xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Всё прочитал.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Ай, ай, как это неучтиво!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ему достанется.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): И очень справедливо.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Вообрази ж мой страх.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Он, кажется, прошел. Да что же он в письме веселого нашел?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): По счастью моему, он самолюбьем болен И счел, что я к нему пишу.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): И был доволен?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ужасно!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Ай, княжна! Да это чудеса!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Но скоро надобно открыть ему глаза. За дерзости его я ненавижу пуще.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Кто ж это?
Даша (Светский случай, Хмельницкий): А! этот, видно, лучше.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Какое счастие! Я вижу вас одних!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Где ж батюшка?
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Княжна! Мне дорог каждый миг. И если выслушать меня не захотите, Тогда...
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Пожалуйста, потише говорите.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Я после этого не смею продолжать.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Но тише говорить не значит замолчать. Здесь ждет вас господин Столицын.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Мне бы должно С ума сойти! Двух слов сказать нельзя.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Нет, можно, Но осторожнее.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Простите, виноват. Теперь подслушивать нас могут как хотят.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, боже мой! К чему ж вы начали шептаться?
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Помилуйте, княжна, мне трудно догадаться, Каким прикажете мне тоном говорить?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Вы громко можете меня благодарить.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): За что?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Вот хорошо, за важную услугу.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Княжна!..
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Я видела, сударь, мою подругу.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Возможно ли!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): И вам я очень помогла.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Как милы вы!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Письмо я ваше отдала.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Не бойтесь! Что ж, она ужасно рассердилась?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Не очень.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): И прочесть письмо мое...
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Решилась.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Чего ж боитесь вы? Скажите мне ответ, Скажите в двух словах: я счастлив или нет? Не бойтесь! Боже мой!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Но ей ужасно стыдно Признаться было в том, что без признанья видно.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Ах! вы меня на верх блаженства увлекли! Но я боюсь... чтоб нас подслушать не могли.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Не бойтесь.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Я клянусь, но что за уверенья, Любить и обожать ее до исступленья!
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Пусть она увидит мой восторг! И ею я любим! И я у ваших ног!
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Счастливым быть больше невозможно!
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Брависсимо! Ай! ай! Но как неосторожно!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Что значит это? Я от вас не ожидал.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Ах, князь!
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Позвольте, князь, чтоб я растолковал.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Ах, братец! Ты всегда не за свое берешься.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): За что ж вы сердитесь?
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): А ты чему смеешься?
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): А вот увидите.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Я видел.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Да не то. И просто он княжну благодарит.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): За что?
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): За покровительство ее.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Оно похоже...
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Позвольте, князь, оно похоже, да не то же. По счастию, не все боготворят одну - И, разумеется, влюблен он не в княжну.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): А близко?..
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Именно, в одну ее подругу.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Так на взаимную пошло у них услугу?
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Как тут попали вы! Ай, князь! И каково ж? Что значит опытность!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Не то что молодежь.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Ну, не всегда; меня вы извините в этом. По чьим здесь, например, уладилось советам? По собственным моим. Кто познакомил? Я. Кого благодарить они должны? - Меня. Всё я!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Всё ты! Хорош и подслужился славно! А как зовут ее подругу?
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Вот забавно! Ведь я и не спросил.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Так спросим-ка об ней.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Спросите.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Он молчит.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Скажите поскорей Мне на ушко. Ну, что ж?.. Вы тоже онемели... Оно хоть ничего... однако ж, в самом деле, Мне странно наконец; что ж это за секрет?
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Уж нет ли тут чего-нибудь?
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Конечно, нет.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Но подозрительно.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Ах, князь! Как это скучно; Кого подозревать и в чем? Ах, как здесь душно!.. Но вот письмо княжны уверит вас вполне, Что я...
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Письмо к тебе?
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Надеюсь, что ко мне.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Княжна!..
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Божусь, что я не к вам писала.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): К кому ж? Ах я дурак!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): А что она сказала?
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Княжна! Но честь, любовь, и дружба, и труды... Эй, кто-нибудь!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Я здесь, сударь.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Стакан воды!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Ну, что ж?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, батюшка!
