xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Баян (Клоп, Маяковский): Какими капитальными шагами мы идем вперед по пути нашего семейного строительства! Разве когда мы с вами умирали под Перекопом, а многие даже умерли, разве мы могли предположить, что эти розы будут цвести и благоухать нам уже на данном отрезке времени? Разве когда мы стонали под игом самодержавия, разве хотя бы наши великие учителя Маркс и Энгельс могли бы предположительно мечтать или даже мечтательно предположить, что мы будем сочетать узами Гименея безвестный, но великий труд с поверженным, но очаровательным капиталом?
Все (Клоп, Маяковский): Горько!.. Горько!..
Баян (Клоп, Маяковский): Олег Баян от счастья пьян. Для промывки вашей глотки, за изящество и негу хвост сельдя и рюмку водки преподносим мы Олегу.
Все (Клоп, Маяковский): Браво! Ура! Горько!
Баян (Клоп, Маяковский): Красота — это мать...
Шафер (Клоп, Маяковский): Мать! Кто сказал «мать»? Прошу не выражаться при новобрачных.
Все (Клоп, Маяковский): Бетхове́на! Камаринского!
Баян (Клоп, Маяковский): Съезжалися к загсу трамваи — там красная свадьба была...
Все (Клоп, Маяковский): Жених был во всей прозодежде, из блузы торчал профбилет!
Бухгалтер (Клоп, Маяковский): Будь здоров, Олег Баянчик, кучерявенький баранчик...
Парикмахер (Клоп, Маяковский): Нет, мадам, настоящих кучерявых теперь, после революции, нет. Шиньон гоффре делается так... Берутся щипцы , нагреваются на слабом огне а ля этуаль , и взбивается на макушке эдакое волосяное суффле.
Посаженная (Клоп, Маяковский): Вы оскорбляете мое достоинство как матери и как девушки... Пустите... Сукин сын!!!
Шафер (Клоп, Маяковский): Кто сказал «сукин сын»? Прошу не выражаться при новобрачных!
Эльзевира (Клоп, Маяковский): Ах! Сыграйте, ах! Вальс «Тоска Макарова по Вере Холодной». Ах, это так шарман, ах, это просто петит истуар...
Шафер (Клоп, Маяковский): Кто сказал «писуар»? Прошу при новобрачных...
Шафер (Клоп, Маяковский): Ты что же это на одной черной кости играешь? Для пролетариата, значит, на половине, а для буржуазии на всех?
Баян (Клоп, Маяковский): Что вы, что вы, гражданин? Я на белых костях в особенности стараюсь.
Шафер (Клоп, Маяковский): Значит, опять выходит, что белая кость лучше? Играй на всех!..
Баян (Клоп, Маяковский): Да я на всех!
Шафер (Клоп, Маяковский): Значит, с белыми вместе, соглашатель?
Баян (Клоп, Маяковский): Товарищ... Так это же... цедура.
Шафер (Клоп, Маяковский): Кто сказал «дура»? При новобрачных. Во!!!
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Вы что же моей жене селедку в грудь тычете? Это же ж вам не клумба, а грудь, и это же вам не хризантема, а селедка!
Бухгалтер (Клоп, Маяковский): А вы нас лососиной угощали? Угощали? Да? А сами орете — да?
Крики (Клоп, Маяковский): Горим!!! Кто сказал «горим»?.. Пожар! Лососину... Съезжались из загса трамваи...
1-й пожарный (Клоп, Маяковский): Не совладать, товарищ начальник! Два часа никто не вызывал... Пьяные стервы!! Горит, как пороховой склад.
Начальник (Клоп, Маяковский): Чего ж ему не гореть? Паутина да спирт.
2-й пожарный (Клоп, Маяковский): Затухает, вода на лету сосулится. Погреб водой залили глаже, чем каток.
Начальник (Клоп, Маяковский): Тела́ нашли?
3-й пожарный (Клоп, Маяковский): Одного погрузили, вся коробка испорчена. Должно быть, балкой поломана. Прямо в морг.
