xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Ветрон (Лукавин, Писарев): Эй, братцы, выпьем здоровье наших милых, Солидных, ветреных, веселых и унылых: Они все - женщины, все милы нам равно.
Гости (Лукавин, Писарев): Конечно.
Ветрон (Лукавин, Писарев): Подавай.
Змейкин (Лукавин, Писарев): Прекрасное вино!
Усладов (Лукавин, Писарев): Мечи: в другой уж раз напьешься.
Змейкин (Лукавин, Писарев): Погодите. Вы с вашею игрой и выпить не дадите. Ведь эдак надоест игра.
Усладов (Лукавин, Писарев): Какой пустяк! Не меньше моего ты карты любишь.
Змейкин (Лукавин, Писарев): Так: Я карты сам люблю, но это слишком много.
Усладов (Лукавин, Писарев): Давно ли Змейкин наш судить так начал строго?
Шут (Король на площади, Блок): Еще и солнцу лень светиться, А я — на берегу. Светила могут не трудиться, А я вот — не могу. Но я без них нашел дорогу И вот, приплыл сюда, Чтоб здравостью своей немного Смягчить вас, господа. Вот здесь — дворец на темном фоне, И на террасе — трон. Король, как видите, в короне, И стар и удручен. Перед дворцом гуляет всякий, Кто хочет отдохнуть. Лишь демократу и собаке Здесь не показан путь. Здесь — чистой публике дорога, Здесь для нее — скамья. И только на правах Пролога На ней присел и я. Передо мной — в оркестре — море, Волна его темна, Но если солнце встанет вскоре, Увижу все до дна. Мой долг был — только вас понудить Взглянуть на этот вид. А рыбу в мутных водах у́дить Мне здравый смысл велит.
Леший (Снегурочка, Островский): Конец зиме, пропели петухи, Весна-Красна спускается на землю. Полночный час настал, сторожку Леший Отсторожил, — ныряй в дупло и спи!
Весна-Красна (Снегурочка, Островский): В урочный час обычной чередою Являюсь я на землю берендеев. Нерадостно и холодно встречает Весну свою угрюмая страна. Печальный вид: под снежной пеленою Лишенные живых, веселых красок, Лишенные плодотворяшей силы, Лежат поля остылые. В оковах Игривые ручьи, — в тиши полночи Не слышно их стеклянного журчанья. Леса стоят безмолвны, под снегами Опущены густые лапы елей, Как старые, нахмуренные брови. В малинниках, под соснами стеснились Холодные потемки, ледяными Сосульками янтарная смола Висит с прямых стволов. А в ясном небе Как жар горит луна, и звезды блещут Усиленным сиянием. Земля, Покрытая пуховою порошей, В ответ на их привет холодный кажет Такой же блеск, такие же алмазы С вершин дерев и гор, с полей пологих. Из выбоин дороги прилощенной. И в воздухе повисли те же искры, Колеблются, не падая, мерцают. И всё лишь свет, и всё лишь блеск холодный, И нет тепла. Не так меня встречают Счастливые долины юга, — там Ковры лугов, акаций ароматы, И теплый пар возделанных садов, И млечное, ленивое сиянье От матовой луны на минаретах, На тополях и кипарисах черных. Но я люблю полунощные страны, Мне любо их могучую природу Будить от сна и звать из недр земных Родящую, таинственную силу, Несущую беспечным берендеям Обилье жит неприхотливых. Любо Обогревать для радостей любви, Для частых игр и празднеств убирать Укромные кустарники и рощи Шелко́выми коврами трав цветных. Товарищи: сороки-белобоки, Веселые болтушки-щекотуньи, Угрюмые грачи, и жаворонки, Певцы полей, глашатаи весны, И ты, журавль, с своей подругой цаплей, Красавицы-лебедушки, и гуси Крикливые, и утки-хлопотуньи, И мелкие пичужки, — вы озябли? Хоть стыдно мне, а надо признаваться Пред птицами. Сама я виновата, Что холодно и мне, Весне, и вам. Шестнадцать лет тому, как я для шутки И теша свой непостоянный нрав, Изменчивый и прихотливый, стала Заигрывать с Морозом, старым дедом, Проказником седым; и с той поры В неволе я у старого. Мужчина Всегда таков: немножко воли дай, А он и всю возьмет, уж так ведется От древности. Оставить бы седого, Да вот беда, у нас со старым дочка — Снегурочка. В глухих лесных трущобах, В нетающих лядинах возращает Старик свое дитя. Любя Снегурку, Жалеючи ее в несчастной доле, Со старым я поссориться боюсь; А он и рад тому — знобит, морозит Меня, Весну, и берендеев. Солнце Ревнивое на нас сердито смотрит И хмурится на всех; и вот причина Жестоких зим и холодов весенних. Дрожите вы, бедняжки? Попляшите, Согрейтесь! Видала я не раз, Что пляскою отогревались люди. Хоть нехотя, хоть с холоду, а пляской Отпразднуем прилет на новоселье.
