xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Ховун (Снежимочка, Хлебников): Что? злое почуял, вещун?
Снежимочка (Снежимочка, Хлебников): Что это? Город? Или весна? Прощай, дед, мне жалко тебя. Вот я и среди людей. Садись мне на плечо, ворон, мы пойдем вместе.
Славодей (Снежимочка, Хлебников): Люд стал лед, И хохот правит свой полет. О, город — из улиц каменный лишай, Меня меня ты не лишай. Но что это? Иль пашня я безумья борон? Но нет: видение и на плече виденья ворон! Но что ж! Встречаясь с женщиной, не худо поклониться. Ах, ее глаза блестят, как днем зарницы!
Женщина с ведрами (Снежимочка, Хлебников): Ишь какая белавая барышня!
Пьяница (Снежимочка, Хлебников): Я пью или не пью?
Зимний голос (Снежимочка, Хлебников): О, дщерь! Блюди белый закон.
Снегей (Снежимочка, Хлебников): О, не ходи!
Славодей (Снежимочка, Хлебников): «И дымнолиственных бор труб Избы закатной застит сруб».
Прохожие (Снежимочка, Хлебников): Мы забыли два слова: гайдамак и басурман — Запорожскую Сечь.
Нищий (Снежимочка, Хлебников): Я есть хочу... я голоден... есть охота... дайте мне.
Снежимочка (Снежимочка, Хлебников): Это лешачонок? А это что? Это лосиха везет, взявши зубами ветку, на которой сидит несколько людей? Мы любили так забавляться у себя в лесу.
Мальчики (Снежимочка, Хлебников): Снегурочка! Снегурочка! Помнишь, видели в Народном доме?
Ученый (Снежимочка, Хлебников): Всю науку придется перестроить.
Некто (Снежимочка, Хлебников): Ай, какие черносотенные глаза!
Городовой (Снежимочка, Хлебников): Барышня... а барышня! .. Никак нельзя...
Снежимочка (Снежимочка, Хлебников): Кто ты?
Славодей (Снежимочка, Хлебников): Городовой... о, мой милый городовой... вот я, и вот мой вид на жительство... веди меня, куда хочешь, но ее оставь: не разрушай видения. Молю тебя!
Старуха (Снежимочка, Хлебников): Миленочек, миленочек, пожалей ее: видишь, она с дороги.
Пристав (Снежимочка, Хлебников): Что здесь такое? А! нарушение пристойного!
Снежимочка (Снежимочка, Хлебников): Кто этот высокий в рядне цвета осины?
Пристав (Снежимочка, Хлебников): Я сказал, что не могу и не могу! Ведите в участок!
Отставший спутник (Снежимочка, Хлебников): О! я пью или не пью?
Дети (Снежимочка, Хлебников): Снегурочка! Снегурочка! Мы помним ее. Мы видели!
Некто (Снежимочка, Хлебников): Ужас... где я ее видел? В какой грезе? каком безумстве! Она! она! она!
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Что медленность его, Осман, мне предвещает?
Осман (Фемист и Иеронима, Майков): Конечно, государь, он войски укрощает, Сомненья не имей о верности его, Он всё употребит для блага твоего; Но воин, яростью внезапно восхищенный, Презрев монаршу власть и права те священны, Которые хранить закон ему велит, Не скоро воин сей свирепство утолит. И если, государь, вещать теперь я смею?
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Вещай.
