xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Так. Благодарю вас.
Брат Верность (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Может быть, вам угодно ознакомиться с материалом?
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Нет, благодарю, неинтересно. Скажите, среди присутствующих, может быть, есть кто-нибудь, кто считает, что были основания вывести д'Орсиньи в пакостном виде?
Брат Верность (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Братья, нет ли такого? Такого не имеется. Итак, вы изволите видеть, какими побуждениями мы руководствовались, пригласив вас столь странным способом на тайное заседание. Здесь, маркиз, лица вашего круга, и вы сами понимаете, как нам неприятно...
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вполне. Благодарю вас.
Брат Верность (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Многоуважаемый маркиз, мы полагаемся на то, что сказанное сегодня останется между нами, равно как и никому не будет известно, что мы тревожили вас.
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Не беспокойтесь, сударь. Где дама, которая привезла меня?
Незнакомка в маске (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я здесь.
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Приношу вам свои извинения, сударыня.
Незнакомка в маске (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Бог вас простит, маркиз, прощаю и я. Пожалуйста со мной, я отвезу вас к тому месту, где мы встретились. Вы дозволите вам опять завязать глаза, потому что почтенное общество не хочет, чтобы кто-нибудь видел дорогу к месту их заседаний.
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Если уж это так необходимо...
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Заседание Кабалы Священного писания объявляю закрытым. Помолимся, братья.
Члены Кабалы (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Laudamus, tibi. Domine, rex aetemae gloriae..
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Спасибо, Арманда. Спасибо и вам, Варле, мой преданный друг.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Мы подождем вас здесь. Вот дверь архиепископа.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Подойдите, дочь моя. Вы – Мадлена Бежар? Узнал я, что вы одна из самых набожных дочерей собора, и сердцу моему вы милы. Я сам решил исповедовать вас.
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Какая честь мне, грешнице.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вы больны, бедная?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Больна, мой архиепископ.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что же, хочешь оставит мир?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Хочу оставить мир.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Чем больна?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Врачи сказали, что сгнила моя кровь, и вижу дьявола, и боюсь его.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Бедная женщина! Чем спасаешься от дьявола?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Молюсь.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Господь за это вознесет тебя и полюбит.
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): А он не забудет меня?
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Нет. Чем грешна, говори.
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Всю жизнь грешила, мой отец. Была великой блудницей, лгала, много лет была актрисой и всех прельщала.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Какой-нибудь особенно тяжкий грех за собой помнишь?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Не помню, архиепископ.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Безумны люди. И придешь ты с раскаленным гвоздем в сердце, и там уже никто не вынет. Никогда! Значение слова "никогда" понимаешь ли?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Поняла. Ах, боюсь!
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): И увидишь костры, а между ними...
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): ...ходит, ходит часовой...
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): ...и шепчет... зачем же ты не оставила свой грех, а принесла его с собой?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): А я заломлю руки. Богу закричу.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): И тогда уже не услышит Господь. И обвиснешь ты на цепях, и ноги погрузишь в костер... И так всегда. Слово "всегда" понимаешь?
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Боюсь понять. Если я пойму, я сейчас же умру. Поняла. А если оставить здесь?
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Будешь слушать вечную службу.
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Где вы, святой отец?
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я здесь... Я здесь... Я здесь...
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Хочу слушать вечную службу. Давно, давно я жила с двумя и прижила дочь Арманду и всю жизнь терзалась, не зная, чья она...
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ах, бедная...
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я родила ее в провинции. Когда же она выросла, я привезла ее в Париж и выдала ее за свою сестру. Он же, обуреваемый страстью, сошелся с ней, и я уже ничего не сказала ему, чтобы не сделать несчастным и его. Из-за меня, быть может, он совершил смертный грех, а меня поверг в ад. Хочу лететь в вечную службу.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): И я, архиепископ, властью мне данною, тебя развязываю и отпускаю.
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Теперь могу лететь!
