xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Тут надо, чтоб экспрессия была! Тра, ла, ла, ла, Тра, ла, ла, ла!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я вечно твой и за могилой!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не правда ли, что музыка мила? Тра, ла, ла, ла, Тра, ла, ла, ла!
Вместе (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Тебе я сердце отдала. Ты другу сердце отдала. Оно твое и за могилой. Я вечно твой и за могилой.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, боже мой, как это мило!
Вместе (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Посмелей, посмелей! Я скажу без лести; Как нельзя быть милей Я вам клянусь, ей-ей.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ай-да молодежь! Смотри-ка, братец, как задувают!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну вот, папенька крестный! Вы помешали нам в самом лучшем месте... Александр Иванович представлял из себя скромника, а знаете ли, что он отличный музыкант?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Уж не смейтесь! Скажите лучше, что вы превосходно поете.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Теперь не до песен, и поди-ка, тебя мать зовет; пособи ей десерт приготовить да отведи место для оркестра.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А разве будут танцевать?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как же, братец! Под скрипку, кларнет, литавры и контрабас... по-деревенски!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Если кто из кавалеров будет меня просить на котильон, я скажу, что вы меня ангажировали; не правда ли? Вы по дружбе мне позволите это сделать?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Помилуйте, я очень рад!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): С вами-то я как-то уж ничего не боюсь: мы уж коротко знаем друг друга. Прощайте, папенька крестный! Прощайте, Александр Иванович! Пойду сперва уложу десерт, а потом пойду затягиваться в пунцовое платье... Ах! Вы представить себе не можете, как это скучно!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Тем более что в этом простом наряде вы так хороши!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Прошу покорно! Да вы, братец, кажется, не на шутку подружились?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И слава богу! Потому что она, ей-ей, прелестна!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да, не дурна, братец, крестница у меня бредет-таки.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как, братец! Да она очаровательна! Что за выразительность в лице! Что за огонь в глазах! И как приятно она изъясняется!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да... она-таки не не глупа.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не только не глупа -- умна как нельзя больше! Сколько веселости, любезности, остроты в ее разговоре! И вдобавок ко всему этому -- какое редкое сердце!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да... она девка добрая.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Помилуйте! Ну можно ли говорить так равнодушно о прелестнейшем творении, которое соединяет в себе все превосходные качества ума и души, все возможные добродетели: доброту, откровенность... да это ангел!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ой, ой, ой, братец! Да ты что-то уж не путем раскипятился! Скажи, пожалуйста: то она тебе не годилась -- или просто сказать была для тебя и глупа и дурна; а то вдруг стала и хороша и умна... что за перемена такая?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Послушайте, Иван Григорьевич... вы друг покойного моего дядюшки, следовательно, и мой?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Разумеется, братец!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Итак, обещайте мне наперед не смеяться надо мной, а потом сделайте мне одолжение!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Какое, братец?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Пусть я покажусь вам сумасбродом, бесхарактерным, флюгером -- всем, чем угодно, -- для меня все равно: где дело идет о счастье целой жизни, там самолюбие не у места... Ваша крестница мне чрезвычайно нравится. Я влюблен в нее, я хочу иметь ее своей женой и прошу вас, чтобы вы ее за меня посватали!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как, братец, посватал? Опять? Вторично?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Это нельзя, братец! Она уже обещана другому; часа с два уж как и письмо отослано.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что ж за беда! Этому другому также можно отказать, как и я было отказался.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Отец с матерью на это не согласятся.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А почему?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Потому что этот отказ может наделать тьму неприятностей моему куму. У него есть значительная тяжба, и, пожалуй, он этак лишится даже всего своего небольшого имения: ты не знаешь, братец, как опасно ссориться с властями!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не знаю, да и знать не хочу, а скажу только, что если тут не встретится какого-нибудь препятствия, то я заранее прошу вас к себе на свадьбу. Сейчас пойду к Константину Прохоровичу и Степаниде Карловне: у меня есть средство склонить их на свою сторону.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Какое же это средство, братец?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Самое верное, против которого не устоит не только сын губернаторский, но даже и сам губернатор. До свиданья, Иван Григорьич... Как вы милы! Как я вам благодарен!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да за что же, братец?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да так... за все и про все... Я сию минуту к вам ворочусь.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не так мы в старину живали, Наш брат бывал на все удал; Красавиц мы сортировали, Но выбор нас не затруднял, Бывало, девушку лишь встретишь В шестнадцать иль в семнадцать лет, Так в ту ж минуту и заметишь, Годится в жены или нет.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Уж вы не беспокойтесь, папенька. Я сама все сделаю.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Полно! Ну, где тебе одной успеть все сделать?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да уж вам так не уложить! Вы посмотрите-ка на мою землянику -- точно египетская пирамида Только бы не развалилась!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А ты прежде посмотри на мою работу -- так, я тебе говорю?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну, как вам угодно... а я пойду между тем сахар просею.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Хозяйка, братец, хозяйка! Уж что и говорить!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А! Вы здесь, папенька крестный? А куда же девался Александр Иванович?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Он пошел потолковать с твоей матерью, и, кажется, о тебе.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Обо мне?