xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Нехорошо Ему дичиться. Мы тотчас приучим Его к весельям, к балам и турнирам. Пришлите мне его; назначьте сыну Приличное по званью содержанье... Вы хмуритесь, устали вы с дороги, Быть может?
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Государь, я не устал; Но вы меня смутили. Перед вами Я б не хотел сознаться, но меня Вы принуждаете сказать о сыне То, что желал от вас бы утаить. Он, государь, к несчастью, недостоин Ни милостей, ни вашего вниманья. Он молодость свою проводит в буйстве, В пороках низких...
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Это потому, Барон, что он один. Уединенье И праздность губят молодых людей. Пришлите к нам его: он позабудет Привычки, зарожденные в глуши.
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Простите мне, но, право, государь, Я согласиться не могу на это...
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Но почему ж?
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Увольте старика...
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Я требую: откройте мне причину Отказа вашего.
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): На сына я Сердит.
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): За что?
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): За злое преступленье.
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): А в чем оно, скажите, состоит?
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Увольте, герцог...
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Это очень странно, Или вам стыдно за него?
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Да... стыдно...
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Но что же сделал он?
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Он... он меня Хотел убить.
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Убить! так я суду Его предам, как черного злодея.
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Доказывать не стану я, хоть знаю, Что точно смерти жаждет он моей, Хоть знаю то, что покушался он Меня...
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Что?
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Обокрасть.
Альбер (Скупой рыцарь, Пушкин): Барон, вы лжете.
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Как смели вы?..
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Ты здесь! ты, ты мне смел!.. Ты мог отцу такое слово молвить!.. Я лгу! и перед нашим государем!.. Мне, мне... иль уж не рыцарь я?
Альбер (Скупой рыцарь, Пушкин): Вы лжец.
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): И гром еще не грянул, боже правый! Так подыми ж, и меч нас рассуди!
Альбер (Скупой рыцарь, Пушкин): Благодарю. Вот первый дар отца.
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Что видел я? что было предо мною? Сын принял вызов старого отца! В какие дни надел я на себя Цепь герцогов! Молчите: ты, безумец, И ты, тигренок! полно. Бросьте это; Отдайте мне перчатку эту
Альбер (Скупой рыцарь, Пушкин): Жаль.
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Так и впился в нее когтями! — изверг! Подите: на глаза мои не смейте Являться до тех пор, пока я сам Не призову вас. Вы, старик несчастный, Не стыдно ль вам...
Барон (Скупой рыцарь, Пушкин): Простите, государь.... Стоять я не могу... мои колени Слабеют... душно!.. душно!.. Где ключи? Ключи, ключи мои!...
Герцог (Скупой рыцарь, Пушкин): Он умер. Боже! Ужасный век, ужасные сердца!
Долина (Сродство мировых сил, Прутков): Есть бестолковица... Сон уж не тот! Что-то готовится... Кто-то идет!
Поэт (Сродство мировых сил, Прутков): "Среди долины ровныя..." Так няня В деревне песню эту мне певала, Когда я был еще ребенком малым... "На гладкой высоте..." И между тем Она, под звуки песни заунывной, По вечерам из теста мне лепила Так хорошо коровок и лошадок! "Стоит, растет высокий дуб..." О няня! Когда б могла ты видеть и понять, Зачем теперь любимый твой питомец Подходит поступью тяжелой к дубу, Тобой воспетому, — ты б содрогнулась В своем гробу... близ церкви... на погосте!.. Как тот и этот дуб высок; как тот, И сей стоит среди долины ровной!.. "Среди долины ровныя..." Но прочь, Ненужные о детстве вспоминанья! Я жизни путь прошел, и час настал Мне перейти хоть к грустному, быть может, Но к верному, бесспорно, результату. Привет тебе, громадное растенье! Ты было птичьих гнезд досель приютом, Дай мне приют! Я — также песнопевец! Меня людей преследует вражда; Толкает в гроб завистливая злоба! Да! есть покой, но лишь под крышей гроба; А более нигде и никогда! О, тяжелы вы, почести и слава; Нещадны к вам соотчичей сердца! С чела все рвут священный лавр венца, С груди — звезду святого Станислава! К тому ж я духа новизны страшусь... Всеобщий бред... Все лезет вон из нормы!.. Пусть без меня придут: потоп и трус, Огонь, и глад, и прочие реформы!.. Итак, сановник, с жизнью ты простись! Итак, поэт, парить привыкший ввысь, Взлети туда навек; скорей, не мешкай! Как понимать?.. С участьем иль с насмешкой Свою сестру земную из-за туч Ты озарил, звезды небесной луч?
