xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Донат (Егор Булычов и другие, Горький): От ума и дерзок, Аксинья Яковлевна. Он там, Егорий Васильевич, дезертиров подобрал человек десяток, поставил на работу, ничего – работают. А то они воровством баловались.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Н-ну, это... Мокроусов узнает – скандалить начнет.
Донат (Егор Булычов и другие, Горький): Мокроусов – знает. Он даже рад. Ему – легче.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, смотри...
Донат (Егор Булычов и другие, Горький): Медведя, значит...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Медведь – твое счастье.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Разрешите предложить медведя Бетлингу! Вы знаете, он оказывает нам...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Знаю, знаю! Предлагай. А то – архиерею предложи!
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Вот бы поглядеть, как архиерей в медведя стреляет.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, я устал. Прощай, Донат! А что-то нехорошо все, братец мой, а? Как я захворал, так и началось неладное... Аксинья, Шурку пошли мне. Ты чего мнешься, Андрей? Говори сразу!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Я по поводу Лаптева...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Мне стало известно, что он связался с... неблагонадежными людьми и на ярмарке в Копосове говорил мужикам противуправительственные речи.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Брось! Ну какие теперь ярмарки? Какие мужики? И что вы все на Якова жалуетесь?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Но ведь он как бы член нашей семьи...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Как бы... Не очень-то вы его... своим считаете. Он вот и обедать по воскресеньям не приходит... Иди, Андрей... После расскажешь...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): На Якова ябедничал?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Это – не твое дело. Сядь сюда. На тебя тоже все жалуются.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Кто – все?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Аксинья, Варвара...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Это еще не все.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Я серьезно говорю, Шуренок.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Серьезно ты говоришь – не так.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Дерзкая ты со всеми, ничего не делаешь...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Если ничего не делаю, так в чем же дерзкая?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не слушаешь никого.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Всех слушаю. Тошно слушать, рыжий!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Сама – рыжая, хуже меня. Вот и со мной говоришь... неладно! Надобно тебя ругать, а не хочется.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Не хочется, значит – не надо.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ишь ты! Не хочется – не надо. Эдак-то жить легко бы, да нельзя!
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): А кто мешает?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Всё... все мешают. Тебе этого не понять.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): А ты – научи, чтобы поняла, чтобы мне не мешали...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, этому... не научишь! Ты что, Аксинья? Что ты все бродишь, чего ищешь?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Доктор приехал, и Башкин ждет. Лександра, оправь юбку, как ты сидишь?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, зови доктора. Лежать мне вредно, тяжелею от лежанья. Эх... Улепетывай, Шуренок! Ногу не вывихни, гляди!
Доктор (Егор Булычов и другие, Горький): Здравствуйте! Как мы себя чувствуем?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Неважно. Плоховато лечишь, Нифонт Григорьевич.
Доктор (Егор Булычов и другие, Горький): Нуте-ко, пойдемте к вам...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты давай мне самые злые, самые дорогие лекарства: мне, брат, обязательно выздороветь надо! Вылечишь – больницу построю, старшим будешь в ней, делай что хочешь...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Что сказал, доктор-то?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Рак, говорит, рак в печенке...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ух ты, господи! Что выдумают!
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Болезнь, говорит, опасная.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ну конечно! Всякий свое дело самым трудным считает.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Не вовремя захворал! Кругом деньги падают, как из худого кармана, нищие тысячниками становятся, а он...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Да, да! Так богатеют люди, так богатеют!
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Достигаев до того растучнел, что весь незастегнутый ходит, а говорить может только тысячами. А у Егора Васильевича вроде затмения ума начинается. Намедни говорит: «Жил, говорит, я мимо настоящего дела». Что это значит?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ох, и я замечаю – нехорошо он говорит!
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): А ведь он на твоем с сестрой капитале жить начал. Должен бы приумножать.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ошиблась я, Мокей, давно знаю – ошиблась, Вышла замуж за приказчика, да не за того. Кабы за тебя вышла – как спокойно жили бы! А он... Господи! Какой озорник! Чего я от него не терпела. Дочь прижил на стороне да посадил на мою шею. Зятя выбрал... из плохих – похуже. Боюсь я, Мокей Петрович, обойдут, облапошат меня зять с Варварой, пустят по миру...
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Все возможно. Война! На войне – ни стыда, ни жалости.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – старый наш слуга, тебя батюшка мой на ноги поставил, ты обо мне подумай...
