xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Какая женитьба, Иван Тимофеич, да и предмет этот по нынешним временам чрезвычайно дорогой.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да и не стоит, ежели хорошенько разобрать. Как это пословица-то насчет чужих жен говорит?.. "Ходи по лесу да не хрястай, люби чужих жен да не хвастай". Аккуратная пословица. Нет, не женись, Чепраков, а то я, пожалуй, надену вот этакий же сюртучок, напомажу головку, да к твоей жене и подсыплюсь мелким бесом. Чужое-то завсегда слаще.
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Изволите шутки шутить, Иван Тимофеич...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я-то?.. Да ты, брат, меня не знаешь: других поучу, как эти дела делают. А ты как думаешь, Чепраков, хитрый я человек или нет?.. Ведь шельма?..
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Это точно, что... гм...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, да... Кругом народ обманывал, всех из дураков в дураки ставил. Так?.. А вот только себя хитрее не быть, Чепраков... Над другими-то смешно, когда они перед тобой заячьи петли начнут выметывать, а сам-то и удавку себе на шею наденешь и своими руками тянешь ее за оба конца, а все думаешь, что этак-то, мол, ровно, лучше будет... Да ты чего стоишь-то, садись. Теперь взять Анисью... Ну, что она такое -- девчонка-девчонкой еще, и довольно глупая девчонка, а как она всех окрутила -- ничего не разберешь: то ли она уж очень хитра, свыше меры, то ли глупа... Теперь тоже вот этот Белоносов -- засел он мне в башку, как железный гвоздь. Ну, да это все равно, а я жену покончу...
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Что вы, Иван Тимофеич... как можно-с?.. Лучше прикажите, я Белоносову руки и ноги переломаю...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): С Белоносовым свой разговор -- он не уйдет от нас... я насчет жены. Ну, убью ее, потом меня в суд, на подсудимую скамью... Поклонюсь на все четыре стороны народу православному: рассуди, честной народ, по совести... по-божески...
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Присяжные оправдают... Нынче суды легкие пошли, особенно кто жену убивает, то есть развратных ежели...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Как ты сказал: развратных?.. Значит, и моя жена развратная?.. Да как ты смеешь?.. а?..
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я-с... ничего-с, Иван Тимофеич... Вы сами насчет убийства заговорили... я-с...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Какого убийства?..
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А насчет того, что хотите Анисью Тихоновну порешить за неверность... могу всегда даже на суде показать.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я тебе это говорил?.. не может быть?.. Ах, да, помню, помню... Тебе и быть-то вот здесь не следовало бы, в моем-то дому... а я еще с тобой разговоры разговариваю. Ну, зачем ты сюда пришел?
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Сами велели, я и пришел-с... Вы насчет того, чтобы Анисью Тихоновну караулить.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, и видел ее с Белоносовым?
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Точно так-с... Вчера вместе они по улице шли.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот что, Чепраков, очень уж ты глуп, братец, оставь меня одного. Ну, шли по улице: что из этого?
Чепраков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Это уж как будет вам угодно-с...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, остается одно: убить Анисью... Славная игрушка... Бац -- и все кончено. А потом... ну, потом напечатают в газете, что старик золотопромышленник Засыпкин застрелил молодую жену, пойдут разговоры... следствие. Здесь неловко будет ее убить... кровь везде... Лена испугается... О, боже мой, боже!.. Вот до чего дошел. Заманю ее лучше в Молоковский сад, к беседке... там, на дорожке, славный такой желтый песочек... Может, там она с Белоносовым целовалась, так уж заодно и смерть примет. Ах, Анисья, Анисья... Как закрою глаза, так и вижу ее мертвую-то: белая-белая, еще лучше, чем живая, а только где-нибудь на груди полоска крови. Впрочем, чего же бояться: дело решенное; чем скорее, тем лучше. Сегодня же...
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах, это ты, папа?
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, я... здравствуй, голубчик. Ну, что, как ты себя чувствуешь?
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я, папа, ничего... Папа, ты это что такое спрятал в карман?.. Мне показалось, что это револьвер...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, револьвер... Купил недавно. Езжу на прииски, так, может быть, пригодится. Прощай, крошка.
