xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Врешь, врешь, сознательно врешь! Посмотри в небо!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Ну что ж. Белеет небо.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Уж час, как идет десятое число. Довольно! Дараган сказал четко - если я не вернусь через три недели, значит, третьего августа, стало быть, я вовсе не вернусь. Сегодня же десятое августа!! Уж целую неделю мы по вине Адама терпим мучения!! Одна рубка чего стоит. Я больше не желаю!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Он заставит тебя. Он - главный человек.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Нет! Хватит! Дудки! Не заставит. Утром, сегодня же потребую собрания и добьюсь решения о выходе колонии на простор. Посмотри, это что?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Ну что? Ну, паутина...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Лес зарастает паутиною. Осень! Еще три недели, и начнет сеять дождь, потянет туманом, наступит холод. Как будем выбираться из чащи? А дальше? Куда? Нечего сказать, забрались в зеленый город на дачу! Адамкин бор! Чертова глушь!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Что ты говоришь, Павел? Ведь чума гналась за нами по пятам.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Нужно было бежать на Запад, в Европу! Туда, где города и цивилизация, туда, где огни!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Какие ж тут огни! Все говорят, что там тоже горы трупов, моровая язва и бедствия...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Ничего, решительно ничего не известно! Это коммунистическое упрямство... Тупейшая уверенность в том, что СССР победит. Для меня нет сомнений в том, что Дараган и погиб-то из-за того, что в одиночку встретил неприятельские силы - европейские силы! - и, конечно, ввязался в бой! Фанатик! Вообще они - фанатики!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Это что - фанатики? Объясни, запишу.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Отстань ты! Хе! Коммунизм коммунизмом, а честолюбие! Он Аса-Герра ссадил! Так теперь он чемпион мира. Где-то он валяется, наш чемпион... Ах, как у меня болят нервы!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Выпьем коньячку!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Ладно. Брр... Прохладно... Утро... утро. Безрадостный, суровый рассвет.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Ну, как нервы?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Нервы мои вот как. Все начисто ясно. Вот к чему привел коммунизм! Мы раздражили весь мир, то есть не мы, конечно, - интеллигенция, а они. Вот она, наша пропаганда, вот оно, уничтожение всех ценностей, которыми держалась цивилизация... Терпела Европа... Терпела-терпела, да потом вдруг как ахнула!.. Погибайте, скифы! И был Дараган - и нет Дарагана! И не предвидится... И Захар Маркизов, бывший член профсоюза, сидит теперь в лесу на суку, как дикая птица, как сыч, и смотрит в небеса...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Я Генрих, а не Захар! Это постановлено с печатью, и я просил не называть меня Захаром.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Чего ты бесишься? А, все равно... Ну, ладно, ладно. Глупая фантазия: Генрих, Генрих... Ну, ладно... Дошли до того, что при первом слове вгрызаются друг другу прямо в глотку!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Я равный всем человек, такой же, как и все! Нет теперь буржуев...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Перестань сатанеть! Пей коньяк, Генрих IV! Слушай! Был СССР и перестал быть. Мертвое пространство загорожено, и написано: "Чума. Вход воспрещается". Вот к чему привело столкновение с культурой. Ты думаешь, я хоть одну минуту верю тому, что что-нибудь случилось с Европой? Там, брат Генрих, электричество горит и по асфальту летают автомобили. А мы здесь, как собаки, у костра грызем кости и выйти боимся, потому что за реченькой - чума... Будь он проклят, коммунизм!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): А кто это писал: "Ваня! Ваня! - зазвенело на меже"?.. Я думал, что ты за коммунизм...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Молчи, ты не разбираешься в этих вопросах.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Верно, верно... Полевой змей! И как змей приютился ты у Адама за пазухой.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Змей! Ты, серый дурак, не касайся изнасилованной души поэта!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Теперь все у меня в голове спуталось! Так за кого ж теперь - за коммунизм или против?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Погиб он, слава тебе господи, твой коммунизм! И даже погибнув - оставил нам фантазера в жандармском мундире...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Про кого? Ты хоть объясняй... Кто это?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Адам.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Во! Ага!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Aт... Не волнуйся, это упражнение в стрельбе. Спиритический сеанс: прародитель в пустое небо стреляет, покойников сзывает. Зови! Зови! Нет Дарагана! Это рассвет десятого! Довольно!..
