xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Полимнестор (Демофонт, Ломоносов): Теряет славу всю свирепством победитель, Но часто должен он невольно быть мучитель, Как надобно своих предохранить от зла. Тебе всегда за то пребудет похвала, Что о несчастии поверженных жалеешь, То злобу тем своих врагов преодолеешь. Когда б жалели так отшед все греки прочь, Сие б Приамову могло утешить дочь.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Мне знать других сердец движения не можно, Но объявить сие могу тебе не ложно, Что в жизни я себя великим бы почел, Когда б ей доказать сердечну жалость смел, Которую об ней...
Полимнестор (Демофонт, Ломоносов): Я в том не возбраняю. Но силы ласковым словам твоим желаю, Дабы чрез оные уверилась она, Что Троя от богов, не вами сожжена. И видя, что о том, кто воевал, крушится, Могла бы от тоски хоть мало свободиться.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Все силы положу, чтоб греков посрамить И Илиону в той надежде утвердить, Что те же, укротясь, восставят боги Трою. О если б сею мог воздвигнуть я рукою!
Мемнон (Демофонт, Ломоносов): Я, объявив его к твоей невесте страсть, Дивлюсь, что ты ему даешь ходить к ней власть!
Полимнестор (Демофонт, Ломоносов): Я не дал бы, но что ж? другое ныне время! И боги с моего снимают сердца бремя. Покажут щедрой те на Илионе суд, Устроят всё об ней и счастье ей дадут. Меня их власть к другой любови понуждает; Мой дух противиться их воле не дерзает!
Мемнон (Демофонт, Ломоносов): Что слышу, государь?
Полимнестор (Демофонт, Ломоносов): От олтаря ответ! Ты слышал в храме гром, Мемнон, и видел свет, Когда я, приступив, пред Марсом преклонился, И как от жертвы дым пред оным воскурился; Тогда военный бог щитом своим потряс, Блеснул очами вдруг и испустил сей глас: «Для Трои на себя не привлекай ты гневу, Врученную тебе люби век дочь цареву». Толь ясные слова не смею толковать; Я волю принужден бессмертных исполнять, Чтоб быть Ликургова по власти оных трона... Но ныне отступи: приходит Илиона.
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Увидев, государь, наедине тебя, Я смею ль речь зачать, твой дух не оскорбя? Весь город, веселясь, в очах твоих сияет, И, может быть, мой взор тебе лишь досаждает. Боюсь, что я сему торжественному дню И радости твоей препятство учиню! Ты видишь пред собой не ту уж Илиону, Что прежде, славою отеческого трону Украшенна, тебе была обручена, Со светлым празднеством в сей град приведена, Но с Троею всего величества лишенну И только лишь к тебе надеждой укрепленну. Как сердце бы твое мне не было дано, Осталося бы мне отчаянье одно. Я в Трое, в Гекторе, в Приаме умираю И только лишь к тебе любовию дыхаю: Восставь и укрепи!
Полимнестор (Демофонт, Ломоносов): Я должен сам упасть! О строгая судьба! о горестная часть!
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Я вижу, государь, что разоренна Троя Лишает и тебя веселья и покоя! Но ежели тебе еще я так мила, Как в те часы, когда из Трои я пришла, То всю свою тоску в сей день преодолею, И ты спокоен будь спокойностью моею. И Гектор и Троил, Гекуба и Приам В тебе одном моим являются очам.
Полимнестор (Демофонт, Ломоносов): Когда б я был тебе Парисом иль Прнамом, То был бы счастлив я уже в несчастье самом.