Хор птиц (Снегурочка, Островский): Сбирались птицы, Сбирались певчи Стадами, стадами. Садились птицы, Садились певчи Рядами, рядами. А кто у вас, птицы, А кто у вас, певчи, Большие, большие? А кто у вас, птицы, А кто у вас, певчи, Меньшие, меньшие? Орел воевода, Перепел подьячий, Подьячий, подьячий. Сова воеводша, Желтые сапожки, Сапожки, сапожки. Гуси бояре, Утята дворяне, Дворяне, дворяне. Чирята крестьяне, Воробьи холопы, Холопы, холопы. Журавль у нас сотник С долгими ногами, Ногами, ногами. Петух целовальник, Чечет гость торговый, Торговый, торговый. Ласточки молодки, Касатки девицы, Девицы, девицы. Дятел у нас плотник, Рыболов харчевник, Харчевник, харчевник. Блинница цапля, Кукушка кликуша, Кликуша, кликуша. Красная рожа Ворона пригожа, Пригожа, пригожа. Зимой по дорогам, Летом по застрехам, Застрехам, застрехам. Ворона в рогоже, Нет ее дороже, Дороже, дороже.
Весна-Красна (Снегурочка, Островский): В кусты скорей, в кусты! Шутить задумал Старик Мороз. До утра подождите, А завтра вам растают на полях Проталинки, на речке полыньи. Погреетесь на солнышке немного И гнездышки начнете завивать.
Мороз (Снегурочка, Островский): Весна-Красна, здорово ли вернулась?
Весна (Снегурочка, Островский): И ты здоров ли, Дед-Мороз?
Мороз (Снегурочка, Островский): Спасибо, Живется мне не худо. Берендеи О нынешней зиме не позабудут, Веселая была, плясало солнце От холоду на утренней заре, А к вечеру вставал с ушами месяц. Задумаю гулять, возьму дубинку, Повыясню, повысеребрю ночку, Уж то-то мне раздолье и простор. По богатым посадским домам Колотить по углам, У ворот вереями скрипеть, Под полозьями петь Любо мне, Любо, любо, любо. Из леску по дорожке за̀ возом воз, На ночлег поспешает скрипучий обоз. Я обоз стерегу, Я вперед забегу, По край-поля, вдали, На морозной пыли Лягу маревом, Средь полночных небес встану заревом, Разольюсь я, Мороз, В девяносто полос, Разбегуся столбами, лучами несметными, Разноцветными. И толкутся столбы и спираются, А под ними снега загораются, Море свету-огня, яркого, Жаркого, Пышного; Там сине, там красно, а там вишнево. Любо мне, Любо, любо, любо. Еще злей я о ранней поре, На румяной заре. Потянуся к жильям из оврагов полянами, Подкрадусь, подползу я туманами. Над деревней дымок завивается, В одну сторону погибается; Я туманом седым Заморожу дым. Как он тянется, Так останется, По-над по́лем, по-над лесом, Перевесом, Любо мне, Любо, любо, любо.
Весна (Снегурочка, Островский): Не дурно ты попировал, пора бы И в путь тебе, на север.
Мороз (Снегурочка, Островский): Не гони, И сам уйду. Не рада старику, Про старое скоренько забываешь. Вот я, старик, всегда один и тот же.
