xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что это, маменька, как вы капризны! Вдруг на меня нашла фантазия петь, а вы не даете.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да жарко, Капочка.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): В другой раз сами будете просить, а у меня фантазии не будет. Кто ж виноват, что вам жарко. Это даже довольно странно с вашей стороны!
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ну, уж ты!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Чем же мне развлекаться прикажете? Кавалеров у нас не бывает. Только и делаем, что по целым дням с Малашей в окно глядим. Вы, пожалуй, и этого не позволите.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Делай что хочешь, только не тревожь ты меня.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здравствуйте, Клеопатра Ивановна!
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здравствуй, Устинька! Что, жарко на дворе?
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Жарко.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что это за наказанье!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здравствуй, Капочка! Сейчас видела твой предмет, ходит по набережной в забвении чувств.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах! Одно сердце страдает, а другое не знает.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что же, Клеопатра Ивановна, вы посылали к нему Гавриловну?
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да... вот... баловница я. И не надо б мне вас слушать-то, а я послала нынче. Кто меня похвалит за это! Всякий умный человек заругает. Да вот пристала, ну я по слабости и послушалась. Кто его знает, какой он там! Придет в дом... как жених... страм.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Над сердцем нельзя шутить.
Маланья (Праздничный сон — до обеда, Островский): В сердце-то замирание бывает, сударыня.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какое сердце! Так, с жиру... Знаем мы это сердце-то... сама была в девках... Другая б строгая мать-то пришила б хвост-то тебе, да сама б нашла жениха-то хорошего, а не сволочь какую-нибудь.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нынче уж тиранство-то не в моде.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какое тиранство! Не то что тиранство, у меня и рассудку-то не хватает... да и жарко-то... Батюшки!.. говорить-то, и то тяжело... так уж и махнула рукой — что хочет, то и делает.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Самые нынешние понятия.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): А в чахотку-то, маменька, разве не приходят от родителей?
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Разве есть законы для чувств?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Разве не бегают из дому-то в слуховое окно?
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Или в форточку.
Маланья (Праздничный сон — до обеда, Островский): А то и в подворотню, барышня.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Так-то так... да уж и воли-то вам большой дать нельзя... с вами стыда-то и не оберешься... на все Замоскворечье...
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Однако какой сюжет вы об нас имеете! Мы, кажется, себя ничем не доказали с такой стороны.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Уж маменька скажет словечко — одолжит. Вот этак при людях отпечатает, ведь осрамит, куда деться от стыда! Подумают, что мы и в самом деле такие.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Разве нет баловниц-то? Неправду, что ль, я говорю?
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Хотя и есть, но все-таки это до нас не относится.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Все больше от родителей, потому что запирают.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нельзя и не запирать-то... вас...
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Напрасно так полагаете. Одно суеверие.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Никакого толку-то нет от запиранья.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Все-таки спишь спокойнее... не думается... не то, что на свободе. Чему вы смеетесь-то? Известно, присмотр лучше... Без присмотру нельзя. Чему вы?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Своему смеху.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что вы меня насмех, что ли, подымаете? Не глупей я вас... Батюш-ки, жарко! Ты чему, дура?
Маланья (Праздничный сон — до обеда, Островский): Я на барышень глядя.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да как же не смеяться? Разве можно за девушкой усмотреть! Что вы говорите-то!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Хоть тысяча глаз гляди, все равно.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Есть чем хвалиться! Куда как хорошо!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Мы и не хвалимся и совсем это не про себя говорим; напрасно вы так понимаете об нас. Мы вообще говорим про девушек, что довольно смешно их запирать, потому что можно найти тысячу средств... и кто ж их не знает. А об нас и разговору нет. Кто может подумать даже! Мы с Капочкой оченно себя знаем и совсем не тех правил. Кажется, держим себя довольно гордо и деликатно.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Случаю-то вам нет...
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, боже мой! Разве можно так обижать девушек!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да ведь маменька судит по-старому, как в ее время было.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да разве давно это время было-то!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нынче уж девушки стали гораздо благороднее во всех напра-влениях.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Уж я не знаю, что вы говорите, маменька. Неужели я, при всей моей кротости в жизни, не могла угодить вам?
