xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Маруся (К звёздам, Андреев): Как гаснет звезда? Как умирает птица в неволе? Перестал петь, стал бледен и грустен, - но успокаивал меня. Раз только сказал: я не могу понять железной решетки. Что такое железная решетка, - она между мною и небом.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Между мною и небом.
Маруся (К звёздам, Андреев): А тут их избили. Да, да. Они подняли бунт в тюрьме. В их камеры ворвались тюремщики и били их - по одному. Били руками, ногами, их топтали, уродовали лица. Долго, ужасно их били - тупые, холодные звери. Не пощадили они и твоего сына: когда я увидела его, его лицо было ужасно. Милое, прекрасное лицо, которое улыбалось всему миру! Разорвали ему рот, уста, которые никогда не произносили слова лжи; чуть не вырвали глаза - глаза, который видел только прекрасное. Ты понимаешь это, отец? Ты можешь это оправдать?
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Говори.
Маруся (К звёздам, Андреев): И уже тут в нем проснулась эта страшная смертельная тоска. Он никого не упрекал, он защищал предо мною тюремщиков - своих убийц, - но в его глазах росла эта черная тоска: душа его умирала. И все еще успокаивал меня, все еще утешал. И раз только сказал: всю тоску мира ношу я в душе.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Дальше.
Маруся (К звёздам, Андреев): Стал забываться. Потом умолк. Молча выходил ко мне - молчал, пока я говорила, и молча уходил. Глаза у него стали огромные, черные, как будто из них смотрела тоска всего мира, - и такой красоты я не видала, отец! А когда сегодня я пришла на свидание, он был уже в больнице. Когда вчера вели его на прогулку, он хотел броситься с лестницы, в пролет, но его удержали. Потом - безумие, горячечная рубашка - и все.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Ты видела его?
Маруся (К звёздам, Андреев): Я видела его. Но об этом я не стану говорить. Я не могу. Разбита прекрасная форма!
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Они всегда избивали своих пророков!
Маруся (К звёздам, Андреев): Отец! Как же можно жить среди тех, кто избивает своих пророков? Куда мне уйти, я не могу больше. Я не могу смотреть на лицо человека - мне страшно! Лицо человека - это так ужасно: лицо человека. Я выплакала мои слезы - та же тоска впереди - смертельная, последняя тоска. Ты видишь: я спокойна. Как много звезд! Пауза.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): А Инна знает?
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Что говорят врачи?
Маруся (К звёздам, Андреев): Они говорят: идиот.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Николай - идиот?
Маруся (К звёздам, Андреев): Да. Он будет долго жить. Он станет равнодушен, он будет много пить, есть, потолстеет, он проживет долго. Он будет счастлив.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Николай - идиот! Как трудно это представить. Этот прекрасный человек, этот гармоничный, светлый дух погружен во тьму, в скучный, бедный, еле колышущийся хаос. Он некрасив теперь, Маруся?
Маруся (К звёздам, Андреев): Да, он некрасив. А тебя это беспокоит?
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Я рад, что ты так спокойна, я не думал, что ты так сильна.
Маруся (К звёздам, Андреев): Уж месяц я переживаю изо дня в день эту муку. Я привыкла. Что, отец, привычка: это, должно быть, тоже что-то вроде сумасшествия?
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Что же ты хочешь делать теперь?
Маруся (К звёздам, Андреев): Не знаю, я еще не думала об этом. Как-то стыдно, отец, над свежей могилой думать о своей - новой жизни. Даже собаке нужно время, чтобы привыкнуть к потере щенка.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Николая я устрою, ему теперь не много надо. А ты, Маруся, больше не ходи к нему. Совсем не ходи.
Маруся (К звёздам, Андреев): Нет, я буду ходить!
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Это кощунство. Это такое же кощунство, как оставить в своей комнате труп. Трупы надо сжигать на огне.
Маруся (К звёздам, Андреев): Я и труп оставила бы у себя в комнате.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Зачем?
Маруся (К звёздам, Андреев): Ты знаешь прелестную Эллен? Я беру ее с собой.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Против кого это?
Маруся (К звёздам, Андреев): Не знаю. Против тебя.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Против меня?
Маруся (К звёздам, Андреев): Да. Я нашла, я знаю теперь, что я буду делать. Я построю город и поселю в нем всех старых, как прелестная Эллен, всех убогих, калек, сумасшедших, слепых. Там будут глухонемые от рождения и идиоты, там будут изъеденные язвами, разбитые параличом. Там будут убийцы...