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Ты можешь, государь, теперь мне ими быть И Трою на брегу фракийском защитить, Которую еще не укротимы греки, Наполнив кровию поля при ней и реки, Коварно утеснять и здесь не престают И места оные остаткам не дают. В отсутствие твое бурливая погода Разбила корабли противного народа. Тезеев сын, от волн спасен, остался жив, Здесь странствуя живет. Он, время улучив (Того я знать не тщусь за правду иль притвором). Мне часто о любви досадным разговором Терзал мой скорбной дух, несносной сопостат, Которого один мне пуще смерти взгляд. Забыв все нежности Филлидины, дерзает Другой любви искать, чрез что он объявляет, Что он на всякой час на злость свою готов. На всех он, государь, сплетает хитрый ков. Отмсти ты за меня, отмсти ты за Филлиду, За Трою, за весь род, за собственну обиду.
Полимнестор (Демофонт, Ломоносов): Я сею б кровь его рукою пролил сам, Когда бы было то угодно небесам! Но воля их мою надежду пресекает, И меч мой на него поднять не позволяет. Хотя одной постыл, хотя другой он люб, Везде соперник мне и сопостат сугуб. Сугубого в руках соперника имею, Но мстить ему за то, о боги, я не смею! За тем я вам ее на волю отдаю, Вы дайте помочь ей, скрепите грудь мою Исполнить ваш ответ!
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Где мне искать покрова? Не слышала теперь ни одного я слова, Которым бы признак он нежности мне дал! Что смутны от меня он очи отвращал? Ах, Троя, ты, упав, любовь в нем разрушила! Я вижу, что и здесь бессмертных гневна сила Не престает троян остатки утеснять. И тот уже меня не хочет защищать, К которому меня во брачные чертоги Поставила любовь, Приам и сами боги. Что ныне предприять очи велят ему? Соперник Демосфонт сугубо почему? Или к Филлиде он любовию пылает? Но что ж сопернику отмстить он не дерзает? И что меня еще вручает он богам, Когда покрыть от бед скоряе может сам, Когда они свой взор от Трои отвратили? В какой вы пагубе нас, боги, погрузили! Мы равну с греками имеем плоть и кровь, И ваша быть должна ко всем равна любовь. Но грекам вы отцы, троянам вы тираны: Они вознесены, а мы лежим попранны! Однако если так вас огорчил Приам, Что кровию воздать не мог и Гектор вам, Но в гневе вы своем хотели видеть Трою, Зажженну в жертву вам противною рукою, И войско, н народ, и стены истребить, То что уж может вас на ярость побудить? Представьте прежнюю Приамову державу, Героев и полки, величество и славу, Где ныне пепел, дым, развалины, и прах, И кости на пустых рассыпаны полях. Младенец лишь один с бессчастною сестрою Не может в бедности сыскать себе покою, Почти уже пленен, живет в краю чужом! Еще ли можете бросать на нас свой гром?
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Еще ли умножать идешь мои печали?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Еще судьбы меня, еще к тебе послали, Которые такой поставили предел, Чтоб нежно сердце я всегда к тебе имел. Коль часто, оскорблен, к тебе быть зарекаюсь, Толь часто, преступив зарок свой, возвращаюсь. Суровой твой ответ скрепил вчера мне грудь, Но ныне с жалостью любовь открыла путь, Сильнее прежнего, вошед в меня, пылает, Что жалость о тебе сугубу представляет. Оставленна от всех, лишенная всего, Ужель послушаешь совету моего? Подвигнут ли тебя мои потоки слезны, Когда стенания и вздохи бесполезны, Которы ныне ты пускала к небесам, Являя жалкой вид бесчувственным очам? Другой уже красой, поверь, они пленились, От нежностей твоих вовеки затворились.
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Неверной!
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): И кому!
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Подобен в том тебе. Филлида ль от тебя сего ждала себе?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Он лакомству, а я любви поработился; Он царством, я тобой, дражайшая, пленился. Любви он и своей невесте изменя, Тебя освободил и оправдал меня. Филлидин будет дух, поверь, о сем спокоен, Что благодарность лишь, не жар мой к ней пристоен. Сугубо я свой долг ей из Афин воздам. Тебе, дражайшая, я отдаюся сам.
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Как можешь требовать, чтоб я тебя любила? Судьба и страсть меня другому поручила.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Преступнику!
