xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Мужик (Странный человек, Лермонтов): Да что вздумается ее милости.
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Например..... сечет часто?
Мужик (Странный человек, Лермонтов): Сечет, батюшка, да как еще... за всякую малость, а чаще без вины. У неё управитель, вишь, в милости. Он и творит что ему любо. Не сними-ко перед ним шапки, так и нивесь что сделает. За версту увидишь, так тотчас шапку долой, да так и работай на жару, в полдень, пока не прикажет надеть, а коли сердит или позабудет, так иногда целый день промает.
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Какие злоупотребления!
Мужик (Странный человек, Лермонтов): Раз как-то барыне донесли, что, дискать, «Федька дурно про тебя говорит и хочет в городе жаловаться!» А Федька мужик был славной; вот она и приказала руки ему вывёртывать на станке.... а управитель был на него сердит. Как повели его на барской двор, дети кричали, жена плакала.... вот стали руки вывертывать. «Господин управитель!» сказал Федька «что я тебе сделал? ведь ты меня губишь!» — Вздор! сказал управитель. Да вывертывали да ломали.... Федька и стал безрукой. На печке так и лежит да клянет свое рожденье.
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Да что, в самом деле, кто-нибудь из соседей, или исправник или городничий не подадут на нее просьбу? — на это есть у нас суд. — Вашей госпоже плохо может быть.
Мужик (Странный человек, Лермонтов): 211 Где защитники у бедных людей? — У барыни же все судьи подкуплены нашим же оброком. — Тяжко, барин! тяжко стало нам! — Посмотришь в другое село... сердце кровью обливается! Живут покойно да весело. А у нас так и песен не слышно стало на посиделках. Рассказывают горнишные: раз барыня рассердилась, так, вишь, ножницами так и кольнула одну из девушек.... ох! больно.... а как бороду велит щипать волосок по волоску..... батюшка!.... ну! — так тут и святых забудешь... батюшка!..... о! кабы ты нам помог!.... купи нас! купи, отец родной!
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Люди! люди! — и до такой степени злодейства доходит женщина, творение иногда столь близкое к ангелу.... о! проклинаю ваши улыбки, ваше счастье, ваше богатство — все куплено кровавыми слезами. — Ломать руки, колоть, сечь, выщипывать бороду волосок по волоску!.... о боже!.... при одной мысли об этом я чувствую боль во всех моих жилах... я бы раздавил ногами каждый сустав этого крокодила, этой женщины!...... один рассказ меня приводит в бешенство!....
Белинской (Странный человек, Лермонтов): В самом деле ужасно!
Мужик (Странный человек, Лермонтов): Купи нас, родимой!
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Дмитрий! есть ли у тебя деньги? — вот все, что я имею... вексель на 1000 рублей... ты мне отдашь когда-нибудь.
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Если так, то я постараюсь купить эту деревню... поди, добрый мужичёк, и скажи своим, что они в безопасности. Какова госпожа?
Мужик (Странный человек, Лермонтов): Дай боже вам счастья обоим, отцы мои, дай бог вам долгую жизнь, дай бог вам все, что душе ни пожелается..... прощай, родимой! благослови тебя царь небесный! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): О мое отечество! мое отечество! —
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Ах, как я рад, что могу теперь купить эту деревню! как я рад! — впервые мне удается облегчать страждущее человечество! так: это доброе дело. Несчастные мужики! что за жизнь, когда я каждую минуту в опасности потерять все, что имею, и попасть в руки палачей!
Владимир (Странный человек, Лермонтов): 212 Есть люди, более достойные сожаленья, чем этот мужик. Несчастия внешние проходят, — но тот, кто носит всю причину своих страданий глубоко в сердце, в ком живет червь, пожирающий малейшие искры удовольствия.... тот, кто желает и не надеется.... тот, кто в тягость всем, даже любящим его... тот! — но для чего говорить об таких людях? — им не могут сострадать: их никто, никто не понимает.
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Опять за свое! о эгоист! как можно сравнивать химеры с истинными несчастиями? Можно ли сравнить свободного с рабом?
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Один раб человека, другой раб судьбы. Первый может ожидать хорошего господина или имеет выбор — второй никогда. Им играет слепой случай, и страсти его и бесчувственность других, все соединено к его гибели.
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Разве ты не веришь в провидение? — Разве отвергаешь существование бога, который все знает и всем управляет?
