xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Туманский (Машенька, Афиногенов): Вы намерены оскорбить меня?
Нина (Машенька, Афиногенов): Я хочу лишь сказать вам правду.
Туманский (Машенька, Афиногенов): В чем ваша правда?
Нина (Машенька, Афиногенов): В том, что вы не в состоянии глубоко любить, Павел Павлович.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Неправда! Я люблю вас! Люблю впервые так глубоко и сильно.
Нина (Машенька, Афиногенов): Это вам только кажется... Жизнь, которую вы вели, измельчила вас. Вы уже перешли грань молодости: прежние ваши минутные привязанности перестали радовать Вас. Вам захотелось настоящей любви. Ho привычка к легким победам оказалась сильнее новых желаний. Я просто нравлюсь вам, как нравились до меня... и вместе со мной другие женщины.
Туманский (Машенька, Афиногенов): А-а! Вот оно! Вам наговорили обо мне!
Нина (Машенька, Афиногенов): Так это правда? Видите, а я ведь ничего не знала, я только догадывалась.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Но я же прошу вас стать моей женой.
Нина (Машенька, Афиногенов): Женой? Неужели вы думаете, я не понимаю, что первая же трудность совместной жизни, первое ваше новое увлечение — и все ваши фразы о любви разлезутся на клочки?.. Вы осуждаете Виктора, сердитесь на него, но ведь Виктор просто подражает вам... вашему легкомысленному отношению к жизни. Да, в других областях вы достигли положения, известности, знаний... а в вашей личной жизни, в вашем отношении к женщинам есть что-то оскорбительное. Простите за резкость, но я не могу говорить безразлично о вещах, которые для меня так важны. Вероятно, ваш сын. Я пришлю сюда Машу.
Туманский (Машенька, Афиногенов): И все-таки я люблю вас по-настоящему.
Виктор (Машенька, Афиногенов): Старик, опять звонила Ирина Сергеевна. Просила передать, что она ждет твоего звонка.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Хорошо. А? Ирина Сергеевна? Не лезь не в свое дело!
Виктор (Машенька, Афиногенов): Подумаешь! То сам просил, а то — не лезь.
Туманский (Машенька, Афиногенов): Брось папиросу!
Виктор (Машенька, Афиногенов): С каких это пор, старик?
Туманский (Машенька, Афиногенов): Брось немедленно! Ну! Сын. Сын. Будто впервые увидел. Эти жесты, манеры, даже тон голоса!.. Или и вправду ты только подражаешь отцу?
Туманский (Машенька, Афиногенов): Замолчи! Неужели это я? В самом деле... я... сделал тебя таким?
Виктор (Машенька, Афиногенов): Каким?
Туманский (Машенька, Афиногенов): А!
Виктор (Машенька, Афиногенов): Здорово... Лелька Спирина от имени всех девчонок заявила, что со мной никто танцевать не будет на вечеринке, если я не извинюсь. Раздули из мухи слона и радуются. Ты сама во всем виновата, зачем тогда убежала. Ну, обиделась на меня — и молчи. Подумаешь, Мария Стюарт, — посмеяться нельзя. Я не знал, что ты мямля, разревелась, как мамина дочка с косичками, и скандал. Как будто до революции в институте воспитывалась...
Маша (Машенька, Афиногенов): И пусть! И пусть!
Виктор (Машенька, Афиногенов): Тебе «пусть», а мне отец заявил, что ни копейки денег не даст, пока не помиримся. Ботинок почистить не на что. А все оттого, что в Нинку твою влюбился и перед ней выслуживается.
Маша (Машенька, Афиногенов): Не смей так говорить!
Виктор (Машенька, Афиногенов): А что, неправда? Они скоро поженятся.
Маша (Машенька, Афиногенов): Кто тебе сказал?
Виктор (Машенька, Афиногенов): Сам вижу.
Маша (Машенька, Афиногенов): А может быть, Нина Александровна не захочет...