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Лети, лети. Ваша дочь здесь? Позовите ее сюда, я прощу и ей невольный грех.
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Арманда, Арманда, сестра моя, пойди, архиепископ и тебя благословит. Я счастлива!.. Я счастлива!..
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я посажу вас в карету.
Мадлена (Кабала святош (Мольер), Булгаков): А Арманда?
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вернусь за ней.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Скажи, ты знаешь, кто был сейчас у меня?
Арманда (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Нет, нет... Она сестра моя, сестра...
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Она твоя мать. Тебе я прощаю. Но сегодня же беги от него, беги.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Арманда, вам дурно?
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): На предсмертной исповеди она мне это подтвердила, и тогда я не счел даже нужным, ваше величество, допрашивать актера Лагранжа, чтобы не раздувать это гнусное дело. И следствие я прекратил. Ваше величество, Мольер запятнал себя преступлением. Впрочем, как будет угодно судить вашему величеству.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Благодарю вас, мой архиепископ. Вы поступили правильно. Я считаю дело выясненным. Вызовите сейчас же директора Пале-Рояль господина де Мольера. Снимите караулы из этих комнат, я буду говорить наедине. Архиепископ, пришлите ко мне этого Муаррона.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Сейчас, сир.
Справедливый сапожник (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Великий монарх, видимо, королевство без доносов существовать не может?
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Помалкивай, шут, чини башмак. А ты не любишь доносчиков?
Справедливый сапожник (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ну чего же в них любить? Такая сволочь, ваше величество!
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Захария Муаррон?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Так, ваше величество.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вы в клавесине сидели?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я, сир.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Господин де Мольер вас усыновил? Я вам задал вопрос.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Да.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Актерскому искусству он вас учил? Я вам задал вопрос.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Он.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Каким побуждением руководствовались, когда писали донос на имя короля? Здесь написано: "желая помочь правосудию".
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Так, желая...
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Верно ли, что он вас ударил по лицу?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Верно.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): За что?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Его жена изменяла ему со мной.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Так. Это не обязательно сообщать на допросе. Можно сказать так: по интимным причинам. Сколько вам лет?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Двадцать три года.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Объявляю вам благоприятное известие. Донос ваш подтвержден следствием. Какое вознаграждение хотите получить от короля? Денег хотите?
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ваше величество, позвольте мне поступить в королевский бургонский театр.
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Нет. О вас сведения, что вы слабый актер. Нельзя.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я – слабый?.. А в Театр дю Марэ?
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Тоже нет.
Муаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): А что же делать мне?..
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Зачем вам эта сомнительная профессия актера? Вы – ничем не запятнанный человек. Если желаете, вас примут на королевскую службу, в сыскную полицию. Подайте на имя короля заявление. Оно будет удовлетворено. Можете идти.
Справедливый сапожник (Кабала святош (Мольер), Булгаков): На осину, на осину...
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Шут. Господина де Мольера!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Сир...
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Почему и с каким спутником вы явились, в то время как пригласили вас одного?
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Верный ученик мой, актер де Лагранж... проводил. У меня, извольте ли видеть, случился сердечный припадок, и я один дойти не мог... Надеюсь, я ничем не прогневил ваше величество? У меня, изволите ли... несчастье случилось... извините за беспорядок в туалете. Мадлена Бежар скончалась вчера, а жена моя, Арманда, в тот же час бежала из дому... Все бросила... Платья, вообразите... комод... кольца... и безумную записку оставила...
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Святой архиепископ оказался прав. Вы не только грязный хулитель религии в ваших произведениях, но вы и преступник, вы – безбожник. Объявляю вам решение по делу о вашей женитьбе: запрещаю вам появляться при дворе, запрещаю играть "Тартюфа". Только с тем, чтобы ваша труппа не умерла с голоду, разрешаю играть в Пале-Рояле ваши смешные комедии, но ничего более... И с этого дня бойтесь напомнить мне о себе! Лишаю вас покровительства короля.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ваше величество, ведь это же бедствие... хуже плахи... За что?
