xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Миша (Отрывок, Гоголь): Я понимаю, маменька, чего вы хотите. Позвольте мне на счет этот сказать откровенно мои мысли. Ведь теперь, как бы то ни было, может быть, во всей России нет жениха, который бы не искал богатой невесты. Всякий хочет поправиться на счет женина приданого. Ну, пусть еще в некотором отношении это извинительно: я понимаю, что бедный человек, которому не повезло по службе или в чем другом, которому, может быть, излишняя честность помешала составить состояние, — словом, что бы то ни было, но я понимаю, что он вправе искать богатой невесты; и, может быть, несправедливы бы были родители, если б не отдали должного его достоинствам и не выдали бы за него дочери. Но вы посудите, справедлив ли человек богатый, который будет искать тоже богатых невест, — что ж будет тогда на свете? Ведь это все равно что сверх шубы да надеть шинель, когда и без того жарко, когда эта шинель, может быть, прикрыла бы чьи-нибудь плечи. Нет, маменька, это несправедливо! Отец пожертвовал всем имуществом на воспитанье дочери.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Довольно, довольно! Больше я не в силах слушать. Все знаю, все: влюбился в потаскушку, дочь какого-нибудь фурьера, которая занимается, может, публичным ремеслом.
Миша (Отрывок, Гоголь): Матушка...
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Отец — пьяница, мать — стряпуха, родня — кварташки или служащие по питейной части... И я должна все это слышать, все это терпеть, терпеть от родного сына, для которого я не щадила жизни!.. Нет, я не переживу этого!
Миша (Отрывок, Гоголь): Но, матушка, позвольте...
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Боже мой, какая теперь нравственность у молодых людей! Нет, я не переживу этого! клянусь, не переживу этого... Ах! что это? у меня закружилась голова! Ах, в боку колика!.. Машка, Машка, склянку!.. Я не знаю, проживу ли я до вечера. Жестокий сын!
Миша (Отрывок, Гоголь): Матушка, успокойтесь! вы сами создаете для себя...
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): И все это наделал этот скверный Собачкин. Я не знаю, как не выгонят до сих пор эту чуму.
Лакей (Отрывок, Гоголь): Собачкин приехал.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Как Собачкин? Отказать, отказать, чтоб его и духу здесь не было!
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Марья Александровна! извините великодушно, что так давно не был. Ей-Богу, никак не мог! Поверить не можете, сколько дел; знал, что будете гневаться, право, знал... Здравствуй, брат! Как ты?
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): У меня просто слов недостает! Каков? Еще извиняется, что давно не был!
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Как я рад, что вы, судя по лицу, так свежи и здоровы. А братца вашего как здоровье? Я полагал, признаюсь, и его также застать у вас.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Для этого вы бы могли отправиться к нему, а не ко мне.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Я приехал рассказать вам один преинтересный анекдот.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Я не охотница до анекдотов.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Об Наталье Андреевне Губомазовой.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Как, об Губомазовой!.. Так это, верно, недавно случилось?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): На днях.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Что ж такое?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Знаете ли, что она сама сечет своих девок?
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Нет! что вы говорите? Ах, какой страм! можно ли это?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Вот вам крест! Позвольте же рассказать. Только один раз велит она виноватой девушке лечь, как следует, на кровать, а сама пошла в другую комнату, — не помню за чем-то, кажется за розгами. В это время девушка за чем-то выходит из комнаты, а на место ее приходит Натальи Андреевны муж, ложится и засыпает. Является Наталья Андреевна, как следует, с розгами, велит одной девушке сесть ему на ноги, накрыла простыней и — высекла мужа!
