xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Павел (Павел первый, Мережковский): Да говорите же, говорите, черт побери, что, что, что такое?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Дело столь явное, что и говорить почти нечего: я -- во главе заговорщиков, дабы знать все, следить за всем и тем вернее охранять от покушения злодейского священную особу вашего императорского величества. И слава Богу, уже все нити заговора в моих руках: шагу не сделают, слова не вымолвят, чтобы я не узнал.
Павел (Павел первый, Мережковский): Умны, сударь, слишком умны, так умны, что с ума свести можете... Ванька-встанька!.. Да как же вы смели не донести мне тотчас же?
Пален (Павел первый, Мережковский): Сколько раз хотел, уже слово было в устах моих. Но, не имея улик достовернейших,-- коих и вы, ваше величество, еще не имеете?.. Не имея оных улик и милосердствуя, простите, государь, слово сие из недр души болящей исторгнуто,-- милосердствуя к вам, щадя сердце родительское, я медлил -- ив том вина моя единственная; видит Бог, мочи моей не было, мочи моей нет и сейчас сказать отцу, что сын его возлюбленный, первенец...
Павел (Павел первый, Мережковский): Александр!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Да, государь-наследник -- отцеубийца мысленный...
Павел (Павел первый, Мережковский): Сгинь, сгинь, пропади!.. Никогда не поверю я, чтоб Александр... Александр... дитя мое, мальчик мой милый!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Я полагал, что ваше величество знать изволит более. Вот список заговорщиков: их высочества, оба сына ваши, обе невестки, ее величество и почти все командиры полков, министры, сановники...
Павел (Павел первый, Мережковский): Все, все, все!.. За что, Господи?.. Что я им сделал?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Я знал, государь, сколь тяжко...
Павел (Павел первый, Мережковский): Ох, тяжко!.. Тяжко!.. Тяжко!.. Уж лучше бы сразу убили!..
Павел (Павел первый, Мережковский): Сию же минуту всех -- в кандалы, в Сибирь, в каторгу!.. А его... Александра... его... расстрелять!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Ваше величество, взять под арест всю царскую фамилию без явных улик -- ни у кого рука не подымется, я не найду исполнителей. Сим возмутить можно всю Россию, не имея через то еще верного средства спасти особу вашего величества...
Павел (Павел первый, Мережковский): Так что же?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Одно из двух, государь: или казнить меня извольте тотчас, как изменника, или доверьтесь мне совершенно...
Павел (Павел первый, Мережковский): Не многого, сударь, хотите! Ну, а если вы?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Пронзите, ваше величество, сердце, пламенеющее верностью,-- и с блаженством умру здесь, у ног моего государя!
Павел (Павел первый, Мережковский): Лжет?.. Нет... Так лгать нельзя... А если лжет, то не человек, а дьявол, дьявол, дьявол!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Ваше величество!..
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, прости... Верю.
Пален (Павел первый, Мережковский): Угодно вашему величеству знать?
Павел (Павел первый, Мережковский): Нет, нет... Потом... Будет с меня!.. А теперь говори скорее, что делать.
Пален (Павел первый, Мережковский): Вот указ, на сей случай мною приготовленный: государя-наследника -- в Шлиссельбург, великого князя Константина Павловича -- в крепость, ее величество -- в Архангельск, великих княгинь -- по монастырям отдаленнейшим.
Павел (Павел первый, Мережковский): Подписать?
Пален (Павел первый, Мережковский): Токмо указ оный за вашею подписью в руках имея, действовать могу без промедления.
Павел (Павел первый, Мережковский): Еще что?
Пален (Павел первый, Мережковский): Из покоев государыни в спальню вашего величества двери забить наглухо.
Павел (Павел первый, Мережковский): Велел сегодня. Еще?
Пален (Павел первый, Мережковский): Кавалергардского полка офицеров со всех караулов снять.
Павел (Павел первый, Мережковский): Что вы, сударь? Налгали вам: ребята верные -- я их всех знаю...
Пален (Павел первый, Мережковский): Ежели, ваше величество, лучше знать изволите...
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, ладно, ладно -- делай, как знаешь... Надоело... Устал я что-то... О-хо-хо-шеньки... Только бы выспаться... Ну, все что ли?
Пален (Павел первый, Мережковский): Все... Виноват, государь,-- еще одно...
