xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Мамка (Русалка, Пушкин): Княгинюшка, мужчина что петух: Кири куку! мах-мах крылом и прочь. А женщина, что бедная наседка: Сиди себе да выводи цыплят. Пока жених — уж он не насидится; Ни пьет, ни ест, глядит не наглядится. Женился — и заботы настают. То надобно соседей навестить, То на охоту ехать с соколами, То на войну нелегкая несет, Туда, сюда — а дома не сидится.
Княгиня (Русалка, Пушкин): Как думаешь? уж нет ли у него Зазнобы тайной?
Мамка (Русалка, Пушкин): Полно, не греши: Да на кого тебя он променяет? Ты всем взяла: красою ненаглядной, Обычаем и разумом. Подумай: Ну в ком ему найти, как не в тебе, Сокровища такого?
Княгиня (Русалка, Пушкин): Когда б услышал бог мои молитвы И мне послал детей! К себе тогда б Умела вновь я мужа привязать... A! полон двор охотниками. Муж Домой приехал. Что ж его не видно? Что князь, где он?
Ловчий (Русалка, Пушкин): Князь приказал домой Отъехать нам.
Княгиня (Русалка, Пушкин): А где ж он сам?
Ловчий (Русалка, Пушкин): Остался Один в лесу на берегу Днепра.
Княгиня (Русалка, Пушкин): И князя вы осмелились оставить Там одного; усердные вы слуги! Сейчас назад, сейчас к нему скачите! Сказать ему, что я прислала вас. Ах боже мой! в лесу ночной порою И дикий зверь, и лютый человек, И леший бродит — долго ль до беды. Скорей зажги свечу перед иконой.
Мамка (Русалка, Пушкин): Бегу, мой свет, бегу...
Русалки (Русалка, Пушкин): Веселой толпою С глубокого дна Мы ночью всплываем, Нас греет луна. Любо нам порой ночною Дно речное покидать, Любо вольной головою Высь речную разрезать, Подавать друг дружке голос, Воздух звонкий раздражать, И зеленый, влажный волос В нем сушить и отряхать.
Одна (Русалка, Пушкин): Тише, тише! под кустами Что-то кроется во мгле.
Другая (Русалка, Пушкин): Между месяцем и нами Кто-то ходит по земле.
Князь (Русалка, Пушкин): Знакомые, печальные места! Я узнаю окрестные предметы — Вот мельница! Она уж развалилась; Веселый шум ее колес умолкнул; Стал жернов — видно, умер и старик. Дочь бедную оплакал он недолго. Тропинка тут вилась — она заглохла, Давно-давно сюда никто не ходит; Тут садик был с забором, неужели Разросся он кудрявой этой рощей? Ах, вот и дуб заветный, здесь она, Обняв меня, поникла и умолкла... Возможно ли?.. Что это значит? листья, Поблекнув, вдруг свернулися и с шумом Посыпались как пепел на меня. Передо мной стоит он гол и черен, Как дерево проклятое.
Старик (Русалка, Пушкин): Здорово, Здорово, зять.
Князь (Русалка, Пушкин): Кто ты?
Старик (Русалка, Пушкин): Я здешний ворон.
Князь (Русалка, Пушкин): Возможно ль? Это мельник.
Старик (Русалка, Пушкин): Что за мельник! Я продал мельницу бесам запечным, А денежки отдал на сохраненье Русалке, вещей дочери моей. Они в песку Днепра-реки зарыты, Их рыбка-одноглазка стережет.
Князь (Русалка, Пушкин): Несчастный, он помешан. Мысли в нем Рассеяны, как тучи после бури.
Старик (Русалка, Пушкин): Зачем вечор ты не приехал к нам? У нас был пир, тебя мы долго ждали.
Князь (Русалка, Пушкин): Кто ждал меня?
Старик (Русалка, Пушкин): Кто ждал? вестимо, дочь. Ты знаешь, я на все гляжу сквозь пальцы И волю вам даю: сиди она С тобою хоть всю ночь, до петухов, Ни слова не скажу я.
