xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Мирвед (Ольга, Княжнин): Коль сын присутствен твой тирана устрашит, С ним брак твой от него сей ужас отвратит: Союзом вечным с ним готова съединиться — Теперь твой сын его уж сыном станови́тся.
Ольга (Ольга, Княжнин): Чтобы сын Игорев злодею сыном был — Иль только он сие терпеньем заслужил: Оставлен смертными, гонимый небесами, Отвержен, в бедности скрываяся лесами. На то ль он в град своих отцов дерзнул войти, Чтоб гнусна варвара себе отцом найти? Когда б супругом мне сей злой тиран нарекся, Достойна б я была, чтоб сын меня отрекся, В своем отмщеньи мать с врагом не разобрав, Попрал бы и меня с злодеем Святослав.
Волод (Ольга, Княжнин): Велика Игоря достойну зрю супругу! Не делай тщетною мою к тебе услугу, Не низостью в сей день — величеством души Злодея силу здесь на троне сокруши; Не сыну твоему чрез подлость возвышаться И браком не тебе с тираном сочетаться. Пятнадцать лет пася я сына твоего, Достойны чувствия я в сердце влил его, Влагал в него, нося с ним тягость необычну, Не пышности владык, но душу, им приличну: Он бедство завсегда с терпением сносил, Бесчестие одно несчастьем только чтил. Он тако жил в лесах, как должно жить в короне, И прямо из пустынь достоин сесть на троне. Не ведая, что он родился от владык, Не зная о себе, он был уже велик, — А днесь, когда его должна судьба открыться, Познавши сам себя, он должен посрамиться.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Но чтоб спасти...
Волод (Ольга, Княжнин): Спасут бессмертные его! Те боги самые, что сына твоего, Соделав бренною ему меня защитой, Из лютых челюстей злой смерти и несытой Исторгнуги могли, тирана ослепив, Когда, реками кровь по улицам пролив, Алкал он истребить всё Игорево племя, — Которые его хранили в оно время, Те боги самые и днесь его спасут И чрез главу врага на трон отцов взнесут.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Умолкните, тиран уже сюда вступает.
Ольга (Ольга, Княжнин): Сокройся от него... мой дух изнемогает.
Волод (Ольга, Княжнин): Коль хочешь жива зреть ты сына своего, Скрывай себя перед гонителем его.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Да будет тайна та меж нами сокровенна.
Ольга (Ольга, Княжнин): Чтоб в сыне жизнь моя была бы сохраненна, Спеши к нему, Мирвед, и отвращай беды; Спеши... се близки уж тирановы следы.
Мал (Ольга, Княжнин): Уже престол готов, и жертвенник пылает. Огнь злобы нашея днесь браком погасает, И польза общая, нас вечно съединя, Отмстити за тебя теперь влечет меня; Но ты почто свое желанье пременяешь И злодеяние карати отменяешь — Жар гнева твоего или уже угас? Убийцы кровь пролить хотела ты в сей час, О сыне ты своем страдая и жалея.
Ольга (Ольга, Княжнин): Когда б прямого я могла карать злодея!..
Мал (Ольга, Княжнин): Не сей ли юноша сыновню пролил кровь — Иль к сыну уж твоя ослабла днесь любовь?
Ольга (Ольга, Княжнин): Докончат жизнь его злодеи в злом мученьи; Но если б, государь, в толь пагубном терпеньи, Которое несу, еще б познать могла, Чия рука его к убийству привела, Когда б сообщников...
Мал (Ольга, Княжнин): О сем-то знать стараюсь; Я вопросить его отселе удаляюсь: Уже злодей в моих руках...
Ольга (Ольга, Княжнин): В твоих руках?
Мал (Ольга, Княжнин): В моих, и чаю я, что мук несносных страх Удобен из него извлечь ту мрачну тайну.