4-й пожарный (Клоп, Маяковский): Погрузили... одно обгоревшее тело неизвестного пола с вилкой в голове.
1-й пожарный (Клоп, Маяковский): Под печкой обнаружена бывшая женщина с проволочным венчиком на затылочных костях.
3-й пожарный (Клоп, Маяковский): Обнаружен неизвестный довоенного телосложения с кассой в руках — очевидно, при жизни бандит.
2-й пожарный (Клоп, Маяковский): Среди живых нет никого... Среди трупов недосчитывается один, так что согласно ненахождения полагаю — сгорел по мелочам.
1-й пожарный (Клоп, Маяковский): Ну и иллюминация! Прямо театр, только все действующие лица сгорели.
3-й пожарный (Клоп, Маяковский): Везла их со свадьбы карета, карета под красным крестом.
Пожарные (Клоп, Маяковский): Товарищи и граждане, водка — яд. Пьяные республику за зря спалят! Живя с каминами, живя с примуса́ми, сожжете дом и сгорите сами! Случайный сон — причина пожаров, — на сон не читайте Надсо́на и Жарова!
Старый (Клоп, Маяковский): Сегодня важное голосование. Смажь маслом и проверь голосовательный аппарат земледельческих районов. Последний раз была заминка. Голосовали со скрипом.
Молодой (Клоп, Маяковский): Земледельческие? Хорошо! Центральные смажу. Протру замшей горло смоленским аппаратам. На прошлой неделе опять похрипывали. Надо подвинтить руки служебным штатам столиц, а то у них какой-то уклончик: правая за левую цепляется.
Старый (Клоп, Маяковский): Уральские заводы готовы. Металлургические курские включим, там провели новый аппарат на шестьдесят две тысячи голосов второй группы электростанции Запорожья. С ними ничего, работа легка.
Молодой (Клоп, Маяковский): А ты еще помнишь, как раньше было? Смешно, должно быть?
Старый (Клоп, Маяковский): Меня раз мамка на руках на заседание носила. Народу совсем мало — человек тысячу скопилось, сидят, как дармоеды, и слушают. Вопрос был какой-то важный и громкий, одним голосом прошел. Мать была против, а проголосовать не могла, потому что меня на руках держала.
Молодой (Клоп, Маяковский): Ну конечно! Кустарничество!
Старый (Клоп, Маяковский): первому Раньше такой аппарат и не годился бы. Бывало, человеку руку поднять надо, чтоб его заметили, так он ее под нос председателю тычет, к самой ноздре подносит обе, жалеет только, что не древняя богиня Изида, а то б в двенадцать рук голосовал. А многие спасались. Про одного рассказывали, что он какую-то важную дискуссию всю в уборной просидел — голосовать боялся. Сидел и задумывался, шкуру, значит, служебную берёг.
Молодой (Клоп, Маяковский): Уберег?
Старый (Клоп, Маяковский): Уберег!.. Только по другой специальности назначили. Видят любовь к уборным, так его там главным назначили при мыле и полотенцах. Готово?
Молодой (Клоп, Маяковский): Готово!
Оратор (Клоп, Маяковский): Включить одновременно все районы федерации!
Старший и младший (Клоп, Маяковский): Есть!
Оратор (Клоп, Маяковский): Мы голосуем человеческую жизнь!
1-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло!!! Волна 472½ метра... «Чукотские известия»... Воскресить!
2-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло! Алло!!! Волна 376 метров... «Витебская вечерняя правда»... Воскресить!
3-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло! Алло! Алло! Волна 211 метров... «Варшавская комсомольская правда»... Воскресить!
4-й репортер (Клоп, Маяковский): «Армавирский литературный понедельник». Алло! Алло!!!
5-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло! Алло! Алло! Волна 44 метра. «Известия чикагского совета»... Воскресить!
6-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло! Алло! Алло! Волна 115 метров... «Римская красная газета»... Воскресить!