Весна (Снегурочка, Островский): У всякого свой норов и обычай.
Мороз (Снегурочка, Островский): Уйду, уйду, на утренней заре, По ветерку, умчусь к сибирским тундрам. Я соболий треух на уши, Я оленью доху на плечи, Побрякушками пояс увешаю; По чумам, по юртам кочевников, По зимовкам зверовщиков Захожу, заброжу, зашаманствую, Будут мне в пояс кланяться. Владычество мое в Сибири вечно, Конца ему не будет. Здесь Ярило Мешает мне, и ты меня меняешь На глупую породу празднолюбцев. Лишь праздники считать да браги парить Корчажные, да ва́ри ведер в сорок Заваривать медовые умеют. Весеннего тепла у солнца просят. Зачем — спроси? Не вдруг пахать возьмется, Не лажена соха. Кануны править Да бражничать, веснянки петь, кругами Ходить всю ночь с зари и до зари, — Одна у них забота.
Весна (Снегурочка, Островский): На кого же Снегурочку оставишь?
Мороз (Снегурочка, Островский): Дочка наша На возрасте, без нянек обойдется. Ни пешему, ни конному дороги И следу нет в ее терем. Медведи Овсянники и волки матерые Кругом двора дозором ходят; филин На маковке сосны столетней ночью, А днем глухарь вытягивают шеи, Прохожего, захожего блюдут.
Весна (Снегурочка, Островский): Тоска возьмет меж филинов и леших Одной сидеть.
Мороз (Снегурочка, Островский): А теремная челядь! В прислужницах у ней на побегушках Лукавая лисица-сиводушка, Зайчата ей капустку добывают; Чем свет бежит на родничок куница С кувшинчиком; грызут орехи белки, На корточках усевшись; горностайки В приспешницах сенных у ней на службе.
Весна (Снегурочка, Островский): Да все ж тоска, подумай, дед!
Мороз (Снегурочка, Островский): Работай, Волну пряди, бобровою опушкой Тулупчик свой и шапки обшивай, Строчи пестрей оленьи рукавички. Грибы суши, бруснику да морошку Про зимнюю бесхлебицу готовь; От скуки пой, пляши, коль есть охота, Чего еще?
Весна (Снегурочка, Островский): Эх, старый! Девке воля Милей всего. Ни терем твой точеный, Ни соболи, бобры, ни рукавички Строченые не дороги; на мысли У девушки Снегурочки другое: С людьми пожить; подружки нужны ей Веселые да игры до полночи, Весенние гулянки да горелки С ребятами, покуда...
Мороз (Снегурочка, Островский): Что покуда?
Весна (Снегурочка, Островский): Покуда ей забавно, что ребята Наперебой за ней до драки рвутся.
Мороз (Снегурочка, Островский): А там?
Весна (Снегурочка, Островский): А там полюбится один.
Мороз (Снегурочка, Островский): Вот то-то мне и нелюбо.
Весна (Снегурочка, Островский): Безумный И злой старик! На свете все живое Должно любить. Снегурочку в неволе Не даст тебе томить родная мать.
Мороз (Снегурочка, Островский): Вот то-то ты некстати горяча, Без разума болтлива. Ты послушай! Возьми на миг рассудка! Злой Ярило, Палящий бог ленивых берендеев, В угоду им, поклялся страшной клятвой Губить меня, где встретит. Топит, плавит Дворцы мои, киоски, галлереи, Изящную работу украшений, Подробностей мельчайшую резьбу, Плоды трудов и замыслов. Поверишь, Слеза проймет. Трудись, корпи, художник, Над лепкою едва заметных звезд — И прахом все пойдет. А вот вчера Из-за моря вернулась птица-Баба, Уселася на полынье широкой И плачется на холод диким уткам, Ругательски бранит меня. А разве Моя вина, что больно тороплива, Что с теплых вод, не заглянувши в святцы, Без времени пускается на север. Плела-плела, а утки гоготали, Ни дать ни взять в торговых банях бабы; И что же я подслушал! Между сплетен Такую речь сболтнула птица-Баба, — Что, плавая в заливе Ленкоранском, В гилянских ли озерах, уж не помню, У пьяного оборвыша факира И солнышка горячий разговор Услышала о том, что будто Солнце Сбирается губить Снегурку; только И ждет того, чтоб заронить ей в сердце Лучом своим огонь любви; тогда Спасенья нет Снегурочке, Ярило Сожжет ее, испепелит, растопит. Не знаю как, но умертвит. Доколе ж Младенчески чиста ее душа, Не властен он вредить Снегурке.