Поэт (Сродство мировых сил, Прутков): Кто ты?.. Ответь!.. Зачем следишь за мною Так пристально фосфорными глазами?..
Поэт (Сродство мировых сил, Прутков): Пш!.. Пш!.. Прочь, прочь, непрошеный свидетель Того, что совершить я думал тайно! Коль уж сову согнать нельзя мне с места; Коль ей глаза нельзя мне погасить, Так пусть при ней порвется жизни нить; И пусть сей зоркий спутник черной ночи, Когда другим не видится ни зги, Мне выклюет померкнувшие очи И творчеству уж чуждые мозги!
Поэт (Сродство мировых сил, Прутков): Великий ум, при росте тела малом, Послужит мне надежным пьедесталом...
Северный аквилон (Сродство мировых сил, Прутков): И благ и могуч я: Вверх вздерну все сучья!
Северный аквилон (Сродство мировых сил, Прутков): Все до единой Вверх поднялись!.. Он сам причиной, Что там повис!
Южный ураган (Сродство мировых сил, Прутков): Я — тайна большая: Храню, разрушая.
Дуб (Сродство мировых сил, Прутков): Стоял сто лет... Пришла кончина! Спасенья нет... Прощай, долина!
Южный ураган (Сродство мировых сил, Прутков): Нет силе меры!.. Нет вечных уз!.. В мои пещеры Обратно мчусь.
Ночные часы (Сродство мировых сил, Прутков): Дойдут часы все, без изъятья, До лона вечности. Но днем Бегут, при свете, наши братья; Впотьмах мы медленно бредем.
Ночная тишина (Сродство мировых сил, Прутков): Всяк вопрошает; Но я молчу. Никто не знает, Чего хочу?!
Солнце за горизонтом (Сродство мировых сил, Прутков): Свет земле воочью. Вывожу зарю. Что свершилось ночью — Вскоре озарю.
Солнце на небесах (Сродство мировых сил, Прутков): Грех я озираю, Песнопевца грех; Но, взглянув, прощаю И его и всех.
Поэт (Сродство мировых сил, Прутков): Я жив!.. И снова вижу землю... Землю!.. Но в эту ночь успел я заглянуть Туда: в тот мир, откуда к нам никто Еще не возвращался! — как сказал Шекспир Вильям, собрат мой даровитый! Но, быв уж там, оттуда я вернулся. О, что я видел, люди!! Что я видел!! На воздухе!.. с вершины дуба!.. в петле!.. О, что я видел там!! Что видел мельком!! Когда-нибудь я в гимнах вдохновенных Попробую о том поведать миру. Однако же... ведь я уже висел... И вот стою! и жив и невредим! Как этому не подивиться диву?! Лишь починить придется альмавиву. А мышь "оттуда не вернется"! Встань!.. Не можешь?.. Ха, ха, ха!.. Затем, что дрянь! Коль не убил бы дуб, сова бы съела! А где ж сова? Здесь нет уж... Улетела... Хоть и живет, да лишена дупла, Где, может быть, полсотни- лет жила. На их судьбу взираю хладнокровно. Вот дуба жаль, среди долины ровной! Зато их тьма в дубовом есть лесу. Два желудя на память унесу: И о твоей кончине, дуб почтенный, И о моем спасенье для вселенной.
Хор общего собрания мировых сил (Сродство мировых сил, Прутков): Иной живи и здравствуй; Другой, напротив, сгинь!.. Над всей земною паствой Мы пастыри; аминь!