7-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло! Алло! Алло! Волна 78 метров... «Шанхайская беднота»... Воскресить!
8-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло! Алло! Алло! Волна 220 метров... «Мадридская батрачка»... Воскресить!
9-й репортер (Клоп, Маяковский): Алло! Алло! Алло! Волна 11 метров... «Кабульский пионер»... Воскресить!
1-й газетчик (Клоп, Маяковский): Разморозить или не разморозить? Передовицы в стихах и в прозе!
2-й газетчик (Клоп, Маяковский): Всемирная анкета по важнейшей теме — о возможности заноса подхалимских эпидемий!
3-й газетчик (Клоп, Маяковский): Статьи про древние гитары и романсы и прочие способы одурачивания массы!
4-й газетчик (Клоп, Маяковский): Последние новости!!! Интервью! Интервью!
5-й газетчик (Клоп, Маяковский): Научный вестник, пожалуйста, не пугайтесь! Полный перечень так называемых ругательств!
6-й газетчик (Клоп, Маяковский): Последнее радио!
7-й газетчик (Клоп, Маяковский): Теоретическая постановка исторического вопроса: может ли слона убить папироса!
8-й газетчик (Клоп, Маяковский): Грустно до слез, смешно до колик: объяснение слова «алкоголик»!
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Товарищ! Товарищ профессор, прошу вас, не делайте этого эксперимента. Товарищ профессор, опять пойдет буза...
Профессор (Клоп, Маяковский): Товарищ Березкина, вы стали жить воспоминаниями и заговорили непонятным языком. Сплошной словарь умерших слов. Что такое «буза»? Буза... Буза... Буза... Бюрократизм, богоискательство, бублики, богема, Булгаков... Буза — это род деятельности людей, которые мешали всякому роду деятельности...
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Эта его «деятельность» пятьдесят лет назад чуть не стоила мне жизни. Я даже дошла до... попытки самоубийства.
Профессор (Клоп, Маяковский): Самоубийство? Что такое «самоубийство»? Самообложение, самодержавие, самореклама, самоуплотнение... Нашел «самоубийство». Вы стреляли в себя? Приговор? Суд? Ревтрибунал?
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Нет... Я сама.
Профессор (Клоп, Маяковский): Сама? От неосторожности?
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Нет... От любви.
Профессор (Клоп, Маяковский): Чушь... От любви надо мосты строить и детей рожать... А вы... Да! Да! Да!
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Освободите меня, я, право, не могу.
Профессор (Клоп, Маяковский): Это и есть... Как вы сказали... Буза. Да! Да! Да! Да! Буза! Общество предлагает вам выявить все имеющиеся у вас чувства для максимальной легкости преодоления размораживаемым субъектом пятидесяти анабиозных лет. Да! Да! Да! Да! Ваше присутствие очень, очень важно. Я рад, что вы нашлись и пришли. Он — это он! А вы — это она! Скажите, а ресницы у него были мягкие? На случай поломки при быстром размораживании.
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Товарищ профессор, как же я могу упомнить ресницы, бывшие пятьдесят лет назад...
Профессор (Клоп, Маяковский): Как? Пятьдесят лет назад? Это вчера!.. А как я помню цвет волос на хвосте мастодонта полмиллиона лет назад? Да! Да! Да!.. А вы не помните, — он сильно раздувал ноздри при вдыхании в возбужденном обществе?
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Товарищ профессор, как же я могу помнить?! Уже тридцать лет никто не раздувает ноздрей в подобных случаях.
Профессор (Клоп, Маяковский): Так! Так! Так! А вы не осведомлены относительно объема желудка и печени, на случай выделения возможного содержания спирта и водки, могущих воспламениться при необходимом высоком вольтаже?
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Откуда я могу запомнить, товарищ профессор! Помню, был какой-то живот...
Профессор (Клоп, Маяковский): Ах, вы ничего не помните, товарищ Березкина! По крайней мере был ли он порывист?
