xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, Лена теперь богатая невеста, а я нищая... Будем калачи стряпать да продавать... Все отлично... да.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Напрасно вы огорчаетесь, Анисья Тихоновна... Бог даст, все по-старому наладится. Такая уж наша золотопромышленная часть: сегодня богат, тысячи в кармане, а завтра гол, как сокол... Ей-богу, Анисья Тихоновна, дайте срок тятеньке в себя прийти, у них легкая рука на золото.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, поправится все... на другой бок. Тятенька в шуты запишется к Ивану Тимофеичу... мы -- калачами торговать... Нет, я сама сейчас пойду к Ивану Тимофеичу и допрошу его... Позор... бедность... нищета.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах, это ты, Вася...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я-с, то есть меня послали Иван Тимофеич...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Что же ты со мной-то не здороваешься... а?.. али не узнал, Вася?..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Как не узнать-с, Анисья Тихоновна, только могут войти-с... Я так и скажу Ивану Тимофеичу, что видел и прочее-с...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, постой, Васенька, не пущу... давно я тебя не видала, надо поговорить.
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Позвольте-с, право, кто-нибудь войдет... нехорошо-с. Да и какие у нас разговоры, Анисья Тихоновна...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот как... отлично, Васенька, очень хорошо. Умел девушку миловать да ласкать, умей и ответ держать. Харитоша, ступай в столовую и дай господину Белоносову червячка заморить...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Это относительно водки-с?..
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Сказано: червячка заморить, значит и водки, и коньяку... . Молодец-то, должно быть, крепко попался... ха-ха!.. Хорошенько его, милая барышня...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вася... Васенька... посмотри на меня!.. Али забыл, как прежде миловались... да говори же, я тебя, кажется, русским языком спрашиваю!..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Мало ли что было, Анисья Тихоновна: было да сплыло и быльем поросло... Теперь уж совсем другой разговор. Право, кто-нибудь войдет...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Эх, Вася, Вася, коротка твоя совесть... Видно, любишь за хозяйскими дочерьми ухаживать?.. богатства ищешь?.. Не говори: сама все знаю... Если бы я была богатая, так и ты по-прежнему за мной бы бегал... так ведь?.. Помнишь, как на санках зимой вместе катались, как летом к нам в сад лазил?..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, уж теперь извините: мы свой термин тоже очень хорошо понимаем... Богатство -- богатством, а ежели душа к человеку не лежит - это уж особенный разговор.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Говори прямо: за Ленкой ухаживаешь? У, постылый, по глазам твоим все вижу...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Это уж наше дело... Елена Ивановна -- точно, что девица примерная.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): И этого человека я любила... ха-ха!.. Ну, что в нем? Вот за эту круглую рожу любила, за глаза, за прибаутку да песню... а он на меня и смотреть не хочет!.. Сколько мне от отца досталось из-за тебя, постылый человек; из-за тебя и в Нижний сослали: я о нем так плачу да сокрушаюсь, а он с другой утешается... Васька, слыхал ты когда-нибудь, что есть на белом свете совесть?..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Совесть -- это когда человек замутится немножко... у другого совсем и званья нет этой самой совести. Так, самые отчаянные люди бывают...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, бывают и отчаянные, а вот ты - так тряпица... Дунуло в одну сторону, ты сейчас и хвост по ветру. Взглянули ласково - растаял; отвернулись - позабыл. И обманешь, и продашь...
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Это уж как вы знаете, Анисья Тихоновна, а только и у нас своя амбиция есть...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): И он еще говорит!.. Амбиция?.. Ох, убила бы я тебя, Васька, ежели бы ты не тряпица был... Хуже ты всякого зла; душонкой своей поганой вертишь, как собака хвостом!..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Уж я лучше уйду-с...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не смеешь... нет, убирайся к черту! Васенька, голубчик, постой... что я тебе хотела сказать-то?.. Да, вот что: любит тебя Лена, очень любит?..
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Пустое это дело самое, Анисья Тихоновна... Разе я смею говорить такие слова про Елену Ивановну...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): И тут соврал... ну, да все равно: пусть мое пропадает, не хочу у Лены отнимать такое сокровище... ха-ха!
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, несравненная Анисья Тихоновна, глухая исповедь кончилась?..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Все кончилось... да.
