xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Соня (Ревность, Арцыбашев): Давайте, давайте!.. Елена Николаевна, милая, давайте!.. Сережа, вы будете прыгать черезъ костеръ?..
Сережа (Ревность, Арцыбашев): А почему нѣтъ?
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): А вы, поручикъ, будете?..
Поручикъ (Ревность, Арцыбашев): Для васъ я не то что черезъ огонь, а и въ огонь прыгну!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): И притомъ въ полной парадной формѣ!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Вотъ какъ!.. .Я не знала, что вы такой рыцарь!.. Князь, а вы прыгнули бы въ огонь ради меня?.. Давайте прыгнемъ и сгоримъ!..
Князь (Ревность, Арцыбашев): Вмѣстѣ?
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Вмѣстѣ!..
Князь (Ревность, Арцыбашев): Я готовъ.
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Князь не будетъ черезъ костеръ прыгать: какъ же -- Хаджи-Муратъ и вдругъ черезъ костеръ!.. Не подобаетъ!..
Князь (Ревность, Арцыбашев): Прыгать, можетъ быть, и не буду, а бросить кого-нибудь въ костеръ могу!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Ахъ, какъ страшно!..
Князь (Ревность, Арцыбашев): Тамъ ужъ страшно или не страшно, а кому-то я сегодня уши надеру!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Что?
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Господа, довольно!..
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Нахалъ!..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Вы сами виноваты: нельзя же цѣлый день безнаказанно приставать къ человѣку.
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Я ему въ морду дамъ!
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Ничего вы не дадите, за это я вамъ ручаюсь... И что это съ вами дѣлается сегодня?..
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Ревнуетъ!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Господа, пойдемъ мы сегодня къ водопаду или нѣтъ?
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Какъ хотите. Поручикъ. Надо бы пойти. Луна взошла, тамъ теперь чудный видъ!.. Клавдія Михайловна, вы идете?
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Конечно, иду!.. А вы будете моимъ кавалеромъ?..
Поручикъ (Ревность, Арцыбашев): Съ наслажденіемъ!
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Да наберите побольше дровъ въ лѣсу. Я вамъ такой шашлыкъ изжарю, какого у самого Ахметки не найдете!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Ладно.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): А ты пойдешь, Сергѣй?
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Пойдемъ, если хочешь.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Что ты такой скучный?
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Такъ.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ты мною недоволенъ?
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Чего ради... нѣтъ.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ну, то то!.. А то я вѣдь заплакать могу!..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Ребенокъ ты!.. На тебя развѣ можно серьезно сердиться?..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): И не надо!.. Развѣ можно сердиться на такую хорошенькую женщину, какъ я!..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): А, въ самомъ дѣлѣ, ты сегодня хорошенькая!.. Ты у меня кокетка, Ленусенокъ!.. Любишь, когда за тобой ухаживаютъ!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Вотъ глупости!.. Очень нужно!.. Просто мнѣ весело!.. . Такъ я сегодня интересная?.. А ты меня поцѣловать не хочешь?..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Даже очень хочу!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Уйдемъ въ лѣсъ... подальше... Хочешь?..
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): А вы не пойдете?
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Чего я тамъ не видалъ?.. Я ужъ лучше тутъ посижу. Что мнѣ -- водопадъ? Я его уже сто разъ видѣлъ... Да и вообще, какъ это ни странно, сорокъ восемь лѣтъ смотрю на красоты природы, и надоѣли онѣ мнѣ страшно.
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Старики мы съ тобою, докторъ!.. А ты что, Андрей Ивановичъ, такой скучный сегодня?
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Раздражаетъ меня все это! Не пикникъ, а какое-то сплошное вожделѣніе. Не понимаю я Елены Николаевны!
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Гдѣ женщина, тамъ и вожделѣніе!.. Таковъ законъ природы, и вольтерьянцы напрасно ропщутъ. Вы говорите, не понимаете Елены Николаевны!.. Я вотъ самъ себя не понимаю: у меня трое больныхъ, мое мѣсто тамъ, а я вотъ здѣсь торчу. И чего торчу -- самъ не знаю.
