xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Канделаки (Батум, Булгаков): Эту квартиру, по-моему. Coco, надо менять. Томит меня предчувствие, что они нитку к ней нашли. За типографию теперь я спокоен. А вот квартира мне эта не нравится. Они теперь не успокоятся, они за тобой, как за зверем, будут идти.
Сталин (Батум, Булгаков): Завтра утром выдумаем что-нибудь. Куда же сейчас, ночью? Еще хуже можно попасться.
Канделаки (Батум, Булгаков): Да, не нравится... ох, не нравится мне Кединский переулок!.. Ну, я пойду в кухню поесть, а то я проголодался.
Дариспан (Батум, Булгаков): Там этот старик пришел, Реджеб, очень хочет с тобой поговорить. Говорит, на минутку.
Сталин (Батум, Булгаков): Ну конечно, зови. Здравствуй, Реджеб.
Реджеб (Батум, Булгаков): Здравствуй. Я к тебе пришел.
Сталин (Батум, Булгаков): Садись, будь гостем. Что скажешь приятного? Ты что же, помолчать со мной пришел? Ну, помолчим еще. Ты так, старик, вздыхаешь, что я заплакать могу. Скажи хоть одно слово, зачем меня мучаешь? Ты для чего пришел? Какое горе тебя терзает?
Реджеб (Батум, Булгаков): Я вчера важный сон видел.
Сталин (Батум, Булгаков): Какой сон?
Реджеб (Батум, Булгаков): Понимаешь, будто бы к нам в Зеленый Мыс приехал царь Николай.
Сталин (Батум, Булгаков): На дачу?
Реджеб (Батум, Булгаков): Конечно, на дачу. И, понимаешь, стал купаться. Снял мундир, брюки, сапоги, все положил на берегу, намылился, и полез в море. А мы с тобой сидим на берегу и смотрим. И ты говоришь: "А он хорошо плавает!" А я говорю: "А как он голый пойдет, если кто-нибудь его мундир украдет? Солдат нету..." А он, понимаешь, поплыл и утонул. И мы с тобой побежали, кричим всем: "Царь потонул! Царь потонул!" И весь народ обрадовался.
Сталин (Батум, Булгаков): Хороший сон. Так ты для того из Махинджаури шел в Батум, чтобы мне сон рассказать?
Реджеб (Батум, Булгаков): Нарочно для этого шел.
Сталин (Батум, Булгаков): Хороший сон, но, что бы он такое значил, я не понимаю.
Реджеб (Батум, Булгаков): Значит, что царя не будет и ты всю Абхазию освободишь. Я тебе скажу, что никакого сна я не видел.
Сталин (Батум, Булгаков): Я знаю, что ты не видел.
Реджеб (Батум, Булгаков): Я потому сон рассказывать стал, что не знаю, что тебе сказать. Сижу, а выговорить не могу. Меня к тебе наши старики послали, чтобы ты одну тайну открыл.
Сталин (Батум, Булгаков): Какую?
Реджеб (Батум, Булгаков): Слушай меня. Coco. Я - старик, и ты на меня не обижайся. Все тебя уважают, говорят: модзгвари. Мы, абхазцы, - бедные и знаем, что ты нам хочешь помочь. Но мы узнали, что ты по ночам печатаешь. Ведь печатаешь?
Сталин (Батум, Булгаков): Да.
Реджеб (Батум, Булгаков): А когда ты их в ход пустишь?
Сталин (Батум, Булгаков): Что?
Реджеб (Батум, Булгаков): Фальшивые деньги. Наши старики долго ломали головы: что человек тайно печатает? Один старик, самый умный, догадался - фальшивые деньги. И мы смутились. Говорят, хороший человек, но, понимаешь, мы ему деньги помогать печатать не можем. Мы это не понимаем. Меня послали к тебе. Говорят: узнай, зачем печатает? Что, он будет раздавать их народу? Когда будет раздавать? По сколько?
Сталин (Батум, Булгаков): Да, дела... Коция!
Канделаки (Батум, Булгаков): Что?
Сталин (Батум, Булгаков): При тебе есть хоть одна прокламация?
Канделаки (Батум, Булгаков): Одна есть.
