xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Помилуйте, к чему нам знать?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как же вам не знать.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Почем же нам знать?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вы должны знать.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что делать, не знал.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ведь мы, батюшка, не отстанем.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как угодно.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Прикажете продолжать?
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Продолжать.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да вы знаете ли, какое дело следуем, а? Оборотень, вуйдалак, упырь и мцырь!! — взят! — сидит в кандалах — и показывает!! Так что же вы тут говорите…
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что это?
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Благодарность-с.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Какая?
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Двадцатипятирублевая.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Не могу.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Сделайте милость.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Не обижайте, ваше высокородие.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Не могу, говорю я вам, — рад бы, но не могу.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Извольте-с. .
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Послушай, Флегонт Егорыч, ты меня знаешь?
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Помилуйте!
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну — то-то; я, братец, без хитростей, — меньше ста рублей ни копейки.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Обижаете, Антиох Елпидифорыч.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Какая же обида?
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Обижаете.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну веришь ли ты богу?.. Веришь ли?
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Верю.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, не могу.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): За что такая обида?
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Какая же обида? Обиды нет. Обида — произвол; а тут какой же черт произвол, когда моя необходимость… Ну не могу.
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Быть, стало, по-вашему. Ну ты, гнида, где расписаться?
Ванечка (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот-с вам, Флегонт Егорыч, — вот и перышко — мы вам, сударь, в лучшем виде, Флегонт Егорыч-с! Сделайте милость… Флегонт Егорыч…
Попугайчиков (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ишь, крапивное семя, туда же!
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну кто там еще?
Качала (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Дворник Пахомов.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Давай Пахомова.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Подойди. Подойди, говорят. Да подойди к столу-то, черт! Не съест. Ну, — ты свидетель?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я-то?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да, ты-то.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Чаво-с?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): О чтоб тебя… Свидетель ли ты?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Свидетель ли ты?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Свидетель, сударь, свидетель.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я вот только теперь начинаю силу чувствовать. Знал ли ты твоего жильца, надворного советника Силу Копылова?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А…
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Знал, сударь, знал.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну! Таперь — скажи ты мне, не замечал ли ты — не оборачивался ли он во что?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ась?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Бестия, каналия, протоканалия!! Что ж я этак долго около тебя ходить буду; мне ведь твоей братии, скотов, двадцать пять человек спросить надо — ракалия, разве меня хватит, — ведь меня не хватит!!
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как, сударь, вашей милости будет угодно.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ой ли? Как мне угодно, — хорошо. Мне вот как угодно. Эй, Шатала! Стань ты вот здесь! Таперь, как я ему вопрос дам, так ты мне его и резни, — и так ты мне его резни, чтобы у него ответ как пуля вылетел… Понимаешь?
Шатала (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как нам эвтова не понимать, ваше бродие.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Дурак! Стой! — ты не так, а вот когда я ему вопрос изделаю.
Шатала (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Слушаю, ваше бродие.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну вот, сынок, ты таперь мне и объясни, что замечал ты особенного в твоем жильце Силе Копылове?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что… Я… заметил у Коп… ууу… ууу… батюшки…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Осел! Ну что же ты ему самую таперь речь перебил? А? Я тебе что приказал… Ты, стало, моих слов не слушаешь — а? Постой, глупый бык, — я тебе эвту механику устрою… Эй, Качала, — поди сюда!
Качала (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Чаво изволите, ваше бродие?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Стань вот сзади эвтого быка. Вот так , так! Как я тебе сигнал дам, так ты мне его в затылок и двинь… Вот ты у меня, бычье рыло, и будешь знать, когда тебе следует свидетеля резнуть. Ну, вот, дружки, я вам механику и устроил… и устроил… Теперь и отдохнуть можно. Пойдет машина сама собою. Н-ну, приятель — объясни же мне, что заметил ты особенного в твоем жильце, Силе Копылове?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ой, ой, ой… батюшки, у… би… ли… у… би… ли…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ох… стой… Ох — спину сломали… ооо… черти!! палачи! вологоны проклятые, лукопёры… Ишь рыла-то здоровые уставили…
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что это, — что такое?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Помилуйте, Антиох Елпидифорыч, — вот дворника допрашиваю, так никак не соображусь.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ох… о… у… би… ли… у… би… ли…
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что же ты, дубовая башка, так дерешься?
Шатала (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Их блродие изволили говорить: режь — я и резнул.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ты этак человека убьешь.
