xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Апломбов (Свадьба, Чехов): Женитьба шаг серьезный! Надо все обдумать всесторонне, обстоятельно.
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Какие вы все противные скептики! Возле вас я задыхаюсь... Дайте мне атмосферы! Слышите? Дайте мне атмосферы!
Ять (Свадьба, Чехов): Чудно! Чудно!
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Махайте на меня, махайте, а то я чувствую, у меня сейчас будет разрыв сердца. Скажите, пожалуйста, отчего мне так душно?
Ять (Свадьба, Чехов): Это оттого, что вы вспотели-с...
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Фуй, как вы вульгарны! Не смейте так выражаться!
Ять (Свадьба, Чехов): Виноват! Конечно, вы привыкли, извините за выражение, к аристократическому обществу и...
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Ах, оставьте меня в покое! Дайте мне поэзии, восторгов! Махайте, махайте...
Жигалов (Свадьба, Чехов): Повторим, что ли? Пить во всякую минуту можно. Главное действие, Харлампий Спиридоныч, чтоб дело свое не забывать. Пей, да дело разумей... А ежели насчет выпить, то почему не выпить? Выпить можно... За ваше здоровье! А тигры у вас в Греции есть?
Дымба (Свадьба, Чехов): Есть.
Жигалов (Свадьба, Чехов): А львы?
Дымба (Свадьба, Чехов): И львы есть. Это в России ницего нету, а в Греции все есть. Там у меня и отец, и дядя, и братья, а тут ницего нету.
Жигалов (Свадьба, Чехов): Гм... А кашалоты в Греции есть?
Дымба (Свадьба, Чехов): Все есть.
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Что ж зря-то пить и закусывать? Пора бы уж всем садиться. Не тыкай вилкой в омары... Это для генерала поставлено. Может, еще придет...
Жигалов (Свадьба, Чехов): А омары в Греции есть?
Дымба (Свадьба, Чехов): Есть... Там все есть.
Жигалов (Свадьба, Чехов): Гм... А коллежские регистраторы есть?
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Воображаю, какая в Греции атмосфера!
Жигалов (Свадьба, Чехов): И, должно быть, жульничества много. Греки ведь все равно, что армяне или цыганы. Продает тебе губку или золотую рыбку, а сам так и норовит, чтоб содрать с тебя лишнее. Повторим, что ли?
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Что ж зря повторять? Всем бы уж пора садиться. Двенадцатый час...
Жигалов (Свадьба, Чехов): Садиться так садиться. Господа, покорнейше прошу! Пожалуйте! Ужинать! Молодые люди!
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Дорогие гости, милости просим! Садитесь!
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Дайте мне поэзии! А он, мятежный, ищет бури, как будто в бурях есть покой. Дайте мне бурю!
Ять (Свадьба, Чехов): Замечательная женщина! Влюблен! По уши влюблен!
Мозговой (Свадьба, Чехов): Господа! Я должен сказать вам следующее... У нас приготовлено очень много тостов и речей. Не будем дожидаться и начнем сейчас же. Господа, предлагаю выпить тост за новобрачных!
Мозговой (Свадьба, Чехов): Горько! Все. Горько! Горько!
Ять (Свадьба, Чехов): Чудно! Чудно! Я должен вам выразиться, господа, и отдать должную справедливость, что эта зала и вообще помещение великолепны! Превосходно, очаровательно! Только знаете, чего не хватает для полного торжества? Электрического освещения, извините за выражение! Во всех странах уже введено электрическое освещение, и одна только Россия отстала.
Жигалов (Свадьба, Чехов): Электричество... Гм... А по моему взгляду, электрическое освещение — одно только жульничество... Всунут туда уголек, да и думают глаза отвести! Нет, брат, уж если ты даешь освещение, то ты давай не уголек, а что-нибудь существенное, этакое что-нибудь особенное, чтоб было за что взяться! Ты давай огня — понимаешь? — огня, который натуральный, а не умственный!
