xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Коранс (Венецианская монахиня, Херасков): Я вреден, в том признаюсь, Однако я угроз твоих не опасаюсь; Не ты отъемлешь мой несчастливый живот, Но кем несчастлив я, его отъемлет тот; Коль должно умереть, с охотой умираю; Теряя жизнь свою, я чести не теряю.
Офицер (Венецианская монахиня, Херасков): Как ты злодействовал, тому свидетель я; А винен ты иль нет, народ тебе судья.
Ванька (Пирог, Крылов): Тьфу пропасть, все руки обломило! — Версты четыре от города тащил на себе целый воз; да еще туда ли пришел? Кажется, туда. — На четвертой версте по большой дороге вправо против сельца князя Венецкого. А не худо бы спросить у кого!.. Ба! да вон мужик рубит дрова. Допытаюсь у него хорошенько. Эй, мужичок, мужичок!
Мужик (Пирог, Крылов): Што-сте, болярин?
Ванька (Пирог, Крылов): Чья это деревня?
Мужик (Пирог, Крылов): Што-мыл? Чья деревня-то? Барская.
Ванька (Пирог, Крылов): Да какого барина?
Мужик (Пирог, Крылов): Какого-мыл барина-то? Князя Венецкого.
Ванька (Пирог, Крылов): Так точно. Ведь это место называется Безрыбные пруды?
Мужик (Пирог, Крылов): Безрыбные пруды-мыл? Это-сте.
Ванька (Пирог, Крылов): Не приезжали ли сюда господа: двое мужчин да три женщины?
Мужик (Пирог, Крылов): Не приезжали ли-мыл? Давно бродят по лесу
Ванька (Пирог, Крылов): Да подойди сюда, скажи мне толковитее.
Мужик (Пирог, Крылов): Толковитее-мыл? — Прощай, болярин, мне неколи.
Ванька (Пирог, Крылов): Ушел. Экая деревенщина! Однако я уверен, что отыскал место. Барин мой очень будет доволен. Ну, да будущему нашему тестю, тещеньке и дочке уж будет над чем позабавиться! — Экой пирог! Как город. Завтрак будет хоть куда. Нечего греха таить, я и сам люблю такое гулянье, где бы попить и поесть. И для того-то всегда любимая моя прогулка по обжорному рынку. Ну, да пирог! Кабы да не страшно, так бы поразведался с ним слегка, а то, право, досадно. Господам будет около него масляница, а мне, стоя за ними, великий пост. Я же сильно проголодался. Ну, ну, право, так на меня и смотрит.
Даша (Пирог, Крылов): Ба! Иван, ты здесь? Что ты тут делаешь?
Ванька (Пирог, Крылов): Здорово, Дашенька! Да вот принес пирог твоим господам. Ведь ты знаешь, барин мой звал ваших сюда на завтрак.
Даша (Пирог, Крылов): Ну, да! мы за тем и выехали. Господа давно уж гуляют.
Ванька (Пирог, Крылов): Да кто с вами?
Даша (Пирог, Крылов): Старые господа, барышня и бедный Милон, который не может от нас отстать, хотя потерял всю надежду жениться на барышне.
Ванька (Пирог, Крылов): Куда ему за нами! Мы и не таких соперников с рук сживали. Нет! да посмотри-тка, Дашенька, каков пирог, — прямо жениховский!
Даша (Пирог, Крылов): То правда: как город.
Ванька (Пирог, Крылов): Ну, так бы и взял его приступом. Право бы взял, Дашенька, как бы не боялся, что барин подоспеете сикурсом.
Даша (Пирог, Крылов): Какой приятный запах! какая корка!
Ванька (Пирог, Крылов): Ах! я уж давно в него всматриваюсь. Я уж, Дашенька, три дня ел, право, один хлеб. У моего барина такая привычка, что как он изволит покушать, то думает, что весь свет сыт. И вот уж месяца два не получал я моих столовых.
Даша (Пирог, Крылов): Бедненький! — Да не можем ли мы, Иван, пирожка-то немножко отведать? Ведь господа-то еще часа два ходить будут.
Ванька (Пирог, Крылов): Хорошо бы, Дашенька, да...
Даша (Пирог, Крылов): Да что ж? Небось, совесть не велит?..
Ванька (Пирог, Крылов): То нет! Совесть бы мне позволила, да спина запрещает. Она у меня щекотливее всякой совести.