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да, о тебе... И чтоб не вышло опять катавасии, то признайся мне, пожалуйста, Наденька... Ведь я твой крестный отец, и ты, братец, не должна ничего от меня скрывать -- не так ли, а?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Конечно!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Все ли ты бракуешь Алинского?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Давеча он точно мне не понравился.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Давеча? Ну а теперь?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А теперь-то уж мне не нравится другой... Тот, которого ожидают.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как же это так, братец?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я, право, не знаю; может быть, от того, что он стал моим женихом и слово жених мне не нравится.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А! Да... понимаю! Но положим, братец, что Алинской тебе уж больше не жених, то не чувствуешь ли ты к нему этак... чего-нибудь, братец, знаешь чего-нибудь особенного?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что?.. Что там такое?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я, право, не знаю, папенька крестный. Когда я почувствую, я вам скажу... Да зачем вы у меня об этом спрашиваете?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Экая ты какая, братец! Затем, что он влюблен в тебя по уши, с ума от тебя сходит.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Э! Нет, я не позволю!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Он влюблен в меня! В самом деле?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Это тебя удивляет?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Очень.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Это тебе неприятно?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): О нет!.. Напротив!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что слышу?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как, сударь! Вы были тут? Ах, как вы меня испугали!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не пугайтесь! Я сию минуту от вашей матушки; она меня прощает и соглашается назвать своим зятем!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Жена моя глупо делает, я вам говорю; она должна знать, что уж теперь этому быть нельзя.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Неужели?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну, полноте, Константин Прохорович! Я предвидел это препятствие, о котором вы мне говорить хотите. Вы другому дали слово и, если его не сдержите, можете навлечь себе ту неприятность, от которого зависит все ваше имение, не так ли? Но я богат и когда женюсь на вашей дочери, то уж, без сомнения, как сын ваш, буду иметь право предложить вам половину своего состояния -- разделить его с вами!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах! Теперь-то уж я не стыжусь признаться, что люблю его всей душой! Ну! Что же, папенька?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): В кругу людей, я льститься смею, Я уваженье заслужил, Затем, что честию моею Я целый век свой дорожил. Пусть я имения лишуся, Оно поправная беда; Я без имения обойдуся, Но уж без чести -- никогда!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Итак, обещание ваше Гремиславову...
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Для меня священно, и я ни за что не изменю ему. Что делать, я вам говорю? У меня уж привычка такая: не давши слова крепись, а давши слово -- держись. Вот давеча, например, приди какой хочешь жених, а уж вам бы я не отказал.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, боже мой! Ах, как я несчастна!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Она плачет! Посмотрите: она плачет -- и вы можете еще противиться! Иван Григорьич! Друг мой, попросите хоть вы за меня!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): В самом деле, папенька крестный, что вы там стоите сложа руки? Вам и горя мало, а ведь я, кажется, вам не чужая!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Точно, точно... Да что ж ты, кум, и в самом деле? Ведь эдак и я, братец, пыль подниму!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Это ни к чему не послужит: я знаю, что делаю. Мне уже пятый десяток наступил, так уже поздно мне перемениться, я вам говорю. Наденька, поди отсюда. Что ж касается до вас, сударь, я пригласил вас провести нынешний день с нами вместе, но уж после всего, что случилось, вы сами можете судить, что это неприлично... И я покорнейше вас прошу до свадьбы моей дочери уволить нас от своих посещений.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как! Нам должно расстаться?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я умру с тоски!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Вы доводите меня до отчаяния!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Мне и самому это очень, очень больно, я вам говорю!.. к Да делать-то нечего! Я уж письмо послал. Перестаньте, Александр Иванович! Вы мужчина, пощадите ее, видите, она как река льется, я вам говорю!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А кто виноват, братец? Ты!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Э! Полно, кум, не задирай меня! А лучше останься-ка с ним да постарайся его разговорить да успокоить... а не то, ей-богу, они меня с ума сведут!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Можно ли быть меня несчастнее!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Пойдем, пойдем, Наденька.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Прощайте!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Прощайте!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я вас никогда не забуду!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И я вас также!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не могу прийти в себя! Где видано такое тиранство? Да это самое каменное сердце! Это не отец, а просто варвар! Это... это... Нет! Он истинно честный человек: надобно отдать ему справедливость... А я еще сначала думал, что он... так... пустой старик... не дальнего ума и без всякого характера!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да! Как не так! Нет, братец, где коснется до чести, тут он настоящий черт, братец! Ведь я тебе говорил, что он в слове своем до того тверд, до того упрям, что в наше время это уж даже из рук вон!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А, он упрям, говорите вы? Так постой же! Уж и я ему не уступлю!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А что же ты сделаешь?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Сам не знаю... но я не могу жить без Наденьки! Это решено: ей не бывать за Гремиславовым! Я вызову его на дуэль!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что ты, братец, затеваешь! На дуэль!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да! Кто-нибудь из нас должен умереть! Сейчас же напишу к нему записку и попрошу его явиться в назначенное время и место! А вы, Иван Григорьич, будьте моим секундантом.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Этого еще недоставало! Полно, братец! И ты думаешь, что я допущу? Нет, дудки! Гей! Кто тут есть?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что это с его рожей сделалось?