Павел (Павел первый, Мережковский): Кончай-ка, братец, скорее!.. Говорю, надоело...
Пален (Павел первый, Мережковский): Давеча курьер задержан в Гатчину с подложным указом...
Павел (Павел первый, Мережковский): Аракчееву? Где? Покажи!
Павел (Павел первый, Мережковский): Да это подлинный. Разве не видишь -- моя рука?
Пален (Павел первый, Мережковский): Вижу, государь, что генерал Аракчеев, враг мой злейший, на место мое назначается военным губернатором, дабы истребить меня,-- вижу и глазам своим не верю...
Павел (Павел первый, Мережковский): Веришь теперь?
Пален (Павел первый, Мережковский): Верю.
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну все?
Пален (Павел первый, Мережковский): Все.
Павел (Павел первый, Мережковский): Когда?
Пален (Павел первый, Мережковский): Завтра или в сию же ночь.
Павел (Павел первый, Мережковский): Опять не спать?
Пален (Павел первый, Мережковский): Почивать извольте с Богом, я за вас не сплю.
Павел (Павел первый, Мережковский): Спасибо, друг... Ну, торопишься, чай,-- дела много. Ступай!
Павел (Павел первый, Мережковский): Подожди.
Павел (Павел первый, Мережковский): Петр Алексеевич... Петр, любишь ли ты меня?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Люблю, государь...
Павел (Павел первый, Мережковский): Любишь?
Пален (Павел первый, Мережковский): Ваше величество, вы сами знаете: у меня только Бог да вы. Я душу мою положу за вас!
Павел (Павел первый, Мережковский): foot "Петр сказал Ему [Христу]: Господи!.. Я душу свою положу за Тебя. Иисус отвечал ему: душу свою за Меня положишь? Истинно, истинно говорю тебе: не пропоет петух, как отречешься от Меня трижды". Когда же Христа взяли под стражу, люди вспомнили, что Петр был с Ним. Петр отрекся, "и тотчас запел петух". (Евангелие от Иоанна, XIII, 37, 38; XVIII, 25--27). Душу твою за Меня положишь?-- сказал Господь Петру -- и петух пропел... Ну, прости... Верю, больше верить нельзя. Дай перекрещу... Помоги тебе, Господи... Ну, с Богом, с Богом!
Павел (Павел первый, Мережковский): Кто? Кто?
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Я, ваше величество, я, Иван.
Павел (Павел первый, Мережковский): А, Иван... Ванька-встанька... Вот напугал... И чего ты все мышью крадешься?..
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Я потихоньку, потихонечку... разбудить боялся...
Павел (Павел первый, Мережковский): Да, вздремнул. Так-то вот днем все дремлется, а по ночам не сплю. А знаешь, Иванушка, ведь нас убить хотят...
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Что вы, что вы, ваше величество!..
Павел (Павел первый, Мережковский): А небось, ежели меня убивать будут, так вы все разбежитесь. Поражу пастыря -- и рассеются овцы. И ты, Иванушка, ты первый -- мышкою-с, мышкою-с...
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Ваше величество...
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, что мое величество? Струсил, а? Полно. Чего трясешься? Пошутил, а ты и поверил, дурак... Не бойся, брат, мы еще с тобою долго будем жить, поживать, печку льдом натирать.
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Не я, государь, видит Бог, не я...
Павел (Павел первый, Мережковский): Не ты, так я. Оба мы с тобою, видно, Иванушки дурачки. Ступай-ка, доложи княгине Анне, что сейчас буду.
Павел (Павел первый, Мережковский): Постой.
Павел (Павел первый, Мережковский): Курьеру в Гатчину к генералу Аракчееву. Явиться немедленно. Скакать во весь дух, чтоб к ночи был здесь. Да никому о том не говори,-- никому, слышишь?-- ни даже графу Палену. Головой отвечаешь!
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Будьте благонадежны, ваше величество,-- я потихоньку, потихонечку!
Павел (Павел первый, Мережковский): О-хо-хошеньки!.. Спать, спать, спать!..
Пален (Павел первый, Мережковский): По всем городским заставам и шлагбаумам приказание разослать извольте наистрожайшее, дабы никого в сию ночь не пропускали ни в город, ни из города.
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): Слушаю-с.