Даша (Пирог, Крылов): Положись на меня. Мы же вить не жадимся; вынем по кусочку да и полно.
Ванька (Пирог, Крылов): Да, да! Только как мы прореху-то заклеим?
Даша (Пирог, Крылов): Молчи, ее и не увидят.
Ванька (Пирог, Крылов): Посмотрим твоих плутней.
Даша (Пирог, Крылов): Делай только, что я велю. Сложи вчетверо салфетки две.
Ванька (Пирог, Крылов): Ну.
Даша (Пирог, Крылов): Положи их на тарелку.
Даша (Пирог, Крылов): Нет, это еще жестко. Подложи еще салфетки две.
Даша (Пирог, Крылов): Опрокинь теперь на них пирог вверх дном.
Даша (Пирог, Крылов): Вынь же карманный ножичек, коли есть.
Даша (Пирог, Крылов): Вырежь же маленькую дырочку на дне.
Ванька (Пирог, Крылов): Ну, ну, ну!
Даша (Пирог, Крылов): Ну, теперь и вынимай оттоль, что попадется.
Ванька (Пирог, Крылов): А, а! догадался! Да ты бес на выдумки: Я и сам не промах, а мне бы ввек этого в голову не пришло. Подсядем же мы к пирожку-то чиннехонько.
Даша (Пирог, Крылов): Ну, видишь ли, что этого никто не узнает?
Ванька (Пирог, Крылов): Ни во сто лет! — Скушай же эту ножку.
Даша (Пирог, Крылов): Так во рту и тает! Признайся, что господам не житье, а рай.
Ванька (Пирог, Крылов): Да, особливо, когда у них такие верные слуги. Ну, да пирог! Кабы можно, так бы сквозь маленькую эту дырочку я сам туда влез.
Даша (Пирог, Крылов): Да, да, а уж в нем скоро будет большой простор.
Ванька (Пирог, Крылов): Ничего, ничего. Ведь можно сказать, что начинка от дороги осела. — Только, Даша, знаешь что?
Даша (Пирог, Крылов): Ну, что? — Какое вкусное крылышко!
Ванька (Пирог, Крылов): Я сколько видал, что господа как сядут кушать, так они дело или не дело, только все говорят; а мы с тобой так напустились на пирог, что и поговорить некогда.
Даша (Пирог, Крылов): Ну, ну, да говори, я готова слушать. Ах! это головка.
Ванька (Пирог, Крылов): Нет, мне в тысячу раз приятнее, когда ты говоришь. У тебя такой хорошенький голосок. Поговори-тка ты что-нибудь, так и мне будет веселее, да и пирогу-та не так будет накладно. Смотри-тка, мне целая птичка попалась.
Даша (Пирог, Крылов): Да где ж твой барин?
Ванька (Пирог, Крылов): К, завтраку сюда будет. Ну, скажи же, Дашенька, когда твоя барышня выдет за моего барина? Съешь вот эту ножку.
Даша (Пирог, Крылов): Мне бы очень не хотелось, чтоб эта свадьба сделалась; бедная барышня любит Милона, а притом же, между нами сказать, барин твой ведь очень плох. И ума в нем меньше, меньше...
Ванька (Пирог, Крылов): Ну, меньше, чем осталось начинки в этом пироге. Я согласен, Дашенька, да что нам в барском уме? — Чем господа глупее, тем слугам прибыльнее. Это моя пословица. Кушай же, кушай на здоровье.
Даша (Пирог, Крылов): То нечего греха таить, а моих господ, выключая барышню, из десяти дураков не выкинешь: старик бешен, вспыльчив и ветрен, как пятнадцатилетний мальчик; старушка притворная скромница, которая сошла с ума на романах и на песенках; в людях она ангел, а дома от нее никому покоя нет. Да нет ли у тебя ложки?
Ванька (Пирог, Крылов): Как нет? со мною четыре прибора. Посуди-ко, душенька, что я, как осел, все это на себе тащил!
Даша (Пирог, Крылов): Видишь ли, каково хорошо иметь доброго товарища. Теперь мы груз пополам разделили.
Ванька (Пирог, Крылов): Ну, брат, Даша, да в пироге-то хоть сад сади. Чистехонько. Что это мы наделали?
Даша (Пирог, Крылов): Уж я и сама заметила, да что делать?