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я, сударь, сбился с панталыку. Да на Руси у нас твердят, Что ведь не всяка строка в лыку...
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Лыка не вяжет!
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Простите, сударь, виноват!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Или сам черт тебя дурачит? Что это значит, Емельян?
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А это просто, сударь, значит, Что Емельян... немножко пьян!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я? Как так, братец?
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да-с, вы, батюшка! Вы извольте видеть... Я как честный христианин, примером будучи, давно уж обещался напиться в тот день, как барышню просватают, а ведь вы... Вот я, примером будучи, в рассуждении... Ей-богу, это в первый и в последний!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ты, верно, сейчас из кабака?
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Нет-с... с чердака... Я там, примером будучи, всхрапнул было немножко... да сонный-то вдруг и вспомнил: "Ах, мои батюшки! Ведь меня послали с письмом к губернаторскому сыну!.."
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А ты потерял его?
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Никак нет, ваше благородие.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Стало, ты его не отвез, братец?
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Простите! виноват-с!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): О, избавитель мой! Я тебе обязан жизнью!
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Виноват! Помилуйте!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): На, возьми! Вот тебе, выпей за мое здоровье.
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Нет, уж и без того наздравствовался, примером будучи!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Константин Прохорович! Степанида Карповна! Все пожалуйте сюда!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, боже! Что сделалось?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что сделалось? Ах! Если бы вы знали... Хотите ли вы быть моей женой?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Хочу ли я? Уж разумеется!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Итак, теперь больше нет никаких препятствий! Вот письмо Гремиславова.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ответ его?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Нет... Не на что было отвечать.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Емельян и не ездил, братец!
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не сказывайте барину!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не ездил? Право? Спасибо тебе, Емельянушка! Спасибо, друг любезный! По той причине я за это дам тебе на водку!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Уж и я также не забуду твоей услуги!
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А еще боялся, что меня отдерут на обе корки. Дай вам бог, матушка-барышня, всякого благополучия с вашим супругом! И совет да любовь! Уж как бы я теперь клюкнул за ваше здоровье! Да нет уж, примером будучи, сыт! Душа не берет!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну! Вот и концы в воду. Напишем другое, со всевозможной учтивостью.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И с отказом...
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И с приглашением на свадьбу нашей дочери...
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): С Александром Ивановичем, братец!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, как я рада!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И я, по той причине, сама не своя!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Слава богу! Насилу дело сладили! Какое счастье, что у меня Наденька только одна, а то, я вам говорю: что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Жених сперва меня бранил, Дурной и глупой находил, Потом в меня влюбился страстно, Нашел и умной и прекрасной... Но это мненье жениха, А тут всегда не без греха! Итак, чтоб выйти из сомненья, Хочу узнать я ваше мненье: Я хороша или дурна? Или глупа или умна?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ну, думал ли я, скакав по почте, как угорелый, за 700 верст от Москвы наехать дорогую мою Дашу?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Ну, чаяла ли я увидеться так скоро с любезным моим Семеном?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Да как тебя занесло в такую глушь?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Да тебя куда это нелегкая мчит?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Как ты здесь?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Что ты здесь?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ведь ты оставалась в Москве?..
Даша (Урок дочкам, Крылов): Ведь ты поехал было в Петербург?..