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Пускай хотя б таков он был, Или пускай бы нас Приам не обручил, Но сносно ли бы мне твое желанье было? И мысль одна об вас мне грозное страшило! Когда представится в моем мечтанье грек, Кровавы вижу я потоки наших рек: Пылает дом отцев, сестру влекут из храма, Рыдающу среди ругательства и срама. Девиц троянских в плен окованных ведут, По детям матери, терзая грудь, ревут. Раздранны вижу там я Гекторовы члены, И страшно в слух мой бьют валящиеся стены. Под каменным бугром несчастна стонет мать! Возможно ли тебе любви моей желать?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Я общник, правда, был премены оной слезной, Я стены разорял отца своей любезной! Но может ли твой гнев, царевна, и в сей час Пылать против меня? еще ли не погас? Не мною Гектор пал, не мною Поликсена В незлобивой крови угасла обагренна. Ах, если б я тебя еще до брани знал, Противу греков я с мечем бы сим восстал. Отец меня послал со воинством под Трою: То много ли я тем виновен пред тобою? Я дорого плачу потоки ваших слез И больше зла терплю, как Трое я нанес! Я в жертву дал себя грызущей нутрь печали И больше сам горю, как Пергамы пылали. Ты мучишь, хоть тебя всему я предпочел! Бывал ли я когда таков троянам зол? Но если не смягчит твой дух мои мученья, Когда ты требуешь еще себе отмщенья, Могу ль хотя тогда тебе я угодить, Как грекам и себе за вас я буду мстить? Мой дух к тому готов, и жизнь моя готова, Я жду лишь от тебя, драгая, только слова. Со мною станешь ты и с нами Полидор С богатством на брегу в тени Троянских гор. На слух со всех сторон фригийцы соберутся, И к облакам верьхи Троянские прострутся. Великость царств в одной не состоит стене, Но в полной жительми, обильной всем стране. Воздвигли Трою те, сотренну Геркулесом, И ныне обновят, попранну Ахиллесом. Отец твой возвратил их силою весь вред, Которой претерпел несчастливой твой дед. По жребью получил я в Трое ту корону, Чем твой отец венчан по древнему закону. На Полидоров ту, на твой верьх возложу И сетующему народу покажу, Что паки жив Приам и обновляет Трою. Но как возведена на трон свой будешь мною, То можно ль мне себя такой надеждой льстить, Чтобы мне у тебя и тем врагом не слыть? Я больше для тебя, драгая, предприемлю, Отеческу свою пренебрегая землю. Там ждет меня своя порфира и венец, Там ждет меня, крушась при старости, отец.
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Все вымыслы твои и речи бесполезны: Оставь меня, не множь мои потоки слезны! Кто может снова нам те стены соградить, Которых не возмог и Гектор защитить? Ни царство уж меня, ни слава не прельщает, Которые в ничто судьбина превращает. В любви моей не толь велика есть цена, Чтоб честь твоя для ней была повреждена.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Слыть братом Гектору всей чести имя равно, И в тот же впасть порок мне с Ахиллесом славно, Оставил греков он, сестру твою любя: Я то же сделаю и больше для тебя. Ты удостой меня хоть взглядом, дорогая, И посмотри, лице и очи примечая, Возможно ли в моей груди таиться льсти? И можно ль больше мне страдания снести?
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Любезная моя царевна, дай отраду.
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Я вам лишь наношу препятствием досаду!
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Оставленну от всех одна ты не оставь.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): К чему злой рок привел...
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Теперь себя оправь... Однако поспешай и обновляй ты Трою; Забудь, что вечной срам туда пойдет с тобою. Мои заслуги ты забудь и два венца, И верность, и любовь, и совесть, и отца. Но мне чтобы о сем и памяти лишиться, Пойду, бессчастная.. . но где мне будет скрыться?
Илиона (Демофонт, Ломоносов): Я следую тебе, погибну иль спасусь.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Дражайшая, пожди, позволь...