Осман (Фемист и Иеронима, Майков): Почти сие ты ревностью моею. Хоть свет могущество султанов прежних зрел, Но ни един из них сих прав не приобрел, Какие получил ты храбростью своею. Подсолнечна полна вся славою твоею, Она везде вослед стопам твоим летит И свет оружие твое со страхом чтит. Нам вера сей закон хотя и предписует, Да руку ту мы чтим, котора наказует; Но если воин мог попрати сей закон, Тогда уже и всё попрати может он; Не крепки для него святые узы веры. Воспомни, государь, плачевные примеры: Подвигший на себя яны́чар Баязет Им братию свою на жертву предает; Оставленный Селим в оковах жизнь влачити, Не мог в них ярости ужасной умягчити И тем, что жертвовал любовницей своей; Увенчанный от рук их храбрый Амулей Со властью принужден и жизнь свою оставить. Примеров множество возможно сих представить, Их наглость может всё сие располагать, На троны возводить и с тронов низвергать, Кто был вчера монарх на их высоком троне, Сегодня в узах тот и жизнь влачит во стоне Родитель твой хотя всю жизнь в венце блистал, Однако же и он их гордость испытал. У страшного сего и гордого народа Достоинство на трон восходит, не порода; Они, достоинство единое любя, Взвели на сей престол монархом и тебя. Храни, о государь! ты мысли в них рождении, Да не жестокостьми твоими возбужденны, Восстанут, зря тебя утопшего в любви; Восстань и наглое роптанье их прерви.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Не страшны мне, Осман, их нравы толь суровы, Мой образ подкрепит ослабши те оковы, Которые они прервати мыслят днесь; Умолкнет предо мной народ строптивый весь, Когда меня в моем величестве увидит; Послушен будет мне, мятеж возненавидит; Колико я могу, я то тебе явлю И паки между их покой восстановлю.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Явися, государь, смущенному народу, Явися и прерви ужасну непогоду, Грозящая толпа янычар вопиет: Да взыдет на престол младый наш Баязет. Сей юноша, тобой рожденный от Расимы, Их наглостью теперь на трон твой возносимый, Возможет приключить ужасны нам беды, Лишимся мы тебя, а ты твоей чреды; Уже не внемлются начальников приказы, И слышатся меж их одни твои отказы. Гласят: коль пленницу не выдаст Магомет, Так более ему над нами власти нет; Нигде от нас ее он больше не сокроет, Наш гнев в крови ее престол его обмоет.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): В крови ее!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Мятеж сей клятвой утвержден, Я сам, о государь! сокрыться принужден, Едва спасением нашел сии чертоги.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Так пленница моя виною их тревоги?
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Сия едина есть их наглости вина. Поди скорей, твоя нам помощь всем нужна; Поди, о государь! народ не умолкает.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Он дерзостью меня ко гневу привлекает, Но чтобы усмирить волнующихся глас, Поди и объяви сим дерзким мой указ, Скажи, что мне мое уж пламя неприятно, Что слава днесь меня восхитит невозвратно, Что я их поведу к ужаснейшим бедам, И, может быть, мою им пленницу предам, Но собственной моей рукою пораженну. Поди и успокой их наглость разъяренну, Ступай, беги, исполнь веления мои!
Осман (Фемист и Иеронима, Майков): Ты видишь, государь, опасности сии: Мяте́жи воинства все меры превосходят И дерзости своей предела не находят. Коль подлинно их гнев ты хочешь обуздать, Так должен им свою любовницу предать.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Ты думаешь, что я хочу ее оставить, А я хочу ее от пагубы избавить; Притворством таковым я наглость их смирю И после оного не то я сотворю; Я воинство еще мне верное имею; Спеши отсель скорей с указом к Амарбею; Он вскоре может к нам на помощь поспешить. Тьмочисленны полки всё могут утишить; А мы, сей помощью усилившись, восстанем И на преступников внезапным громом грянем!
Осман (Фемист и Иеронима, Майков): На то ли, государь, ты стал ее любить, Чтоб в пламени своем народ свой погубить? Не с тем ты, государь, воссел здесь на престоле.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Однако ж и не с тем, чтоб быть мне здесь в неволе. Поди и пленницу представь ко мне пред взор; Хочу еще ее внимати разговор, И если прежние услышу я отказы, Покрою кровию всех прелестей заразы, И войско и сию мне вредную красу — Всё гневу моему на жертву принесу!
