xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, тетушка! как можно?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Я деньги чистые сейчас свезла к купцу.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Ну, то-то же, смотри. - Мой друг, признаться должно, Что ты добра, умна, имеешь тихий нрав, И если разобрать, то муж один неправ, Когда жена его мотает.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Согласитесь, Для доказательства, что любите меня, Еще безделицу.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, право, жизнь моя...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): В знак дружбы, чашечку...
Маша (Пустодомы, Шаховской): С девизцом.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Отвяжитесь.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Когда откажете, так я занемогу.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Неужли уморить хотите?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Не могу.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Когда я вам мила...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Беру, но с уговором.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): С каким?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): А с тем, чтоб ты не разорялась вздором, Чтоб ты...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Согласна я, но вы в последний раз Должны принять за то...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, жизнь моя, не надо.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Смотрите, как легка.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Исполнен ваш приказ.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что, князь доволен ли?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): В восторге!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как я рада!
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): И сам сюда идти изволит.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Боже мой! Чуть не забыла я увидеться с княжной, А дело важное. Вот чашка, вот и ваза, Отдай Панфилке их, чтоб он берег как глаза. Прощай же, ангел мой!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Ее спровадил страх, Чтоб князю не попасть с уликою в руках.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, Маша! я тебя спросить и не успела, Монтировал ли Форж сафирный мой убор И гребень с жемчугом?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Я у него хотела Их взять еще вчера, да с некоторых пор Он отпускать в кредит закаялся.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как можно! Неужли мне?
Маша (Пустодомы, Шаховской): И вам!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Сказала ль ты, что должно Мне ехать в Петергоф, что завтра маскарад?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Сказала.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что ж?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Молчит.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Несносный! а доходы Не высылают нам ученые уроды! Но Цаплин должен мне на вексель, под заклад, Как хочешь, а найти семнадцать тысяч.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Только? О! мигом он найдет.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, Радугин, как мил! Своим сюрпризом ты мне голову вскружил.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Я восхищен твоим!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Безделица.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Но сколько Он удовольствия мне сделал! -
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Я клянусь, Что изо всех мужей ты самый лучший.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Знаю, Но иногда тебе, признайся, досаждаю Моим занятием.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Напротив, я горжусь, Друг милый, быть женой такого человека, Кто пользе общества и просвещенью века Всё время посвятил, кого зовет весь свет Ученым; и, поверь, иного имя нет Тебе у наших дам.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Я верю.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что ни скажешь, Всем восхищаются без памяти оне.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Они умней мужчин.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Зачем ты редко кажешь Себя в их обществе?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Да есть ли время мне? Ты знаешь, занят я, хоть, признаюсь, с тобою Там лестно быть, где ты своею красотою Заворожаешь всех.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А ты своим умом.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Такой приятности не вижу я ни в ком. Как я смотреть люблю, когда на бал ты входишь: Все вспыхнут женщины.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А ты, мой друг, приводишь В смущенье всех мужчин.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Поверь, ты всех ловчей!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Кто так учен, как ты?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Ты лучше всех одета.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А тетушка кричит, что я для туалета Мотаю...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Пусть кричит, беда невелика, Мотай.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! как ты добр!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Как ты мила, ловка!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): И счастлива!.. Так, мы родились друг для друга! Не правда ль?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Так, мой друг!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Ну, Цаплин, целый день Вчера я ждал тебя.
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): А я, сударь, стал в пень Вчера от беготни, хлопот и недосуга, Желая вам служить.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Да где ты был?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Везде: Ходил в Правление, в Надворном был суде, Слетал в полицию, по всем местам кидался, Дарил секретарей, советникам сулил, За вашу честь, сударь, на бирже распинался, Пред кредиторами и так и сяк лисил, Поклонов не жалел, просил и плакал даже, Но всё напрасно.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Как?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что значит?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Так и быть, Хоть трудно вымолвить, а надо доложить: Именье ваше всё назначено к продаже.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вот сюрприз обоим.
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): За долги Опишут завтра же и дом и дачу вашу.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Какое варварство!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, Цаплин, помоги!
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Мне самому придет пить с вами горьку чашу! Я нажитое всё и потом и трудом За вас же положил.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Да дело не о том, Скажи, что делать нам?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Близ сотни тысяч нужно Пока перехватить, а там сведем концы.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Да кто их даст теперь?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Когда б мы жили дружно, Мой друг, с твоей родней...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Родня моя глупцы! Но как всё сделалось?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): И я не понимаю. Мы вверились тебе; и допустить ты мог...
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Вот счеты здесь мои, сам князь скрепил итог; Я чист и прав.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да кто ж тут виноват?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Не знаю.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Однако...
