xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Росслав (Росслав, Княжнин): Давно ли Любомир о мне так низко мыслит? Но нет, мой друг, меня мой друг таким не числит. Он только слабостью лишь дружбы омрачен И недостойнейшим жаленьем удручен, Спасти Росслава дни стараяся напрасно, Вещает то, с его что мыслью несогласно. Могу ли жизнию толико польз подать, Колико возмогу, дерзая смерть приять? Ты знаешь, Любомир, могущество тирана, Под игом коего страна сия попранна Стонает с Данией, отечеством его; В единовластие недавно съединенна Россия, вновь родясь, слаба, неутвержденна Из праха чуждых рабств подъемлюща чело, Терпела, всякое одолевая зло; Ты знаешь, наконец ее ослабша сила Коликой кровию за храбрость заплатила. Против тирановых превосходящих войск Что мог российских чад соделать сонм геройск? С мечами умирать, но умирать бесплодно; Погибель нам влекло то чувство благородно, — Оставило б оно наместо всех отрад Престол без подданных, отечество без чад. В такое грозное сынам российским время Я, сколько мог держать, поддерживал их бремя, Как весть нечаянна восхитила мой дух: Достигнул до меня отрады полный слух, Что есть еще душа меж готфов возвышенна Уныньем сограждан во рабство устыженна, Их алчет свободить, мучителя поправ, И что из мрака уз восстал герой Густав. Тогда Россию спасть открылися мне средства, И, чтобы прекратить скорее наши бедства, Я свой направил путь ко мстителю сему, Надежное отверз убежище ему, Известное лишь мне, где, скрыт тиранска зева, Готовит он удар геройска гнева. Сим бурный Христиерн, на троне потрясен, В стремлении своем на россов умягчен И, шведов всякий час страшася возмущенья, Оружье разделил для собственна спасенья. Ты знаешь, сим Российская страна На быстрых крылиях побед вознесена; Ты знаешь, ежели Густава я открою, России изменю и чести, и герою, И если жизнь мою ничтожную спасу, Два царства в жертву я тирану принесу. Ты знаешь то, мой друг, а ты того желаешь.
Любомир (Росслав, Княжнин): А если средство есть, которо забываешь, Спастися с честью, — что скажешь ты, мой друг?
Росслав (Росслав, Княжнин): Тогда от радости восхитится мой дух, Что жизнь мою могу я с честию полезну Еще на жертву несть отечеству любезну И что пролитую стократно кровь мою Для пользы сограждан еще я пролию... Но нет, то лишь мечтанье Любомира.
Любомир (Росслав, Княжнин): Любовь, которою к тебе горит Зафира, Услуга, чем тебе обязан сам Кедар, Что всё известно мне, — отвергнут тот удар.
Росслав (Росслав, Княжнин): Какие средства мне к спасению находишь! Любовь несчастную на помощь мне приводишь, Котора, руку мне свою дерзнув простерть, Не могши спасть меня, затмит мою лишь смерть И, тленность на моем свою покинув гробе, Угрызнуть честь мою оставит жало злобе. Рекут: познав сию плачевную любовь, Росслав одной любви на жертву пролил кровь. А если не забыл Кедар мою услугу, Коль хочет, может он подать спасенье другу; Но я себя к тому не возмогу склонить, Чтоб просьбою себя от смерти свободить.
Любомир (Росслав, Княжнин): Но если сей Кедар, Росславу лицемерен И только лишь одной своей корысти верен, Коварствуя, тебя желает погубить?
Росслав (Росслав, Княжнин): Превыше низостей, могу я их простить.
Любомир (Росслав, Княжнин): Но я не возмогу и в сей же час открою, Чем Швеция должна российскому герою.
Росслав (Росслав, Княжнин): Постой! коль правда, что Кедар мне изменил, Почто же хочешь, чтоб и я бесчестен был? И чтобы славы дар, мной дружбе принесенный, За подлость подлостью обратно возвращенный, Кедара посрамя, и мне бы сделал стыд?