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Ах, Боже мой, какой страм! Как это до сих пор я ничего об этом не знала? Я вам скажу, что я почти всегда была уверена, что она в состоянии это сделать.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Натурально! Я это говорил всему свету. Толкуют: «Примерная жена, сидит дома, занимается воспитанием детей, сама учит их по-аглицки!» Какое воспитанье! Сечет всякий день мужа, как кошку!.. Как мне жаль, право, что я не могу пробыть у вас подолее.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Куда ж это вы, Андрей Кондратьевич? Не совестно ли вам, столько времени у меня не бывши... Я всегда привыкла вас видеть, как друга дома; останьтесь! Мне хотелось еще с вами переговорить кое о чем. Послушай, Миша, у меня в комнате дожидается каретник; пожалуйста, переговори с ним. Спроси, возьмется ли он переделать карету к первому числу. Цвет чтобы был голубой с светлой уборкой, на манер кареты Губомазовой. Я нарочно услала сына, чтобы переговорить с вами наедине. Скажите, вы, верно, знаете: есть какой-то Александр Александрович Одосимов?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Одосимов?.. Одосимов... Одосимов... Знаю, есть где-то Одосимов; а впрочем, я могу справиться.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Пожалуйста.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Помню, помню, есть Одосимов — столоначальник или начальник отделения... точно, есть.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Вообразите, вышла одна смешная история... Вы мне можете сделать большое одолжение.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Вам стоит только приказать. Для вас я готов на все, вы сами это знаете.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Вот в чем дело: мой сын влюбился, или, лучше, не влюбился, а просто зашло в голову сумасбродство... Ну, молодой человек... Словом, он бредит дочерью этого Одосимова.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Бредит? А, однако ж, он мне ничего об этом не сказал. Да, впрочем, конечно, бредит, если вы говорите.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Я хочу от вас, Андрей Кондратьевич, большой услуги: вы, я знаю, нравитесь женщинам.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Хе, хе, хе! Да вы почему это думаете? А ведь точно! Вообразите: на масленой шесть купчих... может быть, вы думаете, что я с своей стороны как-нибудь волочился или что-нибудь другое... Клянусь, даже не посмотрел! Да вот еще лучше: вы знаете того, как бишь его, Ермолай, Ермолай... Ах, Боже! Ермолай, вот что жил на Литейной, недалеко от Кирочной?
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Не знаю там никого.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Ах, Боже мой! Ермолай Иванович, кажется, — вот хоть убей, позабыл фамилию. Еще жена его лет пять тому назад попала в историю. Ну, да вы знаете ее: Сильфида Петровна.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Совсем нет; не знаю я никакого ни Ермолая Ивановича, ни Сильфиды Петровны.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Боже мой! он еще жил недалеко от Куропаткина.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Да и Куропаткина я не знаю.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Да вы после припомните. Дочь, богачка страшная, до двухсот тысяч приданого; и не то чтобы с надуваньем, а еще до венца ломбардный билет в руки.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Что ж вы? не женились?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Не женился. Отец три дня на коленях стоял, упрашивал; и дочь не перенесла, теперь в монастыре сидит.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Почему ж вы не женились?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Да так как-то. Думаю себе: отец откупщик, родня — что ни попало. Поверите, самому, право, было потом жалко. Черт побери, право, как устроен свет: всё условия да приличия. Скольких людей уже погубили!
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Ну, да что же вам смотреть на свет? Прошу покорно! Теперь всякая чуть вылезшая козявка уже думает, что он аристократ. Вот всего какой-нибудь титулярный, а послушай-ка, как говорит!
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Ну, да нельзя, Марья Александровна, право, нельзя, всё как-то... Ну, понимаете... Станут говорить: «Ну вот, женился черт знает на ком...» Да со мной, впрочем, всегда такие истории. Иной раз, право, совсем не виноват, с своей стороны решительно ничего... ну, что ты прикажешь делать? Ведь вот по вскрытии Невы всегда находят две-три утонувшие женщины, — я уж только молчу, потому что в такую еще впутаешься историю!.. Да, любят; а ведь за что бы, кажется? лицом нельзя сказать, чтобы очень...
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Полно, будто вы сами не знаете, что вы хорош.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): А ведь вообразите, что, еще как был мальчишкой, ни одна, бывало, не пройдет без того, чтобы не ударить пальцем под подбородок и не сказать: «Плутишка, как хорош!»
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Прошу покорно! Ведь вот насчет красоты тоже — ведь моська совершенная, а воображает, что хорош. Ну, так послушайте же, Андрей Кондратьевич, с вашею наружностью можно это сделать. Мой сын влюблен до дурачества и воображает, что она совершенная доброта и невинность. Нельзя ли как-нибудь, знаете, представить ее не в том виде, как-нибудь эдак, что называется, немножко замарать? Если вы, положим, не произведете на нее действия и она не сойдет с ума от вас...