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Я и думаю...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Что, доктор – ушел?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Там еще.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Мокей Петрович, как – сукно?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Не принимает Бетлинг.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): А сколько надобно дать ему?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Тысяч... пяток, не меньше.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Экий грабитель! А ведь старик!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Через Жанну?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Да уж как установлено.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Пять тысяч! За что? А?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Теперь деньги дешевы.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): В чужом-то кармане...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Тесть согласен?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Вот, я пришел узнать, согласен ли.
Доктор (Егор Булычов и другие, Горький): Ну-с, вот что...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ох, порадуйте нас...
Доктор (Егор Булычов и другие, Горький): Больной должен лежать возможно больше. Всякие дела, волнения, раздражения – крайне вредны для него. Покой и покой! Затем...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): А мне почему нельзя сказать? Я – жена.
Доктор (Егор Булычов и другие, Горький): О некоторых вещах с дамами говорить неудобно. Сегодня же вечером и устроим.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Что это вы устроите?
Доктор (Егор Булычов и другие, Горький): Консилиум, совет докторов.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ба-атюшки...
Доктор (Егор Булычов и другие, Горький): Это – не страшно. Ну-с, до свидания!
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Строгий какой... Туда же! За пять минут пять целковых берет. Шестьдесят рублей в час... вот как!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Он говорит – операция нужна...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Резать? Ну, уж это – нет! Нет, уж резать я не позволю...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Послушайте, это – невежественно! Хирургия, наука...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Плевать мне на твою науку! Вот тебе! Ты тоже невежливо говоришь со мной.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Я говорю не о приличиях, а о вашей темноте...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Сам не больно светел!
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Куда?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Звонок из спальни...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Не вовремя заболел тесть.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Да. Стесняет. Время такое, что умные люди, как фокусники, прямо из воздуха деньги достают.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Н-да. К тому же революция будет.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Это я не одобряю. Была она в пятом году. Бестолковое дело.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): В пятом был – бунт, а не революция. Тогда крестьяне и рабочие дома были, а теперь – на фронтах. Теперь революция будет против чиновников, губернаторов, министров.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Если бы так – давай бог! Чиновники хуже клещей, вцепятся, не оторвешь...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Царь явно не способен править.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Поговаривают об этом и в купечестве. Будто мужик какой-то царицу обошел?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Да. Григорий Распутин.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Не верится в колдовство.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): А – в любовников – верите?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): На сказку похоже. У нее – генералов – сотня.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Глупости какие говорите вы.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Все так говорят, Варвара Егоровна. Я все-таки полагаю, что без царя – нельзя!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Царь должен быть не в Петрограде, а – в голове. Кончился спектакль?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Отложили. Приехал какой-то ревизор, – вечером эшелон раненых будет, около пятисот. А места для них нет.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Мокей Петрович, вас зовут.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Что ты с ним откровенничаешь? Ты же знаешь, что он шпионит за нами для матери! Картуз этот он лет десять носит, жадюга! Просален весь. Не понимаю, почему ты с этим жуликом...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Ах, оставь! Хочу занять у него денег на взятку Бетлингу...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Но я же тебе сказала, что все это устроит Лиза Достигаева через Жанну! И обойдется – дешевле...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Надует тебя Лизавета...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Уговорите вы его, чтобы лежал! Он там ходит и Мокея ругает... Ах, господи!..
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Поди ты, Варя...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, и что еще? Несчастная война?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Кто же спорит?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Для кого несчастная?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Для нас.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Для кого – для нас? Ты же говоришь: от войны миллионы наживают? Ну?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Для народа... значит...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Народ – мужик, ему – все равно: что жить, что умирать. Вот какая твоя правда!
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Да – не сердись ты! Вредно тебе...
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, что вы? Какая же это правда?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Самая настоящая! Это и есть правда. Я говорю прямо; мое дело – деньги наживать, а мужиково – хлеб работать, товары покупать. А какая другая правда есть?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Конечно, это – так, а все-таки...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, а что – все-таки? Ты о чем думаешь, когда воруешь у меня?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Зачем же вы обижаете?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, что ты, Варя, глядишь? Уговори его! Ему лежать велено.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – о народе думаешь?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): И – при людях обижаете! Ворую! Это надо доказать!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Доказывать нечего. Всем известно: воровство дело законное. И обижать тебя – незачем. От обиды ты не станешь лучше, хуже станешь. И воруешь – не ты – рубль ворует. Он, сам по себе, есть главный вор...
