xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Аксюша (Лес, Островский): Да вам-то что же?
Гурмыжская (Лес, Островский): Как что? Это мой выбор, мой вкус. Не тебе чета, светские дамы им увлекались.
Аксюша (Лес, Островский): Чести им не делает.
Гурмыжская (Лес, Островский): Ах, ах! Она рассуждает! И почем ты знаешь, что честь, что бесчестье?
Аксюша (Лес, Островский): Я девочка с улицы, не светская дама, а не польщусь на такое сокровище.
Гурмыжская (Лес, Островский): А я тебе приказываю.
Аксюша (Лес, Островский): Я ведь не пойду за него; так к чему же эта комедия?
Гурмыжская (Лес, Островский): Комедия! Как ты смеешь? Да хоть бы и комедия; я тебя кормлю и одеваю, и заставлю играть комедию. Ты не имеешь права входить в мои намерения: мне так нужно, и все тут. Он жених, ты невеста, – только ты будешь сидеть в своей комнате под надзором. Вот моя воля!
Аксюша (Лес, Островский): Больше ничего?
Гурмыжская (Лес, Островский): Ничего, ступайте! Нет, погоди! Были и получше тебя, да плясали по моей дудочке.
Гурмыжская (Лес, Островский): Поди сюда!
Улита (Лес, Островский): Что, матушка барыня, угодно?
Гурмыжская (Лес, Островский): Подойди поближе, садись, где стоишь, и слушай!
Улита (Лес, Островский): Слушаю, матушка барыня.
Гурмыжская (Лес, Островский): Ты меня знаешь? Ты знаешь, как строго я смотрю за всем домом?
Улита (Лес, Островский): Знаю. Как мне не знать?
Гурмыжская (Лес, Островский): Я Аксюше не верю, она девчонка хитрая. Она часто встречается с Алексеем Сергеичем; мне не хотелось бы, чтоб она с ним обращалась вольно. При мне, разумеется, она не смеет, но ведь не всегда же я с ними: они могут встретиться и в саду, и в комнатах без меня. Так я прошу, даже приказываю тебе...
Улита (Лес, Островский): Понимаю, матушка барыня, понимаю. Пожалуйте ручку! Уж как я вас понимаю, так это только одно удивление. Давно уж я за ними, как тень, слоняюсь, шагу без меня не ступят; где они, тут и я.
Гурмыжская (Лес, Островский): За то я тебя и люблю, что ты догадлива.
Улита (Лес, Островский): Догадлива, матушка барыня, догадлива. Вчера платьишко все в тлен изорвала, по кустам ползала, изожглась вся, по крапиве елозила, все подслушивала, что они промежду себя говорят.
Гурмыжская (Лес, Островский): Изорвала платье? Беда не велика, ты и вперед платья не жалей, у меня много; я тебе, за твое худое, хорошее подарю.
Улита (Лес, Островский): Вот и здесь давеча сошлись.
Гурмыжская (Лес, Островский): Что же давеча?
Улита (Лес, Островский): Да все этот дурак Карп мешал; а все-таки кой-что заметить было можно.
Гурмыжская (Лес, Островский): Что же ты заметила?
Улита (Лес, Островский): Она-то к нему очень ласкова; а он как будто так... выражал, что я, дескать, не желаю.
Гурмыжская (Лес, Островский): Да?.. Не ошиблась ли ты?
Улита (Лес, Островский): И как будто так даже ..
Гурмыжская (Лес, Островский): Ну!
Улита (Лес, Островский): И как будто... так можно заметить, что ему не совсем-то... чтобы уж очень...
Гурмыжская (Лес, Островский): Врешь ты, мне кажется.
Улита (Лес, Островский): Нет уж, матушка барыня, у меня глаз на это очень замечателен... И как будто у него на уме что другое...
Гурмыжская (Лес, Островский): Ну уж, что у него на уме, этого ты знать не можешь. Далеко ты, кажется, заехала.
Улита (Лес, Островский): Да уж усердие-то мое...
Гурмыжская (Лес, Островский): Уж как ни велико твое усердие, а в чужом уме ты не была, значит, и болтать по пустякам нечего.
Улита (Лес, Островский): Матушка барыня, я постарше буду.