Виктор (Машенька, Афиногенов): Еще не было такого случая, чтобы женщина замуж не захотела.
Маша (Машенька, Афиногенов): Зачем ты так разговариваешь?
Виктор (Машенька, Афиногенов): Это не я, это папаша мой говорит.
Маша (Машенька, Афиногенов): А ты все время повторяешь чужие слова. Как будто актер на сцене. Тебе трудно самим собой быть, все кого-то изображаешь, кривляешься, как перед зеркалом, лишь бы на тебя внимание обратили, какой ты умный! А разве ты умный? Мое письмо вслух прочел? Похвастаться. Нашел, чем хвалиться! Что я тебя пожалела, думала, ты, как я, одинокий, без мамы. Разве я тебе про любовь писала? Это ты сам приврал, чтобы смешнее было. Я с тобой хотела дружить, а тебе друзей, оказывается, не надо. Ну и уходи! И незачем нам мириться. А если ты ботинок сам не умеешь вычистить, то вот... Возьми и поди почисть...
Виктор (Машенька, Афиногенов): Я соврал про ботинки... И вообще ты чертовски меня поддела. Что здорово, то здорово. Я даже, кажется, покраснел. Прости меня, Маша. Я, честное слово, осел и хам. Заявляю вслух и могу при всех. Осел и хам. Честное слово, при всех скажу. Ну, Маша! Хоть руку дай!
Маша (Машенька, Афиногенов): Ах, Витя, ты еще совсем мальчик!
Леля (Машенька, Афиногенов): Я говорила, что он придет. Кто был прав?
Сеня (Машенька, Афиногенов): Еще неизвестна цель его прихода.
Леля (Машенька, Афиногенов): Пришел извиняться.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Сомневаюсь.
Виктор (Машенька, Афиногенов): Подумаешь, какой Сократ! Сомневается!
Сеня (Машенька, Афиногенов): Подумаешь, какой Печорин! Обижается!
Галя (Машенька, Афиногенов): А вы еще подеритесь.
Виктор (Машенька, Афиногенов): Заявляю при всех, что я осел и хам, осел и хам, осел и хам! Убедилась? Пока.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Что он этим хотел сказать?
Галя (Машенька, Афиногенов): Что он «селыхам». Ха-ха-ха! «Селыхам!»
Леля (Машенька, Афиногенов): Галина, остановись! Он извинялся?
Леля (Машенька, Афиногенов): Видишь? Обошлись без резолюций и заседаний.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Назвать себя хамом еще не значит извиниться.
Галя (Машенька, Афиногенов): Ах, Сеня, ты всегда придираешься, так придираешься, без конца.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Ребенок, не лезь в разговоры взрослых.
Леля (Машенька, Афиногенов): Ну, будет! Маша, зови Василия Ивановича.
Маша (Машенька, Афиногенов): Дедушка работает. Он не любит, когда мешают.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Ты скажи официально, что пришла октябрьская комиссия. На пять минут. И все.
Галя (Машенька, Афиногенов): Чур, я не говорю! Пусть Сенька.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Леля начнет, а я резюмирую.
Леля (Машенька, Афиногенов): Ты с ним о науке поговори, он — профессор, и ты — профессор. Вы друг друга с полуслова поймете. Галина, остановись!
Галя (Машенька, Афиногенов): А зачем ты смешишь? Ты знаешь — я смешливая. Ну вот, теперь я за себя не ручаюсь.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. Здравствуйте, молодые друзья!
Маша (Машенька, Афиногенов): Леля, Галя, Сеня.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Прошу садиться. Чем могу быть полезен?
Леля (Машенька, Афиногенов): Василий Иванович, шестого ноября мы устраиваем школьный вечер в честь Октябрьской революции. И мы от имени школы просим вас выступить.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Ме-ня? Выступить? С чем?
Сеня (Машенька, Афиногенов): Во-первых, с небольшим обзором вашего жизненного пути.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Но, позвольте, почему меня?
