xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Бона! Чиновника разве мудрено сыскать? Я знал, в каком ты министерстве служишь. Кучин, Ардалион, прошлым летом ко мне в деревню заезжал… Ведь ты Ардашу Кучина помнишь?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Какой это Кучин? Ах, да это не тот ли, что на дочери купца Караваева женился — и приданого, помнится, не получил?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Тот, тот самый.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Помню, помню. А он еще жив?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Жив, как же! Ну, вот от него-то я и узнал, где ты служишь… Да! Лупинус велел тебе кланяться.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Иван Афанасьич?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Какое Иван Афанасьич! Ивана Афанасьича давно на свете нет; сын его, Василий… помнишь, он еще хромой?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ах, да, да.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Ну, вот он. Он у нас судьей теперь. Мошки в . Скажи пожалуйста! Время-то, время — а? Да, кстати, Бундюков жив?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Жив. Что ему делается? Он в прошлом году старшую дочь за немца-землемера выдал. Как же, как же! Бундюков тебе тоже кланяться велел. Мы все о тебе часто вспоминаем, Миша!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Спасибо, Филипп, спасибо. Да не хочется ли тебе чего-нибудь? Водки, что ли, закусить… Пожалуйста. Трубки не прикажешь ли? Ведь мы с тобой по-старому?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Благодарствуй, Миша. Я не курю.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): А закусить?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Нет, благодарствуй.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Чай, устал с дороги?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Ну, не могу сказать; почитай, с самой Москвы все спал.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ведь ты у меня обедаешь?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Изволь.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ну, вот умница. Так-то, дружище, так-то} Не ожидал, признаюсь, не ожидал. Кстати, ты женат?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Женат. А ты?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Нет, я, брат, того… я не женат. И дети есть?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Как не быть! Пять человек. По их милости я вот и сюда притащился. _Мошкин. А что?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Да нельзя же, брат. Ведь надобно ж их куда-нибудь поместить.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Разумеется, разумеется… А где ты остановился?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Представь, близехонько. Трактир «Европу» знаешь?.. вот за Сенной. Тоже по рекомендации Кучина. Ну, брат, Петербург, скажу, город! Я еще только на Дворцовую площадь успел сходить. Признаюсь… Исакий-то, Исакий-то один чего стоит? Ну, вот и тротуары… достойны удивленья.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Да, да… у тебя еще глаза разбегутся, погоди… А что, Филипп, помнишь, у нас там соседка была…
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Татьяна Подольская небойсь?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Да, да, она, она.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Приказала долго жить, Миша… вот уж девятый год.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Царство ей небесное! Ну, а что, дела твои как идут?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Помаленьку, брат, слава богу; я не жалуюсь. А твои как? С тех пор как ты от нас переселился, чай, в большие чины попасть успел?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Нет, брат, куда нам! Какие тут большие чины! Тоже помаленьку.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Однако ж крестик-то есть?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ну, крестик-то есть…
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Ты словно ждешь кого-то?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Да, жду. Я, брат, в больших хлопотах теперь.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): А что?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Угадай.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Да где же мне…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Нет, угадай, угадай.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Да ты… послушай, ты уж не жениться ли хочешь? Не женись, Миша, я тебе говорю!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Не беспокойся, брат… В мои-то лета! А только ты угадал — у меня и то в доме свадьба.