Гурмыжская (Лес, Островский): Мне этого не надо, ты напрасно... И я знаю, и ты знаешь, что мы ровесницы.
Улита (Лес, Островский): Право, матушка барыня, мне все кажется... Да что нам считать: обе мы сироты, вдовы безутешные...
Гурмыжская (Лес, Островский): Ну, ты не очень безутешная. Помнишь, что у нас с тобой было? Уж я и кротостью, и строгостью, ничто не помогало.
Улита (Лес, Островский): Да, было-то, матушка, точно было; да уж давно прошло. А вот последние лет шесть, как вы сами-то в такой тишине...
Гурмыжская (Лес, Островский): Да я не замечаю...
Улита (Лес, Островский): Вот разрази меня!
Гурмыжская (Лес, Островский): Послушай, Улита! Скажи мне, только говори откровенно... когда случается тебе видеть красивого молодого человека... не чувствуешь ли ты чего, или не приходит ли тебе в голову, что вот приятно полюбить...
Улита (Лес, Островский): Что вы это! Старухе-то? Забыла, матушка барыня, все забыла.
Гурмыжская (Лес, Островский): Ну, какая еще ты старуха! Нет, ты говори!
Улита (Лес, Островский): Уж коли приказываете...
Гурмыжская (Лес, Островский): Да, приказываю.
Улита (Лес, Островский): Разве когда мечта .. так иногда найдет вроде как облако.
Гурмыжская (Лес, Островский): Поди прочь, мерзкая! А ведь он мальчик недурен! Он на меня сразу произвел приятное впечатление. Ах, как я еще душой молода! Мне кажется, я до семидесяти лет способна буду влюбляться... И если б не мое благоразумие... Он меня не видит... Ах, красавчик!.. Да, твердые правила в жизни много значат. А ты здесь еще? Ну, пойдем; я тебе вместо одного платья два подарю.
Граф Тонской (Наследница, Писарев): Нет! Спать до этих пор в деревне только можно!.. Да, впрочем, им пенять за это и не должно: Все люди праздные, и сон лишь в голове. А кто по-моему измучится в Москве, Тот должен дорожить минутой в подмосковной. Ей-богу, не могу я слышать хладнокровно, Как наши умники и умницы кричат: "Граф Тонской счастлив тем, что холост и богат". - Что ж тут за счастие? Во-первых, очень скучно Смотреть, как на тебя все смотрят равнодушно; Служить всем женщинам, чтоб не служить одной И век быть сковану свободою самой. А во-вторых, на что бываем мы богаты? Чтоб покровителям "взаймы давать без платы, Обедами себе навязывать связей, Платить, как за товар, за дружбу и друзей И на комиссии знакомых разоряться. Нет! нет, давно пора за ум бы мне приняться, Графиней завестись... Да то беда моя: Невесты по себе нигде не встретил я, Хотя у нас в Москве размножилась их шайка. И вот, не далеко, хоть здешняя хозяйка, Княгиня Лирская - ловка, мила, умна, С прелестною душой... один порок - бедна; А бедный человек есть человек негодный. Прибавь душ тысячу к душе ее природной - Не нужно бы другой невесты мне искать. Так что же? Я могу княгиню обвенчать С племянником моим Любимом Делаварским, Он малый хоть куда, был ротмистром гусарским И также небогат: он пара будет ей. И я за сватовство примуся поскорей... Но идут...
Граф (Наследница, Писарев): Каково, княгиня, почивали?
Княгиня (Наследница, Писарев): Прекрасно, граф. А вы сегодня рано встали.
Граф (Наследница, Писарев): Немудрено: у вас такой ирекрасный сад, Я всё гулял по нем и очень, очень рад, Что вы позволили нам жить у вас на даче С племянником моим.
Княгиня (Наследница, Писарев): Могло ли быть иначе? Покойный дядюшка любил вас как родной, И дружба...
Граф (Наследница, Писарев): Так! Дай Бог покойнику покой! Я с ним как с братом жил, и слышно, что заочно Душеприказчиком меня он выбрал.
Княгиня (Наследница, Писарев): Точно, Об этом слышала я прежде от него, Да не сказала вам.