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Вы тоже, докторъ, влюблены немножко!
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Нѣтъ, гдѣ ужъ тутъ!.. Мнѣ влюбляться поздно. Да и просто я смотрю на эти вещи: красивая баба, ну и тянетъ!.. Глупо то, что вѣдь знаю же я, что я старый холостякъ, отъ котораго, по выраженію моей кухарки Анисьи, уже псиной пахнетъ, знаю, что ничего не добьюсь, да и добиваться не намѣренъ, а вотъ таскаюсь за нею, сижу, молчу... дуракъ дуракомъ!.. Въ сущности говоря, большое свинство!
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): А я вотъ чего не понимаю... Если мужчина ухаживаетъ за женщиной, такъ съ опредѣленной цѣлью... значитъ, женщина ему нравится, нужна ему... А женщина завлекаетъ, кокетничаетъ, разжигаетъ чувственность даже и тогда, когда мужчина ей совсѣмъ не нуженъ и не интересенъ!.. Нравится ей быть объектомъ вожделѣнія, и больше ничего!.. Ей льститъ, когда ея "хотятъ"!.. Казалось бы, что тутъ такого лестнаго и любопытнаго? А вѣдь для того, чтобы мужчины съ ума сходили по ея тѣлу, женщина на все готова!
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Но объ этомъ -- ни слова!.. Эхъ, а что у женщины есть, кромѣ ея тѣла?.. Ни чорта!.. Вы возьмите, къ примѣру, меня: я человѣкъ отжившій, опустившійся, конченный человѣкъ, у меня уже давно ничего святого въ душѣ не осталось, а все-таки я помню, что у меня есть мои больные и это меня мучитъ... Ну, а женщина живетъ только собою. Ея тѣло -- смыслъ всей ея жизни. Если, скажемъ, у женщины плечи хороши, она главнымъ достоинствомъ человѣка признаетъ красивыя плечи, и въ нихъ будетъ видѣть оправданіе всего своего существованія... Была у меня одна знакомая дама, лѣтъ, этакъ, шестидесяти, такъ та все увѣряла меня, что у нея спина еще совсѣмъ молодая. И это утѣшало ее во всѣхъ скорбяхъ... Да!
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): То-то и есть!.. А мы все еще ищемъ какихъ-то Лауръ и Беатриче, не замѣчая, что ихъ нѣтъ и быть не можетъ, потому что это только воплощеніе нашей же мужской фантазіи. Женщина не только не можетъ быть Лаурой, она и придумать эту Лауру не въ состояніи. Мы сами своихъ грязныхъ глупыхъ коровницъ, силою своего творческаго воображенія, пересоздаемъ въ прекрасныхъ Дульциней, и, какъ истые Донъ-Кихоты, приносимъ имъ въ жертву всѣ силы своего ума и чувствъ!.. А для женщины всѣ эти богатства вздоръ!.. Она вся на землѣ, въ чувственныхъ наслажденіяхъ, въ мелочахъ, въ ощущеніяхъ своего тѣла и ей нужно не сокровища ума и сердца, а просто...
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Противно слушать!.. Люди вы умные, интеллигентные, современные люди, а говорите о женщинѣ такъ, что уши вянутъ!.. Нѣтъ, я вотъ былъ женатъ три раза: первая жена меня бросила, вторая ушла съ инженеромъ...
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Первая бросила, а вторая ушла.. Въ чемъ же разница?
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Разница?.. Разницы, пожалуй, нѣтъ... Да я не о томъ! Ты не перебивай! Что за манера?.. Я хотѣлъ сказать, что вотъ первая жена меня бросила, вторая... ну, тоже бросила... а все-таки я люблю и уважаю женщину, потому что она вноситъ въ нашу жизнь красоту и поэзію, облагораживаетъ, смягчаетъ жизнь!
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Не мели ты, Семенъ Семеновичъ!..