Сталин (Батум, Булгаков): Дай-ка мне ее. Вот видишь: эти листки печатаем. Краски нет, это не деньги. А печатаем вот зачем: народу живется очень худо, и, чтобы его поднять против царя, нужно, чтобы все знали, что худо. Но если я начну по дворам ходить и говорить - худо живется, худо живется, - меня, понимаешь ли, в цепи закуют. А это мы раздаем, и тогда все знают. А деньги мы не печатаем, это народу не поможет.
Реджеб (Батум, Булгаков): До свиданья. Прости, что я тебе заниматься помешал.
Сталин (Батум, Булгаков): Нет, ты погоди. Ты, пожалуйста, покажи эту бумажку вашим и объясни.
Реджеб (Батум, Булгаков): Хорошо, хорошо.
Сталин (Батум, Булгаков): Только осторожно.
Реджеб (Батум, Булгаков): Да понимаю я! Ц... ц.. Аллах, аллах... Одно жалко, Что ты не мусульманин.
Сталин (Батум, Булгаков): А почему?
Реджеб (Батум, Булгаков): Ты прими нашу веру обязательно, я тебе советую. Примешь - я за тебя выдам семь красавиц. Ты человек бедный, ты даже таких не видел. Одна лучше другой, семь звезд!
Сталин (Батум, Булгаков): Как же мне жениться, когда у меня даже квартиры нет.
Реджеб (Батум, Булгаков): Потом, когда все устроишь, тогда женим. Прими мусульманство.
Сталин (Батум, Булгаков): Подумать надо.
Реджеб (Батум, Булгаков): Обязательно подумай. Прощай. Ц... ц.. фальшивые деньги... ай, как неприятно!
Канделаки (Батум, Булгаков): Этот гимназист пришел, Вано, которого ты звал.
Сталин (Батум, Булгаков): Ага...
Канделаки (Батум, Булгаков): Вот товарищ Coco. Входи.
Вано (Батум, Булгаков): Я думал, что вы пожилой.
Сталин (Батум, Булгаков): Я тебя тоже не знал, но догадался, что ты молодой, потому что сказали, что ты гимназист. Ты в шестом классе?
Вано (Батум, Булгаков): В шестом.
Сталин (Батум, Булгаков): Садись, закуривай. Я тоже был в шестом классе, но у нас, в семинарии, другое разделение... Кроме того, в силу некоторых причин, я не кончил курса. Работает кружок?
Вано (Батум, Булгаков): Работает.
Сталин (Батум, Булгаков): Сколько вас человек?
Вано (Батум, Булгаков): Двенадцать человек. Старшие классы.
Сталин (Батум, Булгаков): Ну конечно, не приготовишки, те от занятий политикой упорно отлынивают. У вас месаме-дасисты работали?
Вано (Батум, Булгаков): Да. Но мы хотим с вами объединиться для борьбы.
Сталин (Батум, Булгаков): Правильно. Ты читал статью Ноя в "Квали"?
Вано (Батум, Булгаков): Читал.
Сталин (Батум, Булгаков): Ну, скажи сам, к чему будут годны люди, которых они воспитывают такой литературой? Интеллигентные чернокнижники. Ты знаешь, они ко мне прислали гонца. И он меня уговаривал, чтобы я уехал из Батума. Они говорят, что здесь, в Батуме, невозможно вести борьбу и нелегальную работу. А когда я спросил, почему? - он говорит: рабочие, говорит, темные, а кроме того, улицы хорошо освещены, прямые, все, говорит, видно как на ладони! До чего должен дойти человек, чтобы такую вещь сказать. Выходит, не боритесь, потому что рабочие темные, а улицы светлые! Впрочем, тебе нечего доказывать...
Дариспан (Батум, Булгаков): Пастырь, беги!
Канделаки (Батум, Булгаков): Туда, туда! И здесь уже!
Сталин (Батум, Булгаков): Поздно. И ты еще... ах, бедняга! И нужно было, как на грех, тебе сегодня...
Вано (Батум, Булгаков): Я не боюсь. Лампу потушить, и в темноте...
Сталин (Батум, Булгаков): Что ты? Не трогай! Ну, слушай: прежде всего, не волнуйся, сиди спокойно и держи себя вежливо. Меня ты не знаешь, я - безработный, уроков ищу, вот тебя Канделаки и привел...
Дариспан (Батум, Булгаков): Ну что же, открывать?
Сталин (Батум, Булгаков): Открывай.
Полицеймейстер (Батум, Булгаков): Останьтесь так, на местах.
