xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Это значит, что я любил твою жену…
Граф Пабло (Неосторожность, Тургенев): . Готовы ли мои бумаги? Мне пора…
Секретарь (Неосторожность, Тургенев): . Вот они, ваше сиятельство.
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Да и вонь же тут у вас, сеньор! Не продохнешь! Воняет сургучом, кислятиной какой-то, клопами... Пфуй!
Смотритель (Ночь перед судом, Чехов): Без запаха нельзя.
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Завтра разбудите меня в шесть часов... И чтоб тройка была готова... Мне нужно к девяти часам в город поспеть.
Смотритель (Ночь перед судом, Чехов): Ладно...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Который теперь час?
Смотритель (Ночь перед судом, Чехов): Половина второго...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Холодно! Даже обалдел от холода... Такое у меня теперь чувство, как будто меня облепили всего снегом, облили водой и потом пребольно высекли... Такие сугробы, такая аспидская метель, что, кажется, если б еще пять минут побыть на воздухе, то — совсем крышка. Замучился. А из-за чего? Добро бы на свидание ехал или наследство получать, а то ведь еду на свою же погибель... Подумать страшно... Завтра в городе заседание окружного суда, и еду я туда в качестве обвиняемого. Меня будут судить за покушение на двоеженство, за подделку бабушкиного завещания на сумму не свыше трехсот рублей и за покушение на убийство биллиардного маркера. Присяжные закатают — в этом нет никакого сомнения. Сегодня я здесь, завтра вечером в тюрьме, а через каких-нибудь полгода — в холодных дебрях Сибири... Бррр! Впрочем, у меня есть выход из ужасного положения. Есть! В случае если присяжные закатают меня, то я обращусь к своему старому другу... Верный, надежный друг! Вот он! Каков мальчик? Выменял его у Чепракова на две собаки. Какая прелесть! Даже и застрелиться из него удовольствие некоторым образом... Мальчик, ты заряжен? Заряжен... Небось громко выпалишь? Во всю ивановскую? Во всю ивановскую... Ах ты дурашка, мамочка моя... Ну, ложись, спи... Как только услышу «да, виновен», тотчас же — трах себе в лоб и шабаш... Однако я озяб чертовски... Бррр! Надо согреться... Бррр! Что такое? Кажется, сейчас кто-то поглядел в эту дверь... Гм... Да, кто-то поглядел... Значит, у меня соседи? Ничего не слышно... Ни звука... Должно быть, тоже проезжие... Хорошо бы разбудить их да, если это порядочные люди, в винт с ними засесть... Большой шлем на без-козырях! Занятная история, черт меня возьми... А еще лучше, если б это была женщина. Ничего я так, признаться, не люблю, как дорожные приключения... Иной раз едешь и на такой роман наскочишь, что ни у какого Тургенева не вычитаешь... Помню, вот точно таким же образом ехал я однажды по Самарской губернии. Остановился на почтовой станции... Ночь, понимаете ли, сверчок цвирикает в печке, тишина... Сижу за столом и пью чай... Вдруг слышу таинственный шорох... Дверь отворяется и...
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Это возмутительно! Это ни на что не похоже! Это не станция, а безобразие! Смотритель! Станционный смотритель! Где вы?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Какая прелесть! Сударыня, смотрителя нет. Этот невежа теперь спит. Что вам угодно? Не могу ли я быть полезен?
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Это ужасно, ужасно! Клопы, вероятно, хотят съесть меня!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Неужели? Клопы? Ах... как же они смеют?
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Одним словом, это ужасно! Я сейчас уеду! Скажите тому подлецу смотрителю, чтобы запрягал лошадей! У меня клопы всю кровь выпили!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Бедняжка! Вы так прекрасны, и вдруг... Нет, это невозможно!
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Смотритель!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Сударыня... mademoiselle...
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Я не mademoiselle... Я замужем...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Тем лучше... Какой душонок! То есть я хочу сказать, что, не имея чести знать, сударыня, вашего имени и отчества и будучи сам в свою очередь благородным, порядочным человеком, я осмеливаюсь предложить вам свои услуги... Я могу помочь вашему горю...
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Каким образом?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): У меня есть прекрасная привычка — всегда возить с собой персидский порошок... Позвольте вам предложить его от чистого сердца, от глубины души!
