xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Так уж лучше их в подлиннике прочесть.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да-с, это несравненно лучше-с.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): А вы сами ничего не пишете?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Я думаю что-нибудь написать. Я стихи пишу-с. Я петь хочу учиться; только не знаю, где взять учителя, чтобы самого лучшего. Не знаете ли вы?
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Самых лучших нет здесь. А вот если вы хотите, я вас познакомлю с одним литератором -- умнейший малый.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ах, сделайте одолжение!
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Вы приходите нынче обедать к Шевалье, я вас отрекомендую.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Непременно буду-с.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Так прощайте, до свидания!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Прощайте-с. Я непременно, непременно буду-с.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Что, ушел?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ушел. Послушай, скоро ли ты меня по-французски-то выучишь?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Да зачем тебе так скоро понадобилось?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Как зачем? читать французские книги. Не русские же читать! Ха-ха-ха! Кто же русские читает! Нет, брат, нас не обманешь.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Послушай, Сенечка! А ведь ты хорош, ей-богу, хорош. Ведь ты себе цены не знаешь. Погляди-ка ты на себя. Ведь это идеал мужчины! Аполлон, Аполлон, просто Аполлон! Знаешь ли что, Сеня?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): А что?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ты красавец, решительно красавец; только позволь, друг, тебе правду сказать.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Говори.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Только ты, Сеня, не сердись! Ты одеваться не умеешь. Имей-ка я твое состояние, так я бы, знаешь ли, как одевался.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): А как?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Убил бы всех, да и все тут. Ну, вот теперь ты порядочно одет, можно сказать, безукоризненно. А иногда надеваешь чорт знает что! Зеленые фраки носишь, просто гадость.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да с чего же ты взял? я уж зеленого давно не ношу.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Как не носишь, да недавно надевал.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Когда надевал? Что ты врешь-то! Стану Я зеленый фрак носить!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Толкуй, толкуй! А зачем же ты его сшил?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Так, сшил, да и все тут. Что ж не сшить! Денег, что ли, у меня нет?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Счастливец ты, Сеня: богат, как чорт!.. хорош!.. Я, брат, все любуюсь на тебя! Ведь угораздило же тебя таким красавцем родиться! Каково, я думаю, на тебя смотреть женщинам. Ведь это, брат, смерть, ей-богу, смерть! Только ты уж, Сеня, не дурачься: зеленых фраков не носи.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Говорят тебе, не ношу.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ох, Сеня, боюсь, осрамишь ты мою головушку.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да ей-богу, не надену.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): А вот взять его у тебя, так короче дело-то будет.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да возьми, пожалуй! Ты думаешь, одеваться не умею? Да я захочу, так у меня завтра сто фраков будет. Я, брат, знаю, как одеваться, ты меня не учи, сделай милость. А то важность мне зеленый фрак!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ты, Сеня, не сердись: я любя, ей-богу любя. Иван! Завяжи в платок зеленый фрак. А что мы, Сеня, с тобой завтракать будем?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да мне что-то не хочется.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Как это ты, Сеня, говоришь: не хочется. Дивлюсь я на тебя. Да веди ты, братец, правильную жизнь. Положи ты себе за правило: завтракать в час, обедать в четыре. Все порядочные люди так делают.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Разве все в час завтракают?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Да разумеется, что все; а то как же?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Что ж, давай закусим что-нибудь.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Да не что-нибудь, а надобно выбрать полегче, поизящнее. Вот, например: спаржу, из дачи что-нибудь, лафиту хорошего.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ну, уж это мы с завтрашнего дня заведем, а теперь так что-нибудь; уж один день не в счет; ведь мне еще нынче обедать у Шевалье. Иван! Принеси нам позавтракать, да вина дай получше. С каким, братец, я там писателем нынче познакомлюсь, не тебе чета. Вот ты и знай наших!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Сеня, возьми меня!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): А тебе что там делать? Это, брат, твое общество.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): А ты думаешь, твое? Они же над тобой после смеются, а я бы тебя, по крайней мере, поддерживал.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Толкуй, толкуй!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ведь мне все равно, как хочешь, так и делай; я тебе по дружбе говорю.