xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Не оставляй меня, любезный Ветран! Мне приятнее быть с тем, который мне сострадает, нежели с тем, который утешает; и если что может, хотя и не утешить, но по крайней мере усладить мое отчаяние, то ваши слезы о моем любезном супруге.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах, сударыня! какой он был пребесценный человек.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нежный муж.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Добрый друг!
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Добродетельный гражданин!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Как он любил добро делать! как любил вас! как любил меня!.. а его уж нет с нами... уф! я тресну от тоски!
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах! я чувств лишилась...
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ты, я думаю, хочешь ее уморить... Шалун! можно ли быть так жестоку!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вы радуетесь этому. Вам кажется, что вы уже выиграли заклад.
Милена (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Любезная сестра, опомнись... она чуть дышит. Помогите ей! Изабелла! Изабелла!
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): На что вы стараетесь возвратить мне чувства? как бы я была счастлива, если бы навеки перестала себя чувствовать!
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Сударыня! если бы вы не были так умны, так рассудительны, я не удивлялся бы вашему малодушию; но вы имеете рассудок превосходный и столько твердый, что если захотите им воспользоваться, то можете умерить вашу горесть и не допустить себя до самоубийства, зная, что вы тем только сделаете ужасное пред Небесами преступление, а не возвратите того, которого им угодно было взять у вас.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Пошла проповедь! эти умные люди очень глупы.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вот твои друзья, несчастный супруг! не хотят, чтоб я тебя и оплакивала.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я посмотрю, как осмелятся меня утешать.
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): О! ты можешь пробыть и без утешения.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вот какие ныне друзья!.. покойника не велят оплакивать, а живого не хотят утешать!.. да хорошо и делают. Я ни для кого не перестану плакать и рваться.
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Пожалуй, сколько угодно будет.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): 186 Ах, бедный Добросердов!.. мой покровитель!.. мой наставник!.. Ты из памяти моей ни на минуту не выйдешь. Я вижу тебя; ты как будто передо мной стоишь: вот кроткая его поступь!.. вот привлекательная его улыбка!.. вот так-то он язычок мило выставлял... ах!..
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Как я счастлив, что я тобою воспитан, наставлен... как я радовался, что, видя меня, говорили: он как две капли с г. Добросердовым... А теперь только одна капля осталась!..
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах, любезный Ветран!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я не знаю, как это сделалось; но все его чувства, даже все его вкусы стали моими... Помните ли, сударыня!.. начнемте с самого утра, когда он с постели вставал... сперва, бывало, поцелует вас нежно..., потом... время завтракать... выборгские крендели... а! сударыня! как он их жаловал! и я, в горести моей, ничего кроме их не ем Они и потому мне приятны, что он их очень любил, и потому, что я ими не себя, а горесть мою питаю. Когда я их ем, мне кажется, что не я, а г. Добросердов их кушает... Я все знаю его приемы... как он, чтоб продолжить сладость вкуса, их сухие долго жевал.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, дорогой Ветран, вы забыли, он их не сухие, а всегда с шеколатом кушивал...
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Точно так, сударыня!.. Евдокимушка, подай шеколату... Мы, сударыня, не для укрепления себя станем пить его, но для того, чтобы воспоминовением всех и самомалейших подробностей любимого человека, продлить тоску, которая без того может ослабнуть... Он всегда любил, чтоб я ему подавал. Бывало, о любезный человек! с какою приятностью, накроша целый крендель в шеколат, все вместе выкушивал.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, мой дорогой Ветран, он не клал кренделей в чашку, а откусывал и запивал шеколатом.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Как, сударыня?
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вот точно так.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Дядюшка! что же вы не кушаете?.. видно, вам не так жаль того, который мне был вместо отца.
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Шалун, поминанье делает шеколатом. Ты знаешь, что я его в рот не беру.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Тем больше бы жертвы принесли, принудя себя... Если бы покойник и деготь кушивал, я со вкусом стал бы его пить... когда он пивал шеколат, тогда был веселее, нежели в другие часы. Как остро шутил, как приятно рассказывал прибасенки... Вы помните, сударыня, рассказы его о том, как он на вас женился... о первом-то случае, как вы, слыша то, краснели! А я как хохотал!.. А теперь хотя улыбнемся вместе, потому что его уж с нами нет!