Ванька (Пирог, Крылов): Эй, эй, беды! Вот как мы с тобой заговорились. Ну, не миновать мне палок. Воля твоя, Даша, я скажу, что и ты тут же виновата.
Даша (Пирог, Крылов): Куды умен! Разве спине твоей будет легче, коли мне пощечины достанутся? Лучше постарайся как-нибудь вывернуться.
Ванька (Пирог, Крылов): Вывернуться, вывернуться! Да разве туда сена набить, что ли? О, проклятая жадность! Дурак я, что тебя послушал! Даша ты меня как Ева Адама соблазнила.
Даша (Пирог, Крылов): Ну, да кто виноват? Ведь ты хотел съесть одну ножку, а вместо того жрал за десятерых.
Ванька (Пирог, Крылов): Ну, не знаю, Даша, однако ж, у кого больше костей! Улика-то перед тобою!
Даша (Пирог, Крылов): Вот еще! ты бы своих-то оглодков больше на мою сторону откладывал. Да что и говорить: с дураком свяжись, так сам дурак будешь. Лучше уйти.
Ванька (Пирог, Крылов): Неблагодарная! — Сама же меня уговорила; — для нее я спины своей не послушался, а после меня же разбранила да и была такова. О свет! О женщины! — Вот корми людей пирогами, ты ж будешь у них в дураках! — Ну, хорош я! Пирожок-то выпотрошен порядочно, и сердце слышит, что моей спине не миновать отеческих увещаний. — Однако что делать? — Скорей, скорей поставим пирог, как будто ни в чем не бывало! — А там что будет, то будет. Если б мне удалось его отселе выжить и протурить назад в город, то б еще как-нибудь беду можно было поправить. Хоть бы уж та отрада, чтобы я целый день не битый ходил. — А к вечеру, так и быть! Пусть поколотят. Крепче усну.
Фатюев (Пирог, Крылов): Джокей! проводи немножко лошадей. Прекрасный карикль! Лишь женюсь, заплачу каретнику... Ванька! здесь-ли они?
Ванька (Пирог, Крылов): Целёшенек, сударь!
Фатюев (Пирог, Крылов): Дурак! Я спрашиваю о Вспышкиных.
Ванька (Пирог, Крылов): Слушаю, сударь!
Фатюев (Пирог, Крылов): Ты иль пьян, иль сочиняешь! Я тебя спрашиваю, скотина, здесь ли Вспышкины?
Ванька (Пирог, Крылов): Виноват! Здесь, сударь!.. Как бы его спровадить!
Фатюев (Пирог, Крылов): Видели ли они?
Ванька (Пирог, Крылов): Что? — Пирог, сударь? — Нет, я еще им не показывал.
Фатюев (Пирог, Крылов): Все врешь! Видели ли они, как я ехал в карикле? Во всем городе такого нет.
Ванька (Пирог, Крылов): Что, сударь, я боюсь, что он не допечен.
Фатюев (Пирог, Крылов): Мой карикль, скотина!
Ванька (Пирог, Крылов): Нет, сударь, пирог! Что-то очень тяжел. Досадно, если завтрак не удастся, а особливо когда вы тут будете сами.
Фатюев (Пирог, Крылов): Как это можно! Покажи-тко мне его. — Да он легок, как перо.
Ванька (Пирог, Крылов): Что вы, сударь, изволили сказать об карикле?
Фатюев (Пирог, Крылов): Что эдакого во всем городе нет. Дай-ко ножик, я взрежу.
Ванька (Пирог, Крылов): Ну, сударь, хорош карикль. Да и парочка не худа: картина, сударь, как вы едете.
Фатюев (Пирог, Крылов): Я думаю! — Ножик, — я взрежу немножко.
Ванька (Пирог, Крылов): На гуляньи так с вас глаз не спускают.
Фатюев (Пирог, Крылов): Ха, ха, ха! Да видели ли они, как я сюда ехал? Кой чорт! пирог легок, как перо!
Ванька (Пирог, Крылов): Что, сударь, если б вы проехали перед ними. Вон они там ходят около прудов.
Фатюев (Пирог, Крылов): А что ты думаешь? Пусть они полюбуются. Джокей, карикль! Да кто с ними?
Ванька (Пирог, Крылов): С ними, сударь? Да вам это все равно. Проезжайтесь-ка... Ум растерял... Как мне быть? Как его спровадить?
