xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Во время оно, брак бысть в Кане Галилейстей, и бе мати Иисусова ту. Зван же бысть Иисус и ученицы его на брак. И не доставшу вину, глагола мати Иисусова к нему: вина не имут! Глагола ей Иисус: что есть мне и тебе, жено? не ибо прииде час мой...
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Скоро конец?
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Не знаю, неграмотен по этой части. Должно, скоро.
Волгин (Татьяна Репина, Чехов): Еще водить будут.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Глагола мати его слугам: еже аще глаголет вам, сотворите. Беху же ту водоносы каменни шесть, лежаще по очищению иудейску, вместящыя по двема или трием мерам. Глагола им Иисус: наполните водоносы воды, и наполниша их до верха. И глагола им: почерпите ныне и принесите архитриклинови...
Волгин (Татьяна Репина, Чехов): Кескесе? задавили, что ли?
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Тссс! Тише!
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): ...и принесоша. Якоже вкуси архитриклин вина бывшаго от воды – и не ведяше, откуду есть; слуги же ведяху, почерпшии воду – пригласи жениха архитриклин. И глагола ему...
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Кто это сейчас стонал?
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Что-то такое движется... Какая-то дама в черном... Должно быть, дурно... Повели...
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Держи повыше венец...
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): ...всяк человек прежде доброе вино полагает, и егда упиются, тогда хуждшее, ты же соблюл еси доброе вино доселе. Се сотвори начаток знамением Иисус в Кане Галилейстей, и яви славу свою, и вероваша в него ученицы его.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Не понимаю, зачем это сюда истеричных пускают!
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): Слава тебе, господи, слава тебе!
Патронников (Татьяна Репина, Чехов): Не жужжайте, Давид Соломонович, как шмел. И не стойте спиной к алтарю. Это не принято.
Зоненштейн (Татьяна Репина, Чехов): Это барышня жужжаит, как шмел, а не я... хе, хе, хе.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Рцем вси от всея души, и от всего помышления нашего рцем...
Соборный хор (Татьяна Репина, Чехов): Господи, помилуй.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Господи вседержителю, боже отец наших, молимтися, услыши и помилуй.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Тссс! Тише! – Да меня самого толкают!
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Господи, помилуй!
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Тише! Тссс! – С кем это дурно?
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Помилуй нас, боже, по велицей милости твоей, молимтися, услыши и помилуй.
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Господи помилуй.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о благочестивейшем самодержавнейшем великом государе нашем императоре Александре Александровиче всея России, о державе, победе, пребывании, мире, здравии, спасении его, и господу богу нашему наипаче поспешити и пособити ему во всех и покорити под нозе его всякого врага и супостата.
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Господи, помилуй.
Кокошкина (Татьяна Репина, Чехов): Что такое? Это, душечка, невозможно. Хоть бы они двери отворили, что ли... Умрешь от жары.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Ее ведут, а она не хочет... Кто она? Тссс!
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о супруге его, благочестивейшей государыне, императрице Марии Федоровне...
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о наследнике его, благоверном государе, цесаревиче и великом князе Николае Александровиче и о всем царствующем доме.
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): О боже мой...
Оленина (Татьяна Репина, Чехов): Что?
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о святейшем правительствующем Синоде и о господине нашем, преосвященнейшем Феофиле, епископе N-ском и Z-ском, и всей во Христе братии нашей.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): А вчера в Европейской гостинице опять отравилась какая-то женщина. – Да. Говорят, жена доктора какого-то. – Отчего, не знаете?
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о всем их христолюбивом воинстве...
Волгин (Татьяна Репина, Чехов): Точно как будто кто плачет... Неприлично ведет себя публика.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о братиях наших, священницех, священномонасех и всем во Христе братстве нашем.
Матвеев (Татьяна Репина, Чехов): Важно нынче певчие поют.
Комик (Татьяна Репина, Чехов): Нам бы таких, Захар Ильич!
Матвеев (Татьяна Репина, Чехов): Ишь, чего захотел, харя! Тссс!
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о милости, жизни, мире, здравии, спасении, посещении рабов божиих Петра и Веры.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о блаженных...
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Да, докторша какая-то... в гостинице...
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): ...и приснопамятных, святейших патриарсех православных...
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): С легкой руки Репиной это уж четвертая отравляется. Вот объясните-ка мне, батенька, эти отравления! – Психоз. Не иначе. – Подражательность, думаете?
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): ...и благочестивых царех и благоверных царицах, и создателях святаго храма сего, и о всех прежде почивших отцех и братиях...
