xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Но в жизни нам трудно найти цель.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Достигнуть трудно,-- определить легко.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): А вы как ее определяете?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Мне, по крайней мере, кажется, что для мужчины она -- в пользе, которую он приносит; для женщины -- в счастье, которым она дарит. Не так ли?
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Да, конечно; но и польза и счастье -- такие относительные понятия. Я, например, право, желаю всем счастья,-- и однако же...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Многих сделали несчастными! Не удивлюсь...
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Нет... Я не то хотела сказать... но вы говорите о пользе. Что такое польза? Как принести пользу? Кто может думать, что он полезен? Да вы первый, например, можете ли вы себе сказать, по чистой совести, что вы действительно полезны?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Стараюсь, по крайней мере.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Каким же образом?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Я имел честь вам докладывать, что я на службе. Я чиновник.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Ах!.. Я и забыла... Да, ведь служить, быть чиновником, писать длинные бумаги,-- оно должно быть очень скучно, очень важно...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Шуточных обязанностей не бывает. Долг всегда важен. Впрочем, служба -- поприще, не требующее резких положительных способностей, как наука или искусство. На службе, на небольших местах, в особенности, можно принести настоящую пользу одними отрицательными достоинствами.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Я не понимаю.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Оно очень понятно. У нас нужны чиновники честные, грамотные, толковые и прилежные. Для меня все эти достоинства отрицательные. Я имею состояние, кое-чему учился, много видел и не отвлекаюсь от занятий, потому что ничего не ищу и не желаю. Счастье -- дело случайное; польза -- открытая цель. Я убедился, что для России нужны не чиновники по названию, а чиновники по делу; оттого я и определился на службу, что я в ней не нуждаюсь, но что она во мне нуждается.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): А счастья вы не ищете?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Нет, перестал.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Ни в чем?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Ни в чем.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Странно!.. И вы служите в губернии? В вас нет честолюбия?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Нет-с.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): И вы можете жить без друзей, без привязанностей? Вы один?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Совершенно один.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Кого же вы любите?..
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Я-с, графиня? Да я живу любовью, я -- постоянно счастлив в любви.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): А, а!..
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Да-с; я счастлив в любви, с тех пор как догадался, где надо искать ее. Я нашел такую любовь, на которую положиться можно,-- которая, наверно, и никогда не изменит.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Какую же это?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Любовь к нашему отечеству, графиня, любовь к России.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Как? -- и только?..
Надимов (Чиновник, Соллогуб): И только. Чего же больше?.. Этого чувства, кажется, на всю жизнь хватит, с излишком даже...
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Вы, однако же... очень странный человек! Вы давно служите в нашей губернии?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Нет-с, недавно; два года.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): А прежде где вы были?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Да понемногу -- везде.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Так вы жили в Петербурге?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Прежде, давно... Да я не гожусь для петербургской жизни. Я не могу ужиться в городе, где на улицах сыро, а в людях холодно.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): А когда вы были в Петербурге в последний раз?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Я ездил на несколько дней, года четыре тому назад, после выпуска сестры.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Из института?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Из института.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Четыре года тому назад?..
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Да-с, кажется... в апреле было четыре года. Я к самому выпуску опоздал.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Да ведь я тоже из института. Как зовут вашу сестру?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Ольгой Надимовой.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Олинька Надимова -- вам сестра?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Сестра родная.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Олинька сестра ваша! Да знаете ли, что она первый, даже единственный друг мой? Я ее обожала пять лет сряду! У нас все было общее, все, все... мы на одной лавке сидели... Про какое время вы напомнили мне? лучшее время моей жизни! Мы не разлучались ни на минуту; нас и называли неразлучными... Бедная Олинька! Мы все мечтали вместе, как мечтают в институте. Знаете ли, что мы никогда не должны были с нею расстаться? Она даже решила, что никогда не выйдет замуж, чтоб только оставаться всегда со мной, а меня обвенчает с своим братом Сашей, от которого заочно мы обе были без ума... Этот Саша ваш брат, конечно?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Нет-с,-- это я сам.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Ах, извините! Так вот где мы должны были встретиться! О, я вас хорошо знаю! мы вас называли рыцарем. Я читала все ваши письма из Италии, из Египта. Вам сестра ваша тоже писала обо мне; мы вместе и письма-то сочиняли.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Сестра мне всегда писала про какую-то Настиньку.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Настинька успела выйти замуж... овдоветь...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Ах, извините, графиня!.. Мог ли я думать...