Трейниц (Батум, Булгаков): Сколько комнат в квартире?
Околоточный (Батум, Булгаков): Три комнаты, галерейка и погреб.
Трейниц (Батум, Булгаков): Так. Прошу вывернуть карманы.
Дариспан (Батум, Булгаков): Я не понимаю, почему...
Трейниц (Батум, Булгаков): Прошу вывернуть карманы. Прошу, полковник, приступить к обыску. В особенности погреб. Прошу всех сесть. Кто хозяин квартиры?
Дариспан (Батум, Булгаков): Я. А что это значит, что в карманах шарят? Кто здесь что украл?
Трейниц (Батум, Булгаков): Переведи, что он сказал.
Сталин (Батум, Булгаков): Я могу перевести вам. Он говорит, что не хочет разговаривать с этим человеком. Это ему неприятно.
Трейниц (Батум, Булгаков): Кто такой?
Дариспан (Батум, Булгаков): Паяльщик на заводе Манташева.
Трейниц (Батум, Булгаков): Имя как?
Дариспан (Батум, Булгаков): Дариспан.
Кякива (Батум, Булгаков): Да, он Дариспан.
Трейниц (Батум, Булгаков): Паспорт? Ваше имя?
Канделаки (Батум, Булгаков): Константин Канделаки.
Трейниц (Батум, Булгаков): Ваш паспорт, пожалуйста.
Канделаки (Батум, Булгаков): Я потерял паспорт.
Трейниц (Батум, Булгаков): Напрасно, напрасно... А вы, молодой человек?
Вано (Батум, Булгаков): Я - Вано Рамишвили.
Трейниц (Батум, Булгаков): Чем занимаетесь?
Вано (Батум, Булгаков): Ученик шестого класса Батумской гимназии.
Трейниц (Батум, Булгаков): Скажите! Никак нельзя этого подумать, глядя на ваше пальто. Что же, вам, надо полагать, не нравится императорская форма, присвоенная воспитанникам средних учебных заведений? Или выгнали?
Вано (Батум, Булгаков): Нет, не выгоняли.
Трейниц (Батум, Булгаков): Ну, это не уйдет, скоро выгонят. Ваш билет. По всему видно, что вы делаете большие успехи в науках. Церкви и отечеству на пользу, родителям же вашим на утешение.
Сталин (Батум, Булгаков): Я сперва вас принял за жандармского офицера, но вы, по-видимому, классный наставник.
Трейниц (Батум, Булгаков): Зачем пришли в эту квартиру? Хорошо знаком с хозяином?
Вано (Батум, Булгаков): Нет, я в первый раз здесь.
Трейниц (Батум, Булгаков): На огонек, что ли, забежал к незнакомому человеку?
Сталин (Батум, Булгаков): Выручай мальчишку.
Трейниц (Батум, Булгаков): Нельзя ли, полковник, чтобы люди работали поаккуратнее?
Полицеймейстер (Батум, Булгаков): Орясина! На трое суток. Ты что же? Забыл, что на обыске?
Трейниц (Батум, Булгаков): Так зачем же сюда попал?
Канделаки (Батум, Булгаков): Это я его привел.
Трейниц (Батум, Булгаков): Я его спрашивал, а не вас. Зачем привел?
Канделаки (Батум, Булгаков): Вот он приехал безработный искать уроков. Вот я и привел Вано.
Трейниц (Батум, Булгаков): Ах, интеллигентный человек? Очень приятно.
Полицеймейстер (Батум, Булгаков): Печку осмотри.
Трейниц (Батум, Булгаков): Почему в цивильном платье?
Вано (Батум, Булгаков): Я пальто разорвал под мышкой.
Трейниц (Батум, Булгаков): Надо было маме сказать, она бы зашила.
Полицеймейстер (Батум, Булгаков): Пепел есть?
Городовой (Батум, Булгаков): Никак нет, ваше высокоблагородие.
Полицеймейстер (Батум, Булгаков): Твоя книжка?
Дариспан (Батум, Булгаков): Нет. Сталин. Это моя книжка.
Полицеймейстер (Батум, Булгаков): "Философия природы. Перевод Чижова. Сочинение Гегеля".
Трейниц (Батум, Булгаков): Философией занимаетесь? Смешанное общество в Кединском переулке мы застали, полковник: манташевский паяльщик, другой без документа, подозрительный гимназист и философ. Итак, с кем имею удовольствие разговаривать?