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Не знаю... Возможно, но... только не со мной.
Профессор (Клоп, Маяковский): Так! Так! Так! Я боюсь, что мы отмораживаем его, а отмерзли пока что вы. Да! Да! Да!.. Ну-с, приступаем.
Профессор (Клоп, Маяковский): Ток включить по моему сигналу. Доведите теплоту до 36,4 — пятнадцать секунд каждая десятая. Подушки кислорода наготове? Воду выпускать постепенно, заменяя лед воздушным давлением. Крышку открыть сразу. Наблюдать в зеркало стадии оживления. Начинаем!
6-й врач (Клоп, Маяковский): Появляется естественная окраска! Освобожден ото льда! Грудь вибрирует! Профессор, обратите внимание на неестественную порывистость...
Профессор (Клоп, Маяковский): Движения нормальные, чешется, — очевидно, оживают присущие подобным индивидуумам паразиты.
6-й врач (Клоп, Маяковский): Профессор, непонятная вещь: движением левой руки отделяется от тела...
Профессор (Клоп, Маяковский): Он сросся с музыкой, они называли это «чуткой душой». В древности жили Страдивариус и Уткин. Страдивариус делал скрипки, а это делал Уткин, и называлось это гитарой.
1-й врач (Клоп, Маяковский): 36,1.
2-й врач (Клоп, Маяковский): Пульс 68.
6-й врач (Клоп, Маяковский): Дыхание выравнено.
Профессор (Клоп, Маяковский): По местам!
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Ну и выспался! Простите, товарищи, конечно, выпимши был! Это какое отделение милиции?
Профессор (Клоп, Маяковский): Нет, это совсем другое отделение! Это — отделение ото льда кожных покровов, которые вы отморозили...
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Чего? Это вы чевой-то отморозили. Еще посмотрим, кто из нас были пьяные. Вы, как спецы-доктора, всегда сами около спиртов третесь. А я себя, как личность, всегда удостоверить сумею. Документы при мне. 17 руб. 60 коп. при мне. В МОПР? Уплатил. В Осоавиахим? Внес. «Долой неграмотность»? Пожалуйста. Это что? Выписка из загса! Да я же вчера женился! Где вы теперь, кто вам целует пальцы? Ну и всыплют мне дома! Расписка шаферов здесь. Профсоюзный билет здесь. 12 мая 1979 года! Это ж за сколько у меня в профсоюз не плочено! Пятьдесят лет! Справок-то, справок спросют! Губотдел! ЦК! Господи! Жена!!! Пустите!
Хором (Клоп, Маяковский): Это что он такое руками делал? Совал и тряс, тряс и совал...
Профессор (Клоп, Маяковский): В древности был такой антисанитарный обычай.
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Какие вы, граждане, собственно, есть? Кто я? Где я? Не матушка ли вы Зои Березкиной будете? Куда я попал? Куда меня попали? Что это?.. Москва?.. Париж?? Нью-Йорк?!. Извозчик!!! Ни людей, ни лошадей! Автодоры, автодоры, автодоры!!! Клоп, клопик, клопуля!!! Не уходи, побудь со мною... Мы разошлись, как в море корабли... Уполз!.. Один! Но нет ответа мне, снова один я... Один!!! Извозчик, автодоры... Улица Луначарского, 17! Без вещей!!!
Репортер (Клоп, Маяковский): Товарищи, сюда, сюда! В тень! Я вам расскажу по порядку все эти мрачные и удивительные происшествия. Во-первых... Передайте мне мандарины. Это правильно делает городское самоуправление, что сегодня деревья мандаринятся, а то вчера были одни груши — и не сочно, и не вкусно, и не питательно...
1-й мужчина (Клоп, Маяковский): Ну, скорей, товарищ, рассказывайте всё подробно и по порядку.