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, отстаньте от меня, и без вас тошно! Куда деться-то от жару? Батюшки!
Маланья (Праздничный сон — до обеда, Островский): Шли бы, сударыня, на погребицу.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): И то на погребицу.
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здравствуйте! Все справила и ответ принесла. Что, Калюпатра Ивановна, аль неможется?
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ничего... Садись... только подальше, а то жарко...
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какой же ответ?
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Загорелось! И подождешь, не велика важность. Коли жарко, ты бы пивца велела подать с леднику: говорят, прохлаждает.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Все говорят — прохлаждает... ничего не прохлаждает.
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): А то чайку...
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ничего не прохлаждает... Поди, Маланья, поставь самовар.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Но, однако, скажите, вы должны же дать ответ об том, зачем вас посылали.
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): А мой ответ будет короткий. По щучьему веленью, по моему прошенью, извольте снаряжаться, — к вечеру гости будут.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ты чего лишнего не сболтнула ли?
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ничего я лишнего не сказала; сказала только: пожалуйте в наш сад вечером погулять, вишенье, орешенье щипать. Он так обрадовался, ровно лунатик какой сделался.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, я боюсь.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Чего же ты боишься, душа моя? Довольно непонятно для меня.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Я всегда боюсь мужчин, особенно в кого влюблена.
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что его бояться-то, не укусит.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Уж лучше б они прямо говорили; а то заведут такие разговоры, издалека, не знаешь, что отвечать.
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Как можно прямо-то! Нехорошо! Стыдно! Известно, для прилику нужно сначала об чем-нибудь об другом поговорить.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Отчего же не сказать прямо, когда что чувствуешь. Ах, Устинька, я ужасть как боюсь. Ну, сконфузишься? Я никак не могу воздержать своих чувств... Вдруг могу сделать что-нибудь... могу все чувства потерять...
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Не бойся, я буду с тобой. Я уж тебя не выдам.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нового нет ли чего?
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что бы тебе новое-то сказать? Да вот, говорят, что царь Фараон стал по ночам из моря выходить, и с войском; покажется и опять уйдет. Говорят, это перед последним концом.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Как страшно!
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да говорят, белый арап на нас подымается, двести миллионтов войска ведет.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Откуда же он, белый арап?
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Из Белой Арапии.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Как будет на свете-то жить! Такие страсти! Времена-то такие тяжелые!
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да говорят еще, какая-то комета ли, планида ли идет; так ученые в митроскоп смотрели на небо и рассчитали по цифрам, в который день и в котором часу она на землю сядет.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Разве можно знать божью планиду! У всякого человека есть своя планида... Батюшки, как жарко! Разделась бы, да нельзя — праздничный день, в окошки народ смотрит; в сад войдешь — соседи в забор глядят.
Красавина (Праздничный сон — до обеда, Островский): А ставни закрыть.
Маланья (Праздничный сон — до обеда, Островский): Братец приехал.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Батюшки! В такой жар...
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Как бы, маменька, он у нас дела не расстроил! Дяденька такой необразованный!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Уж какие могут быть понятия, из степи приехал!
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Не из степи, а из Коломны.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Все равно, одно образование, один вкус.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Маменька, вы ему командовать-то не давайте.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Разве с ним сговоришь!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вот наказанье-то!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нет, вообрази, что может Бальзаминов подумать о вас, видя такое невежество!
