xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Ермак здесь, он остановит тебя. Число врагов не страшно мне, я привык сражаться с толпами. Ударим, победа в руках наших, спасайте только царя.
Грубей (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Он исторгнул меч мой, а сам упал бездыханен. Ермак велел его спасать... Промысл непостижимый!
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Грубей! Скорая помощь ему нужна. Кажется, он жив, кровь не обагряет его.
Грубей (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Он будет первый, который получит чувства после удара руки Ермаковой. Но что я вижу? Его движение показывает, что он жив. Должно помогать ему.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Я ничего не вижу... туман скрывает от глаз моих все предметы... страшный шум вокруг меня... Нарсим! Что здесь происходит?.. Никто не отвечает!.. Скажите мне, где я?.. чья рука держит мою голову?.. где мой меч? я не помню ничего. Кто здесь?
Грубей (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Это я.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Этот голос! Кто ты?
Грубей (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Я тобою побежден... ты выбил меч из рук моих, но не хотел отнять жизни, лиша меня оружия... Судьба предала тебя в мои руки, я должен пещись о твоей жизни.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): О стыд! Итак, я побежден... я в плену... царство мое погибло! Небо! Пади на несчастного царя и подави меня с погибшею Сибирью. Ужасный свет! Престань блистать в глазах моих... Померкни, солнце!.. Пусть вечная тьма поглотит в неизмеримой бездне своей все существо мое... Боги, бессильные спасти мое царство! Я отрицаюсь от вас... Так, теперь я познаю, что Бог, коему враг мой поклоняется, есть Бог, сильнейший вас. Он пред глазами моими низверг в пропасть всех кумиров, а я, безумный, дерзнул ополчиться противу Вышнего!.. Я думал, что рука моя в силах противиться русскому Богу...
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Благодари всесильную его десницу и не предавайся отчаянию. Он силен покарать тебя, но он столько милосерд... познай только его. Он усладит жребий твой... Нет ничего на свете отраднее и тверже, как возлагать всю свою надежду на него.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Надежду! Я лишен всего. Одна моя надежда -- смерть.
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Царь! Познай несчастного Согдая. Давно ли ты в тяжких оковах предал меня тому, кого я считал злейшим своим врагом? Но теперь я обрел в нем нелицемерную приязнь. Познай, как благость Всевышнего и самым гибельным путем приводит нас к счастливому пристанищу: она судила мне подавать тебе утешение.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Утешение! Разве может безотрадная горесть принимать его? Разве палимая смертною тоскою душа моя может чем-нибудь прохладиться? Кучум! Ты повержен в прах... Грудь твою терзает, как лютый вран, стыд и отчаяние! У тебя все отнято! Победитель, как разъяренный лев, рыкает в бездушном твоем царстве. Он ревом своим устрашает всю природу и обагренными кровию когтями раздирает свою добычу. Но где Ирта?.. где дочь моя? скажи мне, погибла она или еще жива?.. Нет, не говори мне об ней ничего, я боюсь услышать об ее жребии... Смотри, она рассечена на части, дымящаяся кровь ее обагряет замерзлую землю... плотоядные волки пожирают ее тело... Пожрите и меня с нею, разорвите меня на части, вырвите запекшееся мое сердце. Ад, поглотивший супругу мою! Разлей пламя свое по всему царству моему и пожги в нем все, что имеет еще жизнь и дыхание.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Не избежишь смерти, дерзкий юноша! Затрепещешь в крови своей. Ты замедлил только победу мою. Что я вижу? Ирта!
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Дочь несчастная! И ты повержена у ног победителя?
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Родитель мой! Ты обезоружен, ты побежден, ты вместе со мною в плену!
