xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Да, я облезлый барин и горжусь этим!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Вот наняли музыкантов, а чем платить?
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Если бы энергия, которую вы в течение всей вашей жизни затратили на поиски денег для уплаты процентов, пошла у вас на что-нибудь другое, то, вероятно, в конце концов вы могли бы перевернуть землю.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Ницше... философ... величайший, знаменитейший... громадного ума человек, говорит в своих сочинениях, будто фальшивые бумажки делать можно.
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): А вы читали Ницше?
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Ну... Мне Дашенька говорила. А я теперь в таком положении, что хоть фальшивые бумажки делай... Послезавтра триста десять рублей платить... Сто тридцать уже достал... Деньги пропали! Потерял деньги! Где деньги? Вот они, за подкладкой... Даже в пот ударило...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Отчего так долго нет Леонида? Что он делает в городе? Дуняша, предложите музыкантам чаю...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Торги не состоялись, по всей вероятности.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): И музыканты пришли некстати, и бал мы затеяли некстати... Ну, ничего...
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Вот вам колода карт, задумайте какую-нибудь одну карту.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Задумал.
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Тасуйте теперь колоду. Очень хорошо. Дайте сюда, о мой милый господин Пищик. Ein, zwei, drei! Теперь поищите, она у вас в боковом кармане...
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Восьмерка пик, совершенно верно! Вы подумайте!
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Говорите скорее, какая карта сверху?
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Что ж? Ну, дама пик.
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Есть! Ну? Какая карта сверху?
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Туз червовый.
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Есть!.. А какая сегодня хорошая погода! Вы такой хороший мой идеал...
Начальник станции (Вишневый сад, Чехов): Госпожа чревовещательница, браво!
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Вы подумайте! Очаровательнейшая Шарлотта Ивановна... я просто влюблен...
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Влюблен? Разве вы можете любить? Guter Mensch, aber schlechter Musikant.
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Лошадь вы этакая...
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Прошу внимания, еще один фокус. Вот очень хороший плед, я желаю продавать... Не желает ли кто покупать?
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Ein, zwei, drei!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Браво, браво!..
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Теперь еще! Ein, zwei, drei!
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Конец!
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Злодейка... какова? Какова?
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): А Леонида все нет. Что он делает в городе, так долго, не понимаю! Ведь все уже кончено там, имение продано или торги не состоялись, зачем же так долго держать в неведении!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Дядечка купил, я в этом уверена.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Бабушка прислала ему доверенность, чтобы он купил на ее имя с переводом долга. Это она для Ани. И я уверена, бог поможет, дядечка купит.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Ярославская бабушка прислала пятнадцать тысяч, чтобы купить имение на ее имя,– нам она не верит,– а этих денег не хватило бы даже проценты заплатить. Сегодня судьба моя решается, судьба...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Мадам Лопахина!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Вечный студент! Уже два раза увольняли из университета.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Что же ты сердишься, Варя? Он дразнит тебя Лопахиным, ну что ж? Хочешь– выходи за Лопахина, он хороший, интересный человек. Не хочешь – не выходи; тебя, дуся, никто не неволит...
Варя (Вишневый сад, Чехов): Я смотрю на это дело серьезно, мамочка, надо прямо говорить. Он хороший человек, мне нравится.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): И выходи. Что же ждать, не понимаю!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Мамочка, не могу же я сама делать ему предложение. Вот уже два года все мне говорят про него, все говорят, а он или молчит или шутит. Я понимаю. Он богатеет, занят делом, ему не до меня. Если бы были деньги, хоть немного, хоть бы сто рублей, бросила бы я все, ушла бы подальше. В монастырь бы ушла.
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Благолепие!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Студенту надо быть умным! Какой вы стали некрасивый, Петя, как постарели! Только вот без дела не могу, мамочка. Мне каждую минуту надо что-нибудь делать.
Яша (Вишневый сад, Чехов): , Епиходов биллиардный кий сломал!..
Варя (Вишневый сад, Чехов): Зачем же Епиходов здесь? Кто ему позволил на биллиарде играть? Не понимаю этих людей...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Не дразните ее, Петя, вы видите, она и без того в горе.
