xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Боюсь мертвых! Спасите! В подвал!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Куда ты? Остановись! Остановись!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Умерли... И дети? Дети? Они выросли бы, и у них появились бы идеи... Какие? Повесить щенка?.. А ты, мой друг. Какая у тебя была идея, кроме одной - никому не делать зла, лежать у ног, смотреть в глаза и сытно есть!.. За что же вешать собаку?..
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Хуже слухи каждый час. Петлюра идет на нас! Пулеметы мы зарядили, По Петлюре мы палили, Пулеметчики-чики-чики... Голубчики-чики... Выручали вы нас, молодцы!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Черт тебя знает, что ты поешь! Кухаркины песни. Пой что-нибудь порядочное.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Хошь ты пой, хошь не пой, В тебе голос не такой! Есть такие голоса... Дыбом станут волоса...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Это как раз к твоему голосу и относится.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, это ты напрасно, ей-Богу! У меня есть голос, правда не такой, как у Шервинского, но все-таки довольно приличный. Драматический, вернее всего – баритон. Леночка, а Леночка! Как, по-твоему, есть у меня голос?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): У кого? У тебя? Нету никакого.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Это она расстроилась, потому так и отвечает. А между прочим, Алеша, мне учитель пения говорил: «Вы бы, говорит, Николай Васильевич, в опере, в сущности, могли петь, если бы не революция».
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Дурак твой учитель пения.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Я так и знал. Полное расстройство нервов в турбинском доме. Учитель пения – дурак. У меня голоса нет, а вчера еще был, и вообще пессимизм. А я по своей натуре более склонен к оптимизму. Хотя ты знаешь, Алеша, я сам начинаю беспокоиться. Девять часов уже, а он сказал, что утром приедет. Уж не случилось ли чего-нибудь с ним?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ты потише говори. Понял?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Вот комиссия, Создатель, быть замужней сестры братом.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Который час в столовой?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Э... девять. Наши часы впереди, Леночка.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Не сочиняй, пожалуйста.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ишь, волнуется. Туманно... Ах, как все туманно!..
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Не надрывай ты мне душу, пожалуйста. Пой веселую.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуйте, дачники! Здравствуйте, дачницы! Съемки у нас уж давно начались... Гей, песнь моя!.. Любимая!.. Буль-буль-буль, бутылочка Казенного вина!!. Бескозырки тонные, Сапоги фасонные, То юнкера-гвардейцы идут...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Черт знает что такое! Каждую минуту тухнет. Леночка, дай, пожалуйста, свечи.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Да!.. Да!..
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Какая-то часть прошла.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Как близко. Впечатление такое, будто бы под Святошином стреляют. Интересно, что там происходит? Алеша, может быть, ты пошлешь меня узнать, в чем дело в штабе? Я бы съездил.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Конечно, тебя еще не хватает. Сиди, пожалуйста, смирно.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю, господин полковник... Я, собственно, потому, знаешь, бездействие... обидно несколько... Там люди дерутся... Хотя бы дивизион наш был скорее готов.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Когда мне понадобятся твои советы в подготовке дивизиона, я тебе сам скажу. Понял?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Понял. Виноват, господин полковник.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, где же мой муж?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Приедет, Леночка.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Но как же так? Сказал, что приедет утром, а сейчас девять часов, и его нет до сих пор. Уж не случилось ли с ним чего?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Леночка, ну, конечно, этого не может быть. Ты же знаешь, что линию на запад охраняют немцы.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Но почему же его до сих пор нет?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, очевидно, стоят на каждой станции.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Революционная езда, Леночка. Час едешь, два стоишь. Ну вот и он, я же говорил! Кто там?