Фатюев (Пирог, Крылов): Конечно, все равно. Я только не люблю, коли есть кто-нибудь, кому я должен.
Ванька (Пирог, Крылов): Славно, голубчик! Сам в рот влез. — С ними, сударь, Грубинин.
Фатюев (Пирог, Крылов): Как Грубинин? Чорт его возьми! Его-то мне меньше всех видеть хочется. Он мучит меня, как демон, из 2000 рублей, которые должен я ему по картам,
Ванька (Пирог, Крылов): Да, сударь! Он немножко грубоват. И в последний раз, как он приезжал к вам за деньгами и я ему отказал, то он мне дал такую оплеуху... А у меня с ним, кажется, и счетов нет. Да велел вам сказать...
Фатюев (Пирог, Крылов): Помню, помню... Да как его чорт принес?
Ванька (Пирог, Крылов): Они здесь встретились.
Фатюев (Пирог, Крылов): Вот-те и завтрак к чорту! Ванька, я лучше уеду!
Ванька (Пирог, Крылов): Напрасно, сударь. Если б вы знали, какой прекрасный пирог.
Фатюев (Пирог, Крылов): Дьявол тебя побери и с пирогом! Я ни из чего не хочу встретиться с Грубининым, а особливо при них...
Ванька (Пирог, Крылов): Так что жe, сударь, в карикль, да и с богом! Погода прекрасная...
Фатюев (Пирог, Крылов): Да чем же я извинюсь? — Э! постой! Мне пришла изрядная мысль. Я им все твердил, что за меня сватают княжну Снафидину. Это подожгло старика, чтоб меня из рук не выпустить.
Ванька (Пирог, Крылов): Знаю, сударь, хотя у княжны Снафидиной этого и в голове не бывало.
Фатюев (Пирог, Крылов): Все равно! Я отпишу, что будто сию минуту присылал за мной по этому сватовству мой дядя и что я еду решительно отказать.
Ванька (Пирог, Крылов): Прекрасно!
Фатюев (Пирог, Крылов): Нагнись же — ты будешь мне вместо письменного стола.
Ванька (Пирог, Крылов): О, если б моя спина только тем отделалась! Что ж вы не пишете, сударь?
Фатюев (Пирог, Крылов): Послушай — да посмотри-тка, не уехал ли Грубинин?
Ванька (Пирог, Крылов): Нет, сударь, нет! — Я слышал, как они его уняли остаться завтракать с ними.
Фатюев (Пирог, Крылов): Чорт бы его взял!
Ванька (Пирог, Крылов): О сударь!
Фатюев (Пирог, Крылов): Виноват! Этот Грубинин меня вовсе расстроил!
Ванька (Пирог, Крылов): Пишите, сударь, пишите; а то они могут сюда вернуться, и тогда уж поздно.
Фатюев (Пирог, Крылов): Хочется мне, чтоб и письмо им порасцветить. — Да! да! прекрасная мысль!
Ванька (Пирог, Крылов): Скорее, сударь, я упаду.
Фатюев (Пирог, Крылов): Кончил! — Прекрасно! Я доволен, Ванька! Если б ты мог чувствовать, какое у меня пламенное воображение!
Ванька (Пирог, Крылов): Ах, сударь, вся спина моя горит. — Да поезжайте, вон, кажется, это они.
Фатюев (Пирог, Крылов): Где? Где?
Ванька (Пирог, Крылов): Вон между деревьев мелькают — вот в том лесу. И Грубинин — вон под елями.
Фатюев (Пирог, Крылов): И Грубинин! Прощай. — Отдай записочку и извини меня... Чтоб чорт взял этого Грубинина! — Расскажи мне после, довольны ли они будут пирогом и записочкою.
Ванька (Пирог, Крылов): Уф! насилу сжил его с рук; от сердца немножко отошло. Теперь, пока время есть, придумать нельзя ль хотя вполовину беды поправить.
Ужима (Пирог, Крылов): Боже мой! Я чувствую ваше страдание... Ничего нет мучительнее, как несчастная любовь; но это не от меня зависит.
Прелеста (Пирог, Крылов): Матушка! убедите вашими просьбами батюшку!