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Верю ли я? — верю ли я?
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Твоя голова, я вижу, набита ложными мыслями.
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Послушай! — не правда ли, теперь прекрасная погода? — пойдем на булевар! —
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Чудак! — Что тебе надобно? — кто ты?
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Слуга моей матери!
Слуга (Странный человек, Лермонтов): Я прислан к вам, сударь, от Марьи Дмитревны. Искал я вас с полчаса в трех домах, где, как мне у вас сказали, вы часто бываете.
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Что случилось?
Слуга (Странный человек, Лермонтов): Да барыня-с....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Что?
Слуга (Странный человек, Лермонтов): Сделалась очень нездорова и просит вас поскорее к себе.
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Нездорова, говоришь ты? — больна?
Слуга (Странный человек, Лермонтов): Очень нездорова-с.
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Очень! — да, я пойду! — не правда ли, я тверд в своих несчастиях? —
Белинской (Странный человек, Лермонтов): Тебя погубит эта излишняя чувствительность! — ты желаешь спокойствия, но не способен им наслаждаться; и оно сделалось бы величайшею для тебя мукой, если бы поселилось в груди твоей. Я веселого характера обыкновенно; однако примечаю, что печаль Арбенина прилипчива. После него, часа два я не могу справиться. — Ха! ха! ха! — испытаю верность женщины! посмотрим, устоит ли Загорскина против моих нападений. Если она изменит Арбенину, то это лучший способ излечить его от самой глупейшей болезни. Чего тебе?
Слуга (Странный человек, Лермонтов): Да я ходил в театр за билетом-с, как вы приказывали. Вот билет-с.
Белинской (Странный человек, Лермонтов): foot Свет. Хорошо! — в первом ряду? — хорошо. Скучно будет сегодня во Французском театре: играют скверно, тесно, душно. — А нечего делать! — весь beau-monde! —
Кн Софья (Странный человек, Лермонтов): Ma chère cousine! я тебе советую остерегаться!
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Пожалуста, без наставлений! — я сама знаю, как мне поступать. Я никогда не покажу Арбенину большой благосклонности, а пускай он будет доволен малым.
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Ведь ты его не заставишь на себе жениться.... он вовсе не такой человек!....
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Разумеется, я сама за него свататься не стану; а если он меня любит, так женится.
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Не правда ли, как он интересен, как милы его глаза полные слёз! —
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Да, для меня очень занимательны.
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Поверь, он только дурачится и шалит; а именно потому что уверен, что ты в него влюблена.
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Ему не отчего быть уверену.
К Софья (Странный человек, Лермонтов): А попробуй показать холодность... тотчас отстанет! —
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Я пробовала, и он не отстал, и только больше с тех пор меня любит....
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Но ты не умеешь притворяться, ты...
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Поверь, не хуже тебя!
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Арбенин точно так же куртизанил прошлого года Лидиной Полине; а тут и бросил её, и смеется сам над нею.... Ты помнишь? то же будет и с тобой.
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Я не Полина.
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Посмотрим.
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Да что ты так на одно наладила? —
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Уж что я знаю, то знаю... вчера...
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Что такое? — впрочем, я и знать не желаю.
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Вчера Арбенин был у нас.
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Ну что ж?