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): О, Боже мой! уж нет его!
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Примечаете ли, что стоны слабее становятся. Я начинаю думать, что он у нас выиграет.
Милена (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я от всего сердца желаю проиграть.
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вы прибыльно проиграете; а я тысячу рублей! однако еще далеко до совершенного успеха...
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): О чем бишь мы говорили?.. да, что его лучшее время было за шеколатом... Чего он не делал? шутил, резвился, пел песни... Признайтесь, сударыня, что у него голос был очень приятный.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах! нельзя приятнее!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): А особливо, когда он певал любимую свою песенку... Я его голосом и манером точно ее спою...
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, сударь, не так.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Кажется, точно так.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): На конце он иначе выводил. Притом же с превеликою приятностью поднимал и опускал, то вверх, то вниз.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Куда как бы я хотел точно так же делать!..
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Повеса выиграет!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Точно так, сударыня. Я признаюсь, что я без вас далеко отставал, но вы мне помогли поймать настоящий его тон; повторимте еще... Какой прекрасный голос этой песни!.. нельзя и не быть, потому что покойник ничего дурного не мог любить... Какой у него был вкус во всем высокий!
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах, сударь, очень высокий! вы лучше всех чувствуете, сколь велика моя потеря.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): 188 Нельзя не чувствовать: она равно и моя. Он в нас только в двух разделен, и в нас только будет продолжать жизнь свою по смерти. Мы всякий день будем делать то, что он делал: поплачем, да и попоем; попоем да и поплачем... Какой приятный долг для печальных питать горесть беспрестанно. Мы, сударыня, живя так, скорее можем быть сочтены покойниками, нежели г. Добросердов, потому что мы оба будем не мы, а г. Добросердов.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Как вы мне милы, любезный Ветран!.. Каждое ваше слово есть новое одобрение любви моей к супругу, которая никогда не угаснет.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я не понимаю безрассудства этих говорунов, которые хотят утешить, которые желают уменьшить горесть о любимом человеке. Я их никогда не слушаю... Они смешные пустомели... Не правда ли, дядюшка?
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Правда, правда.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вы при мне не смейте рта разинуть со своим утешением... Слышите ли? я хочу печалиться... О, милый Добросердов! что ни говорю, а ты-таки тут, как тут... Когда развеселится, какой же он был живой; бывало, на балах беспрестанно танцует... как теперь гляжу... когда он танцовывал свой любимый контроданс, в котором он отменно мастерски делывал плечом... По справедливости, его почитали душою танцев, потому что без него все было мертво... какая приятная живость! какая неподражаемая быстрота в ногах!.. Однако без фигуры нельзя показать всего искусства!.. Прекрасная Милена, будьте моею парою; а вы, дядюшка, хоть со стулом.
Милена (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Мне танцевать?
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Да; со стулом... только, чтобы показать госпоже Изабелле, что я умею его любимый контроданс, и которой он сам выдумал... Нет, ошибся.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ошиблись, любезный Ветран; балансировать должно с дамою не сначала, а обошед пару.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Это правда, да пара-то у нас другая деревянная... Так ли я теперь сделаю? Вот тут-то он делывал свой любимой па, с отменною приятностью... Вот этак.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Не так, сударь.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Которою ногою он начинал?.. Кажется так?
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, сударь, начинал этою, и вот этак делал.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Станьте с дядею, а я с госпожою Изабеллою.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вот теперь точно так.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Еще один раз... Ну дядюшка, начинайте.
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я не умею.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Покажите ему...
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я более не могу. О, женщины!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я и тем доволен, что вы мне помогли у вас выиграть. Сударыня, как приятно мне разделять с вами горесть мою!