Репортер (Клоп, Маяковский): Так вот... Какие сочные ломтики! Не хотите ли?.. Ну хорошо, хорошо, рассказываю. Подумаешь, нетерпение! Конечно, мне, как президенту репортажа, известно всё... Так вот, видите, видите?.. Это — ветеринар. Эпидемия распространяется. Будучи оставлено одно, это воскрешенное млекопитающее вступило в общение со всеми домашними животными небоскреба, и теперь все собаки взбесились. Оно выучило их стоять на задних лапах. Собаки не лают и не играют, а только служат. Животные пристают ко всем обедающим, подласкиваются и подлизываются. Врачи говорят, что люди, покусанные подобными животными, приобретут все первичные признаки эпидемического подхалимства.
Сидящие (Клоп, Маяковский): О-о-о!!!
Репортер (Клоп, Маяковский): Смотрите, смотрите!
Проходящий (Клоп, Маяковский): В девятнадцатом веке чу́дно жили человеки — пили водку, пили пиво, сизый нос висел, как слива!
Репортер (Клоп, Маяковский): Смотрите, конченный, больной человек! Это один из ста семидесяти пяти рабочих второй медицинской лаборатории. В целях облегчения переходного существования врачами было предписано поить воскресшее млекопитающее смесью, отравляющей в огромных дозах и отвратительной в малых, так называемым пивом. У них от ядовитых испарений закружилась голова, и они по ошибке глотнули этой прохладительной смеси. И с тех пор сменяют уже третью партию рабочих. Пятьсот двадцать рабочих лежат в больницах, но страшная эпидемия трехгорной чумы пенится, бурлит и подкашивает ноги.
Сидящие (Клоп, Маяковский): А-а-а-а!!!
Мужчина (Клоп, Маяковский): Я б себя принес в жертву науке, — пусть привьют и мне эту загадочную болезнь!
Репортер (Клоп, Маяковский): Готов! И этот готов! Тихо... Не спугните эту лунатичку... Несчастная, она живет рядом с ним, с этим бешеным млекопитающим, и вот ночью, когда город спит, через стенку стали доноситься к ней гитарные рокотанья, потом протяжные душураздирающие придыхания и всхлипы нараспев, как это у них называется? «Романсы», что ли? Дальше — больше, и несчастная девушка стала сходить с ума. Убитые горем родители собирают консилиумы. Профессора говорят, что это приступы острой «влюбленности», — так называлась древняя болезнь, когда человечья половая энергия, разумно распределяемая на всю жизнь, вдруг скоротечно конденсируется в неделю в одном воспалительном процессе, ведя к безрассудным и невероятным поступкам.
Девушка (Клоп, Маяковский): Я лучше не буду смотреть, я чувствую, как по воздуху разносятся эти ужасные влюбленные микробы.
Репортер (Клоп, Маяковский): Готова, и эта готова... Эпидемия океанится... Смотрите на эту тридцатиголовую шестидесятиножку! Подумать только — и это вздымание ног они обзывали искусством! Эпидемия дошла... дошла... до чего дошла? До а-по-гея, ну... это уже двуполое четвероногое.
Директор (Клоп, Маяковский): Видали? Видали? Где он? Ах, вы ничего не видали!! Отряд охотников донес, что его видели здесь четверть часа тому назад: он перебирался на четвертый этаж. Считая среднюю его скорость в час полтора метра, он не мог уйти далеко. Товарищи, немедленно обследуйте стены!
Голоса (Клоп, Маяковский): Разве его найдешь!.. Нужно голого человека на матраце в каждом окне выставить — он на человека бежит... Не орите, спугнете!!! Если я найду, я никому не отдам... Не смеешь: он коммунальное достояние...
Восторженный голос (Клоп, Маяковский): Нашел!!! Есть! Ползет!..
Профессор (Клоп, Маяковский): Да... Это он! Поставьте засады и охрану. Пожарные, сюда!!!
Директор (Клоп, Маяковский): Ушел... На соседнюю стену ушел... SOS! Сорвется — убьется! Смельчаки, добровольцы, герои!!! Сюда!!!