Весна (Снегурочка, Островский): Полно! Поверил ты рассказам глупой птицы! Недаром же ей кличка — баба.
Мороз (Снегурочка, Островский): Знаю Без бабы я, что зло Ярило мыслит.
Весна (Снегурочка, Островский): Отдай мою Снегурочку!
Мороз (Снегурочка, Островский): Не дам. С чего взяла, чтоб я такой вертушке Поверил дочь?
Весна (Снегурочка, Островский): Да что ж ты, красноносый, Ругаешься!
Мороз (Снегурочка, Островский): Послушай, помиримся! Для девушки присмотр всего нужнее И строгий глаз, да не один, а десять. И некогда тебе и неохота За дочерью приглядывать, так лучше Отдать ее в слободку, Бобылю Бездетному, на место дочки. Будет Заботы ей по горло, да и парням Корысти нет на бобылеву дочку Закидывать глаза. Согласна ты?
Весна (Снегурочка, Островский): Согласна, пусть живет в семье бобыльской; Лишь только бы на воле.
Мороз (Снегурочка, Островский): Дочь не знает Любви совсем, в ее холодном сердце Ни искры нет губительного чувства; И знать любви не будет, если ты Весеннего тепла томящей неги, Ласкающей, разымчивой...
Весна (Снегурочка, Островский): Довольно! Покличь ко мне Снегурочку.
Мороз (Снегурочка, Островский): Снегурка, Снегурушка, дитя мое!
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Ау!
Весна (Снегурочка, Островский): Ах, бедная Снегурочка, дикарка, Поди ко мне, тебя я приголублю. Красавица, не хочешь ли на волю? С людьми пожить?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Хочу, хочу, пустите!
Мороз (Снегурочка, Островский): А что манит тебя покинуть терем Родительский, и что у берендеев Завидного нашла?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Людские песни. Бывало, я, прижавшись за кустами Колючими, гляжу не нагляжуся На девичьи забавы. Одинокой Взгрустнется мне, и плачу. Ах, отец, С подружками по алую малину, По черную смородину ходить, Аукаться; а зорькою вечерней Круги водить под песни, — вот что мило Снегурочке. Без песен жизнь не в радость. Пусти, отец! Когда, зимой холодной, Вернешься ты в свою лесную глушь, В сумеречки тебя утешу, песню Под наигрыш метели запою Веселую. У Леля перейму И выучусь скорехонько.
Мороз (Снегурочка, Островский): А Леля Узнала ты откуда?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Из кусточка Ракитова; пасет в лесу коровок Да песенки поет.
Мороз (Снегурочка, Островский): Почем же знаешь, Что это Лель?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): К нему девицы ходят Красавицы, и по головке гладят, В глаза глядят, ласкают и целуют. И Лелюшком и Лелем называют, Пригоженьким и миленьким.
Весна (Снегурочка, Островский): А разве Пригожий Лель горазд на песни?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Мама, Слыхала я и жаворонков пенье, Дрожащее над нивами, лебяжий Печальный клич над тихими водами, И громкие раскаты соловьев, Певцов твоих любимых; песни Леля Милее мне. И дни и ночи слушать Готова я его пастушьи песни. И слушаешь, и таешь...
Мороз (Снегурочка, Островский): Слышишь: таешь! Ужасный смысл таится в этом слове. Из разных слов, придуманных людьми, Страшней всего Морозу слово: таять. Снегурочка, беги от Леля, бойся Речей его и песен. Ярым солнцем Пронизан он насквозь. В полдневный зной, Когда бежит от солнца все живое В тени искать прохлады, гордо, нагло На при́пеке лежит пастух ленивый, В истоме чувств дремотной подбирает Лукавые заманчивые речи, Коварные обманы замышляет Для девушек невинных. Песни Леля И речь его — обман, личина, правды И чувства нет под ними, то лишь в звуки Одетые палящие лучи. Снегурочка, беги от Леля! Солнца Любимый сын-пастух, и так же ясно, Во все глаза, бесстыдно, прямо смотрит, И так же зол, как Солнце.
