xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Нет, ты лакей — вот ты кто. Дом — твое дело; и лампы чистить — тоже твое дело; а сад — не твое дело. Бестягольных ли нагнали или других там каких — это не твое дело. Это дело приказчика. Я тебя не спрашивал; я от тебя ответа не требовал. Твое дело за приказчиком сходить. Вот это твое дело.
Петр (Нахлебник, Тургенев): Да вот они сами сюда идут-с.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): А, Егор Алексеич! очень кстати изволили притти. Скажите, пожалуйста, вы распорядились там в саду, насчет…
Егор (Нахлебник, Тургенев): Распорядился, Нарцыс Константиныч. Не извольте беспокоиться… Табачку не хотите ли?
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Вы не поверите, Егор Алексеич, в каких я хлопотах с утра. Признаюсь вам откровенно, не ожидал я в таком большом имении найти подобные беспорядки! Не по вашей части, разумеется, не по хозяйству — а в доме.
Егор (Нахлебник, Тургенев): Тэ-ак-с.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Вообразите себе, например. Спрашиваю: музыканты имеются? Вы понимаете — надо господ как следует встретить. Говорят мне, имеются. Ну, говорю, подайте их сюда. Что ж вы думаете? Все они, музыканты-то, в разных должностях состоят. Кто огородником, кто сапожником; контрабас за волами ходит. На что это похоже? Инструменты тоже в беспорядке. Насилу кое-как сладил.
Егор (Нахлебник, Тургенев): Хлопотливую должность изволили получить-с.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Да, смею сказать, не даром хлеб свой ем. — А что, музыканты стоят у крыльца?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Как же, у крыльца. Дождик накрапывать стал — так они было в официантскую забрались; инструменты, говорят, подмочит. Да я их, признаться выгнал. Ну не равно вестовой прозевает — господа вдруг пожалуют. А инструменты можно под полой подержать.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Совершенно справедливо. Кажется, все теперь в порядке.
Егор (Нахлебник, Тургенев): Будьте спокойны, Нарцыс Константиныч. Ты что тут торчишь? Ступай-ка вон, на свое место, любезный мой, между продчим. Ишь, ишь, ишь, куда, сударыня, спешите?
Маша (Нахлебник, Тургенев): Ах, Егор Алексеич, оставьте! Прасковья Ивановна уж и так затормошила совсем.
Егор (Нахлебник, Тургенев): А позвольте узнать, Нарцыс Константинович, который час?
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Три четверти одиннадцатого. Того и гляди, господа приедут.
Егор (Нахлебник, Тургенев): Пойду сбегаю в контору. Староста, наверно, себе бороды не вычесал, а целоваться, небось, тоже полезет…
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Здравствуйте, Егор Алексеич.
Егор (Нахлебник, Тургенев): Эх, Василий Семеныч, не до вас.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): А! этот! Ну что? И вы туда же? Тоже молодых господ встречать собрались?.. а?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Как же-с.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Ну что ж: и рады вы? Приоделись?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Да… то есть…
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Хорошо, хорошо… Вы можете тут в уголку посидеть. Ах да! я и забыл! Петр!.. Петр!.. Петрушка!.. Что это? Никого нет в передней?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Что угодное?
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Да позвольте… Вы… каким образом…
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Иванов, Иван Кузьмич… вот их приятель-с…
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Сосед… здешний-с… В гости ко мне пришел-с.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Эх, не время теперь… не место здесь, господа!
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Где ты пропадаешь? Ступай за мной… Я хочу посмотреть, что у тебя там в кабинете… Чай, все не так, как я приказывал… Положись-ка на вас!
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Ваня!… а Ваня!
