xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Другие пишут турецким, а я китайским. А ради того, что аптекари по-китайски не разумеют, у меня своя собственная аптека, и все мои лекарства выписываются из-за моря; и ежели бы в обыкновенных аптеках продавали их, куда бы их дорого продавали! Во всей подсолнечной нет ни гостиного двора, ни лавки, где бы столько обману было, как в аптеках, а товары преузорочные там: мышьяк, сулема и прочие тому подобные драгоценные вещи, которыми вас господа докторы подчивают. А я не такой доктор, какие они, и учился в Китаях. Я врач, а они только вракалы. Я уж и практики имел больше, нежели они; а практика по-русски -- наука морить людей, чтобы чрез то научиться людей от смерти избавлять.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Напиши ж, господин доктор.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Теперь уж не надобно.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Для чего?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): У тебя неизлечимая болезнь, и ты сегодня умрешь.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Ах, господин доктор!.. Да как же ты этого давича не говорил! Почему ты это теперь узнал?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): По пульсу пера.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Ох!.. ох!
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Готовься ко смерти.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Господин доктор! Ты человек великий; не знаешь ли ты, где моя душа будет?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): В тартаре.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Ох, господин доктор! Так на небе мне не бывать?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): На небо бездельников не пускают: а что ты бездельник, это я по пульсу знаю. Правда ли это, что ты бездельник?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Есть такой грех.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Пульс не обманывает никогда.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Ох!
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Ежели бы ты еще два года прожил, так бы ты был между неба и земли, а на небе никогда.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Так был бы я между неба и земли?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Конечно был бы; для того, чтобы ты был повешен.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): И то бы лучше было; я бы еще два года прожил.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Не пора ли тебе делать завещание?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Не хотелось было, да быть так. Пошли, Телида, брата моего, скажи ему, что я хочу делать завещание.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Охти мне!
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Не унывай, еще тебе спасение осталось.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Статное ли дело?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Только надобно тебя анатомить.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Анатомить?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Да, анатомить и посмотреть души твоей, чтобы сведати те тайны, о которых ты сам никому не скажешь.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Это преочень худо, господин доктор. Я лучше тебе свои тайны открою.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Это всего короче, и ежели ты самую истинную откроешь и последуешь моему совету, так я тебе исцеление обещаю.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Все скажу, господин доктор, быть так.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Сколько у тебя денег?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Сердце слышало, что он о том меня спросит. Тридцать тысяч.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Есть ли у тебя дети?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Одна только дочь.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Замужем ли она, или в девках?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): В девках.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Скольких лет она?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Семнадцати.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Выдай ее замуж сейчас. А я тебе клянуся, что причина болезни твоей точно от того, что ты дочери замуж не выдаешь.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Да о деньгах-то на что ты спрашивал, господин доктор?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Чтобы ты ей хотя третью часть имения своего в приданое дал.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Будто без приданого и замуж выйти нельзя?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Этого приданого дочери твоей требует головы твоей замешательство; а доктору знать надобно больше всех, какая в деньгах сила. Мы продаем здоровье и жизнь.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): О! господин доктор! Десять тысяч рублев дело великое.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Да и жизнь дело немалое.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): О! господин доктор! Не знаю, что делать.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Скажи, или я вон пойду.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Будь по воле твоей. Пришло клин клином выбивать)
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Братец, буди ты свидетель моего завещания.
Мирсан (Приданое обманом, Сумароков): Я не думаю, чтобы твоя смерть была так близка; однако завещание жизни не препятствует.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Пиши, друг мой! Дочь выдаю я замуж и ей даю чистое благословение.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Только?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Даю ей чистое благословение.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Даю ей самое чистое благословение. Подай, я тотчас подпишу.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): А еще что?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Чистого родительского благословения детям нет лучше ничего на свете.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): ао болезни-то своей ты никак позабыл.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): И...
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Ну!
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Десять...
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Ну, ну, ну!
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): У меня ум мешается. ...Тысяч.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Чего?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): О хо, хо, хо, хо!... Рублев.
Мирсан (Приданое обманом, Сумароков): Извольте, братец, подписать.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Перо худо, чернилы негодные. Господин доктор, не можно ли этого до завтра отложить?
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Не можно.
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Не поволите ли, ваше милосердие, мне за труды пожаловать?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Копейка, две, две копейки с денежкой, без четверти три, три, четыре копейки.-- Мелких денег у меня больше нет; вот тебе грошевик: а копейку выдай мне.