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Что мы наконец познакомимся? Странно, не правда ли?.. Вы брат моей Олиньки. Поверите, я гляжу на вас, как на родного. Я все, все про вас знаю. У вас восторженные чувства и непреклонный характер. Вы мне расскажете, не правда ли? отчего вы не хотели жениться в Вене... помните, когда были влюблены без памяти. Вы писали нам даже о том. Мы очень боялись, что вы женитесь; Олинька две ночи проплакала... Бедная Олинька! Вот посмотрите -- ее портрет находится всегда на моем письменном столе, где бы я ни была. Только вы мне расскажите вашу венскую историю.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Если прикажете, графиня, но, право, я боюсь, она вам наскучит.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Про это уж я знаю.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Случай был самый обыкновенный. Представьте себе, графиня...
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Извините мою оплошность непростительную. Я не знаю, как он мог проскользнуть. Но будьте спокойны, я сейчас уведу его.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Куда?
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Вы пожаловали сюда по делу Дробинкина?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Так точно.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Имеете предписание?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Как же! Угодно взглянуть?
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Успеем! С дороги вы, может быть, закусить хотите? Хоть рюмку водочки, а? Как вы думаете?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Нет, благодарю...
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Вы при самом губернаторе состоите?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Да-с.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Дела-то, я думаю, много?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Много.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Одной переписки сколько. Исходящим-то, я чаю, конца нет. Ну, да ведь и то правда: управление большое! Однако, знаете, пойдемте в контору... мы графине не будем надоедать. Графиня, мы не будем вам надоедать. Дела ведь не дамское дело! Хе, хе! Мы в контору пойдем.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Зачем же?.. Я должна привыкать... мне было бы очень приятно...
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Нет, графиня... эти вежливости с ними вовсе не нужны. Будьте спокойны; я вам его так упрячу, что вы его вовсе не увидите более. Пойдемте же!..
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Да вы не знаете...
Слуга (Чиновник, Соллогуб): Господин Дробинкин приехал.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Отчего же в передней никого не было?..
Слуга (Чиновник, Соллогуб): Виноват-с. На селе медведя показывали,-- ходили смотреть.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Большой?
Слуга (Чиновник, Соллогуб): Большущий!
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Графиня, что прикажете с Дробинкиным делать?
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Вы его знаете?
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Нет.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Все равно, полковник... вы такой милый... вы не откажетесь поговорить с ним? Вы уже это дело приняли на себя. Попроси господина Дробинкина.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Да как же... а этот-то... Не могу же я оставить вас вдвоем... Как же? Уж разве на одну минуту.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Не беспокойтесь. Вы говорили про место для террасы, хотите, я вам покажу, где она будет, и прошу вас знать, что у меня не одни планы: то, что я задумаю, я сумею исполнить. Пойдемте.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): К вашим услугам, графиня.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Бедная графиня!.. Как нарочно, не могу ее освободить от этого несносного чиновника. Хоть бы от Дробинкина как-нибудь отделаться.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Здравствуйте, батюшка, здравствуйте, здравствуйте... Графини-то, видно, нет здесь; нет, видно. Оно и к лучшему, к лучшему! Я простой человек, батюшка, не дамский кавалер. Только что я узнал, что вы пожаловали, я почел долгом явиться.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Я?..
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Как же, батюшка, вам без меня, пожалуй, наговорят невесть что! я ведь здесь мало кого знаю; живу больше в другой губернии, а сюда только наезжаю, наезжаю. Сами знать изволите, без хозяйского глаза везде упущения. Свой глаз -- алмаз, чужой -- стеклышко! Терять из виду нельзя, батюшка, нельзя. Я в десяти верстах, не больше, усадьбу имею: уж не обидьте, пожалуйста -- как мимо поедете... не побрезгайте заехать. Конечно, угощение не графское, да от чистого, можно сказать, сердца. Я давно желал познакомиться с вами, верьте слову, выразить хотел обязанность. Я хотя и не имею чести личного с вами знакомства, а слышал, что таких людей, как вы, мало у нас в губернии. Да, скажите, что же смотрит... начальство, начальство что же смотрит? В ваши года оставляют вас в таких малых чинах? По наружности, просто скажешь -- сенатор, да и по разговору тоже... Несправедливость, батюшка, во всем несправедливость!
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Да вы за кого меня принимаете?
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Да как же, батюшка? Разве вы не губернаторский чиновник? Мне сказали, что он сейчас сюда вошел.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Какой чиновник! я здешний помещик!