Сталин (Батум, Булгаков): Признаюсь, я этого удовольствия не испытываю.
Кякива (Батум, Булгаков): Господин полковник, покорнейше вас прошу, чтобы я с ним не разговаривал.
Трейниц (Батум, Булгаков): Что это значит?
Кякива (Батум, Булгаков): Язык у него такой резкий, он мне что-нибудь скажет, а я человек тихий...
Трейниц (Батум, Булгаков): Это глупости. Будьте добры, скажите, вы не были девятого марта у здания Ардаганских казарм в толпе, произведшей беспорядки?
Сталин (Батум, Булгаков): Я вообще не был девятого марта в Батуме.
Трейниц (Батум, Булгаков): Гм... странно... мне показалось, что я вас видел. Впрочем, возможна ошибка. А ты видел? Вот и он...
Сталин (Батум, Булгаков): Позвольте! Зачем же вы так верите с первого слова? Мало ли что ему могло померещиться? Ведь он же кривой на один глаз!
Кякива (Батум, Булгаков): Я - кривой...
Трейниц (Батум, Булгаков): Так позвольте узнать, кто вы такой?
Сталин (Батум, Булгаков): Позвольте мне, в свою очередь, узнать, кто вы такой?
Трейниц (Батум, Булгаков): Извольте-с, извольте-с. Помощник начальника Кутаисского губернского жандармского управления полковник Трейниц. Владимир Эдуардович...
Сталин (Батум, Булгаков): Благодарю вас, дело не в фамилии, а я хочу узнать, чем вызвано это посещение мирной рабочей квартиры, где нет никаких преступников, полицией и жандармерией?
Трейниц (Батум, Булгаков): Это самое неприятное, что наружность этих мирных квартир часто бывает обманчивой. Разрешите спросить, где вы остановились в Батуме?
Сталин (Батум, Булгаков): Я здесь остановился.
Трейниц (Батум, Булгаков): У него?
Канделаки (Батум, Булгаков): Нет, у меня.
Трейниц (Батум, Булгаков): Ах, вы тоже здесь живете? Позвольте, а вы не жили на Пушкинской улице?
Канделаки (Батум, Булгаков): Жил и сюда переехал.
Трейниц (Батум, Булгаков): Часто квартиры меняете... Итак, как ваша фамилия?
Сталин (Батум, Булгаков): Нижерадзе.
Трейниц (Батум, Булгаков): А имя и отчество?
Сталин (Батум, Булгаков): Илья Георгиевич.
Трейниц (Батум, Булгаков): Так.
Околоточный (Батум, Булгаков): Ничего не обнаружено.
Трейниц (Батум, Булгаков): Ну, это так и следовало ожидать. Да, простите, еще один вопрос... а впрочем, Иосиф Виссарионович, какие тут еще вопросы... Не надо. По-видимому, от занятий философией вы стали настолько рассеянны, что забыли свою настоящую фамилию?
Сталин (Батум, Булгаков): Ваши многотрудные занятия и вас сделали рассеянным. Оказывается, вы меня знаете, а спрашиваете, как зовут.
Трейниц (Батум, Булгаков): Это шутка.
Сталин (Батум, Булгаков): Конечно, шутка. И я тоже пошутил. Какой же я Нижерадзе? Я даже такой фамилии никогда не слыхал.
Трейниц (Батум, Булгаков): У вас все, полковник?
Полицеймейстер (Батум, Булгаков): Все.
Трейниц (Батум, Булгаков): Все четверо арестованы. Предупреждаю на всякий случай: чтобы в дороге без происшествий, конвой казачий. А они никаких шуток не признают.
Сталин (Батум, Булгаков): Мы тоже вовсе не склонны шутить. Это вы начали шутить.
Трейниц (Батум, Булгаков): С Джугашвили глаз не спускать! Марш!
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Подметайте, сволочи. И чтобы у меня соринки не было, а то вы все это у меня языком вылижете.
Уголовный (Батум, Булгаков): Как паркет будет! Пошел ты к чертовой матери вместе со своим губернатором!
Сталин (Батум, Булгаков): Здорово.
Уголовный (Батум, Булгаков): А! Мое почтение.
Сталин (Батум, Булгаков): Какие новости?
Уголовный (Батум, Булгаков): Губернатор сегодня будет.
Сталин (Батум, Булгаков): Уже знаю.
