xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Диковина! Откуда только смелость Доносчики берут царя тревожить В такие дни! У государя гости, Он целый год царицу ждал в Москву; Привел Господь, соединил их браком; На первых днях медовых друг на друга Глядеть бы им да любоваться только, А немцы тут с доносами. Басманов, И ты туда ж! Да разве нет боярства! Иль думы нет у цесаря! Не хуже Басманова мы бережем его! Скажите нам, мы разберем, в чем дело, Не доводя напрасно до кручины Державную чету.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Скажите немцам, Что верности их верю и доволен Их службою, за преданность хвалю; Но если преданность еще покажут Такую же, велю их батогами. Пойдем, паны, и снова отдадимся Веселию -- тяжелые заботы Правления на верных слуг возложим. Бояре, вы сейчас же допросите Изменника и разберите дело!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Темна вода во облацех небесных! Не Шуйский ли затейщик этой смуты?
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Подозревать бояр своих ближайших И каждый час беречься их измены -- Так жить нельзя. Ты выведи мне ясно Изменников, я их не пожалею, Не только Шуйских, половину думы Казнить велю сейчас; а без улики Они -- друзья мои, и я им верю... Басманов! нам с тобой бояре нужны. Правители плохие мы: не знаем Цены казне, цены своим речам -- Мы воины. Сноровка вековая. Боярская, за нас управит землю, Поддержит честь ее в делах посольских; А мы с тобой все лето воевать, А зиму всю гулять да пировать.
Марина (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Какой-то бунт, я слышала, бояре Затеяли. О чем они бунтуют, Вели спросить да запереть их крепче, И танцевать начнем с тобою снова.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Иду, иду! Живее нам мазурку!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Великий царь, мятежника я видел И опросил. И смех и горе с ним: Дурак и пьян!
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мотает головою И языком лепечет, как спросонков; Не разберешь. Глядеть и слушать дивно.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): И трезвый он умней того не будет, Каков теперь. Вели его покликать, Изволь взглянуть! Увидишь, что не стоит И гнева он.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Позвать его сюда!
Марина (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зови гостей ко мне, в мои покои, Я приказала маски приготовить. Прогнать его!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Освободить! А немцам, За глупость их, построже пригрозить! Так вот чего, паны, вы испугались!.. Пойдемте все в царицыны покои; Она своих гостей потешить хочет Невиданной еще в Москве утехой. Краса моя, я счастлив бесконечно! Моя любовь достигла торжества. Она меня звездою путеводной К величию и трону привела; Безумную, кипучую отвагу Вливала в грудь. И стала мне знакома Безмерная та сила Александра И Цезаря, которая героям Владычество над миром даровала! Ты, гордая красавица, просила У бедного, бездомного скитальца Венца себе. Тебя короновал я И посадил царицей стран полночных. Я сам сковал себе свое блаженство, И тем оно дороже для меня! Героем я рожден! Великой доле И доблести завидовать лишь можно, Отнять нельзя -- отнимет только смерть!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Голицына и Шуйского без шуму, Когда пиры мы кончим, посадить За приставы, всю их родню, знакомых И близких им! Не подавай и виду: Пусть думают, что мы не бережемся. У них в глазах недоброе!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Исполню!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А солнце уж высоко поднялось! Со свадьбой мы все время перебили, Смотали с ног дворцовую прислугу; Коморники встают позднее нас -- Ни одного в покоях. Ударяют! Что рано так? Аль праздник где? Сегодня Андроника, Стефана... Где-то близко... Никак, набат? И то набат! Вот горе! Пожар теперь -- беда! Перепугает Гостей у нас! Москва гореть горазда: Как примется -- и не уймешь, покуда Не выгорит поболе половины. По всем церквам. Ужасен звон набата, Отрывистый и частый! За ударом Гудит удар и обливает сердце Томительной тоской перед бедою Неведомой!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Басманов, что такое?
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Должно, пожар.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Поди узнай скорее.
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Бояре! Эй! Бояре!.. За набатом Речей не слышно... Ась!.. Зачем в набат Ударили?
