xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Нина (Маскарад, Лермонтов): Нет, я не лгу — я не нарушу Его святыня ложною мольбой, Ему я предаю страдальческую душу; Он, твой судья, защитник будет мой.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Теперь молиться время, Нина: Ты умереть должна чрез несколько минут — И тайной для людей останется кончина Твоя, и нас рассудит только божий суд.
Нина (Маскарад, Лермонтов): Как? умереть! теперь, сейчас — нет, быть не может.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Я знал заранее, что это вас встревожит.
Нина (Маскарад, Лермонтов): Смерть, смерть! он прав — в груди огонь — весь ад...
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Да, я тебе на бале подал яд.
Нина (Маскарад, Лермонтов): Не верю, невозможно — нет, ты надо мною Смеешься... ты не изверг... нет! в душе твоей Есть искра доброты... с холодностью такою, Меня ты не погубишь в цвете дней — Не отворачивайся так, Евгений, Не продолжай моих мучений, Спаси меня, рассей мой страх... Взгляни сюда... О! смерть в твоих глазах.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Да, ты умрешь — и я останусь тут Один, один... года пройдут, Умру — и буду все один! Ужасно! Но ты! не бойся: мир прекрасный Тебе откроется, и ангелы возьмут Тебя в небесный свой приют. Да, я тебя люблю, люблю... я все забвенью, Что было, предал, есть граница мщенью, И вот она: смотри, убийца твой Здесь, как дитя, рыдает над тобой...
Нина (Маскарад, Лермонтов): Сюда, сюда... на помощь!.. умираю — Яд, яд — не слышат... понимаю, Ты осторожен... никого... нейдут... Но помни! есть небесный суд, И я тебя, убийца, проклинаю.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Проклятие! что пользы проклинать? Я проклят богом. Бедное созданье, Ей не по силам наказанье... Бледна! Но все черты спокойны, не видать В них ни раскаянья, ни угрызений... Ужель?
Нина (Маскарад, Лермонтов): Прощай, Евгений! Я умираю, но невинна... ты злодей...
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Нет, нет — не говори, тебе уж не поможет Ни ложь, ни хитрость... говори скорей! Я был обманут... так шутить не может Сам ад любовию моей! Молчишь? о! месть тебя достойна... Но это не поможет, ты умрешь... И будет для людей все тайно — будь спокойна!..
Нина (Маскарад, Лермонтов): Теперь мне все равно... я все ж Невинна перед богом.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Ложь!
Лакей (Живой труп, Толстой): Князь Сергей Дмитриевич.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Ну, разумеется.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): J’espère que je ne force pas la consigne.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Вы знаете, что vous êtes toujours le bienvenu. A теперь, нынче, особенно. Вы получили мою записку?
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Получил, и вот мой ответ.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Ах, мой друг, я начинаю совсем отчаиваться. Il est ensorcelé, positivement ensorcelé. Я никогда не встречала в нем такой настойчивости, такого упрямства, такой безжалостности, равнодушия ко мне. Он совсем переменился с тех пор, как эта женщина бросила мужа.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Но что же именно, как стоит дело?
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Так, что во что бы то ни стало хочет жениться.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Но как же муж?
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Дает развод.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Вот как.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): И он, Виктòр, идет на это, и вся эта грязь, адвокаты, доказательства вины. Tout ça est dégoûtant. И это не отталкивает его. Я его не понимаю. Он с своей чуткостью, робостью...
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Любит. Ах, если человек точно любит, тогда...
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Да, но отчего же в наше время любовь могла быть любовью чистой, любовью-дружбой, которая идет через всю жизнь? Такую любовь я понимаю, ценю.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Теперь новое поколение уж не может довольствоваться идеальными отношениями. La possession de l’âme ne leur suffit plus. Что делать. Но как же быть с ним?
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Нет, про него не говорите. Но это какое-то колдовство. Его точно подменили. Ведь вы знаете, я была у нее. Он так просил меня. Я поехала, не застала ее, оставила карточку. Elle m’a fait demander quand je pourrai la recevoir. И нынче во втором часу, стало быть сейчас, должна приехать. Я обещала Виктору принять, но понимаете мое положение. Я вся не своя. И по старой привычке послала за вами. Мне нужна ваша помощь.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Благодарствуйте.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Вы поймите, что это посещение ее решает все дело — судьбу Виктòра. Мне надо или не согласиться... А как я могу...