Восторженный голос сверху (Клоп, Маяковский): Поймал! Ура!!!
Директор (Клоп, Маяковский): Скорей!!! Осторожней!!! Не упустите, не помни́те животному лапки... Спасибо вам, незаметные труженики науки! Наш зоологический сад осчастливлен, ошедеврен... Мы поймали редчайший экземпляр вымершего и популярнейшего в начале столетия насекомого. Наш город может гордиться — к нам будут стекаться ученые и туристы... Здесь, в моих руках, единственный живой «клопус нормалис». Отойдите, граждане: животное уснуло, животное скрестило лапки, животное хочет отдохнуть! Я приглашаю вас всех на торжественное открытие в зоопарк. Важнейший, тревожнейший акт поимки завершен!
Профессор (Клоп, Маяковский): Как дела больного?
Врач (Клоп, Маяковский): Больного — не знаю, а мои отвратительны! Если вы не устроите смену каждые полчаса, — он перезаразит всех. Как дыхнет, так у меня ноги подкашиваются! Я уж семь вентиляторов поставил: дыхание разгонять.
Присыпкин (Клоп, Маяковский): О-о-о!
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Профессор, о профессор!!!
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Опохмелиться...
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Воскресили... и издеваются! Что это мне — как слону лимонад!..
Профессор (Клоп, Маяковский): Общество надеется развить тебя до человеческой степени.
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Черт с вами и с вашим обществом! Я вас не просил меня воскрешать. Заморозьте меня обратно! Во!!!
Профессор (Клоп, Маяковский): Не понимаю, о чем ты говоришь! Наша жизнь принадлежит коллективу, и ни я, ни кто другой не могут эту жизнь...
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Да какая же это жизнь, когда даже карточку любимой девушки нельзя к стенке прикнопить? Все кнопки об проклятое стекло обламываются... Товарищ профессор, дайте опохмелиться.
Профессор (Клоп, Маяковский): Только не дышите в мою сторону.
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Не знаю, пригодится ли это. Про что ты говорил, этого нет, и никто про это не знает. Есть про розы только в учебниках садоводства, есть грезы только в медицине, в отделе сновидений. Вот две интереснейшие книги приблизительно того времени. Перевод с английского: Хувер — «Как я был президентом».
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Нет, это не для сердца, надо такую, чтоб замирало...
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Вот вторая — какого-то Муссолини: «Письма из ссылки».
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Нет, это ж не для души. Отстаньте вы с вашими грубыми агитками. Надо, чтоб щипало...
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Не знаю, что это такое? Замирало, щипало... щипало, замирало...
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Что ж это? За что мы старались, кровь проливали, когда мне, гегемону, значит, в своем обществе в новоизученном танце и растанцеваться нельзя?
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Я показывала ваше телодвижение даже директору центрального института движений. Он говорит, что видал такое на старых коллекциях парижских открыток, а теперь, говорит, про такое и спросить не у кого. Есть пара старух — помнят, а показать не могут по причинам ревматическим.
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Так для чего ж я себе преемственное изящное образование вырабатывал? Работать же я ж и до революции мог.
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Я возьму тебя завтра на танец десяти тысяч рабочих и работниц, будут двигаться по площади. Это будет веселая репетиция новой системы полевых работ.
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Товарищи, я протестую!!! Я ж не для того размерз, чтобы вы меня теперь засушили. Где? Где вы это, взяли?..
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): На улицах всем раздавали... Должно быть, в библиотеке в книги вложили.
Присыпкин (Клоп, Маяковский): Спасен!!! Ура!!!
Зоя Березкина (Клоп, Маяковский): Я прожила пятьдесят лет вперед, а могла умереть пятьдесят лет назад из-за такой мрази.
