xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Вестник (Агриопа, Майков): Потом рекла: «Поди и князю ты внуши, Чтоб он, узрев меня лишенную души, Не рвался б, что я жизнь кончаю в лучшем цвете, Что зреть меня уже не будет он на свете, Что долг я, общий всем, природе отдаю. Царевне, чтоб вину оставила мою, Что княжески глаза к себе я обратила И тем ее и всех спокойство возмутила; Я смертию моей вину мою плачу, А блага ей всегда хотела и хочу». Последнее сие лишь слово излетело, Оставил дух ее томящееся тело.
Телеф (Агриопа, Майков): О рок, свирепый рок! чего меня лишил? Ты всё свое на мне свирепство совершил! Какою поражен я гневною судьбою! Увы, прекрасная, расстался я с тобою! О время, лютый день, мучительны часы! Где делися твои, любезная, красы?.. Я слышу голос твой, и ты мне укоряешь: Меня на свете нет, а ты не умираешь. Спеши, желанна смерть, к несчастному, спеши, И жар последний мой собою потуши! Мое мучение уж больше нестерпимо. Последую тебе, умру необходимо!.. И се свирепый ад разверзся предо мной. Увы, прекрасная! я вижу образ твой... Постой, любезный зрак, кого ты оставляешь, Куда себя, куда из глаз моих скрываешь? Побудь, прекрасная, побудь еще на час, Не вечно разлучил с тобой рок злобный нас... Иду к тебе, иду!..
Аристон (Агриопа, Майков): Богов для сильной власти!
Телеф (Агриопа, Майков): Я ими ввержен стал в толь лютые напасти, Я ими разлучен с возлюбленной моей... Довольно ль, боги, мщен поступок вами сей И если вы еще насытиться хотите, Вот грудь злодейская, не медлите, разите!..
Агриопа (Агриопа, Майков): Соделай ты своим мучениям конец!
Телеф (Агриопа, Майков): Возьми неправильно отъятый мной венец; Да будет царствие твое благополучно, Останься и пребудь со счастьем неразлучно... О рок! я всё тобой на свете погубил.
Агриопа (Агриопа, Майков): Коль ты уже ко мне весь жар свой истребил И ежели моей не чувствуешь напасти, Ступай в свою страну и смейся там сей страсти, И в торжестве, когда входить в свой будешь град Вмести среди побед, что ты пленил мой взгляд И что ты за любовь мою столь воздал злобно. О небо! есть ли зло где, злу сему подобно?.. Но, знать, не трогают слова мои твой слух, Так зри, тиран, как мой из тела выйдет дух!
Телеф (Агриопа, Майков): Постой и порази мое им сердце прежде И сотвори конец ты всей своей надежде.
Военачальник (Агриопа, Майков): Царевна, для богов, для нас себя щади!
Агриопа (Агриопа, Майков): Оставь меня, тиран, оставь меня, поди! А вы, мои рабы, возлюбленные чада, Вы будете теперь едина мне отрада; Я вами все мои напасти прекращу И весь мой век для вас на пользу посвящу.
Телеф (Агриопа, Майков): Живи во счастии, един я только беден, Един я и себе и всем здесь в граде вреден...
Аристон (Агриопа, Майков): Воспомни, государь, ты славные дела...
Телеф (Агриопа, Майков): Судьба, ты всю мою надежду отняла!.. Места, где я пленен возлюбленным мне взглядом, Вы были раем мне, а днесь вы стали адом!
Агриопа (Агриопа, Майков): Ах, князь мой!
Аристон (Агриопа, Майков): Государь!
Агриопа (Агриопа, Майков): Возможно ли снести?
Альбина (Агриопа, Майков): О боги!
Аристон (Агриопа, Майков): Государь, что сделал ты?
Телеф (Агриопа, Майков): Прости...
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Ты что это, любезный, несешь?
Официант (Бедная невеста, Островский): Чай-с.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): А рому-то что ж не захватил?
Официант (Бедная невеста, Островский): Сперва так обнесем-с.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Эх, братец! Не знаешь ты, кого чем потчевать. Ишь, все деловые люди собрались, со светлыми пуговицами сидят.
