xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Белесова (Богатые невесты, Островский): И теперь, как и всегда, говорят о том, что интересно и занимательно, и избегают того, что скучно, например, всяких проповедей и поучений. И притом предполагается, что каждый это сам знает, что каждый учился всему этому... если он совершеннолетний. У всех были наемные учителя и строгие наставники, которые так успели надоесть, что потом слушать даровых учителей не представляет уж особенного удовольствия. В разговоре вообще стараются не показывать слишком явно своего умственного или нравственного превосходства над прочими. Надо щадить людей. Когда кто-нибудь с уверенностью полного мастера говорит об обязанностях человека, -- простые смертные, люди легкомысленные, такие, как я, должны думать, что этот урок относится к ним, что эта филиппика есть косвенное порицание их легкомысленного поведения. Ну, и конфузишься... торжествовать над нами легко. Но, мне кажется, и мы имеем право сказать учителю: да, мы легкомысленны; но мы не мешаем вам быть святым, не мешайте и нам быть грешными! Научить вы нас не научите, а оскорбить можете.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): О, сохрани меня бог оскорбить кого-нибудь!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну, теперь позвольте вас послушать, я много говорила.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): И говорили очень хорошо. Прекрасные правила у вас.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Я живу не по правилам, без программы, для меня, кроме моей воли, нет правил.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): О, конечно, для такой богатоодаренной натуры к чему правила.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы, мне кажется, немножко экзальтированы, вы любите преувеличивать. Я самая обыкновенная девушка, ничем не лучше других. Что особенно хорошего и так скоро вы могли заметить во мне?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я вас давно знаю, вы ничего не изменились, -- вы так же искренни, как и прежде, когда были ребенком. А искренность такое редкое и дорогое качество.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Быть искренней, если я не ошибаюсь, значит -- не лгать; а это еще не очень высокая добродетель.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): А между тем женщины лгут постоянно. Что они подкрашивают себя, чтобы казаться лучше и моложе, это бы еще не беда; они притворяются наивными, доверчивыми и простосердечными, тогда как в сущности очень ловки, расчетливы и сухи сердцем.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах, не вините бедных женщин! Все их притворство по большей части не злой умысел; это простое, врожденное желание нравиться, это скорей малодушие, чем порок. Да и кого же они могут обмануть теперь, когда мужчины стали так умны? Только людей глупых или аскетов. А вы искренни?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Может быть, больше, чем следует.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Если так, то скажите мне, зачем вы так странно глядели на меня, когда встречались со мной?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Вы приказываете мне отвечать?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да. Вы любите искренность, следовательно даете право требовать ее и от вас. Говорите, что было в вашем взгляде!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Робкое обожание.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Только?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я не смел мечтать о счастии возобновить знакомство с вами, я думал, что опять потеряю вас из виду, и хотел наглядеться на вас, чтобы ясней и дольше удерживать ваш очаровательный образ в своей памяти.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Я не мечтала о счастии получить такой ответ от вас. Лучше бы мне не спрашивать.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Почему же?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Я не умею слушать ни похвалы в глаза, ни лести. При этом обыкновенно как-то глупо и самодовольно улыбаются; а я предпочитаю спокойное выражение лица и не люблю гримас.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я не хвалю вас, не льщу вам; меньше того, что я сказал, сказать было нельзя: вы требовали искренности. Если я виноват, то разве в том только, что сказал вам мало, не все.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Это уж похоже на признание... Надо вам заметить, что это тоже не совсем обыкновенный разговор; нам не каждый день приходится отвечать на признания; а потому слушать их во всяком случае неловко, а в иных -- неприятно.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Это признание вырвалось невольно. Прошу вас, не обращайте на него внимания, оно вас ни к чему не обязывает. Я только об одном прошу вас...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Об чем же?..
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Позвольте мне иногда, хоть изредка, глядеть на вас так близко, как я теперь гляжу...
Белесова (Богатые невесты, Островский): То есть, попросту сказать, бывать у меня. Сделайте одолжение, я ни от кого не прячусь.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Благодарю вас!..
