xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Ты что-то затеваешь?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Затеваю. Никто так меня не унижал, как он. Я теперь не женщина, я змея! И я его больно ужалю.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Однако ты порядочная мотовка!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ну, прости меня, душа моя, жизнь моя. Я сумасшедшая, избалованная женщина; но я постараюсь исправиться. Мне такие уроки нужны, не жалей меня!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Значит, мир?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Мир, мир, надолго, навсегда.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Ну, вот и прекрасно, моя милая! По крайней мере, мы теперь знаем друг друга. Ты знаешь, что я расчетлив, я знаю, что ты избалована, но зато любишь меня и доставишь мне счастье, на которое грубому труженику нельзя было надеяться и которое мне дорого, очень дорого, моя Лидия, мой ангел!
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Здесь, дочь моя! Здесь гробница твоей матери!.. Скажи, ответствуй мне, что значат слова твои: "Сердце мое ощущает к тебе больше, нежели благодарность"?
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Так, родитель мой, больше, нежели благодарность. Едва только я произнесла сие, то вдруг огнь воспламенил лицо мое: я внутренне устыдилась слов моих. И в то же мгновение усладительный восторг оправдывал чувство моего сердца. Ты жизнь мне дал, бытие мое принадлежит тебе... Изъясни мне сам -- я не могу постигнуть того, что ощущаю.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): А я боюсь постигнуть твои чувства и еще более боюсь изъяснять их тебе... С каким восторгом, забыв себя, спешил я искать дочь мою. Не мысля о престоле, о подданных, о величестве царя, я шел ко врагу моему! Зачем? Чтоб узнать о участи моей дочери, увидеть ее и заплатить за сие свидание вечным своим пленом... Ты жива -- и мы свободны!.. Радость или смертную горесть свобода сия мне приносит?.. Подданный незнаемого нам царя пришел исторгнуть из рук моих державу... Все ему покорствовало... Все покорилось его оружию! Неужели и дочь моя готова поработить ему свое сердце... Несчастное творение! Почто я питал тебя?.. Почто я полагал в тебе все мое утешение?.. Не для тебя ли я противустоял врагу могущему? Не для тебя ли проливал кровь мою, защищая мое царство тебе в наследие?
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Я трепещу от слов твоих, родитель мой! Твоя дочь всегда тебя достойна -- и, кроме тебя, не существует в мыслях моих ничто. Каждый шаг твоей храбрости обливает кровию мое сердце. Смертная горесть сопутствовала мне в пленении... Я услышала твое имя, оно разогнало во мне мертвенное оцепенение чувств моих. Я услышала, что ты жив,-- и душа моя почувствовала, что она еще живет... Ах! С какою бы радостию принесла я на жертву жизнь мою твоему покою и торжеству над врагом твоим!.. Этого мало! Я услышала, сколь имя твое священно в устах врага твоего. Могла ли я без радостного биения сердца сие слышать?.. В наших ордах кичение победителя убивает побежденного больше, нежели самые победы. Жалость и почтение к побежденному еще в первый раз коснулись моему слуху, и это новое действие пленило мое сердце. Скажи, родитель мой, должна ли я это считать пороком? Кротость победителя и раболепное внимание к жребию моему не заслуживают ли благодарности? Не ты ли в мою душу влил с воспитанием почтение к добродетели? Ермак дышит ею -- и дочь твоя...
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Умолкни, несчастная! Вспомни, прах матери твоей здесь почивает. Он содрогнется под тяжким курганом, если слова твои коснутся до ея гроба... Я вижу, что твое сердце обольстилось рушителем царства моего. Вижу, что ты алчешь на развалинах владычества моего создать храм любви и предаться навеки врагу моему...
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Нет, рушение твоего владычества увлечет с собою и меня во гроб... Я не хочу пережить твоей державы... Ты властен удержать ее, ты властен прекратить войну...
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Ты смеешь мне давать законы! Ты смеешь повелевать моим действиям... Неужели страшишься смерти моего врага?..
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Страшусь...