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Марья Александровна, сойдет! Не спорьте, сойдет! Я голову дам отрубить, если не сойдет. Я вам скажу, Марья Александровна, со мной не такие бывали истории... Вот еще на днях...
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Ну, как бы то ни было, сойдет или не сойдет, только нужно, чтобы по городу разнеслись слухи, что вы с нею в связи... и чтобы это дошло до моего сына.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): До вашего сына?
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Да, до моего сына.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Да.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Что «да»?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Ничего, я так сказал «да».
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Разве вы находите, что это для вас трудно?
Собачкин (Отрывок, Гоголь): О нет, ничего. Но все эти влюбленные... вы не поверите, какие у них несообразности, неуместные ребячества разные: то пистолеты, то... черт знает что такое... Конечно, я не то чтобы этим как-нибудь... но, знаете, неприлично в хорошем обществе.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): О! насчет этого будьте покойны. Положитесь на меня, я не допущу его до того.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Впрочем, я так только заметил. Поверьте, Марья Александровна, я для вас, если бы пришлось точно порисковать где жизнью, то с удовольствием, ей-Богу, с удовольствием... Я так вас люблю, что, признаться сказать, даже совестно, — вы подумать можете Бог знает что, а это именно одно только глубочайшее уважение. Ах, вот хорошо, что вспомнил! я попрошу у вас, Марья Александровна, занять мне на самое короткое время тысячонки две. Черт его знает, какая дурацкая память! Одеваясь, все думал, как бы не позабыть книжку, нарочно положил на стол перед глазами. Что прикажете: всё взял — табакерку взял, платок даже лишний взял, а книжка осталась на столе.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Что с ним делать? Дашь — замотает, а не дашь — распустит по городу такую чепуху, что мне никуды нельзя будет носа показать. И мне нравится, что еще говорит: позабыл книжку! Книжка-то у тебя есть, я знаю, да пуста. А нечего делать, нужно дать. Извольте, Андрей Кондратьевич; обождите только здесь, я вам их сейчас принесу.
Собачкин (Отрывок, Гоголь): Очень хорошо, я посижу здесь.
Марья Александровна (Отрывок, Гоголь): Без денег ничего, мерзавец, не может сделать.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Послушай, душа моя! Я тебе говорю, что он придет не прежде одиннадцати: а ведь только половина девятого... Ну, что ты так суетишься?
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Вот хорошо! Еще бы мне не суетиться! Ведь дело-то, батюшка, не шуточное! По той причине -- я с ног сбилась хлопотавши.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Эх, жена! жена! Я тебе говорю, ты много лишнего затеваешь: смотри, Алинскому это не понравится!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, как приятно это слово, И как мне хочется сказать: "Любезный зятюшка, здорово! Здорово, мой любезный зять!" А если внук у нас родится Точь-в-точь как зять, ни дать ни взять...
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Жена! болтать так не годится: Твой зять тебе еще не зять.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, батюшка! Знаю, что еще не зять, ну да будет зять, как скоро увидит наш Наденьку: по той причине, ведь сегодня только первое свидание.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А легко может быть -- и последнее. Я тебе говорю, поручиться за это нельзя.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Могу сказать я беспристрастно: Невеста прелесть дочь моя! Умна, воспитана прекрасно; Собою ж ангел! Вся в меня!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): За нею много милого найдется; Позволь одно лишь мне сказать: У нас пословица ведется Тесть любит честь, зять любит взять.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Тс! Стой!.. Не шалить! Устал, разбойник! Ох, хо, хо, хо! Поводите его немножко.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Прошу покорно!.. Это Падчерицын верхом пожаловал!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Иван Григорьевич?.. Ай да кум!.. Что это с ним сделалось? По той причине, я еще не видала, чтоб он когда-нибудь верхом ездил.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Каков жеребенок? То-то же, ребята!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах он проказник! Ведь целых три недели он у нас не был: совсем зарылся в своих приказных бумагах. Скажу ему про нашу радость: по той причине, он так любит свою крестницу -- вот уж с зимнего Николы все хлопочет ей найти хорошенького женишка.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Иван Григорьич! Милости просим!