Пален (Павел первый, Мережковский): Смотрите же, сударь, если, не дай Бог, пропустят Аракчеева...
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): Будьте покойны, ваше сиятельство!
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, ступайте. А что же наследник?
Аргамаков (Павел первый, Мережковский): Докладывал. Будут сейчас. Да вот и они.
Александр (Павел первый, Мережковский): Что такое?
Пален (Павел первый, Мережковский): Извольте прочесть, ваше высочество: указ об аресте вашем и всей царской фамилии.
Пален (Павел первый, Мережковский): Дурно вам, государь?
Александр (Павел первый, Мережковский): Ничего... Пройдет... Я так и знал.
Пален (Павел первый, Мережковский): Еще не все.
Александр (Павел первый, Мережковский): Что же еще?
Пален (Павел первый, Мережковский): Государь сказать изволил...
Александр (Павел первый, Мережковский): Говорите -- мне все равно.
Пален (Павел первый, Мережковский): Сказать изволил о вашем высочестве: "Расстрелять его!"
Александр (Павел первый, Мережковский): Ну, что ж. Один конец. Так лучше...
Пален (Павел первый, Мережковский): Лучше?
Александр (Павел первый, Мережковский): Лучше я, чем он.
Пален (Павел первый, Мережковский): Не вы одни, но и ваша супруга, матушка, братья, сестры, мы все -- вся Россия, вся Европа. За всех перед Богом ответите вы...
Александр (Павел первый, Мережковский): Я?
Пален (Павел первый, Мережковский): Да, вы можете...
Александр (Павел первый, Мережковский): Что я могу?
Пален (Павел первый, Мережковский): Спасти себя и всех.
Александр (Павел первый, Мережковский): Да ведь завтра же...
Пален (Павел первый, Мережковский): Завтра мы погибли, но эта ночь наша. Он поверил мне...
Александр (Павел первый, Мережковский): Поверил, что вы...
Пален (Павел первый, Мережковский): Что я во главе заговора, чтобы предать вас...
Александр (Павел первый, Мережковский): И предали?
Пален (Павел первый, Мережковский): Предал, чтобы спасти...
Александр (Павел первый, Мережковский): Да, вот как. Меня -- ему, а его -- мне. Но в конце-то, в конце, граф, кого же вы предадите -- меня, его или обоих?
Пален (Павел первый, Мережковский): Решать извольте сами.
Александр (Павел первый, Мережковский): Мне все равно.
Пален (Павел первый, Мережковский): Ваше высочество, я человек терпеливый, но есть конец и моему терпению...
Александр (Павел первый, Мережковский): Угроза?
Пален (Павел первый, Мережковский): Мне ли грозить? Я и сам на волосок от гибели...
Александр (Павел первый, Мережковский): А скажите-ка, Петр Алексеевич, вы когда-нибудь плакали?
Пален (Павел первый, Мережковский): Что за вопрос? В младенчестве плакал.
Александр (Павел первый, Мережковский): А потом -- теперь?
Пален (Павел первый, Мережковский): В мои годы люди редко плачут.
Александр (Павел первый, Мережковский): Не плачете, зато смеетесь. У вас на лице всегда усмешка. Вот и сейчас...
Пален (Павел первый, Мережковский): Сейчас, кажется, смеяться изволите вы. Ну что ж, воля ваша. Я ношу сию шпагу не даром, но отвечать вам не могу, государь...
Александр (Павел первый, Мережковский): Какой государь! Приговоренный к смерти...
Пален (Павел первый, Мережковский): Ужо успеете плакать, а теперь позвольте же и мне поплакать -- я ведь тоже умею, хотя вы и не верите... Завтра вы -- государь или ничто, но сегодня -- человек. Сегодня мы все -- люди -- и я, и вы, и он...
Александр (Павел первый, Мережковский): Да, и вы -- человек...
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, так как же вы думаете, легко человеку вынести то, что я вынес, когда он тут сейчас обнимал меня, целовал, называл своим другом, благодарил за верность и сам доверился мне, как дитя малое?
Александр (Павел первый, Мережковский): Для кого же вы, сударь, стараетесь?
Пален (Павел первый, Мережковский): Для себя, для вас.
Александр (Павел первый, Мережковский): Благодарю покорно.
