xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Гришенька!.. Не слышит... убежал. Хорошо мне стало лежучи, хворой устали как не бывало. И земля колышется тихонько, что дитя качает в колыбели. Бай, бай, спи, усни, спи, сердечко, отдохни, баю, баю, спи же, спи же, ты ретивое, засни. Посмотрю я, что здесь цветиков, и какие все чудесные! Раззолочены касатики, череда-то словно в жемчуге... Говорят, бывают пташечки к нам из рая из пресветлаго, на своих павлиньих перышках семена заносят дивные. Ах, вы цветики нездешние, райский крин неувядаемый! как же вы поспели, выросли, середь былья не заглохнули? Дивно мне; отколь, неведомо, не из сада ли небесного, ветерки сюда повеяли. И несут духи медовые и гораздо благовонные прямо в душеньку усталую, прямо в сердце истомленное. Глубже, глубже воздохни, душа! Посмотрю я, что здесь цветиков, и какие все чудесные! Все вокруг меня сомкнулися и головками киваючи, мне поклоны бьют низехонько, госпожу свою приветствуя. Ах, вы ласковые цветики, райский крин неувядаемый! Таковая превелика честь Не пристала сиротинушке. Али вновь весна красна пришла? Все болота разлелеялись, все деревья разукрасились, что боярышни к злату венцу; разыгрались пташки вольныя, темны заросли покинули.
ГОЛОС АЛКОНОСТА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Укрепись надёжею, верой несомненною: все забудется, время кончится. Жди, рабыня Божия, Жди покоя тихого.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Кто ты, голос мне неведомый, человек, аль птица вещая?
ГОЛОС АЛКОНОСТА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Есмь я птица милости, Алконост зовомая. А кому пою, тому смерть пришла.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ай же, птица недогадлива! Чудеса такие видевши, умереть уж мне небоязно, и не жаль житья сиротскаго. Ах, вы цветики нездешние, Не прогневайтеся, милые! Будет, будет мне вас наломать, нарвать, будет мне из вас венки плести. Разоденусь я в последний раз, как невеста разукрашуся, в руки райский крин возьму, буду ждать, тихонько радуясь: приходи, моя смерётушка, гостюшка моя желанная, приведи мя в место злачное, где жених упокояется.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ты ли, ясный свет очей моих? ты ль, веселье несказанное? на тебя ль гляжу сердечного, света, жемчуга бесценного? Ты ли аль подобный точию Всеволоду князю славному?
ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Веселись, моя невеста, веселись! По тебя жених пришел.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Жив надежа, друг, целехонек! Покажи мне свои раночки, сорок раночек кровавыих. Их обмою слезкой радости, Припеку их поцелуями.
ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Мертв лежал я в чистом поле, сорок смертных ран на теле. Было то, но то минуло: нынче жив и Бога славлю.
ФЕВРОНИЯ И ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Мы с тобою не расстанемся, николи во веки вечные, а и смерть сама, разлучница пожалеет нашей младости.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Глянь-ко на Февронию оком своим ласковым.
ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): О, невеста красная, голубица нежная!
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Око светозарное нездешним веселием благодатно просветленное.
ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Каково вы сладостны, воздухи весенние, Таково твой голос сладостен.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ты пахни в уста мои духом дивных уст, дивных уст твоих; а исходят с уст твоих Слова вдохновенныя, Речь тиха проникновенная.
ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Каково на цветиках Чисты росы Божии, таково чиста слеза твоя.
ГОЛОС СИРИНА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Се жених пришел, что же медлиши? Красный пир готов, поспешай к нему.
ГОЛОС СИРИНА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Птица Сирин я, птица радости, А кому пою, будет вечно жить.
ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ты пойми, невеста красная, Разумей их речи вещия.
ПРИЗРАК И ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Даст Господь нам ныне радости, а ее ж не знали мы, явит оку свет невиданный, тихий, незакатный свет.