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Мне жаль тебя, Маруся.
Маруся (К звёздам, Андреев): Там будут предатели и лжецы и существа, подобные людям, но более ужасные, чем звери. И дома будут такие же, как жители: кривые, горбатые, слепые, изъязвленные; дома-убийцы, предатели. Они будут падать на головы тех, кто в них поселится, они будут лгать и душить мягко. И у нас будут постоянные убийства, голод и плач; и царем города я поставлю Иуду и назову город: "К звездам!"
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Бедная Маруся, мне жаль тебя!
Маруся (К звёздам, Андреев): Оставь! Ты не жалеешь сына.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): У меня нет детей. Для меня одинаковы все люди.
Маруся (К звёздам, Андреев): Как это бездушно! Нет, я не пойму тебя.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Это оттого, что я думаю обо всем. Я думаю о прошлом и о будущем, и о земле, и о тех звездах - обо всем. И в тумане прошлого я вижу мириады погибших; и в тумане будущего я вижу мириады тех, кто погибнет; и я вижу космос, и я вижу везде торжествующую безбрежную жизнь - и я не могу плакать об одном!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Колюшка наш, Колюшка!
Петя (К звёздам, Андреев): Мамочка, мамочка! Не плачь!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Колюшка!
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Отняли сына! Безумцы! Слепцы, на себя поднимающие руку!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ничего... отец, проживем. Колюшка мой, Колюшка...
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Если бы солнце висело ниже, они погасили бы солнце, - чтобы издохнуть во мраке. Отняли сына! Отняли сына! Свет отняли!
Маруся (К звёздам, Андреев): Прости меня, отец.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Не надо плакать, не надо. У нас есть мысль. У нас есть мысль. Да помоги же ты!.. Да, должно быть, я стар.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Это ничего. Жизнь, жизнь везде. Сейчас, в эту минуту - да, в эту минуту! - родится кто-то - такой же, как Николай, лучше, чем он, - у природы нет повторений.
Маруся (К звёздам, Андреев): Родится для безумия, для гибели! Родится для того, чтобы так же плакала над ним мать! Ты это хочешь сказать?
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Мать? Да. Да. Он погибнет, Маруся. Как садовник, жизнь срезает лучшие цветы, - но их благоуханием полна земля... Взгляни туда, в этот беспредельный простор, в этот неиссякаемый океан творческих сил. Взгляни туда! Там тихо, - но если бы ты могла слышать сквозь пространство и видеть сквозь вечность, ты, может быть, умерла бы от ужаса, а быть может - сгорела бы от восторга. С холодным бешенством, покорные железной силе тяготения, несутся в пространстве по своим путям бесконечные миры, - и над всеми ими господствует один великий, один бессмертный дух.
Маруся (К звёздам, Андреев): Не говори мне о боге!
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Я говорю о существе, подобном нам, о том, кто так же страдает, и так же мыслит, и так же ищет, как и мы. Я его не знаю - но я люблю его, как друга, как товарища. В тот миг, как при случайной встрече двух неведомых сил загорелась первая жизнь - маленькая, крохотная жизнь амебы, протоплазмы, - уже в этот миг все эти сверкающие громады нашли своего господина. Это мы - те, кто здесь, и те, кто там. Великий простор небес! Древняя тайна! Ты над головою моею, ты в душе моей - и ты уже у моих ног, у ног твоего господина.
Маруся (К звёздам, Андреев): Оно молчит, отец! Оно смеется над вами!
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Но я хочу - и оно говорит! Туда, в эту синюю глубину, посылаю я мой взор, и он скользит в пространствах и настигает то, чего никогда еще не видел человек. Я зову, и оттуда, из мрака преисподней, выползает на мой зов трепещущая тайна. Она корчится от злобы и страха, и грозит раздвоенным языком, и моргает ослепшими глазами - бессильное, жалкое чудовище. И тогда я радуюсь, и тогда я говорю в века и пространства: привет тебе, сын вечности! Привет тебе, мой неизвестный и далекий друг!
Маруся (К звёздам, Андреев): Но смерть, но безумие, но дикое торжество рабов? Отец, я не могу уйти от земли, я не хочу уходить от нее: она так несчастна. Она дышит ужасом и тоской, - но я рождена ею, и в крови моей я ношу страдания земли. Мне чужды звезды, я не знаю, кто обитает там... Как подстреленная птица, душа моя вновь и вновь падает на землю.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Смерти нет.
