xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да как же? Славину ведь слово уж дано?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну, взять его назад.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да что ж Ведеркин может?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вам быть княгинею, наверное, поможет. Не то вам не видать сиятельства во сне.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, бог мой! Дашенька, скажи же толком мне?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Наш князь любезен, мил, а молвить правду-матку, Живет роскошно здесь совсем не по достатку. Всех больше знает то ваш собственный карман. Ведь вексель не один здесь вами был уж дан, Чтоб удовольствовать подчас его затеи. Довольно за него долгов на вашей шее. Да всё бы вздор, когда б он мужем вашим стал. Но у Ведеркина он тридцать тысяч взял И заложил ему последнее именье, Вчера и срок уже прошел, а на терпенье Ведеркина никак надеяться нельзя: На князево село таращит он глаза. Вы счастливы, что он так в барышню влюбился. Сегодня он с трудом, однако ж, согласился Весь князю долг с таким условьем уступить, Чтоб Софью Дмитревну в жены себе купить, А князя вам в мужья на тот же срок поставить. Вот способ от долгов любезного избавить И быть княгинею - другого средства нет.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, бог мой! - Разве князь?..
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Примите мой совет, Всё дело сладится Ведеркина задатком: Получите тотчас вы мужа - и с достатком.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, Даша! в хижине с ним рада век прожить.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): И в хижине подчас захочется есть, пить.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): А как же пастушки в Аркадии живали?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Поверьте, от любви голодной умирали. Пастушкой в операх бывала я сама, О хижине, любви кричала без ума. Казалась Хлоею, - а всё была я Даша: Любовь на языке, а в мыслях щи да каша.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ты исполняла тем господский лишь приказ, А видно, роковой твой не ударил час, Ты не любила, - ах!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Подчас и то случалось. Вздыхала так, как вы, - а кушать всё желалось. Но в сторону теперь голодных пастушков. Все наши барышни здесь ловят женишков, А к князю Бровкина и свах уж засылала, И дочери в Москве шесть платьев заказала!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Шесть платьев!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да! и шаль в две тысячи пятьсот.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ох! сердце замерло! - Да где ж Ведеркин-скот?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): В минуту будет здесь. Он, верно, с князем сладит И завтра же в убор венчальный вас нарядит.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, Дашенька! итак - княгиней буду я? Князь завтра будет мой?..
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Он ваш, но вот статья: Чтоб делом повернуть, вы сами помогайте И князю ни рубля теперь уж не давайте. Испортит всё такой заем без платежа. Женись, а там и вы...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): И всё без дележа. Ах, Даша! вот Лафлеш, слуга его бесценный!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ой, этот мне фигляр, русак чужеименный! Да что он за Лафлеш? он попросту Панфил.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Названье это он в Париже получил. Семь лет там с князем жил, зато и с просвещеньем.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Bonjour, la Fleche!
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Madame! я прислан за прощеньем. Князь должен был вчера весь день без вас прожить, Зато велел его из списков исключить, Как день потерянный. Здесь свет взбесился модный, Поверьте, князю нет минуты уж свободной: Там завтрак, там обед, там бал, два часто вдруг, Тут матушка зовет, там добренький супруг. Здесь вдовушка к нему, тут дочка тайно пишет, И словом, бедный князь насилу, право, дышит.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Кто ж звал его вчера?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да все наперерыв. Вот Бровкиной письмо, вот Пчелкиной зазыв, Резвинской, Стрункиной, - и даже от Лоллоты А прочие вчера извел на папильоты.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да кто ж Лоллота здесь?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Исправникова дочь.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Лукерья Булкина?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Претолстая?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Точь-в-точь. Князь, следуя столиц похвальному примеру, Ей кличку эту дал по новому манеру. Увы! он всем добро и счастие творит, А сам!..
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что сам?..