Голос (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Горит неподалеку.
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кричат: горит! а дыму не видать. Никак, в Кремле! Чу! слышишь, зашумели, Валят толпы народные.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Разведай, Куда бегут они, зачем, откуда? Не шум, а вопль несется. Нет, со страха Не так шумят. Оружие! Угрозы! Ужель мятеж? Ужель Басманов прав? Ужели смерть и страшный суд так близко! Застыла кровь, и каждый волос дыбом Становится. Не страх ли то? О нет, Не робок я; зачем же, против воли, Прошедшее толпой теснится в грудь? И юности моей бродячей годы Встают теперь в моем воспоминанье, Самборский пир и киевская келья, Московский Кремль, народа ликованье, И битвы шум, и звон колоколов, Венчание и, наконец, победа Над гордостью красавицы любимой!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ахти, беда! Спасайся, государь! Я говорил не раз: ты мне не верил.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Изменники, бояре, вы согнали Во львиное гнездо овечье стадо! Крамольники! Своими головами Заплатите за кровь невинной черни. Я с виселиц высоких вас заставлю Пересчитать все жертвы мятежа!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Беги скорей! Внизу дерутся немцы, А этих здесь поставим у дверей.
Молчанов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мятеж! Мятеж! Я кое-как пробился... Москва идет на нас, купцы, бояре.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Собрать скорей всех немцев и поляков И верных нам стрельцов. Микулин где?
Молчанов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пройти нельзя: все заняты ворота.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кто занял их? Басманов, не робей!
Молчанов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мятежников, стрельцов новогородских, Впустили в город ночью. Много их.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Проклятые! Басманов, будем тверды!
Молчанов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): И видимо-невидимо народу Московского сошлось со всех сторон.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А предводитель кто?
Молчанов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Василий Шуйский, С крестом в одной руке, с мечом в другой.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Коварным плут святыней прикрывает Свой замысел, достой ими сатаны. Подайте меч!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мятеж во всем разгаре: Там ад кипит! Куда ты, государь? Остановись!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пусти меня, Басманов! Я умереть хочу с мечом в руках. Зачем вы здесь? Крамольники, злодеи, Изменники! Я вам не Годунов! Поклонами холопскими, слезами Укланяли его да умолили На царство сесть, и сами же спихнули! Не вы меня на царство посадили, Я с бою взял его и вас, холопов.
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Руби его! -- Стреляй! -- Да бейте немцев. Что их жалеть! -- Чего они мешают!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Проспался ль ты, безвременный царек? Поди сюда! Покайся пред народом!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тебя-то мне и нужно!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я не прячусь, Я сам тебя ищу.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вам нужен Грозный! Так знай же ты, что я сумею быть Грозней его.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Про то мы сами знаем, Кто нужен нам, да только лишь не вор.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не вор! Не вор! О! wszyscy djabli! Знали И прежде вы... Зачем же я на троне! Зачем меня вы прежде не убили. Пока я был ничтожен, как и вы! Зачем меня на царство допустили И дали мне изведать сладость власти, Начать дела геройские и славу Побед своих заране предвкушать! И накануне подвигов всемирных Пришли в глаза мне бросить слово- "Вор!" Вы дали мне забыться на престоле. Вы опьянили раболепством вашим, Ласкательством и лестью и земными Поклонами! Вы дали львиной силе Уснуть у ног небесной красоты!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ломайте дверь! -- Рубите топорами!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Беги! Беги!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Марина! Ах, Марина!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Опомнитесь, бояре! Что вам нужно? Зачем народ вы подняли? Держитесь, Друзья мои! Просите государя, Он вас простит и все, чего хотите, Пожалует, лишь чернь остановите!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Показывай, где царь твой самозванный! -- Давай его! -- Веди его к народу!