Ять (Свадьба, Чехов): Если бы вы видели электрическую батарею, из чего она составлена, то иначе бы рассуждали.
Жигалов (Свадьба, Чехов): И не желаю видеть. Жульничество. Народ простой надувают... Соки последние выжимают... Знаем их, этих самых... А вы, господин молодой человек, чем за жульничество заступаться, лучше бы выпили и другим налили. Да право!
Апломбов (Свадьба, Чехов): Я с вами, папаша, вполне согласен. К чему заводить ученые разговоры? Я не прочь и сам поговорить о всевозможных открытиях в научном смысле, но ведь на это есть другое время! Ты какого мнения, машер
Дашенька (Свадьба, Чехов): Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном.
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Слава богу, прожили век без образования и вот уж третью дочку за хорошего человека выдаем. А ежели мы, по-вашему, выходит необразованные, так зачем вы к нам ходите? Шли бы к своим образованным!
Ять (Свадьба, Чехов): Я, Настасья Тимофеевна, всегда уважал ваше семейство, а ежели я насчет электрического освещения, так это еще не значит, что я из гордости. Даже вот выпить могу. Я всегда от всех чувств желал Дарье Евдокимовне хорошего жениха. В наше время, Настасья Тимофеевна, трудно выйти за хорошего человека. Нынче каждый норовит вступить в брак из-за интереса, из-за денег...
Апломбов (Свадьба, Чехов): Это намек!
Ять (Свадьба, Чехов): И никакого тут нет намека... Я не говорю о присутствующих... Это я так... вообще... Помилуйте! Все знают, что вы из-за любви... Приданое пустяшное.
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Нет, не пустяшное! Ты говори, сударь, да не заговаривайся. Кроме того, что тысячу рублей чистыми деньгами, мы три салопа даем, постель и всю мебель. Подика-сь, найди в другом месте такое приданое!
Ять (Свадьба, Чехов): Я ничего... Мебель, действительно, хорошая и... и салопы, конечно, но я в том смысле, что вот они обижаются, что я намекнул.
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): А вы не намекайте. Мы вас по вашим родителям почитаем и на свадьбу пригласили, а вы разные слова. А ежели вы знали, что Эпаминонд Максимыч из интересу женится, то что же вы раньше молчали? Я ее, может, вскормила, вспоила, взлелеяла... берегла пуще алмаза изумрудного, деточку мою...
Апломбов (Свадьба, Чехов): И вы поверили? Покорнейше вас благодарю! Очень вам благодарен! А вы, господин Ять, хоть и знакомый мне, а я вам не позволю строить в чужом доме такие безобразия! Позвольте вам выйти вон!
Ять (Свадьба, Чехов): То есть как?
Апломбов (Свадьба, Чехов): Желаю, чтобы и вы были таким же честным человеком, как я! Одним словом, позвольте вам выйти вон!
Кавалеры (Свадьба, Чехов): Да оставь! Будет тебе! Ну стоит ли? Садись! Оставь!
Ять (Свадьба, Чехов): Я ничего... Я ведь... Не понимаю даже... Извольте, я уйду... Только вы отдайте мне сначала пять рублей, что вы брали у меня в прошлом году на жилетку пике, извините за выражение. Выпью вот еще и... и уйду, только вы сначала долг отдайте.
Кавалеры (Свадьба, Чехов): Ну будет, будет! Довольно! Стоит ли из-за пустяков?
Шафер (Свадьба, Чехов): За здоровье родителей невесты Евдокима Захарыча и Настасьи Тимофеевны!
Жигалов (Свадьба, Чехов): Благодарю вас! Дорогие гости! Очень вам благодарен, что вы нас не забыли и пожаловали, не побрезгали!.. И не подумайте, чтоб я был выжига какой или жульничество с моей стороны, а просто из чувств! От прямоты души! Для хороших людей ничего не пожалею! Благодарим покорно!
Дашенька (Свадьба, Чехов): Мамаша, что же вы плачете? Я так счастлива!