Ольга (Ольга, Княжнин): Жестокий... Ах! почто к мученью чрезвычайну Ты хочешь приступить — он скажет мне о всем, Без мук, я ласкою о сыне всё своем Познаю от него... Карание готово, Отдай ты мне его, сдержи свое ты слово. О сын, любезный сын, что будет днесь с тобой? Ах! сжалься, государь!
Мал (Ольга, Княжнин): Весь дух мятется твой. Умрет злодей...
Ольга (Ольга, Княжнин): Увы!
Мал (Ольга, Княжнин): Вся в том твоя ограда, И будет кровь его тебе за всё награда, — Не то ли, Ольга, ты вещала прежде мне?
Ольга (Ольга, Княжнин): Я зреть его хочу в сей час наедине.
Мал (Ольга, Княжнин): Печали с радостью неслыханно смешенье, И необузданно и чудно восхищенье, Нестройные слова и сей смятенный зрак Мне подозрения вливают в сердце мрак. Без принуждения хочу я изъясниться — Днесь новой горестью твой дух смятен явится. Кто был сей старец здесь и что он говорил? Почто, узрев меня, себя отсель сокрыл? Что думать мне...
Ольга (Ольга, Княжнин): Престань вдаваться подозренью, Тиранам лишь одним толь свойственну мученью.
Мал (Ольга, Княжнин): Коль взо́йдешь ты на трон, тогда и страх минет. Ступай со мной, уже нас брак во храме ждет.
Ольга (Ольга, Княжнин): Сего единого еще недоставало, Чтоб небо днесь тебе супругой отдавало Гонима князя мать.
Всевеста (Ольга, Княжнин): Опомнися!
Ольга (Ольга, Княжнин): О князь! Оставь, ты зришь моих напастей страшну связь, Отчаянную мать ты видишь пред собою, Лишенную всего, гонимую судьбою, — Отдай убийцу мне ты сына моего.
Мал (Ольга, Княжнин): Днесь вся моей рукой прольется кровь его.
Ольга (Ольга, Княжнин): О небо! дай в моей напасти облегченье И сыну моему ты ниспошли спасенье.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Кто спрашивает? Его дома нет. И когда будет, неизвестно. Ладно, передам. В пятницу заседание в академии. В семь часов. Дома нет. А-а, тогда погодите, спрошу. Кандидат Персеев. Насчет диссертации, говорит, вы позвонить велели.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Дайте-ка его сюда. Добрый день. Прочел-с. Хм-хм... Да как вам сказать... Одну секунду.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): На мой взгляд, весьма посредственно. Точнее — просто плохо. Даже очень плохо. Помилуйте, каждый школьник знает, что Татищев открыл только новгородскую летопись «Русской правды», а вы что пишете? Это не диссертация, а диктант! Ни одной своей мысли. Цитатки и заимствования, без указания источников. Да-да-да! Разучились работать, хм-хм... По заседаниям бегаете, по совещаниям, а наука заседаний не любит. Мотя, к вам пришли.
Маша (Машенька, Афиногенов): Я к вам.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Как?.. Хм. Письмо? Хорошо, прочту. Ответ сообщу по почте.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Тебе чего, милая?
Маша (Машенька, Афиногенов): Я не знаю. Я письмо привезла дедушке...
Мотя (Машенька, Афиногенов): Какой он тебе дедушка? Он — академик.
Маша (Машенька, Афиногенов): Я... Я его внучка. Маша.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Ой! Машенька? Николая Васильевича дочка? Да господи, что ж это? Да откуда же? Да сиротка ты моя родимая! Да Василий Иванович, господи! Василь Иванович, что же вы, на самом деле? Вашего покойника Коленьки дочка приехала.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Какая дочка?
