xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Так вот — сегодня сижу я это у себя в ресторане на Фридрихштрассе. В окно солнце так и манит. День, как буржуй до революции, ясен. Публика сидит и тихо шейдеманит. Суп съев, смотрю я на бутылочные эйфели. Думаю: за какой мне приняться беф? Да и приняться мне за беф ли? Смотрю — и в горле застрял обед: что-то неладное с Аллеей Побед. Каменные Гогенцоллерны, стоявшие меж ромашками, вдруг полетели вверх тормашками. Гул. На крышу бегу. Виясь вокруг трактирного остова, безводный прибой, суетне вперебой, бежал, кварталы захлёстывал. Берлин — тревожного моря бред, невидимых волн басовые ноты. И за, и над, и под, и пред — домов дредноуты! И прежде чем мыслью раскинуть мог, от Фоша ли это, или от...
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Скорей!
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Я весь до ниточки взмок. Смотрю — все сухо, но льется, и льется, и льет. И вдруг, крушенья Помпеи помпезней, картина разверзлась — с корнем Берлин был вырван и вытоплен в бездне, у мира в расплавленном горне. Я очнулся на гребне текущих сёл. Я весь свой собрал яхт-клубский опыт, — и вот перед вами, милейший, всё, что осталось теперь от Европы.
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Н-н-немного...
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Успокоится, конечно... дня-с на два-с.
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Да говори ты без этих европейских юлений! Чего тебе надо? Тут не до вас.
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Разрешите мне около ваших многоуважаемых тюленей.
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): А еще омерзительней не было лиц?!
Австралиец с женой (Мистерия-буфф, Маяковский): Мы — австралийцы.
Австралиец (Мистерия-буфф, Маяковский): Я — австралиец. Все у нас было. Как то-с: утконос, пальма, дикобраз, кактус...
Австралийка (Мистерия-буфф, Маяковский): А теперь пропали мы, все пропало: и кактусы, и утконосы, и пальмы — все утонуло... все на дне...
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Вот идите к ним. А то они одне.
Первый голос (Мистерия-буфф, Маяковский): Котелок, у-ту!
Второй (Мистерия-буфф, Маяковский): Цилиндр, у-ту!
Первый (Мистерия-буфф, Маяковский): Крепчает! Держитесь за северную широту!
Второй (Мистерия-буфф, Маяковский): Яреет! Хватайтесь за южную долготу!
Англичанин (Мистерия-буфф, Маяковский): Знамя водружено. Хозяин полный в снежном лоне я.
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Нет, извините! Я раньше водрузил. Это — моя колония.
Англичанин (Мистерия-буфф, Маяковский): Нет — моя, я уже торгую.
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Нет — моя, а вы себе поищите другую.
Англичанин (Мистерия-буфф, Маяковский): Ах, так! Да чтобы ты погиб!
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Ах, так! Насажу я тебе шишку на нос!
Англичанин (Мистерия-буфф, Маяковский): Англия, гип-гип!
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Вив ла Франс!
Австралиец (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну и народ! Не народ, а сброд чистый: уже ни империй нет, ни империалов, а они все еще морду друг другу бьют.
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Эх, вы, империалисты!
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Бросьте, что вы, право!
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну и орава!
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Почтенные, это безобразие! Да рази я Азия? «Уничтожить Азию» — постановление совнеба. Да я и в жисть азиатом не был! Вчера в Туле сижу я спокойно в стуле. Как рванет двери! Ну, думаю — из Чека! У меня, сами понимаете, аж побледнела щека. Но бог многомилостив на свете: оказывается, не Чека — ветер. Крапнуло немного, потом пошло, дальше — больше, больше — выше, хлынуло в улицы, рвануло крыши...
Все (Мистерия-буфф, Маяковский): Тише! Тише!
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Слышите? Слышите топот?
UNKNOWN (Мистерия-буфф, Маяковский): Потоп! потопом! потопу! о потопе! потопа!
Англичанин (Мистерия-буфф, Маяковский): О господи! Несчастие — как из трубы водосточной, а тут еще этот вопрос восточный.
Негус (Мистерия-буфф, Маяковский): Хоть чуть чернее снегу-с, но тем не менее я абиссинский негус. Мое почтенье. Я покинул сейчас мою Африку! Извивался в ней Нил, удав-река. Как взъярился Нил, царство сжав в реку, и потопла в нем моя Африка. Хоть нет именья, но тем не менее...
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): ...но тем не менее мое почтенье. Слыхали, слыхали!