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Боже мой! Как близка была моя погибель!.. Ирта сражалась со мною! Сколько раз наносил я смертельный удар... кому?.. кажется, сердце мое сказывало мне... оно трепетало в самом жару сражения, оно ужасалось победы... Так, так! Если б моя рука... если б только миг один... одна мысль о том приводит меня в оцепенение. Прочь, пагубное оружие! Едва не сделало ты меня гнусным чудовищем самому себе. Ирта! Это ты! Я оживаю... Бедственный миг исчез, ты жива... ты будешь торжествовать над своим победителем... Ирта! Вот отец твой... Обоих вас обезоружила рука моя, а сердце мое летит к вам... оно бьется от радости... и готово предаться вам навсегда. Ирта! Победитель у ног твоих... Один твой взгляд наградит меня за все подвиги мои или...
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Не договаривай! Здесь отец мой... Благодарю небо!.. Оно не разлучило меня с ним в сию горькую минуту, мы вместе осуждены испить горькую чашу погибели... Родитель мой! Ты со мною. Ты истощил все, что в силах человеческих, дабы защитить твое царство, гробы предков твоих и капища слабых богов наших. Ты видел, что дочь твоя, презрев пылающую любовь в сердце своем, дышала пламенем войны и мужественно сражалась... Я все совершила!..
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): И все наше царство погибло! Сильный Бог рукою сего героя поразил нас. Перестанем стенать и покорим души наши под крепкую его десницу. Ермак! Торжествуй! Ты победил нас. Этого мало: сердце дочери моей при первом на тебя взгляде воспылало к тебе любовию... Так, дочь моя! Дай волю сердцу твоему. Пламень твой не есть порок, но совершенство добродетели... он возжжен истинным героем.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Отец мой! Могу ли сему поверить?
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Верь, верь. Души наши соединились.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): О счастие превыше всякого ожидания! Сотрудники мои! Восторжествуйте вместе с побежденными мое блаженство. Да истребится всякая вражда, и на место гибельной брани водворится здесь радость неизреченная... Здесь нет врагов, здесь один народ, подвластный единому царю российскому... Кучум! Прославь вместе с нами великое имя его. Под скипетром его покой оградит твое царство, и ты со всем народом твоим вкусишь всю сладость благотворящей власти его.
Кучум (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Так! Я покоряюсь ему, так! Я покоряюсь Богу, защитнику твоего царя. Он один всесилен... Научи меня познать его: я клянусь им, и эта клятва будет залогом верности моей к царю вашему и моему владыке... Научи меня познать Бога, он благословит соединение твое с Иртою.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Уже ты познаешь его, когда чувствуешь, что он примет тебя в недра божественной своей веры... Согдай! Грубей! И вы, верные сопутники мои! Видите ли сильную десницу его? Она указала нам путь к славе, она помогла нам совершить его, она повергла кумиров, она обратила к себе души погибшие... Соединимся вместе все и, воздая хвалу всевышнему Богу, покорившему новое царство нашему государю, провозгласим все: "Да здравствует царь наш!"
Все (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Да здравствует царь наш!
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): И да торжествует Россия под скипетром его навеки!
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Ярятся бездны вод, природа вся мятется, Вотще мой скорбный стон в местах сих раздается: Рев ветров на водах, шумящие дожди Глушат стенания в иссохшей сей груди!.. Утихните, моря!.. вы, ветры, не шумите... И на крылах своих мой слезный стон несите!.. Не отзовется ли чрез вас несчастна дочь? Разрушь свой черный мрак, о люта, грозна ночь! Я с светом, может быть, узрел бы чад несчастных... Но, ах! в стенаниях терзаюсь я напрасных, Никто не внемлет мне в ужасных сих местах; Я плачу!.. но не зрю отрады и в слезах... Надежда! сладкое старадальцев утешенье, Исчезла!.. и в душе моей одно мученье!
Эрик (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Что зрю? Инслар! ты здесь в оковах заключен, Благодарю творца! ты будешь свобожден! За мною, воины, друзья, сюда спешите, Оковы тяжкие мечами разрешите!
Эрик (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Свободен ты, Инслар, пойдем! простри свой взор В места, где брань гремит среди высоких гор!
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Поведай мне, мой друг! где Вельзен, где Годмила? Ужель их люта длань тирана погубила?