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Любезничал с Лизой Шумовой, рассказывал ей бог знает что, и между тем просил меня отдать тебе письмо: вот мужчины! в одну влюблены, а другой пишут письма! верь им после этого. Я его прочла и отдала назад, сказав, что ты будешь очень этому смеяться. Он разорвал и уехал. — Какова комедия! — А еще, знаешь: мне сказывали, наверное; что он хвалится, будто ты показывала особенные признаки любви. Но я не верю! —
Наташа (Странный человек, Лермонтов): foot Очаровательный молодой человек. Он делает глупости! — я теперь на него так сердита, так сердита! — хвалится! — кто б подумал! — это слишком! — Ты знаешь, кузина, у нас был вчера Белинской! un jeune homme charmant! прелесть как хорош, умен и любезен. Вот уж не надует губы! Как воспитан, точно будто всю жизнь провел при дворе! —
К Софья (Странный человек, Лермонтов): 215 Поздравляю. — И ты, я надеюсь, ему очень понравилась! Я в восхищении: мои слова действуют! Вчерась же Арбенин чуть-чуть не поссорился у нас с Нелидовым. Последний, ты знаешь, такой тихий, степенный, осторожный; а Волдемар этого не слишком придерживается. Нелидов разговорился с ним про свет и общественное мнение, и несколько раз повторял, что дорожит своею доброй славой, таким тоном, который давал чувствовать Арбенину, что он её потерял; этот понял и побледнел; после и говорит мне: «Нелидов хотел кольнуть мое самолюбие, — он достиг своей цели; это правда: я потерян для света.... но довольно горд, чтоб слушать равнодушно напоминания об этом!» — ха! ха! ха! не правда ли, Наташа, это показывает твердость характера! —
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Конечно! — Арбенин не совсем заслуживает дурное мнение света; но он об нем мало заботится; и этот Нелидов очень глупо сделал, если старался его обидеть! —
К Софья (Странный человек, Лермонтов): Поверь мне: Арбенина так же огорчает злословие как и другого; он только не хочет этого показать. —
Наташа (Странный человек, Лермонтов): Ах! сейчас проехал Белинской! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Нет! братец, нет! скажи своему господину, что я не намерен ждать. — Должен? — плати. Нечем? — начто задолжал. — В России на это есть суд. Ну если б я был бедняк? — разве два месяца пождать ничего не значит?
Поверенный (Странный человек, Лермонтов): Хоть две недели, сударь. На-днях мы денег ждем с завода. Неужли уж мы обманем вас?
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Ни дня ждать не хочу.
Поверенный (Странный человек, Лермонтов): Да где же денег взять прикажете? — Ведь 8 тысяч на улице не найдешь.
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Пускай твой господин продаст хоть тебя самого; а мне он заплотит в назначенное время. — И с процентами — слышишь? —
Поверенный (Странный человек, Лермонтов): Да помилуйте-с!....
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): 216 Ни слова больше. — Ступай! Вишь какой ловкий! — Всё бы ему ждали! — нет, брат! — нынче деньги дороги, хлебы дёшевы да еще плохо родятся! — Пускай графские сынки да вельможи проматывают именье; мы, дворяне простые, от этого выигрываем. Пускай они будут при дворе, пускай — шаркают в гостиных с камергерскими ключами, — а мы будем тише, да выше. И наконец они оглянутся, и увидят, хоть поздно, что мы их обогнали. Ух! замотали меня эти дела. А все-таки как-то весело: видеть перед собою бумажку, которая содержит в себе цену многих людей, и думать: своими трудами ты достигнул способа менять людей на бумажки. — Почему же нет? и человек тлеет как бумажка, и человек, как бумажка, носит на себе условленные знаки, которые ставят его выше других и без которых он..... уф! спать хочется! — где-то сын мой? — он, верно, опять задолжал, потому что третий день дома обедает. Вот! прошу покорно иметь детей!
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Батюшка!
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Что тебе надобно? —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Я пришел, чтобы.... у меня есть одна, единственная просьба до вас.... не откажите мне... поедемте со мною! поедемте! — заклинаю вас; одна минута замедленья, и вы сами будете раскаиваться.
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Куда мне ехать с тобою? — Ты с ума сошел!....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Немудрено. — Если б даже вы увидали, что я видел, и остались при своем уме, то я бы удивился! — ...
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Это уж ни на что не похоже! — ты, Владимир, выводишь меня из терпения.
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Так вы не хотите со мною ехать! — так вы мне не верите! — а я думал..... но теперь вынужден все сказать. — Слушайте: одна умирающая женщина хочет вас видеть; эта женщина....
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Что мне за дело до нее?
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Она ваша супруга! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Владимир! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): 217 Вы, верно, думаете меня испугать этим строгим взглядом, и удушить голос природы в груди моей? — Но я не таков как вы; этот самый голос, приказывающий мне повиноваться вам, заставляет...... да! ненавидеть вас! — да! если вы будете далее противиться мольбам моей матери! — О! нынешний день уничтожил во мне все опасенья: я говорю прямо! — Я ваш сын, и ее сын; вы счастливы, она страдает на постели смерти, кто прав, кто виноват, не мое дело. Я слышал, слышал ее мольбы и рыданья, и последний нищий назвал бы меня подлецом, если б я мог еще любить вас!...
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Дерзкий! — Я давно уж не жду от тебя любви; но где видано, чтобы сын упрекал отца такими словами? — прочь с глаз моих! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Я уж просил вас не уничтожать во мне последнюю искру покорности сыновней, чтоб я не повторил эти обвиненья перед целым светом! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Боже мой! — до чего я дожил? — знаешь ли....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Я знаю: вы сами терзаемы совестью, вы сами не имеете спокойных минут — вы виновны во многом......
