xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Ах! Финетта, для чего ты спрашиваешь? Будто печаль моя тебе неизвестна. Ты и теперь о ней слышала. Разве это не печально, что меня с Валером разлучить тщатся.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Так ты его и впрям очень любишь?
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Когда ты от меня слыхала, чтоб я говорила то, а думала другое?
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Таков ли то он к тебе, какова ты к нему?
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Я о любви его к себе довольно уверена, и он меня столько ж любит, сколько я его люблю. Вить я его не теперь уж знаю.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Может быть, что он тебя любит, а может быть, и не любит. В любови ложь с истиною распознать трудно. Мне многие говорят, что меня любят, да я никому не верю. А ежели бы я всем тем верила, которые мне приветствы делают и о любви своей уверяют, изрядное б я себе имя нажила.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Мой Валер не таков, как твои любовники. Эдакие лести свойственны подлым людям, а не благородным.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Мне и все это, что я сказала, кроме Арликина, говорят благородные.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Нет, Валер меня вправду любит.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Да и те и кажут, и сказывают мне то же.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Те для того то кажут и сказывают, чтоб от тебя получить то, чего они желают, а после отстать.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Кто и у Валера твоего был в сердце?
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Он меня вправду любит.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Тебя и Дюлиж, и Хабзей вправду ж любят, столько ж и то на правду походит.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Да я их не люблю.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Однако они тебя любят. За это они еще и больше любви достойны, нежели Валер: тот тебя любит, что ты и сама его любишь, а те, хотя и ты их не любишь, любят тебя.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Ты шутишь, Финетта, а у меня не шутка на уме.
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Бездельник! Скаред! Собирать на меня суд! Я уж баба не молодая, а он меня эдак оглашает! Будто это и великая диковина, что я его поучила! Да будто ему это и не в привычку. Это ему от меня подчиванье нередко бывает. Ему не оплеуха-то дорога, да то дорого, что я дочь свою за Хабзея не отдаю.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Матушка, что это сделалось?
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Заел мою молодость, да эдакое мне от него воздаяние.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Что, сударыня, за суд собирается? И что вам за бесчестье сделалось?
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Я тебя не видала. А все это мне за тебя.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Что такое сделалось?
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Я тебе после расскажу.
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Да я разведусь с ним. И коли он за Дюлижа дочери не выдаст, так я, разведшись с ним, сама за него выйду.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Поздравляю вас с вотчимом.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Как вам, матушка, это говорить хочется?
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Поди-тка ты прочь, мне теперь до самой себя, поди-тка. Потужишь ты о Дюлиже-то, да не вовремя.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Я не знаю, что мне о вас думать.
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Будто я с ним и не уживусь. Куплю ему трость еще долее этой, которую он носит, а машонка на волосы ему у меня есть.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Матушка, что вы это говорите за речи?
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Ты думаешь, что я впрям старуха. Как я приберусь, так я не дурнее тебя буду.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Вы, сударыня, и теперя не дурнее ее, а что лицо ваше морщин полно, это красоте вашей не помеха: то яблоко лучше, которое немного перезреет, нежели то, которое не доспеет. Она еще не вошла и в лета, а вы в лучшей поре.
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Да есть у меня соболья шапка, так я из нее сделаю ему муфту.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): И это одно прельстит его.
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Да еще и по-французски выучусь.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Без этого нельзя, когда вы за ним будете.
Гидима (Чудовищи, Сумароков): И танцовать научусь. Чего для любви не можно сделать! Нет, сожитель мой, не думай ты, что я холопка твоя. Я тебя не боюсь. Великая тебе обида, что я тебя ударила! Дураков бьют еще и не эдак. Полно с тобою жить. Доставать другого мужа. О любезной мой Дюлиж! Поди-тка, Инфимена, убери меня так, как ты убираешься, а ты, Финетта, держи зеркало передо мной.
Инфимена (Чудовищи, Сумароков): Что вы это, матушка, вздумали?