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Нѣтъ, правда!.. Женщина, это такой великолѣпный, чуткій инструментъ, что на немъ всякій можетъ сыграть все, что хочетъ и можетъ. Конечно, какой-нибудь Бетховенъ на рояли сонаты разыгрываетъ, а бездарный таперъ на немъ ничего, кромѣ пошлой польки, и выколотить не можетъ, но кто же въ томъ виноватъ, что мы всѣ не Бетховены?.. Сами мы бездарные, тупые таперы, а злимся на рояль, что изъ него ничего не выходитъ!.. Нѣтъ, вы неправы, господа: женщина чутка, воспріимчива, нѣжна, поэтична... Богъ далъ намъ женщину, чтобы она украшала нашу жизнь, а мы ее сами испортили, а потомъ и жалуемся!
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Это ты-то испортилъ?
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): А ты что думаешь?.. И я!.. Скажемъ, Клавочка... Развѣ я не понимаю, что я уже старъ, глупъ, все перезабылъ, что зналъ, ничѣмъ не интересуюсь, кромѣ водки, службы да картъ?.. Мнѣ бы давно устраниться съ ея дороги, а я вотъ живу, прозябаю, и ее -- молодую и прекрасную -- заставляю прозябать съ собою!.. Я, какъ жаба какая-то, лопаю прекрасную розу!.. И послѣ этого, скажите по совѣсти, развѣ я имѣю право удивляться, что у нея портится характеръ, что она становится раздражительной, мелочной, и отъ скуки можетъ натворить такого, въ чемъ она сама будетъ потомъ раскаиваться?.. Нѣтъ, я все это понимаю и жалѣю свою Клавочку!.. Она мнѣ даетъ свою молодость, красоту, а что я ей могу дать?
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Ну, ты-то, пожалуй, что и ничего!
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Вотъ вы ругаете женщину, требуете отъ нея чего-то, а зачѣмъ?.. Вы только любуйтесь ею!.. Нѣтъ, какъ хотите, а, вотъ, когда я слышу такой голосокъ, у меня слезы отъ радости выступаютъ... Потому -- красота, музыка, и больше ничего!.. . Вотъ, слышите?.. Какъ свирѣль звенитъ!.. Милая дѣвушка!
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Да, милая!.. А потомъ выйдетъ замужъ и станетъ такой же пошлой бабой, какъ и всѣ!.. Гдѣ-то я читалъ про молодую дѣвушку, которая постоянно напѣвала: я -- принцесса, я -- принцесса!.. Всѣ молодыя дѣвушки -- принцессы, а вотъ королевъ что-то не видно!.. Изъ всѣхъ принцессъ выходятъ только глупыя, мелочныя, вздорныя бабы, да невѣрныя жены!..
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Ишь ты!.. А среди васъ -- много ли королей?.. Нѣтъ, Богъ далъ намъ прекрасную, нѣжную женщину, а мы ее испортили, да еще и грязью поливаемъ!.. И вообще, противно слушать!.. Сидите вы тутъ, какъ жабы въ болотѣ, и квакаете на Божью красоту!.. . Пора шашлыкъ жарить. Гопъ, гопъ!..
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Гопъ, гопъ!..
Соня (Ревность, Арцыбашев): Ау!
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Идите скорѣй!.. Пора шашлыкъ жа-рить!..
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Вотъ образецъ мужа!.. Жена его имѣла любовниковъ больше, чѣмъ у него волосъ на лысинѣ... самъ онъ -- давно мишень для остротъ всего города, а вотъ, подите, вѣритъ въ женщину, жену свою обожаетъ! Что за гипнозъ такой!.. Чѣмъ женщина беретъ насъ?.. Знаетъ ли онъ, по крайней мѣрѣ, хоть отчасти, что такое представляетъ изъ себя его жена, и какую роль онъ при ней играетъ?
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Гдѣ ему!.. Не знаетъ и никогда не узнаетъ. А и узнаетъ, не повѣритъ!..