Негус (Мистерия-буфф, Маяковский): Прошу не забываться — с вами говорит негус, и негус хочет кушать. Что это? Должно быть, вкусная собачка?
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Я те дам — собачка! Это морж, а не собачка.
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Иди садись, да никого не запачкай.
Англичанин (Мистерия-буфф, Маяковский): Это не я морж, это он морж, а я не морж, я Ллойд-Джордж.
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): А вам чего?
Китаец (Мистерия-буфф, Маяковский): Ничего! Ничего! Утоп мой Китай!
Перс (Мистерия-буфф, Маяковский): Персия, моя Персия пошла на дно!
Раджа (Мистерия-буфф, Маяковский): Даже Индия, поднебесная Индия, и та!
Паша (Мистерия-буфф, Маяковский): И от Турции осталось воспоминание одно!
Дама (Мистерия-буфф, Маяковский): Осторожней! Не рвите! Шелк тонкий! Мужик, помоги поставить картонки.
Голос (Мистерия-буфф, Маяковский): Какая милая! Какая пикантная!..
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Дармоедка праздная!
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Вы какой будете нации?
Дама (Мистерия-буфф, Маяковский): Нация у меня самая разнообразная. Сначала была русской — Россия мне стала узкой. Эти большевики — такой ужас! Я женщина изящная, с душою тонкой — я взяла и стала эстонкой. Стали большевики наседать на окраины — я и стала гражданкой Украины. Брали Харьков раз десять — я в какой-то республике устроилась в Одессе. Одессу взяли, Врангель в Крыму — я взяла и подчинилась ему. Гнали белых по морю и по полю — я уже турчанка. Гуляю по Константинополю. Стали большевики подходить ближе — а я уже парижанка. Гуляю в Париже. Наций сорок переменила, признаться, я — теперь у меня камчатская нация. Какое паршивое на полюсах лето: нельзя показать ни одного туалета!
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Тише! Тише! Что это за гул?
Соглашатель (Мистерия-буфф, Маяковский): Послушайте! Я не могу! Послушайте! Что же это такое? Сухого места на свете нет! Послушайте! Оставьте меня в покое! Отпустите меня домой, в кабинет! Послушайте! Я не могу! Я думал, потоп по Каутскому будет. И волки сыты, и овцы целы. А теперь — убивают друг друга люди. Милые красные! Милые белые! Послушайте, я не могу!
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Да не трите глаз... не кусайте губ... А вы которых наций?!
Нечистые (Мистерия-буфф, Маяковский): По свету всему гоняться привык наш бродячий народина. Мы никаких не наций, труд наш — наша родина.
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Старые арии!
UNKNOWN (Мистерия-буфф, Маяковский): Это пролетарии! Пролетарии... Пролетарии...
Кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): Шум потопа, небось, в ушах-то?
Прачка (Мистерия-буфф, Маяковский): Лег бы сейчас и уснул на кровати? Пустить бы тебя в окопы да в шахты!
Красноармеец (Мистерия-буфф, Маяковский): Пошел бы в окопы — в окопах мокроватей.
Соглашатель (Мистерия-буфф, Маяковский): Милые! Ну, не надо! Не подымайте ругань! Бросьте друг на друга коситься. Протяните руки, обнимите друг друга. Господа, товарищи, надо согласиться.
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Чтоб я согласился? Это уж слишком!
Рыбак (Мистерия-буфф, Маяковский): Ах ты, соглашатель! Ах ты, соглашателишка!
Соглашатель (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну вот, опять... Я ему по-хорошему, а он... Так вот всегда: зовешь согласиться, а тебе наложат с двух сторон.
Паша (Мистерия-буфф, Маяковский): Правоверные! Надо обсудить, что же произошло. Давайте вникнем в суть явления.
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Дело простое — светопреставление.
Поп (Мистерия-буфф, Маяковский): А по-моему — потоп.
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): И вовсе не потоп, а то б дождик был.
Раджа (Мистерия-буфф, Маяковский): Да, не было дождика.
Дипломат (Мистерия-буфф, Маяковский): Значит, и эта идея тоже дика...
Паша (Мистерия-буфф, Маяковский): Но все-таки — что же, правоверные, произошло? Давайте, правоверные, посмотрим в корень.
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Народ, по-моему, стал непокорен.
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Думаю, война, я.
Интеллигенция (Мистерия-буфф, Маяковский): Нет, по-моему, причина иная. По-моему, метафизическое...
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Война — метафизическое! Начали с Адама!
