xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Святослав (Ольга, Княжнин): О, сколько б ты должна была тогда страшиться, Когда б вся мысль моя могла тебе открыться, Когда бы вникнула ты сердца в глубину!
Ольга (Ольга, Княжнин): Ах! что умыслил ты?
Святослав (Ольга, Княжнин): Взгляни в сию страну: Чей прах во гробе сем — и с кем союз здесь брачный?
Ольга (Ольга, Княжнин): Какой ужасный вид, какие взоры мрачны! Что хощешь предприять?
Святослав (Ольга, Княжнин): Умреть — иль отомстить.
Ольга (Ольга, Княжнин): Что слышу — умереть! Сего не может быть... И я умру с тобой... О сын, о сын любезный! Чтобы отметить, твой труд в том будет бесполезный. Дражайший Святослав, чтоб нам отметить уметь, Поверь ты мне, уметь нам надобно терпеть, — И в ком, ах! в ком, скажи, найти ты помощь чаешь: На сильного врага ты наступить дерзаешь, На помощь всё ему к напасти твоея: И небо и земля, — с тобой кто станет?
Святослав (Ольга, Княжнин): Я, Единый только я — и для меня довольно. Иль славно умереть несчастному не вольно? Кто ужасается лишь низости стыда, Тому и самый ад не страшен никогда; Кто смерти своея страшиться не умеет, Над жизнию своих злодеев тот владеет. Чего ж страшиться мне, отмщая за отца И достигаючи наследного венца, От ига тяжкого отечество спасая? Я с славою паду, тирану уступая.
Ольга (Ольга, Княжнин): Меня превыше ты самой меня вознес, Я, слыша голос твой, мню: слышу глас небес. О сын! кровь Игоря, достойный сын героя, Умри или отмсти, стыд смертию ты кроя, Яви днесь Игоря, его приявши часть, Иль гибелью врага ты отврати напасть. Ступай. Я, твердостью твоею премененна, Узнала мать твою, тобою восхищенна.
Святослав (Ольга, Княжнин): И я тебя узнал, о мать, любезна мать! Прости и верь ты мне, — недолго нам страдать: Погибну злобою иль отомщу я злобе, На троне будешь зреть иль зреть меня во гробе
Ольга (Ольга, Княжнин): Постой, я слышу шум — тиран сюда идет, Он жертвою меня ко браку поведет.
Святослав (Ольга, Княжнин): Скажи: иль всеми ты оставлена своими И есть ли подданны, что бедствами твоими Смертельно тронуты, храня усердья жар?
Ольга (Ольга, Княжнин): Судьбины моея претягостный удар Всего меня лишил, оставлена я всеми, И в бедствии своем презренна я и теми, Которых я тогда, как счастлива была, На верх величия и счастья возвела. Се оные льстецы предшествуют тирану, — Изменники сии мою сугубят рану.
Святослав (Ольга, Княжнин): Оставим мы толпу сих низких человек, Которые, зыбям морей подобясь ввек, Туда текут, куда ветр счастия подует, — И сын твой на себя за то днесь негодует, Что он унизился себя надеждой льстить Сих пресмыкающих своей подпорой чтить: Оставим тварей сих злодея обожати И станем на богов, на правду уповати.
Мал (Ольга, Княжнин): Вельможи, воины, жрецы и весь народ, Собранье и древлян, и россов славных рад! Се то теперь, чего уж я давно желаю, Перед лицом богов и вашим совершаю: Князей российских кровь к себе взвожу на трон И прекращаю тем попранных мною стон; Всё будет общее: и россы, и древляне Пребудут навсегда единые граждане. Сим брачным у́злом, я что с Ольгой соплету, Разрушу навсегда раздоров я мечту. Супругу Игоря, которую вы зрите, Отныне навсегда моей супругой чтите; Вот сын ее, вот он — я верю в оном ей — Наследник будет мне по смерти он моей; Клянусь богами я: доколе буду править, Стараться князя в нем достойного оставить И, сыном чтя своим, ко славе путь казать, — Клянись во всем и ты, о Ольга, помогать.
Ольга (Ольга, Княжнин): Клянусь, подъемля взор к небесному округу, Достойну мать явить, достойную супругу.
Мал (Ольга, Княжнин): И ты клянись.