Маруся (К звёздам, Андреев): А Николай? А сын твой?
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Он в тебе, он в Пете, он во мне-он во всех, кто свято хранит благоухание его души. Разве умер Джордано Бруно?
Маруся (К звёздам, Андреев): Он был велик.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Умирают только звери, у которых нет лица. Умирают только те, кто убивает, а те, кто убит, кто растерзан, кто сожжен, - те живут вечно. Нет смерти для человека, нет смерти для сына вечности.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Колюшка! Колюшка!
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): В храмах древних поддерживался вечный огонь. Испепелялось дерево, выгорало масло, но огонь поддерживался вечно. Разве ты не чувствуешь его - тут, везде? Разве в себе не ощущаешь его чистого пламени? Кто дал тебе эту нежную душу, чья мысль, улетевшая из бренного тела, живет в тебе, - ты можешь ли сказать, что это мысль твоя? Твоя душа - лишь алтарь, на котором свершает служение сын вечности! Привет тебе, мой неизвестный, мой далекий друг!
Маруся (К звёздам, Андреев): Я пойду в жизнь.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Иди! Отдай ей то, что ты взяла у нее же. Отдай солнцу его тепло! Ты погибнешь, как погиб Николай, как гибнут те, кому душой своей, безмерно счастливой, поддерживать вечный суждено огонь. Но в гибели твоей ты обретешь бессмертие. К звездам!
Петя (К звёздам, Андреев): Ты плачешь, отец. Дай поцеловать мне руку, дай!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Уж ты... не плачь, отец. Как-нибудь... проживем...
Маруся (К звёздам, Андреев): Я пойду. Как святыню, сохраню я то, что осталось от Николая, - его мысль, его чуткую любовь, его нежность. Пусть снова и снова убивают его во мне - высоко над землей понесу я его чистую, непорочную душу.
Сергей Николаевич (К звёздам, Андреев): Привет тебе, мой далекий, мой неизвестный друг!
Маруся (К звёздам, Андреев): Привет тебе, мой милый, мой страдающий брат!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Колюшка... Колюшка!..
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): У... клавесин... клавесин...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Перестань, Лагранж. Ты тут ни при чем. Это судьба пришла в мой дом и похитила у меня все.
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Истинная правда. У меня у самого трагическая судьба. Торговал я, например, в Лиможе пирожками... Никто этих пирожков не покупает, конечно... Хотел стать актером, к вам попал...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Помолчи, Бутон.
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Молчу.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Казни меня, король, казни... Иуда!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Бутон... Бутон... А ведь уморишь меня ты, ты... стрельбой и шумом... Ты что ж еще? Убийство у меня в квартире учинить хочешь?
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Тварь Захария Муаррон, ты меня знаешь? Куда бы ты ночью ни пошел – жди смерти. Утра ты уже не увидишь.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): С чем пожаловал, сынок? Преступление раскрыто, стало быть, что можешь ты еще выудить в моем доме? О чем напишешь королю? Или ты подозреваешь, что я еще и фальшивомонетчик? Осмотри шкафы и комоды, я тебе разрешаю. Без поклонов говори, что тебе требуется.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Уважаемый и предрагоценный мой учитель, вы думаете, что я пришел просить прощения. Нет. Я явился, чтобы успокоить вас: не позже полуночи я повешусь у вас под окнами вследствие того, что жизнь моя продолжаться не может. Вот веревка. И вот записка: "Я ухожу в ад".
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вот успокоил.