Семен (Урок дочкам, Крылов): Где ж ты после была?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Что с тобою сделалось?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Постои, постой, Даша, постой! Мы эдак ничего не узнаем до завтра; надобно, чтоб сперва из нас один, а там другой рассказал свое похождение, с тех самых пор, как мы с тобой в Москве разочли, что нам, несмотря на то, что мы, кажется, люди вольные и промышленные, а нечем жениться, и пустились каждый в свою сторону добывать денег. — Мы увидим, кто из нас был проворнее, а потом посмотрим, тянут ли наши кошельки столько, чтоб нам возможно было вступить в почтенное супружеское состояние. Итак, если хочешь, я начну...
Даша (Урок дочкам, Крылов): Пожалуй, хоть я сперва тебе расскажу — я в Москве...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ты чудеса услышишь — я из Москвы...
Даша (Урок дочкам, Крылов): То-то ты удивишься, — я в Москве...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Постой же, уж я кончу — выехавши из Москвы...
Даша (Урок дочкам, Крылов): Да выслушай меня; оставшись в Москве...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Мне очень хочется подробно...
Даша (Урок дочкам, Крылов): Ну вот, так и горю, как на огне, рассказать тебе...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Тьфу, пропасть! Даша, у тебя во рту не язык, а маятник, не дашь слова выговорить. — Ну, рассказывай, коли уж тебе не терпится!
Даша (Урок дочкам, Крылов): Вот еще какой! да, пожалуй, болтай себе, коли охота пришла...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ох! зачинай, пожалуйста, я слушаю.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Сам зачинай... видишь какой!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ну, ну! полно гневаться, мой ангел, неужли тебе это слаще, нежели говорить?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Я не гневаюсь. Говори.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ладно, так слушай же обоими ушами; ты ахнешь, как порасскажу я тебе все чудеса...
Лиза (Урок дочкам, Крылов): Даша! Даша! господа идут с гулянья.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Ну вот дельно! много мы с тобой узнали.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Кто ж виноват?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Послушай, по этой лестнице...
Лиза (Урок дочкам, Крылов): Даша! господа поворотили на птичий двор.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Не прогляди ж, как они воротятся.
Лиза (Урок дочкам, Крылов): Не бойся, разве это впервой?..
Семен (Урок дочкам, Крылов): Так это не впервой у тебя отводные-то караулы расставлены? Даша, что это значит?
Даша (Урок дочкам, Крылов): То, что ты глуп. Мы опять потеряем время попустому: они тотчас воротятся. Ну рассказывай свое похождение!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ты знаешь, что я, в Москве принявшись к Честову, поехал с ним в Петербург. Там любовь и карты выцедили кошелек его до дна, и мы, благодаря им, теперь на самом легком ходу едем в армию бить бусурманов. Здесь остановились было переменить лошадей, но барин с дороги несколько занемог и едва ль не останется до завтра. Он лег заснуть, а я, ходя по деревне, увидел тебя под окном и бросился сюда, — вот и все тут!
Даша (Урок дочкам, Крылов): Только всего и чудес?
Семен (Урок дочкам, Крылов): А разве это не чудо, Дашенька, что меня на всем скаку сонного сбрасывало с облучка раз десять, и я еще ни руки, ни ноги себе не вывихнул? Ну-тка, что ты лучше расскажешь?
Даша (Урок дочкам, Крылов): После твоего отъезда, принялась я к теперешним своим господам Велькаровым, и мы поехали в эту деревню, — вот и все тут!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Даша! Коли тебя с облучка не сбрасывало, так у тебя чудес-то еще меньше моего. Да обрадуй меня хоть одним чудом! Есть ли у тебя деньги?
Даша (Урок дочкам, Крылов): А у тебя?
Семен (Урок дочкам, Крылов): В моих карманах хоть выспись — такой простор.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Ну, Семенушка, и мне не более твоего посчастливилось, — так свадьба наша опять затянулась. Горе да и все тут, — сколько золотых дней потеряно!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Эх! Дашенька! дни-то бы ничего, да и ты не изворотлива; ведь люди богатеют же как-нибудь...
Даша (Урок дочкам, Крылов): Да неужли-таки твой барин...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Мой барин? его теперь хоть в жом, так рубля из него не выдавишь. А твои господа?
Даша (Урок дочкам, Крылов): О! в городе мои барышни были бы клад; они с утра до вечера разъезжают по модным лавкам, то закупают, другое заказывают; что день, то новая шляпка; что бал, то новое платье; а как меня часто за уборами посылают, то бы мне от них и от мадамов что-нибудь перепало...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Что-нибудь, шутишь ты, Даша! Да такие барышни для расторопной горничной подлинно клад. Дождись только зимы, а коли будешь умна, так мы будущею же весною домком заживем!
Даша (Урок дочкам, Крылов): Ох, Семенушка, то-то и беды, что чуть ли нам здесь не зимовать!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Как?