Любомир (Росслав, Княжнин): Сие Кедаров дух злодейский обнажит; И здесь народ, познав, что ты его спаситель, Против тирана твой пребудет защититель.
Росслав (Росслав, Княжнин): Когда, почтение ко мне еще храня, Не хочешь оскорбить пред смертию меня, Оставь, оставь сие намеренье бесплодно И дай мне внити в гроб отверстый благородно.
Любомир (Росслав, Княжнин): В местах, где чести нет, честь хочешь сохранять, — Мне дружба и мой князь велят тебя спасать.
Зафира (Росслав, Княжнин): Тиран меня прислал... Росслав! твое спасенье Зависит от того... Тиран, в ожесточенье Тобою приведен, возносит страшный меч! Уже готова смерть с твоим мой век пресечь! Но если... Знаю я, ты страху не причастен И добродетели всегда одной подвластен, Считаешь за ничто мне люту смерть твою. Но жизнь, с твоей навек спряженную мою, Но жизнь Зафиры ты или в ничто вменяешь? Ты твердостью твоей Зафиру умерщвляешь! Взгляни на мой ты зрак: увидишь смерть в глазах И душу всю мою, лиющуся в слезах. Храни твой век, его считая мне священным! Не льстяся счастием, не мне определенным, Твоею вечно быть, желаю ли того? Единого прошу спасенья твоего. Коль любишь ты меня, живи! и я блаженна, От смерти страшной мне твоей освобожденна, Дни томны без тебя в уныньи проводя, Что жив ты, сердцу в том питанье находя И чувствуя в тебе я душу отвлеченну, Снесу жизнь тяжкую, разлукой сокрушенну. Живи не для меня, возлюбленный герой! Защитник общества, спасаема тобой, Храни дражайший век отечеству любезну И гордость отложа для россов бесполезну, Тирану покорись, себя освободи, В сем унижение величие найди; И, вобрази мое страданье беспредельно, Отверзи таинства сокрытие смертельно.
Росслав (Росслав, Княжнин): Когда бы знала ты, что в тайне страшной сей Спасение страны заключено моей, Тогда б ты, жизни честь мою предпочитая И добродетелью любовь превозмогая, Велела б мне сама позорну жизнь презреть И, в гробе тайну скрыв, со славой умереть.
Зафира (Росслав, Княжнин): Велела б умереть! кто, я? кому? Росславу! Увы! вкушаючи нежнейшую отраву, Могу ли что твоей я жизни предпочесть. Тебя зреть — то мне жизнь, любить — моя то честь! И то мне смерть, когда Росслав меня забудет: Что ж мне тогда во всем, когда тебя не будет. Велела б умереть! ах, если б ты, любя Так пламенно меня, как я люблю тебя, Дерзал одолевать свирепость рока злого, Сего б ты не сказал ужасного мне слова И, неё бы находя во сердце лишь моем, Отечество, и долг, и славу б видел в нем.
Росслав (Росслав, Княжнин): Сомнением твоим я только отягчаюсь; Люблю тебя, люблю — но я не ослепляюсь. По долгу счастия противник моего, Достоин жалости, не гнева твоего. Жалей несчастного, кто всё с тобою тратит, Но выше кто любви отечеству долг платит, Жалей несчастного, но подражай ему: Отважься вслед идти Росславу твоему. Когда б ты зреть могла тобою сердце страстно, Хотя и пленное, но должности подвластно, Увидела б, княжна, как должен воздыхать, Который родился собой пример давать; Узрела б, как любовь, бесплодно ополченна, Без действа сердце рвет, стенаньями стесненна. Тогда, над слабостью превозносясь душей, Ты славу б обрела и в слабости твоей.
