xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Анучкин (Женитьба, Гоголь): И хорошо образованны?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Превосходным образом! Так образованные, как вот у нас только графини разве. Бывало, пойдешь по улице — ну, русский лейтенант... Натурально, здесь эполеты золотое шитье... и эдак красоточки черномазенькие, — у них ведь возле каждого дома балкончики, и крыши, вот как этот пол, совершенно плоски. Бывало, эдак смотришь, и сидит эдакой розанчик... Ну, натурально, чтобы не ударить лицом в грязь... И она эдак только. Натурально, одета: здесь у ней какая-нибудь тафтица, шнуровочка, дамские разные сережки... ну, словом, такой лакомый кусочек...
Анучкин (Женитьба, Гоголь): А как, позвольте еще вам сделать вопрос, — на каком языке изъясняются в Сицилии?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): А натурально, все на французском.
Анучкин (Женитьба, Гоголь): И все барышни решительно говорят по-французски?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Все-с решительно. Вы даже, может быть, не поверите тому, что я вам доложу: мы жили тридцать четыре дня, и во все это время ни одного слова я не слыхал от них по-русски.
Анучкин (Женитьба, Гоголь): Ни одного слова?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Ни одного слова. Я не говорю уже о дворянах и прочих синьорах, то есть разных ихних офицерах; но возьмите нарочно простого тамошнего мужика, который перетаскивает на шее всякую дрянь, попробуйте скажите ему: «Дай, братец, хлеба», — не поймет, ей-Богу не поймет; а скажи по-французски: «Dateci del pane» или «portate vino!» — поймет, и побежит, и точно принесет.
Иван Павлович (Женитьба, Гоголь): А любопытная, однако ж, как я вижу, должна быть земля эта Сицилия. Вот вы сказали — мужик: что мужик, как он? так ли совершенно, как и русский мужик, широк в плечах и землю пашет, или нет?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Не могу вам сказать: не заметил, пашут или нет, а вот насчет нюханья табаку, так я вам доложу, что все не только нюхают, а даже за губу-с кладут. Перевозка тоже очень дешева; там все почти вода и везде гондолы... Натурально, сидит эдакая италианочка, такой розанчик, одета: манишечка, платочек... С нами были и аглицкие офицеры; ну, народ, так же как и наши, — моряки; и сначала, точно, было очень странно: не понимаешь друг друга, — но потом, как хорошо обознакомились, начали свободно понимать: покажешь, бывало, эдак на бутылку или стакан — ну, тотчас и знает, что это значит выпить; приставишь эдак кулак ко рту и скажешь только губами: паф-паф — знает: трубку выкурить. Вообще, я вам доложу, язык довольно легкий, наши матросы в три дни каких-нибудь стали совершенно понимать друг друга.
Иван Павлович (Женитьба, Гоголь): А преинтересная, как вижу, жизнь в чужих краях. Мне очень приятно сойтись с человеком бывалым. Позвольте узнать: с кем имею честь говорить?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Жевакин-с, лейтенант в отставке. Позвольте с своей стороны тоже спросить: с кем-с имею счастье изъясняться?
Иван Павлович (Женитьба, Гоголь): В должности экзекутора, Иван Павлович Яичница.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Да, я тоже перекусил. Дороги-то, знаю, впереди будет довольно, а время холодновато: селедочку съел с хлебцем.
Иван Павлович (Женитьба, Гоголь): Нет, кажется, вы не так поняли: это фамилия моя — Яичница.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Ах, извините! я немножко туговат на ухо. Я, право, думал, что вы изволили сказать, что покушали яичницу.
Иван Павлович (Женитьба, Гоголь): Да что делать? я хотел было уже просить генерала, чтобы позволил называться мне Яичницын, да свои отговорили: говорят, будет похоже на «собачий сын».