Шатала (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Никак нет, ваше вшсокородие, я снароуку знаю; я его у самый загривок резнул. Мне их брродие строго приказывают: если ты, говорят, у меня человека убьешь, — так я тебя палками закатаю. Так я эфто у предмете имею.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Батюшка, ваше превосходительство, пощадите; я и так скажу, ей-богу, скажу; мне вот даже повернуть шею невозможно; я что угодно, то и скажу.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А и в самом деле — ну вас, дураков, ступайте вы все к черту. Ну, говори; только ты обстоятельно, братец, говори, — не вертись. Не видал ли ты — оборачивался ли Копылов в зверя или скота какого?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нет, ваше высокородие, ей-богу, нет; в скота он не оборачивался.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Врешь.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ей-богу, не оборачивался; что хотите делайте, не оборачивался; вот в стену — в стену точно что оборачивался.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А!.. Вот оно!..
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Каким образом?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А вот сойдет с лестницы — ну — иное дело — случится — в стену и обернется!
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): В стену?.. Что ж тебе так это и видно?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как же, ваше благородие, мне так это и видно.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что ж тебе видно?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А что лица-то не видно.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Так тебе видно, что лица не видно?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да-с.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А где же лицо?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А в стене.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ай, ай, — а велика ли стена?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как есть наша стена.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Фу-ты, боже мой!.. Длина?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Двадцать пять сажен.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вышина?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Пять сажен.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Пиши!! Так вот мороз по всему и ходит. Изволите видеть, ваше высокородие, необыкновенно. И какое согласие показания с Брандахлыстовою-то!.. Два свидетельские показания — полное доказательство!!
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да, да! Составь журнальное постановление, — а дворника под арест.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ваше высокородие, — не погубите!..
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ни, ни. Нельзя, любезный.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Помилуйте, сударь, кто же будет улицу месть?
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А у тебя есть жена?
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как жены не быть; жена есть.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну жена и выметет.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Где ж ей месть, — она не выметет.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А городовой придет, — да палку возьмет, вот она и выметет.
Пахомов (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну разве городовой палку возьмет.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну — теперь впусти-ка этого помещика…
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Господа… мое почтение. Если вам угодно меня спросить, то я со всею готовностью.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да уж сделайте одолжение…
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я с удовольствием, — я даже с большим удовольствием. Вы бы мне прямо тотчас так сказали — и я бы тотчас с удовольствием… Миленький, дай мне перышко — надо будет ответики написать…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну — вы знали Тарелкина?
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Тарелкина? Нет, не знал.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А Копылова знали?
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Копылова знал.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Следствием открыто, что вы находились с подсудимым в странной и таинственностью облеченной переписке.
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Какою же таинственностью: я с ним о девках переписывался.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Как? Как?
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я у него трех девок купил.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Трех? трех девок? Вы купили. Воспрещено законом.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Строжайше… Продолжай.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Когда и с какой целью дозволили вы себе купить у подсудимого девок, и главное в таком количестве?
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А вот видите, — признаться, я сам недоумевал.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Это не извинение, — мы этого не принимаем.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Мы этого не принимаем.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Молчи. Незнанием, сударь, законов никто да не отговаривается. Извольте показывать.
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Жил я в Москве; приходят ко мне из моего симбирского имения мужики. Батюшка, говорят, барин, купите нам девок. — Где ж, мол, я вам, сиволапое стадо, девок куплю? — Да мы уже и сторговали. — И сторговали? — Говорят: сторговали. — Почем? — Да по двадцати по пяти рублев. — За сотню? — Помилуйте, говорят, за штуку. — Хороши? — Важные, говорят, девки… Ну, думаю, дешево!.. Как, скажите, целую этакую девку, как она есть… за двадцать пять целковых!..
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Дешево!.. Целую этакую девку… Я бы сам дал!!
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот я их и спрашиваю: где ж, мол, такие девки продаются.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да, это интересно: где ж они продаются?
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Мужики мне и говорят: а по соседству в княжой вотчине у управляющего Силы Силича Копылова. Я к Копылову письмо, он мне ответ, — так наша переписка и пошла.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Переписка перепиской, а дело все-таки серьезное; девками торговать, сударь, не дозволено.
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нет, позвольте. Ведь это для тягол, это для тягольного счета.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А мы вот увидим, для чьего счета. По этому обстоятельству неизбежно будет учинить местное дознание, так вы потрудитесь, во-первых, скрепить ваши показания.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Эхма!! Дешево!!
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Очнись — облом! А во-вторых, сударь, — извольте дать подписочку о невыезде из города.
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): К чему же подписку; что за подписка; я и так из города никуда не поеду.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Так уж форма.
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я вам говорю, что не поеду, так вы можете верить. Кажется, между благородными людьми и благородного слова довольно.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Нельзя-с.
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Однако, черт возьми, когда я говорю, так довольно!..