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Я, отец, Послушное дитя; но ты уж очень Сердит на них, на Леля с Солнцем; право, Ни Леля я, ни Солнца не боюсь.
Весна (Снегурочка, Островский): Снегурочка, когда тебе взгрустнется, Иль ну́жда в чем, — девицы прихотливы, О ленточке, о перстенечке плакать Серебряном готовы, — ты приди На озеро, в Ярилину долину, Покличь меня. Чего б ни попросила, Отказу нет тебе.
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Спасибо, мама, Красавица.
Мороз (Снегурочка, Островский): Вечернею порой Гуляючи, держися ближе к лесу, А я отдам приказ тебя беречь. Ау, дружки! Лешутки, Лесовые! Заснули, что ль? Проснитесь, отзовитесь На голос мой!
UNKNOWN (Снегурочка, Островский): Ау, ау!
Леший (Снегурочка, Островский): Ау!
Мороз (Снегурочка, Островский): Снегурочку блюдите! Слушай, Леший, Чужой ли кто, иль Лель-пастух пристанет Без отступа, аль силой взять захочет, Чего умом не может: заступись. Мани его, толкай его, запутай В лесную глушь, в чащу́; засунь в чепыжник, Иль по пояс в болото втисни.
Леший (Снегурочка, Островский): Ладно.
Весна (Снегурочка, Островский): Валит толпа веселых берендеев. Пойдем, Мороз! Снегурочка, прощай! Живи, дитя, счастливо!
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Мама, счастья Найду иль нет, а поищу.
Мороз (Снегурочка, Островский): Прощай, Снегурочка, дочурка! Не успеют С полей убрать снопов, а я вернусь. Увидимся.
Весна (Снегурочка, Островский): Пора бы гнев на милость Переменить. Уйми метель! Народом Везут ее, толпами провожают Широкую...
1-й хор берендеев (Снегурочка, Островский): Раным-рано куры́ запели, Про весну обвестили. Прощай, Масляница! Сладко, во̀ложно нас кормила, Суслом, бражкой поила. Прощай, Масляница! Пито, гуляно было вволю, Пролито́ того боле. Прощай, Масляница! Мы зато тебя обрядили Рогозиной, рединой. Прощай, Масляница! Мы честно̀ тебя проводили, На дровнях волочили. Прощай, Масляница! Завезем тебя в лес подале, Чтоб глаза не видали. Прощай, Масляница!
2-й хор (Снегурочка, Островский): Честна̀я Масляница! Веселенько тебя встречать, привечать, Трудно-нудно со двора провожать. Уж и как нам тебя вертать, ворочать? Воротись, Масляница, воротися! Честна́я Масляница! Воротися хоть на три денечка! Не воротишься на три денечка, Воротися к нам на денечек! На денечек, на малый часочек! Честна̀я Масляница!
1-й хор (Снегурочка, Островский): Масляница мокрохвостка! Поезжай долой с двора, Отошла твоя пора! У нас с гор потоки, Заиграй овражки, Выверни оглобли, Налаживай соху! Весна-Красна̀, Наша ладушка, пришла! Масляница мокрохвостка! Поезжай долой с двора Отошла твоя пора! Телеги с повети, Улья из клети. На поветь санки! Запоем веснянки! Весна-Красна̀, Наша ладушка, пришла!
2-й хор (Снегурочка, Островский): Прощай, честна̀я Масляна! Коль быть живым, увидимся. Хоть год прождать, да ведать-знать, Что Масляна придет опять.