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Уж очень она усердная, не в свое дело суется. Все лето не давала покоя ни мне, ни Ане, боялась, как бы у нас романа не вышло. Какое ей дело? И к тому же я вида не подавал, я так далек от пошлости. Мы выше любви!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): А я вот, должно быть, ниже любви. Отчего нет Леонида? Только бы знать: продано имение или нет? Несчастье представляется мне до такой степени невероятным, что даже как-то не знаю, что думать, теряюсь... Я могу сейчас крикнуть... могу глупость сделать. Спасите меня, Петя. Говорите же что-нибудь, говорите...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Продано ли сегодня имение или не продано – не все ли равно? С ним давно уже покончено, нет поворота назад, заросла дорожка. Успокойтесь, дорогая. Не надо обманывать себя, надо хоть раз в жизни взглянуть правде прямо в глаза.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Какой правде? Вы видите, где правда и где неправда, а я точно потеряла зрение, ничего не вижу. Вы смело решаете все важные вопросы, но скажите, голубчик, не потому ли это, что вы молоды, что вы не успели перестрадать ни одного вашего вопроса? Вы смело смотрите вперед, и не потому ли, что не видите и не ждете ничего страшного, так как жизнь еще скрыта от ваших молодых глаз? Вы смелее, честнее, глубже нас, но вдумайтесь, будьте великодушны хоть на кончике пальца, пощадите меня. Ведь я родилась здесь, здесь жили мои отец и мать, мой дед, я люблю этот дом, без вишневого сада я не понимаю своей жизни, и если уж так нужно продавать, то продавайте и меня вместе с садом... Ведь мой сын утонул здесь... Пожалейте меня, хороший, добрый человек.
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Вы знаете, я сочувствую всей душой.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Но надо иначе, иначе это сказать... У меня сегодня тяжело на душе, вы не можете себе представить. Здесь мне шумно, дрожит душа от каждого звука, я вся дрожу, а уйти к себе не могу, мне одной в тишине страшно. Не осуждайте меня, Петя... Я вас люблю, как родного. Я охотно бы отдала за вас Аню, клянусь вам, только, голубчик, надо же учиться, надо курс кончить. Вы ничего не делаете, только судьба бросает вас с места на место, так это странно... Не правда ли? Да? И надо же что-нибудь с бородой сделать, чтобы она росла как-нибудь... Смешной вы!
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Я не желаю быть красавцем.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Это из Парижа телеграмма. Каждый день получаю. И вчера, и сегодня. Этот дикий человек опять заболел, опять с ним нехорошо... Он просит прощения, умоляет приехать, и по-настоящему мне следовало бы съездить в Париж, побыть возле него. У вас, Петя, строгое лицо, но что же делать, голубчик мой, что мне делать, он болен, он одинок, несчастлив, а кто там поглядит за ним, кто удержит его от ошибок, кто даст ему вовремя лекарство? И что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Люблю, люблю... Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу. Не думайте дурно, Петя, не говорите мне ничего, не говорите...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Простите за откровенность бога ради: ведь он обобрал вас!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Нет, нет, нет, не надо говорить так...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Ведь он негодяй, только вы одна не знаете этого! Он мелкий негодяй, ничтожество...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Вам двадцать шесть лет или двадцать семь, а вы все еще гимназист второго класса!
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Пусть!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Надо быть мужчиной, в ваши годы надо понимать тех, кто любит. И надо самому любить... надо влюбляться! Да, да! И у вас нет чистоты, а вы просто чистюлька, смешной чудак, урод...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Что она говорит!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): «Я выше любви!» Вы не выше любви, а просто, как вот говорит наш Фирс, вы недотёпа. В ваши годы не иметь любовницы!..
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Это ужасно! Что она говорит?! Это ужасно... Не могу. Я уйду... Между нами все кончено!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Петя, погодите! Смешной человек, я пошутила! Петя! Что там такое?
Аня (Вишневый сад, Чехов): Петя с лестницы упал!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Какой чудак этот Петя... Ну, Петя... ну, чистая душа... я прощения прошу... Пойдемте танцевать...
Яша (Вишневый сад, Чехов): Что, дедушка?
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Нездоровится. Прежде у нас на балах танцевали генералы, бароны, адмиралы, а теперь посылаем за почтовым чиновником и начальником станции, да и те не в охотку идут. Что-то ослабел я. Барин покойный, дедушка, всех сургучом пользовал, от всех болезней. Я сургуч принимаю каждый день уже лет двадцать, а то и больше; может, я от него и жив.