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): То-то я гляжу… Что за покупки такие? Кто ж это у тебя женится?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): А вот погоди, я тебе — не теперь, теперь недосуг… а эдак вечерком, что ли, многое кое-что порасскажу. Ты удивишься, братец. Впрочем, в коротких словах можно, пожалуй, и теперь. Вот видишь ли, Филипп, вот это у меня гостиная, а я вот сам тут сплю… В других-то комнатах у меня воспитанница живет, сирота круглая. Ее-то вот я замуж и выдаю.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Воспитанница?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Да; то есть она, впрочем, девица благородная, титулярного советника Белова дочь; с покойницей ее матушкой я незадолго до смерти познакомился — и странный такой случай вышел. Удивительно, право, как это иногда бывает… точно, должно сознаться, судьбы неисповедимы! Надобно тебе сказать, Филипп, что я на этой квартире всего третий год живу; а Машина-то матушка с самой смерти мужа своего две маленькие комнаты здесь в четвертом этаже занимала; а умер он таки давненько. Говорят, перед смертью ноги себе отморозил — посуди, каков удар? Старушка жила в крайней бедности; пенсия небольшая, кой-кто благотворил — плохие, знаешь, доходы. Вот я, брат, иду раз к себе по лестнице — а дело было зимой — дворник наплескал воды, да и не подтер, вода-то на ступеньках замерзла… Ты табак нюхаешь? Шпуньдик. Нет, спасибо.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Вот иду я… Вдруг мне навстречу старушка, Машина-то мать; я с ней тогда еще знаком не был. Посторониться, что ли, она захотела, или уж такая задача вышла, только вдруг она как поскользнись, да навзничь, да и переломи себе ногу… Под себя, знаешь, эдак. Посуди, брат, в ее лета, каково положение? Я, разумеется, тотчас ее поднял, позвал людей, снес ее в комнату, уложил, побежал за костоправом… Намучилась она, бедняжка — а уж дочь-то, господи боже мой! Вот с тех пор я и начал к ним ходить, да каждый день, каждый день… Полюбил их, ты не поверишь, — словно родных. Целые шесть месяцев вылежала старушка; ну наконец выздоровела, стала на ноги; да вдруг нелегкая ее дерни сходить в баню: опрятность, вишь, одолела; сходила, простудилась, похворала дня четыре, да богу душу и отдала. Похоронили мы ее на последние денежки… Ну, теперь посуди сам, Филипп, каково было положение дочери — а? Нет, скажи, а? Родных — никого. То есть, признаться сказать, есть у нее одна родственница, вдова, Пряжкина Екатерина — по отце тетка ей доводится; да у Пряжкиной у самой гроша нет за душой медного. Правда, в Конотопском уезде жил тогда, да и теперь, чай, не издох, матери ее двоюродный брат, Грач-Пехтеря, помещик, говорят, с достатком человек; я ему тотчас же после смерти старухи Беловой и написал, что, дескать, вот как, вот как; помогите, дескать, войдите; а он мне в ответ: «Всех-де нищих не накормишь; коли вас, мол, так состраданье разобрало, так возьмите ее к себе, а мне не до того». Что ж? Я-то ее и взял к себе. Она сперва долго не соглашалась… да я настоял. Что, я говорю, помилуйте? Что вы? Я старый человек, бездетный; я вас как родную дочь люблю. Куда же вы денетесь, помилуйте? не на улицу же вам идти. Притом же и покойница на смертном одре мне ее поручала… Ну, вот она и согласилась. Вот и живет она с тех пор у меня. А уж что за девушка, Филипп, кабы ты знал! Да ты ее увидишь… Вот посмотри, ты ее с первого взгляда полюбишь…
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Верю тебе, Миша, верю… А за кого же ты ее замуж выдаешь?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): А тоже за хорошего человека; за отличного молодого человека. И все это устроил твой покорный слуга. Я, брат, должен про себя сказать: я на судьбу жаловаться не могу; я счастлив, ей-богу, счастлив… не по заслугам.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): А как его зовут, можно спросить?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Отчего же? конечно, можно. Дело совсем слажено; недели через две, бог даст, и свадьба. Вилицкий, Петр Ильич. Его Вилицким зовут. Он со мной в одном министерстве служит. Прекрасный молодой человек. В двадцать три года коллежский секретарь, на днях титулярный, и на виду. Он далеко пойдет. Не богат он, точно, да что за беда! Малый с головой, работящий, скромный… Знакомства хорошие имеет. Он сегодня у меня обедает; впрочем, он почти каждый день у меня обедает, — только сегодня он хотел с собой привести одного своего приятеля, молодого тоже человека, но, знаешь, этакого… Состоит при самой особе министра… ну, понимаешь…
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Э, э? Как же, брат? мне нельзя же так остаться… Позволь, я схожу фрак надену.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Вот вздор какой!