Милон (Пирог, Крылов): Сделайте наше благополучие.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах, боже мой! Вы знаете мою чувствительность; я терзаюсь, глядя на препятствия, которые судьба полагает взаимной вашей нежности. Но муж мой совсем других сентиментов; с ним способу нет сладить.
Ванька (Пирог, Крылов): Барин приказал поклониться, прислал пирог и при том письмецо.
Ужима (Пирог, Крылов): Как он мил! Милон, не правда ли, что у нас будет сентиментальный завтрак, под леском у ручейка. — Ах, если б нежный соловей украсил его своею гармониею!
Ванька (Пирог, Крылов): Не прикажете ли, сударыня, сбегать на село к приказчику — может быть, у него есть в клетке: то б мы повесили на дерево.
Милон (Пирог, Крылов): В таких летах и такое легкомыслие! Это несносно! Но скажите, сударыня, ужли вы с равнодушием будете смотреть на наше несчастие?
Ужима (Пирог, Крылов): Ах, боже мой! Я затерзаюсь, глядя на ваши страдания.
Прелеста (Пирог, Крылов): Итак, я осуждена быть несчастливою!
Милон (Пирог, Крылов): Прощайте же, сударыня!
Прелеста (Пирог, Крылов): Милон, ты оставляешь меня?
Даша (Пирог, Крылов): Жалко глядеть на них.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах, нет, не уходите, не уходите, сударь, останьтесь с нами! После завтрака мы сядем где-нибудь в тени развесистыя ивы, и я спою в утешение вам любимую мою песенку: «Я птичкой быть желаю»... Даша! Да здесь ли мои песни?
Даша (Пирог, Крылов): Нет, сударыня, я не знала...
Ужима (Пирог, Крылов): Это ужасно! ты знаешь, что я без них, как без души; какая ты ветреная.
Даша (Пирог, Крылов): Вы наградите то голосом, сударыня, чего не упомните в словах.
Ужима (Пирог, Крылов): Это правда, что мой орган с некоторого времени стал чувствительнее и мягче, однако прошу вперед быть памятливее.
Прелеста (Пирог, Крылов): Я страдаю!
Милон (Пирог, Крылов): Я в отчаянии!
Ужима (Пирог, Крылов): Я птичкой быть желаю, Везде чтобы лет...
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну слышишь ли, чтоб там дожидались и чтобы все было готово — это прекрасно вздумано.
Ужима (Пирог, Крылов): Что такое, жизнь моя?
Вспышкин (Пирог, Крылов): Так, так! Это будет бесподобно. — Жена! мне надобно поговорить с тобою.
Ужима (Пирог, Крылов): Боже мой! как это слово дерет уши! — Отвыкнешь ли ты от него, душа моя!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Вот в пору хватилась! Кажется, уж тридцать лет, как это слово ты от меня слышишь, и мне трудно на старости от него отвыкать.
Ужима (Пирог, Крылов): Если тридцать лет кто делал дурачество, похвально на тридцать первом его оставить!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну, ну, добро! Что за безделицу сердиться! Послушай же, Маланья Сысоевна!
Ужима (Пирог, Крылов): Ай, какое варварство! — Да зовите меня просто Меланией, сударь! — Посмотрите, я вам во всех романах покажу.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Да ведь мы с тобою не роман! Оставь же пустяки-то; мне надобно тебе дело сказать. Прелеста и ты, Милон, прогуляйтесь с полминуточки с Дашей и приходите скорее назад. Ба! и ты здесь?
Ванька (Пирог, Крылов): Барин, сударь, приказал свидетельствовать вам свое почтение и прислал пирог.
Вспышкин (Пирог, Крылов): О, я ему этот пирог заплачу доброю монетою; он не будет о нем сожалеть. Пройдись, дружок, и ты за дочерью.
Ванька (Пирог, Крылов): Вот письмецо.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Хорошо, хорошо, содержание угадать не мудрено; только мне теперь прочесть его некогда; ужо после и ты с ними воротись.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Послушай-ко меня: ведь надобно признаться, что Фатюев все меры прилагает нам угодить, и он давно стоит счастья, которое мы ему обещали, то есть чтоб выдать за него нашу дочь. Да что ты наморщилась?
Ужима (Пирог, Крылов): Это ужасно, сударь, что вся моя страсть и все мои ласки не могут вас привесть к тому, чтобы вы нежнее со мною обходились. Если б вы знали, как я чувствительна!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Тьфу, пропасть! да что же я тебе сделал? Я, кажется, ни руки, ни ноги тебе не переломил!