Гидима (Чудовищи, Сумароков): Пойдем же, пойдем.
Финетта (Чудовищи, Сумароков): Пойдем. Вить не впрям она убираться станет: довольно, что и поговорит.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Жалко, что ты не писала мне...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну... я и адреса твоего не знаю.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Если б хотела...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Следят за мной: муж, отец... И о чём писать, что тебе интересно?..
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): О себе... обо всех...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Ничего не понимаю я. За два года -- поглупела, обозлилась...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Зачем ты вышла замуж за Павла?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Надо было.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Да?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Да.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Как это ты? Такая осторожная...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Время было такое... особенное. Везде -- бунты, забастовки эти... точно уборка перед праздником... И всё уборка да уборка... а праздника -- нет. Подвернулся один... красавец... мальчик почти... Рябой был, а красив.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Где он?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Пропал. Не знаю -- где.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Павел знает?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Нет. Никто не знает... кроме дяди.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Как же...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Так уж. Дядя Прохор научил... Хороший был тот... рябенький-то... удивительно ласковый и добрый...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): А что за человек дядя Прохор?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Так... купец весёлый... Тоже ласковый... Приласкает, а потом -- отдавай назад... с процентами. Ну, бог с ним! Не хочу плохо говорить о нём, -- он всё-таки сделал мне однажды доброе, сделал! А мы ведь не нищие и должны добро помнить, так, Анна?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Не знаю.
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Близкий мне человек один -- мать твоя... И не говорю я с нею никогда почти, и она меня не спрашивает ни о чём, -- разве пожурит порой за Павла... А сердцем я знаю, что только она меня жалеет и любит... Не будь её, -- ух, что бы я сделала!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Вот как!
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Вот придёт весна -- начнём мы с нею в саду работать... Ой, Анна, хорошо это как -- помогать земле в цветы рядиться! На самом восходе солнышка постучит она ко мне, мамаша-то: "Эй, -- скажет, сердито так, -- вставай-ка!" И пойдём обе молча, почти на весь день, вплоть до вечера... Не узнала бы ты сад, кабы лето теперь! Вот разросся, вот украсился! Прошлой весною одних цветочных семян больше, чем на сотню рублей купили! Сливы какие, яблони, вишенье! Прививки училась делать я, к мужикам на село хожу прививать -- садовница совсем! Книжку мне мать купила о садоводстве -- учись, говорит, это честное дело! Мужики, видя наши-то успехи в саду и огороде, жён присылают по семена, прививочку попросить... мужики меня уважают! Хорошо жить весной, летом, осенью... а зима -- трудна и мне и ей... Тесно как-то нам в доме... Не говорим ничего, а обе знаем, что думаем... Ты что скучная какая стала?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Не знаю... Такая ты красивая, молодая...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): А вот, как начнём работать весною -- погляди, какая буду я! Ах, сад наш! Войдёшь в него утром, когда он росой окроплён и горит на солнце, -- точно в церковь вошла! Голова кружится, сердце замирает, петь начнёшь -- точно пьяная! Перестану, а мамаша кричит -- пой! И над кустами где-нибудь лицо её вижу -- ласковое, доброе, материно лицо!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ласковое? Доброе?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну да! А что? Помнишь, как мы с тобой в саду этом играли?
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): О чём сплетничаете?..
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Зачем это?
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Тобой любоваться хочу!
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Погаси...
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Не погашу!
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Урод!
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Вот, Анна, с каким дьяволом связали меня... на всю жизнь.
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Врёшь! Ты сам на коленках ползал передо мной, как нищий...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Перестаньте!
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Ты понимаешь -- он ничего не может сделать со мной... так дразнит меня разными пакостями. Подарили мне кота сибирского -- отравил...
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Он меня царапал... Вовсе я не травил его... он сам объелся...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Молчи, обезьяна! Видеть не могу...
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Убежала... ага! Видеть не можешь?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Что же ты думаешь делать, Павел?