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Ну нет, Миша… на этот счет позволь уж мне… того… распорядиться. Эдак гость твой, пожалуй, подумает бог знает что; это что, скажет, за степная ворона такая?.. Нет, я, брат… я ведь тоже с амбицией, воля твоя.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ну, как хочешь… только, смотри, не опоздай.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Духом сбегаю. Так вот, брат, ты с какими людьми водишься… А я на тебя, Миша, надеюсь… насчет сынишки, знаешь… да и, кроме того, жена моя мне столько комиссий надавала, что беда! Одной помады на десять рублей заказала, и все первого сорта, косметик-бергамот. Помоги, брат; ты, я вижу , на все мастер.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): С моим удовольствием, душа моя. И сам похлопочу и Петю попрошу. Он у меня такой услужливый; гордости, знаешь, ни малейшей. Только он все как будто хворает с некоторых пор, словно не в духе.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Перед свадьбой-то?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Да и мне что-то нездоровится. Впрочем, это пустяки. Захлопотались мы с ним — вот и все тут. А я все-таки к твоим услугам. Сделай одолжение, брат, без церемоний.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Спасибо. Ты, я вижу, не переменился.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Надеюсь. А ведь вот и с Петрушей тоже удивительно как я сошелся!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ну, это я тебе после расскажу. Вообрази себе, ведь и он сирота. Родителей лишился в детстве, дядя-опекун в Петербург его привез, на службу его поместил, и странное такое при этом вышло обстоятельство… Впрочем, я это тебе все после расскажу, а только он полный курс наук в гимназии окончил, именье, впрочем, все потерял; к счастью, я тут подвернулся… Однако я тебя не удерживаю… скоро три часа…
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): А обед в котором часу?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): В четыре, брат, в четыре…
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Ну, так я еще успею… Уж это не гости ли?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Может быть… Да что ж это Маша нейдет?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Как же, брат, это… нельзя ли… того… как-нибудь…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): А! легка на помине!.. Где это вы пропадали?
Пряжкина (Холостяк, Тургенев): Да, батюшка, покупки, покупки все…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ну, хорошо, хорошо. Маша, рекомендую тебе старого моего приятеля и соседа, Филиппа Егорыча Шпуньдика. Он вот только сегодня из деревни приехал, с родины мне весточку привез. Прошу любить и жаловать.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Вы извините меня, сударыня, если я… в таком, так сказать, дорожном нигляже… Я не мог знать…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Вот вздумал извиняться! Экой политичный! А ты сегодня что-то бледна, Маша? или ты устала?
Маша (Холостяк, Тургенев): Устала.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Уж вы слишком много с ней бегаете, Катерина Савишна; право, вы ее замучите… Ну, однако, ступайте… Четвертый час, а вы еще не одеты. Что наш новый гость подумает? А он того и гляди нагрянет… Ступайте.
Пряжкина (Холостяк, Тургенев): Мы не опоздаем, не бойтесь…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ну, хорошо, хорошо. Да вот возьмите шляпку, одеколон тоже, и прочее тут все… Ну что, Филипп, как тебе моя Маша нравится?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Очень, брат, она мне нравится… Очень, очень.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ну, я знал… Однако ступай, коли уж тебе так надобно.
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Как же, брат, нельзя… Мне и так перед дамами смерть было совестно… Впрочем, я сейчас явлюсь.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Смотри же не замешкайся! Экой денек! А я рад Шпуньдику… Он хороший человек. Что бишь?.. Да; отчего это Маша бледна сегодня? Ну, впрочем, это понятно… Однако что ж я не одеваюсь? Стратилат! А Стратилат! Фрак подай и другой галстук. Что это у меня лицо словно измято? Отчего это Петруша не заходил сегодня? Дай галстук. Точно, Петра Ильича сегодня не было?
Стратилат (Холостяк, Тургенев): Никак нет-с. Я уж вам докладывал-с.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Я знаю, что ты мне докладывал… Удивительно! Уж он, полно, здоров ли?
