xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Прогнея (Филомела, Крылов): Тиран, остановись — И, мне желая дать в напасти утешенье, Не умножай мое лютейшее мученье! Не утешение мне нужно от тебя — В злодействах оправдай гнуснейших ты себя! Познай, злодей, что все открыто предо мною; Увидь сестру мою, гонимую тобою, Которой вспламенясь порочно, ты навек, Жилищем мрачную темницу ей нарек, Чтоб ею жертвовать своей тиранской страсти, Се жертва, из твоей исторгнутая власти! При ней самой, при ней себя ты оправдай... И в ярости моей отмщенья ожидай...
Терей (Филомела, Крылов): Прогнея... небеса!.. какое оправданье Терея уменьшить возможет злодеянье!
Прогнея (Филомела, Крылов): Ты не ответствуешь, но твой смятенный вид...
Терей (Филомела, Крылов): Твое сомнение весь дух во мне мутит. Иль, тщетной робости своей сестры ты внемля И страстию мое намеренье приемля... Чтоб сильной радостью сердец не всколебать...
Филомела (Филомела, Крылов): Напрасно, варвар, ты стараешься скрывать Огнь, злыми фурьями в груди твоей рожденный, Движеньем коего твой дух ожесточенный Жилищем мне нарек обители зверей!
Терей (Филомела, Крылов): О небо, я открыт! Се плод любви моей!
Прогнея (Филомела, Крылов): Храни молчание, жестокий мой мучитель! Твое молчание есть твой изобличитель. Порочной страстию свой дух воспламеня, Не тщися уверять ты более меня. Тебе не внемлю я... бессильному тирану Прилично прибегать к пронырствам и обману.
Терей (Филомела, Крылов): Когда перед тобой открыта страсть моя, Скрываться не хочу в сей страсти боле я. Познай в моей груди горящий огнь суровый; Познай, что я ношу позорные оковы, Оковы лютые, которых тяготу Мученьем сердцу я и сладостию чту. Что в них порочен я, я все то ясно вижу, Любя сестру твою, себя я ненавижу. Кляни любовь мою, Прогнея, ты кляни: Судьбу, богов, меня, что хочешь, ты вини; Терзай меня и рви мое ты сердце злобно — Мне страсти пременить жестокой не удобно. Отмсти, несчастная, Терею ты отмсти — Но сердца пременить его себя не льсти. Карай меня и будь моих ты мук свидетель! Я все презрел: закон, тебя и добродетель — Тебя, котора мне милей души была, Которая еще и ныне мне мила... Нет, нет, я льщу тебе, несчастная супруга! Люблю тебя, люблю; но, ах! люблю как друга! Все для тебя — венец и жизнь пренебрегу, Но сердца возвратить тебе я не могу.
Прогнея (Филомела, Крылов): Каким ударом грудь, жестокий, мне пронзаешь! Не можешь!.. и сие сказать ты мне дерзаешь! Или меня, Терей, своей рабою чтишь? Но скоро мысль сию, неверный, пременишь И узришь, что, с тобой восседши на престоле, Не с тем воссела я, чтоб быть в твоей неволе. И если презрена тобой твоя жена, Так может и тебя равно презреть она. Но не презрением тебе отмщать я стану: Собраньем над тобой я бедств ужасных гряну. Не льстись, тиран, узреть еще сестру мою: Ее супругою Линсею отдаю. А ты, от глаз ее навеки удаленный, Супругой и своей любовницей презренный, В тоске, в отчаяньи, кляни меня, весь свет, Страдай, стени, томись и жди ужасных бед!
Терей (Филомела, Крылов): Прогнея... ах, постой... жестокая Прогнея! Ты с Филомелой жизнь отъемлешь у Терея, Вселяя в сердце мне собор лютейших мук; Но нет, я из твоих ее исторгну рук. Пойдем; влеки меня, мой дух преогорченный, Влеки вослед...
Линсей (Филомела, Крылов): Постой, тиран ожесточенный, Постой, не льстись свое свирепство совершить; Ты должен наперед Линсея умертвить, Иль положить своей жестокости пределы. Познай любовника гонимой Филомелы! Мое отмщение...
Терей (Филомела, Крылов): Оно не важно мне. Терей, а не Линсей монархом сей стране.
Линсей (Филомела, Крылов): Кто злодеянием корону помрачает, В число монархов тот вотще себя включает; Все титлы — вымыслы, лишь истина свята. Монарх такой, как ты, есть трона тягота. Взгляни, коликих бед ты ныне стал содетель; Суди свои дела и будь им сам свидетель: Достойны ли они владетеля венца? Ты, дочь невинную похитя от отца, Хотел навек ее с ним разлучить обманом — И сделался ее мучителем, тираном. Ты, страстью к сей княжне позорною горя, Забыл, что клялся ты у вышних алтаря Прогнее верным быть, ее любить навеки.