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Ничего. Мне -- нехорошо, пусть и она терпит! Анюта, помоги мне, Христа ради! Я тебе подарю что хочешь... денег, если надо, денег дам, когда папаша умрёт! Господи -- я всё отдам... всё!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Что я могу сделать?
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Ты по любви вышла замуж, -- научи её любить меня... научи её! Я её так люблю -- меры нет! Спит она, а я стою на коленках у кровати: "Люда, Людочка, никто тебя не полюбит, как я! -- так и шепчу ей всю ночь до утра... -- У всех что-нибудь есть, а я уродливый, мне больше не для чего жить, как для тебя", -- говорю я ей, а она -- спит... Анна, помоги мне!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Успокойся, кто-то идёт...
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Что мне? Пусть все идут... все знают!
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Паша, матушка зовёт... Скорее, она сердится.
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Она всегда сердится.
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Ты там мальчишку побил конторского...
Павел (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну так что? Их надо бить...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Наташа, подождите минутку.
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Хорошо.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ф-фу... точно он избил меня!..
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): На супругу жаловался?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Вы с ним, кажется, хорошо живёте?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Я -- со всеми одинаково.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Не скучно это?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Почему же?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Да вы такая молоденькая... развлечений здесь нет...
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): А муж?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Этого довольно?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Он очень старается, чтобы не скучно было... и смешит, и всё. К тому же время теперь вовсе не такое, чтобы смеяться хотелось...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Да-а?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Конечно! Теперь уж невозможно жить, как раньше... надо переезжать в город... и всё должно быть иначе...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Как же?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Не могу ещё объяснить... я очень много думаю об этом, а -- не знаю... Только -- надобно жить в укреплённых городах, где много полиции и войско есть... После этих страшных годов тихие люди переводятся, сестрица Анна. Все начали думать и тайно друг с другом говорить... и ходят разные люди... у нас тут заходил один, так он уговаривал всех, что всякое дело -- грешно и делать ничего не надо! Я очень испугалась тогда... вы подумайте, что это может быть, если опять никто не будет работать?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Какая вы однако...
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): У меня ребёнок больной, и по ночам я мало сплю, а всё думаю о разных разностях. Но я ещё молоденькая, и меня не слушают, когда я говорю... а вот вы, спасибо вам, слушаете... Это мне очень приятно.
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Где Васса?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): На завод ушла.
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Чертовка...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Откуда вы такой?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Грязен? С голубятни. Ефиопы -- три месяца прошу лестницу поправить -- не хотят! Это -- нарочно, Анна, так ты и знай! И если я в погреб слечу, шею сверну, -- это будет подстроено, да! Это будет Пашкина хиромантия!..
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ой, дядя, ну что вы говорите?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Знаю что... Ты -- не знаешь, а я... прошлый раз сижу на голубятне, а кто-то тихонько открыл творило погреба, лестницу подвинул на самый край и дверь со двора захлопнул. Темно. Пол -- сырой на погребе... едва-едва не слетел я. Это как понять? Чьи сии дела уголовные, а?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Если Пашу дразнить -- он может великий грех сделать, я внушала Людмилочке это...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Вот -- видишь? И Валаамова ослица так же глаголет...
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Вы совсем напрасно сравниваете меня с ослицей...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну, ну! Ты вспомни, кто её устами говорил...
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Мне это всё равно... я купеческая дочь...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Вы, Наташа, напрасно укрепляете враждебные мысли дяди...
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Страшные мысли нельзя скрывать. Вы сами знаете, что несчастные люди очень злые всегда...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Каково? Экая голубица со змеиным умом, а?
