xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Татаринов (Павел первый, Мережковский): Пукли, пудру долой!
Филатов (Павел первый, Мережковский): Долой цензуру! Вольтера будем читать!
Скарятин (Павел первый, Мережковский): foot Банк, фараон, макао -- азартные карточные игры. Банчишко метать, фараончик с макашкою!
Татаринов (Павел первый, Мережковский): На тройках, с бубенцами, с форейтором -- катай, валяй, жги! Ура, свобода!
Волконский (Павел первый, Мережковский): Allons, enfants de la patrie! Le jour de gloire est arrivê
Долгорукий (Павел первый, Мережковский): Ах ты, сукин сын, Камаринский мужик, Ты за что, про что калачницу убил?
Волконский (Павел первый, Мережковский): Петенька, Петенька, пропляши казачка, утешь, родной!
Долгорукий (Павел первый, Мережковский): Отстань, черт!
Розен (Павел первый, Мережковский): Тогда воприимет Россия новое бытие и совершенно во всех частях преобразится...
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Что такое с князем?
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): Медвежья болезнь -- расстройство желудка, от страха.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Трус! Под Катькиными юбками обабился. Служба-то отечеству не то, знать, что служба постельная: по ночам, бывало, у дверей спальни мяукает котом, зовет императрицу на свидание; ему двадцать лет, а ей семьдесят -- в морщинах вся, желтая, обрюзглая, зубы вставные, изо рта пахнет -- брр... с тех пор его и тошнит!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Зато чуть не самодержцем стал!
Талызин (Павел первый, Мережковский): foot Брут, Марк Юний (1 в. до н. э.) -- Друг Юлия Цезаря, возглавивший заговор против него и принявший участие в его убийстве. А теперь стал Брутом.
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): Брут с расстройством желудка!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Да ведь что, братцы, поделаешь? Революция в собственном брюхе важнее всех революций на свете!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Не полегчало, князь?
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Какое там!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Гофманских капель бы приняли.
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Ну их, капли! Домой бы в постель, да припарки... А я тут с вами возись, черт бы побрал этот заговор! Попадем в лапы Аракчееву, тем дело и кончится.
Розен (Павел первый, Мережковский): По тринадцатому пункту Конституции Российской...
Талызин (Павел первый, Мережковский): Всех-то пунктов сколько?
Розен (Павел первый, Мережковский): Сто девяносто девять.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Батюшки! Этак, пожалуй, и к утру не кончите.
Розен (Павел первый, Мережковский): По тринадцатому пункту Конституции Российской собирается Парламент...
Скарятин (Павел первый, Мережковский): Это что за штука?
Татаринов (Павел первый, Мережковский): Парламент -- штука немецкая...
Филатов (Павел первый, Мережковский): Немец обезьяну выдумал!
Скарятин (Павел первый, Мережковский): А знаете, господа, у княгини Голицыной три обезьянки: когда один самец да самочка амурятся, то другой смотрит на них, и представьте себе, тоже...
Титов (Павел первый, Мережковский): Удивительно!
Первый (Павел первый, Мережковский): Последняя цена -- полтораста.
Второй (Павел первый, Мережковский): Хочешь сто?
Первый (Павел первый, Мережковский): Что вы, сударь, Бога побойтесь! Хотя и крепостная, а все равно, что барышня. Шестнадцать лет, настоящий розанчик. Стирать и шить умеет.
Второй (Павел первый, Мережковский): Сто двадцать -- и больше ни копейки.
Первый (Павел первый, Мережковский): Ну, черт с вами,-- по рукам. Уж очень деньги нужны: в пух проигрался.
Третий (Павел первый, Мережковский): Так-то вот и у нас в полку штабс-капитан Раздиришин, все, бывало, малолетних девок покупал и столько он их перепортил, страсть!
Первый (Павел первый, Мережковский): foot Де Мабли, Габриэль Бонно (1709--1785) -- французский философ и историк. Все люди из рук природы выходят совершенно равными, как сказал господин Мабли.
Второй (Павел первый, Мережковский): В природе, сударь, нет равенства: и на дереве лист к листу не приходится.