Галя (Машенька, Афиногенов): Как самого старшего из родителей.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Не-ет, друзья, я не могу. Я никогда не выступал перед детской аудиторией. Я не знаю, о чем говорить. Я, наконец, не умею говорить на митингах.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Во-вторых, я могу составить вам конспект выступления.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Нет, я не умею излагать чужие конспекты. He-ет.
Галя (Машенька, Афиногенов): Ничего, ничего, вы расскажите, как умеете, мы поймем.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Но о чем, о чем? Не о том же, что знак плюс появился в тринадцатом веке.
Сеня (Машенька, Афиногенов): А когда появилась запятая?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Видите ли, к нам запятая перешла с пятнадцатого века, и она не отличалась сперва в своем употреблении от точки.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Правильно.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. Я полагаю, что правильно. Ибо я это, некоторым образом, первый установил.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Первый!..
Галя (Машенька, Афиногенов): А что такое крестный ход, вы знаете? Я думала, что это машина скорой помощи, которая с красным крестом всегда... а потом Сенька сказал, что это глупости, а сам не знает.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Попросил бы воздержаться от инсинуаций. Крестный ход — это средство одурманивания широких масс ядом религии при помощи сказок о боге и ангелах.
Галя (Машенька, Афиногенов): Это я и сама знаю, что ангелов нет. У них есть крылья, они живут на небе, но их нет.
Леля (Машенька, Афиногенов): Галина, остановись!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. Нет, нет, весьма любопытно. Так сказать, отживающие понятия... Хм... Вы знаете, например, кто такой был «надворный советник»?
Галя (Машенька, Афиногенов): По-моему, они по дворам ходили и советовали.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Неверно. Надворный советник — это представитель эксплуататорских классов. Муж Анны Карениной был надворный советник.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Каренин был, скорее, действительным тайным советником.
Сеня (Машенька, Афиногенов): Ну да, и тайным, потому что все делал втайне от широких масс.
Леля (Машенька, Афиногенов): Ты мелешь глупости, хоть и профессор!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. Вот как? Уже профессор?
Леля (Машенька, Афиногенов): Мы его так зовем, потому что он ужасно много знает. Про все. Он за год прочел двести восемьдесят книг. А в нынешнем году дал обязательство прочесть триста.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. По мне — одна усвоенная книга полезнее сотни просто прочитанных.
Галя (Машенька, Афиногенов): Ага! Ага! Попался!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хотя в детстве я сам пожег немало свечей на книги.
Маша (Машенька, Афиногенов): Ты был бедный, дедушка, да? У тебя не было денег на керосин?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Нет-с. Просто тогда еще и керосина не было.
Все (Машенька, Афиногенов): Керосина? А что ж было?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Сальные свечи и масло. Керосин появился позднее. Потом стали жечь газ. А уж недавно, лет сорок пять назад, зажглось первое электрическое освещение.
Леля (Машенька, Афиногенов): И вы видели первую лампочку?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Видел.
Маша (Машенька, Афиногенов): А еще что ты видел первое?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. При мне, например, появился первый автомобиль. Он гремел на всю улицу, а потом прохожие начали бить шофера и орали: «Бензиновый черт, бензиновый черт!»
Сеня (Машенька, Афиногенов): Хм. Сомневаюсь.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Тем не менее это так. Я уже был бородатым, когда изобрели кинематограф. Я видел, как поднялся в воздух первый аэроплан. Он едва пролетел над забором и шлепнулся в траву, поломав крылья... А мне все казалось, что я сплю и вижу чудо.
Галя (Машенька, Афиногенов): Ой, как интересно!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): А когда первый раз я надел наушники и услышал голос из эфира, я возблагодарил судьбу, что дожил до такого дня... Вот сколько вещей появилось в течение одной моей жизни. Сколько же дано увидеть вам, чья жизнь едва начинается!
Леля (Машенька, Афиногенов): Вот обо всем этом вы и расскажите на школьном вечере, Василий Иванович.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Но кому это интересно?