Эрик (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Нет, бог приемлет их под сень щедрот своих: В сей час свершается спасенье стран родных. Мне Вельзен повелел с собою разлучиться, Чтоб с частью воинов в засаде здесь сокрыться; Уже к утесам сим путем я тайным шел, Как вдруг нечаянно тебя, Инслар, узрел!..
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Творец! во всем твое я вижу провиденье...
Эрик (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Но поспешим узреть, в какой стране сраженье!..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Убить его, убить в пустынной сей стране; Здесь пусто, мертво всё в глубокой тишине; Свидетелей здесь нет, одно души смущенье Гласит, что я злодей, свершаю преступленье... Кровавая луна сокрыла смутный зрак, Лишь стрелы молнии секут сгущенный мрак... Кого я вижу там? Нет, ложны то виденья: То бледны призраки, ночные привиденья... Быть может, тени там мелькают на холмах; Страх призраки творит у робкого в очах! Превозмогусь, скреплюсь, сомненье рушу ложно: Я раб, — коль царь велит, мне быть покорным должно! Сын Вельзена! умри!.. но что! дрожит кинжал... Я вне себя, мятусь...ив трепете робею... Хлад в жилах чувствую и казнь свершать не смею!.. Покорствовать царю — священный долг рабов; Но я страшусь пролить невинной жертвы кровь!.. Тяжел мне сей кинжал...
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Что зрю? Вельзена сына!.. Спасем его! спасем... о, лютая судьбина! Остановись, злодей! или в сей миг мой меч...
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Я безоружен днесь, ты можешь жизнь пресечь Врага! — так чувствую свои я злодеянья; Но, ах! я их творил из рабска послушанья: Флоран...
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Тиран тебя злодеем сотворил, Законы чести все ты для него забыл, И сына Вельзена ты погубить стремился!..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Нет, нет, клянусь, пролить невинну кровь страшился; Мне грозный царь велел. Но я хотел спасти... Инслар! ты слабому преступнику не мсти, Во власти я твоей!..
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Инслар долг чести знает: Он с сильным в бой идет, бессильных — презирает!
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Ты жизнь даруешь мне!..
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Не жизнь, но казнь: злодей Ужасный носит ад всяк час в груди своей.
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Ах! истину ты рек! терплю я муки ада, В раскаяньи одном преступникам отрада!.. Инслар! Эдвальд тебе полезен может быть.
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Чия рука дерзнет младенца поразить?.. Под твой святой покров невинность поручаю!.. В сие время слышен трубный глас и шум за горами.
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Но что за звук? отколь сей страшный шум внимаю? Враги!.. враги идут, се их раздался глас: Друзья! что делать с сим младенцем в грозный час? О, лютая судьба! отвеюду мы стесненны, Погибель нам несут злодеи разъяренны! Несчастный, без тебя желал бы смерть вкусить; Страшусь лишь о тебе!.. где, где его сокрыть?.. Давно ль невинность я от гибели избавил!
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Идут!.. что делать нам?..
Эрик (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Иль нет с тобой друзей? Мы грудью встретим все удары их мечей!
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Ах, нет! нет, не меня, — невинного спасайте И лютым извергам на смерть его не дайте! Чтоб защитить тебя, пролью до капли кровь! С надеждой на творца жду смерти и врагов!.. Все воины стоят сомкнувшись, с обнаженными мечами.
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Сам бог услышал стон несчастного народа. Отрады льются к нам в сей час от горня свода; Уже позорных мы цепей свобождены, Да будут мир, покой меж нас водворены! Но что я зрю: Инслар! тебя ли здесь встречаю? Мой сын с тобой?.. Ужель мечтой себя прельщаю? Нет! нет, вы благостью творца сохранены, В объятьях дружества мы все съединены!
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): О счастье! я своих восторгов не умерю! Тебя ли зрю? увы! едва себе сам верю! Сколь много я блажен!.. О радость! сладкий час! Ты свободил наш край, отечество ты спас!..
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Не я, но дланью кто объемлет всю вселенну, Сам бог во ад низверг гордыню вознесенну.
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Уж нет его?.. врага, тирана наших стран?