Третий (Павел первый, Мережковский): Равенство есть чудовище, которое хочет быть королем.
Первый (Павел первый, Мережковский): Неужели вы, господа, не разумеете, что политическая вольность нации...
Второй (Павел первый, Мережковский): Вольность? Что такое вольность? Обманчивый есть шум и дым пустой.
Мансуров (Павел первый, Мережковский): Все прах, все тлен, все тень: умрем, и ничего не останется!
Третий (Павел первый, Мережковский): foot Вы грустны во хмелю, сударь! (франц.). Vous avez le vin triste, monsieur!
Шеншин (Павел первый, Мережковский): Ах ты, птенец, птенец! И как тебя сюда затащили?
Гарданов (Павел первый, Мережковский): Из трактира Демута, дяденька, за компанию. Пили там -- все такие славные ребята. "Поедем, говорят, Вася, к Талызину". Вот я и поехал.
Шеншин (Павел первый, Мережковский): Ну, куда же тебе в этакое дело, мальчик ты маленький?
Гарданов (Павел первый, Мережковский): Зачем в безумии стараться Восток с полуднем съединить? Чтоб вечно в радости смеяться, Довольно Машеньку любить.
Ефимович (Павел первый, Мережковский): foot Юнг-Штиллинг, Иоганн-Генрих (1740--1817) -- немецкий писатель-мистик. По исчислению господина Юнга Штиллинга, кончина мира произойдет через тридцать пять лет.
Татаринов (Павел первый, Мережковский): Ого! Да вы, сударь, фармазон, что ли?
Ефимович (Павел первый, Мережковский): foot Горус (Гор) -- древнеегипетский бог восходящего солнца. Мы -- священники, перст Горусов на устах держащие и книги таинств хранящие.
Татаринов (Павел первый, Мережковский): Просто -- мошенники: в мутной воде рыбу ловят.
Ефимович (Павел первый, Мережковский): Наша наука в эдеме еще открылась.
Ефимович (Павел первый, Мережковский): А известно ли вам, государи мои, что по системе Канта...
Скарятин (Павел первый, Мережковский): Это еще что за Кант?
Ефимович (Павел первый, Мережковский): Немецкий филозоф.
Скарятин (Павел первый, Мережковский): А я вам говорю, братцы, у княгини Голицыной три обезьянки: когда самец и самочка...
Клокачев (Павел первый, Мережковский): Как же, знаю, знаю господина Канта -- в Кенигсберге видел: старичок беленький да нежненький, точно пуховочка -- все по одной аллее ходит взад и вперед, как маятник -- говорит скоро и невразумительно.
Ефимович (Павел первый, Мережковский): Ну, так вот, государи мои, по системе Кантовой -- Божество неприступно есть для человеческого разума...
Татаринов (Павел первый, Мережковский): А слышали, господа, намедни, в Гостином дворе, подпоручик Фомкин доказал публично, как дважды два четыре, что никакого Бога нет?
Талызин (Павел первый, Мережковский): Господа, господа, нам нужно о деле, а мы черт не знает о чем!
Мансуров (Павел первый, Мережковский): Какие дела! Умрем -- и ничего не останется: все прах, все тлен, все тень.
Долгорукий (Павел первый, Мережковский): Ах ты, сукин сын, Камаринский мужик. Ты за что, про что калачницу убил?
Скарятин (Павел первый, Мережковский): А я тебе говорю, есть Бог!
Татаринов (Павел первый, Мережковский): А я тебе говорю, нет Бога!
Волконский (Павел первый, Мережковский): Петенька, Петенька, пропляши казачка, миленький!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Слушайте! Слушайте!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Отречение от престола императора Павла I. "Мы, Павел 1-й, милостью Божьей, император и самодержец Всероссийский, и прочее, и прочее, беспристрастно и непринужденно объявляем, что от правления государства Российского навек отрицаемся, в чем клятву нашу пред Богом и всецелым светом приносим. Вручаем же престол сыну и законному наследнику нашему, Александру Павловичу".
Розен (Павел первый, Мережковский): А где же конституция?