Ужима (Пирог, Крылов): Ах! Это бы мне сноснее было, нежели грубые ваши обхождения!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Грубые! грубые! Кажется, нам пора перестать чиниться! Ведь ты уж чуть не бабушка...
Ужима (Пирог, Крылов): Сносно ли это! Вы это можете, сударь, в свои годы, а мои...
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну и у твоих итог будет изряден — тридцать лет, как ты за мною.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах! я вышла за вас еще ребенком — девочкою...
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну, не стыдно ли тебе так лгать, жена! Из девочек тогда ты давно вышла. Тебе же и тогда было за двадцать.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах! какое ругательство! Спирту, спирту! я умру с досады!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну, ну, мир, ангел мой! что за безделицу умирать? Мне, право, надобно дело тебе говорить.
Ужима (Пирог, Крылов): Дело, дело, сударь? А я так думала, сударь, что, приехавши сюда за город, мы будем наслаждаться приятным воздухом; что мы где-нибудь сядем у ручейка; что вы станете целовать мои руки, а я буду отвечать на ваши нежности умильными взорами.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Умильными взорами! — Экая тебе на старости в голову дичь лезет! А это все твои романы. Я давно знал, что ты когда-нибудь с ума от них сойдешь.
Ужима (Пирог, Крылов): Если б вы более их читали, то бы чувствительнее обходились с вашею Меланиею. Вы бы научились любить!
Вспышкин (Пирог, Крылов): В мои лета этому разучиваются.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах! прекрасная Елена 70-ти лет была похищена Парисом.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Да оставим ли мы весь этот вздор? Я с час сбираюсь говорить тебе об деле, а ты с своими сладостями не даешь мне слова вымолвить.
Ужима (Пирог, Крылов): Говорите, сударь! вы знаете, что я слова ваши ставлю законом.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну, в добрый час. Слушай же, что я вздумал: видишь ли ты вон эту церковь?
Ужима (Пирог, Крылов): В тени пальмовых и кипарисных дерев.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Нет, нет, просто у березовой рощи... да что до этого за нужда? — А вот в чем дело: я приготовил там попа, и как Фатюев приедет, то мы тотчас его обвенчаем.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах, какая мысль!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Да, да, мысль самая умная! Мы с ним вчера бились, кто из нас друг другу более удружит. Он мне присылает на гулянье пирог, а я отплачу ему дочерью. При том же сказать, шутка шуткой, а дело делом: я не люблю тех пышных свадьб, на которых в несколько дней столько денег издерживают, что после в год не поправишься! итак, видишь ли, что это избавит нас от больших издержек. Ну, скажи теперь, согласилась ли ты на это?
Ужима (Пирог, Крылов): Мысль в самом деле романическая, и мне нравится, да бедный Милон... Он мне, право, жалок.
Вспышкин (Пирог, Крылов): 396 Ну, ну, ты сама умная голова и знаешь, что в романе без несчастного любовника не бывает. А то кому ж бы было петь жалобные песенки и наполнять леса и долины именем своей любовницы? Эта роль достанется Милону, тем более, что он человек небогатый, а играть ее не дорого стоит.
Ужима (Пирог, Крылов): Ну, так хорошо, мой ангел, будь воля твоя; только Милона надобно неотменно удержать. Я очень люблю утешать несчастных любовников; мы станем читать с ним вместе элегии, где бы была ночь, луна, звезды и блестящая слеза... Ах! я воображаю, что мы с ним зачувствуемся!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Стало, дело и слажено. Да вон и они подходят. Эй, дочь! Милон! подите сюда.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Подито-тко, подите, ребятушки! Теперь-то мы плотно приберемся к пирожку. Признаюсь, что меня голод очень разбирает... Ба! это что?
Ванька (Пирог, Крылов): Да я, сударь, выпросил у приказчика этой деревеньки из барского дома стол и стулья для вас.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах, боже мой! все испорчено: я думала, что мы просто на лужку.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Мне гораздо приятнее есть сидя за столом на стуле, нежели по-турецки на полу и сложа калачиком ноги.
Ужима (Пирог, Крылов): По крайней мере, нельзя ли стол поставить возле какого-нибудь дерева, у чистого источника.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Пустое, пустое, мы и здесь поедим. — Ставь скорее.