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Кажется, не в силу был расход.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Какой?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): А например, пришлося в прошлый год Мадамам заплатить с двух тысяч душ оброки.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Княгиня, слышите ль, что ваше щегольство Мне стоит?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Боже мой! мне кажется, упреки Вы делаете?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Нет, однако ж мотовство...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Какое? смею ли спросить?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Какое? Вы лучше знаете.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Скажите?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Препустое, Чтоб глупым не назвать.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да это, сударь, брань.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Быть может, но теперь не время нам чиниться. По вашей милости я должен разориться И разорить детей, а всё на эту дрянь.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Дрянь эту было вам, сударь, угодно Прислать ко мне.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Ай! ай!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Не стыдно ль так клепать?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Вы отпираетесь? как это благородно!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Вот мило!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Речь замни.
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Позвольте вам сказать...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Ну, что?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Мне кажется, что это всё безделки В сравненьи...
Князь (Пустодомы, Шаховской): С чем?.. от них все сделались беды
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Нет, чуть ли не всему причиной переделки, Пристройки, фабрики, мосты, сады, пруды И экономия, а пуще экономы.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ну, видите ль, сударь, что ваш высокий ум Не лучше щегольства, что ваше...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Мне знакомы Увертки женские, завесть хотите шум, Чтоб оправдать себя, а обвинить другого.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как вы догадливы!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Вы признаетесь?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нет. Что виноваты вы, я шлюсь на целый свет.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Как можете?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Могу, и доказать готова. Не правда ль, что с тех пор, когда услали вы Ученых к вам в село, они одни расчеты Нам вместо денег шлют.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Не вашей головы Достанет, чтоб постичь все эти обороты, Но скоро быть должны они понятны всем, И я уже пишу...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, сжальтеся!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Над кем?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Над переписчиком, ведь он один читает Творенья ваши.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Ай!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Как! вы, моя жена, Вы также можете...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что так вас удивляет?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Неблагодарность той, кто мне одолжена Всем в свете...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Вы на мне изволили жениться, Что ж тут счастливого, и есть ли чем гордиться? Забыли вы, сударь, ваш чин?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Мне всё равно, Вот здесь мои чины.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да не равно для света.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Ваш свет - толпа людей.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Толпа, однако ж, эта Смеется мне в глаза.
Князь (Пустодомы, Шаховской): И, признаюсь, смешно Смотреть на ваши все причуды и жеманство, Мигрени, нервы...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, смешно твое педантство, Ко всем презрение...
Князь (Пустодомы, Шаховской): И стоят все того...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Несносный человек! откуда, отчего Всех вздумал презирать? что в свете ты, что значишь? В каких связях и с кем? кто покровитель твой? Ты улыбаешься... и от стыда не плачешь! Как я несчастлива! И тетушка со мной Согласна в том, что я достойна сожаленья.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Напротив, тетушка с слезами на глазах Твердит, что ты мое расстроила именье, Что мать дурная ты, что ты всегда в гостях, Что ты...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, дурно мне...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Что ты живешь в карете.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Уйдем.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Что ты должна...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Когда в вас жалость есть.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): В нем жалость к деньгам.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Нет! но все безделки эти.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Они несносны мне. Вели скорей отнесть Всё это с глаз долой...
Маша (Пустодомы, Шаховской): К нам вверх.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Куда хотите, Мне всё равно. Нет сил...
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Помочь извольте ей.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Подайте руку.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нет! и я умру скорей, Чем соглашусь... оставь...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Прости!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Прости!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Простите. Ну, вот вам и ответ.
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Ему я очень рад. Поверьте, чем у бар в головушке пустее, Тем наша братия дворянится скорее. Да где княжна?
Маша (Пустодомы, Шаховской): На что?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Достал я под заклад Сто тысяч.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Неужли?
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Она свое наследство За братца хлопнула.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вот редкая сестра!
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Прередкая, Бог с ней!.. Однако мне пора Пустить монету в ход, - и мы отыщем средство Оставить кое-что на наш законный брак.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Жених мой плут большой!
Цаплин (Пустодомы, Шаховской): Нет, только не дурак.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вот я и заехал.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Черт бы тебя взял!