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Ум очень простой... извините! Это самый человеческий ум...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ой, дядя... зачем вы с ней так?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Ничего, съест! Не люблю эту тёмненькую душу в тёмном платье! Знаешь, слышал я однажды, как она о будущей жизни мечтала с мужем. "И вот, Сеня, лежу я в лиловом капоте бархатном, а под ним одна кружевная рубашка... или сижу на эдаком кельк шозе"...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Шезлонг, должно быть...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну -- всё равно! "И приходят с визитом разные лица: тут и полицмейстер, и судьи, и градской голова -- весь город!.. И все тебе завидуют, глядя на меня, -- ай да Железнов! Вот так жена у него, да-а! А я -- эдак ножкой двину, а то плечико покажу -- пускай их ещё больше зубами-то скрипят..." Хороша иллюстрация, а? Сенька, дурак, ржёт...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Странная женщина... Не понимаю я её! Такая... как бы немудрая...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Чёрт лучше знает, какая она... Иной раз она, брат, так ворочает глазищами своими... Ах, и надоели они мне!..
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Что ж вы живёте с ними?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Бум! Сказала тоже! Завязли тут все деньги мои, по милости Захара... Вот выдерну их, и -- прощайте, единокровные мои жулики!..
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Куда же вы?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): В Москву, в столицу! У меня, брат, есть -- некоторый плод любви несчастной... ха-ароший, Анна, зреет плод!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Вот как?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Бум! Студент уже... превосходнейшая рожа!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): И -- мать?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Скончалась... жаль! Зовёт он меня неожиданным отцом -- весёлый чёрт! И -- ничего не просит, а? Видела эдаких? Не нашей крови, нет... Пьёт, чёрт, несколько... Театрал, всех актрис знает... Учится на мифологическом...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Филологическом.
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Нет, я верно сказал -- есть мифология наука... он, брат, мне рассказал подробно, и даже я сам читал про греческую войну, про Одиссея... Вот, брат, шельма была Одиссей! Врал -- замечательно! Будто вплоть до ада снисходил, понимаешь? И будто в аду -- ничего не страшно, а только -- скука большая?.. Пётр этот, мой-то, тоже врать здоров!
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Мир беседе. На кого это Наталья обозлилась?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Она? Как же она злится?
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Стоит середь зала и кисти у платка обрывает... белая вся, даже досиня... Там вас голубятник спрашивает.
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Подождёт...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Семён воротился из города?
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Не знаю... и мне он нужен бы... пойду, погляжу...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Давай в карты играть, а? Позовём Людмилу, Наталью...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну что ж, давайте... Так, значит, уходите вы из дела?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Обязательно. Стар становлюсь... и вообще -- какое это дело? Боязно чего-то, видишь ли! Бывало -- идешь по селу -- барином себя чувствуешь... а теперь хоть и по-прежнему низко кланяются люди, но это они для того, чтобы злые глаза свои спрятать... Какая это жизнь? Вот это, брат, и есть греческая Илиада -- все друг друга по башке норовят ловчее стукнуть... К тому же и делец я был всегда не ахти какой... а теперь к чему мне оно, дело?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Кто меня звал?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Мамаша.
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): А она говорит -- ты! Стало быть, никому я не нужен? Ну, это хорошо!
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Бум! Пойду за Людмилой. Семён, в карты хочешь?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Можно. Ай, братцы, славно в городе! Твёрдо всё -- дома каменные... светло, чисто... И люди другие -- разговор широкий... про всё знают... Дума там, политика разная... случаи интересные...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Барыньки красивые...
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Пошёл... бабник!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ты серьёзно думаешь, что он с Людмилой... шалит?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Шалит? Ишь ты... а я ждал, как ты это скажешь! Назвала ловко... Вот он, город... всему учит! Да, он, дядя, конечно, шалит... да ещё как... Я сам слышал, как он её учил однажды... у меня глаза на лоб со стыда полезли...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Чему -- учил?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну, это нельзя сказать, совестно.
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Чай, я замужем!
