xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Да, как же, нужно мне к ним идти!.. Пристают да целоваться лезут; смерть не люблю! Мне и от своих-то парней проходу нет.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): А к тебе нешто пристанет? А я так люблю купцов. Я вот десять лет постоялый двор держу, десять лет как в огне горю, ни одному мужику против меня не потрафить, так уж навидалась я их. Я после покойника-то твоего отца молоденькая осталась; тогда еще мы в Бунькове держали. Бывало, наедут -- пей, гуляй, веселись! Уважаю даже купцов за их жизнь. Только держи себя в струне: языком, мол, что хошь болтай, рукам воли не давай -- вот мой обычай! Этот... как его?.. Петр Ильич, что ли? Что он больно часто повадился?
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ничего, ходит так себе, для времяпровождения. Не гонять же его.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Зачем гонять, может и пригодится. Ты его, Груша, блюди, приголубливай, только не больно поваживай. Женись, мол, вот и все тут, и хлопотать не об чем, а на бобах-то, мол, нас не проведешь. А до той поры пущай ходит да гостинцев носит. Что им в зубы-то смотреть!
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ишь ты, мать! Как же, охота мне замуж! По тех пор и погулять, пока в девках. Еще замужем-то наживуся! Гуляй, девка, гуляй я!
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Не век же тебе в девках-то сидеть, а вышла за человека хорошего да за богатого, и ходи как пава... Фу-ты ну-ты!.. То ль не житье! Пей, ешь на поданном, ложись на постланном, только врозь ползи.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Замужем-то жить трудно! Угождай мужу, да еще какой навернется... Все они холостые-то хороши!.. Еще станет помыкать тобой. А девкам нам житье веселое, каждый день праздник, гуляй себе -- не хочу! Хочешь -- работай, хочешь -- песни пой!.. А приглянулся-то кто, разве за нами усмотришь. Хитрей девок народу нет.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Вот я к тебе гостя привела. Садись, Петр Ильич. Скидай шубу-то.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Не надо. Я на минуту к вам, проездом заехал.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Отчего ж на минуту? Посиди.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Нехорошо днем-то: у вас мало ли народу толчется -- увидят.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): А тебе кого бояться-то?
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Нет, я ужо приеду вечером, в те поры погуляем.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Сиди, сиди, небось никто сюда не войдет. А ужо приезжай, милости просим. Выпей-ка винца.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Не хочу.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Полно ломаться-то. Выпей.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Ну давай. Спасибо.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Вот так-то... на здоровье! смоталась совсем, и день и ночь пьяна, дым коромыслом; такая уж эта неделя, право.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Что ты такой сердитый? На меня, что ль, сердит ?
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Я нынче не в себе, скучно, дела такие есть.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Как у молодца у удалого Печаль-тоска не бывала; Что сегодняшнюю-то темну ночь Печаль-тоска обуяла.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Уж очень я тебя люблю! Надоть так думать, ты меня приворожила чем ни на есть!
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Что ты! Господь с тобой!
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Возьми ты вострый нож, зарежь меня, легче мне будет.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Да что с тобой сделалось?
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Несчастный я человек! Ничего и не пойму, ничего не соображу. Голова мои вся кругом пошла! Ровно туману кто напустил на меня!
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Да отчего так? Скажи.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Говори ты мне прямо, так, чтоб уж я знал: любишь ли ты меня?
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): А то скажешь -- нет? Известно, люблю.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Ой ли? Верно твое слово?
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Вот как люблю... вот!
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Груша, так ты меня так любишь? Ну, пропадай все на свете! Скажи ты мне теперь: загуби свою душу за меня! Загублю, глазом не сморгну.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Что ты, что ты?! Нехорошо! Нешто такие слова говорят? В какой час скажется. Вот у нас кузнец Еремка, все этак душой-то своей клялся, в преисподнюю себя проклинал... Ну, что ж, сударь ты мой... такая-то страсть!.. И завел его на сеновал под крышу. Насилу стащили, всего скорчило. Уж такой-то этот Еремка распостылый! Каких бед с ним не было! Два раза из прорубя вытаскивали, а ему все как с гуся пода.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Что мне себя жалеть-то? Уж и так пропащая моя голова, заодно пропадать-то! Говори, мое солнышко, чего тебе нужно: золота, серебра, каменьев самоцветных-- себя заложу, а тебе подарю.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ничего мне, голубчик ты мой беленький, не надо, всего у меня довольно. А ты вот что, парень, люби ты меня, как я тебя люблю.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Эх, девка! Что балясы-то точишь! Видишь, я в каком разе! Проси, чего хочешь. Дорогого проси !