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Погляди-ка! А! Какова штука-то! Ты посмотри, чего стоит-то! Ты, я думаю, сроду не пивал. Только этого уж я тебе не дам.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Полно дурачиться-то, наливай!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Нет уж, не дам.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Вот уж не люблю.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Нет, жирно будет вас этаким вином поить. Атанде-с!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Что ломаешься-то! Ведь ты вкуса не знаешь в этом; тебе бы только ярлык дорогой, а там хоть уксусу налей.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Рассказывай, рассказывай!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Велика важность! Да я и сам не хочу; и просить будешь, так не стану.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да не беспокойся, я и не дам.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Да я и завтракать не стану. И чорт меня дернул связываться-то с тобой!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да ты и не связывайся.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): А ты думаешь, нужно очень! Вашего брата и по-русски-то говорить порядочно выучишь, а вы уж и зазнаетесь. Без меня-то ты до сих пор говорил бы: оттедова, откуличи, ахтер.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ты мне деньги-то отдай, которые брал.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Нет, ведь вот, Сеня, что душу-то возмущает -- это неблагодарность!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ну, полно, не сердись. Я пошутил.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Нет, ведь, ей-богу, Сеня, обидно!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Что ж, ты принес стихи?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): На, возьми. Только ты, пожалуйста, Сеня, будь осторожен в словах. Я знаю, что это шутка; да все-таки, не хорошо -- дурные замашки: между порядочными людьми этого не бывает. Ты знаешь, я щекотливый человек.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ну уж хорошо, будет толковать-то. Что это, я не разберу.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Я видел вас, как вы сидели в ложе, И, боже мой, как были вы похожи На пери, на жизель, на этих фей...
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Что такое "фей"?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ах, как ты этого не знаешь! Это такие воздушные существа.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Хорошо, хорошо, читай!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): На пери, на жизель, на этих фей... Что грацией и легкостью своей К себе сердца и взоры привлекают...
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ну, остальное я сам разберу.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Кстати, ты нынче будешь в театре?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Как же! Ведь нынче балет! Зайди, возьми мне кресло в первом ряду.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Хорошо. Так ты дай денег. Ну, прощай!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Прощай!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Так я уж кстати и себе возьму рядом с тобой, а?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ну, возьми, чорт с тобой! Иван! Давай одеваться!
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Вон у Яшки-то княжеского штаны-то вот тут с пуговками.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Иван, какие там еще пуговки?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Это так точно; это грума называется.
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Ну так ты вели ему сделать.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Это грума; а то вот вместо кучера во фрак сажают -- так это жокей.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Нет тебе покою ни на минуту! И свой-то с ног собьет, а тут чужие то и дело шляются.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Что, Семен дома?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Уехали-с.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): А не знаешь куда?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Не знаю. Подождите; может, скоро будет.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Подождем! Садись, Вася, будем его милости дожидаться.
Вася (Утро молодого человека, Островский): Абрам-то Сидорыч говорит нынче: я, говорит, протестую.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Ишь ты, срам какой! А еще-то много должен, не слыхал ты?
Вася (Утро молодого человека, Островский): Тысяч на пять серебром наберется.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Все по доверенности матери?
Вася (Утро молодого человека, Островский): По доверенности.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Платежи-то не скоро?
Вася (Утро молодого человека, Островский): По одному-то на этой неделе надо платить. Дан был Белорыбицыну; а он Семену Арефьичу передал. Семен-то Арефьич вчера и говорит в трактире: мне, говорит, заплатит, а то я старуху-то и в яму потяну.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Да и поделом ей, дуре, коли допустила до этого. Хорошо еще, что я-то хватился, а то он накуралесил бы, что и не расхлебаешь. Ишь ты, как разукрасил сдуру-то! Трюмо завел! Книжки разные! Покажь-ка, Вася, что там за книжки.
Вася (Утро молодого человека, Островский): Французская, должно быть, либо немецкая.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Нешто он по-французски-то знает?