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ей, Качала!..
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что это?.. Стойте!.. опять в темную?!
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да-с. Мы уж попросим опять. Несите в темную.
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну так я подписку, — я лучше подписку — стойте!.. окаянные!! Я даю подписку!! Две подписки!!
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Качала!.. Назад!..
Чванкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я с удовольствием — я с большим, черт возьми, удовольствием… вам подписку дам… я хоть три подписки дам.
Ванечка (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Извольте подписать.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Все, сударь, форма; все форма.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну что у вас, господа, делается?
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Следствие производим, ваше превосходительство; два показания уже приобрели, — свидетели показывают!..
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что же такое?
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Оборачивался!..
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Хорошо. Ну что он?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): В сильном, сильном томлении.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Воды не давали?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ни капли.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): И следовательно, тоска большая и силы нет?
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Какая сила — чуть не околевает.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Хорошо.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): В последнее время при всей лютости, но ослаб. Сознался. Стал показывать, что у вас служил, только сбивчиво и все врет; искренности настоящей еще нет.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Погоди, братец, она будет. Вы имейте в виду, что я как свидетель могу вам сделать очень важное касательно Тарелкина показание. Еще будучи в живых, он вдруг с глубоким огорчением объявил мне, как начальнику, что иногда он бывает зайцем!..
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Собственное признание есть высшее всего мира свидетельство, говорит закон.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да! И что в этом виде собственные его кредиторы производят ему по улицам травлю — что, как он лично меня заверял, доставляет ему несказанные мучения…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Необычайно, ваше превосходительство. Вот, стало, уж имеем в деле два свидетельские показания, что арестант оборачивался, и к этому собственное пред лицом вашим признание…
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): По закону — полное доказательство!
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Стало, дело обставляется отлично!.. Теперь мне непременно надо спросить его по одному предмету. Прикажите подать его сюда.
Ох (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Сейчас, ваше превосходительство. Ей, Качала! подать сюда арестанта.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Воды… ох, воды…
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Допрашивайте.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Говори чистосердечно, кто ты таков?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ох — я Копылов.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вздор.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, я признаюсь, я Тарелкин… только воды… ох… тоска какая…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): И этому не верим. Ничему не верим.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да дайте мне воды; ну я что хотите, скажу, только воды…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Говори — ты мцырь?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну, мцырь.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ты вуйдалак, упырь?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да, да… ох…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Кто твои сообщники?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Весь Петербург и вся Москва.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот оно!.. Показывай поимянно — кто и кто?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Мало ли их!..
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Показывай, говорю!.. Ну главных зачинщиков показывай!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Максим Варравин, экзекутор Живец, частный пристав Ох, квартальный поручик Расплюев.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот те раз!.. Что же тут прикажете делать.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Продолжай!..
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Говори, что вы делали?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ох… людей морили… Вот вы теперь меня морите… ох…
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ты у меня не вертись… Кого вы уморили?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Муромского уморили.
Расплюев (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Что же, кровь высосали?
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Да, всю кровь высосали… да дадите ли вы мне воды — змеиные утробы… Что это… Какой жар стоит… Какое солнце печет меня… Я еду в Алжир… в Томбукту… какая пустыня; людей нет — всё демоны…
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Выйдите — я его сам допрошу.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я здесь! пустой человек!! Ты в моих руках — все открыто — все знаю — ты пропал!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ох… ох… мне все равно…
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Признайся, ты украл бумаги… Отдай — в Сибири будешь…
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Оттого и в Сибири не буду, что не отдам!!
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Умрешь.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Умру, — а не отдам!..
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Томительно умрешь. Я жаждой уморю… Ей, Качала! Принеси, братец, мне стаканчик воды.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): О мучение какое… что это… жар какой…
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Хорошая вода. Что, братец, проточная или ключевая?
Качала (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ключевая, ваше превосходительство, прямо из реки.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Хорошо, братец, ступай себе.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): У… у… боже мой… какое мучение… Нате вот!.. Возьмите их!.. вот они… ваши бумаги… только воды… дайте… дайте…
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Постой… ты, пожалуй, обманешь… . Так; так; они! Ах, предатель, — ах, злодей. Ах, змея — доморощенная змея.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Максим Кузмич, куда же мне теперь деваться? Я лучше куда-нибудь уеду…
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ступай к черту, провались в ад, — только с глаз-то уйди.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Ну — матенька, ваше превосходительство, Максим Кузмич… ну не сердитесь — будьте отцом родным. Простите! Ну что делать; не удалось — ну ваша взяла… Только ради самого создателя вы мне теперь помогите: бумаги-то, бумаги копыловские отдайте: куда мне без них! Формуляр-то его, — я тотчас в Москву и улизну.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот тебе формуляр — возьми!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): А аттестаты-то, аттестаты!..