Распорядитель (Клоп, Маяковский): Товарищи иностранные корреспонденты, сюда! Ближе к трибунам! Посторонитесь и дайте место бразильцам! Их аэрокорабль сейчас приземляется на центральном аэродроме. Товарищи негры, стойте вперемежку с англичанами красивыми цветными группами, англосаксонская белизна еще больше оттенит вашу оливковость... Учащиеся вузов, — налево, к вам направлены три старухи и три старика из союза столетних. Они будут дополнять объяснения профессоров рассказами очевидцев.
1-я старуха (Клоп, Маяковский): Как сейчас помню...
1-й старик (Клоп, Маяковский): Нет — это я помню, как сейчас!
2-я старуха (Клоп, Маяковский): Вы помните, как сейчас, а я помню, как раньше.
2-й старик (Клоп, Маяковский): А я как сейчас помню, как раньше.
3-я старуха (Клоп, Маяковский): А я помню, как еще раньше, совсем, совсем рано.
3-й старик (Клоп, Маяковский): А я помню и как сейчас и как раньше.
Распорядитель (Клоп, Маяковский): Тихо, очевидцы, не шепелявьте! Расступитесь, товарищи, дорогу детям! Сюда, товарищи! Скорее! Скорее!!
Дети (Клоп, Маяковский): Мы здо́рово учимся на бывшее «ять»! Зато мы и лучше всех умеем гулять. Иксы и игреки давно сданы. Идем туда, где тигрики и где слоны! Сюда, где звери многие, и мы с людьём в сад зоологии идем! идем!! идем!!!
Распорядитель (Клоп, Маяковский): Граждане, желающие доставлять экспонатам удовольствия, а также использовать их в научных целях, благоволят приобретать дозированные экзотические продукты и научные приборы только у официальных служителей зоосада. Дилетантство и гипербола в дозах — смертельны. Просим пользоваться только этими продуктами и приборами, выпущенными центральным медицинским институтом и городскими лабораториями точной механики.
1-й служитель (Клоп, Маяковский): В кулак бактерии рассматривать глупо! Товарищи, берите микроскопы и лупы!
2-й служитель (Клоп, Маяковский): Иметь советует доктор Тоболкин на случай оплевания раствор карболки.
3-й служитель (Клоп, Маяковский): Кормление экспонатов — незабываемая картина! Берите дозы алкоголя и никотина!
4-й служитель (Клоп, Маяковский): Пои́те алкоголем, и животные обеспечены подагрой, идиотизмом и расширением печени.
5-й служитель (Клоп, Маяковский): Гвоздика огня и дымная роза гарантируют 100 процентов склероза.
6-й служитель (Клоп, Маяковский): Держите уши в полном вооружении. Наушники задерживают грубые выражения.
Распорядитель (Клоп, Маяковский): Товарищ председатель и его ближайшие сотрудники оставили важнейшую работу и под древний государственный марш прибыли на наше торжество. Приветствуем дорогих товарищей!
Все (Клоп, Маяковский): Службы бремя не сморщило нас. Делу — время, потехе — час! Привет вам от города, храбрые ловцы! Мы вами го́рды, мы — города отцы!!!
Председатель (Клоп, Маяковский): Товарищи, объявляю торжество открытым. Наши года чреваты глубокими потрясениями и переживаниями внутреннего порядка. Внешние события редки. Человечество, истомленное предыдущими событиями, даже радо этому относительному покою. Однако мы никогда не отказываемся от зрелища, которое, будучи феерическим по внешности, таит под радужным оперением глубокий научный смысл. Прискорбные случаи в нашем городе, явившиеся результатом неосмотрительного допущения к пребыванию в нем двух паразитов, случаи эти моими силами и силами мировой медицины изжиты. Однако эти случаи, теплящиеся слабым напоминанием прошлого, подчеркивают ужас поверженного времени и мощь и трудность культурной борьбы рабочего человечества. Да закалятся ду́ши и сердца́ нашей молодежи на этих зловещих примерах! Не могу не отметить благодарностью и предоставляю слово прославленному нашему директору, разгадавшему смысл странных явлений и сделавшему из пагубных явлений научное и веселое препровождение времени. Ура!!!