Апломбов (Свадьба, Чехов): Maman взволнована предстоящей разлукой. Но я посоветовал бы ей лучше вспомнить наш недавний разговор.
Ять (Свадьба, Чехов): Не плачьте, Настасья Тимофеевна! Вы подумайте: что такое слезы человеческие? Малодушная психиатрия и больше ничего!
Жигалов (Свадьба, Чехов): А рыжики в Греции есть?
Дымба (Свадьба, Чехов): Есть. Там все есть.
Жигалов (Свадьба, Чехов): А вот груздей, небось, нету.
Дымба (Свадьба, Чехов): И грузди есть. Все есть.
Мозговой (Свадьба, Чехов): Харлампий Спиридоныч, ваша очередь читать речь! Господа, пусть говорит речь!
Все (Свадьба, Чехов): Речь! речь! Ваша очередь!
Дымба (Свадьба, Чехов): Зацем? Я не понимаю которое... Сто такое?
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Нет, нет! Не смейте отказываться! Ваша очередь! Вставайте!
Дымба (Свадьба, Чехов): Я могу говорить такое... Которая Россия и которая Греция. Теперь которые люди в России и которые в Греции... И которые по морю плавают каравия, по русскому знацит корабли, а по земле разные которые зелезные дороги. Я хоросо понимаю... Мы греки, вы русские и мне ницего не надо... Я могу говорить такое... Которая Россия и которая Греция.
Нюнин (Свадьба, Чехов): Постойте, господа, не ешьте! Погодите! Настасья Тимофеевна, на минуточку! Пожалуйте сюда! Послушайте... Сейчас придет генерал... Наконец нашел-таки... Просто замучился... Генерал настоящий, солидный такой, старый, лет, пожалуй, восемьдесят, а то и девяносто...
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Когда же он придет?
Нюнин (Свадьба, Чехов): Сию минуту. Будьте всю жизнь мне благодарны. Не генерал, а малина, Буланже! Не пехота какая-нибудь, не инфантерия, а флотский! По чину он капитан второго ранга, а по-ихнему, морскому, это все равно, что генерал-майор, или в гражданской — действительный статский советник. Решительно все равно. Даже выше.
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): А ты меня не обманываешь, Андрюшенька?
Нюнин (Свадьба, Чехов): Ну вот, мошенник я, что ли? Будьте покойны!
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Не хочется зря деньги тратить, Андрюшенька...
Нюнин (Свадьба, Чехов): Будьте покойны! Не генерал, а картина! Я и говорю: «Совсем, говорю, забыли нас, ваше превосходительство! Нехорошо, ваше превосходительство, старых знакомых забывать! Настасья, говорю, Тимофеевна на вас в большой претензии!» А он говорит: «Помилуй, мой друг, как же я пойду, если я с женихом не знаком?» — «Э, полноте, ваше превосходительство, что за церемонии? Жених, говорю, человек прекраснейший, душа нараспашку. Служит, говорю, оценщиком в ссудной кассе, но вы не подумайте, ваше превосходительство, что это какой-нибудь замухрышка или червонный валет. В ссудных кассах, говорю, нынче и благородные дамы служат». Похлопал он меня по плечу, выкурили мы с ним по гаванской сигаре, и вот теперь он едет... Погодите, господа, не ешьте...
Апломбов (Свадьба, Чехов): А когда он приедет?
Нюнин (Свадьба, Чехов): Сию минуту. Когда я уходил от него, он уже калоши надевал. Погодите, господа, не ешьте.
Апломбов (Свадьба, Чехов): Так надо приказать, чтоб марш играли...
Нюнин (Свадьба, Чехов): Эй, музыканты! Марш!
Лакей (Свадьба, Чехов): Господин Ревунов-Караулов!
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Милости просим, ваше превосходительство! Очень приятно!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Весьма!
Жигалов (Свадьба, Чехов): Мы, ваше превосходительство, люди не знатные, не высокие, люди простые, но не подумайте, что с нашей стороны какое-нибудь жульничество. Для хороших людей у нас первое место, мы ничего не пожалеем. Милости просим!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Весьма рад!