Святослав (Ольга, Княжнин): Клянусь бессмертных алтарем, Клянусь я сим на нем лежащим острием, Чтоб грудь тебе пронзить!..
Зловред (Ольга, Княжнин): Народ, отмсти злодею!
Ольга (Ольга, Княжнин): Постойте, варвары!
Святослав (Ольга, Княжнин): Я смерти не робею! Коль князю вашему убийца предпочтен, Коль сына Игоря, кем рок превознесен, Вы отвергаете от отческого трона, Когда не внемлете его вдовицы стона, — Разите, злобствуя, разите вы меня. Вам смерть моя нужна — погибну, не стеня; Но лучше бы за вас, разя на ратном поле, Окончил я живот, героев в славной доле. Друзья, и днесь для вас я жизни не щадил: Забыв себя, за вас тирана поразил, Убийцу моего родителя любезна, — Се Ольга, мать моя, его супруга слезна.
Зловред (Ольга, Княжнин): Не верьте, воины, не Игорей он сын. Стыдитесь, странник ваш пребудет властелин!
Ольга (Ольга, Княжнин): Клянуся, воины, бессмертными богами, Клянуся гробом сим, моими где руками Остаток Игоря священный сокровен, — Вот сын мой, сын его, Володом сохранен. И кто б, когда не сын великого героя, В толь нежной юности дела толь чудны строя, Толь сильного врага возмог преодолеть? Героями герой достоин лишь владеть, Не варвар, коего вы зрите пораженна, — Его рука в крови супруга обагренна; Народ, им строены все бедствия твои, Им чада терзаны невинные мои. Остался только он от княжеского племя; Пятнадцать лет неся в пустынях тяжко бремя, Сын князя, кровь моя, терпел он бедность, глад, Пил чашу горестей—и лишь вступил во град, Героев отрасль он тотчас в себе являет, Народ возлюбленный от ига избавляет, Геройску кровь в себе свидетельствует сам, — Ах! что в свидетельство еще представить вам! Се старец, древностью и бедством отягченный, — Во время ярости злодея сын спасенный Ему трепещущей моей рукой вручен.
Волод (Ольга, Княжнин): Уже в сей истине весь град мной утвержден. Познайте вы меня, познайте вы Волода. Друзья! Се — Святослав, князей остаток рода. О россы! Вот ваш князь, князей российских кровь, Воспомните свою к его отцу любовь; Вот сын его, вот он, — в нем Игорь воскресает, Отец ваш смертные оковы разрывает, Тирана свергнув он престола с высоты, И с ваших сринул плеч позорны тяготы: Се Игорь воружен злодея попирает, Поправ, щедро́тою ко подданным блистает; Узрите кроткий дух являюще лице, — Он тако вас судил, он так сиял в венце, Когда, кротчайшие свои дая законы, Несчастных утешал и укрощал их стоны; Увидьте мужества неколебима вид, — Какия славы в нем надежда нам горит!
Святослав (Ольга, Княжнин): Коль будет счастлив росс, коль будет он спокоен, Коль подданных любви пребуду я достоин, Когда меня народ своим отцом почтет, — Вот слава вся моя — иной мне славы нет! Народная любовь есть твердый столп державы, Сердцами обладать — нет лучшей в свете славы!
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что? что? не может быть; неужели это правда?
Слуга (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Точно так-с...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Так, так, мне самому это всё казалось... экой шельма... поди позови брата сюда моего... экое несчастное дело! Ну как объявить ему теперь — просто, да, просто — надобно за один раз кончать эти сплетни. Надобно порядком распечь племянника моего — экую он заварил кашу — однако я пощажу его немного. foot Дорогая. (Франц.). Молодость! всё молодость! хотя это такой порок, от которого всякий день мы исправляемся, — может быть, он и не совсем так говорил, или что-нибудь да не так тут есть... впрочем, я не думал бы никак, чтоб Юрий дошел до такой низости, если б Ба! что это за записка: Ma chère... это любопытно. Как... к Любови — к моей дочери любовное письмо — свидание... Юрий... нет, этого я не стерплю. Видно, это давно написано, потому что на полу валяется, как всё старое. Ну, говори, что я несправедливо делал, любя дочерей моих неодинаково... Я наперед как предчувствовал это... вот Лизушка такой штуки не сделает... с братом двоюродным любовное свиданье — где это на свете видано... О! я ему отомщу; будет теперь меня помнить. После этого чего нельзя от него ожидать, от обольстителя двоюродной сестры!.. Однако припрячу записку до случая. Но вот и брат идет, кажется...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что это, брат, такое, что опять за важное дело. У меня, право, их теперь так много, что не знаю, куда с ними деваться.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да дело немаловажное, касающееся до тебя и до твоего сына.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Марфа Ивановна что-нибудь еще хочет сочинить, не правда ли?