Яша (Вишневый сад, Чехов): Надоел ты, дед. Хоть бы ты поскорее подох.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Эх ты... недотёпа!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Merci! Я посижу... Устала.
Аня (Вишневый сад, Чехов): А сейчас на кухне какой-то человек говорил, что вишневый сад уже продан сегодня.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Кому продан?
Аня (Вишневый сад, Чехов): Не сказал, кому. Ушел.
Яша (Вишневый сад, Чехов): Это там какой-то старик болтал. Чужой.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): А Леонида Андреича еще нет, не приехал. Пальто на нем легкое, демисезон, того гляди простудится. Эх, молодо-зелено.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Я сейчас умру. Подите, Яша, узнайте, кому продано.
Яша (Вишневый сад, Чехов): Да он давно ушел, старик-то.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Ну, чему вы смеетесь? Чему рады?
Яша (Вишневый сад, Чехов): Очень уж Епиходов смешной. Пустой человек. Двадцать два несчастья.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Фирс, если продадут имение, то куда ты пойдешь?
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Куда прикажете, туда и пойду.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Отчего у тебя лицо такое? Ты нездоров? Шел бы, знаешь, спать...
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Да... Я уйду спать, а без меня тут кто подаст, кто распорядится? Один на весь дом.
Яша (Вишневый сад, Чехов): Любовь Андреевна! Позвольте обратиться к вам с просьбой, будьте так добры! Если опять поедете в Париж, то возьмите меня с собой, сделайте милость. Здесь мне оставаться положительно невозможно. Что ж там говорить, вы сами видите, страна необразованная, народ безнравственный, притом скука, на кухне кормят безобразно, а тут еще Фирс этот ходит, бормочет разные неподходящие слова. Возьмите меня с собой, будьте так добры!
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Позвольте просить вас... на вальсишку, прекраснейшая... Очаровательная, все-таки сто восемьдесят рубликов я возьму у вас... Возьму... Сто восемьдесят рубликов...
Яша (Вишневый сад, Чехов): «Поймешь ли ты души моей волненье...»
Дуняша (Вишневый сад, Чехов): Барышня велит мне танцевать,– кавалеров много, а дам мало,– а у меня от танцев кружится голова, сердце бьется, Фирс Николаевич, а сейчас чиновник с почты такое мне сказал, что у меня дыхание захватило.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Что же он тебе сказал?
Дуняша (Вишневый сад, Чехов): Вы, говорит, как цветок.
Яша (Вишневый сад, Чехов): Невежество... Дуняша. Как цветок... Я такая деликатная девушка, ужасно люблю нежные слова.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Закрутишься ты.
Епиходов (Вишневый сад, Чехов): Вы, Авдотья Федоровна, не желаете меня видеть... как будто я какое насекомое. Эх, жизнь!
Дуняша (Вишневый сад, Чехов): Что вам угодно?
Епиходов (Вишневый сад, Чехов): Несомненно, может, вы и правы. Но, конечно, если взглянуть с точки зрения, то вы, позволю себе так выразиться, извините за откровенность, совершенно привели меня в состояние духа. Я знаю свою фортуну, каждый день со мной случается какое-нибудь несчастье, и к этому я давно уже привык, так что с улыбкой гляжу на свою судьбу. Вы дали мне слово, и хотя я...
Дуняша (Вишневый сад, Чехов): Прошу вас, после поговорим, а теперь оставьте меня в покое. Теперь я мечтаю.
Епиходов (Вишневый сад, Чехов): У меня несчастье каждый день, и я, позволю себе так выразиться, только улыбаюсь, даже смеюсь.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Ты все еще не ушел, Семен? Какой же ты, право, неуважительный человек. Ступай отсюда, Дуняша. То на биллиарде играешь и кий сломал, то по гостиной расхаживаешь, как гость.
Епиходов (Вишневый сад, Чехов): С меня взыскивать, позвольте вам выразиться, вы не можете.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Я не взыскиваю с тебя, а говорю. Только и знаешь, что ходишь с места на место, а делом не занимаешься. Конторщика держим, а неизвестно – для чего.
Епиходов (Вишневый сад, Чехов): Работаю ли я, хожу ли, кушаю ли, играю ли на биллиарде, про то могут рассуждать только люди понимающие и старшие.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Ты смеешь мне говорить это! Ты смеешь? Значит, я ничего не понимаю? Убирайся же вон отсюда! Сию минуту!