Жевакин (Женитьба, Гоголь): А это, однако ж, бывает. У нас вся третья эскадра, все офицеры и матросы, — все были с престранными фамилиями: Помойкин, Ярыжкин, Перепреев, лейтенант. А один мичман, и даже хороший мичман, был по фамилии просто Дырка. И капитан бывало: «Эй ты, Дырка, поди сюда!» И, бывало, над ним всегда пошутишь. «Эх ты, дырка эдакой!» — говоришь, бывало, ему.
Яичница (Женитьба, Гоголь): А, здравствуй, матушка!
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Здравствуй; как живешь, душа моя?
Анучкин (Женитьба, Гоголь): Здравствуйте, матушка Фекла Ивановна.
Фекла (Женитьба, Гоголь): Спасибо, отцы мои! Здорова, здорова.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Ты помни, только кураж, и больше ничего. Фу ты, какая куча народу! Это что значит? Уж не женихи ли? С которых сторон понабрала ворон, а?
Фекла (Женитьба, Гоголь): Тут тебе ворон нет, всё честные люди.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Гости-то несчитанные, кафтаны общипанные.
Фекла (Женитьба, Гоголь): Гляди налёт на свой полёт, а и похвастаться нечем: шапка в рубль, а щи без круп.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Небось твои разживные, по дыре в кармане. Да что она делает теперь? Ведь эта дверь, верно, к ней в спальню?
Фекла (Женитьба, Гоголь): Бесстыдник! говорят тебе, еще одевается.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Эка беда! что ж тут такого? Ведь только посмотрю, и больше ничего.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): А позвольте мне полюбопытствовать тоже.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Позвольте взглянуть мне только один разочек.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Да ничего не видно, господа. И распознать нельзя, что такое белеет: женщина или подушка. Чш... кто-то идет!
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): А по какой причине изволили одолжить посещением?
Яичница (Женитьба, Гоголь): А по газетам узнал я, что желаете вступить в подряды насчет поставки лесу и дров, и потому, находясь в должности экзекутора при казенном месте, я пришел узнать, какого роду лес, в каком количестве и к какому времени можете его поставить.
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): Хоть подрядов никаких не берем, а приходу рады. А как по фамилии?
Яичница (Женитьба, Гоголь): Коллежский асессор Иван Павлович Яичница.
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): Прошу покорнейше садиться. А позвольте узнать...
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Я тоже, в газетах вижу объявляют о чем-то: дай-ка, думаю себе, пойду. Погода же показалась хорошею, по дороге везде травка...
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): А как-с по фамилии?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): А лейтенант морской службы в отставке, Балтазар Балтазаров Жевакин-второй. Был у нас еще другой Жевакин, да тот еще прежде моего вышел в отставку: был ранен, матушка, под коленком, и пуля так странно прошла, что коленка-то самого не тронула, а по жиле прохватила — как иголкой сшило, так что, когда, бывало, стоишь с ним, все кажется, что он хочет тебя коленком сзади ударить.
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): А прошу покорнейше садиться. А позвольте узнать, по какой причине?..
Анучкин (Женитьба, Гоголь): По соседству-с. Находясь довольно в близком соседстве...
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): Не в доме ли купеческой жены Тулубовой, что насупротив, изволите жить?
Анучкин (Женитьба, Гоголь): Нет, я покамест живу еще на Песках, но имею, однако же, намерение со временем перебраться сюда-с в соседство, в эту часть города.
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): А прошу покорнейше садиться. А позвольте узнать...
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Да неужели вы меня не узнаете? И вы также, сударыня?
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Сколько мне кажется, совсем не видала вас.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Однако ж припомните. Вы меня, верно, где-нибудь видели.
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Право, не знаю. Уж разве не у Бирюшкиных ли?
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Именно, у Бирюшкиных.
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Ах, ведь вы не знаете, с ней ведь история случилась.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Как же, вышла замуж.
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Нет, это бы еще хорошо, а то переломила ногу.
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): И сильно переломила. Возвращалась довольно поздно домой на дрожках, а кучер-то был пьян и вывалил с дрожек.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Да то-то я помню, что-то было: или вышла замуж, или переломила ногу.
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): А как по фамилии?