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет, до нее тут ничего не касается.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Эх, братец! так что же тут может быть важного? Ты меня только оторвал от занятья... об этом после можно поговорить.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): То-то нельзя...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что же это?..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Твой сын...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Мой сын — лучший из сынов. Благороден, справедлив, хотя мечтателен, и меня любит, несмотря на все происки старух...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Хм! хм! хм!
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что ты так смотришь? Неужели кто-нибудь может сказать нет?
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет! не то чтобы не любил совсем; а это еще подлежит сомнению.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Как сомнению? что это! Неужели ты так об нем думаешь? братец!
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да думаю... и, может быть, ты сам скоро начнешь думать.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): По крайней мере он до сих пор не подал мне повода почитать его бесчестным человеком.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вот видишь: есть люди, которые умеют так скрыть цель свою и свои поступки, что...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Братец! Юрий не из таких людей...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Человек неблагодарный не может быть хорошим человеком.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): В нем этого нет...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): А как есть? Разве Марфа Ивановна не воспитала его, разве не старалась об его детстве, разве не ему же хотела отдать всё свое имение, а он — оставит — ну, да это для отца, — да как поступает с ней; со стороны жалко смотреть, — груб с нею, как с последней кухаркою...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что же из этого всего ты хочешь вывесть!.. Ради бога объяснись!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): А то хочу вывесть, что он, обманув ее, может обмануть и тебя. Видишь: тебе кажется, что он с ней так дурно поступает, ее оставляет, про нее дурно говорит... а кто знает, может быть, и ей он на тебя бог знает как клевещет.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Стыдись! — это всё одни несправедливые подозрения! — помилуй! что ты делаешь?
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я хочу тебе открыть глаза из одной дружбы к тебе, и у меня, поверь, не одни подозрения — без доказательств не смел бы я говорить.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да тут нет доброго смысла, братец!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Отчего же?
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ну ты, верно, согласишься, что Юрий умен!
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Глупый человек не может быть так лукав!..
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Итак, согласен! Какая же тут цель? Он должен бы был понять, что эти сплетни, как ты говоришь, ни к чему не послужат!
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): То-то и дело: он умен, потому-то я еще и не совсем дошел до цели. А в том, что я теперь тебе расскажу, — я уверен. Слушай же: вчерась, в ее комнате, он говорит своей бабке: довольны ли вы теперь моей привязанностию! вам тяжко присутствие моего отца! я ему про вас наговорил, он с вами побранился — и теперь вы имеете полное право ему указать порог...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ужасное бесстыдство...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да — но это не всё...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что еще может быть ниже этого!... но нет, не верю... не верю... кто слышал это? Отвечай, кто слышал?.. кто?
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Беда! надобно солгать. Я — я слышал... право я...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Непостижимый случай. Сын... не могу подумать этого — изверг!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Успокойтесь!.. успокойтесь...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Мне успокоиться? Ха-ха!.. Сына моего пошли. Сию минуту отыщи его, хотя б он был у самого черта... слышишь.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 182 Но я тебя прошу, братец, поменажируй, поменажируй его... пожалоста, — ведь я так только тебе сказал, а не для того, чтобы сделать из этого целую историю... пощади его, ведь он еще молод, видишь ли... братец...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Никогда — никогда — мне его пощадить — нет — я ему дам нагонку — кто б подумал — такое злодейство... хотя бы капля совести — ничего! До тех пор меня обмануть... О! он дорого мне это заплотит...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вот, кажется, и Юрий идет сюда — сяду на это кресло и, как ни в чем не бывало, стану слушать. Да я б желал, чтоб ему хорошенько досталось, — ведь видно, что родства не знает. Любовное свидание с моей дочерью! Боже, боже мой! экая нынче молодежь! Ну ж, я ему отплатил! В таких случаях солгать простительно!