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Чего у тебя просить-то! А вот что: ходи почаще, носи пряничков послаще, да еще ленту поалее, да гляди на меня помилее, да целуй покрепче... ха, ха, ха!.. Да вот еще я у тебя давно хотела попросить: купи ты мне перстенечек.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Ужо два привезу.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Мне не дорог твой подарок, Дорога твоя любовь! Золото твое колечко Прижму ко сердечку.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Давай руку. Значит, кончено! Так на кой нам шут девок! Мы двое поедем.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Что ж не поехать!
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Поедешь?
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Известно, поеду.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Вот это лю6лю! Это по-нашему. Поди посмотри, нет ли кого в избе либо на дворе.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Что так скоро? Посиди.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Теперь некогда. Еще вечер-то наш.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, нельзя, так не надо.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Ух! Загуляю! Эку паву поддел! Нас ли девушки не любят?
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ступай, никого там нет, только какая-то старушка приехала, по здешняя.
Петр (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, прощай!
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Прощай, соколик. Какие мы девки баловницы! Вот приласкай парня, он и не отстанет, и будет подле тебя увиваться. Только чтой-то он иной раз такой хорошим, веселый, а иной раз чудной такой? Что-нибудь у него па душе есть. Может, он что недоброе затевает... так мы с матушкой и двери покажем, у нас недолго! А все будет жаль. Вот шуткой, шуткой, а ведь как полюбила, ажио сердце ноет, так вот и бьется, ровно голубь.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): А что, девонька, погреться бы у вас тут у печки можно?
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Погрейся, тетенька.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Я вот одежонку-то тут положу да мешочки-то вот... Изломало всю... да прозябла немножко; не близко ведь ехать-то, третьи сутки в дороге. А дорога-то, милая, известно, масленица, не первый путь. Ох, ох, ох! В Москву со стариком, девушка, приехали, дочку навестить, да не знаем, где найтить-то. Пообогреемся, ночку переночуем, а завтра пойдем поищем.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Как же это ты, тетенька, не знаешь, где дочь найти?..
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): В Москве-то всего впервой, толку-то не скоро найдешь; опять же время к вечеру.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Что ж, она у вас здесь замужем?
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): А вот, девонька, видишь ты, какое дело-то вышло. Город-то наш на проезжей дороге; мещане мы. Живем-то хоть бедненько, а домишко-то у нас хоть куда. Вот и останавливаются у нас купцы и баре, случается. Семья-то у нас небольшая была: я с мужем да дочка Дашенька; хозяин-то у меня уж старенек. Останавливался у нас проездом купец молодой, начал он Дашу-то уговаривать да улещать. Нам и невдомек такое дело. А в прошлом году, около святок, и сманил ее у нас.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ишь ты, а!
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Сманил, сманил. Горя-то, горя-то что было! Ну, да уж нечего делать, не воротишь. Только получаем мы от нее письмо из Москвы. Вот оно и теперича со мною... Всё так с собой и ношу. Пишет, просит прощения и благословения от нас нерушимого, и что как приехали они в Москву, он на ней женился, и у него семья и торговля, всё как следует, и что живет она благополучно и с мужем в любви.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Видишь ты, счастье какое! За купца за богатого!.. Поди-тка ты!.. Знать, из себя хороша?
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Уж куда хороша!.. Не знаю, теперь как; может, горе-то ее повысушило, а допреж-то этого была такая красавица, полная, да белая... Вот хоть с себя пример возьми.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, что я за красавица, помелом нарисованная.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Нет, что ж, ты хорошая лапушка, видная, и тебя, гляди, хороший жених возьмет.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Да ведь это, тетенька, какое счастье выдет; не родись пригож, а родись счастлив.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Не завидуй, девушка, чужому счастью. Вот мы было и порадовались, что так дал ей Бог. Должно быть, честный человек, хороший, на ее долю вышел. Да как и не порадоваться? Своя кровь, своя болезнь. Только после этого письма она нам ничего и не писала, и слуху о ней не имели -- жива она или нет. Сбирались ехать, да не на кого дома оставить; а вот недавнушко слышали мы от проезжих людей, что муж-то с ней стал дурно жить, нагуливать, хмелем зашибаться. Нечего делать, собрались со стариком, да и поехали. Ну, там, конечно, родин богатая, еще как примут: бывает, мать-то и выгонют. Скука-то меня больно обуяла без дочушки-то!.. Все глазыньки выплакала, от питья, от еды отбило... Сама, милая, посуди.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Известное дело.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Что это ты, старты, замешкался?
