xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Ольга (Ольга, Княжнин): Я чувствую, что в том мой тщетен будет труд, Но в горестях, меня которые грызут, В отчаянья, в тоске, крушася и страдая, Всё должно предпримать, ничем не презирая Лишь сын остался мне, надежда вся моя, Но и того уже, увы! лишаюсь я, И ожидание мое увидеть сына Напрасным делает свирепая судьбина. Всё гибнет для меня: на троне здесь тиран Супруга моего изъятую из ран Ко браку подает кровавую мне руку — Что может превзойти мою душевну муку!
Мирвед (Ольга, Княжнин): Все меры превзошло несчастие твое, И тщетно было всё старание мое: С тираном брак хотя тебя и оскорбляет, Но непременно весь того народ желает. Гонящий завсегда тебя твой рок — сей стыд Необходимостью теперь уже творит: Лишь в браке сем тебе осталося спасенье, В нем сыну твоему наследства возвращенье; Вельможи, воины, жрецы — все мыслят так, Что быть необходим сей должен ныне брак.
Ольга (Ольга, Княжнин): Пускай вселенна вся, пусть небо в том согласно — Не мыслит Ольга так, и будет то напрасно. Мой сын — поверь мне в том — мой сын любезный сам, Конечно, предпочтет скитаться по лесам, Как средством подлости достигнуты ко трону.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Необходимости последуя закону, Совету искренних внимаючи друзей, Единственно рача о пользе лишь своей, Несчастный Святослав, бедами наученный, Не будет суетно, сим браком огорченный, Дражайшу мать свою, гордяся, укорять, Но милостью твоей он станет то считать.
Ольга (Ольга, Княжнин): Ах! что вещаешь ты!
Мирвед (Ольга, Княжнин): Я истину вещаю И усладить твою судьбину я желаю.
Ольга (Ольга, Княжнин): Ничто ту ненависть не может одолеть: Хотя б Мал богом был, могла б его презреть. Престань ты мне вещать о браке и о троне — О сыне говори: узрю ль его в короне? Жестокий, жив ли он?
Мирвед (Ольга, Княжнин): Се странник тот предстал, Который толь твой дух убийством возмущал.
Святослав (Ольга, Княжнин): Я Ольгу ль зрю, сию несчастнейшу княгиню, Которой бедствие и до меня в пустыню И в дикие леса достигло наконец?
Всевеста (Ольга, Княжнин): Она перед тобой.
Святослав (Ольга, Княжнин): Вселенныя творец И добродетели источник и содетель, Взведи на трон, взведи ты в Ольге добродетель!
Ольга (Ольга, Княжнин): Убийцу ль вижу я, возможет ли то быть, Чтоб сердце зверское мог кроткий вид сокрыть? Несчастный, подойди, отторгни страха муку... Чиею кровию свою багрил ты руку?
Святослав (Ольга, Княжнин): Княгиня, извини смятение сие, Которое тебе явит лицо мое: Почтение к тебе мой голос прерывает. Но отчего мой дух пред нею замирает?
Ольга (Ольга, Княжнин): Скажи, чию ты жизнь, жестокий, прекратил?
Святослав (Ольга, Княжнин): Предерзкий юноша виной сам смерти был, Поверь мне в том, — язык мой льстити не умеет.
Ольга (Ольга, Княжнин): Что слышу!.. Юноша!.. Во мне вся кровь хладеет... Но знал ли ты его?
Святослав (Ольга, Княжнин): Незнаем был он мне. Граждане, стены — всё мне ново в сей стране.
Ольга (Ольга, Княжнин): Тот юноша на жизнь твою вооружался, А ты против него лишь только защищался?