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Прочь, гнусное исчадие!.. Я проклинаю час, в который бытие мое началось, проклинаю ту радость, которую я чувствовал при рождении твоем... О стыд, превышающий всякое поражение!.. Дочь питает измену против отца!.. Кровь моя вооружается на меня самого... Еще ли мало удручала сердце мое погибель моего народа? Села, юрты и города превращены в прах лютым победителем... Все мое царство запустело, подобно дикой степи! Из тысячей орд, мне подвластных, осталась теперь одна слабая дружина защищать мою столицу! Вся ее окружность напоена кровию моего народа... Довольно ли тебе, гордый пришелец?.. Нет, должно к довершению бедствия моего похитить у меня сердце моей дочери -- дочери, в коей вся моя оставалась отрада!.. Вечное предопределение, или Ты бессильно защитить Кучума, первого почитателя богов своих?.. Или боги, царствуя в солнце, забыли льдистую нашу землю?.. О ты, в чертогах Вышнего ликующая супруга Кучума, почувствуй скорбь мою, преклони слух твой к воплю моему, умоли Владыку мира, да расторгнется земное недро, да поглотит оно врагов моих, и тем избавится от поругания кровь твоя... Видишь ли, недостойная дочь, тяжкий курган колеблется: прах матери твоей содрогнулся от гнусной любви твоей.
Тень (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Не обвиняй дочь нашу... Судьба неисповедима... Ирта! Голос твоего отца вызвал меня из мрака подземного... Мне повелено сказать тебе, что рука твоя может спасти отца и царство его.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Слышишь ли?.. Твоя рука может спасти отца и царство его!.. О тень обожаемой мною супруги! Едва мелькнула ты предо мною, уже и сокрылась... Знай, что дочь твоя отвергнет голос твой. Она предала сердце врагу отца своего...
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Нет, родитель мой! Хотя сердце мое и будет трепетать, но рука докажет, что дочь твоя тебя достойна. О тень священная матери боготворимой! Услышь мои обеты! Я клянусь пред гробом твоим, что повеления твои для меня святы. Я клянусь последовать им во всем. Ты, некогда вооружась вместе с супругом твоим, разила бунтующие орды... А дочь твоя или не будет подражать тебе?.. Кучум, родитель мой! Пойдем открыть чертог матери моей, я возьму там хранимое оружие ее, с ним полечу с тобою во вражеские строи, им буду поражать врага безбоязненно, с ним заглушу мужеством чувства благодарности в сердце моем. Пусть каждый удар руки моей будет вместе с врагом поражать и мое сердце. Когда Ирта должна спасать отца и царство его, Ирта себя забывает.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Я обретаю дочь мою -- дочь, любезную сердцу моему... Это пылающее мужеством лицо являет мне мать твою... Мы победим врага, последнее усилие наше будет конечным его поражением.
Нарсим (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Он здесь, друзья! Он здесь... он жив. Владыко наш! Еще мы тебя видим, еще не совсем мы погибли!..
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Так, дети мои! Царь ваш с вами, он оживлен еще радостию, он нашел дочь свою... Смотрите, это Ирта! Ирта, всеми вами обожаемая! Ирта, коей погибель рассеяла везде смертное оцепенение. Но она жива... Царь ваш сам искал и нашел дочь свою... О радость, превышающая все на свете!
Нарсим (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Спеши, о государь, обрадовать воинов твоих, спеши взором твоим оживотворить народ твой... Когда мы не обрели тебя в шатре твоем, все восстенало, все сердца твоих подданных оледенели от ужаса, вся природа показалась нам мертвою... Воины не смели взирать друг на друга, не смели произносить твоего имени... Мы прервали сие мертвенное молчание рвением искать тебя и клялись до тех пор не возвращаться, пока не обретем тебя. Друзья! Сколь мы счастливы! Царь наш с нами!.. Бегите в стан и в город -- возвестите жизнь их, и кто первый из вас произнесет имя Кучума, тот будет божеством всего народа... Стража останется со мною... Не отойдем ни на шаг от царя нашего: мы дорого заплатили за то, что не следовали по стезям его.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Если б вы не ощутили сего страха, никогда бы не обрел Кучум царевны вашей, никогда бы не почувствовал восторга любви вашей к нему... Дети мои! Радость исторгает из очей моих слезы... Надежда на вашу любовь воспламеняет мужество мое... Мы несомненно победим и восторжествуем над храбростию и великодушием сильного врага.