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Прикажите мне чарку водки поднесть. Я вчера был навеселе, того ради подлежит опохмелиться, понеже у меня голова не в силу указов имеется.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Телида, дай ему чарку водки.
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Водочка нашему брату, милостивый государь, очень здорова. Чарка водки приказному человеку вторая жена.
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): За здоровье вашей честной фамилии.
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Высокоблагородный и высокопочтенный господин доктор! Вы это учинили против государственных прав, понеже вышеозначенную чарку по силе регламента выпить подлежало мне, нижеимянованному, а не вашему высокопревосходительству.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Едакая тварь дерзает досаждать ученому человеку!
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Едакая тварь дерзает досаждать человеку деловому!
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Знаешь ли ты, что я доктор?
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Знаешь ли ты, что я подканцелярист и чин имею каптенармуса? А ты никакого не имеешь ранга.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Господин подканцелярист, не изволь шуметь.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Помолчи, бездушник.
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Как? Во мне души не имеется?
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): А! а! господин доктор, так и я тебя полечу. Я вижу, что и на руку-то у меня ты же смотрел.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Я же, сударь.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): А я у тебя на спине посмотрю.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Да у меня, сударь, на спине нет никаких линий, по которым бы что узнать было можно.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Плут!
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Я, сударь, вас...
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Беззаконник!
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Безбожник!
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Я, сударь, вас, ежели вы прикажете, от страха смертного совсем освобожу и о болезни вашей лучше всех докторов растолкую.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Я бреда твоего больше не хочу слушать.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Это, сударь, о чем я вам доносить хочу, не бред -- истина, и все не во сне, да наяву делалось.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Сказывай, законопреступник.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Ботвинье, которое вы с белужиной кушать изволили, сделано мною было не из кислых щей, да из шампанского вина. Вот отчего ваша голова повредилася. А желудок ваш от того повредился, что вонючей рыбы шампанским вином никогда не запивают. А для чего я это делал, о том вы теперь уже легко знать можете.
Подьячий (Приданое обманом, Сумароков): Это дело завязчивое.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Ежели свою дочь вы любите, так вы должны меня простить.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Дочь я люблю, а деньги люблю еще больше.
Пасквин (Приданое обманом, Сумароков): Да вить они не в чужих руках.
Салидар (Приданое обманом, Сумароков): Мои мне собственные руки больше в родне, нежели руки дочери моей. Да что! хотя его колесуй, а деньги мои пропали. Ох, денежки, денежки мои! пришло по миру таскаться. О, приданое, приданое! в аде бы тому человеку не было места, кто тебя выдумал! Ежели бы тебя на свете не было, недолго бы прекрасные небогатых отцов дочери засиживались в девках, а вы бы, дурные девки, достойных женихов у красавиц не отнимали!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): У Миши, должно быть, опять какие-нибудь планы в голове. Прибежит из присутствия, пообедает наскоро, да и был таков, и пропал на целый день. Где-то он, бедный, бродит? Должно быть, далеко-далеко куда-нибудь ходит! Придет всегда такой измученный, усталый, и лица-то на нем нет, и не ест ничего, только все вздыхает. Надо полагать, он в Рогожскую бегает; а пожалуй что и в Лефортово! Все разбогатеть-то ему, бедному, хочется. Ну, да это ничего, пускай бегает; это еще здорово, говорят. Теперь время летнее, дел у него никаких нет особенных; все-таки лучше: пусть на воздухе бегает, чем в комнате-то сидеть; да еще и польза может произойти. Только я все что-то боюсь за него; все как-то мне не верится, чтобы он уж очень богатую-то невесту себе нашел. А уж сколько у него к этому делу старания! Даже удивительно это видеть. По его-то старанию ему бы уж давно надо миллионщицу приспособить. Должно быть, счастья нет! Без счастья, сколько уж ни старайся, ничего не выходишь. Говорят, и грибы искать -- счастье нужно; а уж невест-то и подавно. Вот был же случай у Ничкиных; а из-за чего разошлись? Так, из пустяков. Нужно же было этому облому приехать! И как на грех его принесло в такое время! Кабы не он, жили бы мы теперь, как сыр в масле катались. Есть же такие злые люди на свете! Ну, что ему нужно было? Себе он пользы никакой не сделал, только Мишу моего обидел.
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Письмо вот принесли.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Кто принес?
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Должно, что почтальон, одет так, по-военному. Говорит: городская почта.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): От кого бы это? Я уж и не знаю.