Воротов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Наше почтение-с, Анисья Тихоновна.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Постой... Я тоже с тобой пойду. Надо мне Лену увидать... .
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Огонь, а не девица-с.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ничего барышня... антик с гвоздикой, коленкор.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): И еще как хороша-то... Всеми, бывало, в дому командует, когда еще маленькой была: все по ее делай. Ну, конечно, теперь уж на возрасте и прыти той нет, а все-таки огонь-с... Глазки-то, как бральянты, так и горят... . Только вот небольшая заминочка с этим Васей вышла было... По этой самой причине Тихон Кондратьич и в Нижний к тетке ее увозили, а теперь вот оно что вышло. Жаль глядеть-то на нее, право...
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Хороша Маша, да не наша... у меня свои брильянты-то не хуже были, ну, да это все вздор, а вот как бы еще выпить... а?..
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не могу-с... Червячка заморили, и довольное. А вон никак сами Тихон Кондратьич сюда изволят жаловать...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А, два сапога - пара, два умника тоже... Который которого у вас умнее... а?..
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Позвольте, милостивый государь, я не позволю с собою такого обращения... я...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Хорошо, хорошо, с тобой будет особый разговор, а мне сперва вот с этой птицей надо побеседовать...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Меня-с прислали Иван Тимофеич и велели поздравить с благополучным прибытием.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Тш... чего хайло-то растворил?.. "С прибытием"... Я вам такое прибытие пропишу с Иваном Тимофеичем, что вы у меня... в один узел всех завяжу! Слышал? Так и своему Ивану Тимофеичу скажи...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Иван Тимофеич такой человек, такой человек...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ишь, какого дурака валяет... а?.. А ты вот что, Харитошка: ежели кто тебя спросит про меня, так и скажи, что я без вести пропал... особливо ежели становой. Ох-хо-хо... То есть, кажется, взял бы да и перекусал их всех пополам: жилы из меня тянут. А так и скажи Ивану Тимофеичу: разорву, как кошку...
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Тихон Кондратьич, у меня что-то во рту пересохло...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Погоди, говорят, твоя часть впереди... А ты, Харитошка, оборудуй сперва насчет закуски и выпивки. Да и мою-то даму веди сюда. Хочу окружной суд показать.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, вот, Белоносов, теперь мы с тобой на одном положении: ты - отставной козы барабанщик, я - в проходном ряду ветром торговать... Недаром я тебя вез такую даль, милаш: первое дело - ослобоняй меня из-под вседониму.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Могу...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах ты, судорога, не узнавши дела, да "могу". А ты слушай... Нашел бы я обвокатов в Загорье даже очень достаточно, да уж больно они у нас вороваты. Иван-то Тимофеич всех их купит. Ну, вот я и придумал, когда мне надоело под вседонимом скрываться: привезу, мол, своего собственного обвоката позубастее, да и направлю на Ивана Тимофеича... Так?
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Опять вышел дурак!.. тьфу!..
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Позвольте-с, я не привык к такому обращению...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да ты дело-то слушай, ежовая голова... У всех у вас одна замашка-то: пустой колос кверху голову носит. Ну, да черт с тобой... Видишь ли, милаш, наша золотая часть совсем особенное дело: как это в писании-то говорится - "Аврам роди Исака, Исак роди Якова", а у нас: "Аврам разори Исака, Исак разори Якова"... Плут народ! Взять того же Ивана Тимофеича -- человек пять разорил, начиная с Харитошки, а теперь вот меня утопил. Был у нас один становой, Краснопёров, ну, я его под пьяную руку по физимордии и черкнул... Иван же Тимофеич и научил меня, потому как сердит был на Краснопёрова. Хорошо. По старым судам меня на высидку в острог на год... У меня прииски были, капиталу за сто тысяч и вдруг! пожалуйте в острог, Тихон Кондратьич. А Иван Тимофеич меня опять и поджег: "уезжай, говорит, под вседонимом, а я все дела охлопочу... Один, говорит, купец эк-ту годов двадцать спасался!" Сдуру-то я и согласись! перевел прииски на имя жены, капитал ей передал, весь дом, а сам в бега ударился. А пока я бегал, Иван Тимофеич все за себя и перевел... Понял теперь?