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Я все с лошадкой: отпрег, поставил на место, сенца дал. Животинку-то жалеть надо; ведь она не скажет. Ну вот, старуха, Бог дал и приехали, а ты все торопилась. Зачем торопиться-то? Тише едешь, дальше будешь.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Да мне больно доченьку-то увидать хотелось.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Вот и увидишь, коли Бог даст. Все своим чередом, торопиться-то никогда не надо.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Уж я не чаяла и дожить-то. Ноги-то старые, а то бы так и побежала.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Что бежать-то? Ну что бежать-то? Зачем? Баба дура, зачем? А мы смирненько придем, скромненько... всему свое время, свой предел. Достань-ка мне лепешечку из мешка, пожуем пока.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): На тебе помягче, а то не угрызешь.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, хорошо, ладно. Вот это мне по зубам.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Что-то наша Даша делает теперь, поглядела б хоть одним глазком.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Что? Известно что -- свое дело делает; хозяйство есть, чай, хлопочет; люди богатые, не то что мы.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): А ведь как, чай, трудно ей, бедной, в чужой-то семье!
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Не в чужой, а в своей.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Да говорят, что муж-то ее не любит.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Мало что говорят: не всякому слуху верь.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): А уж как она, бедная, нам рада-то будет!
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Известно, рада будет. А все, старуха, чай, маленько зазорно будет на стариков-то своих смотреть. Как ты думаешь, а?
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Что ж зазорно? Бог ей судья, мы сами не безгрешные.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Известно, не безгрешные... А все как-то тово... детищу-то против родителей... как будто не годится.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Что ж, Агафон Потапыч, ты ведь в те поры сам первый ее простил.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Что ж не простить! Я любовь к ней имею, потому одна, а кого любишь, того и простишь.. Я и врагу прощу, я никого не сужу. Да разве я один судья-то? а Бог-то? Бог-то простит ли? Может, оттого и с мужем-то дурно живет, что родителей огорчила. Ведь как знать?
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Сейчас, матушка, сейчас! Подожди немного, красавица. Лошадок заложут тебе хороших, мигом довезут. Посиди вот тут, подожди.
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Хорошо, я подожду.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Что ты, никак плачешь? По родителям, что ли? Аль горе какое есть?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Нет, так, ничего.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Что тосковать-то, нынче масленица. Гляди-ка, народ-то скружился совсем. Масленица ведь один раз в году бывает, не уважать-то ее нельзя. А уж правду-матку тебе сказать, беда как голова болит.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Кому масленица, кому и великий пост. Ох, ох, ох...
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Вестимо, что так. Сунь-ка, Груша, в печку давешние блины то, годится к ужоткому, к ужину.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Сейчас, матушка.
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Подальше подвинь, подальше. Ну, да вот эти-то... да вот горшочек-то.
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Полечу я пташечкой кукушечкою, Полечу на матушкину на сторонушку.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Что это бабочка-то больно тоскует?
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Знать, не легко, коли тоскует.
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Сяду я во садике да на яблоньку, Запою, младешенька, жалким голосом.
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Не наша ли горькая с чужой стороны?
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Что ты, что ты, старуха!
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Сем-ка я погляжу пойду.
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Матушка, ты ли это?
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Дочушка!.. Доченька! Дитятко ты мое родимое, солнышко мое красное, заря ты моя восхожая, сокровище ты мое ненаглядное!.. Потапыч, поди-ка, свет, сюда.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Что там у вас?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Батюшка! прости ты непокорную!
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, что ты, что ты?.. Ну, Бог с тобой, Бог с тобой!..
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Уж и где же я тебя встретила!.. Не ждала-то я, не чаяла...
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Ах, тятенька, в глаза-то тебе глядеть мне совестно!
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, что про старое толковать!.. Бог с тобой! Кто старое помянет, тому глаз вон. Куда ты это, дочка, собралась-то -- скажи ты мне?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): К вам, тятенька, собралась!