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): За тень скандальной свадьбы, брошенную на королевское имя.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Извините... я не могу подняться...
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Уезжайте. Прием окончен.
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что?
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Карету... Отвези... Позови... Мадлену бы, посоветоваться, но она умерла. Что же это такое?
Справедливый сапожник (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ты что же это? В Бога не веришь, да? Э... как тебя скрутило... На яблоко.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Благодарю. А, святой отец! Довольны? Это за "Тартюфа"? Понятно мне, почему вы так ополчились за религию. Догадливы вы, мой преподобный. Нет спору. Говорят мне как-то приятели: "Описали бы вы какую-нибудь стерву – монаха". Я вас и изобразил. Потому что где же взять лучшую стерву, чем вы?
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я скорблю о вас, потому что кто по этому пути пошел, тот уж наверное будет на виселице, сын мой.
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Да вы меня не называйте вашим сыном, потому что я не чертов сын.
Справедливый сапожник (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что ж ты лаешься?
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Впрочем, вы до виселицы не дойдете.
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Господин, вы толкнули меня и не извинились. Вы – невежа!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Извините... Вы толкнули меня.
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вы – лгун!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Как смеете вы! Что вам угодно от меня?!
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Мэтр, сию минуту уходите, уходите! Маркиз, господин де Мольер нездоров.
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я застал его со шпагой в руке. Он здоров. Моя фамилия – д'Орсиньи. Вы, милостивый государь, прохвост!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я вызываю вас!
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Уходите. Это – "Помолись"!
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Господа, что вы делаете, в королевской приемной, ах...
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я вызываю!
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Готово дело. Больше я вас не оскорбляю. Суди меня Бог, великий король! Принимай, сырая Бастилия! Вы, сударь, будете свидетелем. Отдайте ему распоряжение насчет имущества. Нет распоряжений? Помолись!
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Господа, опомнитесь!.. Господа!..
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Прямое убийство.
Справедливый сапожник (Кабала святош (Мольер), Булгаков): В королевской приемной режутся!
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Бросайте шпагу, учитель!
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Берите шпагу!
Лагранж (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Вы не можете колоть человека, у которого нет шпаги в руке!
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я и не колю. Берите шпагу, подлый трус!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Не оскорбляйте меня и не бейте. Я как-то чего-то не понимаю. У меня, изволите ли видеть, больное сердце... и моя жена бросила меня... Бриллиантовые кольца на полу валяются... даже белья не взяла... беда...
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Ничего не понимаю!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я не постигаю, за что вы бросились на меня? Я вас и видел-то только два раза в жизни. Вы деньги приносили?.. Но ведь это было давно. Я болен... уж вы, пожалуйста, меня не трогайте...
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Я вас убью после первого вашего спектакля!
Мольер (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Хорошо... хорошо... все равно...
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Почему вы его не кололи?
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Какое вам дело? Он бросил шпагу, помолись.
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Болван!
Одноглазый (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Что?! Чертов поп!
Шаррон (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Тьфу!
Людовик (Кабала святош (Мольер), Булгаков): Извините, что помешал
Маша (Чайка, Чехов): Все это я рассказываю вам, как писателю. Можете воспользоваться. Я вам по совести: если бы он ранил себя серьезно, то я не стала бы жить ни одной минуты. А все же я храбрая. Вот взяла и решила: вырву эту любовь из своего сердца, с корнем вырву.
Тригорин (Чайка, Чехов): Каким же образом?
Маша (Чайка, Чехов): Замуж выхожу. За Медведенка.
Тригорин (Чайка, Чехов): Это за учителя?
Маша (Чайка, Чехов): Да.
Тригорин (Чайка, Чехов): Не понимаю, какая надобность.