Зафира (Росслав, Княжнин): Могу ль мужаться я? увы! Росслав близ гроба! Уже тиранова свой зев разверзла злоба. Спаси себя — и всё, что хочешь, сотворю. Коль должно, буду я супругою царю. Я часть мою снесу, как будет ни сурова, Спаси себя — потом терзаться я готова. Спаси... Я слышу шум... Тиран сюда идет, Предыдет страх ему, а смерть за ним вослед.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Ужели жалость в том Зафирина успела, В чем власть царя доднесь успеха не имела? Открыто ль таинство? могу ль, его познав, Не быть жесток?
Росслав (Росслав, Княжнин): Или я больше не Росслав?
Христиерн (Росслав, Княжнин): Оставим лютости; я оными скучаю И гнев, хоть праведный, однако ж, укрощаю С престола преклоню к щедроте я себя, Сокровища мои открыты для тебя; Скажи, что знать хочу, и можешь всё имети.
Росслав (Росслав, Княжнин): Оставь твое сребро, сии тиранов сети, Ко удержанию на их главе венца Могущи уловлять лишь подлые сердца; Будь тронов ты и всех сокровищей владетель, Возьми и жизнь, но мне остави добродетель.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Когда бы ты был царь, несчастьем ввержен в плен, Твоею дерзостью я б не был удивлен; Царя бы чтил в тебе, себя я уважая; Но ты, в пленении против меня дерзая И гнева моего не устрашаясь гроз, Чтобы не трепетать, кто ты таков?
Росслав (Росслав, Княжнин): Я росс!
Христиерн (Росслав, Княжнин): Ты пленник дерзостный, ты раб мой!
Росслав (Росслав, Княжнин): Тот свободен, Кто, смерти не страшась, тиранам не угоден.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Внемли! — Хочу тебя впоследне пощадить И дерзости твоей в последний раз простить, Хочу тебя спасти... Зрю, что тебя смущает И тайны важной мне открыть не допущает: Страх злобу заслужить от князя твоего; Но будь мой подданный, оставь, оставь его. От твоего твой рок зависит произвола, — Чего желаешь ты, скажи?
Росслав (Росслав, Княжнин): Ниже́ престола.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Умри, злодей! мое терпенье истреби, Надежду на кого взлагаешь?
Росслав (Росслав, Княжнин): На себя.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Во узах и в моей стеснен всевластной воле, Оставленный от всех и в самой жалкой доле, Спасение во мне одном могущий зреть, — Что можешь ты?
Росслав (Росслав, Княжнин): Могу тебя и смерть презреть.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Увидь мучения, уж смерть тебе готова, Когда велю терзать, откроешь всё.
Росслав (Росслав, Княжнин): Ни слова. Хотя бы за предел простерти могши гнев, Дышал ты муками, как ада страшный зев; Хотя бы на земле ты тартар мне устроил, — Что б сделал тем? Мою б лишь славу ты удвоил.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Увидим. — Воины!
Росслав (Росслав, Княжнин): О, россы!
Зафира (Росслав, Княжнин): Государь!
Христиерн (Росслав, Княжнин): Зафира!
Зафира (Росслав, Княжнин): Пленник он, а ты здесь сильный царь, Во власти он твоей, не помрачай короны.
Христиерн (Росслав, Княжнин): Смятение твое, твой плач, твой ужас, стоны — Ни для меня то всё; и вижу ясно я, Чем страждет днесь душа растерзанна твоя.
Зафира (Росслав, Княжнин): Кто, я? Я стражду? нет... Но ты невинность гонишь... Но ты... ах, ежели на жалость не преклонишь Ты сердца твоего... Когда Росслав падет... Когда... остави мне...
Христиерн (Росслав, Княжнин): Умрет мой враг, умрет. Ты плачешь! — Воины!
Зафира (Росслав, Княжнин): Не плачу — умираю.
Христиерн (Росслав, Княжнин): А я ужаснейшу мне тайну открываю! Бессилен изъяснить, что в сердце я терплю, Лютейшей казнию я вам сие явлю; В мучениях своих познаете, как стражду. Готовьтеся на смерть, я вашей крови жажду.
Зафира (Росслав, Княжнин): Росслав!..
Росслав (Росслав, Княжнин): Зафира!..