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Когда у меня былъ романъ съ Клавдіей, и я не приходилъ на свиданія, она всю злость вымещала на бѣдномъ Семенѣ Семеновичѣ и закатывала ему страшныя сцены, а онъ страдалъ и меня же, какъ лучшаго друга, просилъ уговорить ее полѣчиться отъ нервовъ. Я очень тяготился этой связью, и мнѣ было очень больно его обманывать: онъ вѣдь, въ сущности, прекрасный человѣкъ, съ доброй и мягкой, большой душой... Но проклятая баба грозила, что если я ее брошу, она чортъ знаетъ что надѣлаетъ. И изъ жалости къ нему приходилось какъ можно тщательнѣе его же обманывать!.. А она такъ даже почти и не стѣснялась!.. Какъ онъ ничего не замѣтилъ, я до сихъ поръ постичь не могу!..
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Потому -- дуракъ, и больше ничего!
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Нѣтъ, тутъ не въ глупости дѣло!.. Мало ли мы знаемъ и большихъ, громаднаго ума и наблюдательности, людей, которыхъ, какъ ребятъ, обманывали ихъ жены!.. Тутъ дѣло въ томъ, что есть у женщины одна такая омерзительная черта. Эта черта -- ложь, особая, половая ложь!.. Женщина лжетъ такъ, какъ мужчина:и не хочетъ и не можетъ лгать!.. Что слова? Словамъ никто не вѣритъ!.. Женщина всѣмъ существомъ своимъ лжетъ!.. Когда мужчина измѣнитъ, онъ сейчасъ же и охладѣетъ и уже тѣмъ выдастъ себя. Только круглая дура этого не замѣтитъ. Женщина же именно изъ чужихъ объятій придетъ особенно страстная, любящая, нѣжная... Должно быть сладострастіе грѣха особенно ее разжигаетъ!.. Притомъ, самый порочный мужчина все-таки Стыдится обмана, и это мѣшаетъ ему лгать какъ слѣдуетъ. Женщина же совершенно искренно считаетъ за собой право на обманъ Она думаетъ, что обманъ не только не унижаетъ ее, а, напротивъ, дѣлаетъ ее даже интереснѣе!.. Какъ-то была у меня связь съ замужней женщиной, и вотъ, однажды, въ моментъ самыхъ интимныхъ ласкъ, я спросилъ ее: не догадывается ли мужъ?.. И знаете, что она мнѣ отвѣтила?..
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Что?
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Она даже обидѣлась и возразила: мужъ слишкомъ хорошо меня знаетъ, чтобы допустить что-нибудь подобное!!..
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): А вотъ и наши!..
Соня (Ревность, Арцыбашев): Музыканты! Музыканты!.. Сейчасъ танцовать будемъ!.. Вотъ весело!
Поручикъ (Ревность, Арцыбашев): Елена Николаевна, вы обѣщали съ княземъ протанцовать лезгинку!
Князь (Ревность, Арцыбашев): Угодно?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Елена Николаевна, милая, голубушка, протанцуйте!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Я давно не танцовала... забыла.
Поручикъ (Ревность, Арцыбашев): Но вы же обѣщали!..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Протанцуй, Леночка! Ну, что тебѣ стоитъ!
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Не ломайся, Ленка!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ну, хорошо... Поручикъ, возьмите шляпу.
Всѣ (Ревность, Арцыбашев): Браво, браво!.. Бисъ!.. Еще!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Устала...
Всѣ (Ревность, Арцыбашев): Браво! Браво!.. Бисъ, бисъ!.. Еще!.. Голубушка, Елена Николаевна, еще!.. Молодецъ, князь!..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Лена!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Какъ вы не понимаете, Сережа!.. Я вовсе не хочу, чтобы вы уходили!.. Мнѣ только досадно, что такъ вышло!.. Я чувствую себя точно виноватой въ чемъ-то!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): При чемъ тутъ вы?..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Нѣтъ, я знаю, что я всему причиной!.. Я боюсь, Сережа, что этимъ не кончится, и у васъ съ княземъ выйдетъ что-нибудь ужасное! Ахъ, если бы я знала!.. Вѣдь я виновата, Сережа, да?.. Ну, конечно!.. Я ужасно вѣтрена, Сережа!..