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): А! Нашего поля ягода! Так, батюшка, так, ну, прошу не взыскать. Это от старости: из ума выживаю... совсем... и дела-то, знаете, такие.
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Где графиня?
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Тут, в саду... меня дожидается... Я обещал освободить ее... Знаете, вы поговорите с господином Дробинкиным...
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Куда же вы?
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Позвольте иметь честь рекомендоваться: я Дробинкин, батюшка, Дробинкин; только что я узнал, что вы пожаловали, я... и почел долгом явиться...
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Неужели она с чиновником?
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Я, батюшка, знаю свою обязанность. Сам явился для объяснений. Я давно желал познакомиться с вами, верьте слову, выразить хотел долг свой. Я хоть и не имею чести личного с вами знакомства, а слышал, что таких людей, как вы, мало у нас в губернии. Скажите, пожалуйста, у вас лицо как будто знакомо! Точно, я где-то вас видел?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Не может быть!
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Ну, не может быть, так не может быть. А, право, сдается мне, что я видел вас где-то... память-то моя старая... где бишь это было?.. Ну, да все равно, и так приятно очень познакомиться. Я в десяти верстах, батюшка, усадьбу имею. Не побрезгайте заехать, побеседуем... А насчет дела -- смею сказать, по чистой совести, я совершенно прав, верьте слову, прав. Претензия моя законная, батюшка, законная, давность не пропущена; постановление суда еще было при покойном графе. Я тогда еще подавал просьбу... недобрые люди все в то время испортили, да я апелляцию представлял в срок на гербовой, батюшка, как следует. Я долг свой знаю, батюшка, знаю.
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Извините, мне некогда, в другой раз мы поговорим... Ну что?
Полковник (Чиновник, Соллогуб): В саду их нет.
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Нет! -- да где же они? Быть не может! Что это значит? А...
Полковник и Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Что такое?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Вот они!
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Ах, боже мой! Графиня идет под руку с чиновником... Это даже неприлично, как эти люди скоро забываются! Бедная графиня! Хорошо же исполнил я свое обещание!.. Нет, я сбегаю, избавлю ее, а вы постойте еще покамест, поговорите...
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Так, стало быть, батюшка, вы не губернаторский чиновник?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Какой я чиновник!
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Что ж это мне, батюшка, все чудятся сегодня чиновники... Вот оно дело-то наше беззащитное... все и думаешь, как бы найти покровительство от беды. А скажите-ка, батюшка, между нами этот чиновник-то... каков он?.. а? Что слышно? как? сговорчив?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Кто его знает, дерзкий какой-то!
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Дерзкий?.. ну, так уж мастер своего дела. Чем больше берет, тем нахальнее... А, впрочем, что вы думаете, право, таких-то и надо. Дело, по крайней мере, порешат. А то с другим-то просто беда. Ходишь себе ходишь, кланяешься, кланяешься... а толку-то, батюшка, все-таки нет... то ли дело смышленый человек... и нашему брату выгодно, и ему не обидно... Мне по судам ходить-то не в первый раз... Запомните мое слово: бойтесь честных людей, хуже, батюшка, хуже...
Графиня (Чиновник, Соллогуб): И она могла вам изменить?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Вышла замуж.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Так она не любила вас?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Думала, что любит, а потом догадалась, что ошиблась. Это случается часто.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Не должно бы, кажется... Ах! какая досада... Я о них забыла!
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Матушка графиня, ваше сиятельство, позвольте ручку вашу драгоценную поцеловать... Я -- Дробинкин, матушка, сосед ваш мелкопоместный, ваше сиятельство, не важная птица. Не посетуйте на мою глупую речь. Я с знатными обхождения не привык иметь. На медные учился, на медные и живу...
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Очень приятно. Я слышала, у вас здесь прекрасное имение?
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Какое, матушка, имение! Так себе... для нашего брата, малого человека,-- прожить только станет. Где нам с большими господами тягаться!..
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Да вы же подали просьбу на графиню?
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Подал, батюшка, подал. Что греха таить, подал!.. да ведь крайность, необходимость... сам не рад!.. Ведь деточки, ваше сиятельство, надо же о них подумать! Вам-то, знатным, оно, конечно, безделица, и говорить не стоит, а нашему брату, мелкому дворянину,-- кусок хлеба, дочке приданое, сыну на окопировку... Вот ведь оно что...