Голос Мышлаевского (Дни Турбиных, Булгаков): Открой, ради Бога, скорей!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Да это ты, Витенька?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну я, конечно, чтоб меня раздавило! Никол, бери винтовку, пожалуйста. Вот, дьяволова мать!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Виктор, откуда ты?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Из-под Красного Трактира. Осторожно вешай, Никол. В кармане бутылка водки. Не разбей. Позволь, Лена, ночевать, не дойду домой, совершенно замерз.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, Боже мой, конечно! Иди скорей к огню.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ох... ох... ох...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Что же они, валенки вам не могли дать, что ли?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Валенки! Это такие мерзавцы!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вот что: там ванна сейчас топится, вы его раздевайте поскорее, а я ему белье приготовлю.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Голубчик, сними, сними, сними...
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Сейчас, сейчас.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Легче, братик, ох, легче! Водки бы мне выпить, водочки.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Сейчас дам.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, пальцы на ногах поморожены.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Пропали пальцы к чертовой матери, пропали, это ясно.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ну что ты! Отойдут. Николка, растирай ему ноги водкой.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Так я и позволил ноги водкой тереть. Три рукой. Больно!.. Больно!.. Легче.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ой-ой-ой! Как замерз капитан!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Сейчас же в ванну его. На!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Дай тебе Бог здоровья, Леночка. Дайте-ка водки еще.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Что, согрелся, капитан?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Легче стало.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ты скажи, что там под Трактиром делается?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Метель под Трактиром. Вот что там. И я бы эту метель, мороз, немцев-мерзавцев и Петлюру!..
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Зачем же, не понимаю, вас под Трактир погнали?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): А мужички там эти под Трактиром. Вот эти самые милые мужички сочинения графа Льва Толстого!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Да как же так? А в газетах пишут, что мужики на стороне гетмана...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты, юнкер, мне газеты тычешь? Я бы всю эту вашу газетную шваль перевешал на одном суку! Я сегодня утром лично на разведке напоролся на одного деда и спрашиваю: «Где же ваши хлопцы?» Деревня точно вымерла. А он сослепу не разглядел, что у меня погоны под башлыком, и отвечает: «Уси побиглы до Петлюры...»
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ой-ой-ой-ой...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Вот именно «ой-ой-ой-ой»... Взял я этого толстовского хрена за манишку и говорю: «Уси побиглы до Петлюры? Вот я тебя сейчас пристрелю, старую... Ты у меня узнаешь, как до Петлюры бегают. Ты у меня сбегаешь в царство небесное».
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Как же ты в город попал?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Сменили сегодня, слава тебе Господи! Пришла пехотная дружина. Скандал я в штабе на посту устроил. Жутко было! Они там сидят, коньяк в вагоне пьют. Я говорю, вы, говорю, сидите с гетманом во дворце, а артиллерийских офицеров вышибли в сапогах на мороз с мужичьем перестреливаться! Не знали, как от меня отделаться. Мы, говорят, командируем вас, капитан, по специальности в любую артиллерийскую часть. Поезжайте в город... Алеша, возьми меня к себе.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): С удовольствием. Я и сам хотел тебя вызвать. Я тебе первую батарею дам.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Благодетель...
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ура!.. Все вместе будем. Студзинский – старшим офицером... Прелестно!..