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Любовь, одна любовь испросит ей пощаду... О мысль бесплодная! ты множишь лишь досаду. Возможно ли ее мне склонность получить? Возможно ли мое мне бремя облегчить? Напрасно иногда я гнев хотел насытить И в ярости моей мнил жизнь ее похитить; Но тщетно пред нее в сей злобе прихожу: Узря ее с собой, смущаюсь и дрожу, Рука моя и гнев в то время ослабеют. Какую власть на мне глаза ее имеют! Гони, о Магомет, из мыслей вон мечту; Пойдем, я более зараз ее не чту; Остановила все она мои победы; Что мыслят обо мне теперь мои соседы? Уже Родос главу подъемлет к небесам. Увы, я слабости моей гнушаюсь сам! Пойдем, несклонную к ногам своим повержем… Ах, нет! отвержем гнев и гордость всю отвержем. Пойдем и станем ей о браке говорить. Но можно ль хлад ее во пламень претворить? Несклонная, страшась, на образ мой взирает И титлы громкие со мною презирает; Не так она своих страшится и оков, Как взора моего, любви и нежных слов. Противный мне Фемист в устах ее твердится. О небо! дай в моем мне гневе утвердиться И вынь противную из сердца воли страсть!..
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Поди и упреждай, княжна, свою напасть, Спасай свои красы от бури сей опасной, Спасай себя, спасай от гибели ужасной; Янычары хотят твою пролити кровь; Спасти тебя теперь возможет лишь любовь.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Что медлишь? отдавай скорей сию им жертву, Пускай они меня сей час повергнут мертву; Лечи свою ты страсть сей жертвою, лечи; Увидишь ты меня бегущу на мечи И повергающусь на копья их с размаху, Летящую на смерть от глаз твоих без страху!
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): От глаз моих, княжна жестокая, от глаз! Неужели ты мнишь, что в сей ужасный час Исторгнуть не могу тебя из сей напасти? Не допущу тебя под их мечьми упасти, Не допущу пролить твою дражайшу кровь. Внемли мои слова, внемли мою любовь, Внемли, прекрасная, монарх тебе вещает, Он взвесть тебя с собой на трон свой обещает; Прийми сей нежный дар, прийми, не возгордись, И именем моей супруги насладись, Будь мне участница, поди со мной ко трону, Заставь народ молчать, нося мою корону.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Ты хочешь, наконец, супругом быть моим?
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Иль ты гнушаешься уже и титлом сим И дар, сей дар тебе даемый, отметаешь? Ты узы моему венцу предпочитаешь, Который на тебя любовь моя кладет; Союз со мной твои оковы разорвет. И превратит тебе их в скипетр и державу. Возобнови, княжна, свою ты падшу славу.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Уже ты всю ее мне в бедство претворил, Когда оружием сей город разорил.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Что молния моя сей град опустошила, Тебя родителей и области лишила, Не я виновен в том, но должность всех царей Ввела перед тобой меня в проступок сей; Но если бы я знал, что должностью такою Лишу свободы ввек тебя, себя покою, Победы бы я сей имети не желал, В других бы я страна́х других побед искал. Мне жаль, что сражена рукою ты моею. Жалей себя, княжна, как я тебя жалею.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Когда бы ты меня, несчастную, жалел, Не то бы ты теперь намеренье имел. Напрасно должностью ты зверство покрываешь, Геройским именем тиранство называешь; Тверди, что я тобой познала бедность, плен, Тобою мой Фемист несчастный погублен.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Ты мысли своея отнюдь не пременяешь И только одного Фемиста вспоминаешь. Престань несносное названье мне твердить, Потщись, княжна, потщись мой гнев предупредить.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): О ненавистное название во греках! Тиран в твоей любви, тиран в твоих утехах, Ты тщишься всю мою свободу похищать...