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Самоубийства заразительны... – Сколько психопаток этих развелось, ужас! – Тише! Да перестаньте вы ходить!
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): ...зде лежащих и повсюду, православных.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Не орите, пожалуйста.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Репина своею смертью отравила воздух. Все барыни заразились и помешались на том, что они оскорблены. – Даже в церкви отравлен воздух. Чувствуете, какое напряжение?
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Еще молимся о плодоносящих и добродеющих во святем и всечестнем храме сем, труждающихся, поющих и предстоящих людях, ожидающих от тебя великия и богатыя милости...
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Яко милостив и человеколюбец бог еси и тебе славу воссылаем отцу и сыну и святому духу, ныне и присно и во веки веков.
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Аминь.
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Котельников!
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Ну?
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Ничего... О боже мой... Татьяна Петровна здесь... Она здесь...
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Ты с ума сошел!
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Дама в черном... это она. Я узнал... видел...
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Никакого сходства... Только что брюнетка и больше ничего.
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Не шепчись со мной, это неприлично. Публика следит за тобой...
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Ради бога... Я едва на ногах стою. Это она.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Тише! Тссс! Господа, кто там сзади напирает? Тшш! – За колонну увели... – Нигде от дам проходу нет... Сидели бы дома!
Кто-то (Татьяна Репина, Чехов): Тише!
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Господи боже наш, во спасительном твоем смотрении, сподобивый в Кане Галилейстей... Народ какой, право... ...честный показати брак твоим пришествием... Прошу вас потише! Вы мешаете нам совершать таинство! Не ходите по церкви, не разговаривайте и не шумите, а стойте тихо и молитесь богу. Так-то. Надо страх божий иметь. Господи боже наш, во спасительном твоем смотрении, сподобивый в Кане Галилейстей честный показати брак твоим пришествием, сам ныне рабы твоя Петра и Веру, яже благоволил еси сочетаватися друг другу, в мире и единомыслии сохрани, честный их брак покажи, нескверное их ложе соблюди, непорочное их сожительство пребывати благоволи, и сподоби я в старости маститей достигнути, чистым сердцем, делающи заповеди твоя. Ты бо еси бог наш, бог еже миловати и спасати, и тебе славу воссылаем, со безначальным твоим отцем, и всесвятым и благим и животворящим твоим духом, ныне и присно и во веки веков.
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Пошли сказать жандармам, чтоб не впускали никого...
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Кого же еще не впускать? Церковь и так битком набита. Молчи... не шепчи.
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Она... Татьяна здесь.
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Ты бредишь. Она на кладбище.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, боже, твоею благодатию!
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Дне всего совершенна, свята, мирна и безгрешна у господа просим.
Соборный хор (Татьяна Репина, Чехов): Подай, господи.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес наших у господа просим.
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Подай, господи!
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Этот дьякон никогда не кончит... То господи помилуй, то подай господи. – Надоело уж стоять.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Прощения и оставления грехов и прегрешений наших у господа просим.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Добрых и полезных душам нашим и мира мирови у господа просим.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Опять зашумели! Ну, народ!
Оленина (Татьяна Репина, Чехов): Петр, ты весь дрожишь и тяжело дышишь... Тебе дурно?
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Дама в черном... она... Мы виноваты...
Оленина (Татьяна Репина, Чехов): Какая дама?
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Репина стонет... Я креплюсь, креплюсь... Котельников давит мне голову венцом... Ничего, ничего...
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати у господа просим.
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Подай, господи.
Кокошкин (Татьяна Репина, Чехов): Вера бледна, как смерть. Гляди, кажется, слезы на глазах. А он, он... погляди!
Кокошкина (Татьяна Репина, Чехов): Я же ей говорила, что публика будет дурно вести себя! Не понимаю, как она решилась тут венчаться. Ехала бы в деревню.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны и добраго ответа на страшнем судилищи Христове просим.
Кокошкина (Татьяна Репина, Чехов): Надо бы попросить отца Ивана поторопиться. На ней лица нет.
Волгин (Татьяна Репина, Чехов): Позвольте, я вас сменю!
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Соединения веры и причастия святаго духа испросивше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу богу предадим!
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Тебе, господи!
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Крепись, Вера, как я... Да... Впрочем, скоро обедня кончится. Сейчас поедем... Она это...
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): И сподоби нас, владыко, со дерзновением неосужденно смети призывати тебя, небесного бога отца, и глаголати!
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя твое, да приидет царствие твое...
