xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): А может быть, на что другое пригожусь, Павел Петрович. Как знать? Что, матушка барыня, не обидитесь вы на мои глупые слова? Может, я какое слово и к месту скажу.
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Что такое? Говори!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Есть у меня одна дама знакомая, Серафимой Карповной зовут. Я завсегда к ним в дом вхожа. Она, вот видите ли, матушка, купеческого роду, только была за господином Асламевичем, важный человек, в чинах. Он, матушка, один раз генералом был.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Как это так?
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): А вот как: где он служил-то, так ихний генерал в отпуску был, в это-то самое время он и был генералом целый месяц.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): А, вот как. Ну, ври, ври!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Это истинно я вам говорю. И всего один годочек жила она с ним, а теперь вот другой год вдовеет... Да вы не рассердитесь, матушка барыня...
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, продолжай!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Красавица собой и добрая, а уж скромная какая! на редкость. И расчетливая, уж на наряды или там на какие безделицы денег не промотает.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): То есть просто скупа.
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Не то что скупа, а расчетлива, хозяйка хорошая. Теперича приданое, которое за ней дадено, значит, все при ней состоит. Одних денег полтораста тысяч.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Полтораста тысяч!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Сама, сама видела, все эти билеты у нее в шкатулке видела; при мне считала. Только вы лучше велите мне, дуре, замолчать. Ведь язык без костей, пожалуй, мели, что хочешь. Хоть она для меня женщина и добрая, а вы все-таки мне дороже ее. Бог с ней! За что же я вас буду напрасно в гнев вводить!
Прежнева и Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Ничего, говори, говори!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Коли приказываете, так буду говорить. Вот матушка барыня, так сказать, по-нашему, по-женски: дело молодое, другой год вдовеет... ну, вот она... И не то чтобы лгу: я на себя и греха этого не возьму. Я всегда вашим добром довольна. Могу ли я это забыть! Конечно, мы люди маленькие, а добра не забываем, и завсегда, чем могу, услужить...
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Ну!
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Да ты продолжай!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Слушаю, матушка. Вот она у вас тут по соседству живет. Налево белый каменный дом; Павел Петрович часто мимо ходит.
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, так что ж?
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Влюбилась.
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Что?
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Влюбилась. Ей-богу!.. Да.
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Да что ж тут удивительного? Ты глупа, душа моя! Еще бы в него-то не влюбиться! Вот редкость!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, само собой, барыня; да ведь с деньгами.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): La donna e mobile...
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Я, говорит, влюблена, Устинья Филимоновна. -- В кого, говорю, матушка, в кого? -- А вот посмотри, сейчас пройдет. -- Я гляжу в окно-то, а Павел Петрович и идет; а она мне и говорит: вот он. Я так и ахнула!
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Конечно, надо Павлу Петровичу самому посмотреть: понравится ли еще. Ну, да коли сомнение имеете, можно и в Опекунском справиться, билеты-то все именные. Отчего же не справиться? Любовь любовью, а деньги деньгами. Ведь это дело вечное.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Maman, я иду гулять.
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Прощай, мой друг!
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Хлопочите.
Прежнева (Не сошлись характерами!, Островский): Вот видишь ли, милая Устинья Филимоновна, не велика радость для моего Поля, что какая-то мадам Асламевич в него влюбилась... Однако, если он ее увидит, может быть, она ему и понравится... Я, конечно, с своей стороны, не буду препятствовать ему, хоть она и из купеческого звания... Мне только был бы он счастлив... Пойдем, я велю тебя чаем напоить... Только ты уж веди себя поумнее.
Перешивкина (Не сошлись характерами!, Островский): Матушка, я по гроб жизни...
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Прежде жил я, мальчик, веселился, Но имел свой капитал. Капиталу, мальчик, я решился, Во неволю жить попал.
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Хозяева проснулись. Ты бы, Иваныч, самовар-то втащил.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): И какова, братцы, неволя? Да кто знает про нее?
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Позавидовал ты моему жиру. У самого рыло-то уж лопнуть хочет. Неси, что ли, говорят тебе.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Какова, братцы, неволя? Да кто знает про нее?
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Дай срок, я вот Улите Никитишне скажу, что ты ничего не делаешь, никогда тебя ничего не допросишься.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Я кучер, понимаешь ты это? Я свое дело правлю. А ты что? Типун-дворянка! Тонко ходите, чулки отморозите! Значит, ты его и волоки.