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Как же, Илья Фомич Кочкарев, в родстве ведь мы. Жена моя беспрестанно говорит о том... Позвольте, позвольте приятель мой, Подколесин Иван Кузьмич, надворный советник; служит экспедитором, один все дела делает, усовершенствовал отличнейше свою часть.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Подколесин Иван Кузьмич, Подколесин. Директор так только, для чина поставлен, а все дела он делает, Иван Кузьмич Подколесин.
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): Так-с. Прошу покорнейше садиться.
Стариков (Женитьба, Гоголь): Здравствуйте, матушка Арина Пантелеевна. Ребята на Гостином дворе сказывали, что продаете шерсть, матушка!
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Здесь не купеческая лавка.
Стариков (Женитьба, Гоголь): Вона! Аль невпопад пришли? Аль и без нас дело сварили?
Арина Пантелеймоновна (Женитьба, Гоголь): Прошу, прошу, Алексей Дмитриевич; хоть шерсти не продаем, а приходу рады. Прошу покорно садиться.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Странная погода нынче: поутру совершенно было похоже на дождик, а теперь как будто и прошло.
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Да-с, уж эта погода ни на что не похожа: иногда ясно, а в другое время совершенно дождливая. Очень большая неприятность.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Вот в Сицилии, матушка, мы были с эскадрой в весеннее время, — если пригонять, так выйдет к нашему февралю, — выйдешь, бывало, из дому: день солнечный, а потом эдак дождик; и смотришь, точно, как будто дождик.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Неприятнее всего, когда в такую погоду сидишь один. Женатому человеку совсем другое дело — не скучно; а если в одиночестве — так это просто...
Жевакин (Женитьба, Гоголь): О, смерть, совершенная смерть!..
Анучкин (Женитьба, Гоголь): Да-с, это можно сказать...
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Какое! Просто терзанье! жизни не будешь рад; не приведи Бог испытать такое положение.
Яичница (Женитьба, Гоголь): А как, сударыня, если бы пришлось вам избрать предмет? Позвольте узнать ваш вкус. Извините, что я так прямо. В какой службе, вы полагаете, быть приличнее мужу?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Хотели ли бы вы, сударыня, иметь мужем человека, знакомого с морскими бурями?
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Нет, нет. Лучший, по моему мнению, муж есть человек, который один почти управляет всем департаментом.
Анучкин (Женитьба, Гоголь): Почему же предубеждение? Зачем вы хотите оказать пренебрежение к человеку, который хотя, конечно, служил в пехотной службе, но умеет, однако ж, ценить обхождение высшего общества.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Сударыня, разрешите вы!
Фекла (Женитьба, Гоголь): Отвечай же, мать моя. Скажи им что-нибудь.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Как же, матушка?..
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Как же ваше мнение, Агафья Тихоновна?
Фекла (Женитьба, Гоголь): Скажи же, скажи: благодарствую, мол, с моим удовольствием. Не хорошо же так сидеть.
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Мне стыдно, право стыдно, я уйду, право уйду. Тетушка, посидите за меня.
Фекла (Женитьба, Гоголь): Ах, не делай этого сраму, не уходи; совсем острамишься. Они невесть что подумают.
Агафья Тихоновна (Женитьба, Гоголь): Нет, право уйду. Уйду, уйду!
Яичница (Женитьба, Гоголь): Вот тебе на, и ушли все! Это что значит?
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Что-нибудь, верно, случилось.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Как-нибудь насчет дамского туалетца... Эдак поправить что-нибудь... манишечку... пришпилить.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Что-нибудь случилось?
Фекла (Женитьба, Гоголь): Как можно, чтобы случилось. Ей-Богу, ничего не случилось.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Да зачем же она вышла?
Фекла (Женитьба, Гоголь): Да пристыдили, потому и вышла; совсем исконфузили, так что не высидела на месте. Просит извинить: ввечеру-де на чашку чаю чтобы пожаловали.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Ох уж эта мне чашка чаю! Вот за что не люблю сватаний — пойдет возня: сегодня нельзя, да пожалуйте завтра, да еще послезавтра на чашку, да нужно еще подумать. А ведь дело дрянь, ничуть не головоломное. Черт побери, я человек должностной, мне некогда!