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Змей, а змей? Я от тоски роман написал.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Читай!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): "Глава первая. Когда народ на земле погиб и остались только Адам и Ева, и Генрих остался и полюбил Еву. Очень крепко. И вот каждый день он ходил к петуху со сломанной ногой разговаривать о Еве, потому что не с кем было разговаривать..."
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Дальше.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Все. Первая глава вся вышла.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Ну, а дальше что?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): А дальше идет вторая глава.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): "Глава вторая. - Ева! Ева! - зазвенело на меже..."
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Что такое? Вычеркни это сейчас же!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Ты говоришь - учись!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Учись, но не воруй! И притом какой это такой Генрих полюбил Еву? А тысяча долларов? Стой, стой!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Гудит, ей-богу, гудит в небе...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Ничего не гудит! В голове у тебя гудит...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Кто идет?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Кто идет?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Кто у костра?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Это мы.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Что ж, товарищ Непобеда, ты не идешь сменять профессора? Пора.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я не пойду.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Скверный пример ты подаешь, Непобеда!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я не крепостной твой, первый человек Адам!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Я - главный человек в колонии и потребую повиновения.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Генрих! Ты здесь? Прислушайся. Когда главный человек начинает безумствовать, я имею право поднять вопрос о том, чтобы его не слушать! Ты утомляешь колонию зря!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): В моем лице партия требует...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я не знаю, где ваша партия! Может, ее и на свете уже нет!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): А-а! Если ты еще раз осмелишься повторить это...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Генрих! Ты слышишь, как мне угрожают? У самого револьвер найдется! Не желаю больше терпеть насилие!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Пончик! Ты сознательный человек, советский литератор! Не искушай меня, я устал! Иди поддерживать огонь!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я - советский литератор? Смотри! Вот вам землистые лица, вот пухлые щечки, вот князь Волконский-Барятинский! Смотрите все на Пончика-Непобеду, который был талантом, а написал подхалимский роман! Дарю тебе "зазвенело"! Пиши! Подчиняюсь грубой силе!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Генрих, Генрих...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Ты б пошел заснул, а то ты вторую ночь ходишь!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Ты, может быть, поднимешься еще раз на дерево? А?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Я поднимусь. Я пойду на гору.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Как ты думаешь, Генрих, он прилетит?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Теоретически... может прилететь.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Саша...
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Ева! Не спишь!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Саша! Потуши огонь. Совсем светло.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): А ты не боишься, что Адам рассердится на тебя за то, что мы так часто бываем вдвоем?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Нет, я не боюсь, что Адам рассердится на меня за то, что мы так часто бываем вдвоем. Ты умывался сейчас или нет?
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Нет. В шатре нет воды.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Ну, дай же я хоть вытру тебе лицо... Сашенька, Сашенька! До чего же ты обносился и почернел в лесах!.. О чем думал ночью? Говори!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Смотрел на искры и отчетливо видел Жака. Думал же я о том, что я самый несчастливый из всех уцелевших. Никто ничего не потерял, разве что Маркизов ногу, а я нищий. Душа моя, Ева, смята, потому что я видел все это. Но хуже всего-это потеря Жака.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Милый Саша! Возможно ли это, естественно ли - так привязаться к собаке? Ведь это же обидно! Ну, издохла собака, ну что ж поделаешь! А тут в сумрачном лесу женщина, и какая женщина, - возможно, что и единственная-то во всем мире, - вместо того, чтобы спать, приходит к его окну и смотрит в глаза, а он не находит ничего лучше, как вспомнить дохлого пса! О, горе мне, горе с этим человеком!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): О, наконец-то, наконец-то он что-то сообразил!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Разве я хуже Жака? Человек влезает в окно и сразу ослепляет меня свечками, которые у него в глазах! И вот я уже знаю и обожаю формулу хлороформа, я, наконец, хочу стирать ему белье. Я ненавижу войну... Оказывается, мы совершенно одинаковы, у нас одна душа, разрезанная пополам, и я, подумайте, с оружием отстаивала его жизнь! О нет, это величайшая несправедливость -предпочесть мне бессловесного Жака!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): О Ева, я давно уже люблю тебя!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Так зачем же ты молчал? Зачем?
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Я сам ничего не понимал! Или, быть может, я не умею жить. Адам?.. Да, Адам!.. Он тяготит меня?.. Или мне жаль его?..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Ты гений, но ты тупой гений! Я не люблю Адама. Зачем я вышла за него замуж? Зарежьте, я не понимаю. Впрочем, тогда он мне нравился... И вдруг катастрофа, и я вижу, что мой муж с каменными челюстями, воинственный и организующий. Я слышу - война, газ, чума, человечество, построим здесь города... Мы найдем человеческий материал! А я не хочу никакого человеческого материала, я хочу просто людей, а больше всего одного человека. А затем домик в Швейцарии, и - будь прокляты идеи, войны, классы, стачки... Я люблю тебя и обожаю химию...