Вася (Утро молодого человека, Островский): Где, дяденька, знать! Так, для близиру лежат.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Эка дурачина-то! Эх, то-то глупо-то! То-то бить-то некому! Чей это мальчонка-то у него?
Вася (Утро молодого человека, Островский): Матренин внучек, что у тетеньки-то живет старуха; еще она сродни тетеньке-то.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Так, стало быть, он сын Сидорыча-то, что у свата на фабрике?
Вася (Утро молодого человека, Островский): Сын. А сестру его, Дашу, помните, тетенька замуж выдавала за лавочника. Еще, помните, Ганька-то кудрявый весь сажей вымазался.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Помню, помню. Отец-то славный малый, честный, а мальчишку-то как обезобразили. Ведь вот отец-то его ни в чем не замечен, а сынишка-то что делает. Обругать надо человека -- этакую штуку надеть. Конечно, он мальчишка, его как хошь тормоши; да за что же обезьяной-то наряжать! Как его зовут-то?
Вася (Утро молодого человека, Островский): Гришуткой.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Гришутка, а Гришутка!
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Чего изволите-с?
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Повернись-ка, повернись! Хорош, брат, нечего сказать!
Вася (Утро молодого человека, Островский): Дяденька! Точно он физик какой галанский. На птицу похож.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Будешь похож, когда этакий кортекол наденут.
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Да нынче так носят.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Да кто носит-то, глупый! Носят! Мало ли что носят! Всех нищих не перещеголяешь! Ну, за что тебя так обругали! Эх, Гриша, Гриша! Нехорошо, братец! Ты чем здесь занимаешься-то?
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Ничем не занимаюсь. На посылках, да пыль сотрешь, за столом прислужишь.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Балуешься ты здесь, я вижу, около моего племянника-то. Тебя одели дураком, а ты и рад. А ты полно паясничать-то, ты уж не маленький, пора и об себе подумать. Чего ты здесь дождешься? Ничего не дождешься, ни лысого беса. А ты бы просился у бабушки-то, чтоб тебя куда в порядочное место отдали, в лавку, что ли, куда; на крайности со временем человек будешь, а то что народ-то смешить! Я вот бабушке-то поговорю. Что ж, скоро ли будет-то?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Не знаю; может быть, и вовсе не приедет. Да вот вы напишите, что вам нужно.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Напишите! А что я стану писать! Ишь ты, разгулялся очень! Какого я ему рожна напишу! Умны вы очень! Напишите! Дурак ты, я вижу, и с барином-то о твоим; а то еще "напишите". Очень мне нужно! Поди-ка-сь, господа какие! Пойдем, Вася.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Что же сказать прикажете, коли Семен Парамоныч спросят?
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Скажи ему, что дурак он, вот что!
Вася (Утро молодого человека, Островский): Дяденька, он говорит, что он образованный человек.
Смуров (Утро молодого человека, Островский): Как же ему не быть образованным! Из трактиров не выходит, по рощам шампанское пьет. Так ты слушай! Ты скажи ему, чтоб нынче же к матери приехал, что дяденька, мол, нарочно заезжал. Да ты скажи ему, что я сам старухе-то скажу, чтобы она доверенность-то уничтожила, да в газетах публикуем, что долгов за него не платим, тогда и живи, как он хочет: уж я ему ни слова не скажу. Мы ему хвост-то прижмем.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Раз!.. Ведь надо же случиться!
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Dummer Mensch, скот!.. Так ты руководствуешь моих питомцев?! Я тебя выгоню!
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Тьфу, и во второй!..
Лиза (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Русский мужик!
Шишкенгольм Мина Христиановна и Лиза (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Спокойствие занятий Ты дважды прерывал!.. Прими же тьмы проклятий, Чтоб черт тебя побрал! Geh weg!.. И, в память Галля, К нам больше ни ногой!.. Hinaus, packt dich подале! Наймется к нам другой. Расправу кончив с дерзким, Приступим вновь к трудам...
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Обиженный сим мерзким, Ужо я вам задам!
Касимов и Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Дома почтеннейший профессор Шишкенгольм и милое его семейство?
