий ельничек, молодой растет березничек.
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): И места пустым-пустынные.
КУТЕРЬМА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Али звона вы не слышали, что гудел во всю дороженьку, языком тем колокольныим словно бил по сердцу самому.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ой, ты Русь, земля проклятая! Нет дороги прямоезжая. Да и тропочки завалены все пеньем, колодьем, выскорью. А степные наши комони о коренья спотыкаются. От туману от болотного дух татарский занимается. Хоть побили рать хоробую, третий день все бродим попусту. Обморочил нас ты, пьяница, нас завел в места безлюдные!
КУТЕРЬМА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ой, помилуйте, богатыри!
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Не бойся! Мы тебя не тронем, а к дереву привяжем крепко и солнышка дождемся, а там как быть с тобой, увидим.
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): И коль не вовсе место пусто, стоит на бреге Больший Китеж...
БУРУНДАЙ И БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Тебе с плеч голову отрубим: не изменяй родному князю.
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): А коль нас без толку морочил, завел в безлюдную пустыню, ох, горше смерти будут муки! Зол народ!
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): А жалко княжича! Сорок ран, а жив не отдался.
БУРУНДАЙ И БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): То-то б мы его уважили, придавили б крепко досками, пировать бы сверх уселися. "Слушай, мол, как здесь мы празднуем!"
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Берегли вино хозяева, сами так и не отведали.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Не вороны не голодные слеталися на побоище, Мурзы-князья собиралися, садились вкруг, будут дел делить. А всех князей сорок витязей, в делу паев супротив того. А первый пай золотой шелом того ли князька святорусскаго; другой же пай его тельный крест; а третий пай в серебре булат. Еще есть пай, он дороже всех, свет девица полоняночка: не пьет, не ест, убивается, слезами, свет, заливается.
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ой же, вы мурзы татарские! Мне не надо злата, серебра, отдавайте полоняночку: с нею я сейчас из делу вон.
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Что ты? Где же это видано? Что повыпадет по жеребью, то пускай и доставается; самому мне девка по сердцу.
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Я видал ее допреж тебя, тут она мне и в любовь пришла. Попытаем, спросим девицу: Мол за кем из нас сама пойдешь?
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Своему полону кланяться!
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Не плачь, не плачь, красна девица! Свезу тебя в Золоту Орду, возьму тебя во замужество, в цветном шатре посажу тебя...
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Не плачь, не плачь, красна девица! Свезу тебя в Золоту Орду, возьму тебя во работницы, учить тебя буду плеткою...
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Дашь мне девку, будешь другом мне, а не дашь, ин будешь недругом.
БЕДЯЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Недруг твой.
БУРУНДАЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Так на ж тебе!