Маша (Чайка, Чехов): Любить безнадежно, целые годы все ждать чего-то... А как выйду замуж, будет уже не до любви, новые заботы заглушат все старое. И все-таки, знаете ли, перемена. Не повторить ли нам?
Тригорин (Чайка, Чехов): А не много ли будет?
Маша (Чайка, Чехов): Ну, вот! Вы не смотрите на меня так. Женщины пьют чаще, чем вы думаете. Меньшинство пьет открыто, как я, а большинство тайно. Да. И всё водку или коньяк. Желаю вам! Вы человек простой, жалко с вами расставаться.
Тригорин (Чайка, Чехов): Мне самому не хочется уезжать.
Маша (Чайка, Чехов): А вы попросите, чтобы она осталась.
Тригорин (Чайка, Чехов): Нет, теперь не останется. Сын ведет себя крайне бестактно. То стрелялся, а теперь, говорят, собирается меня на дуэль вызвать. А чего ради? Дуется, фыркает, проповедует новые формы... Но ведь всем хватит места, и новым и старым,– зачем толкаться?
Маша (Чайка, Чехов): Ну, и ревность. Впрочем, это не мое дело. Мой учитель не очень-то умен, но добрый человек и бедняк, и меня сильно любит. Его жалко. И его мать старушку жалко. Ну-с, позвольте пожелать вам всего хорошего. Не поминайте лихом. Очень вам благодарна за ваше доброе расположение. Пришлите же мне ваши книжки, непременно с автографом. Только не пишите «многоуважаемой», а просто так: «Марье, родства не помнящей, неизвестно для чего живущей на этом свете». Прощайте!
Нина (Чайка, Чехов): Чёт или нечет?
Тригорин (Чайка, Чехов): Чёт.
Нина (Чайка, Чехов): Нет. У меня в руке только одна горошина. Я загадала: идти мне в актрисы или нет? Хоть бы посоветовал кто.
Тригорин (Чайка, Чехов): Тут советовать нельзя.
Нина (Чайка, Чехов): Мы расстаемся и... пожалуй, более уже не увидимся. Я прошу вас принять от меня на память вот этот маленький медальон. Я приказала вырезать ваши инициалы... а с этой стороны название вашей книжки: «Дни и ночи».
Тригорин (Чайка, Чехов): Как грациозно! Прелестный подарок!
Нина (Чайка, Чехов): Иногда вспоминайте обо мне.
Тригорин (Чайка, Чехов): Я буду вспоминать. Я буду вспоминать вас, какою вы были в тот ясный день – помните? – неделю назад, когда вы были в светлом платье... мы разговаривали... еще тогда на скамье лежала белая чайка.
Нина (Чайка, Чехов): Да, чайка... Больше нам говорить нельзя, сюда идут... Перед отъездом дайте мне две минуты, умоляю вас...
Аркадина (Чайка, Чехов): Оставайся-ка, старик, дома. Тебе ли с твоим ревматизмом разъезжать по гостям? Это кто сейчас вышел? Нина?
Аркадина (Чайка, Чехов): Pardon, мы помешали... Кажется, все уложила. Замучилась.
Тригорин (Чайка, Чехов): «Дни и ночи», страница 121, строки 11 и 12.
Яков (Чайка, Чехов): Удочки тоже прикажете уложить?
Тригорин (Чайка, Чехов): Да, они мне еще понадобятся. А книги отдай кому-нибудь.
Тригорин (Чайка, Чехов): Страница 121, строки 11 и 12. Что же в этих строках? Тут в доме есть мои книжки?
Аркадина (Чайка, Чехов): У брата в кабинете, в угловом шкапу.
Тригорин (Чайка, Чехов): Страница 121...
Аркадина (Чайка, Чехов): Право, Петруша, остался бы дома...
Сорин (Чайка, Чехов): Вы уезжаете, без вас мне будет тяжело дома.
Аркадина (Чайка, Чехов): А в городе что же?