Даша (Пирог, Крылов): Сборы велики, каков-то вкусен будет завтрак!
Ванька (Пирог, Крылов): Уж не говори, Дашенька, сердце у меня так ходенем и ходит!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну, да пирог! — Прелестушка, мой свет! Ты у меня всегда была послушная дочь, так, верно, не откажешь ты за этот прекрасный пирог заплатить такою монетою, какую я у тебя потребую.
Прелеста (Пирог, Крылов): Батюшка!
Милон (Пирог, Крылов): Что я слышу!
Ужима (Пирог, Крылов): Как чувствительна! Она вся в меня. — Прелестушка, друг мой, с тобою ли Флориан?
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну, да еще об этом после пирога; а теперь я голоден, как собака. Ведь вы приехали сюда в карете, а я на старости протрясся пешком, зато и пирог мне покажется вкуснее вчетверо, чем вам. Ну, ну, садитесь же! Ну пирог! Да кто его делал?
Ванька (Пирог, Крылов): Фрипоно, сударь, француз!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Знаю, знаю! О, да пирогом шутить нечего! Ножик — скорей, скорей... Как хорошо иметь услужливого приятеля! Зато и мы, Прелестушка, докажем, что мы умеем чувствовать и награждать услуги.
Ужима (Пирог, Крылов): Ах! уметь чувствовать — редкий дар чувствительных сердец.
Вспышкин (Пирог, Крылов): 398 Полно, Милон, грустить. — Не порть нашего пирога, ты нам будешь всегда приятелем. Человек ты честный и хороший, но согласишься, что дочери моей ты не пара. У тебя ничего нет. Однако ж молчи. Мы дело поправим. У меня есть на примете племянница, девушка хорошая, душ двести приданого. Я даю слово тебя на ней женить.
Милон (Пирог, Крылов): Ах! кто может заменить мне Прелесту?
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ну, ну, неужели ты думаешь, что все девушки выходят замуж, а мужчины женятся по своему выбору! Пустое, мой друг! На двести пар трех таких не выберешь. Ведь ты знаешь пословицу, любовью сыт не будешь... Да оставь это, и разъедим весело наш пирог... Ну, наточил же я ножик! Как бритва!..
Ужима (Пирог, Крылов): Какое каменное сердце! — Ах, это оттого, что он не читал ни эклог, ни идиллий!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Иван! пирог верно с куропатками?
Ванька (Пирог, Крылов): Думаю, сударь! — Даша, у тебя вкус тонее, — с чем он был?
Даша (Пирог, Крылов): И! мы их за простых кур съели!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Что за дьявольщина! Я думаю, я ослеп! Кой чорт! Жена, погляди-тка ты!
Ужима (Пирог, Крылов): Ах, какое варварство! Жена! все жена! Да куда, сударь?
Вспышкин (Пирог, Крылов): Вот прекрасно! Да в пирог-то, дурища!
Ужима (Пирог, Крылов): Ах! да в нем пусто, как в Трофониевой пещере. Прелестушка! Посмотри-тка, жизнь моя!
Прелеста (Пирог, Крылов): Этот завтрак не испортит обеда!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Нет, чорт меня возьми, если это шутка, так она самая глупая! Милон, погляди-тка сюда!
Милон (Пирог, Крылов): Фатюев мастер угощать.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Ванька...
Ванька (Пирог, Крылов): Ну, пропал я! Чего изволите, сударь?
Вспышкин (Пирог, Крылов): Что это значит?
Ванька (Пирог, Крылов): А что, сударь?
Вспышкин (Пирог, Крылов): Да погляди-тка в пирог.
Даша (Пирог, Крылов): Ах, да он пустешенек!
Ванька (Пирог, Крылов): Смотри, какая диковинка!
Вспышкин (Пирог, Крылов): Да с ума, что ль, сошел твой барин? Выманил нас за город с тем, чтоб морить с голоду! Мы для этого проклятого пирога дома не завтракали.
Ужима (Пирог, Крылов): Это самая глупая насмешка. Я ему никогда не прощу этого.
Вспышкин (Пирог, Крылов): Чорт меня возьми! Да я рад с ним за это подраться. Так глупо поступать с нареченным своим тестем!
Ужима (Пирог, Крылов): Этого поступка ни в каком романе не отыщешь.