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): А ведь хозяйка не дурна, а?
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да, недурна.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): А ведь хозяечка-то хороша.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Вот черт побери! Этот дурак влюбился. Еще будет мешать, пожалуй. Совсем нехороша, совсем нехороша.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Нос велик.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Ну, нет, носа я не заметил. Она... эдакой розанчик.
Анучкин (Женитьба, Гоголь): Я сам тоже их мненья. Нет, не то, не то... Я даже думаю, что вряд ли она знакома с обхождением высшего общества. Да и знает ли она еще по-французски?
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Да что ж вы, смею спросить, не попробовали, не поговорили с ней по-французски? Может быть, и знает.
Анучкин (Женитьба, Гоголь): Вы думаете, я говорю по-французски? Нет, я не имел счастия воспользоваться таким воспитанием. Мой отец был мерзавец, скотина. Он и не думал меня выучить французскому языку. Я был тогда еще ребенком, меня легко было приучить — стоило только посечь хорошенько, и я бы знал, я бы непременно знал.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Ну, да теперь же, когда вы не знаете, что ж вам за прибыль, если она...
Анучкин (Женитьба, Гоголь): А нет, нет. Женщина совсем другое дело. Нужно, чтобы она непременно знала, а без того у ней и то, и это... — все уж будет не то.
Яичница (Женитьба, Гоголь): Ну, об этом заботься кто другой. А я пойду да обсмотрю со двора дом и флигеля: если только все как следует, так сего же вечера добьюсь дела. Эти женишки мне не опасны — народ что-то больно жиденький. Таких невесты не любят.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Пойти выкурить трубочку. А что, не по дороге ли нам? Вы где, позвольте спросить, живете?
Анучкин (Женитьба, Гоголь): А на Песках, в Петровском переулке.
Жевакин (Женитьба, Гоголь): Да-с, будет круг: я на острову, в Восемнадцатой линии; а впрочем, все-таки я вас попровожу.
Стариков (Женитьба, Гоголь): Нет, тут что-то спесьевато. Ай, припомните потом, Агафья Тихоновна, и нас. С моим почтением, господа!
Подколесин (Женитьба, Гоголь): А что ж, пойдем и мы.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Ну что, ведь правда, хозяйка мила?
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да что! мне, признаюсь, она не нравится.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Вот на! это что? Да ведь ты сам согласился, что она хороша.
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да так, как-то не того: и нос длинный, и по-французски не знает.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Это еще что? тебе на что по-французски?
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Ну, все-таки невеста должна знать по-французски.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Почему ж?
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да потому что... уж я не знаю почему, а все уж будет у ней не то.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Ну вот, дурак сейчас один сказал, а он и уши развесил. Она красавица, просто красавица; такой девицы не сыщешь нигде.
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да мне самому сначала она было приглянулась, да после, как начали говорить: длинный нос, длинный нос, — ну, я рассмотрел, и вижу сам, что длинный нос.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Эх ты, пирей, не нашел дверей! Они нарочно толкуют, чтобы тебя отвадить; и я тоже не хвалил, — так уж делается. Это, брат, такая девица! Ты рассмотри только глаза ее: ведь это черт знает что за глаза; говорят, дышат! А нос — я не знаю, что за нос! белизна — алебастр! Да и алебастр не всякий сравнится. Ты рассмотри сам хорошенько.
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да теперь-то я опять вижу, что она как будто хороша.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Разумеется, хороша! Послушай, теперь, так как они все ушли, пойдем к ней, изъяснимся — и всё кончим!
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Ну, этого я не сделаю.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Отчего ж?
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да что ж за нахальство? Нас много, пусть она сама выберет.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Ну да что тебе смотреть на них: боишься соперничества, что ли? Хочешь, я их всех в одну минуту спроважу.