Официант (Бедная невеста, Островский): Дарья Семеновна, пожалуйте рому-с.
Дарья (Бедная невеста, Островский): Что там еще! О! Чтоб вас! Рому, что ль?
Официант (Бедная невеста, Островский): Рому требуют-с.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Дай уж и мне, я тут к сторонке сяду, на просторе пуншику попью.
Женщина в капоте (Бедная невеста, Островский): Танцы будут, матушка? Барышня прислала спросить. У нас, матушка, семь барышень. Беспременно, говорит, узнай: коли танцы будут, так и мы придем посмотреть.
Дарья (Бедная невеста, Островский): Будут, будут. О! Чтоб вас тут!
Дарья (Бедная невеста, Островский): Ты зачем?
Кучер (Бедная невеста, Островский): Свадьбу смотреть.
Дарья (Бедная невеста, Островский): О! мужлан, туда же лезет!
Кучер (Бедная невеста, Островский): А ты что за барыня!
Дарья (Бедная невеста, Островский): Да ты не хайли! Что горло-то распустил?
Кучер (Бедная невеста, Островский): А вы потише, а то неравно испугаюсь.
Дарья (Бедная невеста, Островский): Говорят, пошел вон!
Кучер (Бедная невеста, Островский): Пойду.
Дарья (Бедная невеста, Островский): О! чтоб вас, так бы, кажется!..
Первый молодой человек (Бедная невеста, Островский): Позвольте узнать, который жених-с?
Девушка (Бедная невеста, Островский): Вот этот.
Первый молодой человек (Бедная невеста, Островский): Так-с. А где невеста-с?
Девушка (Бедная невеста, Островский): Вот она.
Первый молодой человек (Бедная невеста, Островский): Так-с. А вы далеко живете-с?
Девушка (Бедная невеста, Островский): Не доходя -- прошедши.
Первый молодой человек (Бедная невеста, Островский): Я сам оттедова недалечко-с. Позвольте вас проводить.
Девушка (Бедная невеста, Островский): И без вас дорогу знаем.
Второй молодой человек (Бедная невеста, Островский): Что! Налетел с ковшом на брагу! Что вы его слушаете, он у нас уж известный по этим делам. Что ты пристаешь, в самом деле! Тут, брат, тебе нечего взять. Ишь, разлетелся! Он намедни из городу одну в Рогожскую провожал, а там его метлой дворник и пугнул; так взад-вперед даром пешком и проходил.
Первый молодой человек (Бедная невеста, Островский): Буде врать-то, любезный!
Второй молодой человек (Бедная невеста, Островский): Что врать-то! Не с твоим, брат, рылом! Ты видишь, барышня какая! Что вы, сударыня, здешние?
Паша (Бедная невеста, Островский): Будто тебе его, Дуня, не жаль?
Дуня (Бедная невеста, Островский): Ничего-таки не жаль. Что я жила -- маялась! Приедет, бывало, пьяный да олаберный -- так как обеснующий какой. Я уж давно ему говорю: развяжи ты мою голову; хоть бы ты женился; авось, остепенишься немножко. Взял бы, говорю, хорошенькую барышню, так и сам бы, может быть, стал порядочным человеком, а то что так-то мотаешься!
Паша (Бедная невеста, Островский): Что ты говоришь!
Дуня (Бедная невеста, Островский): Да право, так, Паша.
Паша (Бедная невеста, Островский): Так это другое дело. Пойдем посмотрим приданое.
Дуня (Бедная невеста, Островский): Пойдем, Паша.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Вы, сударыня, только извольте приказывать, а уж я буду все исполнять в точности.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Вы меня станете слушаться во всем, Максим Дорофеич?
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Честное слово благородного человека.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Я вам откровенно скажу: мне в вашем характере кой-что не нравится; мне бы хотелось, чтобы вы оставили некоторые привычки. С тем и иду за вас. Вы меня послушаетесь?