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Да, полноте притворяться... мы знаем же про вас,-- вы здесь всех богаче.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Ах, Виктор Иваныч... насилу, насилу-то распознал я вас. Мое вам нижайшее почтение. Здорова ли супруга ваша, голубушка?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Какая супруга? Я не женат.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): В самом деле? Скажите, пожалуйста, как же это? Разошлись, что ли? Я помню, я виделся с вами во время сговора.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Что это значит? Вы мне не говорили...
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Он все перепутал. Это брат мой хотел жениться в Пензенской губернии, где у этого скряги есть тоже имение.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Все шутит, ваше сиятельство, все шутит, матушка. Нрав у них такой, веселый характер. Я их прежде знавал. Если б изволили видеть, какой он красавец был -- загляденье... Ну, уж теперь не то, не то... состарился, переменился, да и честь надо знать, время. Все под богом ходим!
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Вы бы на себя посмотрели.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): foot Под мухой (фр.). Да мне что... Не женихом же быть. Мне деток только бы пристроить. Ну, стал ли бы я о себе думать?.. На что оно мне, богатство-то?.. Века моего немного; сам я, как видите, не избалован. Затей таких, чтобы в картишки или за галстук а la framboise, за мною, ваше сиятельство, и смолоду не бывало. Что деньги? суета, прах! Да вот, хотя бы в настоящем случае, верьте чести, ни душою, ни телом не виноват, истинно не виноват! Ну, посмел ли бы я против вас, ваше сиятельство? Да если бы вы знали, что про вас-то, про нашу голубушку, говорят в губернии!.. Так и говорят, что вот графиня, так уж подлинно, графиня! Ангел во плоти, слово скажет -- просто чувствами овладеет... Верьте слову!.. Да вот и о вас слышно столько... я хоть и не имею чести личного знакомства, а давно хотел выразить долг свой... просить лестного снисхождения
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Не прикажете ли, графиня, седлать лошадей?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Да вам угодно было ездить верхом?
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Право?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Я отыскал прекрасное место для прогулки. Овраг, березовая роща...
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Что вы такие рассеянные?
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Я? С чего вы взяли?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Уж не приезд ли чиновника вас взволновал?
Графиня (Чиновник, Соллогуб): А, вы ревнивы! Ревность большой порок. Женщины прежде всего требуют доверия, потому что всегда его заслуживают; я ненавижу ревнивых! Видите, что торопиться не надо...
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Ведь воду, батюшка, так подняли, что у меня сенокос сгорел совсем в Пронюхинском овражке... может быть, изволите знать, вам скажут супесок, не верьте, батюшка, какой тут супесок... тринадцать стогов накашивали прежде, да стога-то какие?-- на редкость! Вот и сарай размыло, надо разобрать теперь. На что он годен, сами посудите? Да ведь лес какой был, пятивершковый, осина. Все убыток... разоренье... Я на их сиятельство не жаловался, смею ли я... я что говорю: столбы поставьте, закон ясный... Поставьте столбы, да убытки вознаградите... по расчету... столбы поставьте -- вот и все... я о чем прошу... поставьте столбы по закону...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Вы уже мне предоставьте обсудить, что будет по закону.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): А, понял... позвольте, батюшка, на пару слов... я всего в десяти верстах усадьбу имею... не побрезгайте заехать... здесь говорить нам неловко. Здесь ведь знать такая... Чванство, батюшка, чванство; и у меня мы это дельцо обделаем без церемонии... а насчет того... то есть благодарности, уж не беспокойтесь,-- останетесь довольны!
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Так благодарность будет?..
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Как же, батюшка, будет, будет!.. еще бы не быть... что сами приказать изволите!
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Уф! двадцать лет так не бегал! Где вы были, скажите из милости? Я не знал, что сад такой большой. Уф! Извините, графиня, весь запыхался... бежал как угорелый. Ну, да теперь я уж не выпущу, пора, кажется, вас избавить. Пойдемте, господа, в контору.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Зачем? Мы уже здесь начали.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Да здесь... нельзя говорить обстоятельно, откровенно... надо пересмотреть много бумаг.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): А, так бумаг много?..
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Да вы не думайте, чтобы труды ваши пропали даром. Я уполномочен... и если дело кончится, как следует, то будьте уверены, что со стороны графини...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Благодарность будет?
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Уж конечно... Можете даже сами назначить...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Графиня... вам угодно было давеча спросить меня, зачем я служу в губернии? Теперь я могу вам объяснить на деле. Положим, что я был бы просто проезжий, приехал бы к вам с визитом. Конечно, ни ваши уполномоченные, ни ваши гости не почли бы себя вправе предложить мне с первого слова,-- одну из тех мнимозабавных подлостей, о которых в порядочном обществе и говорить бы не следовало.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Помилуйте, что с вами!