Сорин (Чайка, Чехов): Особенного ничего, но все же. Будет закладка земского дома и все такое... Хочется хоть на час-другой воспрянуть от этой пескариной жизни, а то очень уж я залежался, точно старый мундштук. Я приказал подавать лошадей к часу, в одно время и выедем.
Аркадина (Чайка, Чехов): Ну, живи тут, не скучай, не простуживайся. Наблюдай за сыном. Береги его. Наставляй. Вот уеду, так и не буду знать, отчего стрелялся Константин. Мне кажется, главной причиной была ревность, и чем скорее я увезу отсюда Тригорина, тем лучше.
Сорин (Чайка, Чехов): Как тебе сказать? Были и другие причины. Понятная вещь, человек молодой, умный, живет в деревне, в глуши, без денег, без положения, без будущего. Никаких занятий. Стыдится и боится своей праздности. Я его чрезвычайно люблю, и он ко мне привязан, но все же, в конце концов, ему кажется, что он лишний в доме, что он тут нахлебник, приживал. Понятная вещь, самолюбие...
Аркадина (Чайка, Чехов): Горе мне с ним! Поступить бы ему на службу, что ли...
Сорин (Чайка, Чехов): Мне кажется, было бы самое лучшее, если бы ты... дала ему немного денег. Прежде всего ему нужно одеться по-человечески и все. Посмотри, один и тот же сюртучишко он таскает три года, ходит без пальто... Да и погулять малому не мешало бы... Поехать за границу, что ли... Это ведь не дорого стоит.
Аркадина (Чайка, Чехов): Все-таки... Пожалуй, на костюм я еще могу, но чтоб за границу... Нет, в настоящее время и на костюм не могу. Нет у меня денег! Нет!
Сорин (Чайка, Чехов): Так-с. Прости, милая, не сердись. Я тебе верю... Ты великодушная, благородная женщина.
Аркадина (Чайка, Чехов): Нет у меня денег!
Сорин (Чайка, Чехов): Будь у меня деньги, понятная вещь, я бы сам дал ему, но у меня ничего нет, ни пятачка. Всю мою пенсию у меня забирает управляющий и тратит на земледелие, скотоводство, пчеловодство, и деньги мои пропадают даром. Пчелы дохнут, коровы дохнут, лошадей мне никогда не дают...
Аркадина (Чайка, Чехов): Да, у меня есть деньги, но ведь я артистка; одни туалеты разорили совсем.
Сорин (Чайка, Чехов): Ты добрая, милая... Я тебя уважаю... Да... Но опять со мною что-то того... Голова кружится. Мне дурно и все.
Аркадина (Чайка, Чехов): Петруша! Петруша, дорогой мой... Помогите мне! Помогите!..
UNKNOWN (Чайка, Чехов): Ему дурно!
Сорин (Чайка, Чехов): Ничего, ничего... Уже прошло... и все...
Треплев (Чайка, Чехов): Не пугайся, мама, это не опасно. С дядей теперь это часто бывает. Тебе, дядя, надо полежать.
Сорин (Чайка, Чехов): Немножко, да... А все-таки в город я поеду... Полежу и поеду... понятная вещь...
Медведенко (Чайка, Чехов): Есть загадка: утром на четырех, в полдень на двух, вечером на трех...
Сорин (Чайка, Чехов): Именно. А ночью на спине. Благодарю вас, я сам могу идти...
Медведенко (Чайка, Чехов): Ну вот, церемонии!..
Аркадина (Чайка, Чехов): Как он меня напугал!
Треплев (Чайка, Чехов): Ему нездорово жить в деревне. Тоскует. Вот если бы ты, мама, вдруг расщедрилась и дала ему взаймы тысячи полторы-две, то он мог бы прожить в городе целый год.
Аркадина (Чайка, Чехов): У меня нет денег. Я актриса, а не банкирша.
Треплев (Чайка, Чехов): Мама, перемени мне повязку. Ты это хорошо делаешь.