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Все, что вам угодно. Из любви к вам я на все готов. Вам не угодно было, чтоб я водку пил, -- я ее бросил; вы мне не приказывали табак нюхать -- я и не нюхаю. А, Платон Маркыч, ты здесь! Приходи ко мне как-нибудь, я тебе подарю серебряную табакерку.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Покорно благодарю, Максим Дорофеич, зайду как-нибудь.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Я ваш покорнейший слуга на всю жизнь. Позвольте ручку поцеловать. Вам, может быть, угодно здесь одним остаться?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Да, мне нужно поговорить с Платоном Маркычем.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Ухожу-с. Видите, как я послушен. Что, ловко я себя держу?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Хорошо.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Глупа я, Платон Маркыч, скажите мне. Так ведь, не правда ли?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Что вы! Кто смеет сказать! Нет, вы у нас умница.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Послушайте, Платон Маркыч, что мне в голову пришло. Может быть, вам это смешно покажется. Я думала, думала... да знаете ли, до чего додумалась? Только вы не смейтесь надо мной... Мне показалось, что я затем иду за него замуж, чтобы исправить его, сделать из него порядочного человека. Глупо ведь это, Платон Маркыч? Ведь это пустяки, нельзя этого сделать, а? Платон Маркыч, не так ли? Все это детские мечты?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Звери лютые, и те укрощаются...
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Без этой мысли, Платон Маркыч, мне было бы очень тяжело. Только этим я теперь и живу. Поддерживайте меня, Платон Маркыч,
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Знаете ли, барышня, я вам русскую пословицу скажу: что будет, то будет, а что будет, то бог даст. А другая еще пословица говорится: суженого конем не объедешь.
Дарья (Бедная невеста, Островский): О, чтоб вас! Куда зашли! Коли хотите смотреть, так стойте в передней. Да чего и смотреть-то! Эка невидаль какая!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Поправь мне прическу.
Дарья (Бедная невеста, Островский): Барышня, Владимир Васильевич здесь в саду.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ну так что ж?
Дарья (Бедная невеста, Островский): Они просят позволения войти, хотят поговорить с вами.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Это что еще? Затвори эту дверь. Позови его. Зачем он? Послушаем, что он скажет. Странно, как скоро я его разлюбила. Мне теперь он представляется совершенно посторонним человеком. Я его жду без всякого волнения. А прежде?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Зачем вы?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Поглядеть на вас последний раз. Неужели вы мне в этом откажете!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Хороша я?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Обворожительна.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Прощайте, мне пора к жениху.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Ах, погодите, Марья Андревна, ради бога. Выслушайте меня. Позвольте мне хоть полюбоваться на вас еще несколько минут.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Я слушаю. Что вам угодно?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Не сердитесь на меня, Марья Андревна.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Я на вас не сержусь.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Вы хотите сказать, что я не стою того, чтобы вы на меня сердились. Извините, вы, кажется, меня не так поняли. Мне хочется перед вами оправдаться.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): В чем вам оправдываться? Я во всем виню себя. Я думала, что вы человек, способный любить, и ошиблась. Я искала любви, вы -- интриги, побед. Мы с вами не пара.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Вас я любил истинно, Марья Андревна...
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Это неправда, Владимир Васильич. Скажите, пожалуйста, кого вы обманываете? Чем вы берете? Все ваши победы, вероятно, то же, что было со мной. Девушка сама бросается к вам, а вы потом хвастаетесь победой. Не так ли? Я бы вас сама разлюбила скоро, как бы далеко ни зашла наша любовь. Немного больше страданий, раскаяния, стыда, а все-таки разлюбила бы вас. Мне нужно было, чтоб меня любили! Только этого я хотела.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Бесценная женщина!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Вы прежде не хотели меня слушать, теперь вы выслушаете меня. Как бы я была счастлива, если б я родилась полегкомысленнее. Меня бы занимали наряды, маленькие интрижки, и все бы было так легко, весело; я бы влюблялась, забавлялась. Я теперь иначе смотрю на жизнь: я выхожу замуж и хочу быть хорошей женой.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Боже мой, как я ошибался! Я не знал вас, Марья Андревна. Я теперь вижу всю пошлость своего поведения...