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Ах, пожалуйста!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): В таком случае я сейчас... сию минуту... Достану из чемодана. Какие глазенки, носик... Быть роману! Предчувствую! Уж моя фортуна такая: как застряну где-нибудь на станции, так и роман... Так красива, что у меня даже из глаз искры сыплются... Вот он! Вот он, ваш избавитель... Нет, позвольте, я пойду к вам в комнату сам посыплю...
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Нет, нет... Как можно в комнату?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Почему же нельзя? Тут ничего нет такого особенного, тем более... тем более, что я доктор, а доктора и дамские парикмахеры имеют право вторгаться в частную жизнь...
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Вы не обманываете, что вы доктор? Серьезно?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Честное слово!
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Ну, если вы доктор... пожалуй... Только зачем вам трудиться? Я могу мужа выслать к вам... Федя! Федя! Да проснись же, тюлень. Иди сюда, доктор так любезен, что предлагает нам персидского порошку.
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Федя! Благодарю, не ожидал! Очень мне нужен этот Федя! Черт бы его взял совсем! Только что как следует познакомился, только что удачно соврал, назвался доктором, как вдруг этот Федя... Точно холодной водой она меня окатила... Возьму вот и не дам персидского порошку! И ничего в ней нет красивого... Так, дрянцо какое-то, рожица... ни то ни се... Терпеть не могу таких женщин!
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Честь имею кланяться, доктор... Жена мне сейчас сказала, что у вас есть персидский порошок.
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Да-с!
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Будьте добры, одолжите нам немножко. Энциклопедия одолела...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Возьмите!
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Благодарю вас покорнейше... Весьма вам благодарен. И вас в дороге застала пурга?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Да!
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Так-с... Ужасная погода... Вы куда изволите ехать?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): В город.
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): И мы тоже в город. Завтра в городе мне предстоит тяжелая работа, спать бы теперь надо, а тут энциклопедия, мочи нет... У нас ужасно безобразные почтовые станции. И клопы, и тараканы, и всякие скорпионы... Если бы моя власть, то я всех станционных смотрителей привлекал бы за клопов по сто двенадцатой статье Уложения о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, как за бродячий скот. Весьма вам благодарен, доктор... А вы по каким болезням изволите практиковать?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): По грудным и... и по головным.
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Так-с... Честь имею...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Чучело гороховое! Если б моя власть, я б его с головы до ног зарыл в персидском порошке. Обыграть бы его, каналью, этак раз бы десять подряд оставить без трех! А то еще лучше играть бы с ним в биллиард и нечаянно смазать его кием, чтоб целую неделю помнил... Вместо носа какая-то шишка, по всему лицу синие жилочки, на лбу бородавка и... и вдруг осмеливается иметь такую жену! Какое он имеет право? Это возмутительно! Нет, это даже подло... А еще тоже спрашивают, почему у меня такой мрачный взгляд на жизнь? Ну, как тут не быть пессимистом?
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Ты, Зиночка, не стесняйся... Ведь он доктор! Не церемонься и спроси... Бояться тут нечего... Шервецов тебе не помог, а он, может быть, и поможет... Извините, доктор, я вас побеспокою... Скажите, пожалуйста, отчего это у моей жены в груди бывает теснение? Кашель, знаете ли... теснит, точно, знаете ли, запеклось что-то... Отчего это?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Это длинный разговор... Сразу нельзя определить...
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Ну так что же? Время есть... все равно не спим. Посмотрите ее, голубчик!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Вот влопался-то!
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Зина! Ах, какая ты, право... Стесняется... Застенчивая, вся в меня... Добродетель хорошая вещь, но к чему крайности? Стесняться доктора, когда болен, это уж последнее дело...
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Право, мне так совестно...
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Полно, полно... Надо вам заметить, что ее лечит Шервецов. Человек-то он хороший, душа, весельчак, знающий свое дело, но... кто его знает? Не верю я ему! Не лежит к нему душа, хоть ты что! Вижу, доктор, вы не расположены, но будьте столь любезны!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Я... я не прочь... Я ничего... Каково положенье-то!
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Вы ее посмотрите, а я тем временем пойду к смотрителю и прикажу самоварчик поставить...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Садитесь, прошу вас... Вам сколько лет?
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Двадцать два года...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Гм... Опасный возраст. Позвольте ваш пульс! Гм... М-да... Что вы смеетесь?