Святослав (Ольга, Княжнин): Что я не винен в том, то знают небеса. Внимай: оставя я спокойные леса, Ко граду здешнему единый приближался. Днем утренним тогда холм близкий озарялся, На коем храм богов воздвигнутый стоит. Я в оный храм вошел, где рок Перуна чтит (Храм оный из твоих единым создан предком); Я был усердия во исступленьи редком: Пред жертвенником я тотчас поверг себя И богу-мстителю молился за тебя. Ни жертв, ниже́ даров, представить не имея, Одним усердием в молитвах только тлея, Родяся в бедности, являл лишь чистый жар И сердце искренне — один несчастных дар. Язык мой явно мысль гласил, не зная лести, Тебе всех благ желал, тирану — лютой мести, — Се вдруг незнаема предстала мне чета: Един на оной млад, другого уж лета́ Седи́ною глины преклонным означали. Представ, они меня немедля вопрошали, Зачем я здесь, почто за Ольгу я молюсь И на тирана я за что толико злюсь; По сих словах мечи в руках их возблистали, Но боги в оный час мне сами помогали: Младый, пронзенный мной, к моим ногам упал, А старец бегством жизнь оставшую спасал. Не зная, обагрил чиею кровью землю, И казни устрашась, я мертвого приемлю, Влеку к водам, чтоб в них невольный грех сокрыть, — Но воинам твоим случилось тамо быть, Которые меня оружия лишили, Злодеем на́звали и в узы заключили. Ты видишь всё теперь, колико винен я, И правда защитить меня должна моя.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Потоки горьких слез ты, Ольга, проливаешь.
Ольга (Ольга, Княжнин): О рок! свирепый рок! ах! что ты мне являешь? — Супруг!.. О, небеса... Стыжуся я себя... Супруг, в сем юноше, увы! я зрю тебя... Твои черты... Игра жестокого случа́я, В ком кажешь Игоря, весь дух мой возмущая?
Мирвед (Ольга, Княжнин): Неправедно его Мал к смерти осудил, Того не видно, в чем чтобы злодей он был.
Ольга (Ольга, Княжнин): Вид непорочности в очах его блистает, И простота речей невинность изъявляет. Постой; скажи, в каких родился ты местах.
Святослав (Ольга, Княжнин): В лесах, меж пастырей в убогих шалашах.
Ольга (Ольга, Княжнин): Что слышу я — в лесах! ах! может быть, в пустыне О Ольгином чего не слышал ли ты сыне И сына княжеска, оставленна от всех, Не зрел ли в нищете, лишенна всех утех? Или, скажи, хотя не знал ли ты Волода? Кто твой отец, вещай, и ты какого рода?
Святослав (Ольга, Княжнин): Отец мой древностью и бедством отягчен, Зовут его Избар, в лесах своих почтен; Но сына твоего не видел я вовеки, Незнаем и Волод... Ты слез сугубишь реки!
Ольга (Ольга, Княжнин): Терзайте бедную, терзайте, небеса! Супруга зрю черты и слышу, что леса Невинному сему жилищем бедным были, — Какой надеждою сии мне сходства льстили! «Мой сын...» — мне луч блистал; но вдруг свет скрылся прочь, Я погрузилася в лютейшу паки ночь... Скажи, какого твой отец происхожденья?
Святослав (Ольга, Княжнин): Коль добродетели достойны суть почтенья, То те, кем должен я за жизнь благодарить, И от земных владык должны почтенны быть. Хоть рок унизил их, но в бедность погруженны, Великодушием и в бедстве возвышенны: Мой праведный отец, любя добро творить, Привык последнее со ближними делить; Законы истинны всечасно сохраняя И счастье ложное в пустыне презирая, Во мраке бедного жилища своего Страшится лишь богов и больше никого.
Ольга (Ольга, Княжнин): Какие прелести его слова включают! Нет, истины такой пороки не вмещают. Почто ж несчастного оставил ты отца, Почто ты растерзал родительски сердца? Несносно, горестно быть с сыном разлученну.
Святослав (Ольга, Княжнин): Мне, тщетной славою в пустынях обольщенну, Спокойство низкое наскучило в лесах; Я там наслышался о Ольгиных бедах, Что добродетель в ней тираном притесненна, — Сим слухом кровь моя вся стала возмущенна, Я в горести стонал, и, слыша наконец, Что тайно хочет ей народ отдать венец, Я алчно возжелал леса свои оставить, Чтобы услугою тебе себя прославить. Вот всё то, что меня отторгло от отца И что принудило родительски сердца, Отсутством оскорбив, лишить их утешенья, Лишить при старости им должна вспоможенья. Смутивший дни мои, се первый мой порок — За то меня, за то и наказал злый рок И сделал то, что днесь я казни стал достоин.
Ольга (Ольга, Княжнин): Невинен ты, пребудь в надежде, будь спокоен. Невинен он, и всё невинность в нем явит: Коварство с простотой такой не говорит. Я в покровительство его приемлю младость, — Несчастным помощь дать — в том чувствую я сладость; Долг человечества — се первый долг владык, — То всё равно — хоть мал он иль хотя велик: Он человек; увы! — и человек несчастный. Мой сын, равно судьбы гонениям подвластный, Несчастный Святослав подобну терпит часть: Он в рабстве, может быть, жестоку сносит власть Или, из леса в лес влеча тоску с собою, Отторжен и презрен, томится нищетою: Презрение идет за бедностью следо́м, Ослабевает дух бесчестьем и стыдом... Для рода княжеска какая участь злая!