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Вы совсем не знаете ее?
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Никогда не видала. Но боюсь ее. Не может хорошая женщина согласиться оставить мужа. И хорошего человека. Ведь он товарищ Виктòра и бывал у нас. Он был очень милый. Да какой бы он ни был. Quels que soient les torts qu’il a eus vis-à-vis d’elle, нельзя бросать мужа. Надо нести свой крест. Я одно не понимаю, как может Виктор с своими убеждениями согласиться на женитьбу на разведенной. Сколько раз — недавно он при мне горячо спорил с Спицыным, доказывая, что развод несогласен с истинным христианством, и теперь сам идет на это. Si elle a pu le charmer à un tel point, я боюсь ее. Но, впрочем, я вас позвала, чтобы слышать вас, и все только сама говорю. Что вы думаете? Скажите. Что по-вашему? Как надо? Вы говорили с Виктóром?
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я говорил с ним. И я думаю, что он любит ее, привык любить так, любовь эта взяла такую власть над ним — а он человек, медленно, по твердо принимающий. Что вошло ему в сердце, то уже не выйдет. И он никого, кроме ее, любить не будет и без нее и с другой счастлив быть не может.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): А как Варя Казанцева пошла бы за него. И какая девушка и как любит.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): C’est compter sans son hôte. Это теперь совсем несбыточно. И, я думаю, лучше покориться и помочь ему жениться.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): На разведенной, чтобы он встречал мужа своей жены? Я не понимаю, как вы можете спокойно говорить про это. Разве это та женщина, которую мать может желать женой своего единственного сына, и такого сына?
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Да что же делать, милый друг. Разумеется, лучше бы жениться на девушке, которую вы знаете, любите. Но коли этого нельзя... Да потом, если бы он женился на цыганке или бог знает на ком. А Лиза Рахманова очень хорошая, милая женщина; я по племяннице Нелли знаю ее. Кроткая, добрая, любящая и нравственная женщина.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Нравственная женщина, которая решается бросить мужа.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я не узнаю вас. Вы недобры, вы жестоки. Муж ее один из тех людей, про которых говорят, что он только сам себе враг. Но он еще больше желе враг. Это слабый, совершенно падший, пьяный человек. Он промотал все свое состояние, все ее состояние,— у нее ребенок. Как же вы осуждаете женщину, которая оставила такого человека? И то не она, а он оставил ее.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Ах, какая грязь, какая грязь. И я должна пачкаться в ней.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): А ваша религия?
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Да, да, прощение. «Как и мы оставляем должникам нашим». Mais c’est plus fort que moi.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Ну как же ей жить с таким человеком? Если бы она и не любила другого, она должна бы была это сделать. Для ребенка должна. Он сам, муж, умный и добрый человек, когда он в своем уме, советует ей это сделать.
Каренин (Живой труп, Толстой): Мама! Я зашел сказать вам одно: Лизавета Андреевна сейчас приедет, и я прошу, умоляю вас только об одном: если вы продолжаете быть несогласны на мой брак...
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Разумеется, продолжаю быть несогласна.
Каренин (Живой труп, Толстой): ...то прошу, умоляю вас об одном: не говорите о своем несогласии, не решайте в отрицательном смысле.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Я думаю, что мы и не будем ни о чем таком говорить. Я по крайней мере уж никак не начну.
Каренин (Живой труп, Толстой): Она тем менее. Мне только хотелось, чтобы вы узнали ее.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Не понимаю одно: как ты миришь свое желание жениться на госпоже Протасовой с живым мужем, с твоими религиозными убеждениями, что развод противен христианству?
Каренин (Живой труп, Толстой): Мама! Это жестоко с вашей стороны! Неужели мы все так непогрешимы, что не можем расходиться в наших убеждениях, когда жизнь так сложна? Мама, за что вы так жестоки ко мне?
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Я люблю тебя, хочу тебе счастья.
Каренин (Живой труп, Толстой): Сергей Дмитриевич!