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Замолчи!....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Не замолчу! — не просить пришел я, но требовать! требовать! — я имею на это право! — Нет! эти слёзы врезались у меня в память! — батюшка — батюшка! — пойдёмте со мною! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Встань! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Вы пойдете? —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Что если в самом деле? — может быть.....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Так вы не хотите? —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Она умирает, говорит Владимир! — желает получить мое прощенье.... правда! — я бы... но ехать туда? если узнают, что скажут? —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Вам нечего бояться: моя мать нынче же умрёт. Она желает с вами примириться, не для того, чтобы жить вашим именем; она не хочет сойти в могилу, пока имеет врага на земле. Вот вся ее просьба, вся ее молитва к богу. — Вы не хотели. Есть на небе судия. — Ваш подвиг прекрасен; он показывает твердость характера; поверьте, люди будут вас за это хвалить; — и что за важность, если посреди тысячи похвал раздастся один обвинительный голос. —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Оставь меня! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): 218 Хорошо! — я пойду.... и скажу, что вы не можете, заняты. Она еще раз в жизни поверит надежде! О если б гром убил меня на этом пороге; как? я приду — один! — я сделаюсь убийцею моей матери. Боже! вот человек! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Однако для чего мне не ехать? — что за беда? Перед смертью помириться ничего; смеяться никто над этим не станет.... а все бы лучше! — да, так и быть, отправлюсь. Она, верно, без памяти и меня не узнает.... скажу ей что прощаю, и делу конец! Владимир! послушай — ... погоди! я пойду с тобою.... я решился! — нас никто не увидит? — но я верю! — пойдем — ... только смотри, в другой раз думай об том, что говоришь.....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Так вы точно хотите идти к моей матери? — точно? — это невероятно! — нет, скажите: точно? —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Точно! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): У меня есть отец! у меня снова есть отец! — Боже! боже! я опять счастлив! как легко стало сердцу! у меня есть отец! — вижу, вижу, что трудно бороться с природными чувствами.... о! как я счастлив! — видите ли, батюшка! как приятно сделать, решиться сделать добро.... ваши глаза прояснели, ваше лицо сделалось ангельским лицом! о мой отец, вы будете вознаграждены богом! — пойдемте, пойдемте скорей — ее надобно застать при жизни! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Итак, я должен увидеться... Хорошо! — Да нет ли тут какой-нибудь сети? — однако отчаяние Владимира!.... Но разве она не может притвориться и уверить его, что умирает? — разве женщине, а особливо моей жене, трудно обмануть... кого бы ни было? — о, я предчувствовал, я проникнул этот замысел, и теперь все ясно. — Заманить меня опять... упросить.... и если я не соглашусь, то сын мой всему городу станет рассказывать про такую жестокость! — она, пожалуй, его подобьет! — признаюсь! прехитрый план! прехитрейший!..... однако не на того напали! — хорошо, что я вовремя догадался! — не пойду же я! пускай умирает одна, если могла жить без меня! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Вы медлите! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Да! — я медлю! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Вы... эта перемена! — вы...
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Я остаюсь! — скажи своей матери и бывшей моей жене, что я не попался вторично в расставленную сеть.... скажи, что я благодарю за приглашение и желаю ей весёлой дороги! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Как! это превзошло мои ожиданья! — и с такой открытой холодностью! с такой адской улыбкой? — и я, ваш сын? — так, я ваш сын, и потому должен быть врагом всего священного, врагом вашим... из благодарности! — О если б я мог мои чувства, сердце, душу, мое дыхание превратить в одно слово, в один звук: — то этот звук был бы проклятие первому мгновению моей жизни, громовой удар, который потряс бы твою внутренность, мой отец,.... и отучил бы тебя называть меня сыном! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Замолчи, сумасшедший! — страшись моего гнева.... погоди: придут дни более спокойные; тогда ты узнаешь, как опасно оскорблять родителя.... я тебя примерно накажу!.....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): А я мечтал найти жалость!.....
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Неблагодарный! — неблагодарный! — чудовище мне ли ты не обязан?.. и с такими упреками...