ПРИЗРАК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Истомилась ты, измучилась от страстей от всех, от голода. Вот прими ко укреплению: нам дорога ведь не ближняя. Кто вкусил от хлеба нашего, тот причастен к вечной радости.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Полно мне... а крошки мелкия вам посею, пташки вольныя, напоследок вас полакомлю. Господи Исусе, ты прими мя, водвори в селеньях праведных.
ГОЛОС СИРИНА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Обещал Господь людям ищущим: "Будет, детушки, вам все новое: небо новое дам хрустальное, землю новую дам нетленную".
ГОЛОС АЛКОНОСТА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Обещал людям страждущим, людям плачущим... новое: Обещал Господь людям праведным. Так сказал. Се сбывается слово Божие, Люди, радуйтесь: здесь обрящете всех земных скорбей утешение, новых радостей откровение.
ГОЛОС СИРИНА (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Царство светлое нарождается, град невидимый созидается, несказанный свет возжигается.
АЛКОНОСТ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Двери райския.
СИРИН (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Вам открылися.
АЛКОНОСТ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Время кончилось.
СИРИН (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Вечный миг настал.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Будь тебе у нас добро, княгиня.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Царство светозарное! О, Боже! Терема, врата и повалуши Ровно бы из яхонта. Инороги среброшерстные! Что за птицы пречудесныя, голосами поют ангельскими!
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Как по цветикам по лазоревым, по плакун-траве по невянущей не туманное плывет облачко, к жениху идет невестушка. Играйте же, гусли, играйте, свирели.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Свадебная песня-то, а чья же свадьба?
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Наша же, голубушка.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Светлой радугой опоясана, с неба звездами вся разубрана, сзади крылия тихой радости, на челе напрасных мук венец. Играйте же, гусли, играйте, свирели.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Эту песню там ведь не допели. Помню, милый. То-то дивно!
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Окурим ее темьян-ладаном, окропим мы живой водицею; а и скорбь-тоска позабудется, все, что грезилось, само придет.
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Вот и свекор, князь родитель мой.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Милость Божья над тобой, княгиня.
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Милость Божья над тобой, невестка!
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Кланяюсь вам, праведные люди, и тебе, мой свекор-батюшка. Не судите вы меня сиротку, простоту мою в вину не ставьте, а примите в честную обитель, во любви своей меня держите. А тебя спрошу я, свекор-батюшка: не во сне ль мне то привиделось?
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Сон-то нынче явью стал, родная, что в мечте казалось, ожило.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Люди добрые, поведайте: шла сюда я лесом с вечера, да и шла-то время малое, а у вас здесь несказанный свет, словно солнце незакатное. Отчего у вас здесь свет велик, само небо лучезарное, что бело, а что лазорево, инде ж будто заалелося?
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД И КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Оттого у нас здесь свет велик, что молитва стольких праведных изо уст исходит видимо, яко столп огнистый до неба.
СИРИН АЛКОНОСТ И КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Без свещей мы здесь и книги чтем, а и греет нас как солнышко.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Отчего здесь ризы белыя, словно снег на вешнем солнышке искрится, переливается, больно глазу непривычному.
ОТРОК КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД ПОЯРОК И КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Оттого здесь ризы белыя, словно снег на вешнем солнышке, что слезой оне омылися изобильною, горючею.
СИРИН АЛКОНОСТ ОТРОК КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД ПОЯРОК И КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Таковыя же ризы светлыя и тебе здесь уготованы.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Милость Божья над тобою. Буди с нами здесь во веки, водворися в светлом граде, где ни плача, ни болезни, где же сладость бесконечна, Радость вечна...
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): О, за что же эта радость? Чем я Богу угодила? Не святая, не черница, лишь любила в простоте я.
СИРИН АЛКОНОСТ КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД И КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Поднесла ты Богу-свету те три дара, что хранила: ту ли кротость голубину, ту любовь ли добродетель, те ли слезы умиленья.
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Милость Божья над тобою...
КНЯЖИЧ ВСЕВОЛОД (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ай же ты невеста верная! время нам и в церковь Божию, в церковь Божию ко злату венцу.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Милый мой, жених желанный! Там в лесу остался Гришенька; Он душой и телом немощен, что ребенок стал он разумом. Как бы Гришеньку в сей град ввести?