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Увы! язык не говорит!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Здоров ли князь?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Здоров, судьбе благодаренье! Но ежели б не я, пришло б поминовенье Об нем и вам, и мне сегодня отправлять.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, бог мой! Дашенька!..
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Он всё изволит врать.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах! здравствуй, Дашенька!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Здорово, лгун бесстыдный.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): По чести, у тебя нрав, Дашенька, завидный. Тебе бы всё шутить, а мне... Ох, бедный князь!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Не мучь меня, скажи.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вчера в гостях, резвясь, Он в карты сел играть: князь их терпеть не может, Да подлинно, что рок в беде подчас поможет: Он тысячу рублей в две талии схватил.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, бедненький! ну? взял? в карман их положил?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так, точно так, но князь породой сколько знатен, Да столько ж в случае некстати деликатен: Увидя, что ни жив ни мертв стал банкомет, Садится вновь играть, и снова банк он рвет.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Голубчик мой! как жаль! - Поклон, да и в карету?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ох! то-то нет, - всегда он следует совету Души бессребреной своей. - Реванш опять.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Доканчивай, Лафлеш, ах! долго ли терзать?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот тут-то на него фортуна разозлилась. Весь к черту выигрыш! но тем не примирилась: Свои все проиграл и, к умноженью бед, Еще две тысячи, - а дома гроша нет.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот дело-то к чему.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, бог мой! как он жалок! Что делать, Дашенька?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Дать плуту сотню палок.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да это всё бы вздор: доходы к нам придут, Но деликатность, честь так князю сердце рвут, Что... вспомнить не могу!.. для избежанья муки Вчера чуть на себя не наложил он руки.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, бог мой! Дашенька!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Не бойтесь, он труслив.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Уж взял и пистолет...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ай!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Верьте, будет жив.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я вырвал у него из рук...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну, слава богу!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Не правда ли моя?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Но... в страшную тревогу Забыл, совсем забыл, что на бюро лежал...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что? что еще? скажи?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Охотничий кинжал.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, дурно!.. дурно мне!..
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я - мигом на колени. Услышьте, я вскричал, любовный стон и пени Вас страстно любящей! - и вас ему назвал; Поверите ль? - он вдруг так тих и смирен стал, Как сущее дитя, - как будто бы игрушку, Кинжал он положил, спокойно взял подушку, Прилег - и вмиг уснул.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну вот и вся беда.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, Дашенька, не вся: ведь деньги не вода, В реке не почерпнешь, - а честь велит платиться. Закон игрецкий строг: платить иль удавиться.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, Даша! как же быть?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ни гроша не давать.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Куда же ты?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Мне князь изволил приказать Заехать к Бровкиной.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Зачем?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Она с рассветом Лакея своего прислала к нам с пакетом, Так я ответ везу.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что ж это за пакет?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Две тысячи рублей.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): А князев в чем ответ?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Не принял денег князь, и прямо к ней он пишет, Что предан вам одной и что, доколе дышит, Рубля ни от кого, кроме вас, не возьмет.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах ангел мой! я вмиг...
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да пусть хоть подождет, Пускай приедет сам, не должно портить дела.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Чтоб ты, проклятая, как рыба онемела!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Mon cher la Fleche! сейчас я к князю напишу. Останься, Даша, с ним.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Покорнейше прошу.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Мне кажется, мой друг, ты чем-то недоволен?
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, милая, я так... по чести... что-то болен. За что, сударыня, не любите вы нас?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Хитрее вы меня хотите быть подчас. Да даром, что ты жил, любезный мой, в Париже, Актрисой я была, так в хитростях не ниже. Я вижу вас насквозь.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Тем лучше! ты должна Наверно знать, что нас влечет любовь одна, Неужли ты любви моей не примечаешь?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Суха материя: напрасно затеваешь. - Во всех комедиях бывало прежде так: Слуга влюблен...
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как я, и кончится...
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Никак, Да нынче уж никто не верит этой сказке.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Поверь же, милая.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Увидим при развязке.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот деньги и письмо.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Сударыня!..