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Чего вы такъ волнуетесь?.. Ничего не будетъ. Уйду, и все. До свиданія!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Но вы на меня не сердитесь, Сережа?
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Какое я имѣю право сердиться на васъ?.. Да и не могу я на васъ сердиться!.. Я самъ виноватъ: нельзя было распускаться до такой степени!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Значитъ, не сердитесь? Нѣтъ?
Сережа (Ревность, Арцыбашев): А вамъ не все равно?
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Милый, простите!.. Я виновата передъ вами: я должна была знать, чѣмъ все это кончится. Но я, ей-Богу, не думала, что это такъ серьезно!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Я самъ не думалъ! Ну, да все это чепуха!.. Надо взять себя въ руки и больше ничего!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Но мы съ вами еще увидимся, Сережа?.. Вы придете ко мнѣ въ Харьковѣ?
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Мнѣ съ вами лучше не встрѣчаться, Елена Николаевна!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Почему?
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Потому, что для меня это слишкомъ тяжело выходитъ, а вамъ -- ни къ чему!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Я васъ очень люблю, Сережа!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Ну, да!.. Какъ игрушку, которая васъ забавляетъ!..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Совсѣмъ нѣтъ, Сережа!.. Зачѣмъ вы такъ дурно думаете обо мнѣ?
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Не могу же я допустить, что вы... что я могу значить для васъ что-нибудь!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ахъ, Сережа!.. Развѣ я знаю!. Если бы вы знали, какое я странное и дикое существо! Я сама себя иногда не понимаю!.. Вѣдь я прекрасно знала, къ чему все это поведетъ, и не должна была допускать до этого... Но иногда у меня бываетъ такое глупое настроеніе!.. Вотъ и сейчасъ: вы на меня сердитесь, я виновата передъ вами, все это надо прекратить сразу, а мнѣ чего-то жаль и хочется васъ приласкать... Нѣжно, нѣжно... Вотъ такъ!.. .
Соня (Ревность, Арцыбашев): Елена Николаевна, васъ зовутъ!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Кто?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Тамъ... всѣ... Сережа, мнѣ надо вамъ сказать что-то!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): А я вотъ никакъ не могу успокоить его! Хоть бы вы повліяли на него, Сонечка!
Соня (Ревность, Арцыбашев): Вы это можете сдѣлать лучше меня.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Вы такъ думаете?.. Хорошо. Я попробую!.. . Такъ я имѣю на васъ большое вліяніе, Сережа?..
Соня (Ревность, Арцыбашев): Васъ ждутъ, Елена Николаевна.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Сейчасъ!.. Такъ вы не сердитесь, Сережа?.. Ну, смотрите же, приходите ко мнѣ въ Харьковѣ... Я буду васъ ждать. Непремѣнно! А пока до свиданья!..
Соня (Ревность, Арцыбашев): Какъ вамъ не стыдно, Сережа!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Чего ради?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Неужели вы не видите, что она просто играетъ вами!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Ну, положимъ!.. Вы еще дѣвочка, Соня, и многаго не понимаете!
Соня (Ревность, Арцыбашев): Я все понимаю!.. Я уже не дѣвочка, я тоже женщина!.. Развѣ я не вижу, что она кокетничаетъ и съ вами, и съ княземъ, и съ поручикомъ? Ей просто хочется, чтобы всѣ были въ нее влюблены!.. Мнѣ обидно за васъ, Сережа!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): И совершенно напрасно. Я самъ все это прекрасно вижу и не придаю никакого значенія... Все это пустяки, и больше ничего!
Соня (Ревность, Арцыбашев): Правда?