Все дети (Машенька, Афиногенов): Всем, всем! Пожалуйста, расскажите!
Леля (Машенька, Афиногенов): А что мы, по-вашему, еще увидим в жизни?
Все (Машенька, Афиногенов): Да, что, что?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Что?.. Хм... Вы увидите, как кусочек угля с мой кулак будет отапливать громадный дом... Вы увидите, как жизнь человеческая будет продлена на много лет... Вы услышите, как прозвучит на земле последний выстрел, и люди забудут, что такое война. Вы будете жить в новом мире, без войн... Все это вы увидите и переживете...
Маша (Машенька, Афиногенов): Как интересно жить, дедушка!
Сеня (Машенька, Афиногенов): И это будет называться коммунизм.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Совершенно с вами согласен, коллега профессор.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Маша! Машенька!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Что случилось? Почему так тихо?
Леонид (Машенька, Афиногенов): Шампанское принесли, Машенька!
Маша (Машенька, Афиногенов): Куда это все? Куда? И так еды на сто гостей.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Все съедим, Машенька! Все выпьем. За каждого гостя — тост. Необыкновенной силы я сочинил тосты!
Маша (Машенька, Афиногенов): Я тоже хочу сегодня что-нибудь сказать. Что-нибудь ужасно радостное. Чтобы всем было весело, Kaк мне.
Леонид (Машенька, Афиногенов): А вам уже весело?
Маша (Машенька, Афиногенов): Еще вчера стало весело.
Леонид (Машенька, Афиногенов): И сегодня скажете мне причину?
Маша (Машенька, Афиногенов): Вам? Нет... да... почему?
Леонид (Машенька, Афиногенов): Потому что я тоже скажу вам одну вещь!
Маша (Машенька, Афиногенов): Вы? Нет... Вы...
Мотя (Машенька, Афиногенов): Не рассаживайся, мать моя, гости на носу. Поди соус к рыбе отбей.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Она устала, Мотя.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Поди, поди, хозяйка последняя устает.
Маша (Машенька, Афиногенов): Все как будто во сне. Вы тоже скажете?.. Тоже?
Леонид (Машенька, Афиногенов): Непременно, Машенька.
Мотя (Машенька, Афиногенов): Устанешь тут, когда цельные дни ноты пишет — не разогнется. А начну выговаривать — «пожалуйста, не мешай».
Леонид (Машенька, Афиногенов): Василий Иванович, это чудовищно! Оказывается, Маша все еще переписывает эти ноты! Зачем вы позволяете?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Секундочку! Коллекция отживших понятий растет. Оказывается: «Мощи — сушеный поп. Нечистый дух — это когда в комнате много курят. Горничная — это комната. Лакей — подхалим. Записано на беседе в школе». Хм! Что же касается нот, то Нина Александровна заявила, что переписка носит срочный характер и Маше не надо мешать.
Леонид (Машенька, Афиногенов): О, если Нина Александровна, — умолкаю. Нельзя, нельзя! В полночь сорвем — увидите. А помните наш прошлый Новый год?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм. Да-с. Я сидел за стаканом чая, а вы позвонили с опозданием на полчаса и, как всегда, перепутали. Вместо нового года пожелали спокойной ночи.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Ну, уж сегодня я не перепутаю. Это все Машенька, Василий Иванович! Ее вторжение. Я и то помолодел духом, а вы совершенно юношей стали. После вашего дебюта шестого ноября вы уже выступали в Доме пионеров, потом на каком-то слете, и все с таким же успехом.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Да-с. С гораздо большим, признаться, чем мои лекции по палеографии. Вторая профессия — рассказчик о темном прошлом. И ведь отказать нельзя — просят очень.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Размечтались, а шампанское не во льду!
Леонид (Машенька, Афиногенов): Ай-ай-ай, Василий Иванович! Ай-ай-ай!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Да я, право...
Леонид (Машенька, Афиногенов): Извольте к елочке, к елочке.