Нюнин (Свадьба, Чехов): Позвольте представить, ваше превосходительство! Новобрачный Эпаминонд Максимыч Апломбов со своей новорожд... то есть с новобрачной супругой! Иван Михайлыч Ять, служащий на телеграфе! Иностранец греческого звания по кондитерской части Харлампий Спиридоныч Дымба! Осин Лукич Бабельмандебский! И прочие, и прочие... Остальные все – чепуха. Садитесь, ваше превосходительство!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Весьма! Виноват, господа, я хочу сказать Андрюше два слова. Я, братец, немножко сконфужен... Зачем ты зовешь меня вашим превосходительством? Ведь я не генерал! Капитан 2-го ранга — это даже ниже полковника.
Нюнин (Свадьба, Чехов): Знаю, но, Федор Яковлевич, будьте добры, позвольте нам называть вас вашим превосходительством! Семья здесь, знаете ли, патриархальная, уважает старших, любит чинопочитание...
Ревунов (Свадьба, Чехов): Да, если так, то конечно... Весьма!
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Садитесь, ваше превосходительство! Будьте такие добрые! Кушайте, ваше превосходительство! Только извините, у себя там вы привыкли к деликатности, а у нас просто!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Что-с? Гм... Да-с. Да-с... В старину люди всегда жили просто и были довольны. Я человек, который в чинах, и то живу просто... Сегодня Андрюша приходит ко мне и зовет меня сюда на свадьбу. Как же, говорю, я пойду, если я не знаком? Это неловко! А он говорит: «Люди они простые, патриархальные, всякому гостю рады...» Ну, конечно, если так... то отчего же? Очень рад. Дома мне одинокому скучно, а если мое присутствие на свадьбе может доставить кому-нибудь удовольствие, то сделай, говорю, одолжение...
Жигалов (Свадьба, Чехов): Значит, от души, ваше превосходительство? Уважаю! Сам я человек простой, без всякого жульничества, и уважаю таких. Кушайте, ваше превосходительство!
Апломбов (Свадьба, Чехов): Вы давно в отставке, ваше превосходительство?
Ревунов (Свадьба, Чехов): А? Да, да... так... Это верно. Да-с... Но позвольте, что же это, однако? Селедка горькая... и хлеб горький. Невозможно есть!
Все (Свадьба, Чехов): Горько! Горько!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Хе-хе-хе... Ваше здоровье! Да-с... В старину все просто было и все были довольны... Я люблю простоту... Я ведь старый, в отставку вышел в 1865 году... Мне семьдесят два года... Да. Конечно, не без того, и прежде любили при случае показать пышность, но... Вы того... матрос, стало быть?
Мозговой (Свадьба, Чехов): Точно так.
Ревунов (Свадьба, Чехов): Ага... Так... Да... Морская служба всегда была трудная. Есть над чем задуматься и голову поломать. Всякое незначительное слово имеет, так сказать, свой особый смысл! Например: марсовые по вантам на фок и грот! Что это значит? Матрос небось понимает! Хе-хе... Тонкость, что твоя математика!
Нюнин (Свадьба, Чехов): За здоровье его превосходительства Федора Яковлевича Ревунова-Караулова!
Ять (Свадьба, Чехов): Вот вы, ваше превосходительство, изволили сейчас выразиться насчет трудностей флотской службы. А разве телеграфная легче? Теперь, ваше превосходительство, никто не может поступить на телеграфную службу, если не умеет читать и писать по-французски и по-немецки. Но самое трудное у нас, это передача телеграмм. Ужасно трудно! Извольте послушать.
Ревунов (Свадьба, Чехов): Что же это значит?
Ять (Свадьба, Чехов): Это значит: я уважаю вас, ваше превосходительство, за добродетели. Вы думаете, легко? А вот еще...
Ревунов (Свадьба, Чехов): Вы погромче... Не слышу...