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Подлог и присвоение чужой собственности.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Так вот ты меня сперва из вседониму выпутай, а потом добро будем ворочать назад.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А теперь, как, значит, у меня дочь на возрасте и как, значит, Иван Тимофеич приспособил ей такое приданое, я и хочу показать, каков я есть человек. По всей форме... Так я говорю?
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Совершенно верно...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот и моя дама, законная супружница. Поглядеть на нее, так дерево деревом, а вот как обула меня на обе ноги. Я сейчас же и следствие произведу, и окружной суд, и собственноручную резолюцию... Ну, Марфа Лукинишна, наша дражайшая сожительница, подходите-ка поближе к столику. Вот мы с господином обвокатом будем водку пить, а ты нам показание делай на всей чистой совести, сколько у тебя ее осталось. А ты, Харитошка, в свидетелях... А как же мы без подсудимой скамьи, Белоносов?
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ничего, в экстренных случаях и без скамьи можно... Это полевым судом называется.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, я окружным хочу...
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Полевой строже окружного... ух, какая тепленькая рюмочка попалась!
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, ты чего там чучелом-то гороховым стоишь? Подходи к столу, а ты, Харитошка, у дверей стой...
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ох, родимой мой, не погуби... ничего я не понимаю, ровнешенько ничего!.. Все он, все Иван Тимофеевич, а я стара стала... глупа...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Будет реветь, говори толком. Здесь ведь не тиятр... ну?..
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ох, скажу, все скажу... как на духу. Ты тогда убежал... Тихон Кондратьич, голубчик! совестно до смерти перед посторонним мужчиной. Ради Христа, ослобони ты меня...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Все врешь... Сказано: говори, как омманывала меня. Недаром же я такую даль тащил вот этого прощелыгу... .
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вы забываетесь... я не позволю!
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А тебя кто спрашивал, судорога?.. К слову сказано... Ну, милая дама...
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Как ты тогда, Тихон Кондратьич, сбежал с вседонимом-то...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не сбежал, а просто уехал... псы бегают.
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, как ты уехал, Иван-то Тимофеич вскоре и начал захаживать ко мне. Я-то вижу, што у него недоброе на уме, а он, нет-нет, да и завернет... потом -- того, начал меня сильно смущать. Говорит, что ты этот вседоним для отводу глаз на себя накинул, а сам к немкам уехал. Сейчас провалиться... ну, мне в те поры это очень обидно показалось, а Иван Тимофеич в сердцах-то меня кругом и обошел, точно темноты напустил. На бумаге кресты ставила... он бумагу принесет, а я крест поставлю. Только всего и было. А уж потом по бумаге-то пристав приехал...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ты будешь прокурором... Господин прокурор, слышали?
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да, слышал... Подсудимая, как же вы решились ставить кресты на неизвестной вам бумаге?
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А Иван Тимофеич письмо мне читал, голубчик, будто от Тихона Кондратьича письмо и в письме, чтобы я прииски сдала Ивану Тимофеичу в аренд. Все на бумаге было прописано...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А не читал он тебе на бумаге, что ты самая и есть лишенная ума?
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, не упомню... этого как будто не было в бумаге. А может, и было... запамятовала я, родимой мой!..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Господин прокурор, вот видите, какое дерева смолевое эта самая дама? Она меня нищим сделала... Два лучших прииска в аренду Ивану Тимофеичу отдала да векселей ему написала, - все имущество и порешила. Это как?
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ничего, приданое хорошее...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Харитошка, а ты помогал им?
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Я ничего не знаю-с, Тихон Кондратьич. Темный человек-с, и дело наше маленькое-с.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): У всех у вас маленькое дело, а дурь огромная... Ты вместе, поди, с Иваном-то Тимофеичем смущал мою даму?..
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Отсохни рука-нога, Тихон Кондратьич, ежели...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, да все равно: один черт... Господин прокурор, теперь какую мы резолюцию устроим моей-то даме? А ты, любезная наша сожительница , так и чувствуй, что я из тебя лучины нащеплю! в порошок изотру!..
Марфа Лукинишна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ох, смерть моя...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Кто-то подъехал... на паре... вдвоем...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ежели меня кто спросит, Харитошка, так и скажи, что без вести пропал...
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Если председатель убежал, так прокурора и бог простит...