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Разумеется, вы хотите ему счастья, но нам, с нашими сединами, уже трудно понимать молодежь. А особенно трудно матери, приучившей себя к мысли о своем счастье для сына. Все женщины так.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Вот, вот, именно. Все против меня. Разумеется, ты можешь сделать это, vous êtes majeur, но ты погубишь меня.
Каренин (Живой труп, Толстой): Не узнаю вас. Это хуже, чем жестокость.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Перестань, Виктор. Мама говорит всегда хуже, чем делает.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Я скажу, что думаю и чувствую, и скажу, не оскорбляя ее.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Это наверно.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Вот и она.
Каренин (Живой труп, Толстой): Я уйду.
Лакей (Живой труп, Толстой): Лизавета Андреевна Протасова.
Каренин (Живой труп, Толстой): Я ухожу, мама. Пожалуйста...
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Просите. Нет, вы останьтесь.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я думал, вам легче en tête-à-tête.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Нет, я боюсь. Если я захочу остаться с ней tête-à-tête, я кивну вам. Ca dépendra... A то мне остаться одной с ней, это свяжет меня. Я тогда так сделаю вам.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я пойму. Я уверен, что она понравится вам. Только будьте справедливы.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Как вы все против меня.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Я жалела, что не застала вас, но вот вы так добры, что сами приехали.
Лиза (Живой труп, Толстой): Я никак не ожидала. Я так благодарна вам, что вы пожелали меня видеть.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Вы знакомы?
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Как же, я имел честь быть представленным. Моя племянница Нелли мне часто говорит про вас.
Лиза (Живой труп, Толстой): Да, мы дружны были очень. И теперь дружны. Я никак не ожидала, что вы пожелаете меня видеть.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Я знала хорошо вашего мужа. Он был дружен с Виктóром и бывал у нас до своего переезда в Тамбов. Кажется, там он женился на вас?
Лиза (Живой труп, Толстой): Да, мы там женились.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): А потом, когда он опять переехал в Москву, он уже не бывал у меня.
Лиза (Живой труп, Толстой): Да, он нигде почти не бывал.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): И не познакомил меня с вами.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Последний раз я встретил вас у Денисовых на спектакле. Вы помните? Очень было мило. И вы играли.
Лиза (Живой труп, Толстой): Нет... да... как же... помню. Я играла.
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): Анна Дмитриевна, простите меня, если вам неприятно то, что я скажу, но я не могу, не умею притворяться. Я приехала, потому что Виктор Михайлович сказал... потому что он, то есть потому, что вы хотели меня видеть... но лучше все сказать... Мне очень тяжело... а вы добры.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Да, я лучше уйду.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Да, уйдите.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): До свиданья.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Послушайте, Лиза, не знаю, да и не хочу знать, как вас по отчеству.
Лиза (Живой труп, Толстой): Андреевна.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Ну все равно — Лиза. Мне вас жаль, вы мне симпатичны. Но я люблю Виктóра. Я одно существо на свете люблю. Я знаю его душу, как свою. Это гордая душа. Он был горд еще семилетним мальчиком. Горд не именем, не богатством, но горд своей чистотой, своей нравственной высотой, и он соблюдал ее. Он чист, как девушка.
Лиза (Живой труп, Толстой): Я знаю.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Он никого женщин не любил. Вы первая. Не скажу, что я не ревную к вам. Я ревную.
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): Но мы, матери,— у вас еще маленький, вам рано,— мы готовимся к этому. Я готовилась к тому, чтобы отдать его жене и не ревновать. Но отдать такой же чистой, как он.
Лиза (Живой труп, Толстой): Я... Разве я...
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Простите, я знаю, вы не виноваты, но вы несчастны. И я его знаю. Теперь он готов все перенести, и перенесет, и никогда не скажет, но будет страдать. Его оскорбленная гордость будет страдать, и он не будет счастлив.
Лиза (Живой труп, Толстой): Я думала об этом.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Лиза, милая. Вы умная, хорошая женщина. Если вы любите его, то вы хотите его счастья больше, чем своего. А если так, то вы не захотите связать его и заставить раскаиваться — хоть он не скажет, никогда не скажет.