Всевеста (Ольга, Княжнин): Восхода твоего на трон народ желая, Тирана волю он с тобой во брак вступить Своим прошением желает утвердить: Всяк, Мала лютого гордыню злую множа, Благословлять его и воин и вельможа, Трепещучи, к вратам чертогов сих течет.
Ольга (Ольга, Княжнин): К последней гибели меня судьба влечет: Народ, привязанный тирана к колеснице, Забывши клятву, долг ко княжеской вдовице, Гонителю ее всё в жертву отдает, — Иль власти вашея, о боги! в свете нет?
Святослав (Ольга, Княжнин): Близ трона в пышности, как я в лесах, стонают, На высоте беды́ еще страшней бывают; Хотя несчастен я, родяся в нищете, Но меньше, как она в сей мира суете. Хоть мал, хотя велик — мы все подвластны бедству И все несчастны мы.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Сему быть должно следству. Я всё то предвещал, что, Мала убоясь, Принудят в брак тебя, тиранству покорять.
Ольга (Ольга, Княжнин): Злодейство счастливо терзает добродетель, А небо, видя то, есть тщетный лишь свидетель. По воле своея здесь кровь лия, тиран Престол свой утвердил среди стенанья ран. Супруг мой был рабов отец и благодетель — Он мертв, от всех забыт — и варвар здесь владетель!
Мирвед (Ольга, Княжнин): Пойду, еще пойду, стараясь о тебе, Противуборствовать толь злобныя судьбе, Оставшихся твоих друзей воспламеняя, О Игоре, твоем супруге, вспоминая, К наследнику его от рабства отвращать И в страшной буре сей, что можно, то спасать.
Всевеста (Ольга, Княжнин): Жалея о тебе, все подданны твои Желают сохранить тебя в часы сии, Когда гонитель твой разгневанный рыка́ет И трон тебе или темницу предлагает.
Ольга (Ольга, Княжнин): Злодею моему меня хотят отдать И, сыну изменив, его терзают мать.
Всевеста (Ольга, Княжнин): Все зреть тебя хотят отцов твоих на троне: Деля с тираном власть, смягчи ее в короне.
Ольга (Ольга, Княжнин): Не Ольге низостью корону покупать, Не мне бесчестием к престолу доступать.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Трепещучи к тебе я паки возвращаюсь, Хочу сказать, о чем и мыслить ужасаюсь: Готовься слышать весть, все силы собери.
Ольга (Ольга, Княжнин): Нет больше сил, Мирвед, — однако говори.
Мирвед (Ольга, Княжнин): О, рок! свирепый рок! язык мой цепенеет...
Ольга (Ольга, Княжнин): Мой сын! несчастный сын!.. Мирвед, твой зрак бледнеет.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Уже прервался ток его плачевных лет, И сына твоего на свете больше нет. Друзья твои, друзья уныние являют, Сраженны вестью сей, все Ольгу оставляют.
Ольга (Ольга, Княжнин): Всё кончилось, увы! мой меркнет свет.
Всевеста (Ольга, Княжнин): О, боги!
Мирвед (Ольга, Княжнин): Все здесь убийцами наполнены дороги. Злодейство свершено.
Ольга (Ольга, Княжнин): А я еще зрю свет! Блистает солнца луч — а сына больше нет, Уж нет его... Вещай: чудовище какое Насытило свое сей смертью сердце злое?
Мирвед (Ольга, Княжнин): Сей злобный юноша, коварный сей злодей, Кого ты жалостью почтила днесь своей, Под покровительство кого ты восприяла, Добро́та коего толико удивляла, Который возбудил и жалость и любовь.
Ольга (Ольга, Княжнин): Так сей злодей мою оставшу пролил кровь? Сей кроткий...
Мирвед (Ольга, Княжнин): Он. И — ах! — уже сие неложно, Им сын твой убиен во храме непреложно: Убийства страшного участники сего, Уже два найдены сообщники его. Волода, скрывшася от них, они искали, Но, сами пойманы, во узы тяжки пали. Тот, коего сражен рукою Святослав, Усугубил свой грех, с него оружье сняв. Се меч, который ты Володу поручила, Когда бедой тебя судьбина отягчила, Как сына своего желая ты спасти...