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Как я мятусь! О коль свирепые в моем бьют сердце волны! Противными страстьми и грудь и мысли полны! Я жалостью к одной и нежностью пленен, Другой заслугами и должностью вручен. Смотря на первую, пронзен, позабываюсь, Но, на другу взглянув, я в совести терзаюсь. Любовь, желанье, стыд, отчаянье, боязнь Воюют внутрь меня: о коль велика казнь! Где мужество мое? где крепость неизменна? Лежит от слабостей моих преодоленна! О как ты развращен, бессчастной Демофонт! Ах, лучше бы тебя покрыл волнами Понт! Несчастье бы к одной тебя не обязало, И сердце бы к другой без пользы не пылало. Что делать уж теперь? и кто мне даст совет?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Скрепи, скрепи мой дух, возлюбленный Драмет!
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Доколе, государь, ты будешь колебаться? Доколе будешь в плен страстям здесь отдаваться, Тогда как Греция того всечасно ждет; Ужель Приамова наследства больше нет? И ветры счастию ее споспешствовали, Когда к сим берегам твой флот они пригнали. И случай повелел, и Полимнестор сам, Чтобы Приамов сын был отдан в руки нам. Хотя еще он мал, но греков устрашает, Что к нашей пагубе в нем Гектор возрастает. Представь, когда на наш он устремлялся флот, С мечем и с пламенем шумящим поверх вод. Коль многие он слез и крови пролил токи И раны наложил коль Греции глубоки! Коль много славных он опустошил домов! Коль много там сирот, коль много плачет вдов! Все гречески цари с отцем твоим согласно Тобою отвратить желают зло ужасно, Чтоб стен Приамов сын, как он, не обновил, Их детям и тебе потом бы не отмстил. Но страсть твоя гасить те искры возбраняет, От коих с прочими и твой град воспылает. Себе и обществу страсть вредну истребляй: Коль долго случай есть, отечество спасай.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Оставило оно при старости Тезея И защищать его не хочет от Мнестея, То должно инде мне прибежища искать И вместо помощи за то ему отмщать.
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Послушай, государь, речей моих спокойно: Природе ли твоей начать сие пристойно? Как может от чужих того желать Тезей, Чего напрасно ждет от крови он своей? Тебе отца спасти всего достоит прежде И многих с ним царей не обмануть в надежде, Которые тебя за верность наградят; Когда ж преслушаешь, подумай, как отмстят! Толь много царств покрыть все способы имеешь. Филлида в путь с тобой спешит, что ты коснеешь?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Я выше бы всего Филлиду почитал, Как Илионы б я на свете не видал!
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Ты должен предпочесть благодеянье страсти, Послушать Греции, отца покрыть в напасти, И очи отвратить, и запереть свой слух От всех мечтаний тех, что, твой смущая дух, Препятствуют скончать страх общий с Полидором. Дерзай и не мятись себе приятным взором. И промысл для того тебе сей случай дал, Чтоб сердце мужеско теперь ты показал. Пред всеми греками я буду в том свидетель, Коль сильну страсть в тебе попрала добродетель.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Я знаю, что везде похвально то, Драмет, Когда кто слабости уму под власть дает. Мне совесть и отец, Филлида и все греки Велят, чтобы забыл троянку я вовеки. Но честь в одну страну, в другу любовь влечет!
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Там правда к торжеству, здесь прелесть в ров ведет.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Я вижу лучшее и, видя, похваляю, Но худшему вослед, о небо, поспешаю! Возникни, слабой дух, во мне и ободрись, Войди ты сам в себя, внимай и осмотрись, Где дочь Приамова несчастну грудь пронзила... О чудна слабостей над крепким сердцем сила! Каким путем, Драмет, я в сеть сию вошел? Как Илиону я впервые усмотрел, Представил во уме поверженную Трою И, видя малые остатки пред собою, Подумал, как ее внутрь люта скорбь грызет, Что нет уже отца, ни храбрых братей нет! Печальна красота несчастьем умножалась И в жалком виде мне прекраснее казалась. Тут склонность жалости и склонности любовь Последовала внутрь и вкралася мне в кровь; Объемлет чувства все...