Епиходов (Вишневый сад, Чехов): Прошу вас выражаться деликатным способом.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Сию же минуту вон отсюда! Вон! Двадцать два несчастья! Чтобы духу твоего здесь не было! Чтобы глаза мои тебя не видели! А, ты назад идешь? Иди... Иди... Иди, я тебе покажу... А, ты идешь? Идешь? Так вот же тебе...
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Покорнейше благодарю.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Виновата!
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Ничего-с. Покорно благодарю за приятное угощение.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Не стоит благодарности. Я вас не ушибла?
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Нет, ничего. Шишка, однако, вскочит огромадная.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Видом видать, слыхом слыхать... Коньячком от тебя попахивает, милый мой, душа моя. А мы тут тоже веселимся.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Это вы, Ермолай Алексеич? Отчего так долго? Где Леонид?
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Леонид Андреич со мной приехал, он идет...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Ну, что? Были торги? Говорите же!
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Торги кончились к четырем часам... Мы к поезду опоздали, пришлось ждать до половины десятого. Уф! У меня немножко голова кружится...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Леня, что? Леня, ну? Скорей же, бога ради...
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Вот возьми... Тут анчоусы, керченские сельди... Я сегодня ничего не ел... Столько я выстрадал! Устал я ужасно. Дашь мне, Фирс, переодеться.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Что на торгах? Рассказывай же!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Продан вишневый сад?
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Продан.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Кто купил?
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Я купил.
UNKNOWN (Вишневый сад, Чехов): Я купил! Погодите, господа, сделайте милость, у меня в голове помутилось, говорить не могу... Пришли мы на торги, там уже Дериганов. У Леонида Андреича было только пятнадцать тысяч, а Дериганов сверх долга сразу надавал тридцать. Вижу, дело такое, я схватился с ним, надавал сорок. Он сорок пять. Я пятьдесят пять. Он, значит, по пяти надбавляет, я по десяти... Ну, кончилось. Сверх долга я надавал девяносто, осталось за мной. Вишневый сад теперь мой! Мой! Боже мой, господи, вишневый сад мой! Скажите мне, что я пьян, не в своем уме, что все это мне представляется... Не смейтесь надо мной! Если бы отец мой и дед встали из гробов и посмотрели на все происшествие, как их Ермолай, битый, малограмотный Ермолай, который зимой босиком бегал, как этот самый Ермолай купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете. Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже в кухню. Я сплю, это только мерещится мне, это только кажется... Это плод вашего воображения, покрытый мраком неизвестности... Бросила ключи, хочет показать, что она уж не хозяйка здесь... Ну, да все равно. Эй, музыканты, играйте, я желаю вас слушать! Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду, как упадут на землю деревья! Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь... Музыка, играй! Отчего же, отчего вы меня не послушали? Бедная моя, хорошая, не вернешь теперь. О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Она плачет. Пойдем в залу, пусть она одна... Пойдем...
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Что ж такое? Музыка, играй отчетливо! Пускай всё, как я желаю! Идет новый помещик, владелец вишневого сада! За все могу заплатить!
Аня (Вишневый сад, Чехов): Мама!.. Мама, ты плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя... я благословляю тебя. Вишневый сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не плачь, мама, у тебя осталась жизнь впереди, осталась твоя хорошая, чистая душа... Пойдем со мной, пойдем, милая, отсюда, пойдем!.. Мы насадим новый сад, роскошнее этого, ты увидишь его, поймешь, и радость, тихая, глубокая радость опустится на твою душу, как солнце в вечерний час, и ты улыбнешься, мама! Пойдем, милая! Пойдем!..