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И я не знаю. Да вот что: вы мне дайте письмо-то.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Зачем тебе?
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я догоню солдата-то да назад ему отдам.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что ты! как можно назад, когда оно к Мише писано.
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Должно быть, солдат-то по ошибке занес; часто бывает, что в другой дом заносят.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да я тебе говорю, что к нам. Вот и на адресе написано.
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет, право, лучше назад отдадим от греха. Кто к нам письма писать станет? Кому нужно! Ведь письма-то пишут, коли дела какие есть али знакомство; а у нас что!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Какая ты глупая! Ну, слушай: "Его благородию..."
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ишь ты, "благородию"!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): "Михаилу Дмитриевичу Бальзаминову".
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, да хоть и написано, а все лучше назад отдать; а то еще, пожалуй, солдата-то в ответ введешь перед начальством. Давайте! Что, право!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): С тобой ведь не сговоришь. Ты смотри, не вошел бы кто в кухню-то!
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Украсть-то там нечего, хошь и войдет кто. Там идет кто-то по двору-то.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Кто ж такой?
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Кто его знает! Черный, долговязый такой. Гляди, приказный; а то кому ж! Словно как он бывал тут.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Устрашимов, должно быть.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Михайло дома?
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет. Ушел куда-то.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да это верно?
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, батюшка, что мне тебя обманывать-то!
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Бывает, иногда прячутся. Ну, да ведь это не поможет. Нет, шалишь!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вы такие странные слова говорите, что и понять вас нет никакой возможности.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет, Миша, это, брат, дудки! Атанде-с!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вы мне объясните, в чем ваше дело и что вам угодно: так я сыну и передам.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Тут, брат, два года хожено. Это не другое что-нибудь. Этого уступить нельзя. Ты моим несчастьем вздумал воспользоваться! Ты рыть яму ближнему! Погоди еще, может быть, сам туда попадешь! Боже мой, боже мой! Как это случилось? Как это могло случиться!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Если вы Мишу ждете, так напрасно беспокоите себя: он обыкновенно к ночи приходит.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет ли у вас воды? Разве вы не видите: я ужасно расстроен.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, батюшка, какое же мне дело, что ты расстроен!
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Прикажите мне дать воды! Ну, я вас прошу, наконец.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что ты, угорел, что ли? Матрена, подай стакан воды!
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да-с, бывают случаи! жизнь не мила, вот оно как-с. Вы этого не понимаете.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Где понимать!
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А отчего? Отчего, я вас спрашиваю?
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да что ты пристал?
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Все от своей гордости да от женского каприза. Вот отчего-с.
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Кому воды-то?
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Мне.
Матрена (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что ты глаза-то выпучил?
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Выпучишь. Да-с! Так вы скажите ему, что я был здесь, что я очень расстроен; он поймет. Или нет!.. Вы скажите ему , что если он осмелится туда хоть нос показать, так я... Постойте! Скажите ему, что я ста тысяч не возьму, умру там у ворот... Уж он знает где. Нам двоим жить на свете нельзя. Понимаете вы, нельзя. Либо он, либо я!..
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Надоел, голубчик!
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да что тут надоел! Вы войдите в мое-то положение.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Очень мне нужно!
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Или вот что! Я и забыл. Отдайте ему это письмо. Я его написал на случай, если не застану. Он поймет: знает кошка, чье мясо съела. Ну, да еще он увидит! Он будет меня знать! Я смирный человек; но если дело коснется женщины либо интересу, тогда уж я неумолим. Прощайте!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что он тут мне наплел? Должно быть, за одной ухаживают. Да, так точно! По его словам-то, так и надо полагать. Ишь ты, еще пугать выдумал! Так его и побоялись! Так ему Миша и уступит! Как же! Тебе ходить мимо окон не мешают, и ты другим не мешай! Кому бог пошлет, того и счастье. Чтой-то на нем больно много этих разных штук нацеплено -- и колец, и всего! Должно быть, сам-то интересан, так вот ему и завидно, чтобы другим не доставалось. И письмо-то надо бы за окно выбросить. Как бы только Миша не рассердился. Я так Мише и скажу: "Нечего тебе на них смотреть; много их тут найдется; а ты свое дело делай. Волка бояться, в лес не ходить! Дома-то сидя, ничего не высидишь! Не пойдут невесты тебя отыскивать; сам должен ходить да искать хорошенько". А то, ишь ты, нагородил тут с три короба, да и думает, что его побоятся. Нет, брат, тут дело серьезное, денежное! Стражаться так стражаться, чья возьмет. Никак, Миша идет?