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Да ведь в нем пудов пять будет, где ж девке его стащить!
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Опять-таки это до меня не касающее.
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Стыда-то в тебе ничего нет, бесстыжие твои глаза! Хоть надорвись девка, тебе все равно.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Не балуй в серьгах, позолота сойдет!
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Ругатель!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Нынче все муар-антик в моду пошел.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Какой это муар-антик?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Такая материя.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну и пущай ее.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Да я так... Вот кабы Серафимочка замуж вышла, так уж сшила бы себе, кажется... Все дамы носят.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А ты нешто дама?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Обнакновенно дама.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Да вот можешь ты чувствовать, не могу я слышать этого слова... когда ты себя дамой называешь.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Да что же такое за слово -- дама? Что в нем... постыдного?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Да коли не люблю! Вот тебе и сказ!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, а Серафимочка дама?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Известно дама, та ученая да за барином была. А ты что? Все была баба, а как муж разбогател, дама стала! А ты своим умом дойди.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Да нет! Все-таки... как же!
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Сказано -- молчи, ну и баста!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Когда было это стражение...
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Какое стражение?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ну вот недавно-то. Разве не помнишь, что ли?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Так что же?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Так много из простого звания в офицеры произошли.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ведь не бабы же. За свою службу каждый получает, что соответственно.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): А как же вот к нам мещанка ходит, так говорила, что когда племянник курс выдержит, так и она будет благородная.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Да, дожидайся.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): А говорят, в каких-то землях из женщин полки есть.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Гвардия!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Говорят, грешно чай пить.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Это еще отчего?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Потому, из некрещеной земли идет.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Мало ли что из некрещеной земля идет.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Вот тебе пример: хлеб из крещеной земли, мы его и едим во-время; а чай -- когда пьем? Люди к обедне, а мы за чай; вот теперь вечерни, а мы за чай. Вот и, значит, грех.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А ты пей во-время.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Нет, все-таки...
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Все-таки, молчи. Ума у тебя нет, а разговаривать любишь. Ну, и молчи!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Какая Серафимочка у нас счастливая! Была за барином -- барыня стала, и овдовела -- все-таки барыня. А как теперь, если за князя выдет, так, пожалуй, княгиня будет.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Все-таки, по муже.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, а как за князя выдет, неужто я так-таки ничего? Ведь она мое рождение.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): С тобой говорить -- только мысли в голове разбивать. Я было об деле задумал, а ты тут с разговором да с глупостями. Ведь вашего бабьего разговору всю жизнь не переслушаешь. А сказать тебе: молчи! так вот дело-то короче будет.
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Матушка, Улита Никитишна! Серафима Карповна приехала.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ах, батюшки!
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Кабы на баб да не страх, с ними бы и не сообразил. Есть свое дело, так нет, давай лезть в чужое. Пристает к мужу: скажи ей свое дело и свою тайну, и прельщают его прелестью и лукавством, и осклабляют лицо свое -- и все на погибель. И кто им скажет свое дело, и они наущают и соблазняют: делай не так, а вот так, по моему желанию. И многие мужи погибли от жен. Молодой человек, который и неопытный, может польститься на их прелесть, а человек, который в разум входит и в лета постоянные, для того женская прелесть ничего не значит, даже скверно.
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): У вас какое сравнение! Не в пример лучше. Просто жид, а не барыня; сама овес выдает.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Здравствуйте, папенька!
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Здравствуй! Садись, так гостья будешь.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): А где же братец, Онисим Карпович?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Где Онисим-то? Загулял. Вот уж пятый день чертит.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): А сестрица, Анна Власьевна?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Да вот как ни бьемся, все Онисим пить-то не перестает, так жена и повезла по тюрьмам калачи раздавать. Авось, бог простит.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Да, да... Повезла калачи раздавать... заключенным... Ведь все больше занапрасно...
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Да, занапрасно! Они там режут да грабят, а их не сажать.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Так, чай, те, которые грабят-то, в остроге сидят; а в яме-то за что?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А в яме-то за долга.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Как не за долги! Вон, говорят, Кон Коныч за процент сидит.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): За какой процент?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Да так же, за процент. А какой тут процент! Как брал, так и отдай. Чай, ведь, это грех.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ты опять разговаривать!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ты б, Серафимушка, сняла шляпку-то, да мантилию, да и платье-то бы расстегнула сзади, здесь все свои. Вот тебе Матрена расстегнет.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Ах, что это вы, маменька! Мне не жарко. Я к вам на минуточку приехала, только посоветоваться.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Об чем бы это, например?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Я хочу замуж итти.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, что ж! С богом! Это дело хорошее. Это лучше...