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Не знаю, от души вы сознаетесь или нет, но я вам верю, не хочу вас обижать. За себя я на вас не сержусь; я бы желала только, чтобы это послужило вам уроком. Расстанемся друзьями.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Мери, я люблю тебя!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Поздно, Владимир Васильич, поздно... Передо мной новый путь, и я его наперед знаю. У меня еще много впереди для женского сердца! Говорят, он груб, необразован, взяточник, но это, быть может, оттого, что подле него не было порядочного человека, не было женщины. Говорят, женщина много может сделать, если захочет. Вот моя обязанность. И я чувствую, что во мне есть силы. Я заставлю его любить меня, уважать и слушаться. Наконец -- дети, я буду жить для детей. Вы улыбаетесь! Как это честно с вашей стороны! Даже если бы все, что я вам говорю, были мечты одни, которым никогда не осуществиться, вы все-таки не должны разочаровывать меня. Мне они нужны, чтобы поддержать меня в моем теперешнем положении... Ах, Владимир Васильич, бог с вами... Ведь мне тяжело... Мне очень тяжело, и никто не хочет знать этого.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Я вам желаю всякого счастья. Но мне кажется, что с таким человеком оно для вас невозможно.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Нет, Владимир Васильич, вам не видать моих страданий. Я не доставлю вам удовольствия пожалеть меня. Какие бы ни были обстоятельства, я хочу быть счастливой, хочу, чего бы мне это ни стоило. За что же мне страдать? Рассудите сами, -- ну, рассудите. За то, что я ошибалась, что меня безжалостно обманывали, что я, наконец, исполняю долг и спасаю мать... Нет, нет, нет!.. Я буду счастлива, буду любима... Не правда ли? Скажите... да, да... Говорите же! Мне так нужно, не противоречьте мне...
Мерич (Бедная невеста, Островский): Да!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Покорно вас благодарю. Прощайте.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Какая умная девушка! Желал бы я знать, что она обо мне думает. Неужели она меня считает пустым человеком?.. А впрочем, еще слава богу, что так кончилось: будь она поглупее, так не знал бы, как и развязаться; одним упрекам не было бы конца, а еще, пожалуй, женили бы.
Милашин (Бедная невеста, Островский): И вы здесь!
Мерич (Бедная невеста, Островский): Да, приходил проститься с Мери. Я ее любил, Иван Иваныч. Я от вас не скрою: для меня очень чувствительно потерять такую женщину. Ах, как она меня любила! И вы посмотрите на нее теперь: сколько у ней воли, как она твердо переносит свои страдания! Только я знаю, как она страдает. Я не говорю про себя -- я мужчина. Вы здесь на вечере?
Милашин (Бедная невеста, Островский): Да.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Сделайте милость, если заметите, что она будет очень грустить, утешайте ее, вы меня этим много обяжете. И, пожалуйста, старайтесь сделать так, чтобы ничто ей не напоминало меня. Я на вас надеюсь, Иван Иваныч. Прощайте...
Милашин (Бедная невеста, Островский): Однако это ужасно! В целый вечер она не сказала со мной ни одного слова, а приходила сюда прощаться с Меричем. Я хожу, тоскую три часа сряду, и хоть бы один взгляд! Это ужасно досадно. Или лицо у меня не так выразительно, что ли? Мне хотелось бы, чтобы лицо мое выражало теперь самую глубокую скорбь. Фу, какое глупое выражение... смешное даже! Нет, пусть же она заметит злую иронию в моих глазах. А если она не захочет заметить... Ах, да из чего же я хлопочу?.. Уйти? Она, пожалуй, не заметит моего отсутствия. А, чорт возьми!.. Нет, останусь. Буду хладнокровным зрителем, буду смотреть холодно. Из чего я в самом деле горячусь! А как она нынче хороша-то! Как держит себя! Нет, чорт возьми, это ужасно досадно. И какие скоты всё кругом нее! У меня, кажется, нынче разольется желчь. И этот жених, этот жених! И она еще к нему ласкается! Нет, она заметит, какими я глазами буду глядеть на него.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Благодарен тебе, Платон Маркыч, весьма благодарен. Ты меня много, много обязал. Марья Андревна и умна и образованна. Именно такую жену мне и нужно.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Хе, хе, хе, любезнейший! Что уж теперь толковать. Поддели молодца! Какова ни есть, уж теперь нечего назад пятиться!.. Шучу, шучу...