Матвеев (Татьяна Репина, Чехов): Раздвиньтесь немножко, ребятки, я хочу на коленки стать... Да будет воля твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наша...
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): ...да будет воля твоя, яко на небеси... на небеси... хлеб наш насущный... насущный!
Матвеев (Татьяна Репина, Чехов): Помяни, господи, усопшую рабу твою Татьяну и прости ей грехи вольные и невольные, а нас прости и помилуй... Жарко!
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): ...даждь нам днесь и остави... и остави нам долги наша... якоже и мы оставляем должником нашим... нашим...
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Ну, затянули нотное!
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): ...и не введи нас... нас... нас! во искушение, но избави нас от лука-а-аваго!
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Нашего жениха муха укусила. Посмотрите, как дрожит!
Товарищ прокурора (Татьяна Репина, Чехов): Что с ним?
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Даму в черном, что сейчас истерика была, за Татьяну принял. Галлюцинирует.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Яко твое есть царство, и сила, и слава, отца и сына и святого духа, ныне и присно и во веки веков.
Товарищ прокурора (Татьяна Репина, Чехов): Смотрите, как бы он какой-нибудь штуки не выкинул!
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Вы-ыдержит! Не таковский!
Товарищ прокурора (Татьяна Репина, Чехов): Да, круто ему приходится.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Мир всем.
Хор (Татьяна Репина, Чехов): И духови твоему.
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Главы ваша господеви приклоните!
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Сейчас, кажется, водить будут. Тссс! – Докторшу вскрывали? – Нет еще. Говорят, муж бросил. А ведь Сабинин тоже Репину бросил! Правда это? – Да-а... – Я помню, как Репину вскрывали...
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Боже, вся сотворивый крепостию твоею и утвердивый вселенную, и украсивый венец всех сотворенных от тебе, и чашу общую сию подаваяй сочетавающимся ко общению брака, благослови благословением духовным. Яко благословися твое имя и прославися твое царство всегда, ныне и присно и во веки веков.
Товарищ прокурора (Татьяна Репина, Чехов): Смотрите, как бы ему дурно не сделалось.
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Сильная скотина. Выдержит.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Так вы же, господа, не расходитесь, все вместе выйдем. Зипунов здесь? – Здесь. Надо будет окружить карету а свистать минут пять.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Позвольте ваши руки. Не туго?
Товарищ прокурора (Татьяна Репина, Чехов): Давайте мне, юноша, венец, а вы шлейф тащите.
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): Исайе ликуй, дева име во чреве...
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): Студент запутался в шлейфе.
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): ...и роди сына Еммануила, бога же и человека, восток имя ему...
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Это конец?
Волгин (Татьяна Репина, Чехов): Нет еще.
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): ...его же величающе, деву ублажаем.
Соборный хор (Татьяна Репина, Чехов): Святии мученицы, добре страдальчествовавшии, и венчавшийся, молитеся ко господу помиловатися душам нашим.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): ...ду-ша-ам нашим.
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Боже мой, это бесконечно.
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): Слава тебе, Христе боже, апостолом похвало, мучеников радование, их же проповедь, троица единосущная.
Офицер из толпы (Татьяна Репина, Чехов): Предупредите Сабинина, что студенты и гимназисты собираются освистать его на улице.
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Благодарю. Однако, как длинно тянется эта история! Они никогда не кончат служить.
Товарищ прокурора (Татьяна Репина, Чехов): Да и у вас руки дрожат... Экие вы все неженки!
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): У меня Репина из головы не выходит. Мне все чудится, что Сабинин поет, а она плачет.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Возвеличися, женише, якоже Авраам, и благословися, якоже Исаак, и умножися, якоже Иаков, ходяй в мире и делаяй в правде заповеди божия!
Молодой актер (Татьяна Репина, Чехов): Какие прекрасные слова говорятся мерзавцам!
Матвеев (Татьяна Репина, Чехов): Бог у всех один.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): И ты, невесто, возвеличися, якоже Сарра, и позвеселися, якоже Ревекка, и умножися, якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако благослови господь.
В толпе (Татьяна Репина, Чехов): – Тише, господа! Еще не кончилось! – Тссс! Не напирайте!
О Алексей (Татьяна Репина, Чехов): Боже, боже наш, пришедый в Кану Галилейскую и тамошний брак благословивый, благослови и рабы твоя сия, твоим промыслом ко общению брака сочетавшыяся; благослови их входы и исходы, умножи во благих живот их, восприими венцы их в царствии твоем, нескверны и непорочны, и ненаветны соблюдаяй, во веки веков.