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Чего?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Войди, Ваня, ничего, можно.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Я лучше уйду.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Нет, останься. Что за беда? Ты ко мне пришел. Вот поди сюда. Вот тут сядь-ка. Это, вот, мой угол.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Пойдем лучше в твою комнату.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): В мою комнату нам теперь итти нельзя. Там теперь белье разбирают… Перин тоже много нанесли. Да здесь чем худо?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Нет, я лучше домой пойду.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Нет, Ваня, ты останься. Сядь-ко вот тут, ся-ядь. И я сяду. Наши, вот, сейчас приедут. Посмотри на них.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Чего смотреть.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Как чего смотреть? Ольга-то Петровна в Петербурге замуж вышла. Каков-то у нее муженек? Ну, да и ее мы с тобой давно не видали. Шесть лет с лишком. Сядь.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Да что, Василий Семеныч, право…
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Сядь, сядь, говорят. Ты не смотри на то, что новый дворецкий кричит. Бог с ним совсем! Он ведь для этого приставлен.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Ольга Петровна-то, чай, за богатого вышла?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Не знаю, Ваня, как тебе сказать, а чиновник, говорят, важный. Ну — Ольге Петровне так и следовало. Не век же ей было со своей теткой жить.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): А как бы, Василий Семеныч, новый-то барин нас с тобою не выгнал.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): А зачем ему нас выгнать?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): То есть, я про тебя говорю.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Знаю, Ваня, знаю. Ты, брат, что ни говори, все-таки помещик. А на меня и платье-то не из целого кроят. Все с чужого плеча. А все-таки новый барин меня не выгонит. Покойный барин — и тот меня не выгнал… а уж на что был сердит.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Да ты, Василий Семеныч, петербургских молодцов не знаешь.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): А что, Иван Кузьмич, разве они… того?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Просто, говорят, беда! Я их тоже не знаю — а слыхал.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Ну посмотрим. Я на Ольгу Петровну надеюсь. Она не выдаст.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Не выдаст! Да она, чай, и забыла тебя совсем. Ведь она отсюда, после смерти покойной матушки своей — с теткой-то с своей — ребенком выехала. Что ей? и четырнадцати лет не было. Ты с ней в куклы игрывал — велико дело! Она и не посмотрит на тебя.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Ну нет, Ваня.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Вот увидишь.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Ну полно же, Ваня, пожалуйста.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Да вот увидишь, Василий Семеныч.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Право, Ваня, перестань… Сыграем-ка лучше в шашки. А? как по-твоему? Что так сидеть-то? Давай-ка, брат, давай.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Нашел время, нечего сказать. Дворецкий позволит тебе, как же.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): А мы разве кому мешаем?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Да господа сейчас приедут.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Господа приедут — мы бросим. В правой или в левой?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Уж прогонят нас с тобой, Василий Семеныч, вот увидишь. В левой. Тебе начинать.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Мне… Я, брат, сегодня вот как начинаю.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Вишь, что вздумал. А я вот как.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): А я сюда.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): А я сюда.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Едут? Едут? Васька . Махальный знак подал — едут!
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Музыканты! музыканты по местам!
Маша (Нахлебник, Тургенев): Господа едут?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Едут, едут.
Прасковья Ивановна (Нахлебник, Тургенев): Едут?
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Девок зовите сюда, девок!
Прасковья Ивановна (Нахлебник, Тургенев): Девки, девки!
Егор (Нахлебник, Тургенев): А где ж хлеб-соль, Нарцыс Константиныч?
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Петр! Петр! Хлеб-соль! Где хлеб-соль? В переднюю, девки, в переднюю!
Петр (Нахлебник, Тургенев): Тише вы, сумасшедшие!
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Это вам… Ступайте на крыльцо, ступайте.
Голос Петра (Нахлебник, Тургенев): Анпадиста позовите!
Другой голос (Нахлебник, Тургенев): У него десятский сапоги отобрал…
Голос Трембинского (Нахлебник, Тургенев): Кучеров сюда, кучеров!
Голоса девок (Нахлебник, Тургенев): Едут, едут!
Голос Трембинского (Нахлебник, Тургенев): Молчать теперь, молчать!
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Ну вот, мы дома, наконец, Paul. Как я рада. Благодарствуйте, благодарствуйте. Вот вам ваш новый господин… Прошу любить и жаловать. Rendez cela, mon ami.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Не угодно ли будет что приказать… покушать… или, может быть, чаю…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Нет, благодарствуйте, после Я хочу показать тебе весь наш дом, твой кабинет… Я целых семь лет здесь не была… семь лет!
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Покажи.
Прасковья Ивановна (Нахлебник, Тургенев): Матушка вы наша, голубушка…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): А постарел наш дом… И комнаты мне меньше кажутся…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Это всегда так кажется… Ты отсюда ребенком выехала.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Ольга Петровна, позвольте…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): А… ах, Василий… Василий Петрович, как ваше здоровье? Я вас и не узнала сперва. Кузов кип Позвольте… поздравить…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Старый наш приятель, Василий Петрович…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Очень рад.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): С приездом… мы все… так рады…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Кто это?
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Бедный дворянин, у нас в доме проживает. Ну пойдем, я тебе хочу весь дом показать… Я здесь родилась, Paul, я здесь выросла…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Пойдем, с удовольствием… А вы, пожалуйста, прикажите моему камердинеру… вещи там мои…
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Слушаю, слушаю-с.
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Пойдем же, Paul. Елецкий. Пойдем…
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Ну, друзья мои, ступайте теперь по местам. Вы, Егор Алексеич, останьтесь в передней — неравно барин спросит.