Зафира (Росслав, Княжнин): Ах! ты гибнешь за меня!
Росслав (Росслав, Княжнин): И ты приемлешь смерть, несчастным дух пленя.
Зафира (Росслав, Княжнин): О, верх мучительства гонящия судьбины! О, мысль, ужаснейша самой моей кончины! Росслав умрет! увы, тиранских жертва злоб, Не придет он уже на мой печальный гроб Зафиры хладный прах утешить воздыханьем И оживить меня драгим воспоминаньем!
Росслав (Росслав, Княжнин): Я в гроб не за одно отечество вхожу: Участницей любовь во смерти нахожу, — Се, что меня крушит, но так судьбам угодно. Престань рыдать; прервав стенание бесплодно, Себя Росславовой любовницей яви, Неколебимостью тирана удиви.
Зафира (Росслав, Княжнин): Великия души твоей я гласу внемлю. Тобой восхищена, я оставляю землю. Росслав меня своей любовницей нарек. Взнесенна словом сим превыше человек, Бесстрашно следую к стране я неизвестной, Где встречуся с твоей душою я небесной, Где ты мне замени́шь красу самих небес. Не буду я стонать и лить не стану слез.
Росслав (Росслав, Княжнин): Мужайся, укрепись; меня не ослабляя, Взирай на смерть мою не мучась, не стоная; Не обесславь часа последня моего.
Зафира (Росслав, Княжнин): Увидит то герой, достойна ль я его. С Росславом мне и смерть приятней, как порфира.
Росслав (Росслав, Княжнин): Прости.
Зафира (Росслав, Княжнин): О, рок!
Росслав (Росслав, Княжнин): Почто ты медлишь здесь, Зафира?
Зафира (Росслав, Княжнин): Хочу я мужеством наполниться твоим, Хоть мало крепости дать чувствиям моим, Которою ты так всех смертных превышаешь, Которой следовать ты мне повелеваешь; Хочу, Росслава зря, Зафиру научить, Как смертью с ним себя без стона разлучить, Без горести, без слез...
Росслав (Росслав, Княжнин): Но слезы проливаешь!
Зафира (Росслав, Княжнин): Росслав возлюбленный, и ты, ты сам стонаешь!
Росслав (Росслав, Княжнин): Стонаю.
Зафира (Росслав, Княжнин): Вспомнив, что последний близок час, В который люта смерть навек разлучит нас, Дай сердцу моему ты волю без помехи Вкушать в слезах моих жестокие утехи; И, видя, как тебя смертельно я люблю, За страшны горести, которы я терплю, Подай награду мне твоим драгим стенаньем.
Росслав (Росслав, Княжнин): Коль хочешь, веселись Росславовым страданьем.
Зафира (Росслав, Княжнин): Престань досадовать, я расстаюсь с тобой, Иду я слабости мои сокрыть.
Росслав (Росслав, Княжнин): Постой. Остановись еще.
Зафира (Росслав, Княжнин): Продлити хочешь муку. Чего желаешь ты?
Росслав (Росслав, Княжнин): Простри свою мне руку, Простри, дражайшая, в залог любви твоей, Отраду дай душе растерзанной моей, Которая тебе единой предается. Последний малый час Зафире остается От дней, которые я россам посвятил. Уже отечеству я долг мой заплатил; Лишаяся всего пределом люта рока, В сей только час могу любити без порока; В сей краткий час, когда ко смерти осужден, С тобою быть могу любовью сопряжен; Во всем я пламени могу тебе казаться. Живя, не мог быть твой, могу твоим расстаться.
Зафира (Росслав, Княжнин): Вот как спрягает нас немилосердый царь. Свирепа смерть нам брак, гробница — наш алтарь!
Кедар (Росслав, Княжнин): Тиран, взволнованный и злобой и любовью, Алкая и страшась упиться вашей кровью, В свирепости своей мной паки утолен, И вознесен на вас удар остановлен. Зафира! ты одна от смерти свобожденна; Но смерть Росславова лишь только удаленна.