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы где стоите?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Александровскую гимназию заняли. Завтра или послезавтра можно выступать.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ты ждешь не дождешься, чтобы Петлюра тебя по затылку трахнул?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, это еще кто кого!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, Виктор, отправляйся, отправляйся. Иди мойся. На простыню.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена ясная, позволь, я тебя за твои хлопоты обниму и поцелую. Как ты думаешь, Леночка, мне сейчас водки выпить или уже потом, за ужиному сразу?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я думаю, что потом, за ужином, сразу. Виктор! Мужа ты моего не видел? Муж пропал.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты, Леночка, найдется. Он сейчас приедет.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ну вот он-он!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Господи, что это за звонок?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Вот я и приехал. Со звонком у вас я что-то сделал.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Это вы кнопку вдавили.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, Боже мой! Простите, ради Бога! Вот я и приехал. Здравствуйте, глубокоуважаемая Елена Васильевна, я вас сразу узнал по карточкам. Мама просит вам передать ее самый горячий привет. А равно также и Алексею Васильевичу.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Мое почтение.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуйте, Николай Васильевич, я так много о вас слышал. Вы удивлены, я вижу? Позвольте вам вручить письмо, оно вам все объяснит. Мама сказала мне, чтобы я, даже не раздеваясь, дал вам прочитать письмо.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Какой неразборчивый почерк!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Да, ужасно! Позвольте, лучше я сам прочитаю. У мамы такой почерк, что она иногда напишет, а потом сама не понимает, что она такое написала. У меня тоже такой почерк. Это у нас наследственное. «Милая, милая Леночка! Посылаю к вам моего мальчика прямо по-родственному; приютите и согрейте его, как вы умеете это делать. Ведь у вас такая громадная квартира...» Мама очень любит и уважает вас, а равно и Алексея Васильевича. И вас тоже. «Мальчуган поступает в Киевский университет. С его способностями...» – ах уж эта мама!.. – «...невозможно сидеть в Житомире, терять время. Содержание я буду вам переводить аккуратно. Мне не хотелось бы, чтобы мальчуган, привыкший к семье, жил у чужих людей. Но я очень спешу, сейчас идет санитарный поезд, он сам вам все расскажет...» Гм... вот и все.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Позвольте узнать, с кем я имею честь говорить?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Как – с кем? Вы меня не знаете?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): К сожалению, не имею удовольствия.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Боже мой! И вы, Елена Васильевна?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): И я тоже не знаю.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Боже мой, это прямо колдовство! Ведь мама послала вам телеграмму, которая должна вам все объяснить. Мама послала вам телеграмму в шестьдесят три слова.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Шестьдесят три слова!.. Ой-ой-ой!..
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Мы никакой телеграммы не получали.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Не получали? Боже мой! Простите меня, пожалуйста. Я думал, что меня ждут, и прямо, не раздеваясь... Извините... я, кажется, что-то раздавил... Я ужасный неудачник!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Да вы, будьте добры, скажите, как ваша фамилия?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ларион Ларионович Суржанский.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Да это Лариосик?! Наш кузен из Житомира?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ну да.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): И вы... к нам приехали?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Да. Но, видите ли, я думал, что вы меня ждете... Простите, пожалуйста, я наследил вам... Я думал, что вы меня ждете, а раз так, то я поеду в какой-нибудь отель...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Какие теперь отели?! Погодите, вы прежде всего раздевайтесь.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Да вас никто не гонит, снимайте пальто, пожалуйста.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Душевно вам признателен.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Вот здесь, пожалуйста. Пальто можно повесить в передней.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Душевно вам признателен. Как у вас хорошо в квартире!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, что же мы с ним будем делать? Он симпатичный. Давай поместим его в библиотеке, все равно комната пустует.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Конечно, поди скажи ему.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вот что, Ларион Ларионович, прежде всего в ванну... Там уже есть один – капитан Мышлаевский... А то, знаете ли, после поезда...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Да-да, ужасно!.. Ужасно!.. Ведь от Житомира до Киева я ехал одиннадцать дней...
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Одиннадцать дней!.. Ой-ой-ой!..
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ужас, ужас!.. Это такой кошмар!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну пожалуйста!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Душевно вам... Ах, извините, Елена Васильевна, я не могу идти в ванну.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Почему вы не можете идти в ванну?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Извините меня, пожалуйста. Какие-то злодеи украли у меня в санитарном поезде чемодан с бельем. Чемодан с книгами и рукописями оставили, а белье все пропало.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, это беда поправимая.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Я дам, я дам!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Рубашка, впрочем, у меня здесь, кажется, есть одна. Я в нее собрание сочинений Чехова завернул. А вот не будете ли вы добры дать мне кальсоны?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): С удовольствием. Они вам будут велики, но мы их заколем английскими булавками.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ларион Ларионович, мы вас поместим в библиотеке. Николка, проводи!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Пожалуйте за мной.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Вот тип! Я бы его остриг прежде всего. Ну, Леночка, зажги свет, я пойду к себе, у меня еще масса дел, а мне здесь мешают.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Кто там?