Ять (Свадьба, Чехов): А это значит: мадам, как я счастлив, что держу вас в своих объятиях!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Вы про какую это мадам? Да... А вот, если идя полным ветром и надо... и надо поставить брамсели и бом-брамсели! Тут уж надо командовать: салинговые к вантам на брамсели и бом-брамсели... и в это время, как на реях отдают паруса, внизу становятся на брам и бом-брам-шкоты, фалы и брасы...
Шафер (Свадьба, Чехов): Милостивые государи и милостивые госуд...
Ревунов (Свадьба, Чехов): Да-с... Мало ли разных команд... Да... Брам и бом-брам-шкоты тянуть пшел фалы!! Хорошо? Но что это значит и какой смысл? А очень просто! Тянут, знаете ли, брам и бом-брам-шкоты и поднимают фалы... все вдруг! причем уравнивают бом-брам-шкоты и бом-брам-фалы при подъеме, а в это время, глядя по надобности, потравливают брасы сих парусов, а когда уж, стало быть, шкоты натянуты, фалы все до места подняты, то брам и бом-брам-брасы вытягиваются и реи брасопятся соответственно направлению ветра...
Нюнин (Свадьба, Чехов): Федор Яковлевич, хозяйка просит вас поговорить о чем-нибудь другом. Это непонятно гостям и скучно...
Ревунов (Свадьба, Чехов): Что? Кому скучно? Молодой человек! А вот ежели корабль лежит бейдевинд правым галсом под всеми парусами и надо сделать через фордевинд. Как надо командовать? А вот как: свистать всех наверх, поворот через фордевинд!.. Хе-хе...
Нюнин (Свадьба, Чехов): Федор Яковлевич, довольно! Кушайте.
Ревунов (Свадьба, Чехов): Как только все выбежали, сейчас командуют: по местам стоять, поворот через фордевинд! Эх, жизнь! Командуешь, а сам смотришь, как матросы, как молния, разбегаются по местам и разносят брамы и брасы. Этак не вытерпишь и крикнешь: молодцы, ребята!
Шафер (Свадьба, Чехов): В сегодняшний, так сказать, день, в который мы, собравшись все в кучу для чествования нашего любимого...
Ревунов (Свадьба, Чехов): Да-с! И ведь все это надо помнить! Например: фока-шкот, грота-шкот раздернуть!..
Шафер (Свадьба, Чехов): Что ж он перебивает? Этак мы ни одной речи не скажем!
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Мы люди темные, ваше превосходительство, ничего этого самого не понимаем, а вы лучше расскажите нам что-нибудь касающее...
Ревунов (Свадьба, Чехов): Я уже ел, благодарю. Вы говорите: гуся? Благодарю... Да... Старину вспомнил... А ведь приятно, молодой человек! Плывешь себе по морю, горя не знаючи, и... помните этот восторг, когда делают поворот оверштаг! Какой моряк не зажжется при воспоминании об этом маневре?! Ведь как только раздалась команда: свистать всех наверх, поворот оверштаг — словно электрическая искра пробежала по всем. Начиная от командира и до последнего матроса — все встрепенулись...
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Скучно! Скучно!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Благодарю, я ел. Все приготовилось и впилось глазами в старшего офицера... На фоковые и гротовые брасы на правую, на крюйсельные брасы на левую, на контра-брасы на левую, командует старший офицер. Все моментально исполняется... Фока-шкот, кливер-шкот раздернуть... право на борт! Корабль покатился к ветру, и, наконец, паруса начинают заполаскивать. Старший офицер: — на брасах, на брасах не зевать, а сам впился глазами в грот-марсель и, когда, наконец, и этот парус то есть момент поворота наступил, раздается громовая команда: грот-марса-булинь отдай, пшел брасы! Тут все летит, трещит — столпотворение вавилонское! — все исполняется без ошибки. Поворот удался!
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Генерал, а безобразите... Постыдились бы на старости лет!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Котлет? Нет, не ел... благодарю вас.