Мотя (Машенька, Афиногенов): Машенька. Видать, и мамаша ее померла. Ну, и приехала.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Мамаша? Нет, мамаша жива... Да-с. «Слишком сложно, да и вряд ли нужно объяснять положение Маши в моей новой жизни... Скажу одно: с вами ей будет лучше...» Со мной лучше. Вы откуда знаете, сударыня? Что я, нянька?.. Она меня с сыном поссорила, она от меня Николая в Сибирь увезла! Она мне пятнадцать лет на глаза не показывалась, а теперь нате, — посылаю вам свою дочь, приютите ее! Каково?
Мотя (Машенька, Афиногенов): Да господи, вы потише. Слышно.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Она здесь? Хм, впрочем, разумеется, где же еще... Фффу! Вот, Извольте видеть, ситуация. Так просто, взяла и прислала мне чужого человека — приютите.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Да разве ж чужая она? Внучка ведь.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): А! Оставьте! Я в дедушки не гожусь... Она шуметь будет, кричать, капризничать... Я не умею обращаться с детьми и... и... наконец, отвык от детей...
Мотя (Машенька, Афиногенов): Не будет она шуметь, я ей внушу. А спать ей и в кухне можно, со мной, там просторно.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Этого не хватало! В кухне!.. И, главное, я уверен, что характер у нее материнский... Фффу! Сколько ей лет? Хм, около пятнадцати. Скажем, года через три выйдет замуж... мужа приведет в квартиру... Потом младенца родит, пеленки на книгах развесит. Да-с, Матрена Семеновна, перспектива.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Вы бы ее окликнули. Поздоровались.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм, хм. Позовите... А постель накройте в столовой.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Ты иди, иди, не бойся. Он только с виду лохматый. Ты ему расскажи по правде, как есть, — он и помягчает. Дома нет!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. Ну-с, здравствуйте. Так сказать, внучка. Признаться, не ожидал. Хм. Что же, собственно, произошло у вас с мамой?
Маша (Машенька, Афиногенов): Ничего.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Так-таки ничего?
Маша (Машенька, Афиногенов): Мама замуж вышла.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): А! Понимаю! Новая семья. Второй муж. Быстро. Еще и двух лет не прошло со дня смерти первого. Должен заявить откровенно: я не разделяю образа действий вашей мамы. Да-с. Это она увезла от меня сына. Он мог бы стать крупным ученым, а из-за нее... он уехал, бросил науку, стал рядовым доктором и умер... вот... Я даже не повидал его перед смертью, она не написала мне о его болезни.
Маша (Машенька, Афиногенов): Вы не смеете! Вы не смеете так говорить про маму!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Позвольте... куда вы?
Маша (Машенька, Афиногенов): Куда-нибудь.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Фффу! Послушайте. Так нельзя. Вы ко мне приехали. Я за вас некоторым образом отвечаю. Я согласен не затрагивать этой темы, раз вы считаете... Хм. Сядьте. Так или иначе — вы приехали. Это — факт. А я — сторонник фактов. И нам необходимо как-то столковаться.
Маша (Машенька, Афиногенов): Я лучше уйду.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Будет время, и вы уйдете. Вырастете и уйдете. А пока вам придется жить здесь. Хм. В столовой, скажем. Я должен предупредить вас, что живу я одиноко, работаю... даже очень занят. И не люблю, когда мне мешают. Хм. И, пожалуйста, у меня в кабинете и особенно на столе ничего не трогайте... В каком вы клacce?
Маша (Машенька, Афиногенов): В восьмом.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Придется вас определить в школу... Хм. Вы, конечно, больше любили маму, чем отца... впрочем, не будем касаться этого. Вы устали с дороги. Отдохните. Мотя даст вам покушать.
Маша (Машенька, Афиногенов): Не хочу.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Так что ж вы хотите?
Маша (Машенька, Афиногенов): . Домой.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм, хм. Вот, изволите видеть, слезы. Домой! Ваш дом теперь — здесь. Прошу вас, не плачьте. Мы подумаем. Я напишу вашей маме. Ho до тех пор придется вам, так сказать, потерпеть, хм, хм. Это ко мне. Прошу вас, отоприте. Ффу! Вот-с, дожил!