Белесова (Богатые невесты, Островский): Позвольте сделать вам еще вопрос! Где эти серьезные, высоконравственные люди находят по себе женщин... ну, жен, что ли?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Там же, где и все. Почти всякая женщина имеет что-нибудь хорошее, за что можно ее полюбить.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Но ведь им нужно добродетельных, серьезных, то есть бесстрастных... таких по крайней мере, которые бы не скучали с ними.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Может быть, им нужно таких; но мы видим, что они увлекаются всякими.
Белесова (Богатые невесты, Островский): То есть могут увлечься красотой, например?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Как же не увлечься, как не полюбить красавицу?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да всякую ли красавицу?..
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я вас не понимаю...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Например, красавицу порочную, падшую?..
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Если она высоко держит голову, не стыдится своего порока, а гордится им, -- такая женщина в глазах каждого порядочного человека заслуживает презрения; но если она сокрушается, раскаивается... то она более всякой имеет право на любовь и сострадание, потому что только любовь может уврачевать ее сердце, растерзанное угрызениями; одна любовь может спасти ее от отчаяния, одна только всепрощающая любовь может помирить ее с жизнию... Что с вами?.. Вы плачете? О ангел! И мне не благоговеть перед вами! Вы с высоты своей непорочности, своей детской чистоты роняете свои алмазные слезы на этих несчастных. Вам мало того, что вас обожают, вы хотите знать, имеют ли и эти бедные надежду быть любимыми, не отнято ли у них это благо, без которого жизнь безотрадна, как мертвая пустыня...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да, да, правда... но довольно, довольно... прошу вас.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): О, если б я смел, я б упал в прах перед вами, чтоб целовать ваши ноги...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Что вы?.. Целовать... что целовать?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): А, вот что!..
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы удостоиваете? Ах, я не знаю, что я говорю. Вы не обращайте внимания на мои слезы! У меня очень слабые нервы, я затем и переехала на дачу, чтобы полечиться...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Переменяют разговор!..
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Я сбираюсь домой, Юша!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Я провожу вас до вашей дачи; мне пришла охота погулять... А вы меня обратно проводите...
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Честь имею кланяться...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Прощайте! Навещайте почаще Валентину Васильевну!.. Постарайтесь, молодой человек, чтоб она не скучала на даче!..
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Ваше превосходительство, Цыплунов...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Что Цыплунов?..
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Очень уж явно ухаживает за Валентиной Васильевной...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну так что же? Вам что за дело?..
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я считал своею обязанностию доложить об этом вашему превосходительству...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Благодарю вас за известие! Я очень доволен, что Валентина Васильевна нравится Цыплунову...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Валентина Васильевна нравится не одному Цыплунову...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну да, конечно; но что ж из этого?..
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Валентина Васильевна нравится и мне, вероятно, не менее, чем Цыплунову; но я уверяю ваше превосходительство, я даже самому себе не смел признаться в этом...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): И прекрасно сделали...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Как же бы я смел, зная ваши отношения к Валентине Васильевне...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): А вот Цыплунов смелее вас...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Но чего же он может надеяться?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Он может надеяться быть мужем Валентины, что не только не противно моим намерениям, но даже очень желательно...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я всегда знал, что, рано ли, поздно ли, вы захотите, чтоб Валентина Васильевна имела прочное и солидное положение...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, именно прочное и солидное.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я знал, что это должно случиться; но я думал и надеялся...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Что вы думали, мой любезный, и на что надеялись?..
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Что Валентина Васильевна будет мне наградою за мою преданность к вашему превосходительству...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Вы ошибались...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Такое усердие, такое неусыпное, можно сказать, старание... я мог надеяться, что ваше превосходительство оцените.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Я вас ценю. Вы имеете мою протекцию, ваши услуги не пропадут даром. Я готов вам заплатить, но не такой ценой. Счастие милого существа для меня дорого. Ее судьбу, милостивый государь, я не могу вручить всякому...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я умоляю, ваше превосходительство! Ваше превосходительство, не заставьте плакать и просить на коленях!..
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Не трудитесь, мой милый, не трудитесь напрасно...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Цель моей жизни, ваше превосходительство, цель моей жизни!..