Князь (Русалка, Пушкин): Бедный мельник!
Старик (Русалка, Пушкин): Какой я мельник, говорят тебе, Я ворон, а не мельник. Чудный случай: Когда (ты помнишь?) бросилась она В реку, я побежал за нею следом И с той скалы прыгнуть хотел, да вдруг Почувствовал, два сильные крыла Мне выросли внезапно из-под мышек И в воздухе сдержали. С той поры То здесь, то там летаю, то клюю Корову мертвую, то на могилке Сижу да каркаю.
Князь (Русалка, Пушкин): Какая жалость! Кто ж за тобою смотрит?
Старик (Русалка, Пушкин): Да, за мною Присматривать не худо. Стар я стал И шаловлив. За мной, спасибо, смотрит Русалочка.
Князь (Русалка, Пушкин): Кто?
Старик (Русалка, Пушкин): Внучка.
Князь (Русалка, Пушкин): Невозможно Понять его. Старик, ты здесь в лесу Иль с голоду умрешь, иль зверь тебя Заест. Не хочешь ли пойти в мой терем Со мною жить?
Старик (Русалка, Пушкин): В твой терем? нет! спасибо! Заманишь, а потом меня, пожалуй, Удавишь ожерельем. Здесь я жив, И сыт, и волен. Не хочу в твой терем.
Князь (Русалка, Пушкин): И этому все я виною! Страшно Ума лишиться. Легче умереть. На мертвеца глядим мы с уваженьем, Творим о нем молитвы. Смерть равняет С ним каждого. Но человек, лишенный Ума, становится не человеком. Напрасно речь ему дана, не правит Словами он, в нем брата своего Зверь узнает, он людям в посмеянье, Над ним всяк волен, бог его не судит. Старик несчастный! вид его во мне Раскаянья все муки растравил!
Ловчий (Русалка, Пушкин): Вот он. Насилу-то его сыскали!
Князь (Русалка, Пушкин): Зачем вы здесь?
Ловчий (Русалка, Пушкин): Княгиня нас послала. Она боялась за тебя.
Князь (Русалка, Пушкин): Несносна Ее заботливость! иль я ребенок, Что шагу мне ступить нельзя без няньки?
Русалки (Русалка, Пушкин): Что, сестрицы? в поле чистом Не догнать ли их скорей? Плеском, хохотом и свистом Не пугнуть ли их коней? Поздно. Рощи потемнели, Холодеет глубина, Петухи в селе пропели, Закатилася луна.
Одна (Русалка, Пушкин): Погодим еще, сестрица.
Другая (Русалка, Пушкин): Нет, пора, пора, пора. Ожидает нас царица, Наша строгая сестра.
Старшая русалка (Русалка, Пушкин): Оставьте пряжу, сестры. Солнце село. Столбом луна блестит над нами. Полно, Плывите вверх под небом поиграть, Да никого не трогайте сегодня, Ни пешехода щекотать не смейте, Ни рыбакам их невод отягчать Травой и тиной, ни ребенка в воду Заманивать рассказами о рыбках. Где ты была?
Дочь (Русалка, Пушкин): На землю выходила Я к дедушке. Все просит он меня Со дна реки собрать ему те деньги, Которые когда-то в воду к нам Он побросал. Я долго их искала; А что такое деньги, я не знаю. Однако же я вынесла ему Пригоршню раковинок самоцветных. Он очень был им рад.
Русалка (Русалка, Пушкин): Безумный скряга! Послушай, дочка. Нынче на тебя Надеюсь я. На берег наш сегодня Придет мужчина. Стереги его И выдь ему навстречу. Он нам близок, Он твой отец.
Дочь (Русалка, Пушкин): Тот самый, что тебя Покинул и на женщине женился?
Русалка (Русалка, Пушкин): Он сам; к нему нежнее приласкайся И расскажи все то, что от меня Ты знаешь про свое рожденье; также И про меня. И если спросит он, Забыла ль я его иль нет, скажи, Что все его я помню и люблю И жду к себе. Ты поняла меня?
Дочь (Русалка, Пушкин): О, поняла.