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Да, это труднейший случай. Один философ сказал...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Молчи, Бутон.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я пришел побыть возле вас. А на госпожу Мольер, если бы я остался жить, я не взгляну ни одного раза.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Тебе и не придется взглянуть на нее, мой сын, потому что она ушла, и навеки я один. У меня необузданный характер, потому я и могу сперва совершить что-нибудь, а потом уже думать об этом. И вот, подумав и умудрившись после того, что случилось, я тебя прощаю и возвращаю в мой дом. Входи.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вы, учитель, не человек, не человек. Вы – тряпка, которой моют полы!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Дерзкий щенок! Не рассуждай о том, чего не понимаешь. Вставай, не протирай штаны. Где кафтан?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): В кабаке заложил.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): За сколько? Это свинство – атласные кафтаны в кабаках оставлять. Выкупить кафтан... Ты, говорят, бродил, бродил и к королю даже забрел?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): И сказал мне король: в сыщики, в сыщики... Вы, говорит, плохой актер...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ах, сердце человеческое! Ах, куманек мой, ах, король! Король ошибся: ты актер первого ранга, а в сыщики ты не годишься – у тебя сердце неподходящее. Об одном я сожалею – что играть мне с тобой не придется долго. Спустили на меня, мой друг, одноглазую собаку – мушкетера. Лишил меня король покровительства, и, стало быть, зарежут меня. Бежать придется.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Учитель, пока я жив, не удастся ему вас зарезать, верьте мне! Вы знаете, как я владею шпагой.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ты поразительно владеешь шпагой, это верно. Но, гнусная гадина, прежде чем ты подойдешь к "Помолись", купи себе панихиду в соборе.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Сзади заколю.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Это по тебе.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Буду неотлучно ходить рядом с вами, дома и на улице, ночью и днем, с чем и явился.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Как сыщик.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Заткни себе рот кружевом.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Милый Регистр, не оскорбляй меня, зачем же оскорблять того, кто не может тебе ответить. Меня не следует трогать – я человек с пятном. И не бросайся на меня этой ночью. Ты убьешь меня, тебя повесят, а Кабала беззащитного мэтра заколет.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ты значительно поумнел с тех пор, как исчез из дому.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Имей в виду, что мэтра признали безбожником за "Тартюфа". Я был в подвале у Кабалы... Закона для него нету – значит, жди всего. Мольер. Знаю. Постучали? Муаррон. Нет. Бери пистолет и фонарь, идем караулить.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Тиран, тиран...
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Про кого вы это говорите, мэтр?
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Про короля Франции...
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Молчите!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Про Людовика Великого! Тиран!
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Все кончено. Повешены оба.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ох, Бутон, я сегодня чуть не умер от страху. Золотой идол, а глаза, веришь ли, изумрудные. Руки у меня покрылись холодным потом. Поплыло все косяком, все боком, и соображаю только одно – что он меня давит! Идол!
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Повешены оба, и я в том числе. Рядышком на площади. Так вот вы висите, а наискосок – я. Безвинно погибший Жан-Жак Бутон. Где я? В царстве небесном. Не узнаю местности.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Всю жизнь я ему лизал шпоры и думал только одно: не раздави. И вот все-таки – раздавил. Тиран!
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): И бьет барабан на площади. Кто высунул не вовремя язык? Будет он висеть до самого пояса.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): За что? Понимаешь, я сегодня утром спрашиваю его – за что? Не понимаю... Я ему говорю: я, ваше величество, ненавижу такие поступки, я протестую, я оскорблен, ваше величество, извольте объяснить... Извольте... я, быть может, вам мало льстил? Я, быть может, мало ползал?.. Ваше величество, где же вы найдете такого другого блюдолиза, как Мольер?.. Но ведь из-за чего, Бутон? Из-за "Тартюфа". Из-за этого унижался. Думал найти союзника. Нашел! Не унижайся. Бутон! Ненавижу королевскую тиранию!
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Мэтр, вам памятник поставят. Девушка у фонтана, а изо рта у нее бьет струя. Вы выдающаяся личность, но только замолчите... Чтобы у вас язык отсох... За что меня вы губите?..
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что еще я должен сделать, чтобы доказать, что я червь? Но, ваше величество, я писатель, я мыслю, знаете ли, я протестую... она не дочь моя! Попросите ко мне Мадлену Бежар, я хочу посоветоваться.
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что вы, мэтр?!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): А... умерла... Зачем, моя старуха, ты не сказала мне всей правды? Или нет, зачем, зачем ты не учила меня, зачем не била ты меня?.. Понимаешь ли, свечи, говорит, зажжем... я приду к тебе... Свечи-то горят, а ее нет... Я еще кафтан на тебе разорвал... На тебе луидор за кафтан.
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я кликну кого-нибудь... Это было десять лет назад, что вы...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Укладывай все. Сыграю завтра в последний раз, и побежим в Англию. Как глупо! На море дует ветер, язык чужой, и вообще дело не в Англии, а в том, что...
Ренэ (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Там за вами монашка пришла.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что такое?!. Какая монашка?
Ренэ (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вы же сами хотели ей дать стирать театральные костюмы.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Фу, старая дура Ренэ, как напугала! Э! Костюмы! Скажи ей, чтобы завтра пришла к концу спектакля в Пале-Рояль. Дура!
Ренэ (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Мне что. Вы сами велели.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ничего я не велел. Да, какие еще дела? Ах да, кафтан... Покажи-ка, где я разорвал?