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Куда же ты, папа?..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах, голубчик, некогда мне. Дел по горло... Ну, прощай.
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Все у нас в доме какие-то такие стали, ничего не поймешь: друг от друга прячутся, что-то скрывают... Может, это мне так кажется, потому что я и сама не такая, какой была раньше... Все боюсь чего-то... Бедный, бедный папа, если бы он только подозревал, какая я дрянная девушка! Таких прежде, говорят, закапывали живыми в землю... ух, страшно!.. А иногда мне делается как-то совсем все равно, никого не жаль, ни о чем не хочется думать, точно я сама умерла...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Здравствуйте, Елена Ивановна...
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Здравствуйте, Василий Петрович...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Что поделываете?
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А вот вышиваю салфетку... Посмотри, какой славный узор: крестики, потом палочки, потом опять крестики -- целая фигура и выдет...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, узорчик веселенький... и фигура выйдет. В том роде, как у меня в башке -- тоже такие крестики да палочки... А что, Лена, я сильно изменился по-твоему?..
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да... кажется, изменился. Впрочем, я и сама хорошенько не знаю. Иногда мне кажется, что ты совсем меня не любишь, а иногда... вот когда так с глазу на глаз остаешься, так кажется, что любишь.
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А вот теперь, сейчас, Лена, люблю я тебя или нет?
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Теперь?.. Да ведь это все равно, Вася, ты знаешь сам, что нашей свадьбе не бывать...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А ежели я этого захочу? А если я вот возьму тебя так, в охапку, да и унесу, далеко унесу... Лена, голубчик, видит один бог, как я тебя люблю!..
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, Вася, это ты сам себя обманываешь. Любил прежде, а теперь... Нет, Вася, я слышу это, сердцем своим слышу. Тебе иногда бывает жаль меня, ну, может быть, совесть мучит... А я этого не хочу: ты сам по себе, а я сама по себе...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не то, ах! все не то, Лена, голубчик... Как увижу тебя, все во мне точно перевернется, сердце дрогнет, и так на душе хорошо сделается, светло... Плакать хочется, в глаза тебе смотреть. Ты чему это смеешься?
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Так... смешное вспомнила. Нужно чаще смеяться, будет жить веселее. О чем горевать-то?.. Вон, посмотри, как я узор перемешала с тобою!..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Елена Ивановна, простите меня, подлеца... и гоните меня с глаз долой, потому как я, по своей подлости, мизинца вашего не стою. Гоните меня... ни одному слову моему не верьте: обману, продам...
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вася, что ты, бог с тобой? Опомнись... ты нездоров...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Леночка, голубчик, гони меня... а то убежим куда-нибудь, вот сейчас убежим! Ах, что я болтаю: от себя не убежишь, от своей подлости.
Лена (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вася, Вася... Вон Анисья Тихоновна сюда идет, я не могу... я убегу
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Здесь кто-то, кажется, разговаривал?
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да-с... это я разговаривал сам с собой-с.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А это, вероятно, ты вышивал тоже сам с собой? Ха-ха... И соврать-то человек не умеет толком.
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не смейте прикасаться к этой самой вышивке... да-с...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот как... это еще что такое?
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А такое... то самое, к чему вашим рукам и прикасаться не следует. Это Елена Ивановна вышивали-с... ихними чистыми пальчиками. Вот и все-с, а у нас с вами свои узоры... Я по вашему приказанию поступал преподло с Еленой Ивановной, как только можно поступить с девицей, надсмеялся над ними, а теперь казнюсь...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): И казнись, потому что у тебя голова всегда была пустая. Выйдет замуж, венец все прикроет... велика беда!..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Молчать, змея! сейчас задушу, своими руками задушу. Все равно - один конец!..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вася, голубчик, миленький... ну, убей меня, сейчас убей!..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Отойди, сатана... Знаем, старая песня: и миленький, и сухой-немазаный... Какой я тебе миленький?.. Мне на белый свет глядеть тошнехонько... отрава ты всем нам, вот что!.. Ведь сейчас Елена Ивановна была здесь, каялся я перед ней, а ты зачем пришла?