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Не приспело время Гришино, сердце к свету в нем не просится.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ах, кабы мне грамотку послать, утешенье Грише малое, меньшей братии благую весть?
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Что ж! Федор грамоту напишет, отрок малый Грише донесет: пусть по всей Руси поведает чудеса велики Божии.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ну, пиши. Чего же не сумею, люди добрые доскажут. Гришенька, хоть слаб ты разумом, А пишу тебе сердечному. Написал аль нет?
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Написано.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): В мертвых не вменяй ты нас, мы живы: Китеж град не пал, но скрылся. Мы живем в толико злачном месте, что и ум вместить никак не может; процветаем аки финики, аки крины благовонные, пенье слушаем сладчайшее Сириново, Алконостово. Кто же в град сей внидет, Государь мой?
КНЯЗЬ ЮРИЙ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Всяк, кто ум не раздвоен имея, паче жизни в граде быть восхощет.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ну, прощай, не поминай нас лихом. Дай Господь тебе покаяться. Вот и знак: в нощи взгляни на небо, как столпы огнистые пылают; скажут: пазори играют... нет, то восходит праведных молитва. Так ли говорю я?
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Так, княгиня.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ино же к земли приникни ухом: звон услышишь благостный и чудный, словно свод небесный зазвенел. То во Китеже к заутрене звонят. Написал, Феодор?
ПОЯРОК (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Написал.
ФЕВРОНИЯ (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Ну теперь идем, мой милый!
ХОР (Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии, Бельский): Здесь ни плача, ни болезни, сладость, сладость бесконечна, Радость вечна...
Мал (Ольга, Княжнин): Восторги зря ее, что мыслить мне, Зловред! Среди отчаянья ее блистает свет, Смущающий меня, веселья несказанна. Я, достигаючи часа́ толико жданна, Чтоб браком мне себя со Ольгой съединить, Не верю счастию престол мой утвердить. Убийца сей младый весь дух мой возмущает, Спокойство жданное от сердца отвращает; Но ты с ним говорил — что мыслишь ты о нём?
Зловред (Ольга, Княжнин): Неколебим и тверд в ответе он своем; Хоть прост в речах, но слов своих не пременяет, Души его и смерть сама не содрогает. Дивлюся я ему, признаться должно в том: Сей твердости не зрел из низких я ни в ком.
Мал (Ольга, Княжнин): Кто он таков, скажи...
Зловред (Ольга, Княжнин): Сказати я дерзаю, Что я его из тех убийцев не считаю, Которы избраны тебе служити мной.
Мал (Ольга, Княжнин): Нельзя того сказать, — их вождь моей рукой Уже в сей день погиб: чтоб таинство сокрыти, Опасну кровь его я должен был пролити; Я безопасность в том сей хитростью купил И в землю таинство с ним вечно заключил. Однако юноша сей дух во мне тревожит, И беспокойствие собой мне Ольга множит. Ручаешься ль за то, что мертв уж Святослав, Что, сына Ольгина убийца сей поправ, Опасности меня ужаснейшей избавил И случай то один его рукой исправил?
Зловред (Ольга, Княжнин): Рыданье Ольгино, отчаянье ее, — Всё уверяет в том, что счастие твое Невидимой рукой утверждено навеки; Чего стараньем всем не могут человеки, То легче случаем вершится иногда. Оставь сомненье, будь спокоен навсегда.
Мал (Ольга, Княжнин): Хоть часто случаи ум смертных превышают И чудны действия беструдно совершают, Но вдатися во власть случая слепоте И к счастию искать дорогу в темноте — Не средство моего испытанного знанья; Не должно малости оставить без вниманья; Убийцу странного сего, кто он ни есть, На смертну должно казнь немедленно известь. Народ тем более пребудет мне привязан, То мня, что князь уж мертв и что злодей наказан Но кто сей старец был, толико дерзновен, Который от меня быть хочет сокровен? Убийцы Ольга кровь уже пролить желала, Но Ольгу старцева десница удержала. Что значит то?