Нина (Машенька, Афиногенов): Милый Василий Иванович! У нас с Машей новогодний секрет. Покиньте, пожалуйста, столовую.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм, в собственной квартире швыряются тобой, как пешкой, из угла в угол.
Нина (Машенька, Афиногенов): Машенька, здесь дедушкины книги. Ты уже заработала двести рублей. Я одолжила тебе остальную сумму и взяла книги. Подари их Василию Ивановичу на Новый год.
Маша (Машенька, Афиногенов): Вы свои деньги дали?
Нина (Машенька, Афиногенов): Ты отдашь их мне. Потом, постепенно. Не все ли равно?
Маша (Машенька, Афиногенов): Ниночка! Я тебе очень скоро отдам. Я быстро работаю! Дедушка!
Нина (Машенька, Афиногенов): Тcc... Положи книги под салфетку.
Маша (Машенька, Афиногенов): Ой, Нина Александровна, милая! Я даже вас на «ты» назвала от радости...
Нина (Машенька, Афиногенов): А ты зови.
Маша (Машенька, Афиногенов): Можно? Спасибо вам... то есть тебе. Весь день смеюсь. Вроде Гали. Ох, дедушка удивится! Какая вы... ты добрая, Нина... Отчего ты такая добрая? Знаешь, я тебе скажу по секрету, теперь можно... Когда Витька сказал, что вы с Павлом Павловичем поженитесь, я тебе письмо написала. Длинное. Чтобы вы не выходили за него замуж, потому что...
Нина (Машенька, Афиногенов): Я понимаю, девочка.
Маша (Машенька, Афиногенов): А когда узнала, что вы даже совсем не собираетесь, ох, я обрадовалась!
Нина (Машенька, Афиногенов): Ты, значит, от этого такая веселая?
Маша (Машенька, Афиногенов): И от этого, и еще от одной вещи. Только это ужасная тайна, Нина. Я даже дневник себе завела — туда ее записать. И никому не могу сказать.
Нина (Машенька, Афиногенов): Конечно, если это тайна, не говори.
Маша (Машенька, Афиногенов): Но тебе я скажу ее. Я решила. Закрой глаза. Скажи, если очень любишь, можно ждать три года?
Нина (Машенька, Афиногенов): Чего ждать?
Маша (Машенька, Афиногенов): Нет-нет, не смотри на меня, пожалуйста. Ну, ждать вообще. Чтобы дожидаться, кого любишь.
Нина (Машенька, Афиногенов): Конечно, можно, девочка.
Маша (Машенька, Афиногенов): Я... я скажу сегодня, чтобы он подождал три года. Только три года. Пока мне исполнится восемнадцать лет.
Нина (Машенька, Афиногенов): Кто «он»?
Маша (Машенька, Афиногенов): Ты знаешь.
Нина (Машенька, Афиногенов): Леонид Борисович?
Маша (Машенька, Афиногенов): Он хочет мне сегодня одну вещь сказать... Тоже про «это», наверное. Мне ужасно страшно. И сердце колотится, ты послушай. Но все равно, я решила. Что с тобой?
Нина (Машенька, Афиногенов): Голова немного болит. Пройдет.
Леонид (Машенька, Афиногенов): А я знаю, знаю, о чем вы шепчетесь! Шучу, шучу, Машенька. Представления не имею. Здравствуйте, Нина Александровна! Ох, какое на вас платье, необыкновенной силы! Машенька, не смущайтесь, я каждый раз попадаю впросак со своими шутками.
Нина (Машенька, Афиногенов): Особенно потому, что речь шла о вас.
Леонид (Машенька, Афиногенов): «Меж юных жен, увенчанных цветами, шел разговор веселый обо мне».
Нина (Машенька, Афиногенов): Леонид Борисович, Маша вас любит.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Надеюсь.
Нина (Машенька, Афиногенов): Я говорю о большой любви. Настоящей.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Что?