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Это один Яков Лаптев может говорить.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Вот он и говорит. Ну, ступай. А взятку Бетлингу не давать. Довольно давали, хватит ему на гроб, на саван, старому черту! Вы что тут собрались? Чего ждете?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Мы ничего не ждем...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Будто – ничего? Когда – так, идите по своим делам. Дело-то у вас – есть? Аксинья, скажи, чтоб у меня проветрили. Душно там, кислыми лекарствами пахнет. Да – пускай Глафира квасу клюковного принесет.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Нельзя тебе квасу-то.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Иди, иди! Я сам знаю, чего нельзя, что можно.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Кабы знал...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Плохо твое дело, Егор. И рожа, брат, у тебя... не твоя какая-то!
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Вот вам молоко.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Тащи кошке. А мне – квасу. Клюковного.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Квасу вам не велят давать.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Они не велят, а ты – принеси. Стой! Как по-твоему – умру я?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Не может этого быть.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Почему?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Не верю.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не веришь? Нет, брат, дело мое – плохо! Очень плохо, я знаю!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Упряма. Ну, давай квасу! А я померанцевой выпью... Она – полезная. Заперли, черти. Эки свиньи! Оберегают. Похоже, что я заключенный. Арестант... вроде.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Понял?
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): По чести говоря, Андрей, не нравится мне это...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): А – деньги нравятся?
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Деньги, к сожалению, нравятся.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – кого жалеешь?
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Себя, разумеется...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Есть чего жалеть!
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Все-таки, знаешь, я сам себе – единственный друг.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты бы не философствовал, а – думал.
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Я – думаю. Девица она избалованная, трудно будет с ней.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Разведешься.
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): А деньги-то у нее останутся...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Сделаем так, что у тебя будут. А Шурку я берусь укротить.
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): По чести сказать...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Так, что ее поторопятся выдать замуж и приданое будет увеличено.
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Это ты... остроумно! А какое приданое?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Пятьдесят.
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Тысяч?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Пуговиц.
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Верно?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Но ты подпишешь мне векселей на десять.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Нет, рублей! Чудак!
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Мно-ого...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Тогда – прекратим беседу.
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): А ты... все это серьезно?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Несерьезно о деньгах только дураки говорят...
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Черт возьми... Замечательно придумано.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Рад, что ты, кажется, что-то понимаешь. Тебе, интеллигенту-пролетарию, нельзя в эти лютые дни...
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Да, да, конечно! Но – мне пора в суд.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Чем ты расстроен, Степаша?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Мы – о Распутине вспомнили.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Вот – участь, а? Простой, сибирский мужик – с епископами, министрами в шашки играл! Сотнями тысяч ворочал! Меньше десяти тысяч взятки – не брал! Из верных рук знаю – не брал! Вы что пьете? Бургонское? Это винцо тяжелое, его за обедом надо пить, некультурный народ!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Как вы нашли тестя?
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): А – чего же его искать, – он не прятался. Ты, Степаша, принес бы стаканчик мне. А Булычов, надо прямо сказать, в плохом виде! В опасном положении он...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Мне тоже кажется, что...
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Да, да! Это самое. И при этом боится он умереть, а потому – обязательно умрет. И ты этот факт – учти! Дни нашей жизни такие, что ротик разевать нельзя, ручки в карманах держать – не полагается. Государственный плетень со всех сторон свиньи подрывают, и что будет революция, так это даже губернатор понимает...
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Егор Васильевич в столовую вышел.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Спасибо, Степаша. Вышел, говоришь? Ну, и мы туда.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Промышленники, кажется, понимают свою роль...
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Московские-то? Еще бы не понимали!
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Они пьют, как воробушки, а там Булычов рычит – слушать невозможно!
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Почему Америка процветает? Потому, что там у власти сами хозяева...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Жанна Бетлингова совершенно серьезно верит, что в Америке кухарки на рынок в автомобилях ездят.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Вполне возможно. Хотя... наверное, вранье. А ты, Варюша, все с военными? Хочешь быть подполковником?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Ух, как старо! Вы о чем мечтаете, Тятин?
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Да... так, вообще...
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Вчера Жанна рассказала мне анекдот изумительный! Как цветок!
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): А ну, а ну – какой?
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): При мужчинах – нельзя.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Хорош цветок!