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Доколе за себя не буду я отмщать? Терпение прейдет, и гнев мой воспылает.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Отмщай, когда отмщать душа твоя желает; Ты тщетно мне своим мучительством грозишь, Ничем моей души, ничем не поразишь. Герои своея тем славы не теряют, Когда они от рук злодейских умирают. Внимая склонности свирепыя души, Сверши, злодей, на мне ты ярость всю, сверши; Ты властен здесь, а я бессильна пред тобою; Но помни ты предел, поставленный судьбою, Когда она кому возвыситься велит, То прежде одному упасть определит; Так ныне нашим ты падением возвышен, И нашим бедствием и славен стал и пышен, Благополучен ты, и бедны мы теперь, Однако своему ты счастию не верь; Небес толикий гнев над нами примечая, Страшися сам сему подобного случая.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Учения сего я слышать не хочу, А гордость я твою мгновенно укрочу. Порок мой познаю и слабость ясно вижу, Жестокая, тебя я больше ненавижу! Насытишь вскорости ты мой правдивый гнев; Поди, уж на тебя разверзла смерть свой зев… Ах нет, княжна, постой, еще тебя жалею! Трони́сь, жестокая, поступкою моею; По тьме ужасных клятв, чтоб мне тебе отмстить, Я чувствую, что я могу тебя простить. Не упускай сея последния минуты!
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Вонзай свой алчный меч, насыти гнев свой лютый! Напрасно тратишь ты со мной свои слова, Не мни меня склонить, доколе я жива; Я гнев твой ставлю в смех и муку в утешенье'. Ступай, произноси на смерть мою решенье, Мне сноснее она, как твой ужасный брак. А ты, летающий в уме дражайший зрак, Почувствуй, ежели почувствовати можно, Что я и в злой сей час люблю тебя неложно, И во отмщение творимого нам зла Тирана нашего спокойство потрясла. Поди, мучитель злой, я зреть тебя гнушаюсь.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): О небо! я уже терпения лишаюсь. Возможно ли, чтоб так был презрен Магомет? Уж воинство мое давно сей жертвы ждет, Уж более тебя мой взор не удостоит. О пагубе твоей мой гнев ответ устроит!
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Поди, тиран, поди и смерть мою готовь, Пролей без жалости мою несчастну кровь, За награждение удар я твой приемлю И с радостью из уст твоих ответ твой внемлю. Спеши, желанна смерть, изъемли дух мой вон. И претворяй мне жизнь горчайшу в сладкий сон. О жизнь несносная! на что ты мне далася! На что я в матерней утробе зачалася! На то ль, чтоб на меня пасть бедствию сему И после жертвой быть тирану моему? О день, ужасный день! кровавое сраженье!.. Родители мои! плачевно вображенье... Фемист!.. нельзя мне вас воспомнить не стеня, Познаете ли вы, несчастную, меня? Могу ль я с вами быть? мне с вами быть прелестно, Увы! единое сие мне не известно. О солнце! скрой свой луч из глаз моих скорей И дай мне видети, кто жизни мне милей!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Любуйся и дивись: я подняла всю лавку Мадам Каре. Что ж вы? Всё ставьте по местам: Цветы и шали здесь, фарфор и бронзы там.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Тьфу, пропасть! разве ты, мой свет, сняла поставку На Петергофскую дорогу всю?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вот на! За эти мелочи, благодаря закладной, Ее сиятельство заплатит мне сполна.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): А сколько мне придет из полного?
Маша (Пустодомы, Шаховской): И, жадный! Стыдися; разве я с каретников твоих, Купцов, обойщиков, башмачников, портных И прочей подлости беру себе проценты?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Ты знаешь, что от них плохие барыши; То ль дело модные торговки...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Не греши; Ну можно ли сравнить платочки, шляпки, ленты С бумажками, что ты, а пуще Цаплин...
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Так, Дела его идут гораздо наших глаже: Он гуртом грабит, мы щечимся кое-как, Да черт с ним, тот не вор, кто не пойман в краже. И пусть бы княжеским живился он добром, С ворами в доле был, коверкал всё вверх дном, А то и у меня, плут, тянет...