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Молчи!
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот, Даша, вот любовь!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так, смейся, хохочи!
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я плачу! - О, любви непостижима сила! Ах! если б ты меня хоть в пол-того любила.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Премилый малый! - Ну, спеши же, успокой Печального, скажи, чтоб отдал мне покой Приехал бы ко мне сегодня отобедать.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): О! без сомнения! Пойти теперь проведать О тайной-то любви.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ты б к Лилушке зашел. Она грустит.
Панфил (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Сейчас зайду. Каков посол! Противных двух сторон я тайный стал советник. Прощай, красавица!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Прощай, бесстыдный сплетник!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ты, Дашенька, молчишь.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да что ж мне говорить? Ведь дело сделано.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Хотелось заманить Скорей его к себе.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): И отдали приманку.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что ж делать?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Слушать вам усердную служанку. Вот Славин к вам идет. Смотрите ж: строгий суд! Не дайте промаха, сударыня, и тут.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Увидишь, что и я умею дать решенье.
Славин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет слов, сударыня, нет слов на изъясненье Сердечных чувств моих. Почтенный Прямиков Дал новую мне жизнь. - Ах! выше всех даров Считаю ваше я, сударыня, согласье, Мое и Софьино свершающее счастье. Мы оба сироты, - вы будете нам мать. Ах, слезы лишь мои вам могут доказать, Что чувствует душа, вам преданная вечно.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что значит ваш восторг? - Жалею я сердечно, Что худо понял так меня ваш Прямиков, И несколько моих вам в одобренье слов Не есть еще на брак ваш с Сонюшкой согласье. С чего он взял? К чему такое в ней участье?
Славин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Возможно ль?.. Прямиков!.. Вы знаете, кто он?..
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Всё знаю, батюшка: он честен и умен, Да к свадьбе же меня, надеюсь, не принудит. Короче: вам женой племянница не будет. И я прошу, сударь, дверей моих не знать. - Ну, Даша, каково?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ей-ей, расцеловать!
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Что, Иван, сходил ли ты на погреб? Там, говорят, всё замокло от вчерашнего дождя... Да видел ли ты, где Юрий Николаич?
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ходил, матушка Дарья Григорьевна, — и перетер всё что надобно — а барина-то я не видал — вишь ты — он, верно, пошел к батюшке наверх. Дело обыкновенное. Кто не хочет с родным отцом быть — едет же он в чужие края, так что мудреного... А не знаете ли, матушка, скоро мы с барином-то молодым отправимся или нет? Скоро ли вы с ним проститесь?
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я слышала, барыня говорила, что через неделю. Для того-то и Николай Михалыч со всей семьей привалил сюда — да, знаешь ли, вот тебе Христос, — с тех пор, как они приехали сюда, с тех самых пор (я это так твердо знаю, как то, что у меня пять пальцев на руке), — я двух серебряных ложек не досчиталась. Ты не веришь?
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 137 Как не верить, матушка, коли ты говоришь. Однако ж это мудрено — ведь у тебя всё приперто — надо быть большому искуснику, чтоб подтибрить две серебряные ложки. Да! тут как хочешь экономию наблюдай и давай нам меньше жалованья и одежи и всё что хочешь — а как всякой день да всякой день пропажи, так ничего не поможет...
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Это же вина всё на мне да на мне, а я — видит бог — так верно служу Марфе Ивановне, что нельзя больше. Пускают этих — прости господи мое согрешение — в доме угощают, а сделалась пропажа — я отвечаю. Уж ругают, ругают!
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): А можно спросить, отчего барыня в ссоре с Николаем Михалычем? Кажись бы не отчего — близкие родня...