Терей (Филомела, Крылов): Оставь, надменный враг, толь гордые упреки И сердца моего не тщись ожесточить; Не льстись супругою княжну ты получить; Со Филомелою не льстись соединиться: С богами за нее Терей дерзнет сразиться. Не дам совместнику гордиться над собой — И если злобною назначено судьбой, Чтоб Филомелою не мог владеть я вечно, Так и своей ее не узришь ты, конечно. И если мне пути надеждой льститься нет, Сражу любезный вид во дни цветущих лет. Коль должно будет мне, от страсти дух избавлю; Но мщенья лютый яд навек в груди оставлю. Губи надежды тень, стени, как я стеню; Я скоро в гробе с ней тебя соединю. Увидь из глаз моих грядущу злу минуту — И не на брак во храм, на смерть готовься люту!
Линсей (Филомела, Крылов): Свирепство в грудь свою и злобу вкореня, Похить княжну, тиран, с душою у меня: Твоей любви сия полезна будет жертва. Умри или меня в сей час повергни мертва!
Терей (Филомела, Крылов): Довольно ль, небеса, я наглостей терпел? Умри, когда сего, несчастный, ты хотел!
Калхант (Филомела, Крылов): Постойте, слабые рабы свирепой злобы! Кого стремитесь вы ввергать во мрачны гробы? Забылись, что, приняв название царей, Вы жизнью жертвовать клялись у алтарей Отмщению богов и счастию народа? Скажите, кем дана к свирепству вам свобода?
Терей (Филомела, Крылов): Но рабством никому, Калхант, не должен я.
Линсей (Филомела, Крылов): Твои свирепости...
Калхант (Филомела, Крылов): Оставь ты с ним меня.
Линсей (Филомела, Крылов): Покорен воле я священническа сана. Но, приведен на гнев злодействами тирана, Не мни, чтоб мщением умедлил я моим: Иль он погибнет мной, иль я погибну им.
Терей (Филомела, Крылов): Льзя ль гордость мне сию терпеть без униженья?
Калхант (Филомела, Крылов): Постой... ты гордости готовишь пораженья; Но можешь ли, скажи, стремясь карать других. Себя невинным счесть в поступках ты своих? Ответствуй предо мной, пред совестью своею: Порочный может ли другим быть судиею?
Терей (Филомела, Крылов): Что хочешь ты сказать значеньем дерзких слов?
Калхант (Филомела, Крылов): Что ты злодействами воздвигнул гнев богов; Что в ужасе они твоим порокам внемлют И стрелы пламенны карать тебя приемлют.
Терей (Филомела, Крылов): Я зрю, что весь тебе поступок мой открыт. Но чем себя Калхант в своих успехах льстит? Я имя на себя злодея возлагаю; А, став злодеем, я весь свет пренебрегаю. Иль лютостью богов меня страшить ты мнишь? Но душу ты мою еще не прямо зришь: Себе мученье я во всех предметах вижу — И в том, что я люблю, и в том, что ненавижу. Довольно совести иметь хоть слабый глас, Чтоб тартар чувствовать мне в сердце всякий час. Но если ни богам, ни совести не внемлю, Порочных славой дел стремясь наполнить землю — Что мыслишь произвесть ты речию своей? Едину злость в душе встревоженной моей. Калхант, я раб страстей, ты — подданный Терея; Я варвар, я тиран: страшись сего злодея; Не защитит тебя ни сан, ни древность лет!