Оленина (Татьяна Репина, Чехов): Скажи, чтобы мне дали стул. Мне дурно.
Студент (Татьяна Репина, Чехов): Сейчас кончится. Вере дурно!
Товарищ прокурора (Татьяна Репина, Чехов): Вера Александровна, сейчас кончится! Сию минуту... Потерпите, голубушка!
Оленина (Татьяна Репина, Чехов): Петр меня не слышит... Точно у него столбняк... Боже мой, боже мой... Петр!
Хор (Татьяна Репина, Чехов): И духови твоему!
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Главы ваша господеви приклоните.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Отец, сын и святый дух, всесвятая и единосущная, и живоначальная троица, едино божество и царство да благословит вас, и да подаст вам долгожитие, благочадие, преспеяние живота и веры, и да исполнит вас всех сущих на земли благих! Да сподобит вас и обещанных благ восприятия, молитвами святыя богородицы и всех святых, аминь! Поцелуйте вашего мужа.
Волгин (Татьяна Репина, Чехов): Что ж вы стоите? Целуйтесь!
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Поздравляю вас! Дай бог...
Кокошкина (Татьяна Репина, Чехов): Милая моя, дорогая... Я так рада! Поздравляю!
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Поздравляю, окрутившись... Ну, будет бледнеть, кончилась канитель...
Дьякон (Татьяна Репина, Чехов): Премудрость!
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим, без истления бога слова рождшую, сущую богородицу тя величаем. Именем господним благослови, о-отче!
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Иже в Кане Галилейстей пришествием своим честен брак показавый, Христос истинный бог наш, молитвами пречистыя своея матере, святых славных и всехвальных апостол, святых благовенчанных царей и равноапостольных Константина и Елены, святаго великомученика Прокопия и всех святых, помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец!
Хор (Татьяна Репина, Чехов): Аминь. Господи, помилуй, господи, помилуй, гос-по-ди, по-ми-и-илуй!
Дамы (Татьяна Репина, Чехов): Поздравляю, дорогая... Сто лет жить....
Зоненштейн (Татьяна Репина, Чехов): M-me Сабинин, вы, так сказать, как это говорится на чистом русском языке...
Архиерейский хор (Татьяна Репина, Чехов): Многая, мно-огая лета!! Многая лета...
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Pardon, Вера! Едем сейчас на кладбище!
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Ты с ума сошел! Теперь ночь! Что ты там будешь делать?
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Ради бога, едем! Я прошу...
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Тебе нужно с невестой домой ехать! Сумасшедший!
Сабинин (Татьяна Репина, Чехов): Плевать я на все хотел, и будь оно все проклято тысячу раз! Я... я еду! Панихиду отслужить... Впрочем, я с ума сошел... Едва я не умер... Ах, Котельников, Котельников!
Котельников (Татьяна Репина, Чехов): Идем, идем...
Кузьма (Татьяна Репина, Чехов): Народу-то навалило...
Дьячок (Татьяна Репина, Чехов): М-да... Богатая свадьба. Живут люди.
Кузьма (Татьяна Репина, Чехов): Все это ни к чему... Зря.
Дьячок (Татьяна Репина, Чехов): Что?
Кузьма (Татьяна Репина, Чехов): Да вот венчание... Каждый день венчаем, крестим и хороним, а все никакого толку...
Дьячок (Татьяна Репина, Чехов): А чего бы ты хотел собственно?
Кузьма (Татьяна Репина, Чехов): Ничего... Так... Все это зря. И поют, и кадят, и читают, а бог все не слышит. Сорок лет тут служу, а ни разу не случилось, чтоб бог слышал... Уж где тот и бог, не знаю... Все зря...
Дьячок (Татьяна Репина, Чехов): М-да... Зафилософствуй – и ум вскружится. До свидания!
Кузьма (Татьяна Репина, Чехов): Сегодня в обед хоронили барина, сейчас венчали, завтра утром крестить будем. И конца не видать. А кому это нужно? Никому... Так, зря.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): И приданое взял хорошее, полагаю...
О Алексей (Татьяна Репина, Чехов): Не без того.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Жизнь наша, посмотришь! Когда-то ведь и я сватался, венчался и приданое брал, но уже все это забыто в круговороте времени. Кузьма, что ж это ты все потушил? Этак я упаду в потемках.
Кузьма (Татьяна Репина, Чехов): А я думал, что вы уже ушли.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Что ж, отец Алексей? Пойдем ко мне чай пить?