Русалка (Русалка, Пушкин): Ступай же. С той поры, Как бросилась без памяти я в воду Отчаянной и презренной девчонкой И в глубине Днепра-реки очнулась Русалкою холодной и могучей, Прошло семь долгих лет — я каждый день О мщенье помышляю... И ныне, кажется, мой час настал.
Князь (Русалка, Пушкин): Невольно к этим грустным берегам Меня влечет неведомая сила. Все здесь напоминает мне былое И вольной красной юности моей Любимую, хоть горестную повесть. Здесь некогда любовь меня встречала, Свободная, кипящая любовь; Я счастлив был, безумец!.. и я мог Так ветрено от счастья отказаться. Печальные, печальные мечты Вчерашняя мне встреча оживила. Отец несчастный! как ужасен он! Авось опять его сегодня встречу, И согласится он оставить лес И к нам переселиться... Что я вижу! Откуда ты, прекрасное дитя?
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Быть у нас в доме севодни ссоре; отец дочери выбрал жениха, а мать другого. Да полно, она о замужестве не думает, не то у нее на уме; у нас только в мысли, как бы нам от всех людей отлично одеться и чтоб господа петиметры наряды ея до неба возносили, а прямые бы люди ею гнушались.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Что, сударь, у вас нового?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Одни только башмаки, да и тех я не надел, очень тесны, жмут ноги, окупился.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Куда как этого, сударь, жаль.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Что делать.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Чем вы забавляетесь?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Иногда играю в свайку, а иногда...
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Ас кем ты едак тешиться изволишь?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): С людьми своими, разве у нас и холопей нет?
Финета (Пустая ссора, Сумароков): И сударь, как тебе не стыдно. Какой ты игрой забавляешься, да еще и с холопами.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Я не спесив, а эта игра безубыточнее той, в которую я намнясь проиграл с Дюлижем.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Изволь-ка с ним поводиться только, а то он тебя выучит доброму.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Перед обедом пришел ко мне, да ну меня звать, чтоб я с ним пошел в гости обедать. Мне было не хотелось, однако он так привязался, что я не мог отговориться, пошел с ним. Пришли, вижу, что стоит стол, да нет на нем ни кушанья, ни тарелок, только лишь убит, не помню, синим или зеленым сукном. Вышел хозяин; хозяин очень ласков, говорит, чего изволите, все готово, а чего готово, и стол не накрыт. Потом подал два костяных шарика, а Дюлиж взял две палки, одну дал мне, а другую взял себе, с одного конца такие толстые, а с другого самые тоненькие. Стал меня учить: эта-де игра, а играют в нее вот едак и едак. Мне показалось, что эта игра не очень мудрена; стал с ним играть. Он было хотел по червонному игру, только я по червонному играть не отважился; ин-де хотя рубля по полтора, я и по полтора рубля играть не хотел; ин-де хотя по сороку алтын; наконец, согласились, чтоб играть игру без полугривны по сороку. Проиграл ему пять игор, да и выиграть-та нельзя, все считает по два, шар положит однажды, а считает два. Я больше играть с ним на деньги не хотел; стали играть, чтоб тот, кто проиграет, купил бутылку вина; и тут я еще столько ж игор проиграл. Другая беда пришла: однажды толкнул шаром в шар, шар-ат как-то свернулся, а вострием-та палки немножко прорвал сукно, так и за то взяли с меня два рубля восемь алтын и две деньги. Сели потом есть, подали нам и вино то, которое я проиграл: кто ж бы мог подумать, чтоб оно по полтора рубля бутылка? Коли б вино было хорошее, так уж бы и живот не болел, а то вино такое кислое, только лишь пенится; да я ж им ушибся и облился: стал вынимать пробку, так оно меня как щелкнет в лоб, так что я насилу усидел; стал его отведывать, так оно мне и в горло не пошло. Попросил меду, меду нет; попросил квасу, квасу нет; такая меня изняла жажда, что я не знал, что делать; все подают вино, а о квасе-де мы и не знаем; и ежели б на стол воды не подали, так бы мне из-за стола пришло бежать: за все плати деньги, да еще и напиться не дадут. Нет, Финета, в едакия гости вперед он меня не заманит.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): И впрям, лучше играй все в свайку.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): То ли вить дело, в свайку как ни играй, так не проиграешься.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Напрасно ты суетишься, дочери моей за тобою не бывать, ты Дюлижева и мизинца не стоишь.