Зловред (Ольга, Княжнин): Отец несчастного сего Он милости просил за сына своего.
Мал (Ольга, Княжнин): Он милости просил, — я зреть его желаю И старца странного сего подозреваю. Коль кроется меня, поверь, изменник он, — Ужасен мне тот сам, кого страшит мой трон. Но паче всех меня убийца сей смущает: Хотяща поразить, смерть Ольга отвращает. Почто то сделано и что тому виной? Я видел жалость в ней, стоящей предо мной, Которая ее отчаянье смягчала, И радость средь тоски в очах ее сияла.
Зловред (Ольга, Княжнин): Печальна ль, радостна ль — что ну́жды до того?
Мал (Ольга, Княжнин): Всё дух тревожит мой, мне ну́жда до всего. Но Ольгу зрю — вели убийцу мне представить.
Ольга (Ольга, Княжнин): Восхощешь ли себя ты столько обесславить, Чтоб слова, данна мне тобою, не сдержать? Убийцу медлишь ты во власть мою отдать.
Мал (Ольга, Княжнин): Вот он, — исполнится в сей час твое отмщенье, Рази и окончай сердечное мученье; Окровавленную введу во храм тебя.
Ольга (Ольга, Княжнин): О, боги!
Святослав (Ольга, Княжнин): Кровь мою несчастную, губя, Ты отдаешь за брак и покупаешь кровью, Что должно покупать единою любовью. Тиран ли ты иль князь? Когда ты здесь тиран — Рази, губи меня, — мне век к напастям дан, — Окончи жизнь мою, бедами отягченну, Но зря во страннике невинность притесненну. Когда ты князь — меня ты должен защищать: То глас небес царям, твой долг то исполнять. Я праведно убил напавшего злодея, И Ольга, так, как мать, о сыне сожалея, Желает погубить в отчаяньи меня; Под острием паду я, Ольги не виня, — Неизреченную она днесь терпит муку, Умру ее рукой, ее лобзая руку, — Не винен тот удар, что ею будет дан, А винен только ты, злой варвар и тиран.
Мал (Ольга, Княжнин): Несчастный, ты дерзнул глаголом, толь бесчинным...
Ольга (Ольга, Княжнин): Оставь, о государь! его годам невинным: Воспитан и бедности, скитаясь по лесам, Не знает он еще, чем должен он князьям.
Мал (Ольга, Княжнин): Что слышу я! и ты ль сие теперь вещаешь, Убийцу твоего ты сына защищаешь?
Ольга (Ольга, Княжнин): Кто? я?..
Мал (Ольга, Княжнин): Ты, Ольга, ты; твой ум рассеян весь — Убийцу твоего я сына вижу здесь.
Ольга (Ольга, Княжнин): Мой сын, несчастный сын, князей остаток племя, Неся претягостно судьбины злобной бремя, Рукою варвара...
Всевеста (Ольга, Княжнин): Что хочешь ты сказать?
Мал (Ольга, Княжнин): Ты можешь на него без гнева уж взирать? Трепещешь, зря его, и вся изнемогаешь, И ярость ты свою на жалость пременяешь, И слезы от меня свои ты хочешь скрыть?
Ольга (Ольга, Княжнин): Ты знаешь, должно ль мне потоки слезны лить; Ты знаешь им вину — и, зная, вопрошаешь.
Мал (Ольга, Княжнин): Почто же мщения еще не совершаешь? Приближьтесь, воины...
Ольга (Ольга, Княжнин): Что хочешь предприять? Жестокий! ах! отдай... Не хочешь мне внимать.
Святослав (Ольга, Княжнин): Что вижу! тронута злой участью моею, Ты жалость к своему днесь чувствуешь злодею, И только сей тиран не жалостлив один.
Мал (Ольга, Княжнин): Разите!
Ольга (Ольга, Княжнин): Он...
Мал (Ольга, Княжнин): Пронзай...
Ольга (Ольга, Княжнин): Жестокий! он мой сын!