Зафира (Росслав, Княжнин): Спасенна ль я, коль нет спасения Росславу! Увидь у ног твоих...
Росслав (Росслав, Княжнин): Храня мою ты славу, Не унижай меня прошением твоим; Когда б я истинно Зафирой был любим, Коль в сердце бы своем Росслава ощущала, Иными чувствами она бы то вещала.
Зафира (Росслав, Княжнин): Не возбраняй ты мне к его ногам упасть, Росслав! мне всё то бог, тебя что может спасть.
Кедар (Росслав, Княжнин): Оставь спасение его моей приязни.
Любомир (Росслав, Княжнин): Тиран хотел тебя предати тайно казни; Но я ему сказал, коль винен ты пред ним, Законами на казнь ты должен быть судим, Не тайно восприять преступка воздаянье. Теперь готовит он на площади каранье, Где все увидят то и у́зрит сам Кедар...
Кедар (Росслав, Княжнин): Потщуся отвратить от друга сей удар. Но между тем царя исполним мы хотенье: Росславу предписал в темнице заключенье...
Росслав (Росслав, Княжнин): Иду.
Кедар (Росслав, Княжнин): Ты в узах ли, в темнице ль — я твой друг. Умерь отчаянье, спокой смятенный дух.
Росслав (Росслав, Княжнин): Кто, я отчаян? я? — Кто честен, тот спокоен. Один порочный дух растерзан и расстроен, Не могши в совести убежища сыскать, Не смеет сам к себе в напасти прибегать.
Кедар (Росслав, Княжнин): Или ты мыслишь, что тебе я лицемерю?
Росслав (Росслав, Княжнин): Ты хочешь, чтобы я тебе поверил? — Верю. Спасенна жизнь твоя — спокойно в гроб иду.
Зафира (Росслав, Княжнин): Во гроб!.. постой... но я тебя и там найду.
Любомир (Росслав, Княжнин): Или отчаянье едино только средство? Потщимся отвратить ему грозяще бедство. Еще осталась ночь к спасению его.
Зафира (Росслав, Княжнин): О, ночь! ужасна ночь для сердца моего! Но, может быть, она ужасна и злодею. Народ здесь предан мне, — я смерти не робею.
Добрин (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Могу ли я иметь удовольствие видеть госпожу Собрину?
Мавра (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Если вам угодно, я ей доложу.
Добрин (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Здорова ли Прелеста Панкратьевна?
Мавра (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Здорова, сударь.
Добрин (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я ласкаюсь, что и ее увижу.
Мавра (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я думаю, что вы ее увидите: барыня сейчас мне велела сказать ей, чтоб она скорее в верх пришла.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Увидя меня, оба перестали говорить!.. Не ко времени я сюда зашел, знатно?.. Что же вы не договариваете?..
Мавра (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Для того что уж все сказано, и сказать более нечего.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Не вовсе так, я чаю; еще что ни на есть осталось недомолвленное.
Добрин (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я спрашивал у ней, могу ли я видеть барыню, и здорова ли барышня.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Ах, как это хорошо выдумано и прилажено!.. Да, да, видно, видно, что в том дело состояло... А ты, мой свет, от чего закраснелась?.. на что передничком играешь и ленточки подергиваешь, не знаешь куда девать глаза и руки... точно как будто оробела, или аки желала бы закрыть тайну? Но Двораброда обманывать весьма трудно.
Мавра (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Кому на ум пришло вас обманывать, и кому в том нужда, я не знаю; а знаю только то, что пойду доложить барыне, что господин Добрин желает ее видеть.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Не верю... не верю; тут кроется иное... Вы, сударь, весьма задумались.
Добрин (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я!.. никак нет, и не об чем.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Уж будто не об чем!.. Когда кто в таких обстоятельствах, как я вас нашел тут, то бывает, не прогневайся, по-моему, об чем думать... Однако будьте уверены, что я молчать умею ко времени, наипаче еще, когда полною доверенностью меня кто обяжет. Буде хотите, я никому не скажу, что пришед сюда, я вас посреди переговоров, весьма для вас приятных, здесь нашел, ха, ха, ха!