Татищев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Сначала пса убьем сторожевого, К хозяину тогда добраться легче! Бросай его с крыльца долой, на копья Стрелецкие!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Проворнее, робята! Не забывать, зачем пришли! Пограбить Успеете. Ищите нам расстригу! Уйти нельзя. Тащите к нам живого Иль мертвого! Обезоружьте немцев! Не трогать их, они вперед годятся. Спасайте баб! Возьми, Татищев, стражу. Поставь при них; царицыны покои Оберегай! Не с бабами воюем!
Куракин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Побережет!.. Пусти козла в капусту.
Татищев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ин сам бы шел!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Беда! Нигде не сыщем Еретика!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ищите, как иголку. Уйдет от нас, тогда не ждать пощады, Огнем спалит, живых зароет в землю.
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Он там, внизу, на Житном. -- Обступили Его стрельцы московские; народу Пищалями грозятся. -- Чу! Стреляют! Народ бежит.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Земля заколебалась Под нашими ногами. Ну, Голицын, Пропали мы! Давно живу на свете, А в первый раз колена задрожали... Народ, за мной! Робята, выручайте!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пусти меня вперед! За мной, робята! До нас дошло; пришла к рукам работа. Не страшны нам пищальные орехи: За ними шли!
Куракин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Народу прибывает! Как вкопаны стрельцы -- не подаются, Стеной стоят. Вот наши подоспели С калачником и Шуйским, пошатнули, Попятили стрельцов, к крыльцу прижали. На лестницу их гонят. Отбиваясь, Стрельцы царька несут с собой в покои.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Благодарю, друзья!.. В очах темнеет!
Стрельцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Осаживай!
Другие стрельцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не подходите близко! Стрелять начнем, не разбирая. -- Право, Хорошего немного: брат на брата!.. Крещеные! Заставите неволей, Так на себя пеняйте! -- Отойдите! Начнем стрелять: пожалуй, и боярам Достанется.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, выстрели! живому Не быть тебе! Положим всех на месте.
Сотник стрелецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Грозить еще задумал! Целовали Мы крест ему, не побоимся смерти. На то стрельцы; такая наша служба, Что умирать.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да было б за кого! Чего же вам! С царицей говорили; Голицын к ней ходил Иван Васильич; Не признает своим, сказать велела: "Не сын он мне"! Пожалуй, умирайте; И мы не прочь! А что угодней Богу: За веру умереть иль за расстригу, Еретика? Москвы не удержать мне! На чьей душе кроворазлитье будет?
Сотник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да как-то все, боярин.. Нет, ты лучше Посторонись!
Стрельцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Убьем, не лезьте близко!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да что ж вы, псы!.. Вались гурьбой, робята, В стрелецкую! Душите их отродье! Вы стойте здесь, расстригу берегите! А мы детей и жен изгубим ваших И на ветер подымем ваши домы!
Сотник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Постой, постой! Боярин, мы поверим Словам твоим; а на душу возьмешь ли Ты грех за нас?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Возьму.
Сотник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Теперь в ответе Пред господом не мы. За мной, робята!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зачем я здесь! Ах, ногу! грудь!.. Бояре, Крамольники!
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Очнулся? Говори же, Ты кто таков?
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я сын царя Ивана Василича, твой царь и повелитель. Ты не узнал меня, холоп! Ты, Шуйский, Мятежников собрал! Пойдем к народу, На лобное, к мятежникам твоим!.. Я не боюсь, я прав; пускай рассудят Меня с тобой! Я отдаюсь на волю Народную... Боишься ты, не смеешь Своей души народу обнажить? Я все скажу! И пусть народ узнает, Что я честней тебя, неблагодарный Клятвопреступник!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Нам судиться поздно! Ты осужден!.. Кончайте с ним, робята! У нас народ для зверя ямы роет И в яме бьет, а выпусти -- уйдет! Ты, Дмитрий, здесь побудь и пригляди.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Остановись! Ты видишь, безоружен И ранен я... Подайте меч!.. Шварцгоф! Мой меч, Шварцгоф!.. За мной, за мной, казаки!.. Вы видите, вдали белеют стены! Возьмемте их.