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Ты моя жена! Сейчас я все скажу Адаму... А потом что?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Провизия в котомке, а в плетенке раненый петух. Я позаботилась, чтобы тебе было с кем нянчиться, чтоб ты не мучил меня своим Жаком!.. Через час мы будем у машин, и ты увезешь меня...
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Теперь свет пролился на мою довольно глупую голову, и я понимаю, что мне без тебя жить нельзя. Я обожаю тебя.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я женщина Ева, но он не Адам мой. Адамом будешь ты! Мы будем жить в горах.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Иду искать Адама!..
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Меня не надо искать, я здесь.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Подслушивать нельзя, Адам! Это мое твердое убеждение. У нас нет государственных тайн. Здесь происходит объяснение между мужчиной и женщиной. И никто не смеет слушать! Притом у тебя в руке револьвер и ты пугаешь. Уходи!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Нет, нет, Ева... У нас то и дело вынимают револьверы и даже раз в меня стреляли. Так что это уже перестало действовать.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Уходи!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Я не подслушивал, я слушал, и как раз то, что вы мне сами хотели сообщить. Револьвер всегда со мной, а сейчас я стрелял в память погибшего летчика, который никогда больше не прилетит. Он не прилетит, и ваши мученья закончены. Ты говоришь, что у меня каменные челюсти? Э, какая чепуха. У всех людей одинаковые челюсти, но вы полагаете, что люди только вы, потому что он возится с петухом. Но, видите ли, у нас мысли несколько пошире, чем о петухе! Впрочем, это не важно для вас. Это важно для убитого Дарагана! И он, знайте, N герой! Ева, ты помнишь тот вечер, когда погибла и Аня, и Туллер, и другие? Вот до сих пор я носил в кармане билеты в Зеленый Мыс, вагон седьмой... Тут важен не петух, а то, что, какие бы у меня ни были челюсти, меня бросает одинокого в мире жена... Что с этим можно поделать? Ничего. Получай билеты в Зеленый Мыс и уходи! Ты свободна.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Адам, мне очень жаль тебя, но я не люблю тебя. Прощай!..
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Профессор! Ты взял мою жену, а имя я тебе свое дарю. Ты - Адам. Одна просьба: уходите сейчас же, мне неприятно будет, если сейчас придут Пончик и Маркизов. Но у машин подождите час. Я думаю, что они вас догонят. Уходите!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Прощай!..
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Товарищи! Объявляю вам, что по всем данным любимый мною горячо командир Дараган погиб. Но республика память о нем сохранит! Во всяком случае, вы свободны. Кто хочет, может уйти из лесу, если не боится чумы там. Кто хочет, может остаться со мною еще на некоторое время в этом городе...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Почему ты не объявишь об этом и Ефросимову?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Ефросимов со своею женой Евой - мы разошлись с ней - уже ушли. Они на волчьей тропе... ...Нет, нет, не беспокойся. У машин они подождут вас.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я иду за ними!..
Адам (Адам и Ева, Булгаков): А ты, Генрих?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Я?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Генрих Хромой! Не давай ты себя обольщать глупостями! Ты что же это, в лесного зверя хочешь превратиться?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Идем нами, Адам. Тебе нельзя оставаться одному в лесу.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Почему?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Сопьешься. А!.. не хочешь с Евой идти?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Нет, он не хочет в сатанинской гордости признать себя побежденным! Он верит, что Дараган все-таки спустится к нему с неба. Ну, продолжай городить социалистические шалаши в лесах, пока не пойдет снег! Прощай! Генрих, идем!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Идем с нами!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Прощайте! Уходите! Солнце. Обманывать себя совершенно не к чему. Ни огни, ни дым поддерживать больше не для кого. Но сейчас я не хочу ни о чем думать. Я ведь тоже человек и желаю спать, я желаю спать.
Вируэс (Адам и Ева, Булгаков): foot Адам! Ефросимов! Здравствуйте! Привет! Привет! (исп.) Adam! Efrossimoff! Buenos dias! Ole! Ole!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Не понимаю... Кто вы такая?..