Голос Тальберга (Дни Турбиных, Булгаков): Я, я. Открой, пожалуйста.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Слава Богу! Где же ты был? Я так волновалась!
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Не целуй меня, я с холоду, ты можешь простудиться.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Где же ты был?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): В германском штабе задержали. Важные дела.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну иди, иди скорей, грейся. Сейчас чай будем пить.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Не надо чаю, Лена, погоди. Позвольте, чей это френч?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Мышлаевского. Он только что приехал с позиций, совершенно замороженный.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Все-таки можно прибрать.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я сейчас. Ты знаешь, еще новость. Сейчас неожиданно приехал мой кузен из Житомира, знаменитый Лариосик, Алексей оставил его у нас в библиотеке.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Я так и знал! Недостаточно одного сеньора Мышлаевского. Появляются еще какие-то житомирские кузены. Не дом, а постоялый двор. Я решительно не понимаю Алексея.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Володя, ты просто устал и в дурном расположении духа. Почему тебе не нравится Мышлаевский? Он очень хороший человек.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Замечательно хороший! Трактирный завсегдатай.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Володя!
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Впрочем, сейчас не до Мышлаевского. Лена, закрой дверь... Лена, случилась ужасная вещь.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что такое?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Немцы оставляют гетмана на произвол судьбы.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Володя, да что ты говоришь?! Откуда ты узнал?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Только что, под строгим секретом, в германском штабе. Никто не знает, даже сам гетман.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что же теперь будет?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Что теперь будет... Гм... Половина десятого. Так-с... Что теперь будет?.. Лена!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты говоришь?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Я говорю – «Лена»!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну что «Лена»?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Лена, мне сейчас нужно бежать.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Бежать? Куда?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): В Германию, в Берлин. Гм... Дорогая моя, ты представляешь, что будет со мной, если русская армия не отобьет Петлюру и он войдет в Киев?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Тебя можно будет спрятать.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Миленькая моя, как можно меня спрятать! Я не иголка. Нет человека в городе, который не знал бы меня. Спрятать помощника военного министра. Не могу же я, подобно сеньору Мышлаевскому, сидеть без френча в чужой квартире. Меня отличнейшим образом найдут.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Постой! Я не пойму... Значит, мы оба должны бежать?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): В том-то и дело, что нет. Сейчас выяснилась ужасная картина. Город обложен со всех сторон, и единственный способ выбраться – в германском штабном поезде. Женщин они не берут. Мне одно место дали благодаря моим связям.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Другими словами, ты хочешь уехать один?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Дорогая моя, не «хочу», а иначе не могу! Пойми – катастрофа! Поезд идет через полтора часа. Решай, и как можно скорее.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Через полтора часа? Как можно скорее? Тогда я решаю – уезжай.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Ты умница. Я всегда это говорил. Что я хотел еще сказать? Да, что ты умница! Впрочем, я это уже сказал.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): На сколько же времени мы расстаемся?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Я думаю, месяца на два. Я только пережду в Берлине всю эту кутерьму, а когда гетман вернется...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): А если он совсем не вернется?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Этого не может быть. Даже если немцы оставят Украину, Антанта займет ее и восстановит гетмана. Европе нужна гетманская Украина как кордон от московских большевиков. Ты видишь, я все рассчитал.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Да, я вижу, но только вот что: как же так, ведь гетман еще тут, они формируют свои войска, а ты вдруг бежишь на глазах у всех. Ловко ли это будет?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Милая, это наивно. Я тебе говорю по секрету – «я бегу», потому что знаю, что ты этого никогда никому не скажешь. Полковники генштаба не бегают. Они ездят в командировку. В кармане у меня командировка в Берлин от гетманского министерства. Что, недурно?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Очень недурно. А что же будет с ними со всеми?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Позволь тебя поблагодарить за то, что сравниваешь меня со всеми. Я не «все».
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ты же предупреди братьев.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Конечно, конечно. Отчасти я даже рад, что еду один на такой большой срок. Как-никак ты все-таки побережешь наши комнаты.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Владимир Робертович, здесь мои братья! Неужели же ты думаешь, что они вытеснят нас? Ты не имеешь права...