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Так, я... здесь лишний. И вот чем отплатил приятель мой давнишний!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Стакан воды.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Ты сам устроил эту связь. Учил обманывать, и пот.
Столицын (Светский случай, Хмельницкий): Оставьте, князь, Нравоучения! Что тут за пустословье? Я очень рад и пью за общее здоровье. Слуга покорнейший! Я нынче зван на бал.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Прощай! А вы, сударь? Но кто ж вам право дал Распоряжаться здесь без вышнего начальства? Я не таков, чтоб дочь беречь для генеральства. Кто ей понравится, тот мне и будет зять.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Как счастлив я!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): А ты, давно ли сочинять Пустилась, матушка, конфетные билеты? От доброго отца грешно иметь секреты. Вот после этого люби вас без души.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Вы оба хороши!
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Неужли я ничем не заслужу прощенья?
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Я, братец, не таков и помню одолженья. Но вас мне надобно прошколить наперед. Ну, помиримся же, а свадьба - через год.
Рамирский (Светский случай, Хмельницкий): Ах, князь! Ждать целый год возможно ли, влюбившись?
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Посмотрим, что-то ты заговоришь, женившись!
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Черный цвет, мрачный цвет, Ты мне мил завсегда.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Где, Маша, где?
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Вот, посмотрите. Кланяется. Ах, какой!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Какой хорошенький!
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Сестрица, посидимте здесь: может быть, назад поедет.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): И, что ты, Маша! Приучишь его, он и будет каждый день по пяти раз мимо ездить. После с ним и не развяжешься. Уж я этих военных-то знаю. Вон Анна Марковна приучила гусара: он ездит мимо, а она поглядывает да улыбается. Что ж, сударыня моя: он в сени верхом и въехал.
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Ах, страм какой!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): То-то и есть! Ничего такого не было, а слава-то по всей Москве пошла... Ну, Маша, Дарья идет. Что-то она скажет?
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Ах, сестрица, как бы она маменьке не попалась!
Дарья (Семейная картина, Островский): Ну, матушка Матрена Савишна, совсем было попалась! Бегу я, сударыня, на лестницу, а Степанида Трофимовна прямехонько так-таки тут и была. Ну, за шелком, мол, в лавочку бегала. А то ведь она у нас до всего доходит. Вот вчерась приказчик Петруша...
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Да они-то что ж?
Дарья (Семейная картина, Островский): Да! кланяться приказали. Вот, сударыня, прихожу я к ним: Иван Петрович на диване лежит, а Василий Гаврилыч на постели... или, бишь, Василий Гаврилыч на Диване. Табаком накурили, сударыня, -- не продохнешь просто.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Да что говорили-то?
Дарья (Семейная картина, Островский): А говорили-то, сударыня ты моя, чтобы непременно, говорит, нынче в Останкино приезжали, этак в вечерню, говорит. Да ты, говорит, Дарья, скажи, чтобы беспременно приезжали, хоть и дождик будет, все бы приезжали.
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Что ж, сестрица, поедемте!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Ну, так ты, Дарья, беги опять да скажи, что, мол, приедут.
Дарья (Семейная картина, Островский): Слушаю-с. Больше ничего-с?
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Да скажи, Даша, что принесите, мол, каких-нибудь книжечек почитать; дескать, барышня просит.
Дарья (Семейная картина, Островский): Слушаю-с. Больше ничего?.. Ах, сударыня! я было и забыла совсем. Иван-то Петрович приказывал: да скажи, говорит, чтобы мадеры привезли; хорошо, говорит, на вольном воздухе.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Хорошо, хорошо, привезем!