Пален (Павел первый, Мережковский): Поверили?.. Как вы людей презираете, ваше высочество!.. Нет, не для себя и не для вас, а для России, для Европы, для всего человечества. Ибо самодержец безумный -- есть ли на свете страшилище оному равное? Как хищный зверь, что вырвался из клетки и на всех кидается.
Александр (Павел первый, Мережковский): Как вы его ненавидите!
Пален (Павел первый, Мережковский): Ненавижу? За что? Разве он знает, что делает? Сумасшедший с бритвою... Не его, Богом клянусь, не его, безумца, жалости достойного, я ненавижу, а источник оного безумия -- деспотичество. Некогда вы говорить мне изволили, ваше величество, что самодержавную власть и вы ненавидите и что гражданскую вольность России даровать намерены. Я поверил тогда. Но вы говорили -- я делаю. А делать труднее, чем говорить...
Александр (Павел первый, Мережковский): Петр Алексеевич...
Пален (Павел первый, Мережковский): Нет, слушайте -- уж если говорить меня заставили, так слушайте! Я думал, что Господь избрал нас обоих для сего высочайшего подвига -- возвратить права человеческие сорока миллионам рабов. Вижу теперь, что ошибся. Не мы с вами -- орудие Божьих судеб. Рабами родились и умрем рабами. Но не знаю, как вы, а я -- пусть я умру на плахе -- я счастлив есмь погибнуть за отечество и на Божий суд предстану с чистою совестью,-- я сделал, что мог...
Александр (Павел первый, Мережковский): Петр Алексеевич, простите...
Пален (Павел первый, Мережковский): Ваше высочество!..
Александр (Павел первый, Мережковский): Я виноват перед вами -- простите меня...
Пален (Павел первый, Мережковский): Вы... вы?.. Нет, я... ваше высочество... ваше величество!
Александр (Павел первый, Мережковский): Что вы, что вы, граф? Перестаньте...
Пален (Павел первый, Мережковский): Да -- ваше величество! Отныне для меня государь император всероссийский -- вы, и никто, кроме вас... Ангел-избавите ль отечества, Богом избранный, благословенный!..
Александр (Павел первый, Мережковский): Нет, нет, вы не поняли...
Пален (Павел первый, Мережковский): Понял все...
Александр (Павел первый, Мережковский): Да нет же, нет, слышите -- нет, я не хочу!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Не хотите? Ну что ж, так я за вас... Я один!.. И никто никогда не узнает... Пусть думают все, что я, а не вы... Пропадай моя голова, только бы вам спастись!..
Александр (Павел первый, Мережковский): Не надо, не надо! Ради Бога, граф, обещайте, клянитесь...
Пален (Павел первый, Мережковский): Клянусь, что сделаю все, что в силах человеческих, чтобы этого не было. Но не говорите больше... Кончено, кончено!.. Слава Богу -- спасена Россия! Только подписать извольте -- и кончено.
Пален (Павел первый, Мережковский): Манифест об отречении императора Павла и о восшествии на престол Александра.
Александр (Павел первый, Мережковский): Подписать?
Пален (Павел первый, Мережковский): Да.
Александр (Павел первый, Мережковский): Кровью?
Пален (Павел первый, Мережковский): Зачем кровью? Чернилами.
Александр (Павел первый, Мережковский): А я думал,-- договор с дьяволом -- кровью...
Пален (Павел первый, Мережковский): Опять смеяться изволите...
Александр (Павел первый, Мережковский): Нет, не я, а вы... опять... Прочь! Прочь! Прочь!.. Дьявол!.. Уходите, оставьте меня!.. Господи!.. Господи!.. Что вы со мною делаете!.. Не могу! Не могу! Не могу!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Успокойтесь, ради Бога успокойтесь, ваше высочество... Водицы испейте...
Александр (Павел первый, Мережковский): Уходите! Уходите! Оставьте меня!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Уйду -- только не кричите же так, ради Бога... услышат...
Пален (Павел первый, Мережковский): Прескверная штука, не угодно ли стакан лафита,-- ребенок, женщина!
Александр (Павел первый, Мережковский): Петр Алексеич...
Александр (Павел первый, Мережковский): Петр Алексеич!
Пален (Павел первый, Мережковский): Государь!
Александр (Павел первый, Мережковский): Ну, давайте же...
Пален (Павел первый, Мережковский): Что?
Александр (Павел первый, Мережковский): Подписать.