Леонид (Машенька, Афиногенов): Извините, пожалуйста, я ошибся квартирой. Извините, пожалуйста, я не ошибся квартирой. Но здесь жил Василий Иванович Окаемов... А вы?
Маша (Машенька, Афиногенов): Он — мой дедушка.
Леонид (Машенька, Афиногенов): О-о-о! Так у него появилась внучка?! Чудесно, просто чудесно! Здравствуйте.
Маша (Машенька, Афиногенов): Спасибо...
Леонид (Машенька, Афиногенов): Воображаю, как он счастлив теперь! Внучка! Дочь Николая Васильевича! Я должен его поздравить. Нет, вы со мной, со мной! Василий Иванович! Дорогой старик, поздравляю! Внучка! Она же на вас похожа. Взгляните - глаза, форма носа, рот... К старости сходство еще больше увеличится, уверяю вас! Как ваше имя, если не секрет?
Маша (Машенька, Афиногенов): Маша.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Чудесное имя. Тихое, домашнее — Маша. Машенька! Ах, как я рад за вас, Василий Иванович! Вам для полноты жизни не хватало именно внучки. Детского крика в доме.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм...
Леонид (Машенька, Афиногенов): Вам не хватало детских рук, которые разметали бы все ваши бумаги с письменного стола...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм. Я нахожу, что вы, как всегда, увлекаетесь, Леонид Борисович.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Еще бы не увлекаться! Необыкновенной силы внучка! Машенька, когда будете выметать дедушкин стол, выкиньте за окно и этот пузырек с чернилами. Сколько я себя помню, он тут всегда стоит. И купите чернильницу. Большую с бронзовой крышкой... Обещаете?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм... Вы лучше о себе поведайте, Леонид Борисович, где пропадали. Полгода вас не лицезрел.
Леонид (Машенька, Афиногенов): По степям мотался, Василий Иванович. Наша жизнь такая — палатка да котелок, сапоги да планшетка. Выбирали место для строительства медного комбината. Представьте себе, к моему удивлению, выбрали именно мой проект. Тридцать тысяч премии отвалили, а? Я теперь богатый жених. Приехал делать подарки. Что вам подарить, Машенька? Я вам мотоциклет куплю.
Маша (Машенька, Афиногенов): Нет-нет... не надо.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм. Вы ступайте, Маша...
Леонид (Машенька, Афиногенов): Куда? Вы, Машенька, его не слушайте и, когда он вас будет бранить, не огорчайтесь и вообще делайте все по-своему, хоть он и академик...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Леонид Борисович, я того... я серьезно прошу...
Леонид (Машенька, Афиногенов): Бросьте, дорогой старик, разве вы можете просить серьезно? Вы для этого слишком умны. А, вот идея! Машенька, вы поете? Вы любите петь?
Маша (Машенька, Афиногенов): Папа меня учил. А потом он умер, а маме все было некогда.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Папа учил! Чудесно! Это просто чудесно, как все получается. Понимаете, Василий Иванович, я в поезде познакомился с женщиной... Необыкновенной силы женщина... Красива, умна, добра. И, вдобавок, живет в вашем доме. Двумя этажами ниже.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. Ну, и что?
Леонид (Машенька, Афиногенов): Она учительница пения! Поняли? Я сначала думал сам у нее учиться, но она попробовала мое верхнее «до»... и послала меня за нарзаном. А теперь мы ей сосватаем Машу...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Позвольте, позвольте! Все это настолько неожиданно...
Леонид (Машенька, Афиногенов): Я ее сейчас приведу. Вы познакомитесь, и она попробует Машин голос. Одно мгновенье.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Но позвольте... Зачем учительница? Он, в самом деле, пошел. Леонид Борисович!.. Ушел... Как же быть?