Вируэс (Адам и Ева, Булгаков): foot Эскорт! Всемирное правительство. Я испанский летчик! (исп.) где Адам? (фр.) Escolta! Gobierno mundial. Soy aviador espanol!.. Оu est-ce que se trouve Adam?
Вируэс (Адам и Ева, Булгаков): foot Нет, нет! Я не фашистский враг! Вы Адам? (фр.) Non, non! Je ne suis pas ennemie fasciste! Etes-vous Adam?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): foot Где Дараган? (фр.) Я - Адам. Я. Где Дараган? Оu est Daragane?
Вируэс (Адам и Ева, Булгаков): foot Дараган придет, придет! (фр.) Daragane viendra, viendra!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Дараган!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Жив первый человек?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Дараган! Дараган!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Я опоздал, потому что был в бою над Финистерре.
Зевальд (Адам и Ева, Булгаков): foot Русские! Ура! Это профессор Ефросимов? (нем.) Russen! Hoch! Ist das Professor Efrossimoff?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): foot Нет, нет! (нем.) Nein, nein! Это - Адам!
Зевальд (Адам и Ева, Булгаков): Adam! Adam!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Где Ева? Где хромой?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Ты опоздал, и все не выдержали и ушли, а я остался один.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): И Ефросимов?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Ефросимов ушел с Евой. Она мне не жена. Я - один.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): По какой дороге?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): По волчьей тропе, к машинам.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Товарищ Павлов!..
Павлов (Адам и Ева, Булгаков): Я!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Четыре путника на этой тропе! Вернуть их. Среди них Ефросимов!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Не горюй. Смотри, моя жена. Лежала и умирала, отравленная старуха, моя испанка, вся в язвах, далеко отсюда. Мария! Обнимитесь. Это Адам.
Вируэс (Адам и Ева, Булгаков): foot Обнять? (исп.) Abrazar?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Э... э... э...
Зевальд (Адам и Ева, Булгаков): Э... э...
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Люди, люди... Подойди ко мне, Дараган... Москва, Дараган?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Возвращаются. Идут с Урала таборами.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Сгорела?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Выгорели только некоторые районы... от термитных бомб.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): А задушили всех?
Зевальд (Адам и Ева, Булгаков): foot Нет, нет! (нем.) Nein, nein!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Нет, там травили не солнечным газом, а обыкновенной смесью. Тысяч триста погибло. Адам . Так...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Люди! Иностранцы! Настал великий час!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Здорово, Генрих!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Победа! Победа! Мы победили, Дараган!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Ну, вот и он летит. К аппаратам!
Зевальд (Адам и Ева, Булгаков): foot К аппаратам! (нем.) Zu den Apparaten!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): О, Пончик-Непобеда! Пончик-Непобеда!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Товарищ Адам! У меня был минутный приступ слабости! Малодушия! Я опьянен, я окрылен свиданием с людьми! Ах, зачем, зачем я уничтожил рукопись! Меня опять зовет Аполлон!..
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Акимович?!.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Молчи, хромой!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Мне тяжело их видеть!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Иди на аэродром...
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Здравствуй, профессор.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Здравствуй, истребитель.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Я - не истребитель. Я - командир эскорта правительства всего мира и сопровождаю его в Ленинград. Истреблять же более некого. У нас нет врагов. Обрадую тебя, профессор: я расстрелял того, кто выдумал солнечный газ.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Меня не радует, что ты кого-то расстрелял!
Вируэс (Адам и Ева, Булгаков): Efrossimoff?!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Да, да, он - Ефросимов. Смотри на него! Он спас твою жизнь.