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Поди проводи его прямо в столовую. Да обедать подать, — чай, с дороги-то есть захочет. Пойти принять его.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вот принесло вовремя! Теперь все в доме на русский манер пойдет. Ах, я чувствую свою судьбу; расстроит он маменьку. Ну, как он да научит маменьку отдать меня за купца с бородой! Тогда я умру от любви.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Зачем такие жестокие слова говорить!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нет, Устинька, ты не знаешь моего сердца! Мое сердце самое горячее к любви.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Капочка, скажи, душка, как ты влюбилась? Я ужасть как люблю открытия в любви от своих подруг.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах! одна минута — и навек все кончено! Шла я вечером откуда-то с Маланьей, вдруг нам навстречу молодой человек, в голубом галстуке; посмотрел на меня с такой душой в глазах, даже уму непостижимо! А потом взял опустил глаза довольно гордо. Я вдруг почувствовала, но никакого виду не подала. Он пошел за нами до дому и раза три прошел мимо окон. Голубой цвет так идет к нему, что я уж и не знаю, что со мной было!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Знаков он тебе никаких не показывает, когда ходит мимо?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нет. Только всегда так жалко смотрит, как самый постоянный.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): И часто ходит?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, Устинька, каждый день. Ах!.. Разве уж очень грязно...
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Это значит, он просто сгорает... И должно быть, самый, самый пламенный к любви.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах! Я не знаю, что со мной будет, когда я его увижу! Для моих чувств нет границ.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Однако все-таки нужно себя удерживать немного.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах! Сверх сил моих.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здравствуйте, дяденька!
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здравствуйте-с.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Как живешь, Капочка?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Слава богу, дяденька. Покорно вас благодарю.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Весело ли?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ничего, весело-с.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Женихи есть ли? Чай, так у ворот на разные голоса и воют.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какой разговор!
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): А что ж разговор! Чем, барышня, нехорош?
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Неприлично при барышнях так говорить; нынче не принято.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да-с! Я ведь с племянницей разговариваю, а до других прочих мне дела нет. Чья такая?
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Подруга Капочки.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Из благородных, что ль?
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нет, из купеческих.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ну, так невелика птица... А ведь и то, сестра, жарко.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): И то, братец, жарко.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Юфим! На-ка, возьми мой кафтан-то. Снеси его к нам в комнату.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какое необразование!
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ничего-с! Не взыщут!
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вы, братец, соснуть не хотите ли?
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нет. Я б теперь орешков пощелкал. А потом можно и соснуть.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Маланья! Принеси поди братцу орехов.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Юфим! Поди поищи на дворе камень; поглаже выбери, да потяжеле.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Зачем вам, дяденька, камень?
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что ты испугалась? Небось! я орехи...
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Боже мой!
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Пожалуйте, братец.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Поставь на окно. Подай сюда! Здесь-то лучше продувает.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Дяденька, что это вы с камнем-то у окна сидите! Вы этак испугаете у меня жениха, когда он пойдет.
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какого жениха?
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да... вот... такая жара, а мы сватовство затеяли... какая теперь свадьба... в такой жар...
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): А вот дай срок, я посмотрю, что за жених.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Дяденька, право, испугаете!
Неуеденов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Поди прочь!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какой страм!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какое невежество!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ох! Ох! Я умру!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что ты так вздыхаешь! Смотри, что-нибудь лопнет.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ох! Он сейчас придет.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Разумеется, придет. Его маменька пошла к твоей, а он сюда придет.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ох!
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что, это голубятня у вас?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ох! голубятня.
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Так первым долгом слазить надоть, проминовать нельзя.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ну, и прекрасно; а то он только мешает.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, идет!
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здравствуйте-с. Какой приятный запах у вас в саду.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да-с.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Продаете яблоки или сами кушаете?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Сами-с.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Я когда-нибудь ночью приду к вам в сад яблоки воровать.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): У них собаки злые.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Как прикажете понимать ваши слова?
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Слова эти совсем не до вас касаются, а до воров; вы и так завсегда можете здесь гулять, вам завсегда будут рады.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да-с.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Покорнейше вас благодарю за ваше приглашение.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Здесь в окружности ужасть как мало хороших кавалеров для знакомства с барышнями.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): И всего только двое: Толкачев да Кирпичев.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какие же это кавалеры? Разве хорошая девушка может иметь с ними знакомство или любовь. Себя страмить! Один — антриган, все говорит из-под политики и в насмешку; другой — антиресан, знакомится с дамами из антиресу. Вы лучше всех.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вот вам от нас привелегия!