Стратилат (Холостяк, Тургенев): Не могу знать-с.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Тьфу, какой ты! Я не с тобой говорю.
Маланья (Холостяк, Тургенев): Михайло Иваныч!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Чего тебе?
Маланья (Холостяк, Тургенев): Денег на корицу пожалуйте.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): На корицу? Да ты меня погубить собираешься, я вижу! Как же ты мне сказывала, что у тебя все, что нужно? На тебе четвертак. Только смотри, если обед не будет готов через … через четверть часа… я тебя… ты у меня… Ну, ступай же, ступай. Чего ты ждешь?
Стратилат (Холостяк, Тургенев): Ай да куфарка!
Маланья (Холостяк, Тургенев): Ну, ну, фуфыря!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Поди сюда, ты, зубоскал, подай мне фрак. Ну, хорошо, ступай. Да лампы что ж ты не зажигаешь? Вишь, смеркается. Что за притча? Не много я, кажется, сегодня ходил… во всяком случае, не больше вчерашнего, а ноги у меня так и подкашиваются. Четверть четвертого… Что ж это они нейдут? Кажется, все в порядке. А! наконец!
Стратилат (Холостяк, Тургенев): Петр Ильич Вилицкий и господин Фон … Фон Фокин.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Что это? он велел та» докладывать?
Стратилат (Холостяк, Тургенев): Оне-с.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): А, а! Проси, проси.
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Михайло Иваныч, позвольте вам представить моего приятеля, Родиона Карлыча Фон Фонка.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Мне чрезвычайно приятно и лестно… Я столько наслышался о ваших отличных качествах… Я очень благодарен Петру Ильичу…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я также с своей стороны весьма рад.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): О, помилуйте-с!.. Покорнейше прошу присесть… Какая сегодня, можно сказать, приятнейшая погода! Холодно немножко, а впрочем, очень приятно.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Да; сегодня холодно.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Та-ак-с. Что это тебя сегодня не было, Петруша? Здоров ты?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Слава богу. А что Марья Васильевна?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Маша здорова… Гм. Изволили сегодня гулять-с?
Фонк (Холостяк, Тургенев): Да, я прошелся раза два по Невскому.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Весьма приятная прогулка; такое все благовидное общество; ну, песочек тоже по тротуарам… магазины… все это очень удобно. Можно сказать, Петербург — первейшая столица мира сего.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Петербург прекрасный город.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Ведь за границей-с… ничего подобного не имеется?
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я думаю, ничего.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Вот особенно когда Исакий будет окончен; вот уже тогда точно… преферанс будет значительный-с.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Исакиевский собор превосходное здание во всех отношениях.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Я совершенно с вами согласен-с. А позвольте узнать, его высокопревосходительство как в своем здоровье?
Фонк (Холостяк, Тургенев): Слава богу!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Слава богу! Гм. А вот, Родион… Родион Карлыч… Вы, надеюсь, нам сделаете честь… через две недели вот… его свадьба… , удостоите своим присутствием.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Мне будет очень лестно…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Помилуйте, напротив, нам… Вы не поверите, Родион Карлыч, как я счастлив, глядя на них, на обоих… Для старика, холостого человека, как я… можете себе представить… какое это… неожиданное…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Да-с. Брак, основанный на взаимной склонности и на рассудке , есть одно из величайших благ человеческой жизни.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Так-с, так-с.
Фонк (Холостяк, Тургенев): И потому я, с своей стороны, вполне одобряю измерения тех молодых людей, которые с обдуманностью исполняют этот… этот священный долг.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Да-с, да-с; я совершенно с вами согласен-с.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Ибо что может быть приятнее семейной жизни? Но обдуманность при выборе супруги — необходима.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Конечно-с, конечно-с. Все, что вы говорите, Родион Карлыч, так справедливо… Признаюсь… вы меня извините… но, по-моему, Петруша должен почесть себя счастливым, что заслужил ваше… благорасположение.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Помилуйте!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Нет, уверяю вас, я…
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Скажите, Михайло Иваныч… я бы желал видеть Марью Васильевну… мне нужно ей сказать слова два…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Она у себя в комнате… должно быть, теперь одевается… Впрочем, ты можешь постучаться.