Святослав (Ольга, Княжнин): Кто? я твой сын — я?..
Ольга (Ольга, Княжнин): Ты — я сына днесь объемлю, В свидетельство зову и небо я и землю; Свидетельствую я, коль мало и небес, Потоками моих текущих горьких слез: Ты сын любезный мой, я поздно то узнала, — Чтоб купно умереть, тебя я днесь объяла.
Святослав (Ольга, Княжнин): О, чудеса судеб! Рассудок гибнет мой: Ты мать моя — и я сын Игорев, сын твой!
Мал (Ольга, Княжнин): Как вымыслить такой обман ты, Ольга, смела? Ты мать его, а ты его разить хотела.
Ольга (Ольга, Княжнин): Я мать его; тебе ль злословити меня, Злодей, обманом мать отчаянну виня! Открыла всё моя горячность чрезвычайна, Теперь и руках твоих моей вся жизни тайна: Зри сына княжеска в оковах пред тобой — И се наследник мой, твой князь, властитель твой; Коль хочешь, можешь мя коварством обвиняти: Увы! не варварам природу ощущати, Не тронет кровь тебя, ее привык ты пить; Он сын мой, верь, тиран!
Мал (Ольга, Княжнин): Сие не может быть.
Святослав (Ольга, Княжнин): Постой, — я сын ее, то слезы мне являют, Которые ее днесь очи проливают, То чувствия мои, то сердце мне явит, Которо меч тебе вонзити в грудь велит.
Мал (Ольга, Княжнин): Злость прежде накажу твою в сию минуту.
Ольга (Ольга, Княжнин): Окончи прежде ты, тиран, мою жизнь люту! Зри токи слез моих и сжалься надо мной, Спаси несчастну мать, гонимую тобой. Чего еще желать: се Ольга униженна, К ногам твоим теперь с прошеньем преклоненна; Уж Ольга пред тобой дерзает трепетать, — Узнай хотя теперь, узнай, его ль я мать, Хоть верь мучениям, в которых я страдаю, Забыв себя и всё, у ног твоих рыдаю. Не ты ль хотел ему наместо быть отца И сотворить его достойнейшим венца? Почто же ты, почто обеты пременяешь, — Жестокий! вот он здесь, а ты его сражаешь. Его отец твоей рукою погублен, — Я всё забуду то, коль будет он спасен. Спаси князей твоих, спаси мое ты племя И власти своея не отягчай ты бремя; Он беззащитен здесь и он в твоих руках.
Святослав (Ольга, Княжнин): Не унижай себя ты, ощущая страх, Восстань, о мать! яви ты Игоря вдовицу, Воззри ты на его стоящу здесь гробницу, Не раздражай отца возлюбленного тень. Хотя еще в сей час мне новый светит день, Хоть право мне князей еще известно мало, Но небо твердости довольно мне влияло, Чтоб злобного сего тирана презирать. Престань, о мать! престань пред варваром стонать! Не стоит жизнь того, чтоб столько унижаться. Достоин Ольгиным я сыном называться: Прошедшим бедствием я не был отягчен И счастием своим теперь не ослеплен; Коль должно на главу мне возложить корону, — Не им, но сам собой хочу достигнуть к трону; Коль должно погибать, без страха смерть приму И робостью не дам отрады ввек ему. Пускай отъемлет всё, в лютейше ввергнет бедство, — Без робости умреть — вот всё мое наследство.
Мал (Ольга, Княжнин): Постойте, должно вам мне мысль открыть свою: Я вижу с жалостью несносну скорбь твою, Великодушие сие мне в нем приятно; Я чту его, и то мне стало вероятно, Что княжеский он сын, что он рожден тобой, — Но темна истина днесь важности такой Должна б инако быть меж нами изъясненна И долгим временем — не часом — утвержденна; А днесь приемлю я его под свой покров, — Возьмите вы его; не тратя больше слов, Я только то скажу: коль он рожден тобою, — Как собственный мой сын, содержан будет мною.