Чучело Масляницы (Снегурочка, Островский): Минует лето красное, Сгорят огни купальные. Пройдет и осень желтая С снопом, с скирдо́м и с братчиной. Потемки, ночи темные, Карачуна проводите. Тогда зима изломится, Медведь переворотится, Придет пора морозная, Морозная-колядная: Овсѐнь-коляду кликати. Мороз пройдет, метель нашлет. Во вьюгах с перевеями Прибудет день, убудет ночь. Под крышами, застрехами Воробки зашевелятся. Из лужицы, из наледи Напьется кочет с курами. К пригреву, на завалинки С ледяными сосульками Из изб ребята высыпят. На солнышке, на при́пеке, Коровий бок нагреется. Тогда и ждать меня опять.
Бобылиха (Снегурочка, Островский): Пойдем домой!
Бобыль (Снегурочка, Островский): Постойте! Как же это? Неужто вся она? Кажись бы, мало Погуляно и попито чужого. Чуть только я маленько разгулялся, Голодная утробишка чуть-чуть Заправилась соседскими блинами, Она и вся — прикончилась. Печаль Великая, несносная. Как хочешь Живи теперь да впроголодь и майся Без Масляной. А можно ль бобылю? Никак нельзя. Куда тебе деваться, Бобыльская хмельная голова? У Бакула бобыля Ни кола, ни двора, Ни кола, ни двора, Ни скота, ни живота.
Бобылиха (Снегурочка, Островский): Домой пора, бесстыжий, люди смотрят.
Берендеи (Снегурочка, Островский): Не тронь его!
Бобылиха (Снегурочка, Островский): Шатался всю неделю; С чужих дворов нейдет, — своя избенка Нетоплена стоит.
Бобыль (Снегурочка, Островский): Аль дров не стало?
Бобылиха (Снегурочка, Островский): Да где ж им быть? Они не ходят сами Из лесу-то.
Бобыль (Снегурочка, Островский): Давно бы ты сказала. Не скажет ведь, такая, право... Я бы... Топор со мной, охапки две нарубим Березовых, и ладно. Подожди!
Бобыль (Снегурочка, Островский): Смотри, смотри! Боярышня.
Бобылиха (Снегурочка, Островский): Да где? Ах, чтоб тебя! Вот невидаль какая. У! пьяница! Убила бы, кажись.
Один берендей (Снегурочка, Островский): Да что у вас за споры?
Бобыль (Снегурочка, Островский): Поглядите! Диковина, честные берендеи.
Берендеи (Снегурочка, Островский): Боярышня! Живая ли? Живая. В тулупчике, в сапожках, в рукавичках.
Бобыль (Снегурочка, Островский): Дозволь спросить, далеко ль держишь путь И как зовут тебя и величают?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Снегурочкой. Куда итти, не знаю. Коль будете добры, с собой возьмите.
Бобыль (Снегурочка, Островский): К царю отвесть прикажешь, к Берендею Премудрому в палаты?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Нет, у вас В слободке я пожить хочу.
Бобыль (Снегурочка, Островский): Спасибо На милости! А у кого ж?
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Кто первый Нашел меня, тому и буду дочкой.
Бобыль (Снегурочка, Островский): Да точно ль так, да в правду ли ко мне? Ну, чем же я, Бакула, не боярин! Вались, народ, на мой широкий двор, На трех столбах да на семи подпорках! Пожалуйте, князья, бояре, просим. Несите мне подарки дорогие И кланяйтесь, а я ломаться буду.
Бобылиха (Снегурочка, Островский): И как это, живешь-живешь на свете, А все себе цены не знаешь, право. Возьмем, Бобыль, Снегурочку, пойдем! Дорогу нам, народ! Посторонитесь.
Снегурочка (Снегурочка, Островский): Прощай, отец! Прощай, и мама! Лес, И ты прощай!
Голоса из лесу (Снегурочка, Островский): Прощай, прощай, прощай!