Уголовный (Батум, Булгаков): Ишь ты как!
Сталин (Батум, Булгаков): Просьба есть.
Уголовный (Батум, Булгаков): Беспокойные вы, господа политические, ей-богу, не можете просто сидеть. То у вас просьбы, то протесты, то газеты вам подай! А у нас правило: сел - сиди!
Сталин (Батум, Булгаков): За что сидишь?
Уголовный (Батум, Булгаков): ...А скажи-ка мне, голубчик, Кто за что же здесь сидит? Это, барин, трудно помнить, Есть и вор здесь, и бандит!
Сталин (Батум, Булгаков): Письмо на волю надо передать.
Уголовный (Батум, Булгаков): Сегодня какой хохот у нас в камере стоял! Хватились - глядь, а папиросы кончились! Прямо животики надорвали, до того смешно: курить хочется, а курить нечего.
Сталин (Батум, Булгаков): Лови...
Уголовный (Батум, Булгаков): Данке зер! Ну-ка, от окна отходи! Письмо в пачке?
Сталин (Батум, Булгаков): Ну конечно.
Уголовный (Батум, Булгаков): Марка, штемпель, пошло ваше письмо.
Сталин (Батум, Булгаков): Есть еще вопрос. В женском отделении есть одна, по имени Наташа. Сидит в одиночной камере, из Батума недавно переведена. Волосы такие пышные.
Уголовный (Батум, Булгаков): Гм... волосы пышные? Понимаем.
Сталин (Батум, Булгаков): Тут очень просто понимать: сидит женщина в тюрьме, и все. Так вот, требуется узнать, как она себя чувствует.
Уголовный (Батум, Булгаков): Плакать стала.
Сталин (Батум, Булгаков): Плакать? Ты, я вижу, человек очень ловкий и остроумный...
Уголовный (Батум, Булгаков): Не заливай, не заливай, мы не горим.
Сталин (Батум, Булгаков): Я не заливаю. А просто я тебя наблюдал из окна. Сейчас женщин поведут на прогулку, так ты бы ее научил, чтобы она прошлась здесь, а то она все в том конце, как на зло, ходит. А ты чем-нибудь займи надзирателя.
Сталин (Батум, Булгаков): Лови.
Уголовный (Батум, Булгаков): Отходи!
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): А что же вы, бестии, не поливаете?
Уголовный (Батум, Булгаков): Вы, барышня, здесь погуляйте, у этого окошка вам будет очень интересно. Там вас ваш главный спрашивал.
Наташа (Батум, Булгаков): Какой главный? Никакого я главного не знаю. Отойдите от меня.
Уголовный (Батум, Булгаков): Вы в тюрьме в первый раз, а я, надо вам доложить, в пятый. Домушники наседками не бывают. Наше дело - с фомкой замки проверять. Идите к тому окну.
Наташа (Батум, Булгаков): Шпион проклятый!
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Что же вы, сукины дети, крыльцо поливаете? Это чтобы губернатор поскользнулся?
Сталин (Батум, Булгаков): Что значат, орлица, твои слезы? Неужели тюрьма надломила тебя?
Наташа (Батум, Булгаков): Coco?
Сталин (Батум, Булгаков): Не называй.
Наташа (Батум, Булгаков): Ты здесь? Ты... Я думала, что ты уже в Сибири... ты... эээ?
Сталин (Батум, Булгаков): Второй год пошел, как здесь сижу. А ты, говорят люди, плачешь? А? Наташа?
Наташа (Батум, Булгаков): Плачу, плачу, сознаюсь. Одна сижу, тоска меня затерзала, вот и плачу.
Сталин (Батум, Булгаков): Когда началось?
Наташа (Батум, Булгаков): С неделю.
Сталин (Батум, Булгаков): Перестань, не плачь, они тебя сжуют... погибнешь... Что хочешь делай в тюрьме, только не плачь!
Наташа (Батум, Булгаков): Я повеситься хотела...
Сталин (Батум, Булгаков): Что ты?! Своими руками отдать им свою жизнь? Я не слыхал этих слов, а ты их не говорила. Слушай меня: тебе осталось терпеть очень немного. Имей в виду, что и Сильвестра, и Порфирия уже выпустили.
Наташа (Батум, Булгаков): Что? Выпустили? Правда?