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Да-с, я тебе скажу, с этакой женой не стыдно показаться в общество. Что ж, нас будет пара, как ты думаешь?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Ах вы, проказник! Ишь ты, какие штучки выдумывает!
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Чему же ты смеешься?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Будет вам проказничать-то, уморили со смеху! Поцелуемтесь.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Чему он смеется? Послушай, Платон Маркыч, у меня есть к тебе серьезное дело.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Что прикажете?
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Все мы были молоды. Молодость, как ты знаешь, имеет свои слабости. Ты сам это очень хорошо знаешь, иначе я бы тебе и не стал говорить.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Все мы грешны, и все мы смертны...
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Это правда, да не об том речь! Ты выслушай. Ошибки также весьма свойственны молодости. Я любил одну девушку...
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Гм! Скажите! Хорошенькая была девушка?
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Очень недурна. Ну, конечно, из низкого сословия, но очень недурна. Только характер у нее совсем не соответствовал наружности: ревнива...
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Вам это кажется удивительно. Эх, молодость! Поживите-ка с наше, так не то увидите. Вот я вам сейчас какую историю расскажу, вот послушайте, не вашей чета, а то что вы мне рассказываете! Это еще до француза было...
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Ах, какой ты бестолковый, Платон Маркыч! Я боюсь, что она сюда придет.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Кто?
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Эта девушка-то.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Зачем? Нет, зачем она пойдет, что вы говорите!
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Пойми ты меня, Платон Маркыч: я тебе говорю, что она ревнива, так я боюсь, чтобы она тут шуму какого не наделала.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Вот что! а!.. Теперь я вас понял.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Так уж ты распорядись, братец, так, чтобы не пускали никого посторонних.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Что ж вы, отец мой, у меня с Марьей-то Андревной делаете! Вы этак у меня ее уморите, сердечную... А уж вы, батюшка, эти глупости-то оставьте.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Что ты, что ты! Я давно оставил. Только все-таки осторожность не мешает. Понимаешь ты меня?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Хорошо-с, теперь понимаю.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): В жизни главное дело -- ум и предусмотрительность. Что такое я был, и что я теперь? Вот она история-то! Бывало, всякому встречному кланяешься, чтоб тебя не прибил как-нибудь, а теперь нас и рукой не достанешь. И капитал есть, и жену красавицу нашел. Чорт возьми! Ах ты, Максимка Беневоленский! А думал ли ты об этом счастии, сидя в школе в затрапезном халате? Ничего, братец! Вот , вот чем пробьем себе дорогу. Нужда ум родит, а ум родит деньгу, а с умом да с деньгами все можно сделать! Не поучиться ли мне танцевать? Поучусь. Или не надо? Нет, что! Деловому человеку неловко. А иногда так тебе и хочется плясать.
Дуня (Бедная невеста, Островский): Ах, Максим Дорофеич, здравствуйте. Наше вам почтение! Что ж, ты меня не узнал, что ли?
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Ах, это ты, Дуня! Зачем же ты...
Дуня (Бедная невеста, Островский): Невесту твою посмотреть.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Да как же это! Ведь я не велел было...
Дуня (Бедная невеста, Островский): Что это не велел? Ты меня пускать не велел! Ах, бессовестный ты человек! Бесстыжие твои глаза!..
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Нет, я ничего... Я так! Что ж, Дуня, посмотри поди. Там вон невеста, там приданое...
Дуня (Бедная невеста, Островский): То-то, посмотри! Не глядели б мои глаза-то, кажется, на тебя. Вот, Паша, смотреть посылает, видишь, какой добрый! Сам все покажет. Что ж, матушка, ведь не чужой. Ах ты, соколик!
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Ты, Дуня, поосторожней -- увидит кто-нибудь, нехорошо!
Дуня (Бедная невеста, Островский): А хочешь, сейчас дебош сделаю?
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Дура, дура! Что ты, что ты!