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Однако, мне очень скучно. — Мне нечего читать, я не умею шить по канве, не смею выйти из дому. Что же мне делать одной? Итти в сад? Ни за что! Мне мой сад ужасно надоел. Да, сверх того, что за удовольствие вспоминать: вот тут-то мой муж меня бранил; вот тут-то запретил днем подходить к окошку; вот под этим-то деревом он объяснялся мне в любви… Ах, это хуже всего!.. Тра-ла-ла-ла-тра!.. Вон наша соседка идет… А какой прекрасный вечер, какой душистый воздух… как бы хорошо гулять теперь на Прадо с каким-нибудь любезным, учтивым молодым человеком!.. Как должно? быть приятно слышать голос почтительный, нежный, не так дряхлый и хриплый, как у моего му… Я бы вернулась с ним домой; он бы откланялся и, может быть, попросил бы позволения поцеловать мою руку, — и я, не снимая перчатки, подала бы ему — вот так — самые кончики пальцев… Как эти тучи хороши!.. Я сегодня скучаю! больше обыкновенного, сама не знаю, отчего… Право, мне кажется, если б мой муж хорошо одевался, если б носил шляпу с большим белым пером и бархатный плащик, и шпоры, и шпагу… право, я бы его полюбила, хотя, по совести сказать, он ужасно толст и стар… А то, всегда ходит в черном, поношенном камзоле, и вечно одну и ту же шляпу носит — с тем же полинялым красным пером. Ах, уж и я не совсем молода… мне скоро двадцать семь лет; вот уж седьмой год я замужем, а что моя за жизнь?.. Отчего со мной никогда не случалось никаких необыкновенных происшествий? Во всем околотке слыву я за примерную супругу… да что мне в том? Ай, прости господи, я, кажется, грешу… Да что в голову не взойдет, когда скучаешь? Неужто же вся жизнь моя пройдет все так же, да так же? Неужто же каждое утро я буду снимать колпак с головы моего мужа и каждое утро получать за эту услугу нежный поцелуй?.. неужто же каждый вечер буду я видеть этого несносного, ненавистного Сангре?.. неужто же Маргарита вечно за мною будет присматривать?.. Сохрани бог, мне страшно! Слава богу, она ушла и хоть на часок оставила меня в покое… Ведь я чувствую, что я добродетельна… ведь я чувствую, что ни за что… нет, ни за что в мире не изменю своему мужу… Так для чего бы, кажется, не позволить мне, хоть изредка, видаться с людьми?.. И книги-то мне дают все прескучные, старые, тяжелые… Только раз; в жизни, помнится, еще в монастыре, попалась мне книжечка… ах, прекрасная книжечка, роман в письмах: один молодой человек пишет своей любезной, сперва просто, потом в стихах… а она ему отвечает… Я эти стихи наизусть выучила… Боже мой! если б я получила такое письмо… Да где! Мы живем в такой глуши… Вот, если б кто зашел в нашу сторону…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Что бы вы сделали, прекрасная сеньйора?
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Сеньйора, ваш смиренный и почтительный обожатель ждет вашего ответа.
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Как… обожатель… Я вас вижу в первый раз.
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . И я тоже. — Сеньйора… я давно вас люблю… что я говорю: люблю! я страстно, я отчаянно в вас влюблен… Вы меня не замечали; но я сам всячески старался не быть замеченным вами… Я боялся навлечь на себя и на вас подозрение вашего супруга.
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Вы хотите уйти?.. А сами сейчас жаловались на одиночество, на скуку… Да помилуйте, если вы станете избегать всякого знакомства, как же вы хотите избавиться от скуки? Правда, наше знакомство началось довольно странным образом… что за беда! Вот, я уверен, с вашим супругом вы познакомились самым обыкновенным образом…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Я, право, не знаю…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Ах, останьтесь, останьтесь… Если б вы знали…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Но где же могли вы меня видеть?..
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . О, невинная голубка! Где? Вы спрашиваете, где? Здесь… и не только здесь, но даже… , там… Надобно ее удивить…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Не может быть…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Послушайте. Вы меня не знаете. Вы не знаете, какими опасностями я пренебрегал, как часто я жертвовал честью, жизнию, — и все для того, чтоб хоть изредка, хоть издали увидеть вас, услышать голос ваш… или… любоваться, мучительно любоваться вашим безмятежным сном. Браво!