Дарья (Семейная картина, Островский): Да еще, Матрена Савишна, Василий-то Гаврилыч говорит Ивану Петровичу: конечно, говорит, твое дело другое и, говорит, Матрена Савишна женщина замужняя... ну, и все такое... А Марья-то Антиповна, говорит, девушка... не то чтобы что, либо-ошто. А это, говорит, полагать надо, баластво одно. И, говорит, того и гляди, что за бородача за какого-нибудь выдадут. А выходит, говорит, хлопотать не из чего. Не то что насчет чего... ну, сами понимаете... А я, говорит, человек бедный... Кабы жениться, я, говорит, непрочь. Да, говорит, не с нашим рылом да в калачный ряд. Это Василий-то Гаврилыч Ивану Петровичу говорит. Твое, говорит, дело другое. Матрена Савишна женщина замужняя... с чиновником все может случиться... зима, говорит... ну, и шуба енотовая. Как ни на есть...
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Ах ты, дура! а ты бы сказала, что, мол...
Дарья (Семейная картина, Островский): Никак, матушка, сам приехал... Так и есть. На крыльцо лезет.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Ну, так ты ужо сбегай, когда будем чай пить.
Дарья (Семейная картина, Островский): Слушаю-с.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Что там?
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Здраствуй!.. А ты думала, бог знает что! Поцелуй еще...
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Полно дурачиться-то, Антип Антипыч! перестань! Э! как тебе не стыдно!
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Да поцелуй!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Ах, отстань ради бога!
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Уважь! Ай да жена! Вот люблю! Ай да Матрена Савишна! А знаешь ли что, Матрена Савишна?
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Что еще?
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Хорошо бы теперь чайку вы-пить-с.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Дарья! Давай самовар, да спроси ключи у Степаниды Трофимовны.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Жена! поди сюда!
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Поди сюда, говорят тебе!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Да что ты, очумел, что ли?
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Что я с тобой исделаю!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Да что с тобой? Антип Антипыч!
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): А! испугалась! Нет, Матрена Савишна, это я так -- шутки шучу. Что же чайку-то-с?
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Сейчас! Ах, батюшки, авось, не умрешь!
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Да что ж так-то сидеть! скука возьмет.
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Вот пострел! Прости господи! Эка угорелая девка! Ну, что ты бежишь-то сломя голову! Ведь над нами не каплет. Да уж и ты-то, отец мой, никак с ума спятил: который ты раз чай-то пить принимаешься! Дома два раза пил да, чай, в городе-то нахлебался!
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Что ж! Ничего! Что за важность! Не хмельное! Пили-с. Вот с Брюховым ходили, ходил с Саввой Саввичем. Что ж! Отчего с хорошим человеком чайку не попить? А я нынче, матушка, Брюхова-то рублев на тысячу оплел.
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): foot Молодцов -- приказчиков. (Прим. автора.) foot Город -- Гостиный двор. (Прим. автора.) Уж где тебе, дитятко! Самого-то, чай, кругом обманывают. За приказчиками ты не смотришь, торговлей не занимаешься. Уж какая это, Антипушка, торговля! С утра до вечера в трактире сидите, брюхо наливаете. Ох! никакого-то, как посмотрю я, у вас порядку нету. Уж вы и меня-то с пути сбили. Поутру самовар со стола не сходит до одиннадцати часов: сначала молодцов напоишь, в город отпустишь; потом ты, родимый, подымаешься: тебя-то скоро ли ублаготворишь; потом барыня-то твоя. Не то что к обедне сходить, вы и лба-то перекрестить не дадите, прости господи! Как бы жил ты, Антипушка, по старине-то, как порядочные люди-то живут: встал бы ты в четыре часа, за порядком бы посмотрел, на дворе поглядел бы, и все такое, и все как следственно, к обедне бы сходил, голубчик, да и хозяюшку-то свою поднял бы: "вставай, мол, полно нежиться-то! пора за хозяйство приниматься". Да-таки и хорошенько бы. Что смотришь-то на меня? правду говорю, Матрена Савишна, правду.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Уж вы теперь начнете!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Ах, мать моя; да ведь мной только дом-то и держится. Уж не тебе ли хозяйкой быть, сударыня! Нет, погоди, матушка, молода еще, мелко плаваешь! Ну, сама ты посуди: встаешь ты -- стыдно сказать, а грех утаить -- в одиннадцатом часу; а я-то тебя за самоваром изволь дожидаться... а я, сударыня, постарше тебя -- так-то-с. Больно барственно, Матрена Савишна, больно барственно! Уж как ни финти, а барыней не бывать, голубушка ты моя -- все-таки купчиха. Это, сударь ты мой, разрядится, мантилий да билиндрясы разные навешает на себя, растопырится, прости господи, распустит хвост-то, как павлин... фу ты, прочь поди... так и шумит! А уж ты, Матрена Савишна, как ни крахмалься, а все-таки не барыня... тех же щей, да пожиже влей!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Что ж, не в платочке же мне ходить, и то сказать!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): А ты, сударыня, своим званием не гнушайся.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Отчего ж не нарядиться, коли есть во что? Ничего. Можно. Что за важность? Да она у меня как разрядится-то, так лучше всякой барыни, вальяжнее, ей-богу! Ведь те всё мелочь; с позволения сказать, взглянуть не на что нашему брату. А она-то у меня таки тово... То есть я... насчет телесного сложения. Ну, и все такое!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Уж ты, Антип Антипыч, заврался, кажется.