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Вы не обманываете, что вы доктор?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Ну вот еще! За кого вы меня принимаете! Гм... пульс ничего себе... М-да... И ручка маленькая, пухленькая... Черт возьми, люблю я дорожные приключения! Едешь, едешь и вдруг встречаешь этакую... ручку... Вы любите медицину?
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Да.
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Как это приятно! Ужасно приятно! Позвольте ваш пульс!
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Но, но, но... держите себя в границах!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Какой голосок, глазенки так и бегают... От одной улыбки можно сойти с ума... Ваш муж ревнив? Очень? Ваш пульс... один только пульс, и я умру от счастья!
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Позвольте, однако, милостивый государь... Милостивый государь! Я вижу, что вы меня принимаете за какую-то... Ошибаетесь, милостивый государь! Я замужем, мой муж занимает общественное положение.
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Знаю, знаю, но виноват ли я, что вы так прекрасны?
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): И я, милостивый государь, вам не позволю... Извольте оставить меня, иначе я должна буду принять меры... Милостивый государь! Я слишком люблю и уважаю своего мужа, чтобы позволить какому-нибудь проезжему нахалу говорить мне разные пошлости... Вы слишком ошибаетесь, если думаете, что я... Вот мой муж, кажется, идет... Да, да, идет... Что же вы молчите? Чего вы дожидаетесь... Ну, ну... целуйте, что ли!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Милая. Пупсик! Мопсик!
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): Но, но, но...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Котеночек мой... Финтифлюша... Еще один вопрос: когда вы больше кашляете, по вторникам или по четвергам?
Зиночка (Ночь перед судом, Чехов): По субботам...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Гм... Позвольте ваш пульс!
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Словно как будто кто целовался... Точно так вот и у Шервецова... Ничего я в медицине не понимаю... Зиночка, ты посерьезнее... Нельзя так... Нельзя манкировать здоровьем! Ты должна внимательно слушать, что говорит тебе доктор. Медицина теперь делает громадные шаги вперед! Громадные шаги!
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): О да! Видите ли, что я должен вам сказать... В здоровье вашей жены пока нет ничего опасного, но если она не будет серьезно лечиться, то ее болезнь может кончиться плохим: разрыв сердца и воспаление мозга...
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Вот видишь, Зиночка! Вот видишь! Такая мне с тобой забота... и не глядел бы, право...
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Сейчас я пропишу... Sic transit... две драхмы... Gloria mundi... один унций... Aquae destillatae... два грана... Вот будете принимать порошки, по три порошка в день...
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): На воде или на вине?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): На воде...
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): На отварной?
Зайцев (Ночь перед судом, Чехов): Да, на отварной.
Гусев (Ночь перед судом, Чехов): Приношу вам искреннюю мою благодарность, доктор...
Иван (Утро молодого человека, Островский): Да посиди, куда ты?
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Пора-с, еще надо кое-куда зайти.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Еще успеешь. Да тебе на что Семена-то Парамоныча?
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Да тетенька их завтрашнего числа к себе на вечер просят.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Ну, так не поедет, и дожидаться тебе нечего.
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Отчего ж не поедут-с?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Нечего ему делать у вас, вот тебе и все. Ваши-то ведь как есть русаки. Ведь вы по будням-то из одной чашки едите, в восьмом часу спать ложитесь. Только в именины да по праздникам и раскошеливаетесь. А мы, видишь, как живем? Смотри! То-то вот оно и есть! Так-то, братец ты мой! Да теперь будем говорить насчет компании: какая у вас компания? Ни обращения никакого, ни политики. Нам, брат, у вас нечего делать. Вот он меня за что уважает? потому я все эти порядки знаю. Я, брат, служил все у хороших людей: у генерала Симевича два года служил, у советника служил. Так уж мне пора знать. Уж он так меня и спрашивает: "Что, говорит, Иван, это как у генерала?" Вот, говорю, так и так; "а это как?" а это вот так, мол. "Хорошо", говорит.
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): А скоро они встанут?
Иван (Утро молодого человека, Островский): А ты вот смотри на часы. У нас уж тенп известный. Уж поневолится, да проспит до второго часу. Я еще такого и не видывал, чтобы кто так моде подражал. Вот теперь встает во втором часу; а скажи ему, что господа встают с петухами вместе, ведь и он тоже с петухами станет вставать.