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Вы меня пугаете… Ах, боже мой, мне кажется, я слышу голос Маргариты…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Не уходите, прекрасная сеньйора, не уходите… Вашего мужа нет дома?
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Но…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Вообразите себе, что вы одним вашим присутствием даруете другому человеку, то есть мне, — такое блаженство, какое… словом — высочайшее блаженство… Не будьте же жестоки, останьтесь, умоляю вас.
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Но, помилуйте, могут подумать…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Что же могут подумать? Разве это не улица? Разве не всем позволено ходить по этой улице? Я прохожу мимо… и вздумал вернуться . Что же тут предосудительного… или подозрительного? Мне это место понравилось… А вы… вы сидите на балконе… Вам приятно сидеть на воздухе… Кто бы вам запретил сидеть на вашем балконе?.. Вы не подымаете глаз — вы задумались… вы не обращаете ни малейшего внимания на то, что делается на улице… Я вас не прошу говорить со мной, хотя чрезвычайно благодарен вам за вашу снисходительность… Вы будете сидеть, а я буду ходить и смотреть на вас…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Боже мой!.. что со мной делается… Голова горит, я едва дышу… Я никак не ожидала такого происшествия…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Любви, любви я не дождусь, А без любви я умираю… Я умираю, я томлюсь, Томлюсь, сгораю — И не дождусь, и не дождусь.
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Сеньйор…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Сеньйора?
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Право, мне кажется, вам бы лучше уйти… Мой муж, дон Бальтазар, очень ревнив… притом, я люблю моего мужа…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): О, я не сомневаюсь!
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Не сомневаетесь?
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Вы, кажется, сказали, что вы боитесь вашего мужа…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Я?.. вы меня не.. Но я здесь не одна… Старуха Маргарита презлая…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Я ее не боюсь…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Садовник Пепе пресильный…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Пресильный? И его я не боюсь.
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Мой муж сейчас вернется…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Мы его пропустим… Притом, не забудьте, в случае опасности, вы в одно мгновенье можете скрыться.
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Ночь на дворе…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Ночь… ах, ночь! божественная ночь! Вы любите ночь? Я прихожу в восторг от одного слова «ночь»…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Тише, ради бога…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Он ходит по улице и поет не слишком громко. Для недолгого свиданья, Перед утром, при луне, Для безмолвного лобзанья Ты притти велела мне… У стены твоей высокой, Под завешенным окном, Я стою в тени широкой, Весь окутанный плащом… Звезды блещут… страстью дивной Дышит голос соловья… Выйдь… о, выйдь на звук призывной, Появись, звезда моя! Сколько б мы потом ни жили, — Я хочу, чтоб мы с тобой До могилы не забыли Этой ночи огневой… И легко, и торопливо, Словно призрак, чуть дыша, Озираясь боязливо, Ты сойдешь ко мне, душа! Бесконечно торжествуя, Устремлюсь я на крыльцо, На колени упаду я, Посмотрю тебе в лицо. И затихнет робкий трепет, И пройдет последний страх… И замрет твой детский лепет На предавшихся губах? Иль ты спишь, сложивши руки, И не помнишь обо мне — И напрасно льются звуки В благовонной тишине?..
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Я должна уйти… и не могу… Чем это все кончится? Никто нас не видит, не слышит… С-ст… Послушайте, сеньйор; вы уверены, что я честная женщина?.. Вы не придадите мгновенной необдуманности… шалости… другого, невозможного… вы понимаете меня — невозможного значения?..
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Это что?
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Я думаю, вы сами знаете, всякая шалость только тем и хороша, что скоро кончается… Мы, кажется, довольно пошалили. Желаю вам покойной ночи.
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Покойной, вам легко сказать!
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Я уверена, что вы будете спать прекрасно… Но если вы хотите… в другой раз…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . А-га!
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Советую вам не приходить сюда, потому что вас непременно увидят… Я и так удивляюсь, что вас до сих пор никто не увидел… Если б вы знали, как я дрожу… Приходите по воскресеньям в монастырь… я там бываю иногда — с мужем…
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Покорный слуга, — мне не шестнадцать лет… Сеньйора, вы меня еще не знаете. Вот что я намерен сделать… Я намерен встать на этот камень , схватиться за этот забор…
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Помилуйте, что вы делаете!