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Как вам, братец, не стыдно? всегда конфузите.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Что ж такое? Нешто я что дурное сказал? Что за важность! Иногда и не то скажешь, да с рук сходит. Я как-то вот при генерале такое словечко ухнул, что самому страшно стало: да что ж делать-то! не схватишь, да опять не спрячешь. А это я супротив той точки речь веду, что понаряднее все-таки лучше; то есть хоть и не барыня, а все-таки... то есть, на линии... Что за важность!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Знаю, голубчик, знаю. Да вот как с тобой вместе-то выедет она куда-нибудь, разоденется-то, знаешь ли, да перо-то на сажень распустит, то-то, чай, она, бедная, думает: "эко, дескать, горе мое: муж-то у меня пузастый да бородастый какой, а не фертик, дескать, какой-нибудь раздушенный да распомаженный!"
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Чтоб она меня, молодца такого, да променяла на кого-нибудь, красавца-то этакого! Ну-ка, Матрена Савишна, поцелуйте-с!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Эх, дитятко, враг-то силен! Мы с покойником жили не вам чета: гораздо-таки полюбовнее, да все-таки он меня в страхе держал, царство ему небесное! Как ни любил, как ни голубил, а в спальне, на гвоздике, плетка висела про всякий случай.
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Уж вы меня всегда с мужем расстраиваете: что я вам за злодейка такая!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): А ты, матушка, молчи лучше!
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Как же! стану я молчать! дожидайтесь!.. Я, слава богу, купчиха первой гильдии: никому не уступлю!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Великая важность! купчиха ты! Видали и почище вас. Я и сама от семи собак отгрызусь...
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): А все-таки молчать не заставите! Не родился тот человек на свет, чтобы меня молчать заставил.
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): А ты думаешь, мне очень нужно! А бог с вами; живите, как знаете: свой разум есть. А уж к слову придется, так не утерплю: такой характер. Не переделаться мне для тебя... Да вы у меня и Машутку-то вот избаловали совсем.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): А что, Маша, хочешь, я тебе жениха найду?
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Давно бы тебе пора хватиться-то: ты, кажется, и забыл, что у тебя сестра девка на возрасте.
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Что вы, маменька! всё "на возрасте да на возрасте!" Мне ведь не бог знает сколько.
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Полно модничать-то, сударыня! Я по четырнадцатому году замуж шла; а тебе ведь -- стыдно при людях сказать -- двадцать лет.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Хочешь, Маша, Косолапова посватаю?
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Ах, братец, да от него и в мясоед всегда луком пахнет, а в пост-то так просто ужасть.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Ну, Перепяткина: чем не жених?
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Да вы, братец, это нарочно мне все уродов навязываете.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Что ж. Ничего. Хорошие женихи, Маша, хорошие! Важные женихи!
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Да вы это все насмех!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Да ты полно зубы-то скалить! Я дело говорю, Антип Антипыч! Что балясничать-то! А ты, сударыня, не бойся; женихи найдутся, любова выбирай: ты у нас ведь не голь саратовская, невеста с приданым. Только за благородного не отдам... ты и не думай, и не воображай себе.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Уж будто, матушка, промежду благородных-то и путных нет совсем. Нет, что ж, бывают.