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Мэтр, ложитесь, ради Бога! Какой кафтан? Всемогущий Господи, сделай так, чтобы никто не слышал того, что он говорил. Применим хитрость. Так вы что говорите, милостивый государь? Что наш король есть самый лучший, самый блестящий король во всем мире? С моей стороны возражений нет. Присоединяюсь к вашему мнению.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Бездарность.
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Молчите! Да, я кричал, кричу и буду кричать: да здравствует король!
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Кто крикнул? Что случилось?
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ничего не случилось. Почему непременно что-нибудь должно случиться? Я беседовал с господином де Мольером и крикнул: да здравствует король! Имеет Бутон право хоть что-нибудь кричать? Он и кричит. Да здравствует король!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Боже, какой бездарный дурак!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ну! Умер?
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Шпагой...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Попрошу обращаться к директору Пале-Рояля, а не к актерам. Я еще хозяин на последнем спектакле!
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ну, умер. Шпагой ударили в сердце.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Царство небесное. Ну что же сделаешь...
Суфлер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что происходит?
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что происходит? Мушкетеры ворвались в театр и убили привратника.
Суфлер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Э!..
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я, секретарь театра, заявляю. Театр полон безбилетными мушкетерами и неизвестными мне личностями. Я бессилен сдерживать их и запрещаю продолжать спектакль.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Но... но... но!.. Он запрещает! Не забывай, кто ты такой! Ты в сравнении со мной мальчуган, а я седой, вот что.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Он пил?
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ни капли.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что я еще хотел сказать?..
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Золотой господин де Мольер...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Бутон!..
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): ...пошел вон!.. Я знаю, двадцать лет я с вами и слышу только эту фразу или – молчи, Бутон! И я привык. Вы меня любите, мэтр, и во имя этой любви умоляю коленопреклоненно – не доигрывайте спектакль, а бегите – карета готова.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): С чего ты взял, что я тебя люблю? Ты болтун. Меня никто не любит. Меня раздражают, за мной гоняются! И вышло распоряжение архиепископа не хоронить меня на кладбище. Стало быть, все будут в ограде, а я околею за оградой. Так знайте, что я не нуждаюсь в их кладбище, плюю на это! Всю жизнь вы меня травите, вы все враги мне.
Дю Круази (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Побойтесь Бога, мэтр, мы...
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Как играть в таком состоянии, как играть? Вот!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Масленица! В Пале-Рояле били люстры не раз. Партер веселится.
Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): В театре Одноглазый.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): А... Где Муаррон?
Дю Круази (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Врача звать надо.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): На сцене он меня не может тронуть, а?..
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Больше нельзя затягивать антракт. Или играть...
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Хочет играть, что делать?
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Играть.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Молодец! Храбрая моя старуха, иди, я тебя поцелую. Разве можно начать последний спектакль и не доиграть. Она понимает. Двенадцать лет ты со мной играешь, и, веришь ли, ни одного раза я тебя не видел одетой, всегда ты голая.
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Э, Жан-Батист, король вас простит.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Он... да...
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вы меня будете слушать?
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Буду. А их не буду. Они дураки. Простите меня, господа, я позволил себе грубость. Я и сам не понимаю, как у меня это вырвалось. Я взволнован. Войдите в мое положение, господин дю Круази...
Дю Круази Лагранж Бутон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Мы не сердимся!
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Сейчас же после вашей последней фразы мы спустим вас в люк, спрячем у меня в уборной до утра, а на рассвете вы покинете Париж. Согласны? Тогда начинаем.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Согласен. Давайте последнюю картину.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Давай!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что за дьявол?.. Ночью в спальне? Потрудитесь выйти вон!
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Не кричите так нахально. Терапевт я, ваш Пургон!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Виноват. Кто там за пологом?! Вот еще один. Я рад...
Дю Круази (Кабала святош (Мольер), Булгаков): От коллегии венерологов К вам явился депутат.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Не мерещится ль мне это? Что за дикий инцидент?
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Медицинских факультетов Я бессменный президент.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Врач длиной под самый ярус. Слуги! Я сошел с ума!
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вот и я – Диафуарус, Незабвенный врач Фома!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Но чему обязан честью?.. Ведь столь поздняя пора...
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Мы приехали с известьем!
Хор врачей (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вас возводят в доктора!!
Риваль (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Кто спасает свой желудок?
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Кто ревень пригоршней ест!