Талызин (Павел первый, Мережковский): Александр -- наша конституция!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Виват Александр!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Мы, господа, на совесть. Извольте и то рассудить, что государь самодержавный не имеет права законно власть свою ограничить, понеже Россия вручила предкам его самодержавие нераздельное...
Бибиков (Павел первый, Мережковский): Помилуйте, господа, из-за чего же мы стараемся? Из-за круглых шляп да фраков, что ли?
Голоса (Павел первый, Мережковский): Круглые шляпы да фраки, виват! Виват свобода!
Клокачев (Павел первый, Мережковский): Не угодно ли будет, государи мои, выслушать прожект о соединении областей Российской империи по образцу Северо-Американской республики?
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): А вот, погодите, задаст вам ужо Аракчеев республику!
Одни (Павел первый, Мережковский): Виват самодержавие!
Другие (Павел первый, Мережковский): Виват конституция!
Тучков (Павел первый, Мережковский): А мне что-то, ребятушки, боязно -- уж че черт ли нас попутал?..
Талызин (Павел первый, Мережковский): Господа, господа! Дайте же слово сказать...
Талызин (Павел первый, Мережковский): Российская империя столь велика...
Первый (Павел первый, Мережковский): Велика Федора да дура.
Второй (Павел первый, Мережковский): Ничего в России нет: по внешности есть все, а на деле -- нет ничего.
Третий (Павел первый, Мережковский): Россия -- метеор: блеснул и пропал.
Мансуров (Павел первый, Мережковский): Умрем -- и ничего не останется: все прах, все тлен, все тень.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Российская империя столь велика и обширна, что, кроме государя самодержавного, всякое иное правление неудобовозможно и пагубно...
Голоса (Павел первый, Мережковский): Верно! Верно! К черту конституцию! Это все немцы придумали, враги отечества, фармазоны проклятые!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Ибо что, господа, зрим в Европе? Просвещеннейший из всех народов сбросил с себя златые цепи порядка гражданского, опрокинул алтари и троны и, как поток, надутый всеми мерзостями злочестия и разврата, выступил из берегов своих, угрожая затопить Европу...
Татаринов (Павел первый, Мережковский): Европа вскоре погрузится в варварство...
Талызин (Павел первый, Мережковский): Одна Россия, как некий колосс непоколебимый, стоит, и основание оного колосса -- вера православная, власть самодержавная.
Голоса (Павел первый, Мережковский): Виват самодержавие! Виват Россия!
Скарятин (Павел первый, Мережковский): Россия спасет Европу!
Мордвинов (Павел первый, Мережковский): Граждане российские...
Волконский (Павел первый, Мережковский): Петенька, Петенька, попляши казачка!
Мордвинов (Павел первый, Мережковский): foot "Звери алчные..." -- цитируется "Путешествие из Петербурга в Москву" А. Н. Радищева. Граждане российские! Может ли быть вольность политическая там, где нет простой человеческой вольности и где миллионы рабов томятся под властью помещиков? Звери алчные, пиявицы ненасытные, что мы оставляем крестьянству? То, чего отнять не можем,-- воздух. Обратим же взоры наши на человечество и устыдимся, граждане! Низлагая тирана, да не будем сами тиранами -- освободим рабов...
Татаринов (Павел первый, Мережковский): А Емельку Пугачева забыли?
Скарятин (Павел первый, Мережковский): Освободи их, отродие хамов, так они нам горло перервут.
Одни (Павел первый, Мережковский): Слушайте! Слушайте!
Другие (Павел первый, Мережковский): Довольно!
Мордвинов (Павел первый, Мережковский): foot "День мщения..." -- реминисценция из "Путешествия из Петербурга в Москву". Блюдитесь же, граждане! День мщения грядет -- восстанут рабы с цепями своими разобьют нам головы и кровью нашею нивы свои обагрят. Плаха и петля, меч и огонь -- вот что нас ждет. Будет, будет сие!.. Взор мой проницает завесу времен... Я зрю сквозь целое столетие... я зрю...
Голоса (Павел первый, Мережковский): Молчите! Молчите! Довольно!
Татаринов (Павел первый, Мережковский): Вы оскорбляете, сударь, честь дворянства российского! Мы не позволим...