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): «Купидо сердце мое, как всадник коня, лозою подстрекает; и оно к очам моей всевожделенной бежит, стремится, летит, парит; и скрывается от очей моих: а меня оставляет единого бесчувственна, бездушна, безгласна, бездыханна». Вот вступление речи, мною сочиненной на всерадостнейшее мое влюбление во красоты логические Марины. Начало пылко, страстно, выразительно! сравнение живо, прекрасно! Купидо, как ездок, сел верхом на сердце мое, как на лошадь, и погоняет его лозою. Браво! превосходно!.. а я один... и конечно один. Купидо на моем сердце ускакал, то я без сердца, в уединении... прекрасно! Брависсимо! следовательно ничего не чувствует... Это такое начало, которое с первого раза, поколебав до основания, приведет в изумление дражайший предмет, который от сего сотрясения ослабнет; а наконец, слыша слова: бесчувствен! бездыханен и прочая, тронется жалостью; ибо сие весьма патетично... Потом последует хрия, из множества силлогизм соплетенная, против чего никому устоять не можно, хотя бы то была и каменная Сухарева башня. Я сильными доводами докажу, что должно Меня любить той, которую я люблю... Она, зная сама логику, конечно, в неопровержимой сей истине согласится; и я восторжествую!.. Ежели же сие не проймет дражайший предмет, то у меня готовы и стихи, сочиненные совершенно по правилам пиитики... Стихи важные, увесистые, аки Геркулесова палица... А! вот и очаг, в коем душа моя сожигается наподобие утлыя поленницы... Сокрою мою хартию... ибо нечаянное нападение несравненно поразительнее.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Ученые пьют ли перед обедом водку?
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): 153 Не только до... но и по... обеде... и всегда... и поутру рано... и ввечеру поздно... Сей нектар, приводя в движение жизненные духи, расширяет сферу наших знаний... и делает, что мы превосходим человеков...
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): В питье водки. Потому что все пьют по одной, а вы опорознили вдруг целый графин.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Целый? Нет, еще осталось. А чтоб тебя во лжицах не оставить, то надлежит допить. Ибо я люблю поправлять ошибки тех, которых почитаю.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Это походит на тех людей, которых зовут пьяницами.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): От злословия нельзя уйти; а мудрый превыше клеветы... Но оставим это... О, ты, которая для меня то же, что в орфографии или в правописании punctum exclamationis, или точка восклицания, позволь осмелиться мне учинить предложение.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Какое?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Что это?
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Сами услышите. Exordium. «Купидо сердце мое, как всадник коня, лозою подстрекает, и оно к очам моей возлюбленной стремится, летит, парит».
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Это для меня тарабарская грамота; нельзя ли на словах попросту изъяснить, чего вы хотите?
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Чего я хочу?.. Вы не хотите понимать, что сердце мое, аки конь, на коем любовь скачет, бежит к вам.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Неправда, сударь, оно мимо меня проскакало.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Нет, у вашей красоты остановилось навеки, так крепко, что ничем нельзя ни отбить, ни отманить.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Как? ни сеном, ни овсом?
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Любовь ваша — вот сено, вот овес.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Накрывайте на стол: уже кушанье готово. Сегодня я сам себя превзошел; и смешение куропаток с куликами в пироге, доказав искусство мое угождать людям, сделает мне бессмертную честь.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Кто его милость?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Преученый человек.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Ну, пропал я!.. Да знает ли он по-гречески?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Как по-русски.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Ну, что мне делать? И очень учен?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Как черт. Он рассуждает так, как жарит. Вот с ним-то переведайтесь; а то что на меня, сироту, нападать. Господин Ростер! вот вам достойный собеседник, человек ученый. Теперь-то вы можете показать себя.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Да знающ ли он в поваренной науке?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Без сомнения. Она основание его учения. Он ужо за столом это тебе докажет, равно как мне за водкою доказал.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Я не боюсь. Кто у мосьё Кассероля учился, чего опасаться?
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): У него лицо точно, как Сенека изображается.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Вид его показывает мне глубокое знание в поваренном искусстве.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Когда бы не присутствие Марины насмешливой, к которой любовь подстрекает мое любочестие, я пред сим ученым наедине признался бы, что я по-гречески не разумею, и моею просьбою умолил бы его человеколюбие никому о том не разглашать.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Марина, видишь ли, кто я? Ученость его в недоумении. Почитая единый мой вид, надумывается, с чего начать говорить со мною.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Что, сударь, вам сделалось? Конечно логика ваша заехала в тупик?
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Нимало... А в какой части учения более простираться изволили?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Во всех... Тот для меня не учен, кто только в одном упражняется... Чтобы ученым быть, надобно все знать, и выбрать такую науку, которая одна все замыкала бы в себе.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): То есть, философию.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Нет. Есть наука гораздо выше этой, и в которой и сама философия не что иное, как только малая часть ее.
Синекдохос (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Это у меня волосы дыбом поднимает... О такой науке я и не слыхивал.