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Ну, конечно. Неужели вы думаете, что я могу серьезно увлечься? Соперничать съ какимъ-то княземъ? Слуга покорный!.. Я еще не такъ глупъ!
Соня (Ревность, Арцыбашев): А что у васъ вышло съ этимъ княземъ?
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Да ничего, чепуха!.. Просто мнѣ стало противно, что такая женщина, какъ Елена Николаевна, можетъ интересоваться такимъ идіотомъ. Я надъ нимъ подтрунивалъ, а онъ отвѣтилъ дерзостью... Ну, я сказалъ, что дамъ ему въ морду, а онъ, какъ истый Хаджи-Муратъ, схватился за кинжалъ... Чепуха!.. Меня только злитъ, что Елена Николаевна...
Соня (Ревность, Арцыбашев): Вы любите ее, Сережа!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Ерунда!.. Никого я не люблю. Все это отъ бездѣлья. Вотъ завтра она уѣдетъ, и все кончится.
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Перестаньте, Соня, глупости говорить!.. Это, наконецъ, раздражаетъ!.. Да и какое вамъ дѣло?.. Ну, люблю... ну не люблю... Вамъ-то -- что?.. Это касается одного меня, и никто не имѣетъ права вмѣшиваться!
Соня (Ревность, Арцыбашев): Сережа!
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Ну, простите, Сонечка! Я не хотѣлъ васъ обидѣть. Только зачѣмъ же вы пристаете... Ну, вотъ... теперь вы плачете!.. Соня!.. Чортъ знаетъ что такое!.. Я вамъ говорю, что ничего тутъ серьезнаго нѣтъ и быть не можетъ, чего же еще?.. Перестаньте, Соня!.. Ахъ, какъ мнѣ это все надоѣло! А тутъ еще эта Клавдія лѣзетъ... Нѣтъ, надо все это прекратить разъ и навсегда!.. Я пойду. До свиданья, Соня.
Соня (Ревность, Арцыбашев): Прощайте.
Сережа (Ревность, Арцыбашев): Такъ чего же вы плачете?.. Ахъ, какая вы!.. Ну, ей-Богу! .
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Выпить, что ли?
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Да, какъ это ни странно, а дѣлать больше нечего.
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): О чемъ вы тутъ мечтаете, Соня?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Такъ, ни о чемъ. .
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Кто-то платокъ потерялъ. .
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Это Елены Николаевны. Докторъ. Такъ кончился пиръ нашъ бѣдою. Хоть бы они скорѣе уѣзжали, а то и въ самомъ дѣлѣ какая-нибудь трагедія разыграется.
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Противно все это!.. Мнѣ, главнымъ образомъ, Сергѣя жаль. . Соня, вина хотите?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Нѣтъ... я домой пойду.
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Что такъ рано?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Гдѣ же рано? Уже первый часъ.
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Вамъ бы давно надо было въ постели лежать. Вы опять кашлять начали. Температуру сегодня мѣрили?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Нѣтъ.
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): То-то, что нѣтъ!.. Этакъ, какъ это ни странно, вы и умереть можете. Идите-ка вы, въ самомъ дѣлѣ, домой да ложитесь спать. Нечего вамъ тутъ дѣлать.
Соня (Ревность, Арцыбашев): Да, я пойду.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): А вы уже уходите, Соня?
Соня (Ревность, Арцыбашев): Да, у меня голова болитъ.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Бѣдная дѣвочка! Ну, идите, идите!.. .
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Хорошо бы теперь кофейку выпить, да и по домамъ. Вамъ вѣдь завтра рано вставать. Автомобили когда уходятъ?
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Въ десять.
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Ну, вотъ. Вамъ заснуть передъ дорогой хорошо!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Все равно не засну. Я никогда не сплю передъ отъѣздомъ.
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Лена, поди сюда... Мнѣ надо тебѣ сказать два слова... . Слушай, уйми ты своего князя! Онъ сейчасъ о чемъ-то переговаривался съ поручикомъ. Я боюсь, чтобы это не кончилось дуэлью.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ну, глупости какія!