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А я-то куда денусь?.. Ай, батюшки...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Все кончено... все потеряно. Васька-то хорош!.. Божился, клялся тогда, а теперь этой Ленке в глаза смотрит. И чего он в ней нашел?.. Вот и приехала, Анисья Тихоновна, и получила... ха-ха!.. А я-то, дура, сколько слез пролила, сидючи в Нижнем... Конечно, Елена Ивановна -- богатая невеста, вот он слюнки и распустил. Ну, видно, прошлого не воротишь, надо учиться по-новому жить... А Васька-то, подлец, еще лучше стал и все такой же лупоглазый. Ох, и любила я его, вот как любила.
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Уж вы так, Анисья Тихоновна, перепужали нас всех... так перепужали... Хе-хе!.. Полевой суд у нас был, мамыньку вашу судили, а я глянул в окошко: трах! на паре кто-то, ну, весь наш суд и разбежался. Хе-хе... А меня здесь оставили...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот что, Харитоша, любила девка парня, а парень оказался подлецом... Что теперь этой девке делать, если она душу свою отдала?..
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Не смею сказать, Анисья Тихоновна, маленький я человек-с.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Однако, что бы ты сделал, Харитоша, на месте этой девки... а?..
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А взял бы да и плюнул-с... ей-богу, плюнул-с. Да разе белый-то свет клином сошелся, Анисья Тихоновна?
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Верно ты говоришь, Харитоша... отлично!.. Ну, иди сюда, я тебя поцелую... да иди же, не бойся. . Теперь я знаю, что делать... опять веселая буду, Харитоша. Помнишь, какая я раньше была?
Ширинкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Как не помнить-с... хе-хе!..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах, что я здесь болтаю с тобой: Иван Тимофеич ждет меня на улице. Вот что, Харитоша: ты иди и скажи родителю, что Иван Тимофеич желает его видеть...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Пожалуйте, Иван Тимофеич!
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А уж как я рад, что вы приехали к нам, Анисья Тихоновна... Так рад, все равно, как ангел слетел с неба. Ей-богу... И какие вы из себя стали, Анисья Тихоновна: одна красота. Раньше были хороши, нечего греха таить, а теперь превзошли самих себя, можно сказать... да.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Будто уж я такая красивая?..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Помилуйте-с, да какая же еще после этого красота может быть? Не будь у меня Лены, я сам помолодел бы для вас этак лет на двадцать, а теперь как будто немножко устарел...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, еще ничего... Годика два подержитесь, а там уж не знаю как...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот вы и смеетесь надо мной... Конечно, ваше дело молодое, Анисья Тихоновна, а только я вам вот что скажу: если будете выходить замуж, не берите молодого мужа. Мотоваты уж очень нынешние-то молодые мужья, а вы берите мужа постарше -- этот будет понадежнее. В лебяжьем пуху будет этакую красоту соблюдать, золотом осыплет, ветру не даст пахнуть... Вот как старички-то любят!..
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да я и не собираюсь замуж: кому неволя брать девушку из разоренного дома... Вот вы разорили отца, а теперь и заговариваете о старичках. Пойдешь и за козла, когда есть нечего будет...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах, не нужно такие слова говорить... совсем не нужно. Ваше молодое дело: веселитесь, радуйтесь, песни распевайте, а уж мы вас устроим... да! И женишка приспособим...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Бедного мне не нужно, а за богатого я и сама не пойду... будет после корить своим-то богатством. Очень нужно...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Сейчас и загорелись: не хочу да не пойду... А вы погодите, все устроим помаленьку. Я вон давеча даже прослезился, как увидел вас: ангел слетел... Так прямо и говорю Лене: "Лена, нам бог ангела послал". Вот только Тихон Кондратьич напраслиной меня обнесли... За этим и приехал сюда, потому как все напраслина.
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Тихон Кондратьич... вот удивил-то!.. Не ждали, не гадали, а он как снег на голову...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вон, сатана!..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Да вы извольте выслушать меня, а уйти-то всегда успеем-с...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вон!! ничего и слышать не хочу... Ты меня по миру пустил на старости лет... Всех обошел, сатана, всех обманул, всех оплел... вон!! И чтобы духу твоего не пахло, а то я тебя расшибу на мелкие крохи... слышал? Уходи, сатана...
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Тятенька, вы дайте Ивану Тимофеичу хоть слово сказать, а то что же это такое...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, Анисья Тихоновна, вы не знаете тятенькиного карахтеру: им уж дайте все сперва выложить, душу отвести... Ничего, не впервой нам от них принимать мораль-то...