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Здорово, брат Иван! Заспесивились, сударь, и глаз к нам не кажете!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Здравствуй, кум ты мой любезный, Здравствуй, кумушка моя: Вот вам в лицах суд уездный -- И измученный судья! Ради бога, не браните, Что совсем я вас забыл; Вы на рожу мне взгляните -- Точно в каторге я был! Должность так меня подъела, Что я бросил целый свет; Переделал столько дела, Что, ей-богу, мочи нет! Ни друзьями, ни охотой Мне заняться не дадут: Завален теперь работой Бедный наш уездный суд! Это просто, братец, значит, Что на днях должны мы ждать: Кое-кто к нам в суд прискачет Все дела ревизовать. А у нас же заседатель И ленивец и простак, Секретарь ему приятель И вертит им так и сяк; А ты знаешь, как опасна, Как продажна эта тварь, Как дерет со всех ужасно Наш уездный секретарь! Дай ему любое дело, Для него, брат, все равно: Что черно, то будет бело, А что бело, то черно, Заседатель, дел на зная, Все дела лишь им ведет, И прошенья не читая, Сдуру голос подает; В суд приедет всех позднее, И старается всегда Чтоб уехать поскорее Из уездного суда. Так в беду чтоб не попасться С заседателем таким, Мы уж сами все, признаться, Над бумагами корпим. И хоть в эти три недели Жизнь мне каторгой была, Но зато уж в самом деле Я уладил все дела! Я едва освободился, К вам стрелою поскакал; Кувырком с коня свалился -- И чуть шею не сломал!.. Полно, братец, не пугайся: Кто ж не падал здесь в свой век? Падай, только не марайся -- Все ты будешь человек! Здравствуй, кум ты мой любезный, Здравствуй, кумушка моя: Вот вам в лицах суд уездный -- И измученный судья!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так ты упал, несчастный рыцарь?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Упал, братец, больно упал.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах голубчик мой!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да и кой черт тебя дернул под старость верхом-то ездить?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не черт, а доктор приказал, братец, для здоровья... к тому же нынче все верхом ездят.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Уж я тебе говорю, ездил бы ты на своих судейских креслах: оно гораздо здоровее.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну, не всегда, братец, не говори этого: тут иногда сидишь, как на иглах. Впрочем, я хоть и ушибся, да зато не ошибся и привез вам славную весточку!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Какую это, Иван Григорьевич?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Надеюсь, вас, братец, по милости своей, с сынком поздравить!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Спасибо, кум, спасибо!.. А я тебе говорю...
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Соловья баснями не кормят, братец; вы все лишь только говорите, а наш брат как бы к делу поскорее. Ты знаешь, братец, что мы с тобой вместе росли, вместе учились и вместе служили. Помнишь ли, как мы, бывало, строили замки на воздухе? Метили то в министры, то в фельдмаршалы; а кончилось тем, что мы оба терли лямку -- и вышли в отставку: ты штабс-капитаном, а я подпоручиком, без особенных знаков отличия, да зато с чистой совестью и ранами на груди за царя и отечество.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А это, я тебе говорю, лучше всего!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И я, братец, не унываю, Что титулярным я служу. Я честно век свой доживаю, Служу себе и не тужу! Вот здесь мой список формулярный: Моя испытанная честь. А что я вечно титулярный: Так нашей братьи сколько есть!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как это, Иван Григорьевич?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так же! Сидя у моря, вы дождались погоды. Недаром хлопотал я изо всей мочи. Я нашел жениха чудесного, братец... одним словом, он сын нашего губернатора!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Неужели!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Губернаторский сын!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И коллежский асессор, братец! Он формально сватается за Наденьку, и вот вам письмо от него, прочтите. Ну! Что же вы? Да что с вами сделалось? А я еще думал, что вы броситесь ко мне на шею и до смерти зацелуете... Каковы, братец! Прошу покорно!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Мы очень тебе благодарны, любезный кум, за всю твою дружбу и старания, но я тебе говорю, у нас уж есть другой жених.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как, другой?
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Точно так, Иван Григорьевич.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Знаешь ли ты, что такое Губернаторский сынок? Он скорее другого вдвое Схватит крестик и чинок; А притом такого рода И местечко он найдет, Что, наверно, в два-три года Деревеньку наживет.