Калхант (Филомела, Крылов): Терей, для твердых душ на свете страхов нет! Вещать мне истину мой сан повелевает, Хоть царь, хоть низкий раб законы преступает. Не должен тратить я к спасенью их часа. Не я, но мной тебе вещают небеса; Будь воле их святой, внимая мне, покорен. А если во страстях толико ты упорен, Что истины тебе любезный прежде вид Твой развращенный дух и сердце тяготит; Когда слова мои внимаешь ты с мученьем — От слов сих трепещи и угрожай отмщеньем! Покрыв венцом чело, воссел ты здесь на трон — Хранить, не нарушать божественный закон. Когда порфирою, величьем ты облекся, Отечества отцом, врагом злодейств нарекся, И пред народом в том ты храме клятву дал — Я именем богов ту клятву принимал; А ныне, страстию порочной омраченный, Супружества обет нарушил ты священный. Твой потопленный дух страстей во глубине, Забыв, что должен быть примером сей стране, От добродетели взор мрачный отврашает; Он подданных сердца собою развращает — И, должный трепетать перед твоим лицом, Порок убежище находит под венцом. Открой закрытые свои страстями очи: Над троном распростерт твоим мрак адской ночи. Гонима истина, пуская к небу стон, Оставила тебя, твой двор и пышный трон. Змеи шипящие обманом гнусной лести Ползут занять места, назначенные чести — И, окружа тебя, льют в сердце лести яд, Чтоб усыпленного низвергнуть в мрачный ад. Смерть злая на тебя меч лютый изострила, Разверстая земля дно тартара открыла — И мановения потребно лишь небес, Чтоб с шумом от земли навеки ты исчез И пал во адские пылающие реки Страдать в отчаяньи неизмеримы веки. Еще ли медлишь ты раскаянье принесть? Искореняй любовь, доколе время есть И не сражен доколь ты гневом вышних грозно: По смерти каяться мучительно и поздно. Пролей пред вышними раскаяния стон: Из ада до небес не достигает он.
Терей (Филомела, Крылов): Произнесенное не сердцем покаянье В устах преступника есть ново злодеянье. Мой дух злодействами от неба отдален; Не воле разума, но сердцу покорен, Не смеет изрещи имен всевышних боле; Спасенья я себе не вижу ни отколе: Почто мне соплетать пред алтарями лесть? И что могу своим стенаньем произвесть? Мне сердца пременить всевышние не могут. Иным уже ничем Терею не помогут!.. К чему ж напоминать в стенаньях им моих, Что есть преступник злой, противный воле их? К тому ль, чтоб ускорить моею казнью злою?.. Она и без того свершится надо мною! Я слышу в страждущей груди предчувства глас — И, может быть, живу уже последний час. Но если в нем свершу намерения люты, Не пожелаю жить я доле ни минуты. О рок, единого часа себе прошу! Потом без трепета я казни все вкушу. Но прежде, нежели низвергнуся в геенну, Заставлю трепетать я дел своих вселенну. Ты смертью мне грозишь; но ты б, Калхант, узрел, Что дух отчаянный в единый час успел!
Калхант (Филомела, Крылов): Страшись, тиран, страшись своей жестокой страсти! Готовы над тобой рассыпаться напасти: Уже над домом сим разверзлись небеса — Страшись отмщения свирепого часа. Разверзлась под тобой неизмерима бездна, И стрелы в грудь твою летят со круга звездна; Уже вдали от них я слышу ярый гром; Колеблется с тобой падущий в тартар дом. Спасай себя, спасай; мне быть с тобой ужасно!
Терей (Филомела, Крылов): Влеки во ад меня стремление несчастно: Отраду буду там хотя я ту иметь, Чтоб к мучащим меня взаимной злобой тлеть; А здесь... теряю жизнь, когда то вображаю; А здесь я мучим той, котору обожаю!
Матвей (Месяц в деревне, Тургенев): Так как же, Катерина Васильевна? Извольте наконец объясниться, убедительно вас прошу.
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Матвей Егорыч, я, право...
Матвей (Месяц в деревне, Тургенев): Вам, Катерина Васильевна, слишком хорошо известно, как, то есть, я к вам расположен. Конечно, я старше вас летами; об этом, точно, спорить нельзя; но всё-таки я еще постою за себя, я еще в самом прыску-с. Нрава я тоже, как вы изволите знать, кроткого; кажется, чего еще?
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Матвей Егорыч, поверьте, я очень чувствую, очень благодарна, Матвей Егорыч... Да вот... Подождать, я думаю, надо.
Матвей (Месяц в деревне, Тургенев): Да чего же ждать, помилуйте, Катерина Васильевна? Прежде, позвольте вам заметить, вы этого не говорили-с. А что касается до уваженья, кажется, я могу за себя то есть поручиться. Такое уважение получать будете, Катерина Васильевна, какого лучше и требовать нельзя. Притом я человек непиющий, ну, и от господ тоже худого слова не слыхал.
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Право, Матвей Егорыч, я не знаю, что мне вам сказать...
Матвей (Месяц в деревне, Тургенев): Эх, Катерина Васильевна, это вы недавно что-то начали того-с...
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Как недавно? Отчего недавно?
Матвей (Месяц в деревне, Тургенев): Да уж я не знаю-с... а только прежде вы... вы со мной прежде иначе изволили поступать.
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Берегитесь... Немец идет.