Нина (Машенька, Афиногенов): Маша призналась мне. Она хочет просить вас подождать три года. До ее совершеннолетия.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Подождать три года? Нет, вы серьезно? Так. Понимаю. Я с восторгом подожду и пять лет...
Нина (Машенька, Афиногенов): Нет, Леонид Борисович, нельзя смеяться над первой любовью девочки. Для Маши сейчас весь мир счастлив и радостен, как она сама. Она верит только своему сердцу. И в этом сердечке — вы. Для нее сейчас не существует ни сомнений, ни вопросов, она также уверена в вашем чувстве, как и в своем. И с этим играть нельзя.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Да-да. Понимаю. Благодарю вас... за Машу. За ваше отношение к ней. Я, кажется, растерялся. Как мне ей объяснить? Может быть, вы... укажете ей на разницу лет, характеров...
Нина (Машенька, Афиногенов): Я? Нет... я не могу.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Именно вам она поверит больше всего.
Нина (Машенька, Афиногенов): Я не могу.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Хорошо, попробую сам. Вот что. Я скажу ей, конечно осторожно, подготовив, что я, к сожалению, уже люблю другую женщину. Вас! Тем более, что я действительно в вас влюблен.
Нина (Машенька, Афиногенов): Вы?
Леонид (Машенька, Афиногенов): Я влюбился в вас с первой встречи, помните, в поезде. Я даже хотел объясниться, но вовремя удержался. Я и сейчас еще вас люблю — вы простите меня и не обращайте внимания, это скоро пройдет.
Нина (Машенька, Афиногенов): Если это пройдет, я вам никогда не прощу.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Что-о-о? Извольте объяснить ваши слова...
Нина (Машенька, Афиногенов): Нужно ли?
Леонид (Машенька, Афиногенов): Вы отдаете себе отчет в том, что вы сейчас натворили?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Молодое поколение прибыло.
Леонид (Машенька, Афиногенов): А? Дорогой старик! Я даже сперва не понял, что, собственно, произошло. Как будто в меня угодил метеорит... Я ощутил вдруг невыносимый подъем всех чувств... что-то такое требовательное, чему бесполезно сопротивляться... И я не сопротивляюсь. Я просто еще не совсем верю... но она же сама сказала — вот тут, где стоите вы, и я держал ее за руку, как вас. Это было! Было! Слышите? Она просит всех в кабинет. Все влюбленные — эгоисты! И я — тем более. Дорогой старик, объясните Маше... расскажите ей... но так, чтобы и она была счастлива... я хотел сам, но не могу, я слишком глуп сейчас, и у меня все в голове смешалось. Я уже пьян. Вы понимаете? Не делайте удивленного лица, конечно, вы понимаете.
Маша (Машенька, Афиногенов): Я... дедушку позову. Дедушка!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм. Что случилось? Маша? Ну-ну...
Маша (Машенька, Афиногенов): Дедушка, я уйду... ты скажи им — у меня голова болит, я уйду...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм... Вот-с изволите видеть.. Ффффy! Машенька... расскажи мне. Ты хочешь уйти. Тебе неприятно с товарищами? Со мной? С Ниной Александровной, может быть? Неужели с ней — твоим лучшим другом?!
Маша (Машенька, Афиногенов): Зачем она... его любит? Зачем?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Хм-хм. Разве он плохой человек и его нельзя полюбить? И разве она — плохая женщина? Ты их обоих любила и любишь, как лучших своих друзей. Но дружба, Маша, проверяется не словами. Если ты — настоящий друг, ты должна им помочь. Как до сих пор они помогали тебе. Ведь, правда, помогали?
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Сейчас тебе грустно расстаться со своей мечтой... Но твоя грусть пройдет, поверь мне. Пройдет. Растает, как снег в апреле. Ты сама, как апрель. Вчера — грело солнце, а сегодня — снег. Утром было тепло, а к вечеру снова мороз. Но апрельские морозы не страшны. Потому что за апрелем обязательно наступит май. И твой май — впереди, Машенька. Поэтому я так смело и говорю: эта грусть пройдет. А их будущее может сломаться на всю жизнь. Ты ведь не хочешь этого?