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Цель вашей жизни: взять большое приданое и получить протекцию через жену?.. Да, нынче многие молодые люди имеют эту цель...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Но ведь я служил, не жалея себя...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Я вам повторяю, что вы не годитесь в мужья Валентине Васильевне. Нам нужен человек, так сказать, избранный...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Но чем же Цыплунов лучше меня?..
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Тут и сравнения быть не может: у Цыплунова блестящая будущность, он скоро займет очень выгодное место в московском обществе, а с ним и жена, разумеется; а вы хоть и хороший, исполнительный чиновник, но вы далеко не пойдете...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): С вашей протекцией...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Даже и с моей протекцией! Уж самая наружность ваша...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Помилуйте, ваше превосходительство, Цыплунов и одеться порядочно не умеет; а я на портных да на куаферов трачу даже более, чем мои средства позволяют...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Я про лицо говорю, про выражение!..
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Очень почтительное, ваше превосходительство, всегда очень почтительное!..
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, уж слишком даже. Вы не обижайтесь, в вас есть что-то такое, немножко лакейское. Ну, а уж тут никакие куаферы не помогут...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Очень жалею, ваше превосходительство, что не мог или не умел...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Нет, вы оставьте этот разговор. Я сделаю для вас все, что могу... я в долгу не останусь...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я сегодня более не нужен вашему превосходительству?..
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Нет, прощайте! Да, постойте! Не будете ли вы здесь завтра?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Если прикажете.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Побывайте! Мне самому едва ли удастся, так вы понаведайтесь о здоровье Валентины Васильевны и вообще... как идут дела с Цыплуновыми, и сообщите мне.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Слушаю, ваше превосходительство! Честь имею кланяться!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Прощайте!.. Золотой человек; а нельзя... лакей! Говорят, что я важен очень, повелителен... но поневоле будешь важен, когда окружают такие люди, с которыми нельзя и говорить иначе, как начальническим тоном. Заговори с ними по-человечески, так они удивятся, растеряются...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну, вы довольны мной? Я, кажется, в точности исполняю все, что вам угодно.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Очень доволен, Валентина, очень доволен.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Теперь позвольте вас спросить, зачем вы завезли меня в эту глушь, зачем вы навязываете мне каких-то чудаков, которых мне видеть странно. Я не хочу их обижать, а то бы я сказала другое слово...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Все это делается для вашей пользы, мой друг.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Для моей пользы? Это любопытно.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Наши прежние отношения продолжаться не могут.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Как?.. Что такое?.. Почему?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Сядьте и выслушайте меня спокойно и внимательно...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну-с, я слушаю. Только, пожалуйста, не мучьте меня, говорите короче! Я устала...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Для того, чтоб я решился оставить вас, причины должны быть очень важные, иначе, конечно...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Знаю! говорите, что за причины!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Моя жена едет в Москву!..
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Она приедет завтра... она знает все!..
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну и пусть ее знает.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Она ставит непременное условие, чтоб наша связь была разорвана; в противном случае она не сойдется со мной.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да зачем вам сходиться?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Теперь это необходимо: она получила большое, громадное наследство...
Белесова (Богатые невесты, Островский): А!.. Вот что!..