Прасковья Ивановна (Нахлебник, Тургенев): Идите, идите… Да ты, Машка, чего смеешься? .
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): А вы, господа, здесь останетесь, что ли?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Мы здесь останемся.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Ну хорошо… Только, пожалуйста, вы знаете… Ради бога… а то ведь с нас же взыщут…
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): А, Ваня, какова? Нет, скажи, какова? Как выросла, а? Красавица какая стала? И меня не забыла. А видишь, Ваня, видишь: выходит — я прав.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Не забыла… А зачем же она тебя Васильем Петровичем-то величает?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Экой ты, Ваня! Ну, что ж тут такое — Петрович, Семеныч, ну, не все ли равно — ну, сам посуди, ты ведь умный человек. Мужу своему меня представила. Видный мужчина! Молодец! и лицо такое… О, да он, должно быть, чиновный человек! как ты думаешь, Ваня?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Не знаю, Василий Семеныч. Я, вот, лучше уйду.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Экой! Ваня! да что с тобой сделалось? На себя, ей-богу, не похож. Уйду да уйду. Ты лучше мне скажи, каково тебе наша молодая показалась?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Хороша, что ж, я не говорю.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Улыбка одна чего стоит… а голос? а? Нет, Ваня, скажи, а? Малиновка, просто канарейка. И мужа своего любит. Это сейчас видно. А? Ваня? ведь видно?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Господь их знает, Василий Семеныч.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Грешно тебе, Иван Кузьмич, ей-богу грешно. Человеку весело — а ты… да вот они опять сюда идут.
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Не велик наш дом, как видишь. Чем богаты, тем и рады.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Помилуй, прекрасный дом; превосходно расположен.
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Ну, теперь пойдем в сад.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): С удовольствием… а впрочем — мне бы хотелось слова два переговорить с твоим управляющим.
Ольга (Нахлебник, Тургенев): С твоим?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): С нашим…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Ну, как хочешь. Я вот с собой Василья Петровича возьму. Василий Петрович, пойдемте в сад… Хотите?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Помилуйте… я… я…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Надень шляпу, Оля.
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Не нужно. Пойдемте, Василий Петрович.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Позвольте, Ольга Петровна, представить вам одного… тоже… здешнего соседа, Иванова…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Очень рада… Угодно вам итти с нами в сад? Дайте мне вашу руку, Василий Петрович…
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Как-с…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Да вот так. Помните ли вы, Василий Петрович…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Эй! кто там? Человек!
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Как тебя зовут, любезный?
Петр (Нахлебник, Тургенев): Петром-с.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): А! Ну так позови же мне управляющего — как бишь его зовут — Егором, что ли?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Позови-ка его.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Егор, я намерен осмотреть завтра именье Ольги Петровны.
Егор (Нахлебник, Тургенев): Слушаю-с.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Много здесь душ?
Егор (Нахлебник, Тургенев): В селе Тимофеевском триста восемьдесят четыре мужеска пола, по ревизии. Налицо больше…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): А сколько больше?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Душ — эдак — будет десятка с-два.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Гм. Прошу аккуратно узнать и донести. Чересполосица есть?
Егор (Нахлебник, Тургенев): В круглой меже дача состоит-с.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Гм. А удобной земли много?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Достаточно-с. Двести семьдесят пять десятин в клину.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): А не удобной сколько?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Как вам доложить-с… Под кустарниками… овраги тоже есть… Ну, да вот, под усадьбой… выгон тоже. Под покос идет-с?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): А сколько именно?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Да кто ее знает-с. Земля не меряная. Разве на плане означено. Десятин, пожалуй что, пятьдесят набежит.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Все это беспорядки. А лес есть?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Двадцать восемь десятин-с с осминником.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Стало быть, всего десятин, эдак, с пятьсот имеется?
Егор (Нахлебник, Тургенев): С пятьсот-с? За две тысячи наберется.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Как же ты сам… Да… да… я… я так и хотел сказать. Понимаешь?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Ну, а что, здешние мужики хорошо себя ведут? Смирны?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Народ хороший-с. Острастку любит-с.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Гм. Ну и не разорены?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Как можно-с! Никак нет-с. Много довольны.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Ну я это все сам завтра разберу. Можешь итти. Да скажи, пожалуйста, что это за господин тут живет — кто он такой?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Кузовкин, Василий Семеныч, дворянин. На хлебах-с проживает. Еще со времен старого барина. Оне их, можно сказать, для потехи при себе держали.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): И давно он здесь живет?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Давно-с. Со смерти старого барина двадцатый год пошел, а Василий Семеныч-то еще при жизни покойника у нас поселился.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Ну хорошо… А что — у вас контора, ведь, есть?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Как без конторы быть-с…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Это я все завтра осмотрю. Ступай. А этот управляющий, кажется, глуп. Впрочем, увидим. Вот я и в деревне — у себя в деревне. Странно как-то. А хорошо.