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вы меня спрашивали, любезный батюшка?
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Любезный! я ему задам такой любезности, что он будет помнить.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Батюшка! что вам угодно?..
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Кажется, вам бы можно со мной поучтивее обращаться...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): #yuri
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Идет хорошо покуда.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Кто тебе велел сюда прийти?
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Повторяю, зачем ты сюда пришел?
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да ведь ты, братец, за ним, кажется, посылал!..
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Знаю сам. Да я хочу, чтобы он отвечал... Видишь, как смотрит, точно бык. Что ты молчишь, негодяй?
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что такое?.. но вы, верно, шутите, батюшка, перестаньте, прошу вас; нынче такие шутки мне слишком тяжело легли на сердце... кончите...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Смотри, пожалуста, — я с ним шучу!.. нет, серьезно говорю, сударь, что ты негодяй, скверный человек.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Батюшка, я не заслужил этого!
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ты заслужил больше... ты стоишь, чтоб я тебя прибил... и еще больше.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вспомните, что я уже не ребенок... не доведите меня до крайности, моя голова довольно нынче разгорячена... Я невинен, ручаюсь честью!.. но за себя не всегда могу отвечать!.. не...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Отец всегда имеет право над сыном... а ты хочешь идти против меня, неблагодарный?..
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Так, я неблагодарен, только не к вам. Я обязан вам одною жизнью... возьмите ее назад, если можете... О! это горький дар...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что ты хочешь сказать этим...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Для вас я покидаю несчастную старуху, хотя мог бы быть опорой последних дней ее... Она мне дала воспитание, ухаживала за моим детством, ей обязан я пропитаньем, богатством, всем, что я имею, кроме жизни... и в несколько дней я ее приблизил к могиле... К ней я неблагодарен... я не должен был смотреть на ваши распри: обязанность человечества должна была занять мое сердце... но для вас я сделал великое преступление... и вы меня обвиняете, вы, мой отец... нет, это свыше границ возможного!..
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ты можешь так бесстыдно лгать, лицемер... ты, который своими низкими сплетнями увеличил нашу ссору, который, надев маску привязанности, являлся к каждому и вооружал одного против другого, через которого я как последний нищий выгоняем из этого дома... несчастный; если б я это знал, я б тебя удушил при твоем рожденье, чтоб никогда глаза мои не видали такого чудовища!..
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ради всего страшного, не продолжайте, отец мой!.. я почти понимаю, что вы хотите сказать... клевета... клевета... всё клевета... не верьте никому... кроме мне... я вас люблю, я это доказал...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Змея...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Рассмотрите, узнайте... но берегитесь меня доводить до отчаяния: я невинен!..
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я всё знаю... теперь поздно твое коварство. Тебе не удалось нынче. Сквозь этот огорченный вид невинности, сквозь эти бледные черты я вижу адскую душу... отрекаюсь от нее: ты больше мне не сын... прочь, прочь отсюда с твоим наследством. Ты мне золотом не заклеишь язык... я всё тебя отвергну, хотя б с тобой были миллионы... такое коварство... почти отцеубийство, если не хуже, потому что я тебя любил... и в таких молодых летах... прочь, прочь... я не могу слышать тебя близко!.. Мое состояние самое опасное, может быть, и скоро совсем разорюсь... буду просить милостыну... но верь мне, даже не подойду к твоему окошку... я не захочу встретить на нем печать моего проклятья... сердце мое тогда бы облилось сожаленьем... я этого не хочу — прочь!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Не довольно ли? Посмотри, как он бледен... как мертвец.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Так его и надо... нужды нет!.. он еще может раскаяться...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ха! ха! ха!.. отец проклял сына... как это легко... Посмотрите, посмотрите, посмотрите на это самодовольное лицо... посмотрите на эти спокойные черты: этот отец проклял сына!..
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Он ушел?..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Кажется, братец, кажется.
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я так утомился, мне надобно отдохнуть... о, не дай бог иметь такие дни в жизни никакому отцу.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ты прав, братец... не дай бог...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): #nikolaj_mihalyc
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 185 Уж досталось тебе, негодяй... Если я б еще последнее сказал да представил это письмо, так не то бы еще было — да так уж пожалела моя душа... Теперь пойду, однако ж дочку свою не стану еще бранить... будет время... и без нас здесь шуму и горя довольно... ох, ох! ох!..