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Сказывал ли ты, что я был здесь?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Сказывал.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ну, что же?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Все хорошо... велено мне вам заплатить... Господин лекарь, вы не знаете, как я вас люблю.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Благодарен, давай же деньги?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): И как почитаю.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Спасибо.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я не только для того одного вас люблю, что люблю, да и для того, что вы великий лекарь, и быть вашим больным ужасное удовольствие, — и такое удовольствие, что по мне лучше от ваших лекарств умереть, нежели от другого вылечиться, потому что вы не так долго мучите.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Итак, я тебе и вправду нравлюсь?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах, сударь! неужто вы иное могли обо мне думать? Я и сплю и вижу, как бы мне занемочь, чтоб у вас полечиться.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): С охотою, мой друг, с охотою. Хотя ты и слуга, но за то, что ты меня любишь, буду лечить так же усердно, по такой же строгой медицинской методе, как и барина твоего.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Покорно благодарствую за ваши отеческие милости. Когда вы барина лечили, я не мог довольно вашею методою налюбоваться.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): И в самом деле, мой друг, ты видел, как все хорошо шло. Я не проронил ни черты употребляемой формы; что бы, впрочем, ни могло случиться, но больной всегда может быть уверен, что все по порядку происходит.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): И покойник на вас ни в чем не может пожаловаться. Это великое утешение и вам, и вашим покойникам, что они на вас сердиться не могут.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): И конечно. Ежели умереть, то всякий рад по крайней мере методически умереть; впрочем, я не из тех врачей, которые дают волю болезням долго шалить. У меня, по вашей русской пословице: либо полон двор, либо корень вон, то есть: или болезнь к черту, или больной со двора.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я то же самое вот перед вами с офицером говорил, который охотник медицину за окно кидать.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Разве он здесь еще?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, сударь; да скоро будет.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Заплати же мне скорей, чтобы мне за добра ума убраться.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я вашу сторону против него брал и доказывал ему, как вас должно почитать.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Что ж он?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): И слышать не хочет.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Докуда здоров; а как занеможет, увидим.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Чего моя усердная к вам любовь и преданность не делала?
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Послушай, Евдокимушка, продолжай всегда так любить меня, и защищай против шалунов, которые моей науке не верят; а за то из тех денег, которые мне заплатишь, возьми себе рублей... два.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Как, сударь, за такую любовь только два рубля?
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ну, ну, возьми себе три.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, господин Карачун, менее пяти не уступлю. Я знаю мою любовь: она слаба не бывает.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Согласен, заплати же остальное.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): За любовь Евдокима к господину Карачуну, изо ста пять рублей; в остатке девяносто пять.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Что это? не изо ста, а из двухсот.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, сударь. Я господина Постана просил, но он говорит, что это дорого. Вообразите себе, какой скупой человек: за лучшего друга своего не хочет двухсот рублей заплатить!
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Какая негодность! если бы я знал, иначе бы поступил.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): А что ж бы вы сделали?
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я бы его просто, а не методически лечил. И вот за все труды, за все попечения великим людям какая плата! я все мое знание истощил на покойника. Ты помнишь, когда он жаловался на сильную боль в голове? Мне это по симптомам показалось сомнительно. Я всех авторов перерыл... Какого труда мне это стоило! однако же доискался в Галиене, что болезнь врет, и что не голове должно болеть, а печенке.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Смотрите, какая лгунья болезнь.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Если так станут платить, то медицина всех искусных людей потеряет, а останутся одни простаки, которые не умеют ценить ее сокровищей и даром бросают свой бисер. Ну, да как быть: это вперед мне наука. Подавай же хоть сто рублей.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): А пять-то рублей за мою любовь?
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Нет, это теперь слишком дорого.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Как изволите, я тверд в своем слове; и не уступлю... господин лекарь, право я вам пригожусь.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ну, перед тобой; подавай же остальные?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Постойте.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Что еще?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Господин Постан приказал и в этих с вами счет сделать.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Счет! какой?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Он всем вашим товарам цену назначил.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Посмотрим, какую.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Извольте вы наперед сказывать вашу; а чтоб не ошибиться в платеже, то я по назначенной господином Постаном цене, за каждую вещь буду отсчитывать деньги.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Изрядно, пиши. В первые три дня за шесть раз кровопускания, по пяти рублей за раз: пятью шесть тридцать пять.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Изрядно. В первые три дня за шесть раз кровопускания, по два рубли за раз: дважды шесть, десять рублей.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я менее пяти не возьму, чтоб не унизить достоинства врачей под такую подлую цену.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я более двух не дам, чтобы не унизить достоинства слуг под брань господина.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Притом же арифметика твоя не верна: дважды шесть двенадцать, а не десять.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): А разве ваша вернее? пятью шесть тридцать, а не тридцать пять.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ныне всякий дурак хочет уметь считать; разве ты не знаешь, что это счет медицинский?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Вот вам десять рублей; а остальные два останутся в этом империале.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Слышишь ли, меньше пяти...