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Как, батюшка, не быть: во всяком сословии есть. Да уж всякому свое. Отцы-то наши не хуже нас были, да в дворяне не лезли.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Что же, отчего за благородного не отдать? Ничего. Можно. Что за важность!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Эх, голубчик! хороший-то, который постепеннее, не возьмет: тому надо маломало сотню тысяч, а то две, либо три; ну, а другие, так хоть бы их и не было совсем. Только что чванится собой да благородством своим похваляется: "я-де благородный, а вы мужики"; а сам-то ведь голь какая-нибудь, так, выжига, прости господи! Знаю я их. Вот Лопатиха за благородного отдала, не спросись добрых-то людей. А я еще тогда самой-то говорила: "Эх, Максимовна, не садись, мол, не в свои сани: вспомянешь ты меня, да поздно будет". Так что ж? -- "Я, говорит, детищу своему не враг; хочу, говорит, как всё к лучшему; все-таки, говорит, благородный, а не купец; может и дослужиться, и в чины произойти". Да вот теперь, хвать-похвать, ан дыра в горсти. И близко локоть-то, да не укусишь. Деньжонки-то, что дали, которые пропил, которые в картишки проиграл, сердешный! Я и на свадьбе-то была: банкет такой сделали, упаси господи! Покажите, говорю, жениха-то. Что ж, сударь ты мой, вот как теперь гляжу: маленький да гнусненький такой, да фрачишко-то на нем этот натянут короткохвостый, весь как облизанный. Да вертится, прости господи, как бес какой, на месте не посидит. И на жениха-то не похож; чужой человек и не узнает, ей-богу, не узнает. Только фалдочки трясутся. Тут же я и подумала: знать, мол, вы, сердешные, хуже-то не нашли! Да нечего и говорить: всякий знает. Ну, положим так: не все же пьяницы, попадается и трезвый человек... так он тебя табачищем одним из дома выкурит, либо -- грешное дело -- по постам скоромное лопает. Фу ты, мерзость какая, прости господи!.. Так кто их знает, может, они по службе-то своей, у должности, и хорошие люди, дельные, да нам-то, сударь ты мой, дело неподходящее. То ли дело, Маша, купец-то хороший!
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Знаешь ли, Маша, гладкий да румяный вот как я. Уж и любить-то есть кого, не то что стракулист чахлый. Так ли, Маша, а?
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Да что вы, да я не знаю...
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Пора не знать! Ну, вот Матрена Савишна знает... Правду я говорю, Матрена Савишна, ведь купец лучше, а?
Матрена Савишна (Семейная картина, Островский): Уж ты наладишь одно и то же!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Что ж, Маша, известное дело: уж и приласкать есть кого.
Марья Антиповна (Семейная картина, Островский): Ах, маменька! Да что вы, ей-богу! Я уйду. Пойдемте, сестрица.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Так-с. Да уж ведь не отбегаешься.
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Стыдно стало, Антипушка: дело девичье.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Что ж! и за купца можно. Отчего не отдать? Дело хорошее!
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): А вот. Антипушка, мне кума Терентьевна сказывала, Парамон Ферапонтыч жениться задумал, невесту ищет. Вот упускать-то, Антипушка, не надо. Что ж, признаться сказать, он хоть и старенек, и вдовый, да денег-то, Антипушка, больно много -- куры не клюют. Ну, да и человек-то степенный, набожный, примерный купец, в уважении.
Антип Антипыч (Семейная картина, Островский): Только, матушка, уж больно плут.
Степанида Трофимовна (Семейная картина, Островский): Ах, батюшки мои! Да чем же он плут, скажи, пожалуйста? Каждый праздник он в церковь ходит, да придет-то раньше всех; посты держит; великим постом и чаю не пьет с сахаром -- все с медом либо с изюмом. Так-то, голубчик! Не то, что ты. А если и обманет кого, так что за беда! не он первый, не он последний; человек коммерческий. Тем, Антипушка, и торговля-то держится. Не помимо пословица-то говорится: "не обмануть -- не продать".