Пален (Павел первый, Мережковский): Вот! Вот!
Пален (Павел первый, Мережковский): Уф! Ну, а теперь...
Александр (Павел первый, Мережковский): Нет, нет!.. Уходите!.. Уходите!.. Уходите!.. Оставьте меня ради Бога!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Ушел, ушел... только ручку позвольте, ручку, коей спасено отечество!
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Саша? Ты спишь, Саша?
Александр (Павел первый, Мережковский): Нет.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Тут был Пален?
Александр (Павел первый, Мережковский): Был.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Молчи, молчи... не надо... Я знаю... Саша, Саша, мальчик мой бедненький!..
Александр (Павел первый, Мережковский): foot Послание к Римлянам св. апостола Павла, XIII, 1. Все равно. "Несть бо власть аще не от Бога". Это нам поп говорил давеча в церкви, когда присягали. Ну, а если государь -- сумасшедший, власть тоже от Бога? Сумасшедший с бритвою. И бритва от Бога? Хищный зверь, что вырвался из клетки... И царство зверя -- царство Божье? Ничего понять нельзя...
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Это я, Саша, я!.. Я тебе сказала, что мы должны...
Александр (Павел первый, Мережковский): Должны -- и не должны. Надо -- и нельзя. Нельзя -- и надо. Кто ж это так сделал? Бог, что ли, а?.. Ты веришь в Бога, Лизхен?
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Господи, Господи!.. Это я, я...
Александр (Павел первый, Мережковский): Ты? Нет, не ты и не я. Никто. И все. Ничего понять нельзя. А может быть, и не надо... ничего не надо... ничего нет... и Бога нет?..
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Не говори так... Страшно, страшно...
Александр (Павел первый, Мережковский): Все равно.
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Ха, ха, ха… ха, ха, ха… ха, ха, ха… ой, довольно… ха, ха, ха!.. Вот как разобрало!.. Как представлю себе эту подлую рожу, как сидит он, христопродавец, со стеклышком; караулит его; хранит Иуда за семью замками кусок хрусталя, в два гроша меди; так меня… ха, ха, ха!.. и разбирает… фу… небось руки трет, шесть тысяч серебром дал! ведь куш какой! Он думает: Кречинский, мол, лопнет, и солитер мой… А, Федор? А Михайло Васильич ведь Наполеон? Подай-ка мне карандаш. Постой, запишу! Так Эврика или Эдрика, как он говорил-то?
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Кажется, Эврика.
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Ну, так ин будь Эврика. Первая легавая собака, какая будет, назову Эврика. Фио! эй ты, Эврика! хорошо, ничего. Вот он, Федор, кричал-то, что нашел, ан он точно нашел.
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): То-то и есть, Иван Антоныч! а вы вот хоть сейчас его взять и в желтый дом вести.
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Что делать, братец, пас. А ты знаешь, как он эту вещь обделал?
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Почем мне знать! Признаться вам сказать, дураком не был, а тут и ума не приложу; мерекаю и так и этак, ну нет: просто разум не берет.
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): А вот я тебе разгадаю, братец, разга-а-даю!.. Только смотри, дело вот какое: секретнейшее.
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Помилуйте!
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Вот видишь… Как взял он это дело себе в голову, как взял он дело, кинул так и этак… Ну, говорит, Расплюев, выручай. Я, говорю, готов, Михайло Васильич, на все готов. Вот, говорит, что: прозакладывай ты, говорит, Расплюев, свою душу, а достань мне от Муромских их солитер, что я ныне, по осени, отдавал оправлять в булавку; помнишь, говорит, вот по той модели, что у меня в бюро валяется. Я этак и задумался.
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Вы-то!
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Да, я-то. Трудновато, говорю, трудновато. Однако отправился и, как ястреб какой, через четверть часа тащу его на двор: вот, мол, он, голубчик! Он, например, берет его и модель-то берет… слышишь, модель-то, по которой уделывали… да в бумажник обе и запустил.
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): В бумажник!..