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах ты, змеиная кровь... жилы пришел из меня тянуть, а?.. Мне что? много ли мне, может, и на свете жить? а ты вот ее нищей сделал. Хорошее приданое и ей и мне устроил... Уходи, сатана, коли хочешь жив остаться!
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ничего не пойму... а кажется, что все еще на пароходе едем. Рожи какие-то...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Это еще что за строкулист?
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А это я гостинца тебе из Нижнего привез... с волчьими зубами гостинец-то. Эй, господин прокурор, подойдите-ка сюда и полюбуйтесь: это вот и есть Иван Тимофеич Засыпкин, сатана и Гришка Отрепьев, который взнуздал меня вседонимом-то.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ничего, хорош гусь... имею честь отрекомендоваться: отставной титулярный советник Поликарп Емельянов Белоносов. Только как же это так: мы его судить будем, а он тут с барышней переглядывается... Нет, видно, я все еще на пароходе!
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Нет, ты послушай, Белоносов, сатану-то: какие он слова выговаривает... И совести в нем хоть бы искра!..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Позвольте-с и мне свое слово сказать, Тихон Кондратьич... Вы вот меня краденым корите да совестью глаза тычете, я и пришел для этого. Теперь и Анисья Тихоновна здесь, и я при них все скажу: все им приданое справлю, как родной дочери... да-с.
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Слышишь?
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Врет, все врет... Веревку тебе наденет да своими руками задавит - вот тебе и приданое, доченька. Ха-ха... Ванька, уходи от греха...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ах, какие вы, Тихон Кондратьич, никакого ладу с вами нет. Кричите, орете на всю улицу: "Разорил, ограбил..." Хорошо-с, допустим, что я точно бы ограбил вас, а совесть-то все-таки в каждом человеке есть, хоть и самая завалящая... Как бы я к вам на глаза показался с нечистой-то совестью? Так я говорю? С нечистою совестью обходят людей за версту-с... Теперь ежели я опять пришел к вам с корыстью какой, так ведь у вас ничего нет. Так я говорю?..
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ты его послушай, ирода... Вон какие петли да крючки выметывает.
Белоносов (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): А неглупый человек, черт возьми!.. Ну-с, Иван Тимофеич, продолжайте...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Теперь нужно то рассудить: кто в Загорье-то вашего неукротимого карахтера не знает, Тихон Кондратьич? И к этакому-то человеку я с своей подлостью пойду, чтобы он меня на месте решил, как последнюю мышь... Рассудите, господин адвокат, своим собственным разумом, а я принял от Тихона Кондратьича всякое поношение в полной форме, вот при них, при Анисье Тихоновне, которых считаю прямо за ангела.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ванька, Ванька, не змей ли ты после этого?
Анисья Тихоновна (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Ну, тятенька, будет сердиться: этим дела не поправишь...
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): И даже весьма это вредно, Тихон Кондратьич, при таком-то составе тревожить себя.
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Эх, Ваня, Ваня... ведь я тебя еще совсем мальчонкой знал, когда ты у старика Ширинкина жил, а что ты теперь-то делаешь... а? Опомнись, Ваня... кто тебя в люди-то вывел, а? Вот где ты мне сидишь... Анисушка, доченька милая, вот тебе мой родительский наказ: бойся ты этого человека пуще огня... слышала? Эх, Ваня, не так я о тебе думал... Голову-то свою пожалей... золотая у тебя ведь голова!..
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Тихон Кондратьич... неужели я бесчувственный зверь какой, а?
Молоков (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Вот смотрите на него, а я расскажу вам одну его штуку. Лет пять тому назад совсем было я разорился, и только всего осталось, что одно место для прииска, хорошее место. Весна, деньги надо - к тому, к другому из приятелей, все жмутся. Я к нему... "Дай три тыщи, а что добуду на новом прииске за лето -- барыши пополам..." Дал без всякого слова и расписки не взял, потому знает мой карахтер: не омману. Тогда я этот самый прииск и оборудовал, да к рождеству вот этому самому Ваньке семнадцать тысяч голеньких и выложил. Было это, Иван Тимофеич?
Засыпкин (Золотопромышленники, Мамин-Сибиряк): Точно так-с... чужое добро весьма нехорошо забывать.