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Да как же ты их спровадишь?
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Ну, уж это мое дело. Дай мне только слово, что потом не будешь отнекиваться.
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Почему ж не дать? изволь. Я не отпираюсь: я хочу жениться.
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Руку!
Подколесин (Женитьба, Гоголь): Возьми!
Кочкарев (Женитьба, Гоголь): Ну, этого только мне и нужно.
UNKNOWN (Поездка в Кронштадт, Писарев): "За здравие любезной Всяк пей из круговой!.."
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Всё пей!.. Нет, господа, позвольте освежиться, От этих круговых уж голова кружится. Немного отдохну. - А весело, ей-ей, Столкнуться в Питере с толпой" своих друзей: Всё пансионские товарищи!..
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ну, Ленский, Там пьют в честь верности и ласковости женской...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): В честь женской верности!.. Вы, братцы, видно, мне Хотите доказать, что правды нет в вине: Шампанское в вас врет.
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Уж нет ему пощады, А также моему ликеру. - Все так рады...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ах, Чудин! Можно ли без радости обнять Своих товарищей и с ними пировать? Да тут не устоит стоическая трезвость, Как вспомнишь прежние повесничества, резвость И наказания...
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): О, помню, помню, брат. Я был всегда ленив и вечно виноват, Так знаю наизусть все роды наказаний.
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): И ограничил тем ты круг своих познаний.
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Шути! А всё-таки от вас я не отстал. Кто в стихотворцы, ты в полковники попал, Я стал заводчиком...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Что ж? Дело недурное, Ты много выкуришь вина, а выпьешь вдвое...
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): И все вы, господа, ведь любите вино Не меньше моего.
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Да так и быть должно. Все наши молодцы чудесные ребята, С весельем все они живут запанибрата, Все любят красоту, вино...
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): И говорят, Что в свете сем один веселый лишь богат, Что наслажденье - долг, что всё - мечта...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Так что же? Не так давно сказал Анакреон всё то же.
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Он это говорил?
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Да я уж не солгу.
Маша (Поездка в Кронштадт, Писарев): Я всё своих господ дождаться не могу.
UNKNOWN (Поездка в Кронштадт, Писарев): "За здравие героев..."
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Героев!.. Без меня злодеи выпьют море. Пойдем...
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Нет, лучше здесь походим на просторе.
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Эх, братец! после мы успеем походить, Здоровье русских пьют - пойдем скорее пить!
Маша (Поездка в Кронштадт, Писарев): Какую подняли там страшную тревогу! Шумят себе и пьют с обеда. - Слава богу, Что господин Клешнин уехал по гостям. Он из Воронежа приехал по делам: На месяц в Петербург и хочет непременно, Окончивши свои все тяжбы совершенно, В Кронштадте посмотреть военных кораблей. Смешно мне, как они с супругою своей Недели с три в марьяж по вечерам играли И каждый проигрыш в дорогу сберегали, А ехать не за чем. Но вот и господа.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Что? Сборский не бывал? А?
Маша (Поездка в Кронштадт, Писарев): Нет еще.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Беда! Обманет он меня.
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ну, вовсе помешался! Ты, право, давеча со всеми так прощался, Как будто бы хотел в чужие край плыть.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Да не безделицу нам ехать! - Может быть, Случится буря вдруг и катер на мель станет. А делать нечего! - Меня вот так и тянет Увидеть русский флот и гавань посмотреть. Я на тебе женат уж скоро тридцать лет, И знаешь, мне давно хотелось видеть море.
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ты всё по нем грустил.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): То подлинно уж горе! Сбирался я не раз, но только вот беда, Что, всюду ехавши, не съездил никуда. В Одессу я хотел - дела остановили; В Архангельск собрался - так деньги не пустили; Но, кажется, теперь побьюся об заклад, Что завтра наконец увижу хоть Кронштадт.
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Теперь ты в пристани.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Теперь попутный ветер! И если не умру, так в нынешний же вечер...