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): А! Я сейчас вернусь. Вы позволите…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Сделайте одолжение.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Родион Карлыч, вы извините меня, я человек простой… у меня что на сердце, то и на языке… Позвольте еще раз от души, именно от души поблагодарить вас…
Фонк (Холостяк, Тургенев): За что же, помилуйте…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Во-первых, за ваше посещение; во-вторых… я вижу, вы любите моего Петрушу… У меня не было детей, Родион Карлыч… но я не знаю, можно ли к сыну больше привязаться, чем я к нему… Так вот это-то меня и трогает, просто так трогает, что и сказать нельзя… Вы извините меня… Что это? как не стыдно…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Мне, поверьте, очень приятно видеть такие чувства…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Вы извините откровенность старика… но я столько об вас наслышался… Петруша отзывается об вас с таким уважением… Он так дорожит вашим мнением… Вы увидите мою Машу, Родион Карлыч: вы увидите… как перед господом богом говорю, она составит его счастие, Родион Карлыч; она истинно прекрасная девушка!
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я нисколько в этом не сомневаюсь… Одно расположение друга моего, Петра Ильича, уже громко говорит в ее пользу.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Так-с, так-с…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я, с своей стороны, Петру Ильичу от души желаю всякого добра. А позвольте узнать, вы, кажется, в первом департаменте столоначальником служите?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Точно так-с.
Фонк (Холостяк, Тургенев): У кого в отделении, смею спросить?
Мошкин (Холостяк, Тургенев): У Куфнагеля, Адама Андреича.
Фонк (Холостяк, Тургенев): А! Отличный чиновник! Я его знаю. Отличный чиновник!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Как же-с, как же-с! А позвольте полюбопытствовать — ведь уже с полгода будет, как вы с моим Петрушей познакомились?
Фонк (Холостяк, Тургенев): С полгода. Мне в вашем приятеле особенно нравится то, что он, можно сказать, молодой человек с правилами… Это в наше время редко. В нем нет этого ветра… знаете, ветра… А это важно. Я сам также молодой человек… Я не какой-нибудь Катон… но…
Пряжкина (Холостяк, Тургенев): Эхем!
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Что вам надобно, Катерина Савишна?
Пряжкина (Холостяк, Тургенев): Я-с… я-с… пришла к вам-с… Фонк ей важно кланяется, она приседает ему и умолкает.
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Эх, как… Позвольте, Родион Карлыч, представить вам… Пряжкина, Катерина Савишна, штаб-офицерша… Марье Васильевне тетка двоюродная…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я очень рад…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Вам что-нибудь нужно?
Пряжкина (Холостяк, Тургенев): Да-с… Меня Марья Васильевна просила… то есть не то чтоб просила… а только если б вам можно было… на минуточку…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Что там такое?.. Как же теперь?.. Эх!..
Фонк (Холостяк, Тургенев): Прошу вас не церемониться… если вам нужно…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Вы очень добры… Право, я не знаю, зачем это меня зовут… Впрочем, я сию минуту возвращусь…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Помилуйте…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Сейчас, сейчас.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Что это такое? Что это? Куда это меня привели? Что это за смешная женщина, и старик этот тоже, болтает, плачет… и что за фамилиарность такая? Мальчик в каком-то мерзком казакине; все нечисто… Постель вот — и квартира наконец, — что это такое? Должно быть, обед будет прескверный, и шампанское скверное… прийдется пить… Что это? как это можно наконец? Решительно не понимаю… Ослепление какое-то. Впрочем, посмотрим невесту.