Нарсим (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Мы победим или все падем вокруг тебя,
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Вражеский меч прежде упьется моею кровию... А! Родитель мой!..
Все (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Отец наш здесь... О радость! О восторг!
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Нет, я не перенесу этого... Сердце мое бьется... Я задыхаюсь от радостного восторга... Боже великий! Если царь на земле носит образ твой, то подай силы снести бремя радости... Я боюсь восторга ее, он чрезмерною живостью своею прекратит дни мои, кои все посвящены моему народу... Так, дети мои! Я с вами. Решим сей же час судьбу нашу... Здесь сокрыт священный прах царей Сибирских. Здесь моя супруга, ваша царица, и по смерти своей в чертогах богов наших печется об участи нашей. Враг наш предлагает мне мир, который должен я купить ценою подданства моего царю Московскому... Скажите, отдадим ли мы сии священные остатки предков наших чуждому владычеству? Или будем спокойно смотреть, что неизвестный нам повелитель будет взимать тяжкую дань?.. Может быть, он поругается нашими обычаями, правами и богами. Может быть, на сих драгоценных остатках воздвигнет свои законы и велит им повиноваться?
Нарсим (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Государь! Твои подданные, кроме твоих, других повелений не знают: они поклоняются богам, коих чтит Кучум. Твой голос есть закон наш. Государь! Если разум твой избирает мир, твое решение свято. Если ж должно защищать гробы предков наших, твой престол, власть твою и богов наших, мы все летим на смерть по слову твоему и прежде все погибнем с оружием в руках, нежели враг поставит закон твоей воле. Если множество рабов твоих погибло, сражаясь за тебя, земля, обагренная кровию их, есть залог верности нашей к тебе... Или мы уступим им славу умереть за тебя?.. Нет! Число рабов твоих уменьшилось, но мужество наше возросло, оно готово презирать все страхи, и чем ужаснее опасность, тем славнее победа.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Если бы ваш царь хотя мало усомнился в храбрости и верности вашей, тогда бы совершилось все злополучие царства моего. Я клянусь на гробах предков моих, клянусь на гробе супруги моей не выпускать оружия, доколе гордый враг наш не падет от руки нашей. И чем он храбрее, великодушнее и почтеннее в глазах моих, тем достойнее сражаться со мною. Сей последний удар наш или совершенно возвеличит нас, или смешает кровь нашу с прахом великих предков наших. Мы погибнем так, чтоб торжественные крики врага заглушались стонами умирающих его воинов... Дочь моя разделит с нами славу сражения... Из гроба вопиющий глас ее матери вооружает ее руку. А я отдаю ее тому, кто принесет мне голову повелителя врагов наших.
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Что ты сказал, родитель мой? Рука царевны отдавалась тому, кого изберет ее сердце. Никто другой, кроме тебя, не похитит у меня чести поразить Ермака... Полечу искать его в сражении... Еще, может быть, никогда не освещало солнце подобных соперников. Может быть, в сем действии заключена тайна предопределения, которая развяжет судьбу нашего царства. Сердца наши горят друг к другу страстию... Я не скрываюсь пред тобою, родитель мой! Сердца наши бьются друг для друга... они алчут соединиться... Так! Они соединятся одним ударом, пронзив друг друга -- и этот кровавый венец любви нашей спасет царство твое от конечной погибели.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Этого только недоставало к совершенному стыду моему! Огорчение мое превзошло все пределы! Злополучный отец! Ты уже лишился дочери... Этот удар отъемлет все мужество твое! Противная мне, противная богам твоя страсть вселяет тайный ужас в мое сердце... Некая робость приводит в оцепенение все члены мои... Вот лютейший враг, убивающий меня совершенно!.. Промысл непостижимый! Рука твоя постигла меня... От собственной крови моей возродилась лютая змея, угрызающая меня прямо в сердце... Прочь от глаз моих, привидение моей дочери! Она погибла в плену, а ты... Нет, законы естества не могут себе столько противоречить. Как! Пришлец с малым числом ратников разрушает целое царство мое!.. Привыкшие к победам герои мои не могут противустоять малой толпе его! Стон и смерть водворяется там, где ступит нога его. Имя его вселяет ужас и смертное трепетание в тех, кто не подпал еще мечу его... Этого не довольно. Дочь моя забывает все, и чувствует любовь при первом на него взгляде, и не содрогается являть гнусность чувств своих пред отцом и пред всем народом. Нет! Это могущество сверхъестественно... Прочь от глаз моих, чародейством врага составленное привидение дочери моей! Не умерщвляй меня ядовитым своим взором... Ирта погибла в плену.
