Пренест (Вадим Новгородский, Княжнин): Все чувства устремя тебе подобным быть И, обществу служа, Рамиду заслужить, Лишь только ты меня, спеша за град, оставил, Тотчас мои стопы к вельможам я направил, Которых гордый дух против венца роптал И гнева молнию в молчании питал. Собрав их, я им рек: «Се час тот наступает, В который небо нам судьбу гражда́н вручает; В который город наш, сей прежде царь царей. Сие питалище великих толь мужей, С свободой своего сияния лишенный, Под игом скипетра позорно удрученный, Возможет вознестись на высоту опять, Чтоб Северу всему законы подавать. Уже извне на трон направлены удары: Уж с воинством Вадим принес тиранству кары. Коль так же, как ему, противен вам венец, Паденья своего не избежит гордец, Который, нам дая вкушать соты коварства, Нас клонит к горести самодержавна царства. Великодушен днесь он, кроток, справедлив, Но, укрепя свой трон, без страха горделив, Коль чтит законы днесь, во всем равняясь с нами, Законы после все и нас попрет ногами! Проникнув в будуще вы мудростью своей, Не усыпляйтеся блаженством власти сей: Что в том, что Рурик сей героем быть родился, — Какой герой в венце с пути не совратился? Величья своего отравой упоен, — Кто не был из царей в порфире развращен? Самодержавие, повсюду бед содетель, Вредит и самую чистейшу добродетель И, невозбранные пути открыв страстям, Дает свободу быть тиранами царям. Воззрите на владык вы всяких царств и веков, Их власть — есть власть богов, а слабость — человеков!» Потом, чтоб яростны против лучей венца И паче раздражить их гордые сердца, Изобразил я им народов страшны бедства Те самовластия плачевны, люты следства, Вокруг которого с кадильницею лесть, Бесстудно принося богам пристойну честь, Преступников в венцах с бессмертными равняет И кровью подданных на тронах упояет. Гнев боле пламеня моих чертами слов, — «Представьте, — я сказал, — вы смертных сих богов, В надменности свою законом чтущих волю, По гнусным прихотям влекущих нашу долю И первенство дая рабам своих страстей, — Пред ними тот велик, кто паче всех злодей. Дождемся ли и мы такой ужасной части, Когда властитель наш, в своей спокоен власти, Личину хитрости со горда сняв лица, Явит чудовище под блесками венца? Всечасно окружен свирепостью и страхом, Подножья своего считать нас будет прахом И, присвояя плод трудов несметных лет, Отнимет всё у нас — и даже солнца свет, Чтоб подлость наградить своих льстецов прегнусных Уж есть событие таких предвестий грустных: Его варягами наполнен весь наш град; Уж с нами становя своих рабов он в ряд, Остатки вольности и наших прав отъемлет; А ваш великий дух на крае бездны дремлет! Проснитесь!..» Вдруг их вопль остановил мой глас: «Идем пронзити грудь тирану сей же час!» Их рвенье описать я сколько б ни старался, Как мрак пред пламенем глагол бы мой карался. И как изобразить движенье сих мужей, Сих ненавистников и рабства и царей; Их слезы на очах от гнева и позора, Летящи молнии от яростного взора, Багряность мрачных лиц, сей образ грозных туч, Из коих вольности блистал надежный луч И неминуемо тираново паденье. Впоследок, пременя свой гнев во исступленье, Забыв опасности и все исторгнув меч, Стремятся тот же час злодея дни пресечь! «Друзья, — сказал я им, — безвременно геройство, Отъемля плод, не есть сердец великих свойство. Что в том, коль, вашу днесь погибель вы презрев, Повергнете себя в разверстый смерти зев? Не крови вашея отечество желает: Оно от ваших рук спасенья ожидает. Великим толь делам нам должно дать созреть; В грядущу ночь у стен Вадима будем зреть; В грядущу ночь врата отворим мы герою, А с ним ведущему свободу нашу строю». По сем, как вихрями смущенна бездна вод, Стремленью ярости почувствовав оплот, Стесненная кипит, ревет и тщетно рвется, Таков героев сонм во гневе остается И просит солнце путь свой ясный сократить, Чтоб мрак привел тот час, в который им разить.