Все (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): О Галль, мудрец великий, Спаси ты нас!.. Услышь ты наши клики Хоть в этот раз. За что судьбы гоненье? Несчастный рок!.. Ведь это все ученье Пойдет не впрок. Лишь вздумаешь заняться, А тут, гляди, Уж в дверь к тебе стучатся; Учись поди!
Вихорин и Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Что слышим? Лизин голос!
Хор (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Судьбины гнет Мышленья срезал колос.
Касимов и Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Она поет!.. Фальшиво… Извините!.. Мы второпях!..
Хор (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Зачем вы здесь, скажите, А не в сенях?!
Касимов и Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Мы… мы… мы опять… хотели просить руки вашей дочери…
Шишкенгольм и Мина Христиановна (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Руки?!
Лиза (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Папаша, они ко мне.
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Молодые люди!.. я вам уже несколько раз отказал?.. Я вам уже несколько раз говорил: что вы не любите Лизу; говорил я вам это?
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Но ведь и я сказывал вам, что люблю!..
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Тс!.. Молчать! Я уже много раз доказал вам: что вы оба не любите Лизу; доказал я вам это?! Ни слова более!.. Мне кажется, профессор френологии может всегда безошибочно узнать: кто способен и кто не способен любить женщину?.. Вы не способны любить женщину, и потому вы не любите мою Лизу! Слышите? Я наблюдал ваш череп; я знаю.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Но мне ли не знать, господин Шишкенгольм, что вы ошибаетесь?
Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Клянусь… клянусь… вы ошибаетесь!..
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Я ошибаюсь?! Ни за что!..
Мина Христиановна (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Вы слышали? Ступайте же вон!
Касимов и Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Мина Христиановна, матушка!.. Клянусь, он ошибается!
Мина Христиановна (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Он ошибается?! Ни за что!..
Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Придумал!.. Я в парике… Подобью парик шишками из ваты, да побольше!.. Браво! Побегу поскорее!.. До свиданья, Лизавета Ивановна!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Природа, видно, подшутила, Когда меня произвела? Она любовь в меня вложила, Любви же шишек не дала! Что делать! право, я не знаю! Уговорите-ка отца!.. Готов я в ад, лишуся раю, Отказ же сгубит молодца.
Лиза (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Отец мой все по шишкам мерит; Людям свою цену дает. Он вашей страсти не поверит, Коль шишек страсти не найдет. К тому ж, по Галля наставленьям, Вас изучала я сама… Судя по ямкам, возвышеньям, У вас нет сердца, нет ума; К искусствам нет у вас влеченья; Едва ль способность есть к любви?.. Нет памяти у вас, терпенья, И жару, вовсе нет в крови… Такого мужа не хочу я! О нет!.. Уйдите от меня!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Увы!.. Любви огонь почуя, Я мнил: когда дождуся дня, Чтоб тесно с вами породниться? И что же? — вдруг я узнаю, Что страсть без шишек не годится!.. О, как не клясть судьбу свою! Как зло природа подшутила, Когда меня произвела: Она мне в грудь любовь вложила, Любви же шишек не дала!
Лиза (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Несчастный!.. Но что же делать?.. А может быть, он и в самом деле?! Нет!.. я сама пробовала!.. А впрочем… Пойду спрошу папашу. Папаша! папаша!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): И было-то ничего, а теперь совсем гладко; точно колено не туда пристроено!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Ну, чего им тут еще нужно? Кажися, все тут есть!.. Однако коли захотели больше, так и дадим по-ихнему. Теперь уж, как там ни верти, а отдадут за меня Лизу! Иванов, ты говоришь, что Вихорин заказал тебе парик с шишками?.. Ну что ж? Пускай себе надевает; я все-таки возьму свое. Моя выдумка получше! Да коли придется, так я и парик-то с него стащу… Пусть видят!.. Хе, хе, хе!.. Знай наших! не гражданским чета!..