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Всё равно... да я и не понял толком-то... насчёт детей... как надо, чтобы дети не родились... Ну его! Баловник... дело его не утешает...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): А тебя?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Меня-то? Видишь -- радости в изразцах да кирпичах немного... к тому же народ стал угрюмый... стражники да строгости... пьянство да драки... скушно это! Помрёт папаша, -- в городе буду жить... совсем иным сам себя видишь, когда вокруг все люди одинаковы...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну, а кто же дело вести будет?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Дело-то? Его -- сократить... торф невыгодно работать... а остальное -- мать да Михайло... пускай они копаются... А в городе -- открою я магазин золотых вещей... н-да! На главной улице, на Дворянской.... И вывеска: ювелирный магазин Семёна Железнова -- ювелирный! И слово такое мягонькое -- ю! Над магазином -- квартира будет... Фисгармонию куплю, буду играть на ней... ю!
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Анна, иди, уйми их...
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Кого? Кто?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Дядя Прохор Павла бьёт...
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Вот... пожалуйте! Вот те и ю! Анна, что же ты, иди!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Куда я пойду? Ударят ещё! Иди ты сам!
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Я... ну что я! Полицейский какой...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Господи -- что же это? Какая это жизнь?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Ничего, Люда...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Хоть бы уж дядя убил Павла... так жалко его... так он противен!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Из-за чего они?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Павел сказал, что не пустит меня в карты играть, а мне это смешно стало... он меня толкнул и заорал, а дядя за волосы его...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Мужичьё...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Противно...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Так ли бы тебе жить!
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Дорого стоит счастье, хоть и маленькое... А всё-таки вспомнишь о нём -- и легче... Ах, Анюта, как хорошо, когда мужчина от радости плачет пред тобою, -- такой он милый тогда... такой дорогой... знаешь это?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Да-а... о, я знаю...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Чувствуешь себя в такую минуту богатейшей королевой -- да ведь? И так уж ничего не жалко тебе, так не жалко -- хоть смерть примешь...
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Что за шум у вас?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Ах, мама, сделайте что-нибудь!..
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну, что ещё натворила?
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Ничего! Они там, Павел с дядей, подрались...
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Опять! Просила я тебя, Людка...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Не могу! Вы всё знаете... вы понимаете, ведь -- не могу быть ласковой! Вы сами говорили -- мужчину не обманешь...
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну иди, ступай... уговори их... дураки оба...
Людмила (Васса Железнова (Мать), Горький): Что я пойду?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Это у вас часто?
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Третий год... Иной раз так за сердце схватит... всех бы... взяла да и... Жалко мне Павла! Ой, Анна, жалко...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Людмиле тоже не сладко.
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Ей? Она -- не сдаст...
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Что у неё с дядей Прохором?
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Не Прохор он, а прохвост! Узнал девичий секрет один... ну и пользуется... да! Пользуется, пёс!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Вот что, когда вы ляжете, я приду к вам.
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): А что? Зачем?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Надо поговорить. Они тут исповедовались.
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Прохор?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): И он. Вы знаете, что у него сын есть?
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Не один, поди-ка! Ну?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Одного -- усыновить хочет.
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Врёшь? Пугаешь?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Так говорит.
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Ну вот... и -- конец! Зачем работали? Чем гордились? Нет, нельзя... это -- нельзя!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Семён в город переезжать хочет...
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Так... Ну?
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): И Павел тоже!..
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Молчи! Я ему найду место!.. А сама я куда? Куда меня, а?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Наташа! Да перестань...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Уймите мне эту дуру!
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Кроме меня, кто здесь правду скажет?
Семён (Васса Железнова (Мать), Горький): Наташа, ты вспомни -- ю! Ну, какое тебе дело? Плюнь!
Васса (Васса Железнова (Мать), Горький): Что у вас такое?
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Невестушка ваша изволили взбеситься -- пожалуйте!
Наталья (Васса Железнова (Мать), Горький): Вы Пашу в дикого человека сами обратили...
Прохор (Васса Железнова (Мать), Горький): Семён, чёртова башка!
Анна (Васса Железнова (Мать), Горький): Дядя, вы здесь самый умный...