Голоса (Мистерия-буфф, Маяковский): По очереди! По очереди! Не устраивайте содома.
Паша (Мистерия-буфф, Маяковский): Тс! Давайте говорить постепенно. Ваше слово, студент! А то у него даже на губах пена.
Интеллигент (Мистерия-буфф, Маяковский): Сначала всё было просто: день сменила ночь, и только заря чересчур разнебесилась а́ло. Потом — законы, понятия, веры, гранитные кучи столиц и самого солнца недвижная рыжина, — все стало как будто немного текуче, ползуче немного, немного разжижено. Потом как прольется! Улицы льются, растопленный дом низвергается на́ дом. Весь мир, в доменных печах революций расплавленный, льется сплошным водопадом.
Голос китайца (Мистерия-буфф, Маяковский): Господа! Внимание! Сюда моросят!
Жена австралийца (Мистерия-буфф, Маяковский): Хорошенькое моросят! Измочило, как поросят.
Перс (Мистерия-буфф, Маяковский): Может, конец мира близок, а мы митингуем, орем и ржем.
Дипломат (Мистерия-буфф, Маяковский): Становитесь сюда! Теснее! Здесь не закапает.
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Эй, ты! Пошел к моржам!
UNKNOWN (Мистерия-буфф, Маяковский): И-и-и-и-и! У-у-у-у-у! А-а-а-а-а!
UNKNOWN (Мистерия-буфф, Маяковский): Забить! Заткнуть! Зажать!
Поп (Мистерия-буфф, Маяковский): Братие! Лишаемся последнего вершка! Последний дюйм заливает водой!
Голоса нечистых (Мистерия-буфф, Маяковский): Кто это? Кто этот шкаф с бородой?
Поп (Мистерия-буфф, Маяковский): Сие на сорок ночей и на сорок ден!
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Правильно! Господь надоумил умно его.
Интеллигенция (Мистерия-буфф, Маяковский): В истории был подобный прецедент — вспомните знаменитое приключение Ноево.
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Это глупости — и история, и прецедент, и воопче...
Голоса (Мистерия-буфф, Маяковский): Ближе к делу!
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Давайте, братцы, построим копчег.
Жена австралийца (Мистерия-буфф, Маяковский): Правильно! Ковчег!
Интеллигенция (Мистерия-буфф, Маяковский): Вот охота! Пароход построим.
Раджа (Мистерия-буфф, Маяковский): Два парохода!
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Правильно! Весь капитал вложу! Те спаслись, а мы умнее тех, никак.
Общий гул (Мистерия-буфф, Маяковский): Да здравствует, да здравствует техника!
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Подымите руки — кто за.
Общий гул (Мистерия-буфф, Маяковский): И рук не надо, видно за глаза.
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): И ты туда же? Да и не тщись ты! Господа, давайте не возьмем нечистых! Будут знать, как нас ругать!
Голос плотника (Мистерия-буфф, Маяковский): А ты умеешь пилить и строгать?
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Я передумал. Возьмем нечистых.
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Только отберем непьющих и плечистых.
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Т-с-с, господа, может быть, еще и не придется мириться с нечистыми. К счастью, мы не знаем, что с пятой частью света. Галдите, и даже не побеспокоились узнать, есть меж нами американцы ли.
Купец (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну и голова! Не человек, а германский канцлер! Что это?
Американец (Мистерия-буфф, Маяковский): Милостивые государи, где здесь строят ковчег? Вот от утопшей Америки на двести миллиардов чек.
Австралиец (Мистерия-буфф, Маяковский): Чего разглазелись? Будет пялиться! Ей-богу, выну! Коченеют пальцы.
Француз (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну что, товарищи, построим, а?
Незлобивый кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): А мне что, по мне хоть... Айда, товарищи! Ехать, так ехать.
Соглашатель (Мистерия-буфф, Маяковский): Поскорее, товарищи, поскорее, милые!.. За работу! В руки топоры и пилы!
Интеллигент (Мистерия-буфф, Маяковский): Работать — и не подумаю даже. Сяду себе вот тут и займусь саботажем. Живей поворачивайся! Руби, да не промахивайся мимо!
Плотник (Мистерия-буфф, Маяковский): А ты чего сидишь, руки сложивши?
Интеллигент (Мистерия-буфф, Маяковский): Я спец, я незаменимый...
Вышневский (Доходное место, Островский): Какая неблагодарность! Какая злоба! Пять лет вы за мной замужем, и в пять лет я не могу ничем заслужить вашего расположения. Странно! Может быть, вы недовольны чем-нибудь?