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Нет рабства, нет оков, свободы враг попран! Мой меч еще в сей час его дымится кровью. Сыны отечество спасли своей любовью... Но в час блаженный сей отрады и утех Ужели я один несчастней буду всех? Утешь меня, скажи, где дочь твоя Годмила?.. Иль в злости длань врага супругу погубила? Здесь сына зрю; но где его несчастна мать?
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Увы! могу ли что о ней тебе сказать? Быть может, то судьбы всевластныя веленье, Чтоб нам терпеть всегда друг с другом разлученье!
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Супруги нет моей! я вновь ее лишен! Зря сына и отца, с Годмилой разлучен. Доколь гониму быть мне, злобный рок, тобой?..
Гильдерберг (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Вельзен! среди полей, гремевших днесь войной, В местах, где ты творил кроваву брань с врагом, Где, верженный тобой, еще курится гром... В полках, победою и славой осененных, Тобою от оков и рабства свобожденных, Повсюду глас гремит, глас искренних сердец: "Вельзен, спасенный им, да примет в дар венец, Да будет он царем!"
Один из народа (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Мы глас сей повторяем. Отца отечества на царство избираем!
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Друзья! приятно зреть мне в вас усердья жар. Любовь граждан, друзья, нам есть лестнейший дар: Она во скорбну грудь лиет мне утешенье; Творец крепит меня в бедах и в злоключеньи! Но мните ль вы, что я мог жизнь на жертву несть, Чтобы владычество над вами приобресть? Нет, тщетный блеск венца Вельзена не пленяет, Не властелином он, вам другом быть желает! В душе моей самих небес послышав глас, Чрез помощь их мое отечество я спас. Но долг свой исполнять — неважна есть заслуга. Одна награда мне — бесценная супруга! Когда бы мог тебя к душе моей прижать!.. Все власти я готов на взор твой променять. Но где искать тебя?.. где свижусь я с тобою?
Гильдерберг (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): О Вельзен, примирит тебя сам бог с судьбою!..
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Нет, нет! непримирим со мною злобный рок, Бывал ли он к кому из смертных столь жесток? В сей час, свободы в час все жен и чад лобзают, Лишь муки страшные мне сердце раздирают... Вотще в пустынях сих мой льется скорбный стон. Доколь еще страдать велит судьбы закон? Не все ль на мне она напасти истощила?..
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): О счастье! что я зрю? супруга здесь, Годмила!
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Эдвальд у ног твоих!
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Но ты Годмилу спас!
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Вняв в сердце совести святой, но страшный глас, Я поспешил ее спасти из заключенья, Куда ее тиран повергнул для мученья...
Годмила (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Так, так, Эдвальдом я от смерти спасена...
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Злодеем сим в сей час ты мне возвращена! Ты изверг!.. нет, моей супруги ты спаситель! Супруг Годмилы твой днесь будет, покровитель! Друзья! се здесь Эдвальд, позором покровен, Пороков и злодейств ярмом отягощен! Я зрю, он совестью преступною крушится И с жизнью должен бы позорной разлучиться; Но кто Годмилу спас, того мой долг спасти. Народ! защитника жены моей прости!..
Некоторые (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): В день общей радости, победы восхищенья, Он должен быть прощен...
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Восшли благодаренья. Будь добрый гражданин!.. твой судия сам бог!..
Эдвальд (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Вельзен! исполнил ты душ благородных долг; Но льзя ль мне в дар приять твои благодеянья? Ознаменован я печатью злодеянья. Льзя ль жить тому с людьми, вселять кто должен страх? Нет, нет, я встречу смерть в пустынях и лесах. Там, возносясь к творцу скорбящею душою, Быть может, я грехи раскаяньем омою... Ты путь к спасению злодею отворил, О Вельзен! да хранит тебя царь вышних сил!..
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Творец позволил нам всем счастьем насладиться; Придите раз еще в объятьях съединиться! Близ сердца моего отец, супруга, сын Являют ясно мне, что гнев исчез судьбин!..
Старейший вождь (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Вельзен! исполнилось в сей час твое веленье, Мрачнейших всех темниц свершилось разрешенье. Из них несчастных жертв сонм скорбный свобожден, Но к общей радости меж ними обретен Эдгард!..