Лиза (Живой труп, Толстой): Я знаю, что не скажет. Я думала об этом и задавала себе этот вопрос. Я думала и говорила ему. Но что ж я могу сделать, когда он говорит, что не хочет жить без меня. Я говорила: будем друзьями, но устройте себе свою жизнь, не связывайте свою чистую жизнь с моей несчастной. Он не хочет.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Да, теперь не хочет.
Лиза (Живой труп, Толстой): Уговорите его оставить меня. А я согласна. Я люблю его для его, а не для своего счастья. Только помогите мне, не ненавидьте меня. Будем вместе, любя, искать его блага.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Да, да, я полюбила вас. Но все-таки, все-таки это ужасно. Если бы он тогда, когда вы еще не выходили замуж, полюбил вас.
Лиза (Живой труп, Толстой): Он говорит, что полюбил тогда, но не хотел мешать счастию друга.
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Ах, как это все тяжело. Но все же будем любить друг друга, и бог поможет нам найти то, что мы хотим.
Каренин (Живой труп, Толстой): Мама, милая. Я все слышал. Я ожидал этого: вы полюбили ее. И все будет хорошо.
Лиза (Живой труп, Толстой): Как мне жалко, что вы все слышали,— я бы не говорила...
Анна Дмитриевна (Живой труп, Толстой): Все-таки ничего не решено. Я могу сказать одно, что если бы не все эти тяжелые обстоятельства, я бы рада была.
Каренин (Живой труп, Толстой): Пожалуйста, только не меняйтесь.
Федя (Живой труп, Толстой): #fedja Федя (встает, отпирает дверь).
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): Вот спасибо, что пришла. Скучно. Ужасно скучно.
Маша (Живой труп, Толстой): Что же к нам не пришел? Опять пьешь? Эх ты, а обещал.
Федя (Живой труп, Толстой): Ты знаешь, что — денег нет.
Маша (Живой труп, Толстой): И зачем я тебя полюбила?
Федя (Живой труп, Толстой): Маша!
Маша (Живой труп, Толстой): Что Маша, Маша. Если бы любил, давно бы развелся. И там тебя просили. И говоришь, что не любишь. А держишься за нее. Не хочешь, видно.
Федя (Живой труп, Толстой): Ведь ты знаешь, отчего не хочу.
Маша (Живой труп, Толстой): Пустяки всё. Правду говорят, что пустой ты человек.
Федя (Живой труп, Толстой): Что же мне тебе говорить? Сказать, что мне больно то, что ты говоришь, так ты это сама знаешь.
Маша (Живой труп, Толстой): Ничего тебе не больно...
Федя (Живой труп, Толстой): Сама знаешь, что мне одна радость в жизни твоя любовь.
Маша (Живой труп, Толстой): Моя-то моя. А твоей-то нет.
Федя (Живой труп, Толстой): Ну, я уверять не стану. Да и незачем — ты сама знаешь.
Маша (Живой труп, Толстой): Федя, за что ты меня мучишь?
Федя (Живой труп, Толстой): Кто кого.
Маша (Живой труп, Толстой): Недобрый ты.
Федя (Живой труп, Толстой): Маша! О чем ты? Перестань. Жить надо, а не хныкать. Тебе-то уж не пристало. Красавица ты моя!
Маша (Живой труп, Толстой): Любишь?
Федя (Живой труп, Толстой): Кого же мне любить?
Маша (Живой труп, Толстой): Только меня? Ну, читай, что ты написал.
Федя (Живой труп, Толстой): Да тебе скучно будет.
Маша (Живой труп, Толстой): Коли уж ты написал, так хорошо будет.
Федя (Живой труп, Толстой): Ну, слушай. «Поздней осенью мы сговорились с товарищем съехаться у Мурыгиной площадки. Площадка эта был крепкий остров с сильными выводками. Был темный, теплый, тихий день. Туман...»
Настасья Ивановна (Живой труп, Толстой): Тут проклятая овца беглая. Барину почтенье. Что ж ты с нами делаешь? А?
Иван Макарович (Живой труп, Толстой): Нехорошо, барин, делаешь. Девку губишь. Ох, нехорошо, погано делаешь.