Мaша (Машенька, Афиногенов): Не знаю.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Вот, изволите видеть, ситуация. Побежал за учительницей... Все так, сразу. Он и со мной познакомился подобным образом. Явился как-то перед выборами в Верховный Совет. И начал меня агитировать. Да-с. Опасался, что я перепутаю и вместо Калинина проголосую за Первопечатника. Хм-хм. Но тут же заявил, что, если бы Первопечатник жил в наше время, его тоже выбрали бы в Верховный Совет. Но, пожалуйста, не принимайте его слова всерьез. Никакой там чернильницы... и на столе ничего не трогать. Это мое категорическое условие.
Маша (Машенька, Афиногенов): Конечно.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Пение. Хм... Не успели умыться с дороги — и уже пение. Учительница, разумеется, станет вас хвалить. Из меня тоже хотел один итальянец сделать оперного певца... Я вовремя спохватился, благодарение господу... Да-с. Ну, вот... Никак в самом деле, пришел!
Леонид (Машенька, Афиногенов): Нина Александровна, знакомьтесь. Я знаю — вы ужасно заняты, мы все заняты, но вы найдете время для Машеньки.
Нина (Машенька, Афиногенов): Здравствуйте, Маша.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Пойдемте скорей, Окаемов ждет не дождется.
Нина (Машенька, Афиногенов): Скажите, вы всегда все делаете так поспешно?
Леонид (Машенька, Афиногенов): И, добавьте, нескладно... Но, к моему удивлению, все в общем как-то получается. Нина Александровна... Представляю вам — Василий Иванович Окаемов. Крупный ученый...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Леонид Борисович!
Леонид (Машенька, Афиногенов): Необыкновенной силы ученый. Вот, например , Машенька даже не знает, что была на свете такая буква «фита»... Да и нам с вами она не очень знакома. А Василий Иванович посмотрит на фиту и скажет, кто ее написал, — Александр Невский или Иван Грозный. Вот и все, что я понимаю в палеографии. Знакомьтесь.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм, хм. Я бы предпочел, так сказать, ближе к делу.
Нина (Машенька, Афиногенов): Я, право, несколько смущена. Леонид Борисович ворвался и увел меня, не дав опомниться. Он сказал, что вы хотите начать немедленно.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Я? Собственно, я... Хм-хм.
Нина (Машенька, Афиногенов): Я, Василий Иванович, не совсем разделяю такую стремительность с вашей стороны, но, конечно, понимаю ее. Как всякий дедушка, вы считаете, что вашей внучке суждена слава большой певицы...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Помилуйте, я совершенно...
Нина (Машенька, Афиногенов): Да-да. Мы теперь так любим молодые дарования, что зачастую безрассудно их портим. Скажу откровенно, Василий Иванович, меня возмущает, когда родители раздувают маленькие таланты своих деток в большие претензии.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Очень хорошо! Именно это я и хотел сказать. Легкая слава... Хлопки... и пошло — раздуют, заласкают, а голоса нет. И жизнь испорчена... Хм... хм... Крайне признателен, что и вы так думаете.
Нина (Машенька, Афиногенов): В таком случае я просто послушаю Машу и скажу откровенно, стоит ли ей заниматься. Согласны?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): То есть я всецело. Весьма признателен!
Нина (Машенька, Афиногенов): У вас есть рояль?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Где-то был... в столовой. Заперт лет пятнадцать. С отъезда сына. Маша, подайте мне коробку. Да, эту. Вот-с. Ключ и... пожалуйста, не делайте из нее певицы.
Нина (Машенька, Афиногенов): Постараюсь. Пойдемте, Маша.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Ффу! Вкатили вы меня в историю, молодой человек! Хорошо еще, что учительница — умная женщина.