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Соскучилась по тебе и пришла... Твоя-то Ленка всегда плаксой была, а теперь совсем обревелась. Эх, парень, парень, двойной твой разум: и девку жаль, и бабу не хочется отпустить... Да еще и баба-то тебе не по чину досталась. А по-моему, вот как нужно жить: семь бед -- один ответ. А любить, так любить -- горячо, до слез: старые будем, все замолим... Ну, что скажешь, Еруслан Лазарич?
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Сняла ты с меня голову, Анисья: думаю одно, говорю другое, делаю третье... Не знаю даже, есть ли на всем белом свете другой такой подлец, подобный мне!
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, запел... Да разве подлецы такие бывают?.. Ты просто тряпица, и больше ничего...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Тряпица, а, однако, подлость устроил в полной форме... А она, Елена Ивановна, какая-то безответная: хоть бы слово, а глянет, так точно ножом по сердцу. Ихняя кротость вот где мне сидит.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Будет, Васенька... ненаглядный мой, соколик ясный!..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Опять: миленький, ненаглядный!.. Говорить вам со мной нечего, вот вы и твердите то же да по тому же, а я никакой любви в себе не чувствую. Разорвал бы вас и себя...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Уйдем, Вася, отсюда, и конец делу... Вон Иван Тимофеич и револьвер купил, хочет в меня из револьвера стрелять.
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Револьвер, говоришь?.. А позвольте узнать, куда мы уйдем?..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Как куда?.. Ты уж должен это знать... ты -- мужчина. Ну, в Нижний пока уедем...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): В Нижний?.. Нет, видно, таких местов для нас с вами не налажено, чтобы от своей совести можно было схорониться... В воду -- одна дорога, а ты - в Нижний!
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вздор... Уйдем завтра же. Слышал?..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не оглох...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А то я одна уйду - пропадайте все здесь. Пусть плачут, убиваются, мне это и нужно. Ха-ха!..
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ох, убил! батюшки, родимые, убил насмерть!!
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Тихон Кондратьич из-под вседониму вырвались и в полной форме столарню произвели: все в дому колотят... людей разогнали...
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): И едва живая ушла... ох, батюшки, да чего же я-то буду делать?..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да говорите вы толком, ничего не пойму...
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А ты что же это, матка-свет, с матерью-то не здороваешься?.. От поклона голова не отвалится, а умнее матери нехорошо быть...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Извини, мама, я совсем не о том думала. Здравствуй, Харитоша.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да ведь мы сегодня разов сто виделись с вами, Анисья Тихоновна... хе-хе!..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, значит, забыла... ах, не до того мне!..
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Чтой-то, Анисья, и в самом-то деле: забыла да забыла... Вертишь хвостом, а вот ужо я доберусь до тебя. Плохо тебя муж учит, а выколачивал бы лишнюю-то дурь, так лучше было бы... Так я говорю, Харитоша?
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Право-с... я не знаю-с. Анисья Тихоновна -- такие благородные дамы...
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А что же я-то, по-твоему, чем я хуже Анисьи, чтобы меня увечить... а? Родная моя дочь, мое рождение, вдруг сделалась благороднее матери. Что она шляпки носит да хвост прицепила, а муж содрал бы шляпку-то, да сгреб бы за хвост, да прямо по благородству...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Будет, мама, надоело ваши глупости слушать. Всех на свете нельзя переколотить... Вася, ты сходи-ка к ним да посмотри, что там делается, а то от них все равно толку не добьешься...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я живой рукой...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Дело самое простое: из-под вседониму вырвались Тихон Кондратьич, и теперь дом коромыслом... Сами с себя вседоним сняли и пошли чертить, только брызги летят. Кричат на всю улицу: "Не подходи... всякого убью!.."
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А этот проклятущий абвокат еще пуще идола-то моего смущает... пьянешеньки, хоть выжми, как грецкие губки.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да вон они, легки на помине... прямо сюда на извозчике катят.
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ох, батюшки... да куда же я-то денусь от своего идолища!.. Даже ноженьки отнялись со страхов... разразит он меня. Думала, хошь здесь спрячусь, а он за мной... батюшки, да куда же я-то?..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Харитоша, уведи ее куда-нибудь, ну, хоть к Мосевне.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Слушаю-с. Марфа Лукинишна, пожалуйте-с...