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Мне Михайло Иваныч сказал, что вы здесь одни остались… Извините его, пожалуйста… старик совсем захлопотался.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Помилуйте, что за беда?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Вы очень добры и снисходительны… Я вас предуведомил… Михайло Иваныч отличный человек… Я его могу назвать своим благодетелем… но вы видите сами: он довольно простой… Не правда ли, он…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Отчего же?.. нет. Господин Мошкин мне кажется весьма порядочным человеком. Конечно, он, сколько я мог заметить, не получил блестящего образования… Но это вопрос второстепенный. Кстати, я здесь видел одну даму… Она тетка вашей невесты?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Она… небогатая женщина — впрочем, тоже весьма добрая… и…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я не сомневаюсь. Вы с господином Мошкиным давно знакомы?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Года с три.
Фонк (Холостяк, Тургенев): А в Петербурге он давно на службе?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Давно.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Сколько господину Мошкину лет?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Лет пятьдесят, я думаю, будет.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Долго ж он остается столоначальником! А скоро ли я буду иметь удовольствие увидеть вашу невесту?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Она сейчас явится.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Господин Мошкин мне очень лестно об ней отозвался.
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): В этом нет ничего удивительного. Михайло Иваныч в ней души не чает… Но в самом деле Маша очень милая, очень добрая девушка… Конечно, она выросла в бедности, в уединении, почти никого не видала… Ну, и робка немного, даже дика… Нет этой развязности, знаете… Но вы, пожалуйста, не судите ее строго, с первого взгляда…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Помилуйте, Петр Ильич, я, напротив, уверен…
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Не судите с первого взгляда — вот все, о чем я вас прошу.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Вы меня извините… но ваша доверенность… ваша истинно лестная доверенность ко мне… дает мне некоторое право… Впрочем, с другой стороны, я не знаю…
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Говорите, сделайте одолжение, говорите.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Ваша невеста… ведь она… не имеет большого со-стояния?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): У ней ничего нет.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Да. Ну, впрочем, я понимаю… Любовь..
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Я ее очень люблю.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Да. Ну, в таком случае больше нечего желать, и если этот брак может составить ваше счастие — я вас от души поздравляю. А что, вы сегодня вечером не намерены ли в театр? Рубини поет в «Лучии».
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Сегодня вечером? Нет, не думаю. Я на днях собираюсь, съездить с моей невестой и с Михаилом Иваны-чем… Но вы как будто еще что-то мне хотели сказать насчет… насчет моей свадьбы…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я? Нет… А скажите, пожалуйста, вашу невесту, кажется, Марьей… Марьей Васильевной зовут?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Марьей Васильевной.
Фонк (Холостяк, Тургенев): А фамилия как?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Фамилия… Белова… Марья Васильевна Белова.
Фонк (Холостяк, Тургенев): Да. А кстати, отправляемся мы завтра с вами к барону Видегопф?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Как же… если вы хотите меня представить…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Я с величайшим удовольствием… Однако который час? Без четверти четыре.
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Пора бы обедать… Да что ж это Михайло Иваныч?
Фонк (Холостяк, Тургенев): Что это за господин?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Я, право, не знаю. Позвольте узнать… Вам кого угодно?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Шпуньдик Филипп Егорыч, тамбовский помещик… Впрочем, не извольте беспокоиться.
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Мне очень приятно… Вы, может быть, Михайла Иваныча желаете видеть?
Шпуньдик (Холостяк, Тургенев): Не извольте беспокоиться… Я уже того-с… Я-с…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Что за чудак?
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Должно быть, знакомый какой-нибудь Михайло Иваныча… Я его, впрочем, никогда здесь не видал… Михайло Иваныч сейчас явится. Родион Карлыч… пожалуйста… вы извините…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Полноте, полноте… А! да вот, кажется, и сам господин Мошкин…
Мошкин (Холостяк, Тургенев): Маша, честь имею представить тебе господина Фон Фонка. Вот-с, Родион Карлыч, моя Маша…
Фонк (Холостяк, Тургенев): Мне очень лестно… Я почитаю себя счастливым… Я давно желал иметь удовольствие…
Вилицкий (Холостяк, Тургенев): Я надеюсь, Марья Васильевна, что вы полюбите моего приятеля…