Святослав (Ольга, Княжнин): Мне сыном быть твоим! Коль Ольга мне не мать, Я буду прежнего отца отцом считать, И лучше, следуя своей я прежней части, В лесах между зверей снесу я все напасти, Как близко твоего противного венца Страмитися, тебя считая за отца.
Мал (Ольга, Княжнин): О дерзкий! юностью, безумством ослепленный, Противу своего властителя надменный, Знай: гордость к жалости приводит мя твоя, Впоследне слабости твоей прощаю я; Что есть, что будешь ты, то всё в моей деснице, Последуй моего ты счастья колеснице: Могу тебя одним я словом вознести И погубить тебя или тебя спасти; Далёко от царей воспитанный в пустыне И вдруг отторженный от низкия судьбины, Став сыном княжеским, не знаешь, что творить; Чтобы владеть, умей себя ты покорить И, следуя во всем моей разумной воле, Прими меня вождем в твоей толь темной доле. Коль ты произведен на то, чтобы служить, Пред князем ты своим покорен должен быть; А если случаем к короне ты родился, То ты, чтоб несть венец, еще не утвердился: Служи, учись при мне, как скипетром владеть, О благе общества неусыпимо бдеть, Себе единому быть должным славной властью, — То унижение тебе послужит к счастью; И словом, чтоб тебе достойну быть венца, Привыкшу мне к венцу покорствуй до конца. В том мать твоя сама тебе дает примеры: Приявши для себя она полезны меры И повинуясь мне, со мной на брак идет, — Последуй ей и мне, куда тебя зовет Величество мое, которого ты жаждешь; Отверста дверь честей, и ты напрасно страждешь. Ступай за нами в храм, пред алтарем богов Клянися мне служить, не тратя больше слов, Ступай. Но ты молчишь...
Святослав (Ольга, Княжнин): Не трачу слов напрасно. Но дай оружие, что толь тебе опасно, — Тогда я сей рукой с тобою изъяснюсь, Сразив тя, князем я иль, мертв, рабам явлюсь.
Мал (Ольга, Княжнин): Княгиня! рок его в твоей теперь есть власти: Уча покорствовать, избавь его напасти.
Ольга (Ольга, Княжнин): Возможешь ли, тиран!..
Мал (Ольга, Княжнин): Коль хочешь жизнь спасти, Покорного его должна ты в храм ввести.
Ольга (Ольга, Княжнин): Позволь, о государь! ты снять с него оковы.
Мал (Ольга, Княжнин): Как будут алтари ко браку нам готовы, Тогда велю с него сии железы снять. Сообщница ль его или его ты мать, То всё увижу я богов пред алтарями, — Огнь брачный потушу я вашими кровями Или, супругом став, я сына собрегу. Ты знаешь, что я мог, — увидишь, что могу. А ты, Зловред, вели готовить храм для брака, Устроен в сих местах, далеко смертных зрака, Где видимый здесь гроб попранна князя мной Ему украшен в честь его вдовы рукой; Предвечным там ее сим места побужденьем Разрушу месть ее лютейшим отомщеньем, Всю кровь ее пролив, всю злобу прекращу И сына и ее с супругом сообщу Или, покорность зря и став ее супругом, Пребуду сыну я ее отцом и другом. Возьмите юношу.
Ольга (Ольга, Княжнин): Не отнимай его, Увы! хотя в сей час от зренья моего.
Мал (Ольга, Княжнин): Во храме ты его пред алтарем увидишь.
Святослав (Ольга, Княжнин): Коль любишь ты меня, коль честь не ненавидишь, Престань рыданием себя ты унижать И, видя смерть мою, не плачь, любезна мать. Коль сыном я твоим со светом расстаюся, — Довольно в свете жил и смерти не страшуся: Славнее жити час, чтя Игоря отцом, Как, долгий век ведя, прельщаяся венцом, Прияти наконец его с главы тирана.
Ольга (Ольга, Княжнин): Возвратом сына лишь сугубится та рана, Котора без него мою терзала грудь. К его спасенью мне откройте, боги, путь!