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, это хорошо, доброе дело, что вспомнила. Что ж, тебя муж-то отпустил?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Нет, тятенька.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Как же это нет? Как же нет?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Да что, тятенька, перед вами мне утаивать не след: жили мы сперва с Петром Ильичом очень хорошо, любил он меня. Потом вдруг ни с того ни с сего стал загуливать, пить, дома не бывает, со мной только что ссорится...
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, что ж, ну, что ж?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Каждый день брань да ссора. Ну уж, так и быть, перенесла бы я это горе: сама виновата, без воли родительской пошла за него. А то, матушка ты моя, родная ты моя, променял он меня на какую-то... Легко ли это моему сердцу!
Степанида (Не так живи, как хочется, Островский): Что ты? дитятко мое, что ты?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Нынче, нынче мне Вася сказывал, к нам ходит. Приятель его!.. Мой-то холостым, видишь ты, прикинулся!..
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ах, матушка! ах, ах!..
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Разлучили меня с другом милым, с сердечным моим...
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Ох!.. Сердце мое!
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Разлучила меня с ним план разлучница!
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Матушка! Да ведь это я разлучница-то!
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Что ты плачешь-то? На них, что ли, глядя?
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Ну, так что ж ты? Ну, что ж ты?
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): К вам, батюшки, собралась ехать, опять жить с вами, с моими родными.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Как к нам? Зачем к нам? Нет, поедем, я тебя к мужу свезу.
Даша (Не так живи, как хочется, Островский): Нет, батюшка, не поеду я к нему.
Агафон (Не так живи, как хочется, Островский): Да ты пойми, глупая, пойми -- как я тебя возьму к себе? Ведь он муж твой? Поедемте. Что болтать-то пустяки, чего быть не может! Собирай, старуха, одежонку, собирай... Как ты от мужа бежишь, глупая!.. Ты думаешь, мне тебя не жаль? Ну, вот все вместе и поплачем о твоем горе -- вот и вся наша помощь! Что я могу сделать? Поплакать с тобой я поплачу. Ведь я отец твой, дитятко мое, милое мое! Ты одно пойми, дочка моя милая: Бог соединил, человек не разлучает. Отцы наши так жили, не жаловались -- не роптали. Ужели мы умнее их? Поедем к мужу.
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Матушка, да ведь он женатый!
Спиридоновна (Не так живи, как хочется, Островский): Кто он-то?
Груша (Не так живи, как хочется, Островский): Петр Ильич!
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Я что-то не к лицу севодни нарядилась.
Марина (Хвастун, Княжнин): Лет двадцать не к лицу, севодни спохватилась.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Не знаю, что-то бровь одна не такова.
Марина (Хвастун, Княжнин): Не так написана.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): И что-то голова.
Марина (Хвастун, Княжнин): Пуста, да как же быть?
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Причесана прескверно. Марине битой быть, и это очень верно.
Марина (Хвастун, Княжнин): А мне так кажется, что ваши красоты Севодни новые пустили в рост цветы. Хоть прелесть ваша свет уже давно прельщает, Но старость к ней еще напрасно приступает, И...
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Старость? Бредишь ты, Маринушка, мой свет; Скажи-ка, сколько бы ты думала мне лет?
Марина (Хвастун, Княжнин): По свежему лицу, еще цветут где розы, На ваших парниках хоть были уж морозы, Однако ж, ежели поверить мне глазам, Не больше... но боюсь сказать я правду вам: Вы вздумать можете, что это будто шутки.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Ну! говори, оставь излишни прибаутки. Ведь я люблю, когда мне правду говорят.
Марина (Хвастун, Княжнин): Хоть зависть говорит, что вам за пятьдесят, Но зависть это ведь; а я так без издевки Могу сказать вам то, что есть вас старе девки.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): То правда; но мои ты ле́та мне сочти.
Марина (Хвастун, Княжнин): По виду кажется вам меньше двадцати.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): И столько б мне еще, Марина, не казалось, Коль сердце бы мое печалью не терзалось; Но дочь упрямица, Замира полюбя, Любовью низкою и мать свою губя И в глупой горести никак не видя света, Не видит счастья быть женою Верхолета. Подумай, он какой случайный человек! Он только при дворе проводит весь свой век. Богатства у него и знатности палата; И графы и князья все с ним запанибрата.
Марина (Хвастун, Княжнин): Боюсь, откажет он, теперь спесивей став.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): А что?