Дуня (Бедная невеста, Островский): Не бойся, не бойся! Что ты испугался? Я не в тебя.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Нет, Дуня, полно, в самом деле. Коли тебе что нужно, ты лучше ко мне на дом приди.
Дуня (Бедная невеста, Островский): Не пойду я к тебе, не беспокойся.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): А здесь, Дуня, тебе что ж делать? Посмотри невесту и ступай.
Дуня (Бедная невеста, Островский): Уж я видела! Хороша ведь, Паша, уж можно сказать, что хороша. Только сумеешь ли ты с этакой женой жить? Ты смотри, не загуби чужого веку даром. Грех тебе будет. Остепенись, да живи хорошенько. Это ведь не со мной: жили, жили, да и был таков.
Паша (Бедная невеста, Островский): А ты говорила, что тебе его не жаль.
Дуня (Бедная невеста, Островский): Ведь я его любила когда-то. Что ж, надо же когда-нибудь расставаться: не век так жить. Еще хорошо, что женится; авось, будет жить порядочно. А все-таки, Паша, ты то возьми, лет пять жили... ведь жалко. Конечно, немного я от него доброго видела... больше слез... одного сраму что перенесла. Так, ни за что прошла молодость, и помянуть нечем.
Паша (Бедная невеста, Островский): Что делать, Дуня.
Дуня (Бедная невеста, Островский): А ведь бывало, и ему рада-радешенька, как приедет. Смотри ж, живи хорошенько!
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Ну, уж конечно.
Дуня (Бедная невеста, Островский): То-то же. Эта ведь тебе навек, не то что я. Ну, прощай, не поминай лихом, добром нечем. Что это я, как дура, расплакалась, в самом деле! О! махнем рукой, Паша, завьем горе веревочкой!
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Прощай, Дуня!
Дуня (Бедная невеста, Островский): Адье, мусье! Пойдем, Паша.
Беневоленский (Бедная невеста, Островский): Сумасшедшая женщина! Еще хорошо, что так обошлось. Однако я было перетрухнул. Дай-ка мне, братец, рюмочку хересу. Фу! Как гора с плеч. Благодарю, любезный.
Первая (Бедная невеста, Островский): Вот, говорят: не завидуй! Как тут не завидовать! Одна дочь, и той какого молодца поддели, а у меня вот три, да нейдут с рук. Что ты хочешь, делай! А ведь, чай, малого-то опутали как-нибудь, а то где б ему жениться, ведь за ней ничего нет.
Вторая (Бедная невеста, Островский): Ну, уж, матушка, нашла кому позавидовать!
Первая (Бедная невеста, Островский): А что?
Вторая (Бедная невеста, Островский): Да, говорят, такой сокол, что беда!
Первая старуха (Бедная невеста, Островский): Сундуки-то кованые, да, должно быть, пустые.
Вторая старуха (Бедная невеста, Островский): Ан нет, полные.
Первая старуха (Бедная невеста, Островский): Где уж полные! У них всего и добра-то кругом пальца обвести.
Вторая старуха (Бедная невеста, Островский): Ты в чужие сундуки-то лазила, что ль?
Первая старуха (Бедная невеста, Островский): Я не лазию; может, кто другой лазит.
Вторая старуха (Бедная невеста, Островский): Тебе только пересуживать, а самое-то с чем отдавали?
Первая старуха (Бедная невеста, Островский): Да уж почище тебя!
Вторая старуха (Бедная невеста, Островский): А кто по чужим дворам дрова ворует?
Первая старуха (Бедная невеста, Островский): Врешь, я не ворую.
Вторая старуха (Бедная невеста, Островский): Ан, воруешь.
Первая старуха (Бедная невеста, Островский): Ах, ты...
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ох, захлопоталась я нынче совсем, моченьки моей нет. Отдохнуть присесть.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Что ж, свои ведь, сударыня, хлопоты. Своя ноша не тянет, говорит пословица. Благо все устроили.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Уж как я рада-то, Платон Маркыч, вы себе и представить не можете. Пора уж и мне знать покой. Женщина я слабая, сырая, во всем должна была себе отказывать. А я ведь как при покойнике-то жила, вы знаете, всем была избалована.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): В холе жили и в неженье, Анна Петровна.