Граф (Наследница, Писарев): Я знаю для чего: Он, верно, предлагал со мной вам обвенчаться И взять наследства часть. Не так ли?
Княгиня (Наследница, Писарев): Может статься.
Граф (Наследница, Писарев): Что ж отвечали вы?
Княгиня (Наследница, Писарев): Не знаю и сама.
Граф (Наследница, Писарев): Ну так! Она в меня влюбилась без ума! На хитрости пущусь. Признайтесь откровенно: Вы влюблены?
Княгиня (Наследница, Писарев): Нет, я свободна совершенно.
Граф (Наследница, Писарев): И никого еще не думали любить?
Княгиня (Наследница, Писарев): Божусь, что никого.
Граф (Наследница, Писарев): Однако ж... Может быть... Я нравлюсь вам?..
Княгиня (Наследница, Писарев): Нет, граф, мы с вами только дружны; Но что до нежностей...
Граф (Наследница, Писарев): Оне совсем не нужны.
Княгиня (Наследница, Писарев): Я уважаю вас, но, право, не люблю.
Граф (Наследница, Писарев): Такую искренность я очень в вас хвалю.
Княгиня (Наследница, Писарев): И вы не сердитесь?
Граф (Наследница, Писарев): Помилуйте, за что же! Вам нужен муж меня гораздо помоложе... Не правда ли?
Княгиня (Наследница, Писарев): Нет! Вы не поняли меня. От мужа в двадцать лет терпела столько я, Что молодой жених мне кажется ужасен. Вы князя помните? Он молод был, прекрасен, Любезностью своей весь город восхищал, Смеялся в обществах, но дома он скучал. Ревнивым был затем, чтоб чаще быть неверным. Терзал свою жену - и мужем слыл примерным. В Москве кричали все: как счастлива она! Завидовали мне, и знала я одна, Что я не зависти, а жалости достойна. Но с смертию его я сделалась покойна И признаюся вам, что с мужем ваших лет Счастливей можно быть.
Граф (Наследница, Писарев): А я скажу в ответ, Что, право, рассуждать умнее невозможно. Вы чудо в женщинах. Вот это уж безбожно: С такими чувствами - и только двести душ! Нет, хочет или нет, Любим ей будет муж. Итак, вы не шутя боитесь молодежи?
Княгиня (Наследница, Писарев): О, вовсе не шутя.
Граф (Наследница, Писарев): Но ведь не все похожи На князя вашего, есть столько молодцов, Известных в обществе... Вот, например, каков Вам кажется Любим, племянник мой?
Княгиня (Наследница, Писарев): Не знаю, Как вам сказать об нем.
Граф (Наследница, Писарев): Я смело утверждаю, Что он хорош собой, воспитан, добр, умен, Известен храбростью.
Княгиня (Наследница, Писарев): Всё правда, только он...
Граф (Наследница, Писарев): Что он?
Княгиня (Наследница, Писарев): Нет, граф, и то я слишком откровенна: Боюсь, проговорюсь. Но если непременно Прикажете сказать вам мнение мое, Так вот оно.
Граф (Наследница, Писарев): Ну, так и быть, скажите всё.
Княгиня (Наследница, Писарев): Племянник ваш умен... но слишком это знает; Любезностью своей он всех обворожает, Зато и требует, чтоб слушали его; Без видов никогда не скажет ничего. Боится быть смешным, а сам насмешлив очень; Препылкой на словах, но этот пыл непрочен: Весь в голове; зато и говорят об нем, Что, сердцем думая, он чувствует умом. А самолюбие!.. Он даже этим странен, Что занят лишь собой, притом непостоянен И резов, как дитя.- Короче, ваш Любим, При всей любезности, не может быть любим.
Граф (Наследница, Писарев): Ну, видно, к вам об нас дошла худая слава.
Княгиня (Наследница, Писарев): Так говорили мне; быть может, я не права.
Граф (Наследница, Писарев): Нет, он всё виноват, и я не знаю, как Сказать вам кое-что...
Княгиня (Наследница, Писарев): Сказать мне?
Граф (Наследница, Писарев): Точно так. Разжалоблю ее, авось поможет это. Узнайте ж... но прошу строжайшего секрета... Узнайте, что Любим смертельно любит вас.
Княгиня (Наследница, Писарев): Меня? Вы шутите.