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я рада, что в вас вижу сотоварища моей тоски; что вы, не утешая меня, печалитесь вместе со мною.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Любезный наш покойник будет в нас двух беспрестанно жить... Мне хочется, чтоб ваша сестрица поближе участвовала в том, вышед за меня. И нам троим еще веселее будет печалиться. Согласитесь на мое счастие, которое наш любезный Добросердов мне определил.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Можете ли вы сомневаться, чтоб я не согласилась?.. но теперь... сами рассудите...
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Сударыня, не беспокойтесь об этом; мы сделаем такую тихую, такую печальную свадьбу, что все будут плакать.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Что скажешь, сестрица?
Милена (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я не могу не согласиться на то, к чему и мое и все дает право Ветрану.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я согласна, будьте счастливее меня.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, сударыня, мы не намерены быть счастливее вас, а так же, как вы, не переставая крушиться...
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Любезный дядюшка, о женщинах спорь до слез, а об заклад не бейся.
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я вижу, что повесы, такие как ты, из них все могут сделать.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Ci-е-lo-si-pu-o-mo-sir....
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): . Тарелкин, вы вчера в Итальянской-то были?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Si-si-si-non-ci-e-do.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Какой шанс у человека!.. И Максим Кузьмич был?..
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Si-si-si-non-ci-e-eeee.... — тьфу, опять не вышло!
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Как, бывало, Сальви валял эту арию в Москве — так мое почтение. Вы что там ни толкуйте, а Марио до него далеко.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): .... Si-si-non-cie....
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Нет, далеко.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Да замолчите.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Я свое мнение имею.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Что ваше мнение? У вас сколько чувств?
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Пять.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): А тут шесть надо.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): . Прибавьте на бедность седьмое, чтобы так дел не вести.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Каких там дел?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Да вот хоть бы дело Муромских: пять лет тянут! Пять месяцев здесь лежит. Ведь со слезами просят — пощадите, батенька!
Чибисов (Дело, Сухово-Кобылин): . А какое это дело?
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): А об девочке — помните? О противузаконной связи одной помещичьей дочери с каким-то губернским секретарем. Оно идет к докладу.
Шерц (Дело, Сухово-Кобылин): . До крайности щекотливое дело. Максим Кузьмич сами рассматривают.
Шмерц (Дело, Сухово-Кобылин): . А Тарелкин записку составляет.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): . Кандид Касторыч, вы составили записку по делу Муромских?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Не состааааа-вил.... не состаааа.... не состаааа-вил.... Откуда?
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Постойте, постойте.... из Гугенотов!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Так.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Ведь это сущий вздор.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Гугеноты-то?!!..
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Нет, свои Гугеноты — доморощенные. Ведь это избиение Муромских ровно ни на чем не основано. Вся интрига девочки с Кречинским — чистое предположение.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Ну, этого не говорите.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Я дело видел.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): А я вам скажу, что интрига была; она с ним и бежать собиралась, — я это вернейшим образом знаю; они и бриллианты захватили. Видите, у князя есть гувернантка, которой ихняя-то гувернантка все это и рассказывала.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Да у них гувернантки не было.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Была, Кастьян Кастьянович, была.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): . Да из дела, сударь, видно.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Толкуйте там — вас не переговоришь. У вас это болезнь; вам бы на воды ехать — полечиться.... Нет, представьте себе, господа, сижу я вчера у Максима Кузьмича в ложе, лорнирую этак — и что же: во втором ярусе над бельэтажем — кто бы вы думали? — Оранженьский! — а каков идол?
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Зато у него дом повыше второго яруса.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): А все вор и грабитель.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Что это, дружище, все у вас воры да грабители; — не сломили бы они вам шею?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): У меня, сударь, шеи нет, а голова есть — так не страшно. Вот у кого головы нет, а шея есть — ну тому рисково.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Вот кунсткамера какая!
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): А вы заприметили, в кунсткамере есть животные, у которых все тело — шея; вот их-то пресмыкающимися и зовут.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Собака.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Ваше Превосходительство — дело есть.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Ну, что?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . От Муромских гонец.... Готово!..
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Как медленно.... .
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Что делать! Истинное мучение: и дочь-то любит, и деньги-то любит; и хочется и колется....