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Да как же?
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Позвольте спросить: отчего же, как только дело коснулось до моей служебной обязанности, потому что я губернский чиновник и в небольшом чине,-- мне предлагают тотчас же продать мою совесть, так же просто и естественно, как у другого человека спросят о его здоровье?
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Позвольте...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Не мешайте, я не кончил. Я хотел только определить, что предложенный мне этими господами подарок или подкуп, за который я им, впрочем, очень благодарен, относится не к моей личности, а к званию, мною принятому; вот какие лестные мысли оно внушает! И к горю моего звания, я должен сказать, что я и обижаться не вправе, пока будут у нас взяточники. Они-то и распространили между нами какое-то странное начало равнодушной безнравственности! Вот, например, два человека, уже в почтенных летах, которые только при виде незначительного чиновника почитают уже себя обязанными предложить ему торговать законом и обворовывать правосудие! Отчего это? Оттого, что они привыкли думать, что иначе быть не может. Ну, положим, господин Дробинкин человек бывалый по этой части... но полковник, человек заслуженный, благородный, каким горьким опытом должен он был дойти до такого равнодушия, чтобы забыть настоящее значение того, что он говорит!
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Молодой человек...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Виноват, полковник; но вы не вправе меня останавливать.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Быть не может!.. Я вас уверяю... все это шутка.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Нет, графиня, шутить тут нечего... тут нет ничего смешного и смеяться я не в силах. Мне кажется, что тут, напротив, надо плакать и каяться, и слезами покаяния стереть пятно, наложенное на нас веками. Надо вникнуть в самих себя, надо исправиться, надо крикнуть на всю Россию, что пришла пора и, действительно, она пришла,-- искоренить зло с корнями. Теперь словами не поможешь, надо действовать... и лучшее порицание дурному -- пример хорошего, надо, чтобы каждый из нас, кто дорожит честью своего края, пожертвовал собой, и не гнушаясь мелких должностей, в себе показывал бы другим образец. Начало уже сделано; время окончить начатое... и бог нас благословит.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Но как же?..
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Не скоро делаются великие перевороты! Но начало положено; теперь каждый честный человек уже оттесняет собой взяточника; это главное... Тот, кто служит по совести, уже вознагражден сознанием, что он ведет нас к исправлению, для нас необходимому,-- что он искореняет старинный разврат и недаром носит имя русского! Вот отчего я служу, графиня! Вот отчего каждый, кто чувствует в себе силу и волю, должен у нас служить.
Полковник (Чиновник, Соллогуб): Молодой человек, вы хоть и резко говорите... но в словах ваших есть правда... Правда, черт возьми. Служить у нас надо. Я сам был кандидатом в предводители.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Даже слеза прошибла... у, у! какой тонкий!.. к этому попадись в лапы, дешево не отделаешься!
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Мне очень неприятно, поверьте, что у меня в доме...
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Ничего, графиня, не в первый раз. Другие для службы жертвуют жизнию; я уже давно пожертвовал своим самолюбием. Я перестал сердиться,-- эти господа не виноваты. Виновато общее равнодушие и общее потворство одному из наших главных народных бедствий.
Дробинкин (Чиновник, Соллогуб): Точно, точно, ваше сиятельство, я человек простой, без умысла, по глупости, к слову пришлось... хе, хе, хе!
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Но об этом, кажется, довольно. Извините меня, графиня, я слишком погорячился, потому что вопрос так близок к моему сердцу! О чем, бишь, мы говорили давеча?.. О террасе, кажется, павильона, я думаю, там не надо...
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Бедный!.. как, должно быть, трудно ему жить!
Слуга (Чиновник, Соллогуб): От губернатора с нарочным.
Надимов (Чиновник, Соллогуб): Что это значит?.. Графиня, вы позволите?..
Графиня (Чиновник, Соллогуб): Сделайте одолжение...
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Чиновник-то, кажется, читал Цицерона... просто, римлянин... того и гляди на колесницу воссядет!
Графиня (Чиновник, Соллогуб): А как вы думаете, клеветники крутом будут?
Мисхорин (Чиновник, Соллогуб): Вряд ли... он такое внушает к себе расположение, что зависть перед ним должна умолкнуть.
Графиня (Чиновник, Соллогуб): И прекрасно сделает... Что, завтрак готов?