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Искореняй мысль злую И первой тщись любви поработить другую.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Я благодарность там любовью называл, Как здесь саму любовь за жалость почитал. Со обоих сторон понятием неясным Покрыт, иду путем, со мною несогласным. Я, чувствуя в себе их силу обоих, Обеим следую и ни одной из них!
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Какой ни будь к тому ты приведен причиной, Но сердце оставляй Филлиде уж единой И слово данное и верность к ней держи.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Но как я то начну? любезной друг, скажи? Прогневанной уже пред очи как предстану, Глубоку от другой имея в сердце рану?
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Лишь только ты теперь себя преодолей, Любовь ее к тебе возобновится в ней, Сильнее прежнего от слез твоих вспылает.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Надежда чрез тебя уж дух мой ободряет; Я ныне овладел толь сильными страстьми. Поверь мне и мое сомненье отними, Крепи в намереньи, хвали мою победу, Не дай с похвального мне совратиться следу. О верность искрення, ты, слабость истреби, Дай силу мне склонить Филлиду и себя.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Итак, благодаря свирепейшему року Мне новые щелчки опять неподалеку! Терпи, Проворушка, терпи, голубчик мой! Судьбе угодно так проказить над тобой. Во-первых, что ввела к такому живодеру, Который с всех дерет и грабит без разбору; Потом изволила за благо рассудить К любови аппетит престрашный возбудить; И я, объевшися любовного дурмана, Почувствовал болезнь несчастного кармана, Который через год исчахнул и иссох, - Нет в бедненьком души, окроме горсти крох! Я бедность бы сносил, да вот какая штука: С любезною Стрелой назначена разлука. Теперь, расставшися с любезною своей, Почтенного судьи исправнейший лакей Засядет в дураки, - играй тогда в бирюльки. О, женские сердца! в вас страшны закоулки!..
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Ну! выдумал ли ты мой миленький! скажи, Как барышне помочь? не медли, покажи Усердие свое.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Что выдумать?.. не знаю. - Теперь не до того.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Я нечто примечаю: Что пригорюнился, Проворушка?
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Так!
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Лжешь! Недаром что-нибудь, не так ты, друг, поешь.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Что пригорюнился, сама будто не знаешь.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Не знаю.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Скоро ж ты, мой свет, позабываешь! Весьма приятную сказала ты мне весть: Как будет мне с тобой разлуку перенесть? Лишь вспомню я об ней, так сердце замирает! Возможно ли! Стрела Провора оставляет!
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Да как же мне отстать от барышни своей?
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Приблизился конец всей радости моей! Надежда лопнула; прощай, души светило! Всё будет без тебя на свете мне немило! Умру, конечно, я...
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Какой ты мелешь вздор.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Несчастнейший из всех лакеев ты, Провор! В разлуке быть с тобой, ты думаешь, не больно?
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Другой печали нет?
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): И этой мне довольно!
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Какой же фофан ты! да кто закажет нам Свидание иметь? - Ты знаешь это сам... Теперь и господа, как им придет расстаться, Находят способы частехонько видаться; А им труднее нас - но всё свое возьмут: Как их ни карауль, куда-нибудь ульнут. Почтенны матушки хоть по три вздень лорнета, Но дочек усмотреть, затеи сего света, Есть вещь претрудная!.. А мы не господа: Нам нет препятствия и лишнего труда Искать убежища иль темныя аллеи... Пусть эти все для них останутся затеи, А мы и попросту... Любви везде раздол. Скажи, не правда ли? Ну! Что ж молчишь, Провор?
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Теперь не так тяжка мне кажется разлука.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Ну, видишь ли ты сам? - на всё, мой свет, наука.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Что барышня теперь?