Настасья Ивановна (Живой труп, Толстой): Надевай платок, марш сейчас. Вишь, убежала. Что я хору скажу? Путаешься с голышом. Что с него взять?
Маша (Живой труп, Толстой): Не путаюсь я. А люблю барина, и больше ничего. Я хор не бросаю, петь буду, а что...
Иван Макарович (Живой труп, Толстой): Поговори еще, я тебе косу-то повыдеру. Шкура. Кто так делал? Ни отец, ни мать, ни тетка. Скверно, барин. Мы тебя любили, сколько тебе задаром пели, тебя жалели. А ты что сделал.
Настасья Ивановна (Живой труп, Толстой): Погубил ни за что дочку, кровную, единственную, ненаглядную, бриллиантовую,
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): неоцененную в навоз втоптал, вот что сделал. Бога в тебе нет.
Федя (Живой труп, Толстой): Ты, Настасья Ивановна, напрасно на меня думаешь. Твоя дочь мне как сестра. Я ее честь берегу. И ты не думай. А люблю ее. Что же делать.
Иван Макарович (Живой труп, Толстой): Да вот не любил, когда у нас деньги были. Заплатил бы тогда в хор тысяч десять, и взял бы честь честью. А теперь промотал, крадучи увел. Стыдно, барин. Стыдно.
Маша (Живой труп, Толстой): Он не уводил. Я сама к нему пришла. И теперь уведете, опять приду. Люблю его, и все. Крепче всех ваших замков моя любовь... Не хочу.
Настасья Ивановна (Живой труп, Толстой): Ну, Машенька, сердечная, не бурчи. Нехорошо сделала, ну и пойдем.
Иван Макарович (Живой труп, Толстой): Ну, будет разговаривать. Марш! Простите, барин.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Простите меня. Я невольно был свидетелем неприятной сцены.
Федя (Живой труп, Толстой): С кем имею честь?.. Ах, князь Сергей Дмитриевич.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Невольным свидетелем неприятной сцены. Я бы желал не слыхать. Но, услыхав, считаю долгом сказать, что слышал. Меня направили сюда, и у двери я должен был дождаться выхода этих господ. Тем более что мои постукивания в дверь были не слышны за голосами очень громкими.
Федя (Живой труп, Толстой): Да, да. Прошу покорно. Благодарю вас за то, что вы мне сказали это. Это дает мне право объяснить вам эту сцену. То, что вы подумаете обо мне, мне все равно. Но мне хочется сказать вам, что упреки, которые вы слышали, этой девушке-цыганке, певице,— несправедливы. Эта девушка так же нравственно чиста, как голубь. И мои отношения с ней дружеские. Если, может быть, на них есть оттенок поэтичности, то это все-таки не уничтожает чистоты — чести этой девушки. Вот это мне хотелось вам сказать. Так что вам от меня угодно? Чем могу вам служить?
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я, во-первых...
Федя (Живой труп, Толстой): Простите меня, князь. Я стал в такое положение в обществе, что мое малое и давнишнее знакомство с вами не дает мне права на ваше посещение, если у вас нет до меня дела — в чем оно?
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Не буду отрицать, вы угадали. У меня есть дело. Но все-таки прощу вас верить, что изменение вашего положения никак не может влиять на мое отношение к вам.
Федя (Живой труп, Толстой): Совершенно уверен.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Дело мое в том, что сын моего старого друга, Анны Дмитриевны Карениной, и она сама просили меня прямо непосредственно от вас узнать о ваших отношениях... Вы мне позволите говорить о ваших отношениях к вашей жене, Лизавете Андреевне Протасовой?
Федя (Живой труп, Толстой): Мои отношения с моей женой — могу сказать: моей бывшей женой — совершенно прекращены.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я так и понимал. И потому только взял на себя эту трудную миссию.
Федя (Живой труп, Толстой): Прекращены, спешу заявить, не по ее, а по моей, или, скорее, моим бесконечным винам. Она же как была, так и осталась самой безупречною женщиной.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Так вот Виктòр Каренин, в особенности его мать просили меня узнать у вас о ваших намерениях.