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Надо через третьи руки.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Ни, ни. Сам, говорит, или ничего.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Вот как!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Третьего лица, говорит, не хочу. Украдет.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Так он эту азбуку знает?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Знает. Он все мытарства прошел. Как порассказал мне его управляющий. — Боже мой, чего с ним не делали: давал он через третье лицо; третье лицо хватило его на полкуша. Стал сам давать — хуже. Кому даст — тот болен; на его место новый — мнение пишет. А тут еще какой случай вышел....
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Укажите!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Ах — да! .... изволите видеть: по вопросу о незаконной связи дочери с Кречинским выискался один артист, да и отмочалил мнение: принимая, говорит, во внимание то и то, а с другой стороны обращая внимание на то и то, мнением полагаю пригласить врачебную управу для медицинского, говорит, освидетельствования.... хи, хи, хи....
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Кого?!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Да ее!
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Дочь! — ха, ха, ха — ну? —
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Ну и взяли, что хотели.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Вздор!.. как можно!..
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Да почему же? Ведь это мнение. За мнение никто не отвечает. Помилуйте! И за решение — и за то взыску нет!
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Этого в деле нет.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Я знаю, что нет. С него, чтоб не согласиться, взяли раз, а чтоб и в деле не было — взяли два.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Ну?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Ну и раздели! на полсостояния хватили.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): . Тссссс....
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Помилуйте! — и то умеренно!.. он бы все отдал.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Так сколько же теперь?..
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Особенной массы нельзя! Взяли.... . Десять....
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): По такому делу? Одна дочь! Вся жизнь. Тридцать!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Нету!
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Достанет.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Где достать?
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Дочери лишится.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Хоть кожу сдерите.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Имение заложит.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Заложено.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Ну, продаст.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Продано.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): . Неужели?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Верно.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Так что ж они это делают?!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Вам известно, каковы люди: лишь бы силы хватило — не спустят!
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): . Как же он теперь?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Добавочные взял, имение продал — ну, тысчонок двадцать пять у него надо быть.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Ну, делать нечего — двадцать пять.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Ему тоже жить надо, долги есть.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Долги подождут.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Ждут, Ваше Превосходительство, да не долги. Вот я, видите, в мундире здесь сижу , а вон там уж наведываются. А частный человек что? — Частный человек — нуль! ха!
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Меньше двадцати тысяч дело не кончится.... Только скорее.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Всё готово. — Дожидаются.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Так вот что: князь сейчас едет в комитет, чиновников я распущу по случаю праздничного дня; следовательно, через час и его приму.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Слушаю, Ваше Превосходительство.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): . Вы сейчас и известите.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): . Господа! Нынче праздник — можете кончить. До завтра.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Кандид Касторыч, едем вместе . Туда....
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Нельзя, душа; — дело есть.
Голос Варравина (Дело, Сухово-Кобылин): . Тарелкин!!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Я!! .
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): А?! — Каков мой Кандид!
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): Да! Расцвел, как маков цвет! Вот: ни состояния, ни родства, а каково: Станислава хватил.
Шерц (Дело, Сухово-Кобылин): В коллежские советники шаркнул.
Шмерц (Дело, Сухово-Кобылин): Двойной оклад взял.
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): Чем вышел, это удивление.
Чибисов (Дело, Сухово-Кобылин): В рубашке родился, господа.
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): Стало, по пословице: не родись умен, а родись счастлив.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Это глупая пословица — по-моему, это по стороне бывает. Вы заметьте: вот в Англии говорится: не родись умен, а родись купец; в Италии: не родись умен, а родись певец; во Франции: не родись умен, а родись боец....
Шмерц (Дело, Сухово-Кобылин): А у нас?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): А у нас? Сами видите: не родись умен, а родись подлец.
Чибисов (Дело, Сухово-Кобылин): . Изболели вы, батенька?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Изболел-с.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): И много ведомств перешли?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): В двух отказали — теперь в третьем.
Чибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Что же?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Откажут.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): Ну, тогда-то как?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Хочу к купцу идти.
Чибисов (Дело, Сухово-Кобылин): В прикащики — сальными свечами торговать.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Сальными свечами, да не сальными делами.