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ох, веди, куды знаешь... Идол-то мой отвернет мне голову, как пуговицу!..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Что это за оказия, Белоносов, куды я только ни пойду -- везде пусто. Издали видишь, как будто и человек стоит, а пришел -- никого нет.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Это от страху перед вами народ расступается, Тихон Кондратьич... да-а!..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Со страху?.. ха-ха!.. люблю!.. Будет, брат, мне сидеть под вседонимом... Три годика высидел, а теперь сокрушу!.. Всех сокрушу!.. И первого Ваньку изувечу, вот сейчас изувечу, потому столько он раз меня надувал... столько надувал...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Никто вас не боится, тятенька, это только одно ваше воображение...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Что-о?! А, это ты, Анисья... Ну, и отлично, хоть один живой человек... Неужели ты меня не боишься?..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Никого я, тятенька, не боюсь...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот молодец-баба!.. Иди, я тебя поцелую...
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Позвольте и мне, Анисья Тихоновна, свою недостойную образину приложить к вашей ручке...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, уж извините... Вы теперь на лягушку походите: глаза слезятся, лицо светится... тьфу!..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ха-ха... Тут засветится рожа, когда мы закручиваем вторые сутки. Ай да Анисья, гони его, паршивца... Анисья, хочешь, озолочу? Прииск мы добыли с Белоносовым, да еще какой прииск... ха-ха-ха!.. Всех завяжем в один узел...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Мне и своего золота по горло, папенька... Если бы вы раньше немножко догадались, а теперь поздно.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Глупая: палка на палку нехорошо, а золото на золото не давит... Ну, а что твой-то сахар медович, куда он от меня спрятался?.. Испугался, небось... ха-ха!.. Скажи-ка ступай ему, Анисья, что, мол, гости тебя ждут.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Хорошо, я сейчас...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот за это самое и люблю ее, за удаль... Небось, живая в руки не дастся. Люблю... У них что-то с мужем-то, кажется, тово?..
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Совсем на ножах дело: старик-то ревнует, а она его пуще дразнит...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ай да Анисья, люблю! ха-ха... Пожалуй, Ваньке несдобровать, не по себе дерево загнул.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Сильно ссорятся... Иван-то Тимофеич все смешком да шуточками донимает, придавит и отпустит, как кошка с мышью, а Анисья Тихоновна в сомнении его держит. Своя политика, и весьма даже верная, потому что Иван Тимофеич теперь совсем закружился и не знает, на кого ему броситься. Сильно дичит... А знаете, это и со мной бывает, Тихон Кондратьич: как выпьешь, так и начнет казаться, что все куда-то едешь, едешь...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А я так совсем наоборот: мне изломать чего-нибудь нужно... Вот и сейчас: так бы и хряснул всю эту Ванькину музыку. В щепы бы разнес...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах, папенька, как я рад!..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Здравствуй, здравствуй, зятюшка... А вот мы пришли тебе неприятность сделать. Так, Белоносов?
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Совершенно верно. Мы теперь вам покажем, как порок наказывается, а добродетель торжествует...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Валяй его, валяй... а потом я.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Что же это вы, бить меня пришли?..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А это, как уж найдет на меня: хочу помилую, хочу разнесу... в собственном твоем доме в щепы тебя расщеплю, Ванька.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Очень приятно слышать... Говорят, вы, папенька, богатое золото нашли.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А тебе на что? Опять околпачить меня хочешь?..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, я так... Жаль мне вас, папенька, потому много вам будет лишних хлопот с деньгами-то.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не твоя забота, а у меня вон какой помощник-то , кругом шестнадцать рюмок осилил.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ничего, могу-с...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Что же это я, папенька, как-то не могу понять: что вам собственно нужно от меня?..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Постой, постой, все еще не могу я рассердиться на тебя настоящим манером... Дома страсть что натворил: все вверх дном поставил, потом захотелось мне тебя отлупить. Всю дорогу сердился... Ну, приехал сердитый, а тут вот Анисья меня точно расхолодила - нет во мне настоящей злости... Сижу вот и стараюсь на тебя, подлеца, рассердиться, а сердца-то и нет.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да ведь Иван Тимофеич вас под вседоним запятил?.. А потом прииски отнял?..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, да... Потом дочь отнял...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ванька, ты смеешься надо мной?.. Да я тебе разе игрушка дался... а?!. Ну, каков ты человек есть?.. Повесить тебя мало, мошенника... а?.. Нет, не могу никак по-настоящему-то... все Анисья виновата, рассмешила.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Папенька, да вы не беспокойтесь напрасно: успеете еще как-нибудь после избить меня, а теперь не хотите ли закусить, выпить... У меня балычок есть свеженький, икорка.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Белоносов, ты как полагаешь?