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что это ты скоро воротился, али забыл что?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Так, раздумал, маменька. У меня такая примета есть. И уж эта примета самая верная. Если ты идешь и задумал что-нибудь, и вдруг тебе встреча нехорошая: лучше воротись, а то ничего не будет. Если так идешь, без мысли, так еще можно продолжать дорогу; а коли есть мысль -- воротись.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Какой ты, Миша! Молодой еще ты, можно сказать мальчик, а приметы разбираешь, точно старуха какая.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Конечно, маменька, если рассуждать правильно, так все эти приметы -- бабья болтовня, вздор; только все-таки в нашем деле нельзя приметам не верить, потому что, маменька, в нашем деле все от счастья, решительно все.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да в каком же это в вашем деле?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да как же, маменька! У другого дело верное, так что ему до примет! Он так наверное и идет, куда ему нужно. А у нас все от случая, все от счастья. Мы никуда наверное не ходим. Иду по улице -- вдруг понравился, ну, и богат, и счастлив; не понравился-- ну, всю жизнь бедствуй. А ведь это, маменька, с одной стороны, даже заманчиво. Я, бедный молодой человек, решительно голь, ну голь, как есть во всей форме, хожу себе, гуляю где-нибудь и вдруг... Вы только представьте это себе, маменька, вдруг вижу я под окном даму или девицу. Раз прохожу, два -- бросаю нежный взгляд; она мне отвечает тем же. Я знакомлюсь через кого-нибудь, и вдруг, представьте, дом этот, в котором я ее видел,-- мой; и сижу я поутру за чашкой кофею в бархатном халате... Вот это -- жизнь! Боже мой милостивый! И может быть, маменька, мне это счастье суждено; может, оно ждет меня где-нибудь; я только не знаю, где оно: там, или там, или там. Я только не знаю, куда идти, где его искать-то... и вдруг судьба...
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Мечты ведь это все, мой друг, так все одно -- облако.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, маменька, зачем вы меня перервали! Вы не знаете, какое это удовольствие -- мечтать. Иногда так занесешься, занесешься, даже вскрикнешь: "Эй, четверню закладывать в карету!"
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Оно, пожалуй, и сладко мечтать-то; да только ничего этого быть не может.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, нет, маменька, вы не говорите этого! Как же можно так говорить! Да вот вы увидите, что в нынешнем месяце что-нибудь да уж будет хорошее.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Откуда это? Из каких земель?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Уж я не знаю откуда, а будет. Вы видели, как я вчера был весел?
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, так что же?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А знаете ли, отчего? Разве уж сказать? Я, маменька, молодой месяц видел с правой стороны.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Только-то?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Позвольте, позвольте! Вы разве не верите в эту примету?
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да как же верить-то! Я сколько раз на своем веку видала месяц-то с правой стороны, а вот ничего не случилось особенного.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А вот увидим! Нет уж, я так уверен, что хоть на пари готов. Давайте, маменька, поспорим о чем-нибудь. Если случится что, так вы проиграли; а если не случится, так я.
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Эх, какой ты глупый! что тут спорить-то! Я уж знаю, что ничего не будет.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Подождите, подождите, увидим. А уж если это не сбудется, я не знаю, чему тогда и верить после этого!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, да вот заметим давай, с которого числа по которое.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Надо считать, маменька, от нового месяца и опять до нового. В это-то время, маменька, и нужно ждать чего-нибудь. У меня просто сердце не на месте; так вот и жду, так вот и жду каждую минуту... Вдруг случится что-нибудь...
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да и случится.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах!
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Здравствуйте, матушка Павла Петровна!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Здравствуйте! Садитесь! Что, опять с вестями?
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я, что птица вещая, даром не покажусь!
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Не опять ли по-прежнему?
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Уж, видно, не судьба; а я не причинна. Сами видели, я свой оборот сделала; а я за всех не ответчица, коли они всякому в своем доме волю дают. Ну что, получил?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что получил?
Бальзаминова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я и забыла; ведь тебе письмо принесли.
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Про него-то я и спрашиваю.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Как это вы, маменька! Вы, должно быть, мне совсем счастья не желаете! Как можно забывать такие вещи! Ведь тут, может быть, вся судьба моя.
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Тут она и есть.