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): И меня, сударыня, люди не хулят.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Чтобы я дочь выдала за дурака. Как весело с едаким жить мужем, я уж это отведала; да мой же еще и смирен. А ты каков будешь, я еще не ведаю; иногда и свинья рыло подымает, я в том немного искусилась.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Я, сударыня, всегда буду у вас в послушании.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Сколько я в молодости своей слез потеряла, еще я того не позабыла.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Однако вы вить мужа-то своего любите ж.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Никогда: а любила я тех, которые мне нравны были, да я этого и не стыжусь. Бывало, я хочу ехать, да повидаться с тем, кто мил и мне надобен, а он свое несет, поезжай с ним туда, где не только молодую бабу -- и старуху одурь возьмет. Сидим, бывало, сидим с ним у такого ж, каков он, хозяина целой день, да так иногда скучится, что все заснем; только тут и веселья мне было, что от пустых их речей заснешь да того, кто мил, во сне увидишь. Всякая беда человеку тяжела, а это, чтоб быть за дураком, всех тяжеле.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Да хотя б я и впрям, сударыня, глуп был, так разве нам и не жениться?
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Давно вас перевесть пора, уж вас и так на свете гораздо умножилось, напрасно только на вас хлеб тратится. Да и указ есть такой, чтоб дураков и дур не венчать, да этот указ из моды вышел: было бы лишь хорошее приданое, а то и дураки женятся, а дуры замуж выходят.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): И без дураков-та нельзя.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): А на что они?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Как же, сударыня, вить не всем быть умными.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): На что вас женить: от дураков дураки ж и родятся; да уж так вас много развелось, что и перевесть нельзя.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Не всегда от безумцев безумцы родятся. Коли, по вашему слову, господин Оронт глуп, так неужели и госпожа Деламида глупа?
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): А тебе кто это сказывал, что она дочь его?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Как же, вить она дочь ваша?
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Едакой человек! И этого не поймет!
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Господин Дюлиж дожидается вас в ваших покоях.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Не можно ли и мне туда войтить?
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Нечего делать.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Пожалуй, сударыня, прикажите и мне туда войтить.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Нечего делать: мне и от своего дурака тошно.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Так я лучше пойду да прохожусь, покамест господин Оронт домой не приехал.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Давно бы ты это вздумал.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Или бы пошел да поиграл в свайку.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Изрядной у вас господин будет, ежели Деламида за него выдет.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Этому не бывать.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Вить я в зеркало-та сматривался, мне кажется, я совсем человек.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Поди-тка лучше да поиграй в свайку.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): А здесь есть?
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Как не быть.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Так и впрям пойтить было да поиграть от скуки.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Ежели, Финета, госпоже нашей не быть за кем другим, так я желаю, чтоб она лучше была за Дюлижем, нежели за едаким уродом.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Тот и этого хуже.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): А я говорю, что тот лучше.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): Ты сам не знаешь, что говоришь; тот лучше, чем тот лучше. Ты бы сказал, что у того платье получше сделано да лучше волосы подвиты.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): А ты бы лучше сказала, что этот потише, нежели тот, и старинную б промолвила пословицу, что смиренье -- молодцу ожерелье. Да полно, едакое ожерелье не всегда надевается для украшения, иногда для того, что другого наряду нет.