Талызин (Павел первый, Мережковский): Господа, мы все не о том -- нам нужно о деле, а мы черт знает о чем!
Голоса (Павел первый, Мережковский): В чем же дело, говорите!
Талызин (Павел первый, Мережковский): А дело в том, что если государь отреченья не подпишет, как нам быть?
Одни (Павел первый, Мережковский): Арестовать!
Другие (Павел первый, Мережковский): В Шлиссельбург!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Легко сказать -- Шлиссельбург. Войска ему преданы, освободят и что тогда?
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): foot Господа, вино откупорено, и надо его пить (франц.). Messieurs, le vin est tirê, il faut le boire. У государя самодержавного корону отнять и сохранить ему жизнь есть дело невозможное.
Тучков (Павел первый, Мережковский): О-хо-хо! Царя убить -- страшное дело...
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Помазанник Божий...
Шеншин (Павел первый, Мережковский): Присяга -- не шутка...
Ефимович (Павел первый, Мережковский): И в Писании сказано: Бога бойтеся, царя чтите.
Бибиков (Павел первый, Мережковский): Государи мои милостивые! Для всякого ума просвещенного невинность тираноубийцы есть математическая ясность: ежели, скажем, нападет на меня злодей и, вознесши над главою моею кинжал...
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): Эх, господа, чего канитель-то тянуть? Намедни он меня по лицу ударил, а таковые обиды кровью смываются!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Верно! Верно! Кровь за кровь. Смерть тирану!
Гарданов (Павел первый, Мережковский): Ликуйте, склепанны народы, Пылай, кровавая заря -- Се правосудие свободы На плаху возвело царя!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Смерть тирану! Смерть тирану! Ура, свобода!
Валериан Зубов (Павел первый, Мережковский): Нет, господа! Я, один на один, хоть с чертом биться готов, но сорок человек на одного -- воля ваша, я не запятнаю шпаги моей таковою подлостью!
Бибиков (Павел первый, Мережковский): Лучше сорок на одного, чем один на сорок миллионов -- тут, говорю, математика...
Одни (Павел первый, Мережковский): К черту математику! Не хотим! Не надо! Не надо!
Тучков (Павел первый, Мережковский): Жаль Павлушку...
Другие (Павел первый, Мережковский): А коли вам жаль, так ступайте, доносите!
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Господа, разойдемся, а то арестуют -- тем дело и кончится.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Что вы, князь? Сами кашу заварили, а теперь на попятный?
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Да ведь не я один, а вот и они...
Одни (Павел первый, Мережковский): Князь правду говорит -- толку не быть -- разойдемся.
Другие (Павел первый, Мережковский): Трусы! Шпионы! Предатели!
Одни (Павел первый, Мережковский): Как вы, сударь, смеете?..
Голоса (Павел первый, Мережковский): Ваше превосходительство, тут дерутся!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Тише, тише вы там, черти, анафемы! Талызин. Господа, господа, как вам не стыдно? Отечество в опасности, а вы...
Валериан Зубов (Павел первый, Мережковский): Куда ты, Платон?
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Домой.
Валериан Зубов (Павел первый, Мережковский): Брат, а брат, да ты и вправду струсил, что ли?
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): А ты чего хорохоришься? На деревяшке-то своей не далеко ускачешь. И не сам ли сейчас говорил, что убивать не пойдешь?
Валериан Зубов (Павел первый, Мережковский): Не пойду убивать, но умирать пойду за отечество.
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Ну, брат, знаем--Кузькина мать собиралась умирать... Да ну же, полно дурить, пусти!
Валериан Зубов (Павел первый, Мережковский): Не пущу!
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Пусти, черт!
Валериан Зубов (Павел первый, Мережковский): Стой, подлец! Заколю!
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Ах ты, каракатица безнога"! Я тебя!..
Талызин (Павел первый, Мережковский): Платон Александрович! Валериан Александрович! Брат на брата!..
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Аракчеев!..
Голоса (Павел первый, Мережковский): Аракчеев! Аракчеев! Бегите!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Господа, что вы? Бог с вами, какой Аракчеев? Это Пален -- мы Палена ждем!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Пален, Пален! Эк перетрусили!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Кто там?