Татищев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чего же вы стоите! Народу тьма сошлась, невесть отколе, Спасать царя бегут. Сболтнул им кто-то, Что бьют его поляки.
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Эй! Винится! Во всем, во всем расстрига повинился.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кровавый день!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Несись, мой конь ретивый, Несись быстрей! До цели недалеко. Труба гремит...
Татищев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вы что ж остановились? Зачем пришли? Кончай его скорее!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Смелей, в пролом! К стенам давайте лестниц! Ворота сбить!..
Валуев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Благословить уж разве По-своему тебя, свистун!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ворота!.. Олегов щит!.. Ворота Цареграда...
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Покончили!
Толпа (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тащи его, робята, К народу вниз!
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я слышу крик народный!
Несколько голосов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Храни тебя господь на многи лета! Великий князь и государь Василий Иванович!
Голос калачника (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кричите: многи лета Великому царю и государю!
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не рано ли?
Куракин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пораньше-то вернее, Пока с умом собраться не успели.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Крамольник он от головы до пяток! Боярином ему б и оставаться, Крамольнику не след короноваться. Крамолой сел Борис, а Дмитрий силой: Обоим трон московский был могилой. Для Шуйского примеров не довольно; Он хочет сесть на царство самовольно -- Не царствовать ему! На трон свободный Садится лишь избранник всенародный.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Нет никого. Оно нехорошо немножко - Однако ж так и быть, я посмотрю в окошко. Здесь мимо по утрам всегда проходит он, И, право, кажется, что он в меня влюблен. Влюблен! Что ж за беда? Я даже очень рада; Хоть на него б смотреть так часто и не надо, Но нехотя его здесь дожидаюсь я. И как он рад всегда, увидевши меня! Посмотрим!.. так и есть, вот он сюда подходит, Как пристально глядит и глаз с меня не сводит. Ах, боже мой! Да он уж кланяется мне... К чему? - Вот по другой пошел он стороне; Опять поклон! - На что прикажете решиться? Я думаю, что мне придется поклониться!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): А! а! Сударыня!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, Даша! Да к чему Кричать?
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Я не кричу, - однако ж вы кому Здесь кланялись?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Кто? я? Ах! верно, не нарочно!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Постойте ж.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Что за вздор!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Наш офицер! Так точно. Так эдак-то? Когда уж есть у вас жених, Вы здесь исподтишка прельщаете других?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, Даша! Право, нет.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Как нет? Да вы кому же Здесь кланялись?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Да он здесь всякий день.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Тем хуже.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Кто ж требовал? - Он сам...
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Надеюсь, что он сам; Однако ж вспомните, что уж Столицын вам Почти жених.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, нет!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Но батюшка дал слово: Невеста налицо, приданое готово, И дело, кажется, о свадьбе решено.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Но я не соглашусь.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Так надо бы давно Признаться батюшке.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Я, верно бы, сказала...
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Да что ж?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Да я... его всё, видишь, поджидала.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Да эдак женихов и вечно не найдешь: Сегодня нравится, а завтра нехорош.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, Даша! Ты сама Столицына не любишь; Насильно полюбить ведь сердца не принудишь, А в нем не нравится мне, право, ничего, И даже начала бояться я его. Что я ни сделаю -уж критика готова: Не скажет никогда приятного мне слова; Он ловок лишь один, а неразвязна я; Он умный человек, а я еще дитя. Всё не по нем, на всё готово наставленье! Что за уверенность - и что за обращенье! Несносно!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Но его я не люблю сама, Признаться.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Неужли? я, право, без ума! Дай, дай расцеловать себя!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Но вы...