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Я даже не знаю, как вас благодарить за все ваши сни-схождения!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что он говорит? Уж лучше б прямо.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): А вот погоди, я ему сейчас скажу.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, не говори.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нельзя же! Капочка просила вам сказать, чтобы вы были с ней посмелее, а то она сама очень робка. Вы ничего, не конфузьтесь, у нас просто. А я пойду постерегу: как войдет кто, я дам вам знать. Что же вы стоите! Ступайте к ней скорей.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Гм... Гм... Сейчас.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Сейчас, а сами ни с места. Ступайте скорей, а то помешают.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Гм... Гм... Гм... Сейчас.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Это даже неучтиво с вашей стороны — заставлять себя дожидаться.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Сейчас-с!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Садитесь!
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что вам лучше нравится, зима или лето?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Лето лучше-с. Летом можно гулять.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): А зимой кататься.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Летом всякие цветы расцветают.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): А зимой очень весело на святках и на масленице.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): А летом весело в семик-с.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вы на масленице с которого дня начинаете кушать блины?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Со вторника-с... А летом всякие ягоды поспевают.
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Раз!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Молчи!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какие ягоды вы больше любите?
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): А вы какие?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Клубнику со сливками.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): А я крыжовник.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вы шутите! Как можно крыжовник... он колется.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Я этого не боюсь-с. А вы разве боитесь-с?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах! Что вы говорите? Я вас не понимаю.
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Два!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Молчи, говорю я тебе.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): А вообще, что вы больше всего любите?
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вас-с. А вы?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Можете сами догадаться.
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Три!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Подите за беседку. Когда можно будет, я вас позову.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, какой милый!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Юша все с голубятни видел.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, он дяденьке скажет!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Погоди, мы его уговорим.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ты, Юша, смотри, никому не сказывай, что видел.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Это нужды нет — целоваться, только сказывать не надо. Я, пожалуй, и тебя поцелую.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): И я.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): И еще поцелуем.
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Да не надо! Что пристали! Закричу! Ай! Ну вас! Ай! Пустите, я опять на голубятню пойду. Караул!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Нет, уж я тебя не пущу на голубятню. Пойдем со мной в беседку.
Юша (Праздничный сон — до обеда, Островский): Я, пожалуй, пойду, только не приставай, а то закричу.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Выходите! Теперь можно.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, не подходите ко мне близко!
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): За что такие немилости-с?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Мужчинам доверять никак нельзя.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Но я могу себя ограничить-с.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Все так говорят; но на деле выходит совсем противное. Я мужчин не виню, для них все легко и доступно; но наша сестра всегда должна опасаться по своей горячности к любви. Ах! я вас боюсь! Лучше оставьте меня.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Какие жестокости для моего сердца!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Оставьте, оставьте меня!
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Умерла моя надежда и скончалася любовь!
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах, для чего только мы рождены с такою слабостью! Мужчина все может над нами... ах!
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Как же я могу без вашего расположения-с?
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Ах! Что вы со мной сделали!
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Извините, я был вне себя-с.
Капочка (Праздничный сон — до обеда, Островский): Что может противиться любви! . Навеки!
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Идут, идут.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): А самовар принесешь, когда братец встанет. Сядемте... жарко. Садитесь с нами... побеседуемте! Ишь, как тебя стянули... в такой жар.
Устинька (Праздничный сон — до обеда, Островский): Оставьте, вы конфузите.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): Вы читаете газеты?
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Читаю-с.
Бальзаминова (Праздничный сон — до обеда, Островский): Он мне всякие новости рассказывает.
Ничкина (Праздничный сон — до обеда, Островский): А мы не читаем... ничего не знаем... что там делается. Вот я у вас хотела спросить, не читали ли вы чего про Наполеона? Говорят, опять на Москву идти хочет.
Бальзаминов (Праздничный сон — до обеда, Островский): Где же ему теперь-с! Он еще внове, не успел еще у себя устроиться. Пишут, что все дворцы да комнаты отделывает.