Петр (Нахлебник, Тургенев): Тропачёв, Флегонт Александрыч, приехали-с. Желают вас видеть-с. — Что прикажете доложить-с?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Кто бишь это такой… Знакомое имя. Проси.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Здравствуйте, Павел Николаич… bonjour. Вы меня, как будто, не узнаете… Помните, в Петербурге у графа Кунцова…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Ах, точно… милости просим, я очень рад…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Я ваш ближайший сосед. Живу в двух верстах отсюда. В город езжу мимо самого вашего дома. Я знал, что вас ожидали… Дай, думаю, заеду, справлюсь сегодня. Но если я не во-время приехал, вы мне, пожалуйста, скажите. Entre gens comme il faut — вы понимаете — что за церемонии!
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Напротив, — я надеюсь, что вы останетесь обедать у нас… хотя я не знаю, что нам приготовил наш деревенский повар.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): О, боже мой, я знаю, у вас все на большой ноге. Вы, я надеюсь, сделаете мне тоже честь отобедать на-днях у меня… Вы не поверите, как я рад вашему приезду. Здесь так мало порядочных людей — des gens comme il faut. — Et madame? как ее здоровье? Я знавал ее ребенком. Да, да, я знаю вашу жену, очень хорошо знаю. Поздравляю вас, Павел Николаевич, от души поздравляю. Хе-хе. Но она, вероятно, меня нисколько не помнит.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Она будет очень рада… Она пошла гулять в сад с этим… с этим господином, который здесь проживает.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): А — с этим! Ведь это, кажется, нечто в роде шута… А впрочем, человек он смирный. Кстати, со мной другой дворянин приехал… Он там в передней… Вы позволите?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Сделайте одолженье… Как же в передней…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Oh, ne faites pas attention. Это так; это… это ничего. Тоже по бедности у меня проживает. — Ездит со мной… Одному, знаете, в дороге скучно. Пожалуйста, не беспокойтесь… je vous en prie. Карпачов, войди, братец. Вот-с, Павел Николаевич, рекомендую-с.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Я очень рад…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Cest bien, c’est bien. Надолго ли у нас поселились, Павел Николаевич?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Я взял трехмесячный отпуск.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Мало… мало. Ну, я понимаю, вам нельзя было больше. И то, я думаю, вас с трудом отпустили. Хе-хе. Надо вам отдохнуть. Что, вы охоту любите?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Я от-роду ружья в руки не брал… Однако, перед отъездом купил себе собаку. А что, здесь много дичи?
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Есть есть. Это уж, если вы позволите, я на себя возьму. Мы из вас сделаем охотника. Что у нас в Малиннике выводки есть?
Карпачов (Нахлебник, Тургенев): Два выводка — а в Каменной Гряде три.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): А, — хорошо!
Карпачов (Нахлебник, Тургенев): Федул-лесник тоже намедни сказывал, что в Горелом…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Ах, Paul, как наш сад хорош…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Позволь мне тебе представить…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Извините, извините, мы старые знакомые… Ольга Петровна, вероятно, не узнает меня… И не удивительно. Я ее знал comme ca. Тропачёв, Флегонт… Помните соседа Тропачёва, Флегонта? Помните, он вам игрушки из города привозил? Вы были тогда такой милый ребенок — а теперь…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Ах, м’сье Тропачёв, как же… Я теперь узнаю вас… Вы не поверите, как я счастлива с тех пор, как я здесь.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Будто только с тех пор?
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Мое детство мне так живо вспомнилось… Paul, ты непременно должен со мною пойти в сад. Я покажу тебе акацию, которую я сама посадила… Она теперь гораздо выше меня.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): М’сье Карпачов, тоже сосед.
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Я очень рада…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Ne faites pas attention. Итак, вот, вы у себя в деревне, наконец — хозяйкой… Как время-то летит, а?
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Вы, надеюсь, у нас обедаете?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Я уже пригласил… pardon… как вас по имени и по отчеству?
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Флегонт Александрыч.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Я пригласил Флегонта Александрыча… Боюсь я только, что обед…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): О полноте!
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Не во-время приехал этот господин…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Да… Впрочем, он, кажется, порядочный человек.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): А, вот вы? Ну, как вы?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Слава богу-с — покорнейше благодарю-с.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Вы ведь его знаете?