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, Даша!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Но полноте ж, меня задушит радость ваша.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Нельзя же иначе, когда мы заодно. Я познакомилась с Рамирским уж давно У тетушки. Она всегда его хвалила, И, признаюсь, его я очень полюбила. С тех пор, вот целый год, не знаю отчего - Но чувствую, что я скучаю без него, А между тем я всё, вот видишь, поджидала, Что познакомится он с батюшкой сначала - Понравится ему и станет ездить к нам, Чтоб чаще видеться; узнать его, а там Я батюшке сама решилась бы признаться, Да то беда, что жду - и не могу дождаться.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Но прежде, кажется, чем планы сочинять, Как примет это князь, вам надо бы узнать?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Уж разумеется, что это мы узнаем.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): А между тем его встречаем, провожаем. А каково ж, когда придется разлюбить?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Я знаю батюшку, не может это быть.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Но мало этого, и я боюся, право, Его сиятельство решительного нрава, И как ни любит вас, но он и ваш жених Вам воли не дадут приманивать других. Столицын же к нему так вкрался нынче в душу, Что я и рада бы, однако ж, право, трушу. Эй, берегитеся.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Постой, кто там шумит? Ах, это батюшка!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): И, кажется, сердит! Уж не узнал ли он?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах! Что ты, полно, Даша!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Ты здесь, мой друг! Ну как идет работа ваша, Обновки и шитье?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Всё хорошо-с.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Да ты Что так встревожена?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Я?.. так... от дурноты... Пока прошло...
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Княжна стояла у окошка...
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Что ж, это хорошо; да ветрено немножко.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Признаться.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Я теперь ужасно рассержён! Процесс, которым я могу быть разорен И от которого и так чуть-чуть не плачу, Пишу, кормлю судей, черт знает сколько трачу... Теперь, как я узнал, перерешить хотят. И кто б вообразил, что в этом виноват Столицын наш! Об ком я больше всех радею, - Злодей мне сочинил такую ахинею... И я, поверивши, что он в больших связях, Всё поручил ему - и в чистых дураках, Сперва всё шло да шло; теперь всё на мель село, Своей беспечностью испортил только дело: Где надобно, чтоб он прошенья подавал, А он их в сторону и улетит на бал; Ему бы в суд, а он в театр или в концерте; А между тем твердит: поверьте да поверьте, Сегодня там-то был и сделал то и сё. И вышло, черт возьми, что перепортил всё!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Зачем вы верили ему?
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Ну, вот забавно! Он прежде, кажется, был малый преисправный И сам же вызвался, как будущий мой зять.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): А надобно сказать, он мастер обещать!
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Но я благодарю за эти одолженья: Чтоб, проиграв процесс, остаться без именья - И просто по одной беспечности его...
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Конечно, батюшка.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Ты что-то за него Не слишком, кажется, изволишь заступаться?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Да что ж хорошего, обманывать?
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Признаться, Не вижу я, за что его и полюбить.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Но за глаза людей я не люблю бранить. Однако мне пора;, как пролетает время! Меня с ума свело подьяческое племя, И надо самому скорее хлопотать. Когда приедет к нам Столицын...
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Отказать Прикажете?
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Вот вздор! Не говоря ни слова, Просите подождать.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Но я не так здорова...
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Как жаль! А то бы с ним пошла у нас война!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Так очень хорошо, - и я не так больна.
Радугин (Светский случай, Хмельницкий): Ну, до свидания.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Теперь, уж воля ваша, - А вы должны скорей...
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Как рада я! Ах, Даша! Конечно, он теперь не женится на мне!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Бог знает: я молчу, чтоб не грустить вдвойне.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Вот хорошо! Они, ты слышишь, побранятся, И свадьбе не бывать.
Даша (Светский случай, Хмельницкий): А если помирятся?
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, боже мой! Да нет, не может это быть, И что тебе за страсть нарочно их мирить?
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Напротив, ссоре их сама я очень рада; Но больше уж никак секретничать не надо, И лучше батюшке признаться поскорей. Стучатся! Посмотрю. Вот побежал лакей...
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Кто ж там?
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Ну, точно так! Ах, нет! А как похоже.
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Да кто ж?
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Столицын наш - и с ним...
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): И с ним? Да кто же Скажи!
Даша (Светский случай, Хмельницкий): Представьте же, вот новость, например!
Евгения (Светский случай, Хмельницкий): Ах, Даша! говори.