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Не отчего? Как не отчего? погоди — я тебе всё это дело-то расскажу. Вишь ты: я еще была девчонкой, как Марья Дмитревна, дочь нашей боярыни, скончалась — оставя сынка. Все плакали как сумасшедшие — наша барыня больше всех. Потом она просила, чтоб оставить ей внука Юрья Николаича, — отец-то сначала не соглашался, но наконец его улакомили, и он, оставя сынка, да и отправился к себе в отчину. Наконец ему и вздумалось к нам приехать — а слухи-то и дошли от добрых людей, что он отнимет у нас Юрья Николаича. Вот от этого с тех пор они и в ссоре — еще...
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да как-ста же за это можно сердиться? По-моему, так отец всегда волен взять сына — ведь это его собственность. Хорошо, что Николай Михалыч такой добрый, что он сжалился над горем тещи своей, а другой бы не сделал того — и не оставил бы своего детища.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да посмотрела бы я, как он стал бы его воспитывать, — у него у самого жить почти нечем — хоть он и нарахтится в важные люди. Как бы он стал за него платить по четыре тысячи в год за обученье разным языкам?
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Э-эх! матушка моя! есть пословица на Руси: глупому сыну не в помощь богатство. Что в этих учителях. Коли умен, так всё умен, а как глуп, так всё напрасно.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): А я вижу, и ты заступаешься за Николая Михалыча — он, видно, тебя прикормил, сердешный; таков-то ты, добро, добро.
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): По себе судит. Я всегда за правую сторону заступаюсь и положусь на всю дворню, которая знает, что меня еще никто никогда не прикармливал.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Так и ты оставляешь нашу барыню. Хорошо, хорошо, Иван — так я одна остаюсь у нее, к ней привязанная всем сердцем, — несчастная барыня
Иван (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Аспид!
Василиса (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Пожалуйте, Дарья Григорьевна, барышням сливок — вы прислали молока, а они привыкли дома пить чай со сливками, так не прогневайтесь.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Они у вас всё сливочки попивали — видишь, богачки! У меня нет сливок, теперь пост — так я не кипятила.
Василиса (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я так и скажу?
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Так и скажи! — ну чего ждешь! я тебе сказала, что у меня нет. Экие какие спесивые — ведь голь, настоящая голь, а туда же, сливок да сливок — ради, что к тем попали, где есть сливки. Пускай же знают, что я не их слуга. Экие какие...
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Здравствуй, Дарья!..
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Здравствуйте, батюшка! Хорошо ли почивали?..
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Хорошо — да у вас что-то жарко наверху. Послушай! пошли мне моего человека.
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Пошли! Что ты стоишь?
Николай Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Посмотри-ка, брат, как утро прекрасно, как всё свежо. Ах, я люблю ужасно это время, пойдем прогуляться в саду, пойдем...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Изволь — я готов. Подай нам чаю в сад! — слышишь?
Дарья (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 139 Каковы! — принеси им туда чаю — как будто я их раба. Как бы не так. Так не понесу же им чаю, пускай ждут или сами приходят. О-ох, время пришло, времечко — всякой командует!
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Если жизнь тебя обманет, Не печалься, не сердись, В день уныния смирись, День веселья, верь, настанет. Сердце в будущем живет, Настоящее уныло, Всё мгновенно, всё пройдет: Что пройдет, то будет мило... Смертный, мне ты подражай! Наслаждайся, наслаждайся, Страстью пылкой утомляйся, А за чашей отдыхай.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Заруцкий... как неожиданно....
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Давно, брат Волин, не видались мы с тобой. Я ожидал тебя и знал наверно, что ты меня не забыл, — каков же я пророк.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Как ты переменился со время разлуки нашей — однако не постарел и такой же веселый, удалой.
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Мое дело гусарское! — а ведь и ты переменился ужасно...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да, я переменился — посмотри, как я постарел. О, если б ты знал все причины этому, ты бы содрогнулся и вздохнул бы.