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Красавица ты моя!
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А за кого бы это? Желаю я знать.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Он, папенька, молодой человек, служит в суде, и, надобно вам сказать, не богатый. Я б и не пошла за бедного, да уж очень я в него влюблена.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ах, матушка моя!
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А чьих он?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Прежнее. Он благородный, хорошей фамилии, может место хорошее получить. Что ж, думаю, у меня свои деньги; если буду жить расчетливо, могу прожить и с мужем. Лучше я себе во всем откажу, а уж я без него жить не могу.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Может, качества какие есть?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Качеств за ним никаких не слыхать.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ты, Серафима, помни одно, что ты отрезанный ломоть, я тебе больше денег не дам. Так ты смотри, не проживи деньги-то, которые за тобой дадены.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Тот был старик, а этот, ишь ты, молодой: гляди, рожать будешь, так деньги-то чтоб детям остались.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Мне денег прожить нельзя с моим характером.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, он молодой, а ты все-таки вдова, а не девушка, все как будто перед мужем совестно; ну, он подластится да и выманит деньги-то.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Неужели мужчины могут любить только из денег?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А ты думала как? Порядок известный.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Да я ему и не дам денег.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, и ладно. Ты поступай так, как я тебе приказывал.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Конечно, папенька! Что я, дура, что ли?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А вот и у нас скоро свадьба: Матрену в саду с приказчиком застали, так хочу повенчать. Тысячу рублев ему денег, и свадьба на мой счет.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Тебе бы только пображничать где было, за тем и свадьбу-то затеял.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, еще что?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ничего больше.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Нет, ты поговори!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ничего, право, ничего.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Нет, поговори что-нибудь, я послушаю.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Да что говорить-то, коли не слушаешь.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Что слушать-то! Слушать-то у тебя нечего. Эх, Улита Никитишна! Сказано: молчи! Я хочу, чтоб девка чувствовала, а ты с своими разговорами! Третью племянницу так отдаю. Я всей родне благодетель. Вот теперь есть еще маленькая, так и ту на место Матрёны возьму, и ту в люди выведу.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Смотри, будет ли он любить-то тебя?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Что ж, маменька, в моем характере ничего дурного нет. Только я... еще и в пансионе говорили, что я музыки совсем не понимаю, задумываюсь часто, так, ни об чем, да очень люблю сладкое, так, может, он этого не заметит; да вот еще на серебро плохо считаю...
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ничего, привыкнешь.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Может быть, ему не понравится, что я расчетлива, так ведь иначе мне как же? Я стараюсь только, чтоб не прожить капиталу, а проживать одни проценты. Что ж я буду тогда без капиталу, я ничего не буду значить.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Обнакновенно.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): А проценты я сейчас могу расчесть на бумажке, нас в пансионе этому учили, А вот без бумажки я и не могу.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Об чем ты это думаешь-то, милушка?.. Да и я-то дура! Как тебе, бедной, не думать-то! Перемена жизни... ведь в него не влезешь, какой он там.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Нет, маменька, я вот давеча ленты покупала, по восьми гривен ассигнациями, семь аршин; так вот я и думаю, сколько это на серебро-то будет и так ли он мне сдачу сдал с трех целковых?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Рубь шесть гривен... рубь сорок сдачи.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Так ли, папенька-с?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, да что тут еще разговаривать!
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Хо-рошо-с.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Смотри, не пьет ли?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Опять ты все врешь! Кто нынче не пьет!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): То есть ты спроси, во хмелю-то он каков?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, вот это дело!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Потому другой смирный во хмелю, так это нужды нет, все равно что непьющий.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Хорошо, маменька, я расспрошу-с. Мне, маменька, пора.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ух, как это можно! Посиди. Ведь ты сладкое-то любишь... У нас фрухты какие преотменные! Поди, Матрена, принеси, они у меня на окне в спальне. Кушай, милушка, кушай! Наливочки не хочешь ли?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Что это вы, маменька!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Пивца, душенька?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Да разве я пью?
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, медку?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Право, не могу.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, вареньица?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Вареньица можно.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Матрена, сходи в кладовую, принеси двух сортов.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Да вели моему кучеру подавать.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Кушай еще, Серафимушка! А ты что же, Карп Карпыч?