Граф (Наследница, Писарев): Он сам сказал сейчас. И после этого я сделаю злодейство, Когда на вас женюсь,- я погублю семейство, Племянника, себя... И виноват ли он, Что в вас, к несчастию, без памяти влюблен?
Княгиня (Наследница, Писарев): Я верить не могу!.. Да нет, всё это шутки... Помилуйте, он здесь живет уж третьи сутки И занят лишь ружьем... так занят, что его Почти не вижу я...
Граф (Наследница, Писарев): Но это оттого, Что он, вот видите... да нет, всему причиной Застенчивость его; а помните, в гостиной...
Княгиня (Наследница, Писарев): Он пробыл пять минут, потом ушел ходить.
Граф (Наследница, Писарев): Но с вами при гостях неловко говорить. А поутру вчера...
Княгиня (Наследница, Писарев): Он всё роптал на голод И завтракать просил.
Граф (Наследница, Писарев): Помилуйте... он молод, Неопытен... Когда ж остались вы одни...
Княгиня (Наследница, Писарев): Он в креслах задремал.
Граф (Наследница, Писарев): Как?.. Боже сохрани! Да нет, не может быть.
Княгиня (Наследница, Писарев): Но я вас уверяю.
Граф (Наследница, Писарев): Он притворился... Да! уж я наверно знаю... Его узнать нельзя: печален так, что страх...
Княгиня (Наследница, Писарев): Помилуйте, да он так весел...
Граф (Наследница, Писарев): На словах, А в самом деле-то...
Княгиня (Наследница, Писарев): Ну, что же в самом деле?
Граф (Наследница, Писарев): О! В самом деле он не ест, не пьет, в постеле Всё думает о вас, не может глаз сомкнуть; Ну, жалко посмотреть...
Любим (Наследница, Писарев): Эй, люди! Кто-нибудь! Давайте завтракать скорей!
Княгиня (Наследница, Писарев): Прошу прислушать.
Любим (Наследница, Писарев): Княгиня... дядюшка, угодно ли вам кушать? Я завтрака хотел добиться своего, И что же? Не нашел в столовой никого. Ваш дом вдруг сделался ужасною пустыней.
Княгиня (Наследница, Писарев): Но мы условились...
Граф (Наследница, Писарев): Да, братец, мы с княгиней Хотели осмотреть окружные леса, И завтрак в два часа назначен...
Любим (Наследница, Писарев): В два часа! Да я не доживу.- Мигайте как хотите; Вам, право, хорошо: вы по-московски спите, До десяти часов; а встаньте-ка с зарей, Так есть захочется.
Княгиня (Наследница, Писарев): Но разве?..
Любим (Наследница, Писарев): Боже мой! Я в пять часов с ружьем шатался по болоту.
Княгиня (Наследница, Писарев): Вы правы: он не спит.
Любим (Наследница, Писарев): Сбираясь на охоту, Вчера садовнику велел нарочно я, Чтоб ровно в семь часов он разбудил меня. Что ж? Слышу, до свету он мне кричит в окошко: "Вставайте, вам уж спать осталося немножко". Таким вниманием я столько был взбешен, Что встал не мешкая... а видел славный сон!
Граф (Наследница, Писарев): Вы слышите?
Княгиня (Наследница, Писарев): А что ж вы видели такое?
Граф (Наследница, Писарев): Уж, верно, вас.
Любим (Наследница, Писарев): Ах нет, сударь, совсем другое. Я на сраженья был и турок побеждал; На грека одного их целый взвод напал... Я тотчас бросился спасать единоверца. Мы обнялися с ним от искреннего сердца И турок приняли; от взвода их всего Один остался... я взмахнулся на него... Но спас неверного проклятый ваш садовник. А неприятельской ведь это был полковник! Представьте же себе всё бешенство мое! Я тотчас на ноги; хватаюсь за ружье,- Без памяти бегу в болотные траншеи... И вот, у ваших ног лежат мои трофеи.
Княгиня (Наследница, Писарев): Не правда ли моя? - Вы видите, что он Любезен, весел, но нимало не влюблен.
Граф (Наследница, Писарев): Неправда. Я берусь вам доказать бесспорно, Что и веселость в нем, и резвость - всё притворно; С досады кажется он равнодушен к вам.