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Нет, дочь твоя не погибла... Ирта еще живет, она слышит грозный голос твой, раздирающий ее душу. Неужели отец мой хочет, чтоб я скрывала пред ним свои чувства? Я не умею того сделать. Если ощущения моего сердца -- преступление, я не стыжусь открыть его тебе. Дочь, которая дерзает таиться пред отцом своим -- вот истинное привидение, которым ты нарек обожающую тебя Ирту!.. Когда душа моя тебе открыта, ты волен располагать моими действиями. Не во власти моей переменить ощущения сердца, но в моей власти им воспротивиться. Скрываясь пред тобою, я не смела бы тебе обещать ничего. Как могла бы я помыслить, что ты поверишь мне, когда я не верю тебе прежде моих чувств? Я клялась умереть с оружием в руках. Вот то божество, которое внимало клятвы мои... Вот то божество, которое вооружает меня на врагов твоих! Они уже и мои враги... Я не внимаю голосу страсти, когда долг меня зовет. Пойдем сражаться: ты увидишь, как страсть бессильна поколебать крепость руки моей. Страсть еще более увеличит силу побеждать при виде неприятеля.
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Прочь! Пустите меня... А! Я вижу здесь царя. Царь! Радуйся, победа твоя несомненна. Лютый враг твой недолго будет торжествовать над тобою. Знаешь ли, что предводитель казаков заслужил смертную казнь?.. Его воины суть скопище преступников.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Но ты кто?
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Отец мой, глава казаков, послал меня преследовать сих разбойников, но противный случай предал меня в их руки. До сего мгновения я стенал под игом неволи. Я нашел способ прервать ее и ушел, чтоб соединиться с тобою к наказанию злодеев.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Беглец из стана вражеского хочет соединиться с царем!
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Враги твои, изумленные побегом моим, уже вполовину побеждены. Они испытали уже, сколь тяжка рука моя в сражении, и, как скоро познают, что Согдай с тобою противу их, ужас поразит их сердца, и они рассеются, как робкое стадо... Царь! Судьба преклонилась на твою сторону, послав меня для спасения тебя и твоего царства.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Беглец думает спасать меня и мое царство!
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Слава, что ты истребил злодеев, украсит твой венец. Дай мне оружие, ты не можешь без меня победить Ермака. Способ вашего нападения дает ему верх над вами. Ты не знаешь, где и как должно поставлять препоны воинским их оборотам. Мне совершенно известны все их движения.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Для чего ж не он, а ты в плену?
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Робость моих воинов предала меня в руки его.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): И ты с оружием в руках предался жив победителю.
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Эта минута была для меня ужаснее смерти. Огнь отмщения только поддерживает мою жизнь. Я существую на то только, чтоб низложить врага моего. Я приношу тебе с собою все средства к его погибели. Я ими подкреплю твое мужество.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Умолкни, подлый беглец! Кучум возгнушался бы собою, если б долее стал внимать тебе. Никогда предатель не находил убежища в моем царстве. Никогда слух мой не был приклонен к голосу изменников... Возьмите его! Нарсим! Ступай в стан неприятелей, начальник их ждет ответа. Скажи ему, что я избираю сражение. Отдай ему беглеца сего, окованного тяжкими железами. Скажи, что он предлагал мне средства к победе, но я отвергнул их. Коварство и измена никогда не осквернят моего оружия. Я не унижусь до того, чтоб победа соделала мне стыд. Могущество руки моей, храбрость и любовь народа моего всегда сопровождали меня на брань. Вот средства к победам! Иначе торжествовать над неприятелем постыдно.