Нечистый (Мистерия-буфф, Маяковский): Через минуту мы вам покажем... Мистерию-буфф. Должен сказать два слова я: это вещь новая. Чтобы выше головы прыгнуть, надо, чтоб кто-нибудь помог. Перед новой пьесой необходим пролог. Во-первых, почему весь театр разворочен? Благонамеренных людей это возмутит очень. Вы для чего ходите на спектакли? Для того, чтобы удовольствие получить — не так ли? А велико ли удовольствие смотреть, если удовольствие только на сцене; сцена-то — всего одна треть. Значит, в интересном спектакле, если все застроишь, то и удовольствие твое увеличится втрое ж, а если спектакль неинтересный, то не стоит смотреть и на одну треть. Для других театров представлять не важно: для них сцена — замочная скважина. Сиди, мол, смирно, прямо или наискосочек и смотри чужой жизни кусочек. Смотришь и видишь — гнусят на диване тети Мани да дяди Вани. А нас не интересуют ни дяди, ни тети, — теть и дядь и дома найдете. Мы тоже покажем настоящую жизнь, но она в зрелище необычайнейшее театром превращена. Суть первого действия такая: земля протекает. Потом — топот. Все бегут от революционного потопа. Семь пар нечистых и чистых семь пар, то есть четырнадцать бедняков-пролетариев и четырнадцать буржуев-бар, а меж ними, с парой заплаканных щечек — меньшевичочек. Полюс захлестывает. Рушится последнее убежище. И все начинают строить даже не ковчег, а ковчежище. Во втором действии в ковчеге путешествует публика: тут тебе и самодержавие и демократическая республика, и наконец за борт, под меньшевистский вой, чистых сбросили вниз головой. В третьем действии показано, что рабочим ничего бояться не надо, даже чертей посреди ада. В четвертом — смейтесь гуще! — показываются райские кущи. В пятом действии разруха, разинув необъятный рот, крушит и жрет. Хоть мы работали и на голодное брюхо, но нами была побеждена разруха. В шестом действии — коммуна, — весь зал, пой во все глотки! Смотри во все глаза! Все готово? И ад? И рай?
Из-за сцены (Мистерия-буфф, Маяковский): Г-о-т-о-в-о!
UNKNOWN (Мистерия-буфф, Маяковский): Давай!
Надя (Воспитанница, Островский): Нет, Лиза, ты этого не говори: какое же может быть сравнение жить в деревне али в городе!
Лиза (Воспитанница, Островский): Какая же такая особенная жизнь в городе?
Надя (Воспитанница, Островский): Там уж все другое; и люди не те, да и порядок совсем другой. Когда мы были с барыней в Петербурге, так это только поглядеть надобно было, какие к нам господа ездили и как у нас было убрано в комнатах; опять же барыня везде брала меня с собой, даже и в Петергоф мы ездили на пароходе, и в Царское Село.
Лиза (Воспитанница, Островский): То-то, я думаю, хорошо!
Надя (Воспитанница, Островский): Уж так прелестно, что и словами нельзя сказать! Потому что, как хочешь тебе рассказывай, если ты сама не видала, так ничего не поймешь. Еще тогда у нас гостила барышня, племянница барыни, так я с ней по целым вечерам разговаривала, иногда и ночи просиживала.
Лиза (Воспитанница, Островский): Об чем же вы с ней разговаривали?
Надя (Воспитанница, Островский): Ну, разумеется, все больше про благородное обращение, об кавалерах там да об гвардейцах. Так как они часто бывают на балах, так и рассказывали, какие у них там разговоры бывают и кто им больше нравится. Только уж какие эти барышни!
Лиза (Воспитанница, Островский): А что?
Надя (Воспитанница, Островский): Бойки очень. И откуда они все это знают! А потом мы целую зиму жили в Москве. Видя все это, моя милая, и сама стараешься себя облагородить. Уж и держишь себя не так и разговор стараешься иметь особенный.
Лиза (Воспитанница, Островский): Да к чему же нам себя облагороживать-то! Кому это нужно!
Надя (Воспитанница, Островский): Как к чему? А вот барыня обещали меня выдать замуж, так я стараюсь так себя образовать, чтоб меня никому не стыдно было взять. Ты знаешь, какие жены у наших чиновников, ну на что это похоже? Я в десять раз лучше их понимаю жизнь и обращение. У меня теперь только одна и надежда выйти за хорошего человека, чтобы мне быть полной хозяйкой. Посмотри тогда, какой я порядок в доме заведу; у меня не хуже будет, чем у дворянки у какой-нибудь!
Лиза (Воспитанница, Островский): Дай тебе бог! А замечаешь, как за тобой барин молодой ухаживает?