Сталин (Батум, Булгаков): Точно знаю. И тебе, конечно, остались последние дни здесь, в тюрьме. Они за тобой ничего не могут найти. Но заклинаю - не плачь!
Уголовный (Батум, Булгаков): Эй... эй... эй...
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Я тебе покажу! Ты что же, мне, стерва, дорогу режешь? Это что такое?
Уголовный (Батум, Булгаков): Эх... сгорели.
Наташа (Батум, Булгаков): Не смейте! Не смейте! Он бьет меня!
Сталин (Батум, Булгаков): Эй, товарищи! Слушайте! Передавайте! Женщину тюремщик бьет! Женщину тюремщик бьет!
Канделаки (Батум, Булгаков): Протестуйте, товарищи! Женщину бьют! Женщину бьют!
Уголовный (Батум, Булгаков): Ну, теперь пошло!
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Долой с окна!
Наташа (Батум, Булгаков): Не трогай меня!
Сталин (Батум, Булгаков): Оставь руку, собака!
Канделаки (Батум, Булгаков): Смотрите, во дворе женщину истязают!
Уголовный (Батум, Булгаков): Так их, так!..
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Слезай, стрелять буду!
Сталин (Батум, Булгаков): Стреляй. А ты выстрели в окно.
Наташа (Батум, Булгаков): Меня бьют!
Второй надзиратель (Батум, Булгаков): Я тебя не трогаю.
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): Прекратить это!
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Вот, ваше высокоблагородие...
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): Уводите ее скорее отсюда!
Наташа (Батум, Булгаков): Помогите!
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): За мной!..
Уголовный (Батум, Булгаков): Царь живет в больших палатах, И гуляет, и поет!
Уголовные (Батум, Булгаков): Здесь же, в сереньких халатах, Дохнет в карцерах народ!..
Губернатор (Батум, Булгаков): Что такое здесь?!
Уголовный (Батум, Булгаков): Бунт происходит, ваше высокопревосходительство!
Адъютант (Батум, Булгаков): Действительно...
Губернатор (Батум, Булгаков): Телефонируйте в Хоперский полк, вызывайте сотню. А это что за люди?
Уголовный (Батум, Булгаков): Чистота кругом и строго! Где соринка или вошь? В каждой камере убогой Подметалу ты найдешь!
Губернатор (Батум, Булгаков): Молодцы! Ты мне стихи какие-то сказал? Кто вы такие, политические?
Уголовный (Батум, Булгаков): Помилуйте, ваше высокопревосходительство, ничего такого за нами нету. Рецидивисты мы, домушники, ширмагалы, мойщики.
Губернатор (Батум, Булгаков): Черт знает что такое!
Губернатор (Батум, Булгаков): А это что... э...
Уголовный (Батум, Булгаков): Прошение, ваше высокопревосходительство. Курева нет. Припадаем к вам.
Губернатор (Батум, Булгаков): Гм... дай сюда. Что у вас происходит в тюрьме?! В тюремном замке поют, полное безначалие... Меня встречает неизвестный, рапортует почему-то стихами!
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): По камерам...
Губернатор (Батум, Булгаков): И, должен сказать, единственный человек со светлой головой - этот рецидивист, толково очертивший положение.
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): По камерам, по камерам...
Уголовный (Батум, Булгаков): Кругом марш!.. В это время выходит из тюрьмы Сталин в сопровождении двух надзирателей. Тюрьма затихает.
Губернатор (Батум, Булгаков): Кто это такой?
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): Иосиф Джугашвили, ваше превосходительство. Из-за него все и загорелось.
Губернатор (Батум, Булгаков): Это что же значит?
Сталин (Батум, Булгаков): Надзиратели вызвали беспорядки в тюрьме.
Губернатор (Батум, Булгаков): То есть как?! Как же надзиратели могут вызвать беспорядки в тюремном замке?
Сталин (Батум, Булгаков): Они зверски обращаются с заключенными. Тюрьма требует, чтобы устранили вот этого человека, который сегодня избил заключенную женщину.
Губернатор (Батум, Булгаков): То есть как требуют? Как это тюрьма может требовать? А, Владимир Эдуардович, здравствуйте. Вот этот самый, Джугашвили.
Трейниц (Батум, Булгаков): Я его хорошо знаю. Я специально приехал. Расследование по делу Джугашвили закончено. Самое лучшее было бы перевести его из этой тюрьмы в батумскую, затем останется только ждать высочайшего повеления. Что касается надзирателя, то я полагал бы, что его действительно лучше отстранить и дело разобрать. Это приведет к успокоению.