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Безделку - Тебя.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вот новое!
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Да нет, голубчик мой! Теперь уж нелегко разделаться со мной: Как княжеский должник, я не пойду на сделку, Мы знаем кое-что.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Что знаешь?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Ничего. Давно ли он бежал, зачем и от кого, Мне намекнули...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вздор, он из приказных.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Точно, В приказе он сидел, да только как и где - Мне сказано.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Тебе наврали гиль нарочно, А ты и веришь.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Так, да, к Цаплина беде, Есть люди...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Тише!..
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Что?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Всё, кажется, в порядке. Княгиня сходит вниз.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Что так она грустна?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Она в чувствительно-вздыхательном припадке, Да вот лекарство ей.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как, Маша, ты скучна, Куда девалася?.. Я утро всё страдала, Мигрень и спазмы... Ах!.. Тебе меня не жаль!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Ваш князь услал меня.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Мой муж? зачем?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Чтоб шаль Отыскивать для вас.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А ты ему сказала?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Пришлося к слову...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! да кто тебя просил? Не стыдно ль быть такой болтуньей. - Что ж, нашла ли?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Взгляните.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Это что?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Фарфоры, бронзы, шали Вам присланы в сюрприз от князя.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как он мил! Однако их принять мне должно ли... не знаю. И так графиня всем кричит, что я мотаю, Что я... Но покажи.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Я угадала ль?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, Кайма совсем не та.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Постойте, вот другая.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Такие ль пальмы, фи!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Так эта...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что за цвет!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Извольте посмотреть, вот точно шаль такая, Как описали вы! - Она ли?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Не она.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Так вам не нравится неужли?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ни одна.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Ну, к счастью, что взяла я их на уговоре И отнесу назад.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Оставь, я всё беру. Годится мне таскать на даче поутру.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Из экономии.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А в бронзе и фарфоре Посмотрим выбор твой.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Их выбрала не я.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да кто ж?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Мадам Каре; лишь только с корабля Успела получить - и тотчас к вам послала.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Неужли?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Чтобы вам приятней был сюрприз, Она всё лучшее нарочно выбирала.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Какая умница!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вот к завтраку сервиз.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, прелесть! что за цвет!
Маша (Пустодомы, Шаховской): А вазы?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Загляденье! Какая форма, вкус!
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): А бронзы?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Восхищенье! Как этот мил Амур, ну что видала ты Пленительней его?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Лихая позолота! Как жар горит.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А там в корзине что?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Цветы.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Подай. - Тотчас видна парижская работа!
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): А сделаны в Морской.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Так хочется нюхнуть!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): По чести, ландыши живые не живее. Ах, Маша! подойди. Не может быть ловчее! Что за гирляндочка!..
Маша (Пустодомы, Шаховской): Позвольте мне взглянуть. Чудесно! и божусь, пристало к этой роже.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Фи, Маша!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Несессер угодно ль вам купить?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): На что?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Чтоб за сюрприз сюрпризом заплатить.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Прекрасно! я сама хотела сделать то же. И кто тебе шепнул?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Да разве мудрено Мне было угадать - я сердце ваше знаю.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, Маша! права ты, я мужа обожаю! Он всё на свете мне, - он счастье мне одно!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Так несессер послать к нему скорее должно.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Сейчас же. Где мой муж?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Изволит за письмом Сидеть с Инквартусом.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Возьми ж - и осторожно, Чтоб не приметил он, поставь перед окном, Совсем против бюро. Он, верно, удивится...
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): И будет очень рад.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Неси ж скорей.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Бегу!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ничем и никогда я так не восхищалась. Ах! я от радости, боюсь, занемогу!
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Что это? боже мой! я не туда попалась!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Ай, ай!