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Ладно, сама заварила кашу, теперь и расхлебывай!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): При чемъ тутъ я?
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Ну, хорошо, знаемъ, знаемъ!.. Не притворяйся, пожалуйста!..
Поручикъ (Ревность, Арцыбашев): О чемъ вы тутъ такъ таинственно бесѣдуете?
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): А вамъ надо знать?.. Такъ ты поговори... Такъ ты поговори... Князь, идите сюда, Лена хочетъ вамъ что-то сказать.
Князь (Ревность, Арцыбашев): Къ вашимъ услугамъ, Елена Николаевна.
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): А мы съ поручикомъ пойдемъ гулять... Не знаете, поручикъ, почему это, когда я вижу темную аллею въ саду, мнѣ всегда цѣловаться хочется?
Поручикъ (Ревность, Арцыбашев): Съ кѣмъ?
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Все равно съ кѣмъ... Хоть съ вами!
Поручикъ (Ревность, Арцыбашев): Я готовъ!
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Куда вы?.. Клавочка!
Клавдія Михайловна (Ревность, Арцыбашев): Мы сейчасъ вернемся!..
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Куда они пошли? Сыро уже, простудиться можно!
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Не бойся, не простудятся. Давай лучше выпьемъ съ горя.
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): Почему съ горя? У меня никакого горя нѣтъ!
Андрей Ивановичъ (Ревность, Арцыбашев): Ты думаешь?.. Ну, все равно, выпьемъ съ радости!
Семенъ Семеновичъ (Ревность, Арцыбашев): А ты что пьешь?.. Кварели?..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Попробуйте этого. Превосходная штука!
Князь (Ревность, Арцыбашев): Ну, что же вы хотѣли мнѣ сказать, Елена Николаевна?
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ничего особеннаго... Вы когда-то сказали, что я могу вамъ приказывать?
Князь (Ревность, Арцыбашев): Все, что въ моихъ силахъ!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ну, такъ я приказываю вамъ, чтобы эта глупая исторія съ Сережей не имѣла никакихъ послѣдствій... Слышите?
Князь (Ревность, Арцыбашев): Это пожалуй что и выше моихъ силъ!.. Тутъ были посторонніе, а мальчишка совершенно забылся... Меня еще никто не смѣлъ оскорблять безнаказанно. Вы требуете невозможнаго, Елена Николаевна.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Ну, вотъ вы и докажите, что для меня и невозможное -- возможно!
Князь (Ревность, Арцыбашев): Гм... А какая мнѣ будетъ награда?
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Тамъ увидимъ!
Князь (Ревность, Арцыбашев): А если я тоже потребую "невозможнаго"?..
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Я надѣюсь, что вы не будете слишкомъ требовательны.
Князь (Ревность, Арцыбашев): Какъ знать!.. Предупреждаю васъ, что я ничего даромъ не дѣлаю, а для женщинъ въ особенности.
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Вы меня пугаете!.. Но, во всякомъ случаѣ, моя просьба будетъ исполнена?
Князь (Ревность, Арцыбашев): Если вы этого требуете?
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Требую!
Князь (Ревность, Арцыбашев): Ну, что же... противиться не могу! Это даетъ и мнѣ право требовать!
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Однако! Вы настойчивы!
Князь (Ревность, Арцыбашев): О, да!..
Сергѣй Петровичъ (Ревность, Арцыбашев): Леночка, нельзя ли, въ самомъ дѣлѣ, кофе?
Елена Николаевна (Ревность, Арцыбашев): Кофе подадутъ въ комнату. Тутъ становится сыро.
Докторъ (Ревность, Арцыбашев): Да, ночи теперь прохладныя. Въ Россіи еще весна... А давно я не видѣлъ ни настоящей весны, ни осени... На этомъ проклятомъ Кавказѣ даже времени года не разберешь!.. А мнѣ бы къ лицу была настоящая русская осень: дождь, слякоть, мокрые заборы, мокрыя вороны...