Ольга (Ольга, Княжнин): Всё ясно зрю теперь — возможно ль то снести! Оружье Игоря, супруга меч несчастна, В каких руках, кому я зрю тебя подвластна!
Мирвед (Ольга, Княжнин): С мечом сам Святослав в сии места вступал И кровию врага его багрить алкал.
Ольга (Ольга, Княжнин): А сына кровию зрю меч сей орошенный... Кто старец в храме был, годами отягченный?
Мирвед (Ольга, Княжнин): То был Волод, то был несчастный вождь его, — То сам тиран сказал...
Ольга (Ольга, Княжнин): Для сына моего, Для сына княжеска, какое погребенье: Злодей, чтоб скрыть свое ужасно преступленье, Окровавленного его предал водам, — Не будет матерью мой сын оплакан там. Чтоб сына видети хоть мертва возвращенна, — И сей я горестной отрады уж лишенна.
Зловред (Ольга, Княжнин): Великодушный Мал, презренный толь тобой, Трону́вшися твоей несносною судьбой, Сочувствуя с тобой он равную днесь муку, К отраде подает тебе свою он руку: Услышав, что погиб несчастный Святослав, Он слезы льет, в твоей тоске участье взяв.
Ольга (Ольга, Княжнин): Он слезы льет, как я, — тому могу я верить; Не сомневаюся, что Мал не лицемерит. Лишь слезы разные источники лиют: Из глаз его они от радости текут, А из моих, увы! всю душу извлекают, — Его теперь судьбы́ на троне утверждают.
Зловред (Ольга, Княжнин): Он хочет сей престол с тобою разделить; Тиранством тщетно ты стремишься обвинить Того, которого ты правду ныне видишь. Напрасно в Мале ты злодея ненавидишь: Он Игорю был враг, но днесь он Ольге друг; Он скипетр отдает, твой хочет быть супруг; Хранитель должности и княжеского чина, Им будет смягчена и сей час твоя судьбина: Убийца, Святослав которым погублен, Ко казни злейшия им будет осужден. Вели его предать ты строгости закона, Подпоре сильной сей, защите оной трона.
Ольга (Ольга, Княжнин): Хочу, чтоб сей рукой убийца мертв упал, Чтоб Мал за сына казнь во власть мою предал; Пускай владеет он спокойно на престоле, Лишь только б мщение в моей оставил воле. Злодея грудь пронзив в отчаяньи своем, Ко браку приступлю кровавым я путем, — Лишь тем гонения я Маловы забуду, А без того его супругою не буду.
Зловред (Ольга, Княжнин): Ручаюся тебе, что всё исполнит Мал, Чего б к утехе днесь твой дух ни пожелал.
Ольга (Ольга, Княжнин): Не верь, — сей брак, чего мой столько дух страшится, Лютейший смерти брак вовек не совершится: За сына своего лишь только отомщу, В тот час и жизнь свою несчастну прекращу.
Всевеста (Ольга, Княжнин): Для имени богов...
Ольга (Ольга, Княжнин): Престань о них вещати! И мне ль гонителям своим в сей день предстати, Пред оных алтарем — лишенный всего, Когда на свете нет и сына моего, — Супругом изобрать смертельного злодея, Лишь в гордости одной утеху всю имея, Забыв, что сын погиб, тирану быть женой, Сообщницей его, чтоб править сей страной. Уж горести сносить не стало больше мочи: Мне жить, мне тягостны вздымать на небо очи, Которого мой сын уж более не зрит, Под властью варвара снедая горесть, стыд, В отчаяньи, в тоске, в печали иссыхая, Ждать лютой старости, всечасно умирая... Свершилось всё теперь, надежды больше нет, — Позорно жить хотеть — оставить должно свет.
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Возможно ль? как слаба ты нынче, Лия, стала. Бывало, с десятью в Москве вальсировала Без отдыха. - Да здесь отвыкнешь и ходить. По чести, в танцах здесь не знают как ступить, Мужчины - увальни, а девушки - умора! Один лишь здесь Зефир, одна я здесь и Флора. - Не только тетушка, хоть весь противься мир, А Флоре мужем быть и будет князь Зефир. Ах! друг для друга нас произвела натура! Как тетушка смешна! влюбилася как дура И думает, что князь ей может быть жених. Нет, нет, ma tante! Зефир не любит роз таких, Которым лишь шипы остались для наряда. Кто там? - Опять Лафлеш? - С письмом? Ах! как я рада!