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): . Если вы станете кричать, сеньйора, люди сбегутся, меня схватят, может быть, убьют… И вы будете причиной моей смерти.
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): . Зачем вы взлезли на забор?
Дон Рафаэль (Неосторожность, Тургенев): Зачем? Я пойду в ваш сад… Я буду искать следы ваших ножек на песку дорожек. Ба! я говорю стихами… Сорву на память один цветок… Однако, прощайте — то есть, до свидания… Ужасно неловко сидеть верхом на заборе… На дворе никого нет — пущусь!
Донья Долорес (Неосторожность, Тургенев): Да он сумасшедший!.. Он на дворе, бежит в сад… стучится в дверь. Ах, я пропала, пропала! Пойду, запрусь в своей комнате… авось, его не увидят… Нет, решительно отказываюсь от всяких необыкновенных приключений.
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): А приятно погулять вечерком… Вот, я и домой пришел. Пора… пора — я загулялся, — я думаю, теперь часов десять… зато, как я славно отдохну! А дома меня ждет моя милая, бесценная, несравненная… Приятно, ей-богу, приятно. Я никогда не любил наслаждаться кой-как… К чему? Времени, слава богу, много… жизнь долга: к чему спешить? Я и в детстве не любил торопиться. Помнится, когда мне давали сочную, спелую грушу, я никогда не съедал ее разом, как иной дурак, повеса какой-нибудь… нет, пойду, бывало, сяду, выну грушу потихоньку из кармана, осмотрю ее со всех сторон, поцелую, поглажу, прижму к губам, опять отниму — любуюсь издали, любуюсь вблизи, и, наконец, зажмурив глазки, и укушу. Ах, мне бы следовало быть кошкой! Так и теперь… Вот, я бы мог сейчас войти к жене, к моей милой, молоденькой женке; к чему? подождем немного. Я знаю, она в сохранности, в целости… За ней смотрит и Маргарита, и Пепе смотрит… Да как за ней и не смотреть, за моей душенькой-голубушкой?.. А Сангре! вот-то друг истинный, вот-то клад неоценимый! Говорят: дружбы нет на свете — вздор! пустяки! Например, я, — я трусливого нрава, что делать! сознаюсь… и хоть я и злюсь на этих нахалов, вертопрахов, которые даже в церкви всякой порядочной женщине нагло заглядывают в лицо, но, скрепя сердце, молчу, терплю:.. А мой Пабло… о, мой Пабло! посмей-ка при нем кто-нибудь лишний раз взглянуть на мою Долориту… И все из дружбы! Я сперва было думал — подлинно, говорят, старые мужья преревнивые люди — я было думал, что Сангре сам… . Но теперь я совершенно спокоен. Ведь он с ней словечка не промолвит, не взглянет на нее… все сидит нахмурившись… а она его боится, боже мой, как боится! Уж я ему говорю: «Пабло, послушай, будь же поласковее, Пабло», — а он мне: «будь ты ласков, твое дело… ты стар, тебе надо брать любезностью… я угрюм… тем лучше… я угрюм, — ты весел; я полынь, — ты мед». Он иногда мне говорит горькие истины, мой Пабло; оттого, что искренно ко мне привязан… редкий человек!.. Однако ж, пора… А, здравствуй… здравствуй, Маргарита!.. Что? госпожа здорова? Вот я и вернулся. Возьми-ка мою палку…
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): Сеньйор дон Бальтазар д'Эстуриз!
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Ну?
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): Господин мой, сеньйор!
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): С ума ты сошла, что ли? Что тебе надобно?
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): В ваш дом забрался молодой человек, дон Бальтазар.
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Как?.. Стой… держи… тррррррр… молодой человек… Врешь, старуха!..
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): Молодой, красивый незнакомец в голубом плаще, с белым пером.