Губернатор (Батум, Булгаков): Вы полагаете?
Адъютант (Батум, Булгаков): Сотня выехала.
Губернатор (Батум, Булгаков): Мы и без вас разберем дело надзирателя. Разобрать дело этого надзирателя и отстранить от службы впредь до выяснения.
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Ваше превосходительство...
Губернатор (Батум, Булгаков): Молчать.
Сталин (Батум, Булгаков): У заключенных есть еще одно требование.
Губернатор (Батум, Булгаков): У них не может быть требований, а только прошения.
Сталин (Батум, Булгаков): Заключенные требуют, чтобы им была дана возможность купить на свои деньги тюфяки. Люди спят на холодном полу и от этого болеют и мучаются.
Трейниц (Батум, Булгаков): Эту претензию можно удовлетворить.
Губернатор (Батум, Булгаков): Удовлетворить эту претензию! Разрешить им... э... приобрести на рынке за свой счет тюфяки.
Сталин (Батум, Булгаков): Товарищи! Администрация удовлетворила требования!
Канделаки (Батум, Булгаков): Товарищи, передавайте! Администрация удовлетворила требования!
Губернатор (Батум, Булгаков): Прошу не делать никаких оповещений.
Трейниц (Батум, Булгаков): Будьте добры... чтобы вещи его вынесли сюда.
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): Вещи Джугашвили сюда.
Губернатор (Батум, Булгаков): А вас оповещаю: расследование по вашему делу закончено. Вас Переводят в другой тюремный замок, где вы будете пребывать до тех пор, пока не получится о вас высочайшего повеления. Владимир Эдуардович, вы возьмете на себя осуществить его перевод?
Трейниц (Батум, Булгаков): Конечно, ваше превосходительство.
Губернатор (Батум, Булгаков): А как быть с казаками?
Трейниц (Батум, Булгаков): Я попрошу сотню отпустить, оставив мне один взвод для конвоя Джугашвили.
Губернатор (Батум, Булгаков): Очень хорошо. Ну, я еду. До свиданья, полковник. А вам объявляю строгий выговор. Я застал в замке у вас полное безобразие.
Трейниц (Батум, Булгаков): Извольте следовать. Отправьте, пожалуйста, его к фаэтону.
Сталин (Батум, Булгаков): Прощайте, товарищи! Меня переводят!
Канделаки (Батум, Булгаков): Прощай! Прощай! Прощай!
Трейниц (Батум, Булгаков): Опять демонстрируете?
Сталин (Батум, Булгаков): Это не демонстрация, мы попрощались.
Начальник тюрьмы (Батум, Булгаков): У, демон проклятый... .
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Вот же тебе!.. Вот же тебе за все...
Сталин (Батум, Булгаков): Прощайте, товарищи!
Первый надзиратель (Батум, Булгаков): Отсюда не услышат.
Трейниц (Батум, Булгаков): А что же там вещи разроняли? Подберите вещи.
Сталин (Батум, Булгаков): До свиданья!
Лебедев (Иванов, Чехов): У Франции политика ясная и определенная... Французы знают, чего хотят. Им нужно лущить колбасников и больше ничего, а у Германии, брат, совсем не та музыка. У Германии кроме Франции еще много сучков в глазу...
Шабельский (Иванов, Чехов): Вздор!.. По-моему, немцы трусы и французы трусы... Показывают только друг другу кукиши в кармане. Поверь, кукишами дело и ограничится. Драться не будут.
Боркин (Иванов, Чехов): А по-моему, зачем драться? К чему все эти вооружения, конгрессы, расходы? Я что бы сделал? Собрал бы со всего государства собак, привил бы им пастеровский яд в хорошей дозе и пустил бы в неприятельскую страну. Все враги перебесились бы у меня через месяц.
Лебедев (Иванов, Чехов): Голова, посмотришь, маленькая, а великих идей в ней тьма-тьмущая, как рыб в океане.
Шабельский (Иванов, Чехов): Виртуоз!
Лебедев (Иванов, Чехов): Бог с тобою, смешишь ты, Мишель Мишелич! Что ж, господа, Жомини да Жомини, а об водке ни полслова. Repetatur! Будемте здоровы... Селедочка, матушка, всем закускам закуска.