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Я говорю, постыдились бы на старости лет! Генерал, а безобразите!
Нюнин (Свадьба, Чехов): Господа, ну вот... стоит ли? Право...
Ревунов (Свадьба, Чехов): Во-первых, я не генерал, а капитан 2-го ранга, что по военной табели о рангах соответствует подполковнику.
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Ежели не генерал, то за что же вы деньги взяли? И мы вам не за то деньги платили, чтоб вы безобразили!
Ревунов (Свадьба, Чехов): Какие деньги?
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Известно, какие. Небось получили через Андрея Андреевича четвертную... А тебе, Андрюшенька, грех! Я тебя не просила такого нанимать!
Нюнин (Свадьба, Чехов): Ну вот... Оставьте! Стоит ли?
Ревунов (Свадьба, Чехов): Наняли... заплатили... Что такое?
Апломбов (Свадьба, Чехов): Позвольте, однако... Вы ведь получили от Андрея Андреевича двадцать пять рублей?
Ревунов (Свадьба, Чехов): Какие двадцать пять рублей? Вот оно что! Теперь я все понимаю... Какая гадость! Какая гадость!
Апломбов (Свадьба, Чехов): Ведь вы получили деньги?
Ревунов (Свадьба, Чехов): Никаких я денег не получал! Подите прочь! Какая гадость! Какая низость! Оскорбить так старого человека, моряка, заслуженного офицера!.. Будь это порядочное общество, я мог бы вызвать на дуэль, а теперь что я могу сделать? Где дверь? В какую сторону идти? Человек, выведи меня! Человек! Какая низость! Какая гадость!
Настасья Тимофеевна (Свадьба, Чехов): Андрюшенька, где же двадцать пять рублей?
Нюнин (Свадьба, Чехов): Ну стоит ли говорить о таких пустяках? Велика важность! Тут все радуются, а вы черт знает о чем... За здоровье молодых! Музыка, марш! Музыка! За здоровье молодых!
Змеюкина (Свадьба, Чехов): Мне душно! Дайте мне атмосферы! Возле вас я задыхаюсь!
Ять (Свадьба, Чехов): Чудная! Чудная!
Шафер (Свадьба, Чехов): Милостивые государи и милостивые государыни! В сегодняшний, так сказать, день...
Егорушка (Бедность не порок, Островский): «Государь мой батюшка, славный и храбрый король, Кирибит Верзоулович, ныне итти за него смелости не имею, потому что когда я была во младости, то король Гвидон за меня сватался».
Митя (Бедность не порок, Островский): Что, Егорушка, наши дома?
Егорушка (Бедность не порок, Островский): Никого нет; кататься уехали. Один Гордей Карпыч дома. «На то сказал дщери своей Кирибит Верзоулович»... Только такой сердитый, что беда! Я уж ушел — все ругается. «Тогда прекрасная Милитриса Кирбитьевна, призвав к себе слугу Личарду...»
Митя (Бедность не порок, Островский): На кого же он сердит?
Егорушка (Бедность не порок, Островский): На дяденьку, на Любима Карпыча. На второй-то праздник дяденька Любим Карпыч обедал у нас, за обедом-то захмелел, да и начал разные колена выкидывать, да смешно таково. Я смешлив ведь больно, не вытерпел, так и покатился со смеху, а уж на меня глядя, и все. Дяденька Гордей-то Карпыч принял это себе за обиду да за невежество, осерчал на него, да и прогнал. Дяденька-то Любим Карпыч взял да в отместку ему и созорничал, пошел да с нищими и стал у собора. Дяденька-то Гордей Карпыч говорит: осрамил, говорит, на весь город. Да теперь и сердится на всех без разбору, кто под руку подвернется. «С тем намерением, чтобы подступил под наш град».
Митя (Бедность не порок, Островский): Кажется, наши приехали... Так и есть! Пелагея Егоровна, Любовь Гордеевна, да и гости с ними.