Леонид (Машенька, Афиногенов): А я? Разве я глуп, что привел ее? Машенька будет петь вам по целым дням.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Этого недоставало! Я должен поставить вас в известность, Леонид Борисович, обо всей истории с внучкой и тому подобное. Вот-с. Прочтите.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Понятно... Вот что, Василий Иванович, мы возьмемся за Машенькино будущее вместе! Мы докажем, что двое холостых мужчин могут заменить одну замужнюю мать! Конечно, Машенька и без нас не пропала бы. Теперь люди не пропадают. Из меня — шахтерского сироты — инженера сделали... Но не в этом дело! Ребенок просветляет душу, Василий Иванович. Вы увидите, как из маленького существа разовьется разумный организм, как детский ее голосок станет, может быть, голосом таланта, покоряющего сердца, и вся она раскроется перед вами, как ваша мечта о лучшем, ваше продолжение в бессмертии. Вы согреете ее своим сердцем, а когда она вылетит в жизнь, будете любоваться ее полетом. Так, дорогой старик?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм... Вы меня совершенно сбили с толку...
Нина (Машенька, Афиногенов): У Маши довольно приятный голос и хороший слух. Я думаю, ей стоит заниматься.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Я, собственно, не предполагал. Но если Вы находите...
Леонид (Машенька, Афиногенов): Именно, находим. Спасибо, Машенька! Не подвели меня.
Нина (Машенька, Афиногенов): Домашние занятия пением довольно утомительны для постороннего слуха, но мы постараемся тянуть свои гаммы в ваше отсутствие.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Вот именно. Благодарю вас.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Нина Александровна! Скажите, чего вам особенно хочется?
Нина (Машенька, Афиногенов): Чтобы вы подали мне пальто.
Леонид (Машенька, Афиногенов): А, черт! Отвык, знаете. Степная жизнь.
Нина (Машенька, Афиногенов): Благодарю вас. До свиданья, Маша. Не забудь — завтра в девять.
Маша (Машенька, Афиногенов): Ни за что не забуду.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Я провожу вас. Машенька, ручку. Завтра поедем в оперу. Возьму ложу! Выше голову, Машенька! Жизнь только еще начинает вам улыбаться!
Маша (Машенька, Афиногенов): Спасибо!
Виктор (Машенька, Афиногенов): Heт, Маша, я разочарован в жизни.
Маша (Машенька, Афиногенов): Зачем ты говоришь так, Витя?
Виктор (Машенька, Афиногенов): Ах, жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг, такая пустая и глупая шутка.
Маша (Машенька, Афиногенов): Ты такой веселый в школе... всегда смеешься, фокусы показываешь... А тут вдруг...
Виктор (Машенька, Афиногенов): Все это маска, Маша. Ты любишь Блока?
Маша (Машенька, Афиногенов): Не знаю.
Виктор (Машенька, Афиногенов): Неплохо писал старик... «Как тяжело ходить среди людей и притворяться непогибшим. Все пройдет, как с белых яблонь дым». Впрочем, это из другой оперы... Я тебе нравлюсь, Маша?
Маша (Машенька, Афиногенов): Да, Витя, только ты странный сейчас... Непохожий.
Виктор (Машенька, Афиногенов): Это оттого, что никто меня не понимает. И никому меня не жаль.
Маша (Машенька, Афиногенов): Нет, Витя, нет. Я понимаю тебя. Ты, наверно, такой же одинокий, как я. Я от мамы уехала... к дедушке. А дедушка сердится, зачем я приехала. Я мешаю ему. Он молчит, а я вижу. Я ему не нужна. Я даже хотела уехать куда глаза глядят...
Виктор (Машенька, Афиногенов): Я тоже.
Маша (Машенька, Афиногенов): Не надо, Витя. Теперь у меня есть друг, Леонид Борисович... Он такой хороший, такой хороший... Вот ты познакомишься с ним, и тебе станет Лучше.
Виктор (Машенька, Афиногенов): Мне дружбы мало, Маша. Мне нужна любовь!
Маша (Машенька, Афиногенов): Он будет тебя любить, Витя!
Виктор (Машенька, Афиногенов): А ты?