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Всё кончено — слава богу, мне удалась эта, как многие другие, однако лучше этой еще ни одной не могу запомнить. Так прекрасно через людей передала я свою выдумку Василию Михалычу — а тот сдуру и поверил... Ну ж мне будет благодарность от госпожи моей... денег-то, денег-то... а уж этот Волин, зажгла я его хоромы, и морем не потушит... теперь всё наше... хоть заране молебен святым угодникам служи... Однако ж потороплюсь объявить свою новость барыне... добро вам, незваные гости!
Марфа Ивановна (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Дашка! Дашка! что тут случилось! скажи скорей! я слышала шум... вижу радость на твоем лице... что такое? Дашка! подай стул...
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что случилось, сударыня?..
Марфа Ивановна (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ну да! говори же.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что случилось?!..
Марфа Ивановна (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Какое дурацкое эхо!.. отвечай же скорей.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Случилась маленькая комедь между батюшкой и сынком... не извольте бояться — это ничего: Юрья Николаича батюшка побранил да в шутку и проклял; а тот огорчился. Вот вам всё, сударыня.
Марфа Ивановна (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Проклял... ты этому виною, негодяйка... ты своими сплетнями это сделала...
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да ведь вы сами, матушка, приказывали. Чем же я могла вас прогневить...
Марфа Ивановна (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 186 В ссылку сошлю, засеку... я тебе сказала, чтоб поссорить их... но разве не ты мне это присоветовала... теперь что с ним будет, с Юрьюшкой... погубит он свою душу... прочь, адский дух, прочь... с глаз моих долой... в Сибирь... в ад... ах, я несчастная... окаянная... что это мы наделали...
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Помилуйте... мать родная... золотая... серебряная... государыня... спасите меня...
Марфа Ивановна (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Как могло это до того дойти... кто б подумал... о, эта змея проклятая... о! если б я знала, я бы скорей помирилась тысячу раз с Волиным... лишь бы не дошло до этого... на старости лет такой грех на мне... Он погиб теперь... и я погибла... и все... все... Уф! как темно... как холодно... будто... будто железная рука выдавила последнюю каплю крови из моего сердца... там светло... вот чаша... в ней вода... в воде... яд. Отойди... отойди... упрекающее дитя... отойди, чего ты от меня хочешь?.. ты говоришь, что ты душа моего внука!.. Нет... откуда тебе взяться?.. Ох! ох!.. не трогай руки моей!.. я тебя не знаю... не знаю... никогда тебя я не видала.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Она сошла с ума — теперь опять всё наше, опять дело выиграно.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Здоровы ли вы, барин...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): На что тебе?
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вы так бледны...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я бледен?.. Может быть, скоро буду еще бледнее.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ваш батюшка только погорячился, он скоро вас простит...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Поди, добрый человек, это до тебя не касается.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Мне не ведено от вас отходить...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ты лжешь!.. Здесь нет никого, кто б занимался мною... Я здоров: поди же прочь.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Напрасно, сударь, хотите меня в том уверить, ваш расстроенный вид, бродящие глаза, дрожащий голос показывают совсем противное...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я слыхал, что в людях это многое может произвести. Возьми это — и ступай отсюда, здесь тридцать червонцев...
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): За тридцать сребреников продал Июда Иисуса Христа... а это еще золото... нет, барин, я не такой человек... хотя раб, а не решусь взять от вас денег за такую услугу.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Так пусть кто-нибудь подымет.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что это с вами, сударь, делается. Утешьтесь... не всё горе; не всё печаль на свете. Успокойся, батюшко.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Однако ж.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Бог пошлет вам счастье... хотя б за то только, что меня облагодетельствовали. Никогда я, видит бог, от вас сердитого слова не слыхал...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Точно?..
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я всегда велю жене и детям за вас бога молить.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Так у тебя есть жена и дети...
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да еще какие... как с неба, прекрасная, добрая жена... и малютки, сердце радуется, глядя на них...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Если я тебе сделал добро, исполни мою единственную просьбу...
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): И телом и душой готов, батюшка, на вашу службу...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): У тебя есть дети... не проклинай их никогда.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): #ivan