Любим (Наследница, Писарев): Эй, малой! Отнеси всё это к поварам, Вели им поскорей изжарить этих уток, Смотри же, поскорей.- Я голоден без шуток, А вам и нужды нет. Княгиня вас добрей И не захочет быть убийцею моей. Не правда ль?
Княгиня (Наследница, Писарев): Верно, нет; и если вы хотите, Я завтрак прикажу.
Любим (Наследница, Писарев): Вы жизнь мне возвратите.
Граф (Наследница, Писарев): Прямой повеса! Я стараюсь за него, А он, как на смех, всё мне портит.
Любим (Наследница, Писарев): Каково Не евши быть с утра? Я так проголодался, Что если б повар вас изжарить догадался, Так я не откажусь. Мы вместе поедим: Не правда ль, дядюшка?
Граф (Наследница, Писарев): Да, черт возьми, Любим, Мне, слушая тебя, становится уж тошно. Сегодня завтраком ты бредишь как нарочно.
Любим (Наследница, Писарев): Голодному нельзя и бредить о другом.
Граф (Наследница, Писарев): Но всё же не с ума. сходить. Скажи притом, Прилично ли твое с княгиней обращенье? Она старается об нашем угощеньи, А ты ни разу ей спасибо не сказал.
Любим (Наследница, Писарев): Я руку вот теперь у ней поцеловал И много нежностей наговорил...
Граф (Наследница, Писарев): Да, много: Всё завтракать просил!
Любим (Наследница, Писарев): На что ж судить так строго? Для красноречия одна минута есть: Когда по-моему захочешь сильно есть... Но вы бесчувственны, хоть любите покушать.
Граф (Наследница, Писарев): Я вижу, вздоров мне твоих не переслушать. Но искренно скажу, что ветреность твоя Уж мне наскучила.
Любим (Наследница, Писарев): Да чем же ветрен я? Мне ваше, дюдюшка, суждение обидно. Напротив, знаете, что я хочу солидно Приняться за дела, и план уж сделан мой. Вы любите меня как истинный родной; У вас пять тысяч душ... Владейте ими смело! Живите хоть сто лет, а мне какое дело! Я только попрошу вас дать мне тысяч сто; Устрою фабрики, заводы...
Граф (Наследница, Писарев): А на что? Сто тысяч много, брат.
Любим (Наследница, Писарев): Как, много? Ну, Бог с вами! Не надобно. Пока могу владеть руками И саблей действовать, я стану всё служить; А в службе, дядюшка, без денег можно жить. Ядро - не человек, не спросит об именьи, А стукнет без затей; тювертье, что в сраженьи И бедный и богач у смерти все равны. Уж делать нечего: на то сотворены.
Граф (Наследница, Писарев): Какой он вздор занес! К чему болтать пустое? Есть состояние спокойнее; такое, В котором можно жить... женитьба, например.
Любим (Наследница, Писарев): Женитьба, дядюшка?.. Гусарский офицер Не должен делать век дурачества такого. Сравните-ка вы жизнь мужчины холостого С женатой жизнью... нет, покорнейший слуга! Свобода, как и вам, мне слишком дорога,- Я не расстанусь с ней.
Граф (Наследница, Писарев): Ну вот, и он за то же! Но женщин ты всегда любил.
Любим (Наследница, Писарев): Избави Боже, Чтоб я их не любил.
Граф (Наследница, Писарев): Ну, если бы судьбе Угодно было дать невестою тебе Красотку, умную...
Любим (Наследница, Писарев): О, дядюшка, конечно, Быть мужем ангела желал бы я сердечно, Да женщин нет таких.
Граф (Наследница, Писарев): Одна уж найдена: Хозяйка здешняя.
Любим (Наследница, Писарев): Нет, мимо!
Граф (Наследница, Писарев): Как! она Не нравится тебе? Позволь спросить серьезно, За что?
Любим (Наследница, Писарев): Она мила... да завтракает поздно.
Граф (Наследница, Писарев): Опять ты с завтраком!