Вышневская (Доходное место, Островский): Нисколько.
Вышневский (Доходное место, Островский): Я думаю. Не для вас ли я купил и отделал великолепно этот дом? Не для вас ли я выстроил в прошлом году дачу? Чего у вас мало? Я думаю, ни у одной купчихи нет столько бриллиантов, сколько у вас.
Вышневская (Доходное место, Островский): Благодарю вас. Впрочем, я ничего от вас не требовала.
Вышневский (Доходное место, Островский): Вы не требовали; но я должен был чем-нибудь вознаградить вас за разность в летах. Я думал найти в вас женщину, способную оценить жертвы, которые я вам принес. Я ведь не волшебник, я не могу строить мраморных палат одним жестом. На шелк, на золото, на соболь, на бархат, в который вы окутаны с головы до ног, нужны деньги. Их нужно доставать. А они не всегда легко достаются.
Вышневская (Доходное место, Островский): Мне ничего не нужно. Я уж говорила вам не один раз об этом.
Вышневский (Доходное место, Островский): Но мне нужно же наконец покорить ваше сердце. Ваша холодность меня сводит с ума. Я страстный человек: из любви к женщине я способен на все! Я купил вам в нынешнем году подмосковную. Знаете ли, что деньги, на которые я ее купил... как бы это вам сказать?.. ну, одним словом, я рискнул более, нежели позволяло благоразумие. Я могу подлежать ответственности.
Вышневская (Доходное место, Островский): Ради Бога, не делайте меня участницею ваших поступков, если они не совсем честны. Не оправдывайте их любовью ко мне. Я вас прошу. Для меня это невыносимо. Впрочем, я не верю вам. Пока вы меня не знали, вы жили и поступали точно так же. Я даже перед своей совестью не хочу отвечать за ваше поведение.
Вышневский (Доходное место, Островский): Поведение! Поведение! Из любви к вам я готов даже на преступление. Чтобы только купить вашу любовь, я готов заплатить своим бесчестием.
Вышневская (Доходное место, Островский): Аристарх Владимирыч, я притворяться не могу.
Вышневский (Доходное место, Островский): Притворитесь! Притворитесь!
Вышневская (Доходное место, Островский): Никогда.
Вышневский (Доходное место, Островский): Но ведь я вас люблю!.. Я вас люблю!
Вышневская (Доходное место, Островский): Аристарх Владимирыч, не унижайтесь! Вам одеваться пора. Одеваться Аристарху Владимирычу.
Антон (Доходное место, Островский): Пожалуйте, готово-с.
Вышневский (Доходное место, Островский): Змея! змея!
Вышневская (Доходное место, Островский): От кого это? Вот еще мило! Любовное послание. И от кого же! Пожилой человек, жена красавица. Мерзко! Оскорбительно! Что делать женщине в таком случае? И какие пошлости написаны! Какие глупые нежности! Послать его назад? Нет, лучше показать его кой-кому из знакомых да посмеяться вместе, все-таки развлечение... фу, как гадко!
Юсов (Доходное место, Островский): Доложи-ка, Антоша.
Антон (Доходное место, Островский): Пожалуйте.
Белогубов (Доходное место, Островский): Что, Аким Акимыч здесь-с?
Антон (Доходное место, Островский): Сейчас прошли в кабинет.
Белогубов (Доходное место, Островский): А сами-то как сегодня? Ласковы-с?
Антон (Доходное место, Островский): Не знаю.
Юсов (Доходное место, Островский): А, ты здесь.
Белогубов (Доходное место, Островский): Здесь-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Белогубов!
Белогубов (Доходное место, Островский): Чего изволите-с?
Юсов (Доходное место, Островский): Вот, братец ты мой, возьми домой, перепиши это почище. Приказали.
Белогубов (Доходное место, Островский): Мне приказали переписать-с?
Юсов (Доходное место, Островский): Тебе. У него, сказали, почерк хорош.
Белогубов (Доходное место, Островский): Мне очень приятно слышать-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Так ты слушай, братец: ты не торопись. Главное чтобы было почище. Видишь, куда посылать...
Белогубов (Доходное место, Островский): Я ведь, Аким Акимыч, понимаю-с. Каллиграфически напишу-с, всю ночь просижу.
Юсов (Доходное место, Островский): Охо-хо-хо! охо-хо-хо!
Белогубов (Доходное место, Островский): Мне, Аким Акимыч, только бы обратили внимание.
Юсов (Доходное место, Островский): Что ты шутишь этим, что ли?