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): О нет, нет, нет... Конечно, нет... Но ты же знаешь пословицу: «Qui va à la chasse, perd sa place». Теперь еще просьба, последняя. Здесь, гм... без меня, конечно, будет бывать этот... Шервинский...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Он и при тебе бывает.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): К сожалению. Видишь ли, моя дорогая, он мне не нравится.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Чем, позволь узнать?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Его ухаживания за тобой становятся слишком назойливыми, и мне было бы желательно... Гм...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что желательно было бы тебе?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Я не могу сказать тебе что. Ты женщина умная и прекрасно воспитана. Ты прекрасно понимаешь, как нужно держать себя, чтобы не бросить тень на фамилию Тальберг.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Хорошо... я не брошу тень на фамилию Тальберг.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Почему ты отвечаешь мне так сухо? Я ведь не говорю тебе о том, что ты можешь мне изменить. Я прекрасно знаю, что этого быть не может.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Почему ты полагаешь, Владимир Робертович, что этого не может быть?..
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Елена, Елена, Елена! Я не узнаю тебя. Вот плоды общения с Мышлаевским! Замужняя дама – изменить!.. Без четверти десять! Я опоздаю!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я сейчас тебе уложу...
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Милая, ничего, ничего, только чемоданчик, в нем немного белья. Только, ради Бога, скорее, даю тебе одну минуту.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ты же все-таки простись с братьями.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Само собой разумеется, только смотри, я еду в командировку.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша! Алеша!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Да, да... А, здравствуй, Володя.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуй, Алеша.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Что за суета?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Видишь ли, я должен сообщить тебе важную новость. Нынче ночью положение гетмана стало весьма серьезным.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Как?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Серьезно и весьма.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): В чем дело?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Очень возможно, что немцы не окажут помощи и придется отбивать Петлюру своими силами.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты говоришь?!
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Очень может быть.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Дело желтенькое... Спасибо, что сказал.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Теперь второе. Так как я сейчас еду в командировку...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Куда, если не секрет?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): В Берлин.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Куда? В Берлин?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Да. Как я ни барахтался, выкрутиться не удалось. Такое безобразие!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Надолго, смею спросить?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): На два месяца.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ах вот как.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Итак, позволь пожелать тебе всего хорошего. Берегите Елену. Что это значит?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Это значит, что командировка ваша мне не нравится.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Полковник Турбин!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Я вас слушаю, полковник Тальберг.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Вы мне ответите за это, господин брат моей жены!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): А когда прикажете, господин Тальберг?
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Когда... Без пяти десять... Когда я вернусь.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, Бог знает что случится, когда вы вернетесь!
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Вы... вы... Я давно уже хотел поговорить с вами.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Жену не волновать, господин Тальберг!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): О чем вы говорили?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ничего, ничего, Леночка!
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Ничего, ничего, дорогая! Ну, до свидания, Алеша!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): До свидания, Володя!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Николка! Николка!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Вот он я. Ох, приехал?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Володя уезжает в командировку. Простись с ним.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): До свидания, Никол.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Счастливого пути, господин полковник.
Тальберг (Дни Турбиных, Булгаков): Елена, вот тебе деньги. Из Берлина немедленно вышлю. Честь имею кланяться. Не провожай меня, дорогая, ты простудишься.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Елена, ты простудишься!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, как же это он так уехал? Куда?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): В Берлин.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): В Берлин... В такой момент... С извозчиком торгуется. Алеша, ты знаешь, я заметил, что он на крысу похож.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Совершенно верно, Никол. А дом наш – на корабль. Ну, иди к гостям. Иди, иди. Дивизион в небо, как в копеечку, попадает. «Весьма серьезно». «Серьезно и весьма». Крыса!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Уехал...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Уехал. Как уехал...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Кто уехал?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Боже мой! Как вы меня испугали, Шервинский! Как же вы вошли без звонка?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Да у вас дверь открыта – все настежь. Здравия желаю, Елена Васильевна.