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Алфредов сын!
Инслар (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Эдгард был в заключеньи!
Вождь (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): В подземных погребах сносил он все мученья, Темничным прахом быв и рубищем покрыт; Но благость отчая в очах его блестит!..
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): О, сколь в сей день творец нас щедро награждает! Свободу и царя законна посылает; Так, сын Алфредов днесь приемлет пусть венец! Друзья! воспомните, кто был его отец!
Некоторые (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Алфред был подданных и друг и благодетель!..
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Итак, днесь сын его наш должен быть владетель, Пойдем! нам доброго царя послал сам бог!
Все (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Законного царя признать наш общий долг.
Вельзен (Вельзен, или освобожденная Голландия, Глинка): Не умер добрый царь, он в сыне возродится! Пойдем отечества блаженством насладиться.
Ольга (Ольга, Княжнин): О, страшно зрелище, ужаснее мне гроба! Пожри меня, пожри скорей, земли утроба! О, унижение, в которое вдаюсь! О, сын! супруг! ах! с кем я браком съединюсь!
Всевеста (Ольга, Княжнин): Иль в лютых горестях, которые вкушаешь, Приятной мыслию себя не утешаешь, Что сына средством сим избавишь своего?
Ольга (Ольга, Княжнин): Избавлю сына я, избавлю я его; Но лишь неправедных богов пред страшным зраком С тираном съединюсь навек ужасным браком, Не будет долог мой позорный век тогда. Тирану я скажу: «Клянися навсегда Быть сыну моему защитой и покровом!» Потом, уверена уже его я словом, Избавивши от бед я сына своего, Избавлю и себя бесчестия сего: В очах сих помрачу лучи несносна света И сим кинжалом я свои окончу лета.
Всевеста (Ольга, Княжнин): Что хочешь предприять, тем сына не спасешь. Коль узы брачные ты с варваром прервешь, И подозрением и страхом окруженный, Чтоб власть свою блюсти, сей хищник дерзновенный, Во Святославе зря злодея своего, Конечно, погубит он сына твоего. Ты, конча жизнь свою, тирана страх кончаешь И Святослава в гроб с собою заключаешь.
Ольга (Ольга, Княжнин): О, страшна мысль — со мной мой сын во гроб падет И весь род Игорем смерть Ольги пресечет! Почто и гробом ты несчастну ужасаешь, Последнего меня убежища лишаешь? Так: должно жить, себя с злодеем обязав, — Ты будешь жив, мой сын, любезный Святослав; Чего не сделаю, чтобы тебя избавить, Все низости снесу, чтобы тебя восставить. Но ты, которая умрети мне претишь, Напрасно, может быть, ты Ольгу тем крушишь И, смертию меня сыновней устрашая, Меня к стыду влечешь, от гроба отвращая; Хоть Мал злодей, но толь не может быть жесток, Чтобы несчастную и в гробе гнати мог: Пред алтарем богов он клятвой утвердится, Хотя тиран, но он бессмертных убоится, — Меня супругою он в памяти иметь И сына своего в моем он будет зреть. Ко всем мой долг, ко всем моим концом свершится, И Ольга от всего во гробе разрешится: Доволен будет Мал, и Святослав спасен, Спокойна буду я, супруг не раздражен.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Предбудущих ты бед себе не вображаешь — Или ты гордости сыновния не знаешь.
Ольга (Ольга, Княжнин): А ты, свидетель всех моих ужасных бед, Оставшися по мне, служи ты мне, Мирвед: Напомииаючи мою презлу судьбину, Напоминай всегда несчастнейшему сыну, Что́ для опасения терпела я его, — Чтоб матери своей он не лишил того, Что бедствием она, что жизнью искупила; Я род князей своей утратой сохранила, — Чтоб он за то себя хранил в награду мне, Род Игорев вознесть он должен в сей стране; Но чтоб исполнить то князей российских сыну, Вмешаться должен он теперь в свою судьбину, — Чтоб крови Рурика последки сохранить, Он, гордость отложа, покорен должен быть; Он род князей, но он сего остаток рода: Мой долг есть смерть, его долг — жити для народа.