Степанида Карловна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Наш будущий зять не имеет в этом никакой надобности по той причине -- у него у самого прекрасное состояние... тысяч тридцать дохода!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Быть не может!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я тебе говорю!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Он вот недавно купил здесь поблизости славное село: триста душ.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А! Благоприобретенное имение! Так, братец, так! Понимаю! Ну, это статья особ! Впрочем, ваша воля: как знаете, так и делайте. Мне, братец, от того ни тепло ни холодно не будет: ведь Наденька ваша дочь, а не моя.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну вот, уж и пошел! Что значит самолюбие! Добрый ты малый, я тебе говорю; старый задушевный наш приятель и кум, а сердишься, что дочь наша, твоя крестница, выходит замуж за хорошего человека... и сердишься потому только, что не ты его высватал.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я сержусь? Помилуй, братец, что ты? В уме ли!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну Да мы лучше потолкуем об этом у меня в кабинете: здесь того и гляди Наденька нас услышит; а мне не хочется, чтоб она что-нибудь знала... Особенно ты, жена, смотри: ни гугу! Алинской в письме своем просил меня никак не называть, кто он и зачем сюда будет; и я дал ему слово, я тебе говорю.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ха, ха, ха! Молодой графчик, как кажется, изволит скрываться в неизвестности... Прекрасно! Уж сейчас, братец, видно, что вельможа... ха, ха, ха!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Полно! Это делается для того только, я тебе говорю, чтобы избежать огласки. Он приедет будто бы покупать у меня несколько десятин леса.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Еще лучше: чем дальше в лес, тем больше дров!... Стало, это, братец, первая глава романа? А ведь романы нынче в моде! Ваш будущий зять, верно, выпрыгнул из Вальтер-Скотта... Ха! Ха! Ха!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Уж я тебе говорю, что ты зол на него!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Право нет; да и за что мне на него злиться, когда я его еще и в глаза не видал?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И мы также его еще не видали; однако ж я тебе говорю, все отзываются о нем как об отличном офицере.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так он, братец, только что офицер? Тоже, как и мы, его благородие?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А все мне говорят, что он Души отменно благородной: Любезен, честен, добр, умен И образован превосходно.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Все это отзыв лишь один, Но будь он ангел и профессор; Не губернаторский он сын И не коллежский он асессор!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да перестаньте или уйдите спорить в другую комнату: вот Наденька.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Пойдем, пойдем: тебе говорю, ты зол на него.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Придет твоя пора, любезная подружка, Когда не будешь ты беспечна и востра; Уж не займет тебя ни кукла, ни игрушка: Придет твоя пора! Тра, ла, ла, ла... Придет твоя пора, когда твое сердечко Не даст тебе заснуть всю ночку до утра, И ты отдашь дружку сердечко и колечко: Придет твоя пора! Тра, ла, ла, ла...
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Где ты была?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): В лес ходила, за земляникой. Посмотрите-ка: полную корзину набрала.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Прекрасно! Это пригодится к десерту. Зачем ты ходишь в такой жар? Долго ли загореть?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что же за беда, маменька? Я не боюсь загару. Я страх люблю в хорошую погоду по утрам прогуливаться; особливо теперь, в июне, что за воздух! Прелесть! Уж я бегала, бегала. Ей-богу, кажется, счастливее меня нет на свете.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так тебе здесь веселее, чем в институте?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Какое же сравнение? Помилуйте! Да я здесь точно в раю! Я только одного и желаю, чтоб всегда быть при вас, никогда с вами не расставаться. Представьте, маменька, ведь я заходила в деревню и у старосты позавтракала.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что ты? Неужели?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Досыта наелась творогу со сливками!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, господи! Что ж она будет делать за столом, при женихе-то? Сидеть сложа руки? Зачем ты всегда ешь не вовремя? По той причине только аппетит портишь!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): О, не беспокойтесь! Я до обеда-то еще пробегаюсь, побываю на мельнице.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ты вздор мелешь, сударыня! Она эдак, пожалуй, и впрямь уйдет, а жених между тем придет. Будь дома, слышишь? Да что ты? Как ты одета! И без шнуровки! По той причине, точно как в мешке. Неужели у тебя нет платьица получше?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да в деревне на что же лучше. Я всякий день так одеваюсь, и вы сами мне говорили, маменька, что девушке не должно быть кокеткой.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Надень хорошие чулки; Да не забудь, надень к тому же Атласные и башмаки. В них ножка у тебя поуже.