Любим (Наследница, Писарев): Она, не спорю я, Прекрасная собой, отличная швея, Умна, как Вальтер Скотт; имеет воспитанье, Умеет сохранять хозяйством состоянье, Ко всем приветлива, разборчива в друзьях. А добродетельна... ну, право, так, что страх. Большая скромница, хоть в дружбе откровенна; Живет по правилам, короче - совершенна И потому-то мне нельзя ее любить.
Граф (Наследница, Писарев): Они друг друга, знать, условились бранить: Вот симпатия-то! И ты ее нимало Не любишь?
Любим (Наследница, Писарев): Не люблю.
Граф (Наследница, Писарев): Жаль очень, брат; так, стало, Не сказывать тебе... а если бы ты знал!..
Любим (Наследница, Писарев): Помилуйте, что знать? Я тотчас угадал: Княгиня влюблена в меня, не так ли? Точно! Тем хуже для нее. Я бегаю нарочно От тех, которые влюбляются в меня. Притом же и любовь я знаю как себя, - Поверьте, дядюшка, я вовсе не отшельник. На бале женщину увидишь в понедельник, Во вторник влюбишься; приходит середа - Тут обожать ее клянешься навсегда; В четверг свидания потребуешь учтиво; И счастлив в пятницу. Суббота - день разрыва; А в воскресенье всё придется забывать, Чтоб с понедельника вновь то же начинать. И в жизнь мою любил я только баронессу. За то, что та в четверг уехала в Одессу.
Граф (Наследница, Писарев): Попался было я, теперь не попадусь. Ну, братец, если так, то честью поручусь, Что здесь ничья любовь тебя не потревожит: Княгиня Лирская тебя терпеть не может.
Любим (Наследница, Писарев): Что? Вы не шутите?
Граф (Наследница, Писарев): Чего? Она сама Сказала мне сейчас, что нет в тебе ума; Что ты неловок, груб, прескучный гость в беседе И только думаешь об зайцах и обеде.
Любим (Наследница, Писарев): Неужто?
Граф (Наследница, Писарев): Хоть оно и правда бы... Но я, Уж разумеется, вступился за тебя. Сказал, что ты в Москве был принят с уваженьем, Всех восхищал умом и ловким обращеньем. Но видя, что она не верит мне, тотчас Я рассказал ей тьму любовных тех проказ, Которые в Москве наделал ты так мило. Оно нехорошо, да, впрочем, нужно было.
Любим (Наследница, Писарев): Напротив; ежели другого средства нет, Вы славно сделали. А что ж она в ответ Сказала вам?
Граф (Наследница, Писарев): Что ей вкус женщин непонятен, Что ты хорош лицом, но вовсе не приятен И что ее никак не занял бы собой.
Граф (Наследница, Писарев): Я клянусь. Да то ли, милый мой! Я вышел из себя и отвечал ей прямо, Что если бы ты мог характер свой упрямый Принудить к нежностям, то и она б была...
Любим (Наследница, Писарев): Конечно! Что ж она?
Граф (Наследница, Писарев): Смеяться начала, Пожала плечиком... Я дал бы пол-именья, Чтоб ты ей отплатил за всё ее презренье. Так нет! Как на смех мне, ты так себя ведешь, Что больше поводу к насмешкам подаешь; Ты оправдал ее, и мне пришлось сердиться, Что за племянника я не могу вступиться.
Любим (Наследница, Писарев): Так успокойтесь же. Я уверяю вас, Что скоро отомщу примерно ей за нас. И бьюся об заклад, что завтра непременно Влюблю ее в себя.
Граф (Наследница, Писарев): Ты, братец, совершенно С ума сошел: ну как влюбиться можно в день?
Любим (Наследница, Писарев): Смотрите, влюбится.
Граф (Наследница, Писарев): Смотреть-то мне не лень. Да с нею справиться труднее, чем с другою.
Любим (Наследница, Писарев): Уж я за всё берусь.
Граф (Наследница, Писарев): Условимся ж с тобою...
Любим (Наследница, Писарев): На что условия? Мы вместе отомстим И осмеем ее.
Граф (Наследница, Писарев): Смотри же, брат Любим, Старайся с нею быть как можно понежнее, Вздыхай поболе; чем победа мудренее, Тем боле надобно...
Любим (Наследница, Писарев): Что за охота вам Учить меня, когда я лучше знаю сам, Что делать надобно?