Финета (Пустая ссора, Сумароков): А едакие господа, каков Дюлиж, вить только очень много о платье думать умеют, а это не мудрено; да к тому ж и портной пособит. Да что я с тобой заговорилась, я чаю, что меня уже спрашивали.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Мне кажется, что ее слова около правды вертятся. Повеса Фатюй, повеса Дюлиж, а ты, Деламида, несчастливая невеста, что едаких женихов имеешь. А вам, отцы их, не стыдно ли это, что вы едаких воспитали: один дурачество сына своего называет смиренством, а другой щегольством, а мне кажется, что неумеренное смиренство и щегольство всеконечно малоумия примета. А что есть такие девушки, которым петиметры нравятся, это не мудрено; петиметерка петиметра далеко видит, пускай их слюбливаются, никому не завидно. Счастлив я, что без них это говорю, а то бы я петиметров и петиметерок на себя взволновал: а армия эта велика.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Долго ли это будет: что ни молвишь, за все бьют.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Что еще такое сделалось?
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Хоть уж ты меня не выдай; жена меня убила, да еще велела принесть розог, да как малого ребенка сечь меня хотела. Да ежели б я в чем виноват был, так бы то было дело другое, а то я севодни с нею был чиннехонек.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Коли меня будешь слушать, так этому вперед ничему не бывать.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Что ж ты мне советуешь?
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Однажды только ее побей, так она вся будет другая.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): А как она не дастся да меня убьет больше сегодняшнего.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Я тебя уж отстою. Да ежели ее не унять, так она у нас весь дом разгоняет.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Чем бы ее побить-то, Кимар?
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Я это сыщу.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Да не выдай же меня.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Надейся на меня, как на городскую стену.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): То-то, Кимар, чтоб мне не попасть в беду.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Крепко на меня надейся.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Ах! Салмина, Салмина, приходит мне удавиться. И камень от жару трескается, а я сорок лет на каторге, от тебя мучась, еще жив; все этому удивляются, что я так великодушен, да в чем же и мужество наше состоит, что не в великодушии.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Ты от меня бегать?
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Виноват, матушка.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Не станешь ли так делать вперед?
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Кимар! Кимар!
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Не о Кимаре теперь дело; не станешь ли ты, свинья, вперед бегать от меня?
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Не стану, сударыня, рассеки меня, ежели я вперед это сделаю. Кимар!
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Не станешь ли спорить, будешь ли слушаться?
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Буду, матушка, буду, сударыня, буду, мое сокровище, буду, радость моя, утеха моя, веселие мое, жизнь моя, душа моя. Кимар! Кимар!
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Дашь ли мне в дочери волю.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Отстаивай меня, Кимар.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): А! А! Так ты Кимара за этим звал.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Становись за меня; посмотрим сперва, что от нее будет.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Так ты мне противиться хочешь, так я, коли так, и тебя.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Нет, сударыня, этому не бывать.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Салмина, вить он сердит, не связывайся с ним.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Я его сердца не боюсь.
Оронт (Пустая ссора, Сумароков): Ей поберегись, вить он не я, у него у самого руки есть.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Так вот я ж тебя, коли так.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Подыми меня, Кимар, я ногу зашибла.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Я давно тебе говорил, чтоб ты унялась, а то похождение твое так чудно, что хотя бы и в книгу написать.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): А чем же оно, бездельник, чудно?
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Тем чудно, что ты от него и теперь на полу лежишь.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Да это и со всяким случиться может; и лошадь падает, а у нее четыре ноги.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Ежели б ты не оттого упала, что ты гнавшись за мужем, так это не было бы смешно.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Однако подыми меня; неровно кто еще зайдет.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Нет, сударыня, тяжеленька ты, изволь посидеть. У меня есть знакомый механик, это, я слыхал, их дело: то, что тяжело, искусно подымать.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): А ты только приподыми меня, а то я уж сама встану.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Я вас в премудреной вижу ситуации.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Это мне все за тебя, муж меня бить было хотел за то, что за тебя, а не за Фатюя дочь свою выдаю; насилу я от него ушла. Оттого-то я упала, что от него побежала, да еще и ногу зашибла, подыми меня.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Гоняться за дамой, как это не гнусно!
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Однако подыми меня прежде.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Да еще за такой дамой, которая адорабль и которая тот один имеет порок, что в Париже не была.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Подыми ж меня, пожалуй.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): И которая лучше умрет, нежели выдаст дочь свою не за галантома.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Подыми ж меня наперед.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Дама, которая в молодости своей человек по десяти воздыхателей имела.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Что ж, подымешь ли меня?