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Тон наблюдают-с.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Уж как наблюдает-то, просто смех смотреть на него. Увидит где на гулянье или в театре, как кто одет, как кто ходит, сейчас и перенимает; вот здесь и учится перед зеркалом. Ей-богу! А все-таки, брат, у нас чего нет, все это на барскую ногу. Видишь, как мы живем! А вы что! Вам хоть горы золотые давай: уж это все одно; заведение такое, самое необразованное. А мы, видишь, как живем! Вот, хочешь книжку почитать?
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Коли можно, так дайте какую-нибудь позанятнее.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Уж что тут толковать!
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Да не спросили бы неравно.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Ах ты, какой человек! Говорят: бери, так бери. Вот тебе. У нас, брат, все есть: всякие книги, журналы, ноты всякие; вот, видишь . Мы, брат, по-барски живем. Вот, хочешь цыгар?
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Пожалуйте парочку.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Что парочку! бери десяток. У нас, брат, хорошие цыгары: пятьдесят рублей сотня.
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Ну, как узнают! Забранятся, пожалуй.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Что толковать! уж ты бери, коли дают. Приходи в другой раз: еще дам; у нас этого добра не переводится.
Сидорыч (Утро молодого человека, Островский): Затем прощайте-с. Неколи мне ждать-то. Я уж завтра зайду-с.
Иван (Утро молодого человека, Островский): А нам, брат, не рука по вашим вечеринкам ездить! А я тебе, Гришка, один раз навсегда говорю: коли хочешь ты быть человеком, ты старших слушай, да не огрызайся; ты со старших пример бери.
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Да, со старших! А ты зачем бариновы цыгарки раздаешь?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Не тебя ли еще спрашиваться! А ты платье вычистил?
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Да когда чистить-то?
Иван (Утро молодого человека, Островский): А что ж ты целое утро делал-то?
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Небось, ничего не делал.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Ну, смотри!
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Да что смотреть! Я, небось, ходил. А сам что делал? Все утро "Пчелу" читал!
Иван (Утро молодого человека, Островский): Так вот я и стану тебе платье чистить! "Пчелу" читал! Я, брат, свое дело знаю! Отопри, пошел!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Сенечка дома?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Семен Парамоныч?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ну да!
Иван (Утро молодого человека, Островский): Да вы не очень кричите: почивает-с.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ну, я подожду. А где "Библиотека для чтения"?
Иван (Утро молодого человека, Островский): А я почем знаю? чай, сами же взяли.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Что ты врешь!
Иван (Утро молодого человека, Островский): Что мне врать-то? Вы, Сидор Митрнч, книжки-то, которые взяли, принесите.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ну, уж это не твое дело.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Конечно, не мое. А неравно спросят, я должен отвечать-то.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Дай огню.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Гришка, подай огню. Вот вы, Сидор Митрич, всегда у барина цыгары берете, а он спрашивает. Отчего, говорит, Иван, скоро цыгары выходят; ты, говорит, смотри, чтоб не таскали.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Пошел, братец; ты мне надоел уж. Ну, скажи, что я беру.
Иван (Утро молодого человека, Островский): То-то скажи! А оно нехорошо; в нашего брата спрашивают.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Что такое? Статья о театре! Посмотрим, посмотрим. "Где найдешь не знаешь, потеряешь не ожидаешь, или не берись за гуж, если не дюж. Шутка в одном действии, а если бы не дверь на улицу, так была бы не шутка, а серьезное дело, водевиль Лисавского". Нет, это выше сил! Это ни на что не похоже! "Ни малейшего таланта!" Ах он мерзавец! Желал бы я знать, кто это написал? Кто бы? Нет, не он: где ему! Разве вот этот? Да уж, кроме его, некому. Он думает, может быть, что я не узнаю. Нет, погоди, голубчик; ведь уж этого не скроешь. Это чорт знает что такое! "Ни малейшего таланта". Только бы мне узнать, уж я доеду. Да это он; нечего и толковать, по глазам видно, что мерзавец! Однако это неприятно; вдруг тебя ругают публично. И кто! Андронову до сих пор пятнадцать целковых должен; да и у меня, кажется, просил. Да! просил, просил! Это я помню! Ну, одно за другим: там какая-то скотина ругается, тут фрак протерся! Это со мной только с одним и может случиться. Гонит судьба, преследует. Кажется, у Сенечки лишний есть?.. Иван!