Маша (Машенька, Афиногенов): Нет.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Я это знал. И мы встретим Новый год вместе с Ниной и Леонидом. Поздравим их с Новым годом и новым счастьем. Пусть их новый год начинается сразу со счастья. А?
Маша (Машенька, Афиногенов): Пусть.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): И радость наших друзей будет нашей радостью. А теперь — пожалуйте!
Голос (Машенька, Афиногенов): Тсс, не мешайте!
Леля (Машенька, Афиногенов): Внимание! Я подбрасываю платок. Пока он летит — все должны смеяться.
Галя (Машенька, Афиногенов): Ха-ха-ха...
Леля (Машенька, Афиногенов): Галина, остановись! Но как только платок коснется пола, все должны замолчать. Кто не замолчит, с того штраф. Понятно?
Все (Машенька, Афиногенов): Понятно, понятно...
Леля (Машенька, Афиногенов): Раз, два, три! Все начинают смеяться, громче всех Галя. Платок упал. Все замолчали. Окаемов, взглянув на Галю, расхохотался.
Все (Машенька, Афиногенов): А-а-а, штраф, штраф! — Какой штраф?.. — Спеть вдвоем. — Стать на руки... — Нет, нет, сплясать. — Да, сплясать. Ха-ха-ха! – Лезгинку!
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Но, позвольте, я не умею
Маша (Машенька, Афиногенов): Дедушка... спой лучше.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Что ты, Маша... Я лет сорок не выступал перед аудиторией.
Все (Машенька, Афиногенов): Спойте, спойте...
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Гляжу, как безумный, на черную шаль, И хладную душу терзает печаль. Когда легковерен и молод я был, Младую гречанку я страстно любил.
Нина (Машенька, Афиногенов): Маша, Леонид Борисович, разливайте шампанское. Никто за стол не садится — все встречают Новый год на ногах.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Десять... Одиннадцать. Двенадцать. Дорогие друзья! Поздравляю вас с Первым мая. Ура! Ой!
Голоса (Машенька, Афиногенов): #masha #leonid #nina #viktor #okaemov #lelja #galja #senja
Виктор (Машенька, Афиногенов): Мария! Вернись, я все прощу, упреки, подозренья... и как там дальше поется... Словом, будем в новом году дружить по-новому. И если я начну хамить по-старому, ты меня беспощадно крой. Твое здоровье, Мария!
Маша (Машенька, Афиногенов): Спасибо, Витя.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Позвольте! Книги? Я же их продал. Откуда они снова здесь? Откуда книги, я спрашиваю?
Нина (Машенька, Афиногенов): Это подарок Маши. К Новому году. Вам.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Мне? Но позвольте! Откуда у Маши деньги? Маша, где ты? Поди сюда! Откуда ты взяла деньги?
Нина (Машенька, Афиногенов): Ноты, ноты, Василий Иванович. Срочная Переписка нот.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): Что?.. Ноты?.. Хм... С Новым годом, внучка! Спасибо! С новым счастьем, которое я нашел.
Леонид (Машенька, Афиногенов): Да, с новым счастьем! Вы — наше счастье, Машенька. Вы наполнили наши жизни собой, и от этого они стали чище, лучше, достойнее!.. Друзья мои! Вы пришли в этот дом вместе с Машенькой. Вместе с нею я обнимаю всех вас. Здравствуй, племя молодое, но знакомое!
Маша (Машенька, Афиногенов): Так ты никогда не напишешь своей книги, дедушка.
Окаемов (Машенька, Афиногенов): В мире написано столько книг, что, если я не напишу еще одной, ровно ничего не изменится.
Маша (Машенька, Афиногенов): Неправда. Леонид Борисович сказал, что твою книгу ждут во всем мире.