Белогубов (Доходное место, Островский): Как можно-с!..
Юсов (Доходное место, Островский): Обратили внимание... Легко сказать! Чего еще нужно чиновнику? Чего он еще желать может?
Белогубов (Доходное место, Островский): Да-с!
Юсов (Доходное место, Островский): Обратили на тебя внимание, ну, ты и человек, дышишь; а не обратили -- что ты?
Белогубов (Доходное место, Островский): Ну, что уж-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Червь!
Белогубов (Доходное место, Островский): Я, кажется, Аким Акимыч, стараюсь-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Ты? Ты у меня на хорошем замечании.
Белогубов (Доходное место, Островский): Я, Аким Акимыч, даже в пище себе отказываю, чтоб быть чисто одетым. Чисто одетый чиновник ведь всегда на виду у начальства-с. Вот извольте посмотреть, как талия...
Юсов (Доходное место, Островский): Постой. Талия хорошо... Да еще, Белогубов, смотри, пограмотней.
Белогубов (Доходное место, Островский): Вот правописание-то я, Аким Акимыч, плохо-с... Так что, поверите ли, самому обидно.
Юсов (Доходное место, Островский): Эка важность, правописание! Не все вдруг, привыкнешь. Напиши сначала черновую, да и попроси поправить, а потом уж с этого и пиши. Слышишь, что я говорю?
Белогубов (Доходное место, Островский): Уж попрошу кого-нибудь-с поправить, а то все Жадов смеется-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Кто?
Белогубов (Доходное место, Островский): Жадов-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Да сам-то он что такое? Что за птица? Еще смеется!
Белогубов (Доходное место, Островский): Как же-с, ведь надо показать, что уче-ный-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Тьфу! Вот что он.
Белогубов (Доходное место, Островский): Я даже никак не могу определить его Аким Акимыч, что он за человек-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Ничтожество!.. Сейчас я там был , так говорили : не знаю, что с племянником делать! Пойми из этого.
Белогубов (Доходное место, Островский): А ведь как о себе-то много мечтает-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Высоко летает, да где-то сядет! Уж чего лучше: жил здесь на всем готовом. Что ж ты думаешь, благодарность он чувствовал какую-нибудь? Уважение от него видели? Как же не так! Грубость, вольнодумство... Ведь хоть и родственник ему, а все-таки особа... кто же станет переносить? Ну, вот ему и сказали, другу милому: поди-ка поживи своим разумом, на десять целковых в месяц, авось поумнее будешь.
Белогубов (Доходное место, Островский): Вот глупость-то до чего доводит-с, Аким Акимыч! Кажется, то есть... Господи... этакое счастие! Поминутно должен Бога благодарить. Ведь так я говорю, Аким Акимыч, должен он Бога благодарить-с?
Юсов (Доходное место, Островский): Еще бы!
Белогубов (Доходное место, Островский): Сам от своего счастия бегает. Чего ему еще нужно-с! Чин имеет, в родстве с таким человеком, содержание имел готовое; кабы захотел, мог бы место иметь хорошее, с большим доходом-с. Ведь Аристарх Владимирыч ему не отказали бы!
Юсов (Доходное место, Островский): Ну, вот поди же!
Белогубов (Доходное место, Островский): Мое мнение такое, Аким Акимыч, что другой человек, с чувством, на его месте стал бы сапоги чистить Аристарху Владимирычу, а он еще огорчает такого человека.
Юсов (Доходное место, Островский): Все гордость да рассуждение.
Белогубов (Доходное место, Островский): Какое же рассуждение! Об чем мы можем рассуждать? Я, Аким Акимыч, никогда...
Юсов (Доходное место, Островский): Еще бы ты-то!
Белогубов (Доходное место, Островский): Я никогда-с... потому это ни к чему не ведет хорошему, окромя неприятности.
Юсов (Доходное место, Островский): Как же ему не разговаривать! Надобно же ему показать-то, что в университете был.
Белогубов (Доходное место, Островский): Какая же польза от ученья, когда в человеке нет страху... никакого трепету перед начальством?
Юсов (Доходное место, Островский): Чего?
Белогубов (Доходное место, Островский): Трепету-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Ну, да.
Белогубов (Доходное место, Островский): Меня бы, Аким Акимыч, столоначальником-с.
Юсов (Доходное место, Островский): У тебя губа-то не дура.
Белогубов (Доходное место, Островский): Я ведь больше потому-с, что у меня теперь невеста есть-с. Барышня и отлично образованная-с. Только без места нельзя-с, кто ж отдаст.