Марина (Хвастун, Княжнин): Вы слышали ль, что он и сам уж граф?
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Ну! что я сделала, душа моя Марина! О, дочь негодная! какая ж я скотина, Что в жалость я пришла!.. Однако как же быть? Я также не хочу Милены уморить...
Марина (Хвастун, Княжнин): Не слушайте никак Милены вашей вздора, Замужство будто бы для девушек умора; Не верьте этому и, поступя как мать, Извольте только ей построже приказать.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Ты правду говоришь.
Марина (Хвастун, Княжнин): А впрочем, ваша воля... Какого будете вы ягодою поля, Когда графинею звать станут вашу дочь.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Когда придет Замир, гони его ты прочь.
Марина (Хвастун, Княжнин): К нам станут приезжать графини да княгини; И наши сельские, всему дивясь, разини, Которым здешняя за диво и коза, На вас, сударыня, как выпялят глаза! А вы так и взглянуть на них не захотите.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Как скучны мне они!
Марина (Хвастун, Княжнин): Смотрите ж, не введите Себя, сударыня, вы с графом-то в разлад. Подумайте о том, какой же это склад: Вы свадьбу окончать севодни дали слово, А после отложить...
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Нет, нет, ведь всё готово.
Марина (Хвастун, Княжнин): А как же барышня сама...
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Пустое врет! И вправду, от того она ведь не умрет.
Марина (Хвастун, Княжнин): Графиней сделаться нимало не смертельно, И всё отчаянье Миленино не дельно. Скажите, кто Замир? Дворянчик он простой, Такой, же, как Полист, жених любезный мой. Смотрите, ваша дочь, Замиру став женою, — Не стыдно ль это вам? — сравнялася б со мною.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Она глупа; смотреть не надо на нее.
Марина (Хвастун, Княжнин): Быть графской тещею — какое вам житье!
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Графиней сделаю ее и поневоле.
Марина (Хвастун, Княжнин): А вот она сама.
Милена (Хвастун, Княжнин): В моей ужасной доле Без вас я, матушка, не нахожу утех.
Марина (Хвастун, Княжнин): Приосамитесь...
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Я сердита не на смех; Не бось, увидишь ты.
Милена (Хвастун, Княжнин): Вы мне во утешенье Со свадьбой удалить, изволили мученье; Что в том, сударыня? Сужденна умереть И смерти жди, могу ль спокойствие иметь?
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Не плачь, Милена.
Милена (Хвастун, Княжнин): Вы всегда меня любили. А ныне...
Марина (Хвастун, Княжнин): Вы уже и крылья опустили.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Не бось, Маринушка... Миленушка, мой свет, Ты это слышала ль, что графом Верхолет? Или уже тебя и графство не искусит? От этого она, я думаю, пострусит. Графиней будешь.
Милена (Хвастун, Княжнин): Пусть он будет хоть царем. Замир владеет мной, и в сердце он моем.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): И в сердце он твоем! диковина какая! Да знаешь ли ты, дочь, в невежестве слепая, Что должен завсегда чин чина почитать; И в сердце у тебя, тебе то надо знать, Чтоб не подвергнуться законов строгих штрафу, Так должен уступить дворянчик место графу. Марина, каково?
Марина (Хвастун, Княжнин): Изрядно.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Знай ты, дочь, Какую сверх того сей граф имеет мочь. Такие у него, как твой Замир, дворяне В слугах.
Марина (Хвастун, Княжнин): Я думаю, и все его крестьяне Не много менее дворян.
Милена (Хвастун, Княжнин): Пускай всё так; Но если мне он мил не может быть никак, Что в знатности его, в которой он сияет: Она ведь не всегда нам счастье составляет. Пусть жертвы свет несет случайности его. То лестно гордости, но сердцу — ничего. С Замиром в низкости стократ счастливей буду; Забыта всеми, я с ним целый свет забуду.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): Марина! слышишь ли, как жалко говорит?
Марина (Хвастун, Княжнин): А мне смешно. Она ведь это всё твердит Из книг, которые по всякий день читает.
Чванкина (Хвастун, Княжнин): И вправду, точно так. Тот вечно не вздыхает И весел завсегда, кто в книги не глядел. Что ты ни говори, а графство твой удел; Ты слышишь ли, хочу, чтоб ты была графиня. Марина! каково сказала?
Марина (Хвастун, Княжнин): Как княгиня!