Ленушка (Поездка в Кронштадт, Писарев): Но мысль о смерти вас тревожить не должна: Вам будет весело...
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ты будешь всё грустна. Эх! Видеть не могу я девушек печальных! Вот на водах когда мы были минеральных, Ну, помнишь, в Липецке, - ты веселей была.
Ленушка (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ах! Липецка никак забыть я не могла: Мне этот офицер об нем напоминает.
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Нет, путешествием, знать, Ленушка скучает, Иль в чем-нибудь она скрывается от нас.
Ленушка (Поездка в Кронштадт, Писарев): Мне нечего скрывать, и уверяю вас, Что путешествие не скучно мне...
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Не скучно!. Ну, можно ль говорить об нем так равнодушно? Я буду вне себя, когда увижу флот, Сраженья, бури, всё...
Маша (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ай! Страх меня берет.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Да, признаюсь, что тут нетрудно испугаться, Но мы от радости не будем, уж бояться. Мы едем нынче в ночь и к утру будем там, Осмотрим гавань всю, пойдем по кораблям, Уставши, поедим - и скатертью дорога...
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): А дале почему ж не ехать?
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ради бога, Дай путешествием ты мне распорядить: Мешаться женщинам не должно. - Может быть, Поедем дале мы, всё смотря по погоде. - Где Сборский? - Уж теперь девятый час в исходе! Зарежет он меня! Изволь всё уложить.
Маша (Поездка в Кронштадт, Писарев): Уж всё уложено.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Прошу не позабыть: Подзорную трубу и карту почтовую... Да также календарь.
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Я чувствую большую Охоту плыть в Кронштадт, но я боюсь...
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Чего? Чего, сударыня?
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Да только одного, Что я почувствую ужасную усталость.
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Усталость! Ночь пробыть в дороге! это малость
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Однако...
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Гулливер усталости не знал, А век, сударыня, вкруг света разъезжал.
Клешнина (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ты хочешь перенять у этих Гулливеров?
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Здоровье здешних дам!
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Здоровье кавалеров!
Клешнин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Какой же весельчак! - Уйдемте от него.
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Как! он и отвечать не хочет ничего! - Ну! видно, дамы здесь некстати уж пугливы, А старые мужья ужасно неучтивы.
Лидин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Пить с лишком три часа! - Нет, время перестать, Пример воздержности хочу я показать. - Десятый час! пора. - За мною в шлюпке крытой Иван мой не бывал. - Какой дурак набитый! Не мог не опоздать. - Достанется ж ему.
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Он, верно, следуя примеру твоему, Зашел куда-нибудь показывать воздержность, Но ты, мне кажется, опять пустился в нежность. Ну так, задумался! - Что сделалось с тобой? О чем ты думаешь?
Лидин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Об незнакомке той, С которой в Липецке...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Изволил ты кружиться. Помилуй! с одного свидания влюбиться И год быть влюблену! - Мне стыдно за тебя, Ты сущий Селадон. - Опомнись!
Лидин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Знаю я, Что страсть моя должна смешною всем казаться, А пуще всех тебе. - Но можно ль удержаться, Чтоб не любить ее? - Прекрасна так, скромна, Умна...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Да всякая красавица умна.
Лидин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Я думал лишь о ней, когда поехал с балу.
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Я также... Но забыл, когда оставил залу.
Лидин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Но ты не любишь...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Как! напротив, я люблю Всех женщин до одной, но только не терплю Ни вздохов, никаких трагических кривляний, И в языке моем нет вовсе восклицаний.
Лидин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Но, если влюбишься...
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Всё не об чем грустить. А кто влюбиться мог, тот может разлюбить.
Лидин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Ты очень холоден.
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Напротив, очень пылок. Пред неприятелем и дюжиной бутылок.
Чудин (Поездка в Кронштадт, Писарев): Нет! Я Державину покорнейший слуга, Но позлащенная и грязь мне дорога.
Ленский (Поездка в Кронштадт, Писарев): Что сделалось с тобой и что у вас за споры?