Аркадина (Чайка, Чехов): А доктор опоздал.
Треплев (Чайка, Чехов): Обещал быть к десяти, а уже полдень.
Аркадина (Чайка, Чехов): Садись. Ты как в чалме. Вчера один приезжий спрашивал на кухне, какой ты национальности. А у тебя почти совсем зажило. Остались самые пустяки. А ты без меня опять не сделаешь чик-чик?
Треплев (Чайка, Чехов): Нет, мама. То была минута безумного отчаяния, когда я не мог владеть собою. Больше это не повторится. У тебя золотые руки. Помню, очень давно, когда ты еще служила на казенной сцене,– я тогда был маленьким,– у нас во дворе была драка, сильно побили жилицу-прачку. Помнишь? Ее подняли без чувств... ты все ходила к ней, носила лекарства, мыла в корыте ее детей. Неужели не помнишь?
Аркадина (Чайка, Чехов): Нет.
Треплев (Чайка, Чехов): Две балерины жили тогда в том же доме, где мы... Ходили к тебе кофе пить...
Аркадина (Чайка, Чехов): Это помню.
Треплев (Чайка, Чехов): Богомольные они такие были. В последнее время, вот в эти дни, я люблю тебя так же нежно и беззаветно, как в детстве. Кроме тебя, теперь у меня никого не осталось. Только зачем, зачем между мной и тобой стал этот человек.
Аркадина (Чайка, Чехов): Ты не понимаешь его, Константин. Это благороднейшая личность...
Треплев (Чайка, Чехов): Однако, когда ему доложили, что я собираюсь вызвать его на дуэль, благородство не помешало ему сыграть труса. Уезжает. Позорное бегство!
Аркадина (Чайка, Чехов): Какой вздор! Я сама увожу его отсюда. Наша близость, конечно, не может тебе нравиться, но ты умен и интеллигентен, я имею право требовать от тебя, чтобы ты уважал мою свободу.
Треплев (Чайка, Чехов): Я уважаю твою свободу, но и ты позволь мне быть свободным и относиться к этому человеку как я хочу. Благороднейшая личность! Вот мы с тобою почти ссоримся из-за него, а он теперь где-нибудь в гостиной или в саду смеется надо мной и над тобой, развивает Нину, старается окончательно убедить ее, что он гений.
Аркадина (Чайка, Чехов): Для тебя наслаждение говорить мне неприятности. Я уважаю этого человека и прошу при мне не выражаться о нем дурно.
Треплев (Чайка, Чехов): А я не уважаю. Ты хочешь, чтобы я тоже считал его гением, но, прости, я лгать не умею, от его произведений мне претит.
Аркадина (Чайка, Чехов): Это зависть. Людям не талантливым, но с претензиями, ничего больше не остается, как порицать настоящие таланты. Нечего сказать, утешение!
Треплев (Чайка, Чехов): Настоящие таланты! Я талантливее вас всех, коли на то пошло! Вы, рутинеры, захватили первенство в искусстве и считаете законным и настоящим лишь то, что делаете вы сами, а остальное вы гнетете и душите! Не признаю я вас! Не признаю ни тебя, ни его!
Аркадина (Чайка, Чехов): Декадент!..
Треплев (Чайка, Чехов): Отправляйся в свой милый театр и играй там в жалких, бездарных пьесах!
Аркадина (Чайка, Чехов): Никогда я не играла в таких пьесах. Оставь меня! Ты и жалкого водевиля написать не в состоянии. Киевский мещанин! Приживал!
Треплев (Чайка, Чехов): Скряга!
Аркадина (Чайка, Чехов): Оборвыш! Ничтожество! Не плачь. Не нужно плакать... Не надо... Милое мое дитя, прости... Прости свою грешную мать. Прости меня несчастную.
Треплев (Чайка, Чехов): Если бы ты знала! Я все потерял. Она меня не любит, я уже не могу писать... пропали все надежды...