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): В самом деле, чем больше всматриваюсь — ты мрачен, угрюм, печален — ты не тот Юрий, с которым мы пировали, бывало, так беззаботно, как гусары накануне кровопролитного сраженья...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ты правду говоришь, товарищ, — я не тот Юрий, которого ты знал прежде, не тот, который с детским простосердечием и доверчивостию кидался в объятья всякого, не тот, которого занимала несбыточная, но прекрасная мечта земного, общего братства, у которого при одном названии свободы сердце вздрагивало и щеки покрывались живым румянцем, — о! друг мой! — того юношу давным-давно похоронили. Тот, который перед тобою, есть одна тень; человек полуживой, почти без настоящего и без будущего, с одним прошедшим, которого никакая власть не может воротить.
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Полно! полно! — я не верю ушам своим — ты, что ли, это ты говоришь? Скажи мне, что с тобою сделалось? Объясни мне — я, черт возьми, ничего тут не могу понять. Из удальца — сделался таким мрачным, — как доктор Фауст! Полно, братец, оставь свои глупые бредни.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Не мудрено, что ты меня не понимаешь, — ты вышел 2-мя годами прежде меня из пансиона и не мог знать, что со мной случалось... Много-много было без тебя со мною, ах! слишком много!
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 141 foot Например. (Франц.). Да что ж могло с тобою быть? Несправедливости начальства, товарищей? и ты этого в 6 лет не мог забыть? полно, полно, — что-нибудь другое томит и волнует твою душу. Глаза чернобровой красавицы par exemple.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет — совсем нет! — что за смешная мысль! ха-ха-ха!..
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да что же! Мне любопытно знать!.. Кстати, выпей-ка стакан! Не знаю, чем тебя мне угостить, дорогого гостя...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Помнишь ли ты Юрия, когда он был счастлив; когда ни раздоры семейственные, ни несправедливости еще не начинали огорчать его? Лучшим разговором для меня было размышленье о людях. Помнишь ли, как нетерпеливо старался я узнавать сердце человеческое, как пламенно я любил природу, как творение человечества было прекрасно в ослепленных глазах моих? Сон этот миновался, потому что я слишком хорошо узнал людей...
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вот мы, гусары, так этими пустяками не занимаемся — нам жизнь — копейка, зато и проводим ее хорошо.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Без тебя у меня не было друга, которому мог бы я на грудь пролить все мои чувства, мысли, надежды, мечты и сомненья... Я не знаю — от колыбели какое-то странное предчувствие мучило меня. Часто я во мраке ночи плакал над хладными подушками, когда воспоминал, что у меня нет совершенно никого, никого, никого на целом свете — кроме тебя, но ты был далеко. Несправедливости, злоба — всё посыпалось на голову мою, — как будто туча разлетевшись упала на меня и разразилась, а я стоял как камень — без чувства. По какому-то машинальному побуждению я протянул руку — и услышал насмешливый хохот — и никто не принял руки моей — и она обратно упала на сердце... Любовь мою к свободе человечества почитали вольнодумством — меня никто после тебя не понимал. Однако ж ты мне возвращен снова! не правда ли?..
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 142 О государь! наш мудрый государь! если бы ты знал, каким гидрам, каким чудовищам, каким низким нравственным уродам препоручаешь лучший цвет твоего юношества, — но где тебе знать? — один бог всеведущ!.. Черт меня дери, если я не изрублю этого... злодея, когда он мне попадется, — он многих сделал несчастливыми. Продолжай! друг мой!..
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Потом — ты знаешь, что у моей бабки, моей воспитательницы, жестокая распря с отцом моим, и это всё на меня упадает. Наконец, я тебе скажу — не проходит дня, чтобы новые неприятности не смущали нас, я окружен такими подлыми тварями — всё так мне противуречит...
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Эх! любезный, черт с ними!.. всех не исправишь!
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Еще знаешь ли? Я люблю...
Заруцкий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ну так, без этого не обойтиться? В кого, скажи мне, в кого ты влюблен. Я помогу тебе — на то и созданы гусары: пошалить, подраться, помочь любовнику — и попировать на его свадьбе.