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Как же-с… мы знакомы-с.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Так, так, так… А как бишь вас? И вы тут?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): И я-с…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): М’сье… м’сье Тропачёв…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Madame?
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Ведь я с вами, как с старым приятелем, — без церемонии, не правда ли?
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Помилуйте…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Вы мне позвольте пойти к себе… Мы только что приехали… Надобно посмотреть…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Сделайте одолженье, Ольга Петровна… Да и вы, Павел Николаич, будьте как дома, хе-хе. Мы, вот, здесь поболтаем немножко с этими господами…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Притом вы хоть и старый приятель, но все-таки мне совестно… в этом дорожном платье…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Я бы не принял подобного… подобного предлога… если б я не знал, что для дам… туалет… всегда… так сказать… всегда приятно…
Ольга (Нахлебник, Тургенев): Вы злы… Я вас оставляю, господа… до свиданья.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Павел Николаич, позвольте мне еще раз поздравить вас… Вы, можно сказать, счастливый человек…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Вы правы… Фаддей… Флегонт Александрыч…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Но, послушайте, я вас, может быть, удерживаю?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Напротив, Флегонт Александрыч. Знаете ли что?.. Вам, как хозяину, это не будет неприятно…
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Располагайте мною, Павел Николаич, прошу вас.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Хотите, мы перед завтраком сходим на гумно? Отсюда — два шага — подле сада.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Enchante! помилуйте.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Ну так берите вашу шляпу. Человек, кто там? Завтрак вели приготовить.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Карпачов пойдет с нами, если вы позволите.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Очень рад…
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Ну, Ваня, скажи теперь сам, какова наша Оля?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Что ж, — я не говорю — хороша.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): А ласкова-то как, Ваня?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Да, она не то, что он.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): А чем же он дурен? Ты, Ваня, рассуди: он человек важный, привык, знаешь, эдак себя держать. Он бы и рад, да ты понимаешь: нельзя. Оно у них так там требуется. А заметил ли ты, Ваня, какие у ней глаза?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Нет, не заметил, Василий Семеныч.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Я, брат, тебе после этого удивляюсь, — ей-богу. Это нехорошо, Ваня, право нехорошо.
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Может быть; что ж, я не говорю… А вон дворецкий идет.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Ну что ж, что идет. Мы ничего.
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Вот, здесь поставь да не разбей, смотри. Подай… это я сам, а ты за вином ступай. Эка, подумаешь, иные люди — точно в сорочке родятся. Наш брат бьется, как рыба о лед из-за куска хлеба, а им все достается даром. Где, после этого, позвольте спросить, справедливость на свете? Удивительное, право, дело!
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Об стену… замарались…
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Вот еще… велика беда… оставьте. Ну иди, поворачивайся. Да шашки, вон, прибери… Вишь, когда вздумали господа играть… И что за игра? Дворянская это игра, что ли?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Прощай, брат.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Куда ты?
Иванов (Нахлебник, Тургенев): Домой.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Полно — останься.
Егор (Нахлебник, Тургенев): Нарцыс Константиныч, а Нарцыс Константиныч…
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): Чего?
Егор (Нахлебник, Тургенев): Куда барин пошел?
Трембинский (Нахлебник, Тургенев): На гумно. А вы что ж не с ним?
Егор (Нахлебник, Тургенев): На гумно… Ах, батюшки…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): И так — vous etes content?
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Tres bien, tres bien, tout est tres bien… А, Егор, здравствуй. Это у вас прекрасный человек, Павел Николаич… Вы можете смело на него положиться. А вот и завтрак. Э! да это целый обед! Comme c’est bien servi! Дупели… прошу покорно… хоть бы у Сен-Жоржа… Экая бестья этот Сен-Жорж! А кормит славно. Я-таки проел у него не одну сотню… Елецкий. Сядемте хотите? Человек стулья!
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Садись и ты, Карпаче… . C’est comme cela que je l’appelle… Vous permettez?
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Сделайте одолженье… Да вы что ж, господа, не садитесь… Милости просим.
Кузовкин (Нахлебник, Тургенев): Покорнейше благодарим-с… По-стоим-с.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Садитесь, прошу вас.
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Ну, господа, чем бог послал.
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Parfait, parfait, — у вас чудесный повар, Павел Николаич…
Елецкий (Нахлебник, Тургенев): Вы слишком добры! Итак, вы думаете, умолот хорош будет в нынешнем году?
Тропачёв (Нахлебник, Тургенев): Я так думаю. За ваше здоровье! Карпаче, что ж ты не пьешь за здоровье Павла Николаича?
Карпачов (Нахлебник, Тургенев): Многие лета достойному нашему хозяину… и всяких благ.