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Где скрою омерзение к жестокой судьбе моей? Был ли кто столько гоним ею, как несчастный Согдай? Боже! Боже! Расторгни бытие мое!.. или... если должно мне сносить, то преврати мои мысли, сердце и разум в камень, дабы я не мог чувствовать раскаленных стрел, меня поражающих... Царь! К тебе прибегаю. Если ты не хочешь спокойствия на престоле твоем, если не хочешь спасать подданных твоих, если пролитие крови их тебя услаждает, если ты алчешь преклонить свою голову под пяту гордого разбойника, не принимай меня, не давай мне оружия, но не предавай меня в руки общего нашего врага. У ног твоих прошу тебя... Почувствуй стыд мой, вели пронзить грудь мою. Неужели нет в природе существа, кого бы я умолить мог отнять у меня жизнь?
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Нарсим! Или ты забыл, что я два раза не привык повелевать?
Нарсим (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Пойдем!
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Иду!
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Родитель мой! Пойдем, время проходит. Да не осветит нас солнце, не готовых к сражению. Едва возвратится Нарсим, ударим на врагов и быстротою действия сметем их. Может быть, скрывающаяся от нас луна взойдет завтра на торжествующий горизонт наш... Что медлишь исполнить повеление матери моей?
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Умолим тень ее! Соединитесь со мною, да голос мой изразит общую нашу душу! О ты, обитающая в чертогах радости вечной душа супруги моей! Умоли Всевышнего поборствовать за нас, да видимо предлетает тень твоя пред нами, мы несумненны в победе! Блеск молнии возвещает нам, что моление наше услышано.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): О страх!
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Погибло все...
Верховцев (К звёздам, Андреев): А, черт!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Валя, ты читал, что президент отказал Кассовскому в помиловании?
Верховцев (К звёздам, Андреев): Читал.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Что же это такое, а?
Верховцев (К звёздам, Андреев): Расстреляют.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Докуда же это будет, господи? Неужели и так мало жертв?
Верховцев (К звёздам, Андреев): А, чтоб тебя черт... Анна, подними.
Анна (К звёздам, Андреев): Сейчас.
Верховцев (К звёздам, Андреев): Неужели тебе не надоест ковырять?
Анна (К звёздам, Андреев): Нужно же что-нибудь делать.
Верховцев (К звёздам, Андреев): Читала бы. Нет, не могу. Какая дьявольская тишина, как в гробу! Еще неделя такая, и я брошусь в пропасть, запью, побью Поллака.
Лунц (К звёздам, Андреев): Ужасная тишина! Точно осуществился сон Байрона: солнце погасло, все уже умерло на земле, и мы - последние люди. Ужасная тишина!
Верховцев (К звёздам, Андреев): Житов, вы что там делаете?
Житов (К звёздам, Андреев): Смотрю.
Верховцев (К звёздам, Андреев): "Смотрю"! Не могу я без работы!
Анна (К звёздам, Андреев): Что же поделаешь, надо терпеть.
Верховцев (К звёздам, Андреев): Терпи ты, если хочешь, а я... Черт!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Сереженьке теперь было бы двадцать один год уж... Красивый он был мальчик, на Колю похож был... Анюта, ты его помнишь?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А я так помню... Ты, Анюта, била его, ты злая была маленькая. И как скрутило быстро - в три дня. Воспаление слепой кишки - у такого-то крошки! Как стали резать ему животик, так, поверите ли, Иосиф Абрамович...
Верховцев (К звёздам, Андреев): Да ну вас, ей-богу! Весь вечер сегодня все о покойниках. Ну, умер и умер, и хорошо сделал, что умер. Житов, идите сюда разговаривать!
Житов (К звёздам, Андреев): Сейчас.
Лунц (К звёздам, Андреев): Какая тоска!