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ну вот еще! Стану я теперь есть всякую дрянь. А ты отложи мне, а остальные вели убрать; я ужо, как стану водку пить, так закушу апельсиком.
UNKNOWN (Не сошлись характерами!, Островский): Эй вы, гужееды! Подавай лошадей! Барыня ехать хотят.
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Меня в те поры за одну провинность барии хотел в солдаты отдать.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Ишь ты!
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Так я в те поры, братец ты мой, все только об войне и думал и со всяким, то есть, человеком все про войну разговаривал. И так у меня раскипелось сердце, что хоть сейчас под черкеса.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): У меня тут по соседству один денщик есть приятель, они с барином в венгерской канпании были, так он про австрияка сказывал.
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): А что такое?
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): А вот что, друг любезный, будто ему еще допреж сказано, при французе, когда француз был: что ты можешь мне препятствовать? хочешь, я тебя раззорю.
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): И раззорит!
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Раззорит!
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Потому, сила.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Ничего не поделаешь! Все равно как милюция была... одиннадцать вершков росту, пятнадцать пудов подымает. Прут себе! Там ту-ту-ту-ту-ту-ту, значит в барабан отбой. А они говорят: ребята, вперед! Измена! Ну и прут себе, что ты хочешь!
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Известно, уж тут, кто кого.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Кто, значит, уж одолеет, чья сила возьмет.
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Скучно слушать-то! Ох, воины! сидя на печке воете. Видно, не страшна война, только утиши, господи.
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Сволочь!
Матрена (Не сошлись характерами!, Островский): Говорят вам, барыня дожидается.
2-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Прощай!
1-й кучер (Не сошлись характерами!, Островский): Прощай, друг любезный!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Серафимушка! я было и забыла... Еще вот что надо беспременно тебе сделать! Уж проминовать нельзя... Когда ты узнаешь про жениха, что он не мот, не пьяница, не картежник, -- так съезди к ворожее, к Параше. Приди к ней смирненько и спроси: будет ли, мол, раба Серафима счастлива с рабом... как его?
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Павлом.
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): С рабом Павлом? Что она тебе скажет, так и сделай.
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): Ничего ты этого не делай!
Улита Никитишна (Не сошлись характерами!, Островский): Ну уж, Карп Карпыч, я во всем тебя послушаю, а это дело не твое, это дело женское! Не слушай ты его, Серафимушка, делай, как я велю. Я мать -- худа не посоветую.
Серафима Карповна (Не сошлись характерами!, Островский): Хорошо-с. Прощайте, папенька! Прощайте, маменька!
Карп Карпыч (Не сошлись характерами!, Островский): А ты вот что: ты скажи жениху, коли будет ко мне почтителен -- я ему шубу подарю хорошую; а коли не будет -- назад отниму.
Лакей (Не сошлись характерами!, Островский): Павел Петрович, там портной да каретник дожидаются.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Гони их вон!
Лакей (Не сошлись характерами!, Островский): Да нейдут-с.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, скажи им, что на следующей неделе.
Лакей (Не сошлись характерами!, Островский): Говорил, да нейдут-с.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Так неужели ж мне самому с ними разговаривать? Ну, скажи им что-нибудь такое. Ты видишь, что я занят. Надоел! Пошел вон!
Лакей (Не сошлись характерами!, Островский): Там еще какой-то барин вас спрашивает.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): И его гони.
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): Гони природу в дверь, она войдет в окно.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Ах, мой друг, я и не знал, что это ты. Извини, сделай милость!
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): Да, ты не знал.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Право же, не знал. Неужели бы я тебя не принял?
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): Ну, хорошо, хорошо.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Сигару не хочешь ли?
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): Сигару? А когда же деньги?
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Теперь скоро.
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): То есть как же это, теперь или скоро ?
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Скоро, скоро.
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): Ты скоро отдашь? Ну, а если я тебе не верю?
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Как же тебе не верить, у тебя в руках документ. Потом, ты видишь, как я живу.
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): Да ведь документу срок; а это не твое, а женино.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Это все равно.
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): Нет, не все равно.
Поль (Не сошлись характерами!, Островский): Так чего же ты хочешь?
Неизвестный (Не сошлись характерами!, Островский): А вот чего: или ты завтра мне отдашь все деньги, или мы перепишем документ...