Голос (Павел первый, Мережковский): Да я же, я, Николай Зубов. Отпирайте, черт побери, ошалели, что ли?
Талызин (Павел первый, Мережковский): Ну, батюшка, напугали.
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): А что?
Талызин (Павел первый, Мережковский): Думали, Аракчеев...
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Типун вам на язык -- зачем его поминаете к ночи?
Талызин (Павел первый, Мережковский): А вы где же, сударь, пропадали?
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Болел.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Животик тоже, как у братца?
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Не живот, а черт.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Черт? В каком же виде?
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): В виде генерала Аракчеева.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Тьфу, скверность!
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Да, сперва по ночам душил, а потом и днем являться стал: куда ни обернусь, все эта рожа паскудная,-- торчит, будто бы, под боком да шепчет на ухо: "Поди, донеси, а то арестую". И такая на меня тоска напала, такая, братцы, тоска -- ну, просто смерть! Пойду-ка, думаю, к знахарке: с уголька не спрыснет ли? Поутру сегодня ранешенько иду мимо Летнего сада, по набережной; темень, слякоть, склизко; на мостике Лебяжьем споткнулся, упал, едва ногу не вывихнул; ну, думаю, шабаш, тут меня Аракчеев и сцапает. Гляжу,-- а на снегу образок лежит малюсенький, вот этот самый,-- видите? Николай Угодник Мценский.
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Подобрал, перебежал по мосткам на Петербургскую к Спасу, отслужил молебен, да как запели: "Отче, святителю Николаю! моли Бога о нас",-- так меня словно что осенило: ах, батюшки, думаю, да ведь это он сам святитель-то, ангел мой, благословил меня иконкою! И все как рукой сняло -- ничего я теперь не боюсь и вы, братцы, не бойтесь -- Никола вывезет!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Никола-то Николою, а мы тут, ваше сиятельство, чуть не перессорились...
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Из-за чего?
Талызин (Павел первый, Мережковский): А если отреченья государь не подпишет, так что делать?
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Что делать? Убить как собаку -- и кончено!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Убить! Убить! Собаке собачья смерть! Смерть тирану!
Бибиков (Павел первый, Мережковский): Не ему одному, а всем! Пока не перережем их всех, не истребим гнездо проклятое,-- не будет в России свободы!
Одни (Павел первый, Мережковский): Всех! Всех! Бить так бить!
Другие (Павел первый, Мережковский): Что вы, что вы, братцы!.. Бога побойтесь!
Николай Зубов (Павел первый, Мережковский): Небойсь, ребята, небойсь,-- Никола вывезет!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Аракчеев! Вот когда Аракчеев... Бегите! Бегите!
Голос (Павел первый, Мережковский): Граф Пален.
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, что, господа, как у вас тут? Все ли готово?
Талызин (Павел первый, Мережковский): Все, ваше сиятельство! Только вот никак сговориться не можем.
Пален (Павел первый, Мережковский): Не говорить, а делать надо. Одно, друзья, помните: не разбивши яиц, не состряпаешь яичницы.
Татаринов (Павел первый, Мережковский): Это что же значит? А?
Скарятин (Павел первый, Мережковский): Яйца -- головы царские, а яичница -- революция, что ли?
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, господа, времени терять нечего -- идем!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Идем! Идем!
Пален (Павел первый, Мережковский): На два отряда разделимся: одни со мною, другие с князем Платоном...
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Нет, граф, на меня не рассчитывайте.
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Не могу -- болен.
Пален (Павел первый, Мережковский): Что вы, что вы, Платон Александрович, батюшка, помилуйте, в последнюю минуту,-- прескверная штука, не угодно ли стакан лафита.
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Не извольте беспокоиться, граф! Князь, правда, болен. Но это пройдет -- у меня для него отличное средство... Ваше сиятельство, на два слова. А вы, граф, пока разделяйте отряды.
Пален (Павел первый, Мережковский): Господа, кому угодно со мною, сюда пожалуйте, направо, а прочие, с князем,-- налево.