О Алексей (Татьяна Репина, Чехов): Нет, благодарствуйте, отец протоиерей. Не время. Мне надо еще отчет писать.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Ну, как знаете.
Дама в черном (Татьяна Репина, Чехов): Кто здесь? Уведите меня... уведите...
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Что такое? Кто там? Что вам, матушка?
О Алексей (Татьяна Репина, Чехов): Господи, прости нас, третных...
Дама в черном (Татьяна Репина, Чехов): Уведите меня... уведите... Я сестра офицера Иванова... сестра.
О Иван (Татьяна Репина, Чехов): Зачем вы здесь?
Дама в черном (Татьяна Репина, Чехов): Я отравилась... из ненависти... Он оскорбил... Зачем же он счастлив? Боже мой... Спасите меня, спасите! Все должны отравиться... все! Нет справедливости...
О Алексей (Татьяна Репина, Чехов): Какое кощунство! Боже, какое кощунство!
Дама в черном (Татьяна Репина, Чехов): Из ненависти... Все должны отравиться... Она в могиле, а он... он... В женщине оскорблен бог... Погибла женщина...
О Алексей (Татьяна Репина, Чехов): Какое кощунство над религией! Какое кощунство над жизнью!
Дама в черном (Татьяна Репина, Чехов): Спасите меня! Спасите! Спасите!..
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): "...И печальна и темна... Что же ты, моя старушка, приумолкла у окна... Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя... То, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя..."
Битков (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Какая чудная песня! Сегодня я чинил тоже у Прачешного мосту, на мосту иду, господи... крутит, вертит! И в глаза, и в уши!.. Дозвольте узнать, это кто же такую песню сочинил?
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Александр Сергеевич.
Битков (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Скажите! Ловко. Воет в трубе, истинный бог, как дитя. Прекрасное сочинение.
Никита (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Александра Николаевна, подполковник Шишкин просят принять.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Какой Шишкин?
Никита (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Шишкин, подполковник.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Зачем так поздно? Скажи, что принять не могу.
Никита (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Да ведь как же, Александра Николаевна, его не принять?
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Ах ты, боже мой, вспомнила!.. Проси сюда.
Никита (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Слушаю. Ах, неволя... ах, разорение...
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Покорнейше прошу извинить, очки запотели. Имею честь рекомендовать себя: подполковник в отставке, Алексей Петров Шишкин. Простите великодушно, что потревожил. Погода-то, а? Хозяин собаку на улицу не выгонит. Да что же поделаешь? А с кем имею честь говорить?
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Я сестра Натальи Николаевны.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Ах, наслышан. Чрезвычайно рад нашему знакомству, мадемуазель.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Veuillez-vous s'asseoir, monsieur.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Парле рюс, мадемуазель. Благодарствуйте. Погодка-то, говорю, а?
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Да, метель.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Могу ли видеть господина камер-юнкера?
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Очень сожалею, но Александра Сергеевича нет дома.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): А супругу ихнюю?
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): И Наталья Николаевна в гостях.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Ах, ведь этакая незадача. Ведь это что же, никак не застанешь.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Вы не извольте беспокоиться, я могу переговорить с вами.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Мне бы самого господина камер-юнкера. Ну, слушаю, слушаю. Дельце-то простое. В разные сроки времени господином Пушкиным взято у меня под залог турецких шалей, жемчуга и серебра двенадцать с половиной тысяч ассигнациями.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Я знаю...
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Двенадцать с половиной, как одна копеечка.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): А вы не могли бы еще потерпеть?
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): С превеликим бы одолжением терпел, сударыня. И Христос терпел и нам велел. Но ведь и в наше положение надо входить. Ведь туловище-то прокормить надобно. А у меня сыновья, осмелюсь доложить, во флоте. Их поддерживать приходится. Приехал предупредить, сударыня, завтра продаю вещи. Персиянина нашел подходящего.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Убедительно прошу подождать. Александр Сергеевич уплатит проценты.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Верьте, не могу. С ноября месяца ждем, другие бы давно продали. Персиянина упустить боюсь.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): У меня есть фермуар и серебро. Может быть, вы посмотрели бы?
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Прошу прощения, канитель с этим серебром, сударыня. А персиянин...
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Ну помилуйте, как же так без вещей остаться! Может быть, вы все-таки взглянули бы? Прошу вас в мою комнату.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Ну что же, извольте. Квартира славная какая. Что платите?
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Четыре тысячи триста.
Шишкин (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Дороговато.
Гончарова (Последние дни (Пушкин), Булгаков): Я передам.