Юсов (Доходное место, Островский): Что ж не покажешь?
Белогубов (Доходное место, Островский): Первым долгом-с... хоть нынче же... как вместо родственника-с.
Юсов (Доходное место, Островский): А об месте я доложу. Мы подумаем.
Белогубов (Доходное место, Островский): Мне бы уж это место на всю жизнь-с. Я хоть подписку дам, потому выше я не могу-с. Мне не по способностям.
Жадов (Доходное место, Островский): Что, дядюшка занят?
Юсов (Доходное место, Островский): Занят.
Жадов (Доходное место, Островский): Ах, жалко! А мне очень нужно его видеть.
Юсов (Доходное место, Островский): Можно и подождать, у них дела-то поважней ваших.
Жадов (Доходное место, Островский): Почем вы знаете мои дела?
Юсов (Доходное место, Островский): Какие у вас дела! Так, вздор какой-нибудь.
Жадов (Доходное место, Островский): С вами лучше не говорить, Аким Акимыч; вы всегда на грубость напрашиваетесь.
Юсов (Доходное место, Островский): Каков?
Белогубов (Доходное место, Островский): Не стоит внимания разговаривать-то! Только вам, на старости лет, себя беспокоить. Прощайте-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Ха, ха, ха! Жили, жили, да, слава Богу, дожили. Мальчишки стали нос поднимать.
Жадов (Доходное место, Островский): Что вы там ворчите?
Юсов (Доходное место, Островский): Делать, что приказано, мы не любим, а рассуждать вот наше дело. Как можно нам в канцелярии сидеть! Нас бы всех министрами сделать! Ну, что ж делать, ошиблись, извините, пожалуйста, не знали ваших талантов. Сделаем министрами, непременно сделаем... погодите немножко... завтра же.
Жадов (Доходное место, Островский): Надоел!
Юсов (Доходное место, Островский): Боже мой! Боже мой! Ни стыда, ни совести. У другого еще и губы не обсохли, а уж амбицию показывает. Кто я! Не тронь меня!
Антон (Доходное место, Островский): Пожалуйте к барину.
Жадов (Доходное место, Островский): Скажи Анне Павловне, что я хочу их видеть.
Антон (Доходное место, Островский): Слушаю-с.
Жадов (Доходное место, Островский): Что этот старый хрыч разворчался! Что я ему сделал! Университетских, говорит, терпеть не могу. Да разве я виноват? Вот и служи под этаким начальством. А впрочем, что же он мне сделает, коли я буду себя вести хорошо? А вот как вакансия откроется, так, пожалуй, местом и обойдут. От них станется.
Вышневская (Доходное место, Островский): Здравствуйте, Василий Николаич!
Жадов (Доходное место, Островский): Ах, тетенька, здравствуйте! Я вам новость скажу.
Вышневская (Доходное место, Островский): Садитесь. Что за новость?
Жадов (Доходное место, Островский): Я жениться хочу.
Вышневская (Доходное место, Островский): Не рано ли?
Жадов (Доходное место, Островский): Влюблен, тетушка, влюблен. И какая девушка-то! Совершенство!
Вышневская (Доходное место, Островский): А богата она?
Жадов (Доходное место, Островский): Нет, тетушка, у ней ничего нет.
Вышневская (Доходное место, Островский): Чем же вы жить-то будете?
Жадов (Доходное место, Островский): А голова-то, а руки-то на что? Неужели мне весь век жить на чужой счет? Конечно, другой был бы рад, благо случай есть, а я не могу. Уж не говоря про то, что для этого я должен, из угождения дяде, противоречить собственным убеждениям. А кто ж будет работать-то? Зачем же нас учили-то! Дядя советует прежде нажить денег, каким бы то ни было образом, купить дом, завесть лошадей, а потом уж завести и жену. Могу ли я согласиться с ним? Я полюбил девушку, как любят только в мои лета. Неужели я должен отказаться от счастия оттого только, что она не имеет состояния?
Вышневская (Доходное место, Островский): Страдают не от одной бедности, страдают и от богатства.
Жадов (Доходное место, Островский): Помните наши разговоры с дядей? Что ни скажешь, бывало, против взяток или вообще против всякой неправды, у него один ответ: поди-ка поживи, не то заговоришь. Ну, вот я и хочу пожить, да еще не один, а с молодой женою.
Вышневская (Доходное место, Островский): Да, позавидуешь женщинам, которых любят такие люди, как вы.