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Вот тебе и аттестаты , только провались.
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я уйду; ей-богу, уйду… только, Максим Кузмич… — на дорогу-то… вы уж того…
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): На тебе, на!.. черт, дьявол, вурдалак проклятый!.. Кровь ты мою высосал!!
Тарелкин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Господа, вам не надо ли управляющего имением?.. имею вот аттестаты ; об опытности и говорить нечего: прошел огнь и воду! Насчет честности — сами видели: за правду страдал!.. Удостоверение могу представить от любого общества сельского празднословия… но особенное чувствую влечение заняться винокуренной операцией — это уж просто натура говорит… Плодопеременные вам севообороты заведу, и с каким угодно удобрением: компосты ли захотите, или костяное, или жидкое, или, может быть, потверже любите — все могу! Или Либихов порошок, так своими руками сделаю. Одно слово, введу вам прогресс: рациональное хозяйство на вольнонаемном труде… так обделаю, что только ахать будете… Право, подумайте… Харррроший случай!.. Что же? Нет!.. Не хотите? Сделайте одолжение, милостивый государь, потрудитесь записать на случай мой адрес: его высокоблагородию — надворный советник-с — Силе Силичу Копылову — вот их превосходительству Максиму Кузмичу ; они мне передадут-с.
Варравин (Смерть Тарелкина, Сухово-Кобылин): Я тебе говорю: ступай прямо в пекло, — там тебе не откажут — примут!..
Князев (Расточитель, Лесков): Эк, как галдят!
Минутка (Расточитель, Лесков): С утра стоят здесь на дворе; пекота, жарко; оголодали, Фирс Григорьич, а суд еще, гляди, ведь не сейчас начнется. Иван Максимович, говорят, только что сейчас приехал с дачи в город и зашел к голове, но голова его не принял.
Князев (Расточитель, Лесков): Да; не принял. Ну что нам до того — принял или не принял. Скажи, пожалуйста, чего это они все в одно место вверх смотрят?
Минутка (Расточитель, Лесков): Галка вон на карнизе сидит. Галку смотрят.
Князев (Расточитель, Лесков): Что ж она чудного делает, что они в нее воззрились?
Минутка (Расточитель, Лесков): Ничего — хвостом трясет, а они смотрят.
Князев (Расточитель, Лесков): Эко дурачищи!
Народ (Расточитель, Лесков): Ха-ха-ха! У-у! у! у! уре! Полетела! полетела!
Князев (Расточитель, Лесков): Ха-ха! Что за скоты такие. Поди-ка ты сюда. Там спосылай кого-нибудь скорее в мой шинок, что на угле здесь ближе, и прикажи сидельцу, чтоб всем им в долг дал кто сколько вылопает. Понимаешь ли: не давать даром, чтоб не сказали, что я подпаивать хотел всю эту сволочь. В долг пусть лопают. Отдаст ли, не отдаст ли который, но только в долг давать... Беги.
Минутка (Расточитель, Лесков): В минуту, Фирс Григорьич.
Князев (Расточитель, Лесков): А ты, отец, чего-то нюни распустил?
Мякишев (Расточитель, Лесков): Жалко мне его. Я его люблю.
Князев (Расточитель, Лесков): Чурилка ты, как посмотрю я на тебя, а не купец! Что, будем так к примеру рассуждать,— что, если я напьюся допьяна, да в твоих глазах полезу в реку — пустишь ты меня? Топись, мол, Фирс Григорьич, я с тебя твоей воли не снимаю? или поприудержать безделицу? Что тебе долг-то твой христианской повелевает?
Мякишев (Расточитель, Лесков): Да христианский долг, конечно...
Князев (Расточитель, Лесков): «конечно» Ну то-то и оно . Не то что просто приудержишь, а если буянить стану, так и свяжешь да положишь, пока умирать охота пройдет. Не что иное и с ним делают: он топиться хочет, а мы его удерживаем; он буянит — что делать, мы его свяжем.
Мякишев (Расточитель, Лесков): свяжем Вот это-то вот, -то ... слово сие жестоко есть.
Князев (Расточитель, Лесков): А если Марьюшка к тебе назад придет на хлебы, да не одна еще теперь, а с внучками, которые всё есть-то просят, сие не жестоко будет?
Анна Семеновна (Расточитель, Лесков): Да ты чего с ним, Фирс Григорьич, говоришь-то? О чем? Он ведь небось не понимает.
Мякишев (Расточитель, Лесков): Небось понимаю.