Граф (Наследница, Писарев): За что ж, мой друг, сердиться? Конечно, мне никак нельзя с тобой сравниться Ни хитростью, ничем; я точно виноват. Прощай! Пусть их теперь плутуют как хотят, А я вот на своем поставил, как поставил.
Любим (Наследница, Писарев): Ей хочется, чтоб я влюбленного представил: - Представлю мастерски! Тем боле, что она Изрядная собой и, кажется, умна. Но мы увидим же, кому над кем смеяться. А дядюшка мой прав: мне прежде обращаться Не так бы надобно, а точно понежней. Ну, вдруг захочется влюбиться поскорей, А всё испорчено. Да всё поправить можно... Теперь от завтрака мне отказаться должно... Ох! Это нелегко... Обед еще далек... Но кстати у меня запасной есть кусок, От скуки съем его. А, право, нездорово Влюбляться натощак...
Княгиня (Наследница, Писарев): Давай, когда готово.
Любим (Наследница, Писарев): Ах! вот она идет.
Княгиня (Наследница, Писарев): Угодно в зал идти? Там всё, что я могла для завтрака найти... Но вы не слышите... Я кличу вас напрасно.
Любим (Наследница, Писарев): Ах! Я дочитывал роман.
Княгиня (Наследница, Писарев): Роман? Прекрасно! Но разве Озеров романы сочинял?
Любим (Наследница, Писарев): Да, это Озеров. Ей-богу, не видал! Но все-таки я прав: кто силою искусства Изобразил всю власть и все оттенки чувства, Тот лучший романист.
Княгиня (Наследница, Писарев): Идея недурна; Но странно, что пришла вам в голову она.
Любим (Наследница, Писарев): Что ж в этом странного?
Княгиня (Наследница, Писарев): Кто целый день стреляет, Кого, подобно вам, охота занимает, Тому нет времени...
Любим (Наследница, Писарев): О чувствах рассуждать? Не то ль, сударыня, хотели вы сказать? Признайтесь, точно то. И мне теперь понятно, Что общество мое вам было неприятно И для чего должны вы бегать от меня.
Княгиня (Наследница, Писарев): От вас?
Любим (Наследница, Писарев): Упреков вам не стану делать я. По доброте души своей вы не желали Со мною говорить; вы просто полагали, Что я вас не пойму.
Княгиня (Наследница, Писарев): Божусь, что это вздор... Но лучше продолжим наш прежний разговор: Какая пьеса вас так сильно занимала?
Любим (Наследница, Писарев): Взгляните сами: я прочитывал Фингала; Я чувствую, что вам охотник записной Не должен нравиться... Но он любимец мой! В нем верно выражен нрав дикий и суровый, Бесчувственный на взгляд, но внутренне готовый Любить прекрасное и чувствовать с огнем. Да, да, сударыня: вот думал я об чем.
Княгиня (Наследница, Писарев): Он так разнежился, что даже непонятно; Неужто граф не лжет? Однако ж неприятно Подумать, что такой примерный человек Поэтом выдуман и в наш премудрый век Его найти нельзя.
Любим (Наследница, Писарев): Поверьте мне, что можно. Ведь по наружности людей судить не должно. Иной покажется вам горд, самолюбив; А в самом деле он и влюбчив и стыдлив. Не скажет вам: люблю,- затем что не умеет, И, сильно чувствуя, он выразить не смеет Тех чувств, которые привык таить от всех. Цель истинной любви - любовь, а не успех. И что ж? Почти всегда мы видим, по несчастью, Что легче в женщинах успеть притворной страстью, Чем, истинно любя, заставить вас любить. Не правда ль?
Княгиня (Наследница, Писарев): Не могу об этом я судить. И, более двух лет одна проживши дома, С любовью сделалась я вовсе незнакома. Да мне ж понравиться никто и не желал.
Любим (Наследница, Писарев): Никто! а я себя надеждою ласкал, Что вы поймете страсть, которая глубоко В душе моей... Но вы жестоки...
Княгиня (Наследница, Писарев): Я жестока?.. Я точно бы, сударь, жестокою была, Когда б наш разговор скорей бы перервала: Вы голодны с утра - вам надобно покушать.