Иван (Утро молодого человека, Островский): Что угодно?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Что, Сенечка зеленый фрак не носит?
Иван (Утро молодого человека, Островский): Не носит.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ну, так ты. Ваня, завяжи его в платок.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Уж это я без приказания не могу-с.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ну, так прикажут.
Иван (Утро молодого человека, Островский): А тогда дело другого рода, хоть два завяжем. А без приказания не могу. Вот вы бекешку-то взяли один раз надеть, да и заносили совсем. Этак всякому раздавать, так не напасешься. Мне что за дело: не мое, а барское. Наше дело, известно, лакейское, а и то совесть знаешь.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ведь вот, Ваня, ты и обижаешь меня а я ведь тебя люблю.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Ваша любовь-то известно какая: из нее шубу не сошьешь. Вы у барина и то, и се берете, а я еще от вас гривенника не видал. Хоть бы когда в глаза плюнули. Только кричите: подай то, подай другое. Я и у хороших людей жил, да этакого обращения не видал. Известно, уж благородного человека сейчас видно.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Да нельзя же мне при людях к тебе на шею кидаться. А наедине я с тобой всегда по-дружески. Ей-богу, Ваня, по-дружески. Да чем мне гордиться-то перед тобой? Чем ты хуже меня? Ты свое дело знаешь, ты честен. Честность ведь, Ваня, великое дело. Я больше за честность и люблю тебя. Я всякому готов быть другом, только будь честен.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Какое же в этом дружество может заключаться? Сказано -- лакей. Какая от этого может честность произойти!
Гришка (Утро молодого человека, Островский): Приехал кто-то.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Проси.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Разбуди поди.
Иван (Утро молодого человека, Островский): Разбуди! не велит будить-то,
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Ну, так я сам пойду.
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Нет, нет!
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Да полно, братец, что за вздор!
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Ни за что на свете!
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Помилуй, ты его не знаешь: он отличный малый.
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Я с ним незнаком. Да и с какой стати я явлюсь к нему вдруг знакомиться. Что он за птица!
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Какое тебе дело! В нынешний век на это надо смотреть с философской точки зрения; хорошо кормит, вино хорошее -- чего ж тебе еще! Очень нужно тебе его образование и манеры. Нет, ты останься; посмотри, как он рад будет с тобой познакомиться.
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Ведь мы ему делаем честь своим знакомством, а не он нам, значит -- неприлично мне к нему являться первому. Он может подумать, что я нарочно для того набиваюсь на знакомство, чтобы обедать на его счет.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): А тебе-то что за дело, что он подумает!
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Не пойду, воля твоя, не пойду.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Ты то возьми: у него денег можно занять.
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Да я все это понимаю! Что ты мне еще рассказываешь! Да все-таки, как-то тяжело. Ты подумай, какую мы будем роль играть.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Никакой роли! Поедим, выпьем, и все тут.
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Нет. Прощай,
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Ну, так ты вот что: отправляйся к Шевалье и жди, а я его привезу туда. Там и познакомитесь; он нас обедом угостит.
2-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Ну, вот это другое дело, а то все как-то неловко. Прощай!
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): А! Здравствуйте!
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Что он, проснулся?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Одевается.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Послушайте, господин Лисавский, это вы ему писали письмо в стихах к одной особе? Мне его показывали.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Конечно, я, где ж ему-с.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Я так и думал. Очень хорошо написано, очень хорошо.
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): А вы видели мой водевиль: "Один жених за троих, или то же, да не то?"
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Нет, не видал. А что же?
Лисавский (Утро молодого человека, Островский): Хоть он в рядах торгует плохо, А лезет в кресла в первый ряд.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): А, понимаю. Очень хорошо написано и, главное дело, очень похоже.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Bonjour, m-r Недопекин!
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Извините, я вас заставил дожидаться Я вчера поздно приехал. А впрочем, я всегда так встаю -- в половине первого. Вот, ровно половина первого. Я читаю долго по вечерам.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Вы читаете?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Читаю. Знаете, нельзя-с.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Что же вы читаете?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Журналы, ученые сочинения. Я все почти журналы выписываю.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Русские?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Русские.
1-й молодой человек (Утро молодого человека, Островский): Полноте, что вы! Да что там читать-то? Переводные французские романы?
Недопекин (Утро молодого человека, Островский): Да-с, французские романы.