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Мои финансовые дела в большом расстройстве.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да, я понимаю: если вас заставили выбирать что-нибудь одно -- меня или деньги, -- так дело кончено, вы мной пожертвуете, вы и не задумаетесь даже.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Но ведь она жена...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах, молчи, пожалуйста! Очень много ты беспокоился о жене, когда у нее денег не было. Ну, да что же делать! Рано или поздно, это должно было случиться... Чем скорей, тем лучше!.. Страстной любви нет, и слез будет не много... Любить тебя было бы глупо, но я все-таки тебя считаю человеком порядочным и не могу предположить, чтоб ты меня бросил совершенно, обрек меня на погибель... Ты, вероятно, позаботился о моей будущности...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, конечно, можешь ли ты сомневаться!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Чего я могу ждать от тебя?.. Чего?.. Ты, вероятно, предложил меня какому-нибудь своему старому другу, богатому человеку... и, конечно, разнежился при этом случае и сквозь слезы просил его любить меня и лелеять...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ошибаешься, Валентина, ошибаешься...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Разве хуже что-нибудь?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Нет, лучше! Я хочу, чтоб ты вышла замуж.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Замуж?!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, замуж. Я хочу, чтоб ты занимала положение в обществе, какое следует тебе по твоему рождению, по твоей красоте, по твоим способностям. Я считаю своей обязанностью возвратить тебя на ту дорогу, с которой ты по моей вине уклонилась.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Замуж! Но что же у меня есть для того, чтоб идти замуж?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Все есть! Хотя я в настоящее время стеснен в деньгах, но я не забыл своей обязанности, и у меня пятнадцать тысяч готовы для вас. Моя жена... она так великодушна, что предлагает столько же, чтоб...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Чтоб избавиться от меня?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Чтоб устроить вашу судьбу, друг мой.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Денег вы дадите, я знаю, -- я в этом не сомневаюсь; но где ж у меня те качества, которые нужны, чтоб быть хорошей женой? Как я буду исполнять обязанности, о которых я понятия не имею? Вы как меня воспитали? Вы взяли в свой дом, и баловали, и окружали роскошью бедного ребенка, сироту. Все, что нужно для внешности, для уменья держать себя, я узнала в подробности, а что честно и бесчестно для женщины, вы от меня скрыли. Замуж!.. Замуж!.. А что такое муж, дом, семья, разве я знаю, разве вы мне сказали? Ваша глупая жена всеми силами старалась развивать во мне гордость, мотовство, суетность; и как она радовалась своим успехам, нисколько не подозревая, что она старается для вас, что она действует в пользу ваших сластолюбивых замыслов. После такого воспитания вам нетрудно было обольстить меня; вам стоило только сказать: "Хочешь ты жить в бедности или в богатстве", -- и кончено... и я ваша!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): К чему эти слова, эти упреки, мой друг!..
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах, как я только подумаю, что у меня будет муж!..
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Не бойся! Для такой красавицы, как ты, муж не что иное, как покорный слуга.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну, кого ж вы нашли, кто этот покорный слуга? Уж не тот ли жалкий, полусумасшедший господин, которого я видела сегодня?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, Цыплунов. Это лучший человек, какого только можно желать для вас. Вы ошибаетесь, мой друг!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Нет, не ошибаюсь! Именно лучший-то мне и не годится. Вы не дали мне никакого понятия о нравственности, когда я была ребенком, а что было во мне хорошего от природы, вы погубили, лишь только я успела выйти из детства, и теперь торжественно вручаете меня мужу, серьезному человеку, пропитанному какими-то строгими правилами, какими-то мещанскими добродетелями.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Зачем придавать такое большое значение...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Хорошо вам говорить, вы уедете с спокойной совестью, вы исполнили свою обязанность, а я останусь лицом к лицу с ним, с этим мужем. Ведь это ужас, ужас!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Но если вам неприятен Цыплунов, есть другой: Пирамидалов готов предложить вам свою руку.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Фи!.. Что вы! Не оскорбляйте меня по крайней мере!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Нечего думать! Нечего колебаться! Года через три-четыре Цыплунов займет видное место, и, вспомните мои слова, очень многие дамы будут завидовать вашему положению.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Но ведь надо будет с ним объясниться, надо открыть ему все. Ах, мучение!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Зачем, зачем? Ни-ни!