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Муж! Ты тут будешь сидеть до дна бутылки?
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): А – кому я мешаю?
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Вы, Степочка, знаете псалом: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста»?
Тятин (Егор Булычов и другие, Горький): Что-то такое помню...
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Вот эти, все – они и есть нечестивые грешники, а вы тихий юноша для луны, любви и прочего, да?
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Экая болтушка!
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Василий Ефимович, мать и Башкин вызвали тетку Меланью.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Игуменью? У-у, это зверь серьезный! Она будет против фирмы Достигаев и Звонцов, она – против! Она за вывеску – Ксения Булычова и Достигаев...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Она может потребовать деньги из дела.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Маланьиных денег – сколько? Семьдесят тысяч?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Девяносто.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Все-таки это – куш! Личные или монастыря?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Как это узнаешь?
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Узнать – можно. Узнать – все можно! Вот – немцы, они знают не только число солдат у нас на фронте, а даже – сколько вшей на каждом солдате.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Вы бы серьезно что-нибудь сказали...
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Милая Варюша, нельзя ни торговать, ни воевать, не умея сосчитать, сколько денег в кармане. Про Маланьины деньги узнать можно так: имеется дама Секлетея Полубояринова, она – участница нощных бдений владыки – Никандра, а – Никандр – всякие деньги любит считать. Кроме того, есть один человек в епархиальном совете, – мы его оставим в резерве. Ты, Варюша, возьми переговори с Полубояриновой, и ежели окажется, что деньжата – монастырские, ну, – сами понимаете! Куда это красавица моя ускользнула?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Просят в столовую.
Достигаев (Егор Булычов и другие, Горький): Спешим. Нуте-с, пошли?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Андрей, помоги же! Ты ему веришь?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Нашла дурака.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Ах, какой жулик! С теткой я придумала неплохо. А что с Тятиным?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Уломаю.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): С этим надо торопиться.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Да ведь после похорон – нужно будет долго ждать. А у отца – и сердце слабое... Кроме того, у меня есть другие причины.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): А вчера был слух, что ты арестован.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Да ну? Это, должно быть, неверно.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Все шутишь.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Есть – нечего, да – жить весело.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Свернешь башку на шуточках-то.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): За хорошие шутки не бьют, а хвалят, стало быть, попадет Яшутке за плохие шутки.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Мели, Емеля! Там, у Шуры, Тонька Достигаева.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Брр, ее – не надо!
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Позову Шуру – сюда, что ли?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Дельно. А как Булычов?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Какой он тебе Булычов! Он – отец крестный твой!
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Не сердись, тетя Глаша.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Плохо ему.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Плохо? Постой, постой! Голодно живут приятели мои, тетя Глаша, не достанешь ли муки, дуда два, а то и мешок?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Что же – воровать у хозяев буду для тебя?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Да ведь уже не первый раз! Все равно – и раньше грешила, грех – на мне! Ребятам, ей-богу, кушать охота! Тебе же в доме этом за труд твой принадлежит больше, чем хозяевам.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Слыхала я эти сказки твои! Завтра утром Донату будут отправлять муку, мешок возьмешь у него.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Вот спасибо!
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Бегают, как черти от ладана...
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Здравствуйте...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ой! Ох, что ты тут сидишь?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): А надо – ходить?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): То – нигде нет его, то вдруг придет! Как в прятки играешь. Отец-то крестный – болеет, а тебе хоть бы что...
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Заболеть надо мне, что ли?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Все вы с ума сошли, да и других сводите. Понять нельзя ничего! Вон, слышь, царя хотят в клетку посадить, как Емельку Пугачева. Врут, что ли, грамотей?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Все возможно, все!
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Аксинья Яковлевна, на минутку.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, что еще? Покоя нет... о, господи...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Здравствуй!
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Шурочка, в Москву еду, а денег нету – выручай!
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): У меня тридцать рублей...
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Пятьдесят бы, а?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Достану.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Вечером, к поезду? Можно?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Да. Слушай: революция будет?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Да она же началась! Ты – что, газет не читаешь?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Я – не понимаю газет.
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Спроси Тятина.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Яков, скажи честно: что такое Тятин?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Вот те раз! Ты же почти полгода ежедневно видишь его.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Он честный?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Да... ничего, честный.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Почему ты говоришь нерешительно?
Лаптев (Егор Булычов и другие, Горький): Мямля он. Мутноватый такой. Обижен, что ли.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Кем?