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): . Белый человек… в плаще… с незнакомым пером… Где? как?.. нет, постой, погоди… кричи, кричи!.. Нет, не кричи… Беги… куда? Сангре! где Сангре? Как? У меня в доме… Поддержи меня, Маргарита… я, кажется, умираю…
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Это что значит? Бальтазар…
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): . Это ты, ты, мой спаситель, отец… Сангре, спаси, заступись… скорей… Поймай его, поймай… Вообрази себе… Да как он забрался, а? Отчего ты не кричала, а? Ты сама с ними в заговоре, старая ведьма…
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): . Перестаньте кричать; он вас услышит. Вот в чем дело… Только что ушел дон Бальтазар, я было собралась сходить к своей тетке: говорят, она умирает. Не знаю, зачем-то я замешкалась у себя в комнате… вдруг, слышу, кто-то говорит на улице, потом запел довольно громко… Я знала, что донья Долорес сидит на балконе… Я подошла к окну и увидела перед нашим домом молодого человека очень приятной наружности. Он расхаживал, останавливался, разговаривал с доньей Долорес довольно нежно; потом, кажется, с ее согласия, перелез через забор и пробрался в сад; донья Долорес пошла к себе… Я тотчас же заперла комнату госпожи, заперла калитку в сад и ни слова не сказала Пепе. Теперь извольте распоряжаться, как знаете.
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): . Итак, она… Любезный друг мой, успокойтесь… тотчас, вот так, мы все дело поправим. Тебя, Маргарита, я бы охотно произвел в полковники — не теряешь головы; за то люблю. Заперла обоих… браво, позволь мне тебя обнять… Послушайте, друзья: станемте разговаривать смирно, тихо, без лишних телодвижений… как будто мы говорим о каком-нибудь хозяйственном распоряжении.
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Да помилуйте…
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Бальтазар… во-первых, успокойся, а во-вторых, спрячь свое лицо… Ты так бледен и так встревожен, что они тотчас догадаются, о чем мы говорим…
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Они…
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Ну, да… он и она… Бог их знает, может быть, они как-нибудь нас видят… Однако ты, Маргарита, точно заперла дверь?..
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): И она не беспокоилась?
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): Не в первый раз я ее запираю…
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): А он заперт в саду?
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): Да.
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Скажи, пожалуйста, любезная Маргарита, комната доньи Долорес окнами на двор что ли, или в сад… в сад, помнится?..
Маргарита (Неосторожность, Тургенев): В сад… да до них высоко.
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Прекрасно… все прекрасно… Они нас видеть не могут… Дон Бальтазар. Однако, и ты бледен, Пабло…
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Будто?.. Маргарита, вели-ка тотчас Пене спустить собак… да вели ему стать у ворот с дубиной… слышишь? Да поднеси ему вина — крепкого, хорошего, старого вина… Ступай. Послушай, неужели донья Долорес говорила с ним?.. Хорошо, ступай. А! приятно изредка расшевелить кровь — а? Как ты думаешь, дружище? Сядем-ка на скамейку, милый Бальтазар, и потолкуем о плане сражения… Как темно стало!.. Как весело сидеть в темноте и думать, с наслаждением думать о мести!..
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Но… может быть, Долорес не виновата?
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Ты думаешь?
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Он, может быть, против ее воли перелез через забор…
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): А зачем же она не звала на помощь? Зачем не кричала? Зачем она разговаривала с ним, с незнакомым человеком?
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Изменница!
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Впрочем, мы все дело разберем, как следует, любезный Бальтазар. Мы любим правосудие. Итак, во-первых, неприятель уйти не может: большое утешение! Весь сад обнесен таким высоким забором.
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): По твоей милости, милый Пабло.
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): По моей милости, как ты говоришь, милый Бальтазар. С каким наслаждением вбивал я каждый кол! Но дело не в том. Наша крепость в исправности; враг у нас в руках. Правда, есть одно слабое место: ограда возле ворот не довольно высока; но Пепе малый славный, и собаки у него знатные… Завтрашний же день, если понадобится, велю и стену повысить, и крючья вбить…
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Если понадобится?! Наверное понадобится!
Дон Пабло (Неосторожность, Тургенев): Ну, это мы увидим… Итак, повторяю, враг у нас в руках… Бедный! он не знал, в какую западню лез!
Дон Бальтазар (Неосторожность, Тургенев): Что мы с ним сделаем?