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Как же можно обманывать! Это нечестно!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Нет, после, после. Ваше признание может затянуть дело... Что еще скажет его мать.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Тебе хочется только сбыть меня; а как я буду разведываться с мужем, тебе и дела нет.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Нет-с! Я даю вам такой совет, потому что глубоко знаю натуру человеческую. Такие люди, как Цыплунов, только на то и созданы, чтобы прощать. Разве вы не видите, его привязанность к вам собачья, вы его можете гнать от себя, обижать, как вам угодно, он все больше и больше будет любить вас.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну... я подумаю. Прощайте!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Думать некогда. Завтра приезжает моя жена, и мы скоро отправляемся в деревню; а я хочу, чтобы все это кончилось при мне, иначе я не буду покоен. Прощайте! Завтра я не буду у вас... через день или два я привезу вам деньги. Не думайте, мой друг, не думайте!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Не думать! да разве это в моей власти! Какую ночь я проведу! Мне кажется, я поседею к утру. Уезжайте!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): До свидания, мой друг!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы разбили меня всю, я в эти полчаса постарела на пять лет! Прощайте!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Не покончить ли с жизнию? Нет, что за малодушие! Это средство всегда в моих руках, и я всегда им могу воспользоваться... да, еще успею... успею, когда нужно будет. Я ведь женщина, я любопытна; и страшно мне, и женское любопытство тянет меня заглянуть в этот неведомый для меня мир супружества. Как ничтожен казался мне этот человек, как мал передо мною; и вот теперь, когда я думаю о нем, мне кажется, что умаляюсь я; а этот пигмей растет, принимает грозный вид... и вот в моем воображении рисуется холодное и строгое лицо мужа перед недостойной женой. Ах, страшно, страшно!.. Но что это со мной? Мне теснит грудь, я умираю... А! Нет... это... я знаю, это из глубины души идут благодатные слезы. Что это за слезы? Слезы обиды, стыда, отчаяния? Но какие бы слезы ни были, только бы слезы... слезы. Рыдай, рыдай, несчастная! И если эти слезы не облегчат тебя, лучше не живи!
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): И вам не надоест одно и то же Всегда твердить?
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): Я ничего другого Не чувствую, не думаю, не знаю,- Так ничего другого не могу И говорить!..
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Мой серый попугай, Поэтому весь в вас: он тоже вечно Давно известное лепечет мне; И вы и он - слов заученных много Вы знаете... да только у обоих Бессмыслица выходит... Я ж, признаться, Не слушаю его...
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): Так заключить Смиренно должен я из ваших слов, Что и меня вам слушать не угодно?
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Положим, так!.. Но, впрочем, если вам Забавно,- продолжайте! Вы нисколько Меня не беспокоите. Болтайте, Болтайте вдоволь, досыта; позвольте Мне только вас не слушать,- а покуда Я стану вышивать себе и думать О чем-нибудь другом...
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): Как мило И как учтиво!
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Мы в деревне с вами, Почти в пустыне: для обоих нас Кончается предел условий светских И тесных; прочь учтивость! Вы свободны Душить меня давно знакомой сказкой,- А я вольна не слушать - и зевать!
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): Вы просто злы!
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): И это мне не ново: Мой серый попугай давно сказал...
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): На вас не угодишь!.. Когда начну я Разумную, но искреннюю речь, Когда всю душу высказать хочу я,- Смеетесь вы!.. Когда же я смеюсь, Шучу, наперекор себе, вам скучно! Вы дремлете иль замолчать велите...
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Вот ровно целый месяц, что у нас Все тот же разговор на разный лад... Давно пора бы нам понять друг друга,- Иль ввек мы не поймем!
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): Не то, не так! Один из нас не хочет понимать...
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Так что ж другой хлопочет понапрасну?
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): Другой-то глуп!.. Я слишком глуп для вас!..
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Потише, ради бога, вы забыли, У вас нога болит... вы хромы, слабы... Без костыля вставать вам не годится... Ну что ж вы смотрите?.. возьмите!.. Право, За вас мне страшно! Доктор вам велел Быть осторожным!.. Вот опять, смотрите, Засадит вас он в комнату... Ведь вы И без того, с тех пор, что здесь ушиблись Так больно,- месяц целый провели, Не шевелясь, и пленником на креслах...
Валентин (Нелюдимка, Ростопчина): Да, пленником, в неволе!.. Но по мне, Я быть рабом готов всю жизнь...
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Опять? Неисправимый!.. Полноте! довольно!.. Вот лучше я спою или сыграю Вам что-нибудь: вам нужно развлеченье; Вас музыка займет, прогонит прочь Все пустяки из вашей головы, Остаток бреда после лихорадки!