Верховцев (К звёздам, Андреев): А что Маруся-то пишет, Инна Александровна?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Пишет много, да толку не добьешься. Обещает через неделю, а там опять что-нибудь задержало, а там опять через неделю. Вот и во вчерашнем письме то же...
Верховцев (К звёздам, Андреев): Знаю, знаю, я думал, нет ли чего нового.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Уж не заболел ли Колюшка?
Верховцев (К звёздам, Андреев): Так и заболел уж! Скажите еще: умер.
Лунц (К звёздам, Андреев): Она тогда мертвого его украдет и привезет.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да что вы? Что вы говорите-то, подумайте!
Житов (К звёздам, Андреев): Ну, о чем говорить?
Верховцев (К звёздам, Андреев): Садитесь. Вы что там делаете?
Житов (К звёздам, Андреев): На звезды смотрел. Какие они сегодня красивые и беспокойные.
Лунц (К звёздам, Андреев): А я сегодня не могу смотреть на звезды. Я не знаю, куда бы от них ушел, я спрятался бы в подвал, но и там я буду их чувствовать. Понимаете: как будто нет расстояний. Как будто все эти громады, живые и мертвые, столпились над землей и приближаются к ней, и что-то такое в них есть... Я не знаю.
Житов (К звёздам, Андреев): Атмосфера тут очень чистая. Вот в Калифорнии...
Верховцев (К звёздам, Андреев): А вы были в Калифорнии?
Житов (К звёздам, Андреев): Был. Вот в Калифорнии, на обсерватории Лика, так, правда, иногда жутко смотреть.
Петя (К звёздам, Андреев): Мама, откуда у вас в кухне эта старуха?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Какая? А, эта-то? Пришла, я и велела ее приютить. Снизу она, из долины. Нищенка, что ли, глухая, у нее не поймешь.
Петя (К звёздам, Андреев): Как же она взошла на гору? Как она могла?
Верховцев (К звёздам, Андреев): Вам бы тут, теща, богадельню устроить.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А что ты думаешь? Может быть, и устрою, если Сергей Николаевич согласится. Ты почитал бы...
Петя (К звёздам, Андреев): Мама, как она взошла?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да не знаю, голубчик. Ты почитал бы, что Марусечка о голодных детках пишет: Мамочка, хлебца хочу, - ну и пошла мать за хлебом, и уж как она его там достала - и говорить не стоит... Пришла, а девочка-то уже мертвая.
Анна (К звёздам, Андреев): Благотворительностью ничего не сделаешь.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Что же, так пусть и умирают?
Петя (К звёздам, Андреев): Пусть умирают. Иосиф, вы что-то грустны сегодня?
Лунц (К звёздам, Андреев): Да, Петя, у меня очень тяжелые мысли. Это такая ночь, я не знаю, какая это ночь. Это ночь призраков. Вы смотрели сегодня на звезды?
Петя (К звёздам, Андреев): А мне вот весело!
Верховцев (К звёздам, Андреев): Оставь!
Петя (К звёздам, Андреев): Как мне весело!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да ну, Петечка, оставь же!
Лунц (К звёздам, Андреев): А Трейч скоро вернется?
Верховцев (К звёздам, Андреев): Не вышло... значит, сегодня или завтра. Житов, что вы все молчите?
Житов (К звёздам, Андреев): Так. Не хочется говорить что-то.
Лунц (К звёздам, Андреев): У меня такие тяжелые мысли! Такие тяжелые мысли! Так можно убить себя.
Верховцев (К звёздам, Андреев): Пустое. Среди астрономов нет самоубийц.
Лунц (К звёздам, Андреев): Я плохой астроном. Очень, очень плохой.
Анна (К звёздам, Андреев): Тем и лучше, вот и займитесь чем-нибудь дельным.
Лунц (К звёздам, Андреев): Я сегодня боюсь звезд. Я думаю: какие они огромные, какие они равнодушные и как им нет никакого дела до меня, и я становлюсь такой маленький, такой жалкий - как, знаете, цыпленок, который во время еврейского погрома спрятался куда-нибудь, сидит и ничего не понимает.
Верховцев (К звёздам, Андреев): Звезды - и еврейский погром... Странная комбинация.