Добрин (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я в том нужды не предвижу, понеже сии переговоры, по вашим словам, весьма приятные, не инде существовали, как только в воображении вашем.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): За кого, сударь, вы меня принимаете! Ребенок что ли я попался вам!
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Не явное ли это доказательство? Она опять идет... не утерпела, сердечненькая... пришла посмотреть, кончился ли наш разговор, чтоб паки начать разорванную мною между вами речь.
Мавра (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Чего вы от меня хотите, я не ведаю. Меня барыня прислала. Она вас просит к себе.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Погоди, душенька, хотя на-час.
Мавра (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Мне, право, недосуг.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Пошла-было за ним; но когда я ее поостановил, тогда... чтоб меня обмануть, она ушла в иную сторону.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Чего вы ищите, сударыня?
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Ох! так, сударь... ничего... безделицы.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Что же такое?
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Маленькая... бумажка.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Бумажка!.. Я здесь не нашел ничего. Правду сказать, до меня люди были.... они, может быть, подняли ваше письмецо.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Письмецо, сударь?.. я письмеца не обронила.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Что же за бумажка?
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Бумажка, сударь, с блестками, которые мне надобны для моей работы.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Бумажка с блестками!.. Заподлинно ли так?.. Вы нечто заикаетесь...
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Привычка моя такова, когда я ищу чего прилежно.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Как этому статься!.. ха, ха, ха!
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Чему вы, сударь, смеетесь?
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я, сударыня, давно живу в свете, и вижу далее иногда, нежели угодно многим.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Может статься.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Она идет нарочно далее, чтоб скрыть лицо свое от взора моего... О, как женский пол рожден лукав! Напрасно, сударыня, от меня удаляетеся; я скорее, нежели кто иной, вам дать могу известие о вашей бумажке, будто с блестками.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Нашли ли вы ее?
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Нет. Я вам донес уже, что до меня здесь люди были, кои оную найти могли; я их тут сам нашел.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Кто же они таковы?
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я не знаю еще, и сомневаюсь, сказать ли вам заподлинно...
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Тем самым возбуждаете во мне любопытство.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Я слышал, что здесь поговаривают... по городу носится слух...
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Прощайте, сударь.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Куда вы поспешно так идете?
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Батюшка не жалует, чтоб в его доме занимались вестьми городовыми, некасательными до нас.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Если б не касались до вас, я б не осмелился о том молвить слова.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Касательно до меня!
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Точно, до вас.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Чему же быть такому?
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Если вы прикажете, то я вам скажу; но без вашего изволения на то не поступлю.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Нужно ли мне о том знать?
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): По обстоятельствам... оно может казаться нужным.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Если оно нужно, то скажите же скорее, без многих околичностей.
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): По приготовлениям, люди догадываются, что родители ваши имеют намерение вас устроить, что выбор их пал на господина Добрина. Правда ли, или нет, того за верное еще не вовсе знают; но есть, сказывают, нечто такое, что делу сему... сделает некоторую остановку.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Остановку!
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Да, сударыня, остановку... остановку... и помешательство...
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): С которой стороны?
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): С обоюдной, может быть.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): С обоюдной!
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Да, да, с обоюдной... остановка. Думают люди... отнюдь не я... что Добрин не вовсе таков искренен, как об нем здесь, может быть, разумеют; да и в вас самих, говорят, будто... есть нечто такое... предвещательное... аще бы тому но бывать.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Во мне!
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Сердце ваше, сказывают, будто слышит по неволе, что он... не расположен к вам, каковым ему быть надлежало.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Он!
Двораброд (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Он. Он молодец изрядный, но аки несколько ветрен, безразсуден, невоздержен, а что пуще всего на женский пол заглядывается с излишеством.
Прелеста (Расстроенная семья острожками и подозрениями, ЕкатеринаII): Эх, сударь!