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): В бумажник! Ведь вор-человек; побрякушки не бросил… а?.. а вот она и дело сделала… Взял он их да прямо в Киселев переулок, к Никанору Савичу Беку бац! Денег, говорит, давай, жид, денег. Денег? какие у меня деньги? Денег нема. А под залог — ма? Под залог, говорит, ма. А сколько ты мне, например, говорит, Иуда, дашь денег под это детище?.. Того так и шелохнуло, и рот разинул: загорелись глаза, лихорадка так и треплет. Туда, сюда, на стекло, на вески, вертит, пробует… Ну, видит, вещь первая… Четыре… — Четыре!.. Собачий ты, говорит, сын, ведь она десять стоит… а?.. Что ты, дурака, что ли, нашел. Подай назад; не хочу!.. — Тот разгорелся, из рук-то выпустить не может; вырвал да опять в бумажник. Семь дашь? Нет, не могу, не могу: пять! — Хочу семь! — Ни! — Ну, шесть! — Ни! — Ну, прощай, да, смотри, не поминай лихом; мне Шпренгель восемь даст. Дрожит Хам, трепещет; взалкал волчьим-то горлом: ведь хищник! Ух!.. бери, говорит. По рукам, что ли? По рукам!.. Давай, говорит, сургуч да коробку. «Как коробку?» Да видимое дело, что коробку. Мы туда его, голубчика, уложим собственноручно; а я вот печати наложу, так и сохранно будет, а тебе, говорит, Иуда, этакое сокровище не дам… слышишь?.. Ого!..
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Так, так, так!
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Побежал перепелкою за коробкою; тащи, говорит, и деньги… Тащит и деньги. Вот, говорит, смотри! Вытянул из бумажника, да уж не ту, а модель-то, модель… Ведь это что? вертит ему в глазах-то… ведь это Бразилия целая… а? Голконда… а?
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): О, господи!
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): А у него глаза-то кровью, кровью-таки и налились! Раз, два… бултыхнули в коробку, наложили печати… тот ему деньги; этот ему коробку… Приехал, да как хлыстнет мне на стол вот какую пачку!.. На, говорит, получи, да Михайла Васильича помни!..
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Ах ты, господи!
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Наполеон, говорю, Наполеон! великий богатырь, маг и волшебник! Вот объехал, так объехал; оболванил человека на веки вечные… человека?.. нет; ростовщика оболванил — и великую по себе память оставит.
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Ну, точно, обделано дело. Господи! вот дело обделано.
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Да как еще обделано — диво! Деньги тут, и солитер тут; нынче вечером мы его с благодарностью… Под семью печатями и за семью замками лежит стекло, и привалил его жид своим нечестивым туловищем! И следа нет! следа-то нет! По клубу уплатит сполна; свадьбу справит лихо; возьмет миллион, да и качнет; то есть накачает гору золота и будет большой барин, велик и знатен, и нас не забудет… а? Федор?.. ведь не забудет?
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Хорошо, как не забудет.
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Он мне двести тысяч обещал.
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Когда обещал, так хорошо. Хохлы говорят: обещал пан кожух дать, так и слово его тепле.
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Что-оо? Откуда ты сыскал эту поговорку? Обещал; разумеется, обещал. Вот, никак, Михайло Васильич изволит звонить… Он и есть. Великий богатырь, маг и волшебник!
Кречинский (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Экой день… а?.. Дай стул, Федор: устал!.. А?.. первый раз в жизни устал; видно, старо стало… Ну, у вас здесь все исправно?
Федор (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Все исправно, Михайло Васильич, по приказанию, все исправно.
Кречинский (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Вижу. Хорошо. Вот сюда еще карсель. Экой важный апартамент какой; хоть какому жениху не стыдно. Ну, ты все исполнил?
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Все, Михайло Васильич, все, как приказали, все, до ниточки. Угодно вам расписки получить?
Кречинский (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Вестимо; не на веру же. Гм!.. хорошо… Федор!.. На, запри в бюро…
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Вот и часы ваши, Михайло Васильич, и цепочка. Все тут. Извольте видеть, как все уделано.
Кречинский (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Ладно!.. Фу, устал!.. В клубе пообедал отлично. Давно такого аппетита не было. Был там этот дурак Нелькин. Как уставился на меня, словно сова какая. Смотри, мол, брат, смотри; проглядел невесту; теперь на меня глаза пялить нечего; с меня, приятель, взятки гладки; я подковы гну…
Расплюев (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Я тоже, Михайло Васильич, исполнив приказания, завернул в Троицкой…
Кречинский (Свадьба Кречинского, Сухово-Кобылин): Ага, не позабыл?