Маша (Машенька, Афиногенов): Я тоже. Витя... зачем?
Виктор (Машенька, Афиногенов): Кого любишь, того целуешь — вот зачем. Без поцелуев нет любви.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Шли бы в комнату, чем тут торчать.
Маша (Машенька, Афиногенов): Витя сейчас уйдет... До свиданья, Витя.
Виктор (Машенька, Афиногенов): Ты напишешь мне письмо. О том, как ты меня любишь.
Маша (Машенька, Афиногенов): Я напишу... напишу... только не надо так...
Туманский (Машенька, Афиногенов): Ба! Сын мой! И ты здесь... Наш пострел везде поспел. Ах, вы и есть та самая Маша? Здравствуйте. Говорят, вы похожи на маму. А ну, покажитесь. Да, да, есть сходство. Ваша мама была красивой женщиной, я ее хорошо знал. Говорят, она снова вышла замуж?
Маша (Машенька, Афиногенов): Да.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Виктор, поручаю тебе заботу о Маше. Покажи ей Москву, своди в театры, будь ей хорошим другом. Понял?
Виктор (Машенька, Афиногенов): Видишь, понял.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Вижу, вижу. Вы, Маша, держите его в руках. Сын мой — порядочный шалопай. Не давайте ему спуску. И — кстати — заставьте его учиться как следует. Не дергай носом, я знаю, что говорю.
Маша (Машенька, Афиногенов): Здравствуйте, Нина Александровна.
Нина (Машенька, Афиногенов): Здравствуй, девочка.
Туманский (Машенька, Афиногенов): А-а-а, вы и есть та самая Нина Александровна? Познакомьте нас, Маша. Я именно такой и представлял вас по описанию Леонида. Он столько говорил мне о Машиной учительнице, что я горел нетерпением познакомиться. Туманский.
Нина (Машенька, Афиногенов): А-а-а! Вы и есть тот самый доктор Туманский, которому все удается в жизни?
Туманский (Машенька, Афиногенов): Это что — слова Леонида?
Нина (Машенька, Афиногенов): Да.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Постараюсь их оправдать в ваших глазах. Мой сын. Мечтаю сделать из него Козловского — при вашем содействии. Серьезно, займитесь мальчишкой. Его покойная мать была певицей. Виктор, желаешь заниматься вместе с Машей?
Виктор (Машенька, Афиногенов): Непрочь.
Нина (Машенька, Афиногенов): Почему же вы не учили сына раньше?
Туманский (Машенька, Афиногенов): Потому что не было вас. Мы еще увидимся, не прощаюсь.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Шли бы в комнаты, чем тут торчать.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Идем, Мотя. Идем. Где больной?
Туманский (Машенька, Афиногенов): Как это вы ухитрились, Василий Иванович?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Да вот, извольте видеть, все из-за девочки. Получил повестку на родительское собрание, в школу. Пришлось пойти, поскольку — повестка... Только вышел из дому — хлоп, поскользнулся, и вот, пожалуйте... растяжение. Я всегда знал, что с детьми много хлопот, но чтобы до такой степени... Ой, больно!
Туманский (Машенька, Афиногенов): Это хорошо, что больно. Мотя, бинтов и компресс! A внучка ваша похожа на свою мать.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Можете быть уверены, что это сходство не доставляет мне особенного удовольствия.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Пора забыть старые распри, Василий Иванович. Как-никак, Вера Михайловна искренно любила вашего сына.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Это не мешало ей принимать даже ваши ухаживания, Павел Павлович.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Почему «даже»? Женщина она была красивая, и вполне естественно, что я...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Естественно? Хм... Позволю заметить, что Николай считался вашим другом-с...
Туманский (Машенька, Афиногенов): Дело прошлое, Василий Иванович, но там, где говорит любовь, молчит дружба.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Странная у вас философия, Павел Павлович... и для меня неприемлемая.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Такова жизнь, и не нам ее осуждать.