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Неблагодарный? — вы мне дали жизнь: возьмите возьмите ее назад, если можете.... о! это горький дар! —
Павел Григ (Странный человек, Лермонтов): Вон скорей из моего дома! и не смей воротиться, пока не умрет моя бедная супруга. посмотрим, скоро ли ты придешь? Посмотрим, настоящая ли болезнь, ведущая к могиле, или неловкая хитрость наделала столько шуму и заставила тебя забыть почтение и обязанность! — теперь ступай! — Рассуди хорошенько о своём поступке, припомни, что ты говорил — и тогда, тогда, если осмелишься, покажись опять мне на глаза! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Все кончилось!....
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): У вас, сударыня, сильная лихорадка! — Не угодно ли чаю горяченького или бузины? — тотчас будет готово. Ах, ты, моя родная, какие руки-то холодные: точно ледяные. — Не прикажете ли, матушка, послать за лекарем? —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Послушай! что давит мне грудь? —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Ничего, сударыня; одеяло прелёгкое! — отчего бы, кажется, давить? —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Аннушка! я сегодня умру! —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): И! Марья Дмитревна! выздоровеете! — бог милостив — зачем умирать? —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Зачем? —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Не всё больные умирают, иногда и здоровые прежде больных попадают на тот свет. — Не пора ли лекарство принять? —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Я не хочу лекарства.... где мой сын? — да, я и позабыла, что сама его послала!... посмотри в окно, нейдёт ли он? — поди к окну... что? нейдет? — как долго — ! —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): На улице пусто! —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Он уговорит отца! я уверена... о! как сладко примириться перед концом: теперь я не стыжусь встретить его взор. — Аннушка! что ты так смотришь в окно? —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Я? — нет... это так-с....
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Нет, верно... говори всю правду, что такое? —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Похороны, сударыня.... да какие препышные! сколько карет сзади: верно, богач! — какие лошади! покров так и горит! — два архиерея!..... певчие! — ну ж нечего сказать! —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Аннушка! и мне пора.... я чувствую близость последней минуты! о, поскорее! поскорее, царь небесный! —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): 221 Полныте, сударыня, что вам за охота? — как если, не дай бог, вы скончаетесь, что тогда со мною будет? кто позаботится обо мне? неужто Павел Григорич к себе возьмёт? — не бывать этому. Да я лучше по миру пойду: добрые люди из окошек накормют! —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Мой сын, Владимир, тебя не оставит! —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Да еще перенесёт ли он вашу смерть? вы знаете, какой он горячий; из малости уж вне себя, а тогда... боже упаси!
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Ты права.... я должна тебя наградить: у меня в шкатулке есть 80 рублей... дай несколько и старику, Павлу! — он всегда верно мне служил; и тобой я всегда, всегда была довольна... о как сердце бьется! — что хуже: ожиданье или безнадежность? —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Владимир Павлович пришел!
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Пришел! Владимир... ты один! — а я думала.... ты один! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Да.
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Друг мой! ты звал его сюда? сказал, что я умираю? он скоро придёт?
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Как вы себя чувствуете? — Довольно ли вы крепки, чтоб говорить, и...... слушать? —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Барыня без вас всё плакала, Владимир Павлович! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Боже! боже! ты всесилен! — зачем непременно я должен убить мать мою? —
Марья Дмит (Странный человек, Лермонтов): ...Говори скорее, не терзай меня понемногу: придет ли твой отец. Где он!... как предстать пред бога..... Владимир! без него я не умру спокойно! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Нет. —
Марья Дмитр (Странный человек, Лермонтов): Что сказал ты? — ... дай мне руку, Владимир! —
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Я возле вас! — зачем вам другого? разве вам не довольно меня? кто-нибудь любит вас сильней, чем я?
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): — Встань.... ты плачешь?....
Владимир (Странный человек, Лермонтов): Ужасная пытка! — Если я все это вынесу, то буду себя почитать за истукана, который не стоит имени человека!... Если я вынесу.... то уверюсь, что сын всегда похож на отца, что его кровь течет в моих жилах, и что я как он хотел ее погибели. Так! — я должен был силою притащить его сюда, угрозами, страхом исторгнуть у него прощенье.... Послушайте, послушайте, что я вам скажу! — мой отец весел, здоров и не хотел вас видеть! —
Марья Дм (Странный человек, Лермонтов): Молись... молись за нас.... не хотел.... о! —
Аннушка (Странный человек, Лермонтов): Ей дурно, дурно!...