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Прочтите поскорей. - Ура! мамзель, ура! Сегодня вам поход. Прощайте, мне пора!
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что б, это значило?.. Недаром сердце бьется. Ужели Федра вновь Тезеем увезется? "Charmante amie, о Lila! du courage! Ведеркина и тетушкина блажь Дают нам способы жениться. К обеду жди меня: в последний раз дозволь Сыграть влюбленного в старушку роль, А там, под вечерок, да только осторожно, - Скрывая страсть внутрь пламенных сердец, Чрез сад, в ландо, и - если уже должно, То тотчас под венец". Ах, похищение! Как мил! Прелестно! славно! Ну, тетушка, прощай! - Роль героини главной В романе нашем ты должна теперь играть. Ты будешь нас бранить, беситься, проклинать, Мы завтра ж явимся с повинной головою. Мы скажем: тетушка! ах! с вашей красотою Себе вы в женихи найдете сто князей! Вот - лоб разморщился, улыбка до ушей! Вот - тетушка свою ривальку обнимает. Пир свадебный! - и бал княгиня открывает!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Резвушка ты моя! - Ах, дай мне отдохнуть! Слаба сегодня я: ведь не могла заснуть С осьми часов. - Мне сон прелестнейший приснился, А лучше-то всего, что чуть ли он не сбылся. Ну, Лилушка, мой друг, обрадую тебя: Быть может, завтра же княгиней буду я!
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Неужто, тетушка? и завтра? Как вы ловки!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Надеюсь, что теперь не будет остановки. Представь, Ведеркин наш - не сущий ли дурак? - Влюбился, и в кого ж? В сестру твою, - да так, Что князю весь свой долг охотно уступает И Софью тем себе в супруги покупает.
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): И вы согласны?..
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я...
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Он только что богат.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Тем лучше, милочка! Для нас же это клад. Мы Софью с мужем здесь в губернии оставим, А сами в Петербург и там себя прославим! Ведеркин будет наш оброчный мужичок, Что день - тебе наряд, что день - то женишок: Любого выберешь. Там все ведь холостые, Все знатные, мой друг, не так, как здесь, простые. Там графы, там князья.
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Merci, ma tres chere tante! Да откупщик почти ведь то ж, что маркитант.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, Лилушка, мой друг, у нас с откупщиками Обходятся везде точь-в-точь как с господами. Иной и познатней в передней постоит, А вход откупщикам и день и ночь открыт. Да что до этого? - Была б сестра богата. А Сонюшка не ты: она ведь простовата. Чего ж ей более? Ее таков уж рок, Пускай живет всё здесь да нам дает оброк. А мы-то заживем! - Я буду ведь княгиня! А ты, мой ангел! ты... верь, будешь и графиня.
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ведь я не вы, так мне ль сиятельных пленять?
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Кому ж как не тебе, голубчик мой, сиять? Ах, не нарадуюсь моим я воспитаньем! Ну, Сонюшке ль чета? Умом ли? танцеваньем? Турнюрой? бойкостью? ну всем, мой друг, взяла. Вот точно такова и я всегда была.
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как были? - и теперь ловчей меня, без лести.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну - точно я! Как две сестрицы.
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Много чести!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Уж знаю, что в уме: иль вальс, иль балансе?
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах! нет!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): А что ж?
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Одно мудреное шасе.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Тебе ль что мудрено? - Ты Флора, ты Диана!
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Иду... окончить часть романа.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что, вижу, князь прислал?
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да он и автор сам: Ведь он его, ma tante, и посвящает вам.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): А ты, мой друг, о том не скажешь мне ни слова.
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да это вам сюрприз - развязка не готова.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как мил! Прощай, мой друг!