Вируэс (Адам и Ева, Булгаков): foot Гениальный человек! (исп.) Hombre genial!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Саша! Умоляю, не спорь с ним, не раздражай его! Зачем? Не спорь с победителем! Какой ты счет с ним сводишь? Зачем нам преградили путь? Мы - мирные люди, не причиняем никому зла. Отпустите нас на волю!.. Женщина! Женщина! Наконец-то вижу женщину!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Успокойте ее, дайте ей воды. Я не свожу никаких счетов. Профессор, тебе придется лететь с нами. Да, забыл сказать... ты сбил меня... я жалею, что стрелял в тебя, и, конечно, счастлив, что не убил. Спасибо тебе, Генрих!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Я понимаю, господи! Я - человек ловкий! Скажи, пожалуйста, Дараган, как теперь с долларами будет?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Кретин!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Какими долларами? Что ты, хромой?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Это я так... Из любознательности. Змей!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Ты жаждешь покоя? Ну что же, ты его получишь! Но потрудись в последний раз. На Неве уже стоят гидропланы. Мы завтра будем выжигать кислородом, по твоему способу, пораженный город, а потом... живи где хочешь. Весь земной шар открыт, и визы тебе не надо.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Мне надо одно - чтобы перестали бросать бомбы, - и я уеду в Швейцарию.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Иди туда, профессор!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Меня ведут судить за уничтожение бомб?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Эх, профессор, профессор!.. Ты никогда не поймешь тех, кто организует человечество. Ну что ж... Пусть по крайней мере твой гений послужит нам! Иди, тебя хочет видеть генеральный секретарь.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я полагаю, что эта звезда...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что вы?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, это мне показалось... Елена Васильевна, уверяю вас, это конец. Они возьмут город.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Не спешите, Лариосик, ничего еще не известно.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Верный признак – стрельбы нет. Откровенно вам признаюсь, Елена Васильевна, за эти последние два месяца мне страшно надоела стрельба. Я не люблю...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я разделяю ваш вкус.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я полагаю, что эта звезда здесь будет очень уместна.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Слезайте, Лариосик, а то я боюсь, что вы себе голову разобьете.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ну что вы, Елена Васильевна!.. Елка на ять, как говорит Витенька. Хотел бы я видеть человека, который бы сказал, что елка некрасива! Ах, Елена Васильевна, если бы вы знали!.. Елка напоминает мне невозвратные дни моего детства в Житомире... Огни... Елочка зеленая... Впрочем, здесь мне лучше, гораздо лучше, чем в детстве. Вот отсюда я никуда бы не ушел... Так бы просидел весь век под елкой у ваших ног и никуда бы не ушел...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вы бы соскучились. Вы страшный поэт, Ларион.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, уж какой я поэт! Куда там, к чер... Ах, извините, Елена Васильевна!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Прочтите, прочтите что-нибудь новенькое. Ну прочтите. Мне очень нравятся ваши стихи. Вы очень способный.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Вы искренно говорите?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Совершенно искренно.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ну хорошо... Я прочту... Я прочту... Посвящается... Ну, одним словом, посвящается... Нет, не буду я вам читать стихи.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Почему?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, зачем?..
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): А кому посвящается?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Одной женщине.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Секрет?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Секрет. Вам.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Спасибо вам, милый.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Что мне спасибо!.. Из спасибо шинели не сошьешь... Ой, извините, Елена Васильевна, это я от Мышлаевского заразился. Вы знаете, такие выражения вырываются...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я вижу. По-моему, вы в Мышлаевского влюблены.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Нет. Я в вас влюблен.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Не надо в меня влюбляться, Ларион, не надо.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Знаете что? Выйдите за меня замуж.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вы трогательный человек. Только это невозможно.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Он не вернется!.. А как же вы будете одна? Одна, без поддержки, без участия. Ну, правда, я поддержка довольно парши... слабая, зато я вас очень буду любить. Всю жизнь. Вы – мой идеал. Он не приедет. Теперь в особенности, когда наступают большевики... Он не вернется!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Он не вернется. Но не в этом дело. Если бы он даже и вернулся, все равно моя жизнь с ним кончена.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Его отрезали... Я не мог смотреть на вас, когда он уехал. У меня сердце кровью обливалось. Ведь на вас было страшно смотреть, ей-Богу...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Разве я такая плохая была?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ужас! Кошмар! Худая-прехудая... Лицо – желтое-прежелтое...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что вы выдумываете, Ларион!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ой... действительно, черт-те что... Но теперь вы лучше, гораздо лучше... Вы теперь румяная-прерумяная...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вы, Лариосик, неподражаемый человек. Идите ко мне, я вас в лоб поцелую.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): В лоб? Ну, в лоб – так в лоб! Конечно, разве можно меня полюбить!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Очень даже можно. Только у меня есть роман.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Что? Роман! У кого? У вас? У вас роман? Не может быть!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Разве уж я не гожусь?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Вы – святая! Вы... А кто он? Я его знаю?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): И очень хорошо.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Очень хорошо знаю?.. Стойте... Кто же? Стойте, стойте, стойте!.. Молодой человек... вы ничего не видали... Ходи с короля, а дам не трогай... А я думал, что это сон. Проклятый счастливец!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Лариосик! Это нескромно!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я ухожу... Я ухожу...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Куда, куда?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Пойду к армянину за водкой и напьюсь до бесчувствия...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Так я вам и позволила... Ларион, я буду вам другом.