Мирвед (Ольга, Княжнин): Но если Святослав, любезную зря мать, Не хочет оныя советам днесь внимать, Когда слезами он твоими и рыданьем, Стенаньем матери и всем ее страданьем Не тронут, гордости внимая лишь одной, Тирана видя он на троне пред собой, Приводит в страх его в оковах, безоружен, Когда уж при тебе живот ему не нужен, — Кто может без тебя ту гордость утолять, Без Ольги кто его принудит в свете жить? Тирана на главу без пользы гром бросая, Падет под варварством, злодея раздражая. В отчаяньи своем ты всех не видишь бедств И смерти твоея не вображаешь следств: Ты ею россиян неволю утверждаешь И вечные на нас ты узы налагаешь; Блаженству подданных не хочешь жертвой быть И сына своего ты хочешь погубить. Зри всех к ногам твоим со мною преклоненных, Твоим отчаяньем и смертью устрашенных, Молящих о своем спасении тебя: Сбери рассудок свой, войди сама в себя, Затменно будет ввек всё смертию твоею, Погибнет всё, всё в снедь останется злодею — Геройски подвиги российских всех князей, Отечество твое и всё в руке твоей. Крепись и не слабей, бедами устрашенна, И верь, что смертию ты будешь помраченна: Тот счастлив, кто в беда́х окончит тяжкий век, Но тот велик и всех превыше человек, Кто, бед под тяжестью своих не уклоняясь, Для блага общества вовеки сохраняясь, Таков в несчастии, каков и в счастье был, — И твой ли, Ольга, дух рок бедством устрашил? Великия души напасть не пременяет, — Нередко робким гроб прибежищем бывает: Кто недостоин жить — тот кроется во мрак.
Ольга (Ольга, Княжнин): О, должность! о, мой сын! о, мщение! о, брак! Что должно делать мне и что мне избирати? Мне должно ль умереть, мне должно ль и брак вступати?
Святослав (Ольга, Княжнин): Тиран, оковы сняв, свободу отдал мне. О, рок! о, злобный рок! и в самой той стране, Где на престоле быть, где быть рожден в короне, Злодея своего лютейша зря на троне, Отрадой должен чтить, что не во узах я, — Почто себя узнал, на что мне жизнь моя! Довольно ль им меня, довольно ль гнали, боги, Остались ли теперь какие казни строги, Чтобы еще меня, несчастного, карать; Смерть, бедность, стыд — я всё был должен испытать, Гоним, презрен, забыт, из леса в лес скитаясь, Покоя не видал я, с ну́ждою питаясь; Но небо знает то: терпения лишась, Роптал ли я когда, страдая и крушась; Я, честолюбие врожденно умеряя, Нес участи свои, терпенья не теряя. Волода чтя отцом до смертного конца, Иного б не желал вовеки я отца, — Другого мне дает родителя судьбина И, ах! даёт, чтобы его унизить сына: К убийце тщетный жар отмщения брегу И я, сын Игорев, — а мстити не могу. Я матерь нахожу — тиран ее отъемлет, Отечество то зрит — и, зря то, в узах дремлет... Но ты, мать, зришь меня свободна, без оков; Хоть нет меча в руках — мой меч в руках богов: Они помогут мне.
Ольга (Ольга, Княжнин): Меня ты ужасаешь. Надежду на богов ты тщетно возлагаешь: Ты ими был гоним, увы! во весь твой век.
Святослав (Ольга, Княжнин): Который завсегда был счастлив человек, — Поверь мне в том, о мать!— тот счастья недостоин; Несчастных слыша стон, в блаженстве он спокоен, Не зная бед, жесток, — и чтоб полезным быть, Нам нужно иногда несчастие вкусить; Коль я страдал, когда меня теснили боги, — Чтоб научить меня, они мне были строги, И мною, может быть, преобратясь во прах...
Ольга (Ольга, Княжнин): Что ты ни говоришь, мне всё наводит страх.