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да что же тут полагать: честь лучше бесчестья...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Пожалуйте, господа, прямо в столовую, я там уж все приказал... я сейчас приду, за вами следом.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Водки выпью, так, может, лучше рассержусь.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Никого нет... один... Нужно что-то сообразить, а перед глазами какие-то пятна, круги... Господи, как это тяжело!.. Посмешищем стал для всех... Куда это ум девается у человека?.. Топчешься на одном месте, как оглушенный. Тошно... Говорят, были в старину великие божий угодники, настоящие праведники, которые спасали даже самых великих грешников: душегубцев, безбожников, блудниц, разбойников... души человеческие спасали. Да... А я все-таки порешу Анисью: один конец...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Господи, а как я любил ее!.. больше всего на свете любил... Как увидел я ее, когда она из Нижнего приехала, так даже свет из глаз выкатился, а теперь...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Иван Тимофеич, господь с вами, что это такое вы говорите?..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А... это ты, Харитоша. Как ты меня испугал!..
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я-с... Вам нездоровится, Иван Тимофеич?..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Мне?.. С чего ты это взял?.. Впрочем, должно быть, действительно нездоров.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): По словам по вашим заметно-с, что вы как будто не в себе... нехорошие у вас слова-с, и смех тоже. Отлично бы теперь отдохнуть, Иван Тимофеич: малины испить, рюмочку водки и на боковую. Сейчас все воспарением пройдет.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Воспарением?
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Точно так-с... Я всегда так делаю. Тоже вот мяты хорошо с липовым цветом, весьма способствует... полирует кровь-с.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Способствует?.. А если у меня душа болит -- и тогда помогает?.. Может, у меня там, на душе-то, ночь темная лежит... нет, хуже ночи. Я вот с тобой разговариваю про липовый цвет, а сам, может быть, думаю душу человеческую загубить...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Иван Тимофеич... голубчик... зачем вы такие слова выговариваете?.. Грех вам большой-с за это самое будет. Надо богу молиться, вот напасть-то сама собой и отвалится, как старая короста. Все мы люди грешные, Иван Тимофеич, на всех на нас грехов-то, как черемухового цвету, а только надо прощать-с... всем прощать-с...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да ты грешил ли когда-нибудь, Харитоша?!. Это тоже болезнь вроде запоя: все равно, как пьяницу первая рюмочка тянет... молитвы в человеке нет... сатана в нем сидит...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Иван Тимофеич... голубчик... смириться надо, сердце свое утишить... сатане-то тогда нечего делать, как таракану в нетопленной избе-с. Ей-богу.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): О чем же ты плачешь, Харитоша?..
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Жаль... вас жаль, Иван Тимофеич!.. Разе я не вижу, как вы мучаетесь?..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нашел тоже, кого жалеть... ах, ты, Харитоша, Харитоша, глупый ты человек!.. Я тебя по миру пустил, а ты надо мной же плачешь... Слышал? Да разве тебя одного! Ну, это уж мое дело, а ты вот что, ступай и пошли мне Васю... Мне поговорить с ним нужно.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Хорошо-с, он тут где-то вертелся.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, чего еще стал?
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я так-с...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нашелся же человек, который и меня пожалел. Те, кого любишь, петлю на шею наденут, а вот человека нищим сделал, да он же меня и жалеет. А Лена?.. Ну, она, конечно, поплачет... потом выйдет замуж и забудет про отца. Что такое думал сейчас?.. Да, Анисью убью, а потом себя... Помню Анисью, как она еще девочкой была, на руках нашивал, баловал ее, а теперь... Нет, не буду думать! скорее, скорее!..