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Пожалуй, друг мой, сыщи мне перчатки. Это, сударыня, очень неучтиво будет, ежели мне вашу руку взять голою рукою.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Где едакого сыщешь премудрого зятя.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): На что и родиться, сударыня, ежели уж и того не знать, что всего на свете нужнее, а нужнее комплиментов нет ничего на свете; и этим человек от скота отличается.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): В них-то и благородие наше состоит, чем же дворянин от подлого человека разнствует?
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Ежели б я перчаток не сыскал, я бы вас поднять истинно не осмелился, хотя бы вы по великодушию своему мне дурость мою и упустили, ежели б я голою рукою принял.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Только я едак не встану. Дюлиж .
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Нет, и едак не встану.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Я надеюсь, что вы мне этот проступок упустите, что я вас упустил; истинно сказать, вы немного тяжелы.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Не лучше ли по механика послать, сударыня?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Что, не ты ль ее повалил?
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Будто с дамами едак обходятся.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Или муж никак?
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): А мужья едак с женою-та поступают разве?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Как же не так, да мужья-то жен и бьют.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): О! подлая душа!
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Достойно ты его едаким называешь именем; подлинно, что подлая в нем душа. За это я тебе госпожу поднять помогу.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): О! друг мой, достоин ты имени французского лакея.
Салмина (Пустая ссора, Сумароков): Я тебе, Кимар, теперь это упускаю, что ты мне дурака-та поучить не дал; а вперед ты на меня уж не пеняй, ежели едак еще сделаешь, а с ним я теперь поговорю.
Кимар (Пустая ссора, Сумароков): Воля твоя, а я господина своего бить не дам.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Ты это, чтоб тебе жениться на Деламиде, еще не выложил из головы?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Будто это в моей воле, вить суженой и конем не объедешь.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Что это такое: суженую конем не объедешь?
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Ты разве этого не знаешь? Вить ты русский.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Ты русский, а не я; ежели ты мне едак вперед скажешь, так я тебе конец моей шпаги покажу. Я русский человек!
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Какой же ты, братец?
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Я это знаю, какой; я тебе не братец, ты это позабыл, что по-французски ни одного не знаешь слова.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Кабы я учился, так бы и я знал.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): И ты бы знал, думаешь ты? Нет, друг мой, для французского языка не едакая голова надобна и не едаким волосам быть должно.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Были бы волосы, а подвивать их не мудрено.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Не мудрено, ты думаешь? ха! ха! ха! Не мудрено волосы подвивать! Ха! ха! ха! Едак, как ты завиваешь, и не мудрено; а едак не так легко, как ты думаешь.
Фатюй (Пустая ссора, Сумароков): Что мне с тобой говорить, пойтить к господину Оронту.
Деламида (Пустая ссора, Сумароков): Я думала, что вы уже ушли.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Я не думал, что я вас севодни еще увидеть удостоюсь.
Деламида (Пустая ссора, Сумароков): Это для вас, чтоб меня видеть, не очень велико.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Всего больше, сударыня.
Деламида (Пустая ссора, Сумароков): Вы так мне флатируете, что уж невозможно.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Вы мне не поверите, что я вас адорирую.
Деламида (Пустая ссора, Сумароков): Я этого, сударь, не меритирую.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Я думаю, что вы довольно ремаркированы быть могли, чтоб я опре де вас всегда в конфузии.
Деламида (Пустая ссора, Сумароков): Что вы дистре, так это может быть от чего другого. Дюлиж. Я все, кроме вас, мепризирую.
Деламида (Пустая ссора, Сумароков): Я этой пансе не имею, чтоб я и впрям в ваших глазах емабль была.
Дюлиж (Пустая ссора, Сумароков): Треземабль, сударыня, вы как день в моих глазах.
Деламида (Пустая ссора, Сумароков): И я вас очень естимую, да для того-то я и за вас нейду; когда б вы и многие калите имели, мне б вас больше естимовать было уж нельзя.