Лия (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Adieu, ma soeur ainee.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да, кстати, вспомнила, пошли сестру ко мне.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Каков же будущий мой муж? - Обворожитель! И знатен, и умен, и князь, и сочинитель! Ах! как я счастлива! - Крушит меня одно: В столицах жить ему - о стыд! - запрещено! За что? - с женой развел ревнивого супруга, Без спроса заложил именье, - чье же? друга. Дуэлей несколько, подчас резвенько жил. Вот чем такой позор он, бедный, заслужил. Не здесь, а в школах он немецких обучался. В газетах писано, как там он отличался: Профессоров и всех до смерти загонял, А в Англии он всех на скачках обскакал, В Париже жил семь лет - им должно бы гордиться. Вот что за вздор! о чем мне вздумалось крушиться? Граф Знатов, говорят, в чести и силе там, Я в доме их взросла, - чего же больше нам? Он был в меня влюблен и звал всегда богиней, Так князя в Петербург он вызовет с княгиней. Ах, только б под венец, - а там и ну скакать! Вот Софья, должно мне ее поприласкать.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Здорова ль, Сонюшка? - Чем, друг мой, занималась?
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Простите, тетушка, в саду я загулялась, Окончив прежде все хозяйские дела. С запискою теперь к вам в комнату я шла: Вот приготовлено что будет для обеда.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Всё так, однако ж я жду милого соседа. Так прикажи еще пирожное - безе, Десерт, шампанского. Хочу, чтоб гости все Сегодня у меня как в масле сыр катались. Двух нынче радостей в семействе мы дождались. О первой помолчу. - Ну, Сонюшка, друг мой, Как видно, твой отец и братец мой родной Там бога умолил! - Кто ждал такого дива, Чтоб ты, мой друг, была замужством так счастлива.
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, тетушка!.. Нет, нет! вы мне родная мать! Теперь могу себя счастливою назвать, Как голосом любви, участия родного Вы удостоили согласного нас слова. Ах! если б Славин мог ваш слышать разговор!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): И полно, матушка, какой ты мелешь вздор! Что тут до Славина? Вот есть чем веселиться, Что нищий офицер в семью к нам нарахтится! Нет, Сонюшка, мой друг, рой вьется над тобой, Тебе богатой быть назначено судьбой. Не он...
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как, тетушка, не он? что это значит?
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну, не смешно ль? - Смотри, она уж чуть не плачет. Да знаешь ли ты, кто нечаянный жених?
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Мне всё равно.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Равно! - да богачей таких В России поискать: наш откупщик!..
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): О боже! Мне быть его женой!..
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну вот, на что похоже? Неужто Славин твой равняться может с ним?
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Он мне назначен был родителем моим, Вот право всех святей, - чьему же верить слову? Вы сами, тетушка, сказали Прямикову...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ой, этот Прямиков! - Он что за опекун? Без воспитания, моряк и страшный лгун. Я только Славина вчера пред ним хвалила И, правда, о тебе с ним также говорила, Что ты... что он... да нет, я и не помню что. Короче: не хочу и толковать про то: Ведеркину женой ты быть должна и будешь.
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, нет, нет, никогда!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как нет? ужли забудешь, Что тетка я тебе?
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, не забуду ввек, Но мой отец, ваш брат...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Пустой был человек. Ни тону не имел, ни в свете обращенья, Не знал, в чем состоит прямое просвещенье: Весь век на кораблях с матросами служил, А там без выезду в степной деревне жил. И вместо чтобы мне отдать тебя, как Лилу, Которую взяла, уж так сказать, насилу, Упрятал он тебя в какой-то институт. Ну, воспитание! - что заняла ты тут? Рисунки да стихи, канва да поученья! Сидишь над книгами, не стоящими чтенья. А есть ли, например, чем в свете поблистать? - Смирненько экосес чуть знаешь танцевать, А вальс похож ли твой на резвости амуров? Не знаешь ни шарад, ни острых каламбуров. Мужчина подойдет - не знаешь что сказать, Краснеешь от всего, - стыд в люди показать. А кто причиною?.. Твой батюшка упрямый...
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так, он причиною, что я и в день сей самый, Когда меня навек хотите погубить, Довольно сил в душе имею, чтоб сносить Гонения родных, мою несчастну долю!..
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так ты, мой милый друг, мою исполнишь волю? Ты хочешь...
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Правилам тем следуя святым, Что воспитанием мне внушены моим, Готова навсегда, скрыв чувство то сердечно, Которое питать, однако ж, буду вечно, Отречься счастия принадлежать тому, Назначена отцом в супруги я кому, Остаться век при вас, вам быть всегда полезной И в грусти, наконец, мой век окончить слезный. - Так, в жертву вам себя готова я принесть, Но те же правила, рассудок, долг и честь Мне запрещают с тем и мысль соединенья, К кому в душе моей нет даже и почтенья.