Федя (Живой труп, Толстой): Какие намерения? Никаких. Я предоставляю ей полную свободу. Мало того, никогда не нарушу ее спокойствия. Я знаю, что она любит Виктòра Каренина. И пускай. Я считаю его очень скучным, но очень хорошим, честным человеком, и я думаю, что она будет с ним (как это говорится обыкновенно) счастлива. И que le bon dieu les bénisse. Вот и все.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Да, но мы бы...
Федя (Живой труп, Толстой): И не думайте, чтобы у меня было малейшее чувство ревности. Если я сказал про Виктора, что он скучный, то я беру это слово назад. Он прекрасный, честный, нравственный человек, почти что противуположность мне. И он любил ее с детства. Может быть, и она его любила, когда вышла за меня. Это бывает. Самая лучшая любовь бывает такая, про которую
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): не знаешь. Она, я думаю, всегда любила. Но, как честная женщина, даже себе не признавалась в этом, но это какая-то тень лежала на нашей семейной жизни... впрочем, что я делаю вам признание.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Пожалуйста, делайте. Верьте, что для меня важнее моей миссии определенные к вам мои человеческие отношения, мое желание понять вполне эти отношения. Я понимаю вас. Понимаю, что эта тень, как вы прекрасно выразились, могла быть...
Федя (Живой труп, Толстой): Да и была, и, может быть, от этого я не мог удовольствоваться той семейной жизнью, которую она мне давала, и чего-то искал и увлекался. Да, впрочем, я как будто оправдываюсь. Я не хочу, да мне и нельзя оправдываться. Я , смело говорю дурной муж, , потому что теперь я в сознании своем давно не муж и считаю ее совершенно свободной. Стало быть, вот вам и ответ на вашу миссию.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Да, но вы знаете семью Виктора и его самого. Его отношения к Лизавете Андреевне все время были и остаются самыми почтительными и далекими. Он помогал ей, когда ей было трудно.
Федя (Живой труп, Толстой): Да, я своим распутством помогал их сближению. Что же делать, так должно было быть.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Вы знаете его и его семьи строгие православные убеждения. Я не разделяю их. Я шире смотрю на вещи. Но уважаю их и понимаю. Понимаю, что для него и в особенности для матери немыслимо сближение с женщиной без церковного брака.
Федя (Живой труп, Толстой): Да, я знаю его туп... прямолинейность, консерватизм в этом отношении. Но что же им нужно? Развод? Я давно сказал им, что готов дать, но условия принятия вины на себя, всей лжи, связанной с этим, очень тяжелы.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я понимаю вполне вас и разделяю. Но как же быть? Я думаю, можно так устроить. Впрочем, вы правы. Это ужасно, и я понимаю вас.
Федя (Живой труп, Толстой): Благодарствуйте, милый князь. Я всегда знал вас за честного, доброго человека. Ну, скажите, как мне быть? Что мне делать? Войдите во все мое положение. Я не стараюсь сделаться лучше. Я негодяй. Но есть вещи, которые я не могу спокойно делать. Не могу спокойно лгать.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Я вас тоже не понимаю. Вы, способный, умный человек, с такой чуткостью к добру, как это вы можете увлекаться, можете забывать то, что сами от себя требуете? Как вы дошли до этого, как вы погубили свою жизнь?
Федя (Живой труп, Толстой): Вот уж десять лет я живу своей беспутной жизнью. И в первый раз такой человек, как вы, пожалел меня. Меня жалели товарищи, кутилы, женщины, но разумный, добрый человек, как вы... Спасибо вам. Как я дошел до своей гибели? Во-первых, вино. Вино ведь не то что вкусно. А что я ни делаю, я всегда чувствую, что не то, что надо, и мне стыдно. Я сейчас говорю с вами, и мне стыдно. А уж быть предводителем, сидеть в банке — так стыдно, так стыдно... И, только когда выпьешь, перестанет быть стыдно. А музыка — не оперы и Бетховен, а цыгане... Это такая жизнь, энергия вливается в тебя. А тут еще милые черные глаза и улыбка. И чем это увлекательнее, тем после еще стыднее.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Ну, а труд?
Федя (Живой труп, Толстой): Пробовал. Все нехорошо. Всем я недоволен. Ну, да что о себе говорить. Спасибо вам.
Князь Абрезков (Живой труп, Толстой): Так что же мне сказать?