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Извольте, ваше благородие, садиться; пора!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Ой ли?.. А знаешь, Иванов, как-то боязно становится, ей-богу!.. Ну, была не была!.. Валяй, Иванов!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Судьба обидела гусара; Но вот уж млат над ним висит, И, с каждым отзывом удара, Талант с небес к нему слетит… Мужайся, воин, и терпи! Палач, свой первый дар влепи.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Вот… шишка славы.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Величавый Волдырь на маковку взлетел… Да! не легка ты, шишка славы!.. Недаром мало славных дел.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Сюда вот память надо вбить.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Ну, точно… память!.. Нету спора!.. Ее вовек мне не забыть!
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Музыка здесь!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Как бы в два хора Я оглушен!.. Я понял, други: И фис, и дис, и всякий прах!.. Ну, право, от подобной фуги Век целый прозвенит в ушах.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Познаньям место и ученью.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Ой, ой!.. Ученость налегла!.. Коли судить по оглавленью, Она уж больно тяжела.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Ума здесь орган, убеждений.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): У-ух!.. я убежден насквозь… О боже! столько потрясений Сразят хоть бы кого небось!
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Тут… сила духа.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Тише, больно… Как сильно захватило дух!.. Иванов, милый, ну, довольно! Ей-ей, не выдержу, мой друг.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Чувствительность!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Туда ж, в подмогу!.. Страдальцы, понимаю вас!.. Я тронут так, что, ну, ей-богу, Расплачусь, как дитя, сейчас.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Вот… живопись.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Э-эк, вскочила!.. И тень и свет я понял вдруг… В глазах как будто зарябило, И словно радуги вокруг.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): А вот… терпенье.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Опоздало!.. Ох, рок мне строит все на смех. Терпенье надо бы сначала, А не вконец, не позже всех.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Теперь — любовь!
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): У-ах!.. умру я!.. От маковки… до самых пят… Я… ощущаю… страсть такую, Что ночь переживу навряд.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Довольно с вас.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Конец мучений… Что хватишь, то талант в руке… Как я умен… я просто гений, В каком-то чудном шишаке! Теперь я счастлив… Марш к Лизетте! Она любить меня должна… Лишь укажу на шишки эти, И мигом Лиза влюблена.
Иванов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Счастья желаем вашему благородию. При случае, пристройте И снова к Шишкиным; не забудьте, ваше благородье.
Касимов (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Не забуду, братец, не забуду; пристроим, братец, сегодня же пристроим.
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Нет, это дерзко!.. Вон! вон! Не хочу таких шишек!.. Вон!
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Что задрал так кверху нос ты? Как ты смеешь танцевать?! Нет, поверь, не так мы просты, Чтоб какие-то наросты Стали шишками считать!
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Невпопад и ты проворен… Не смотри, что я старик! Если будешь ты, Вихорин, Так невежлив и упорен, Я как раз стащу парик!
Лиза (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Господи, какие бесстыдники!
Касимов и Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Ну, не верьте нашим шишкам! Но уважьте в нас года!.. Нам ведь по сороку с лишком; Угрожать нам, как мальчишкам, Не позволим никогда.
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): В разговорах мало толку; Вас сумею выгнать я!
Касимов и Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Обругать вас стоит колко.
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): С вас — парик!.. а с вас — ермолку!.. Подымайте их.
Касимов и Вихорин (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Свинья!
Курцгалоп (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Тьфу!.. черти плешивые!.. Чуть с ног не сбили!.. Сюда вот, сюда, ставьте сюда, так.
Шишкенгольм и прочие (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Это что? Кто это?
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Что это вы принесли сюда?
Курцгалоп (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Не твое дело.
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Как не мое дело?! как не мое дело?!
Курцгалоп (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Я только что купался… Совсем продрог! Но славно пробежался: Не слышу ног!
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Да позвольте же узнать, наконец…
Курцгалоп (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Vivat водолечению! Живи, народ!.. А всё плоды учения! Mein Gott, mein Gott!
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Да кто же вы такой?
Курцгалоп (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Еронимус-Амалия Фон Курцгалоп; Давно без обливания Сошел бы в гроб.
Лиза (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Папаша, какой веселый мужчина!
Шишкенгольм (Черепослов, сиречь Френолог, Прутков): Но скажите наконец, зачем вы пришли сюда?