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Что-то шумит; конечно, давишний офицер.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Отдай это, а в остальном после сочтемся.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Постойте, сударь; нет никого. Что Ветран так долго не едет?.. Продолжайте ваш счет.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): За десять дней визитов; всякий день по три раза, тридцать визитов; по крайней мере за каждый визит по три рубля; итого трижды тридцать, девяносто.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Не стыдно ли вам, господин лекарь, обсчитывать честных покойников, как дураков? В эти десять дней, вы дни три ни разу не приезжали.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Не все ли равно? микстуры мои у него были вместо меня.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ветран все еще не едет. Нет, сударь; за микстуры особливая была плата. За три дни ничего. За остальные семь дней, по рублю на день, итого семь рублей. Семь да два, что от кровопускания осталось, итого девять... Вот вам десять рублей; теперь на вас один рубль.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ни йоты не уступлю. Как можешь ты думать, чтоб я это взял? Знаешь ли ты, что мои лошади гораздо более рубля мне в день стоят?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Какой этот Ветран, все не едет! Кто же виноват, господин лекарь? ездили б вы не четверкой, а на парочке, или бы еще на одной: тогда бы вам и от лошадок ваших кое-что осталось. Впрочем, больным вашим нет нужды, как вы ездите. Или вы хотите, чтоб они и лошадям вашим, как вам, платили за визиты? Ведь лошади к медицине не принадлежат.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я сам к господину Постану иду.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Какое счастие! А вот и господин офицер, и как сердит! он вам заплатит.
Карачун (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Подай десять рублей.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Хотя на вас рубль, однако квит.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Скажи Милене и дяде, что я воротился, и что готов начать мою операцию. Поди, а наперед вели внести все крендели, которые из Выборга я привез.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Конечно, для покойного господина Добросердова.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Да.
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Как же он их жаловал! если бы он ведал, что вы их привезете, может быть, погодил бы умереть.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Кто ж виноват? на что он так спешил?
Евдоким (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Теперь ваши убытки пропали?
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ничего не бывало; они мне более пригодны, нежели ты думаешь. Да это не твое дело. Поди и сделай, что я тебе велел. Послушай, не забудь велеть, чтобы шеколат был готов.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): 184 Надобно мне как можно более печальным при Изабелле казаться. Чтобы понравиться тому, кого хочешь утешить, должно точно так же пригорюниться, как тот, кто стонает. Но мне не случалось ни о чем печалиться, и не знаю, как за то приняться. Однако я видывал разного рода унылых. Когда оригинала нет, и копия хорошая годится. Неужто нельзя подделаться под страсти чужие? можно... Искусные актеры, преобратясь в героя, охают и плачут лучше тех, которые в самом деле плачут... Вот зеркало, начнем твердить роль. Какие странные черты! никоторая не хочет склониться к печали: все бы им смеяться... Ну, Ветран! протягивай лицо... длиннее... еще длиннее... вот так... чтоб рот был немножко разинут... хорошо!.. и щеки впали... очень хорошо! пошевеливай губами и горлом, будто хочешь плакать и насилу удерживаешься. Надобно при этом всхлипывать... Беленький платок в руке. Нет слез... табак есть; но это я успею сделать и при Изабелле осторожно... Веки надобно на глаза опустить, будто и на свет не хочется смотреть... Изрядно!.. а если не нарочно взглянешь, то, чтобы зрачки были красны, будто от многого плаканья... для этого есть кулаки, чтоб натереть глаза. Прекрасно!.. В сильной печали не надобно прямо и твердо на ногах стоять, немножко сгорбиться, будто голова с плеч валится... и пошатываться. О, этому я горазд! такая печаль мне знакома от портера... Голос!.. А! это очень нужно! надлежит говорить протяжно, с перерывкою, будто язык не ворочается... и томным умирающим голосом... вот так... Несчастная Изабелла!.. злополучный Ветран!.. дорогой! любезный!.. дрожайший Добросердов! на кого ты нас бедных покинул?
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах, бедный Ветран! помня дружбу его, так же отчаян, как и я!
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах, сударыня!.. видя вас... промолвить не могу... ноги меня не держат.
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах, дорогой Ветран!.. кто б это думал!.. поддержите меня!..
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Какое злейшее несчастие!.. мой благодетель!..
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): На свете все кончилось для меня...
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я не дивлюсь, что вы так отчаянны... Если б вы видели мое сердце!..
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Я вижу, любезный Ветран!.. ваше лицо мне доказывает.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Скажите мне, как это случилось?
Изабелла (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Ах!..
Постан (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Не стыдно ли, племянник, растравлять горесть, твердя о печальном случае.
Ветран (Траур, или Утешенная вдова, Княжнин): Растравлять горесть!.. я виноват ли, что не могу одолеть себя? А ежели я моей тоской несносен, то лучше выйду отсюда, чтоб наедине по воле плакать.