Егорушка (Бедность не порок, Островский): Побежать наверх.
Митя (Бедность не порок, Островский): Уж и где ж эта родилась красота...
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Митя, Митенька!
Митя (Бедность не порок, Островский): Что вам угодно?
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Зайди ужо вечерком к нам, голубчик. Поиграете с девушками, песенок попоете.
Митя (Бедность не порок, Островский): Премного благодарен. Первым долгом сочту-с.
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Что тебе в конторе все сидеть одному! Невелико веселье! Зайдешь, что ли? Гордея-то Карпыча дома не будет.
Митя (Бедность не порок, Островский): Хорошо-с, зайду беспременно.
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Уедет ведь опять... да, уедет туда, к этому, к своему-то... как его?..
Митя (Бедность не порок, Островский): К Африкану Савичу-с?
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Да, да! Вот навязался, прости господи!
Митя (Бедность не порок, Островский): Присядьте, Пелагея Егоровна.
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Ох, некогда. Ну, да уж присяду немножко. Так вот поди ж ты... этакая напасть! Право!.. Подружились ведь так, что на̀ поди. Да! Вот какое дело! А зачем? К чему пристало? Скажи ты на милость! Человек-то он буйный да пьяный, Африкан-то Савич... да!
Митя (Бедность не порок, Островский): Может, дела какие есть у Гордея Карпыча с Африканом Савичем.
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Какие дела! Никаких делов нет. Ведь, он-то, Африкан-то Савич, с агличином всё пьют. Там у него агличин на фабрике дилехтор — и пьют... да! А нашему-то не след с ними. Да разве с ним сговоришь! Гордость-то его одна чего сто́ит. Мне, говорит, здесь не с кем компанию водить, всё, говорит, сволочь, всё, видишь ты, мужики, и живут-то по-мужицки; а тот-то, видишь ты, московский, больше всё в Москве... и богатый. И что это с ним сделалось? Да ведь вдруг, любезненький, вдруг! То, все-таки, рассудок имел. Ну, жили мы, конечно, не роскошно, а все-таки так, что дай бог всякому; а вот в прошлом году в отъезд ездил, да перенял у кого-то. Перенял, перенял, уж мне сказывали... все эти штуки-то перенял. Теперь все ему наше русское не мило; ладит одно — хочу жить по-нынешнему, модами заниматься. Да, да!.. Надень, говорит, чепчик!.. Ведь что выдумает-то!.. Прельщать, что ли, мне кого на старости, говорю, разные прелести делать! Тьфу! Ну, вот поди ж ты с ним! Да! Не пил ведь прежде... право... никогда, а теперь с этим с Африканом пьют! Спьяну-то, должно быть, у него и помутилось. Уж я так думаю, что это враг его смущает! Как-таки рассудку не иметь!.. Ну, еще кабы молоденький: молоденькому это и нарядиться, и всё это лестно; а то ведь под шестьдесят! Миленький, под шестьдесят! Право! Модное-то ваше да нынешнее, я говорю ему, каждый день меняется, а русский-то наш обычай испокон веку живет! Старики-то не глупей нас были. Да разве с ним сговоришь, при его же, голубчик, крутом-то характере!
Митя (Бедность не порок, Островский): Что говорить! Строгий человек-с.
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Любочка теперь в настоящей поре, надобно ее пристроить, а он одно ладит: нет ей ровни... нет да нет!.. Ан вот есть!.. А у него всё нет... А каково же это материнскому-то сердцу!
Митя (Бедность не порок, Островский): Может быть, Гордей Карпыч хотят в Москве выдать Любовь Гордеевну.
Пелагея Егоровна (Бедность не порок, Островский): Кто его знает, что у него на уме. Смотрит зверем, ни словечка не скажет, точно я и не мать... да, право... ничего я ему сказать не смею; разве с кем поговоришь с посторонним про свое горе, поплачешь, душу отведешь, только и всего. Заходи, Митенька.
Митя (Бедность не порок, Островский): Приду-с.