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, что же? Разделяйтесь... А, понимаю... . Со мной -- с князем, со мной -- с князем.
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Что вам, сударь, угодно?
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): А то что если вы...
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Оставьте меня в покое!
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Если вы...
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Убирайтесь к черту!
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Если вы сейчас не согласитесь идти с нами, я вас убью на месте.
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Что за шутки!
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): А вот увидите, как шучу.
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Перестаньте, перестаньте же, Леонтий Леонтьевич...
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Решать извольте, пока сосчитаю до трех. Раз -- идете?
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Послушайте...
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Два -- идете?
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Э, черт...
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Три.
Платон Зубов (Павел первый, Мережковский): Иду, иду.
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Ну, давно бы так. Князь идет -- пилюли изрядно подействовали.
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, вот и прекрасно. Значит, все готово. Хозяин, шампанского! Выпьем -- и с Богом.
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Ваше сиятельство, а как же мы в замок войдем?
Пален (Павел первый, Мережковский): А вот Александр Васильич проведет -- ему все ходы известны.
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): От Летнего сада через канавку по малому подъемному мостику.
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): А если не опустят?
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): По команде моей, как плац-адъютанта замка, опустят.
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): А потом?
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): Потом через Воскресенские ворота, что у церкви, во двор и по витой лестнице прямо в переднюю к дверям спальни.
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): Караула в передней много ли?
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): Два камер-гусара.
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Из наших?
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): Нет. Да с двумя-то справимся.
Пален (Павел первый, Мережковский): С новым государем императором Александром Павловичем. Ура!
Все (Павел первый, Мережковский): Ура! Ура!
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Игра-то, кажется, не стоит свеч?
Пален (Павел первый, Мережковский): Почему?
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): А потому, что с этими господами революции не сделаешь. Низложив тирана, только утвердим тиранство.
Пален (Павел первый, Мережковский): Ваше превосходительство, теперь поздно...
Бенигсен (Павел первый, Мережковский): Поздно, да,-- или рано. А жаль. Ведь можно бы... Эх!.. Ну, да все равно. Le vin est tirê, il faut le boire. Идемте.
Пален (Павел первый, Мережковский): Идемте, господа!
Голоса (Павел первый, Мережковский): Идем! Идем! Ура!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Ваше сиятельство, как же так?--ведь мы ничего не решили...
Голоса (Павел первый, Мережковский): Довольно! Довольно! Идем! Ура!
Федя (Павел первый, Мережковский): Дяденька, а дяденька, грех-то какой -- ведь они его убьют?
Кузьмич (Павел первый, Мережковский): Убьют, Федя, не миновать, убьют.
Федя (Павел первый, Мережковский): Как же так, дяденька, а? Царя-то?.. Ах ты, Господи, Господи!
Кузьмич (Павел первый, Мережковский): foot Царевича Алексея Петровича. foot Принца Иоанна Антоновича. foot Императора Петра III. Да что, брат, поделаешь? От судьбы не уйдешь: убили Алешеньку, убили Иванушку, убили Петеньку, убьют и Павлушку. Выпьем-ка, Федя, за нового.
Федя (Павел первый, Мережковский): Выпьем, Кузьмич! А только как же так, а? И какой-то еще новый будет?
Кузьмич (Павел первый, Мережковский): Не лучше старого, чай. Да нам, что новый, что старый, все едино,-- кто ни поп, тот и батька.
Кузьмич (Павел первый, Мережковский): Ах ты, сукин сын, Камаринский мужик. Ты за что, про что калачницу убил? Я за то, про то калачницу убил, Что не с солию калачики пекла, Не поджаристые.
Анна (Павел первый, Мережковский): Баю-баюшки-баю! Спи, Павлушка, спи, родненький!
Павел (Павел первый, Мережковский): Какие у тебя глазки ясные -- точно два зеркальца -- вижу в них все и себя вижу маленьким, маленьким... А знаешь, Аннушка, когда я так лежу головой на коленях твоих, то будто и вправду я маленький, и ты на руках меня держишь, баюкаешь...
Анна (Павел первый, Мережковский): Спи, маленький, спи, деточка!