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Куда меня злодеи завезли? Здесь лавка модная.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как было мне досадно, Что я...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Смотри, как всё расставлено парадно.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): И вы не сердитесь?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Конечно, корабли К нам приплыли?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А я занемогла от скуки.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Мне жаль. - Да это что?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Мой князь прислал сейчас.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Уж не коммерции ль открыть он хочет класс?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как можно?..
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Для чего ж? он знает все науки, Так по-ученому, быть может, и расчел, Что этим промыслом деревню, дом и дачу Изволит выкупить.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Вы шутите!
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, плачу, Что, по грехам моим, злой дух меня довел, На старости моей, до сраму и до брани. Уж достается мне!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): За что?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): За что? За вас! Не смею показать я к добрым людям глаз.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): За нас! да отчего?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): А вот от этой дряни, С которой будет вам расплата не легка. Ваш благодатный дом, с крыльца до чердака, Напичкан бронзами, шалям твоим нет счета, Фарфору нет числа, цветами пруд пруди, А всё еще давай! - И как тебе охота Обогащать плутов? Да, свет мой, погоди! Уж ваши все дела идут что день, то хуже, И должники уймут от мотовства тебя.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Кто, я мотаю?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, - взгляни вокруг себя.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да это всё мой муж...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): В твоем премудром муже Нет толку; в этом я, коль надо, присягну; Но в том уверена и побожуся смело, Что хочешь на него свалить свою вину.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): По чести, Маша вам пусть скажет...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Вот что дело! Признаться надобно, порука хороша.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Но я...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Ведь ты, мой свет, взята из модной лавки.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вы знаете...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Скажи ж, по скольку с барыша Мадам тебе дарить изволит на булавки Из денег, что она пересылает к ней?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Так можно ль обижать?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Кого?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Честных людей. Мадам Каре и я...
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Кто вы - весь город знает.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Тем лучше.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Замолчи!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Извольте, я бедна, Служу другим - итак, молчать принуждена, Хоть права.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Боже мой! и эта рассуждает! Что за мамзель? в каком Париже родилась? Служанка, вот и всё... откуда спесь взялась? Что делать... век такой, от мала до велика Все лезут в умницы, у всякого есть честь, Все обижаются...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да можно ль перенесть Обиду без вины!
Графиня (Пустодомы, Шаховской): А вот стоит улика. Всё это забрала ты в вашей лавке?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Так; Да разве показать никак нельзя?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Никак. Тем менее греха, чем дальше от соблазна. И что показывать? не вижу ничего Завидного... всё дрянь... Не правда ль?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): С вами разно Мы видим, тетушка.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): И точно оттого Ты будешь в бедности, хоть и была богата; А я из малого скопила кое-что. Пусть город весь кричит, что я не торовата, Однако ж на меня не плачется никто, Не утирают слез моими векселями, Живу себе своим, чужого не люблю, Нет бронзы у меня, не хвастаюсь шалями, Не на фарфоре ем, зато спокойно сплю, И от долгов моя подушка не вертится. Да ты где мотовству успела научиться? Оставшись сиротой, в дому моем взросла, А в нем поважена к издержкам не была.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! правда, тетушка.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Вздыхай, вздыхай, а скоро Придет, сударыня, и мне с тобою выть.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что ж делать я должна, чтоб вас развеселить?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Не должно в долг хватать ни бронзы, ни фарфора, Ни шалей, ни цветов, в которых проку нет.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Да знаете ль, на что их принесли?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Не знаю, Да не хочу и знать.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Скажи, что оставляю Я шаль одну.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): На что?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Позвольте.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, мой свет! Что это?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Тетушка, день вашего рожденья В июле, кажется?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, в мае...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Всё равно. Иметь такую шаль желали вы давно.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Помилуй!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Неужли хотите огорченье Вы сделать мне?
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Не то...
Маша (Пустодомы, Шаховской): А вам она к лицу.
Графиня (Пустодомы, Шаховской): Да, верно, в долг взята?