Чибисов (Дело, Сухово-Кобылин): . Пойдем, брат, прочь. С удовольствием бы повесил.
Ибисов (Дело, Сухово-Кобылин): А я бы веревку купил.
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): . Кастьян Кастьянович, — не зудите их; они вам зло сделают: — плюньте.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Пробовал! Слюны не хватает....
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): Вы теперь куда?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Куда?! . А на мою аттическую квартиру.
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): Почему же аттическую?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): А она не топленная.
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): Так не хотите ли ко мне — пообедаем вместе.
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Хочу!.. Ведь я через день обедаю, а мне каждый день хочется.
Омега (Дело, Сухово-Кобылин): Чудесно!.. А вы что любите?
Шило (Дело, Сухово-Кобылин): Эва.... все! Только бы костей не было.... я пробовал.... Не съешь....
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Благодетель!.. Чем обрадовал; мне ее на извощика мало. Вот толкуют о приказном племени: зачем, говорят, это крапивное племя развели: а этому племени что? Он чай вприкуску пьет; погулять — идет в полпивную: обедать — так съест на двадцать пять копеек серебром — уж и сыт. Ну, а я-то? Аристократ-то? Ведь в полпивную не пойдешь; обедать — все-таки у Палкина; да мне другой раз на перчатки три целковых надо; выходит — петля! Я только долгами и живу, от долгов и околею.... Боже мой — ну когда же такая каторга кончится? Ведь вот и тут ничего не будет, — ничего! Оберет он меня, каналья, оберет как липку; как обирал — так и оберет. Хоть бы в щель какую, в провинцию забиться; только бы мне вот Силу да Случай, да я таким бы взяточником стал, что с мертвого снял бы шкуру; право, бы снял — потому нужда! Так вот что удивительно: нет вот мне ни Силы, ни Случая.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Что ж вы еще не повестили?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Сейчас, сейчас; ведь это вот здесь, недалеко . А у нас, Ваше Превосходительство, опять язва завелась.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Кто такой?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Вот этот Шило, что недавно поместить изволили; его выгнать надо; он мне проходу не дает.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): А вы зачем с ним вяжетесь?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Помилуйте; он карбонарий, он ничего не признает. Кричит по всей канцелярии об этом деле; — ну, что же мне делать?
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): Удивления достойно, что это за времена настали: или умен — ну, так такая ракалия, что двух дней держать нельзя; или уж такая дрянь, что, как старая ветошь, ни на что не годен. ....Признаться сказать, хороши и вы-то стали! Ну, на что вы годитесь? Истрепались да измотались — ни одного из вас человеком сделать нельзя. Нет, в мое время был у нас Антон Трофимыч Крек — так человек!.. Из себя был плотный, плечистый, неуклюжий, что называется худо скроен, да крепко сшит. Говорил мало; а если скажет что, точно гвоздем пришьет. Жил он довольно, а и заметить было нельзя; только раз на выходе из бани как хлыстнет его апоплексия — так только вот что сделал — — и весь тут!..
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Я об нем, Ваше Превосходительство, очень много слышал.
Варравин (Дело, Сухово-Кобылин): То-то, слышал. А ныне что вы за чиновники? Глисты какие-то: худые да больные; скрипит да кашляет, да весь протух; руку ему пожмешь, так точно мокрую плеть какую. Нет, в наше время как, бывало, Антон Трофимыч всю пятерню тебе представит, так задумаешься. Только тебе ее сунет, а сам-то и жмет: — так как около тарантаса и ходишь. Вот так делал дело — не вам чета. Встанет в четыре часа, фукнет в кулак и сядет; да, как бык какой, так и прет. Никого не боялся, несказанное вершил, — ну и состояние оставил: домино какой на острове, да что наличности, да что безличности. А вы что? Белоручки, перчаточники, по театрам шататься, шалберить да балагурить, а деньги чтоб силой в карман лезли.... Нет, дружище, без работы не придут. Так что же выдумал: вы мне, говорит, чины-то дали, а состояния, говорит, не дали.