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Всё плачет.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Очень жаль! Ее состареет без времени печаль; Но только нечего, что жаль мне и Правдина! Такого честного не сыщешь господина. Вчерась за табаком домой меня послал; Я сбегал - за это полтинник мне он дал.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Наш новый женишок рубля не пожалеет, Как женится...
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Возьми!.. скорее околеет. Мне кажется, коль кто с квартального сдерет, Тот часу, верно, сам никак не проживет. В них щедрости на грош вовеки не бывало.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Я думаю, из них честных людей не мало.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Ну, эту мудрено задачу мне решить!
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Оставим пустяки; нам надобно спешить И выдумать скорей к спасению ей средство. Ты видишь уже, как ей близко это бедство; Ищи ты способов и времени не трать.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Да больше нечего: ей только в том стоять, Нейду-де за него, власть ваша, что хотите, То делайте со мной!
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Нет, в слабой сей защите Немного прибыли... Но вот она сама.
Провор (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Пойду испытывать проворства от ума.
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): К чему меня отец жестокий принуждает! Или родительски он правы забывает? Или мучителем моим он хочет быть? Но что я говорю! и мне ль о том судить? К повиновению коль долг повелевает... Но предложенный брак мне душу раздирает! Должна решиться я... женою быть тому, Увы! несчастная!.. кто сердцу моему Страшнее фурии! всего страшнее ада!.. Но нет, любовь моя мне будет в том преграда. Забуду долг, закон, родительскую власть И, может, лучшую найду себе я часть...
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Помилуйте меня, сударыня, скажите: Ну долго ль плакать вам? - вы сами рассудите, Слезами можно ли в несчастии помочь? Просите лучше...
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Ах! поди, пожалуй, прочь! Оставь меня одну.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): На что же вам вдаваться В отчаянье совсем? Вы можете стараться; Просите батюшку... он сделает.
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Ах, нет! Оставь, пожалуй, ты меня и твой совет.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Печаль советами, конечно, не убавлю, Но вас, сударыня, никак я не оставлю.
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Ходила ль ты?..
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Сейчас хотел сюда он быть.
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Что медлит он?
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): А! вот изволит уж идтить.
Правдин (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Опять, сударыня, в печали вас встречаю. Но нет! я странное в вас нечто примечаю!
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Вы видели в слезах несчастную всегда...
Правдин (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Но столь вас горестной не видел никогда; Необычайное я вижу огорченье!
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): В сей день Миленино умножилось мученье. Услышь несчастие!.. Отец мне предложил Замужство... Боже мой!..
Правдин (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Окончите!
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Нет сил.
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Вы знаете, сударь, что ходит к нам квартальный - Он ростом невелик - лицом такой фатальный...
Правдин (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Не Крючкострой ли?..
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Да; он барышнин жених.
Правдин (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Что слышу!.. О, удар!.. лишаюсь чувств моих. Неужель правда то?
Стрела (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Шутить никак не смею... Сегодня и сговор.
Правдин (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): С любезною моею Навеки, может быть, расстаться должен я! К чему теперь и жизнь несчастная моя? Кому, Милена, ты назначена судьбою?
Милена (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Оставь меня, Правдин, гонимую судьбою: Присутствие твое терзает лишь меня! А я, отчаянье и страсть соедини, Дам волю над собой... пускай они терзают Несчастную меня и сердце раздирают. Достойна казни сей, сама я в том виной, Коль власть любви дала господствовать собой.
Правдин (Неслыханное диво, или честный секретарь, Судовщиков): Но почему себя столь строго обвиняешь?.. Порочную ль любовь, Милена, ты питаешь И добродетели нарушила ль устав, Которая всегда близка священных прав? Когда ж ты оные в душе всечасно чтила, Скажи, против кого и чем ты погрешила?.. Раскаяньем должны лишь те себя карать, Кто ближнего страстьми привык всегда играть; Так можно ли тебе считаться между ними?