Матвей (Месяц в деревне, Тургенев): А ну его, долгоносого журавля!.. А я с вами еще поговорю-с.
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Кута? Кута, Катерин?
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Нам малины велено набрать, Адам Иваныч.
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Малин?.. малин преятный фрукт. Фи любит малин?
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Да, люблю.
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Хе, хе!.. И я... и я тоже. Я фзе люблю, что фи любит. О, Катерин, ботождит немношко.
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Да некогда-с... Ключница браниться будет.
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Э! ничефо. Фот и я иту... Как это скасать, рибить, фи понимайт, рибить, то ись риб брать. Фи любит риб?
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Да-с.
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Э, хе, хе, и я, и я. А знаете ли, чево я вам зкажу, Катерин... По-немецки есть безенка «Cathrinchen, Cathrinchen, wie lieb’ich dich so sehr!..» то исть по-русски: «О, Катринушка, Катринушка, фи карош, я тиебия люблю».
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Полноте, полноте, как вам не стыдно... Господа вон идут.
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): foot Это глупо... (Нем.) Das ist dumm...
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): А! Адам Иваныч! вы идете рыбу удить?
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Дочно дак-с.
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): А где Коля?
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): З Лисафет Богданофне... урок на фортепиано...
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): А! Вы здесь одни?
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Атин-с.
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Вы не видали Алексея Николаича?
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Никак нет.
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Мы с вами пойдем, Адам Иваныч, хотите? посмотрим, как-то вы рыбу ловите?
Шааф (Месяц в деревне, Тургенев): Я одшень рад.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Что за охота?
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): foot демоническое существо (франц.). Пойдемте, пойдемте, beau ténébreux...
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Не огонь горит, не смола кипит, А кипит-горит ретиво сердце... А кипит-горит ретиво сердце Не по батюшке, не по матушке... Не по батюшке, не по матушке... Не по батюшке, не по матушке... А кипит-горит по...
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): А кипит-горит по красной девице...
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): У нас она не так поется.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): А как же? Что это ты, малину набираешь? Дай-ка отведать.
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Возьмите всё...
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Зачем всё... Вера Александровна, хотите? Ну, вот и довольно.
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Да возьмите всё, возьмите.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Нет, спасибо, Катя. Спасибо. Вера Александровна, сядемте-ка на скамейку. Вот нужно ему хвост привязать. Вы мне поможете. Вот так. Смотрите же держите прямо. Что же вы?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Да эдак я вас не вижу.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Да на что ж вам меня видеть?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): То есть я хочу видеть, как вы привязываете хвост.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): А! ну, постойте. Катя, что ж ты не поешь? Пой.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Скажите, Алексей Николаич, вы в Москве тоже иногда пускали змея?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Не до змеев в Москве! Подержите-ка веревку... вот так. Вы думаете, нам в Москве другого нечего делать?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Что ж вы делаете в Москве?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Как что? мы учимся, профессоров слушаем.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Чему же вас учат?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Всему.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Вы, должно быть, очень хорошо учитесь. Лучше всех других.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Нет, не очень хорошо. Какое лучше всех! Я ленив.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Зачем же вы ленитесь?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): А бог знает! Таким уж, видно, родился.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Что, у вас есть друзья в Москве?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Как же. Эх, эта веревка не довольно крепка.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): И вы их любите?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Еще бы!.. Вы разве не любите ваших друзей?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Друзей... У меня нет друзей.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): То есть я хотел сказать, ваших приятельниц.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Да.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Ведь у вас есть приятельницы?..
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): 312 Да... только я не знаю, отчего... я с некоторых пор что-то мало об них думаю... даже Лизе Мо́шниной не отвечала, а уж она как меня просила в своем письме.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Как же это вы говорите, у вас нет друзей... а я-то что?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Ну, вы... Вы другое дело. Алексей Николаич!
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Что?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Вы пишете стихи?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Нет. А что?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Так. У нас в пансионе одна барышня писала стихи.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Вот как! и хорошие?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Я не знаю. Она нам их читала, а мы плакали.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Отчего же вы плакали?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): От жалости. Так ее было жаль нам!
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Вы воспитывались в Москве?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): В Москве, у госпожи Болюс. Наталья Петровна меня оттуда в прошлом году взяла.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Вы любите Наталью Петровну?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Люблю; она такая добрая. Я ее очень люблю.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): И, чай, боитесь ее?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Немножко.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): А кто вас в пансион поместил?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Натальи Петровны матушка покойница. Я у нее в доме выросла. Я сирота.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Вы сирота? И ни отца, ни матери вы не помните?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Нет.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): И у меня мать умерла. Мы оба с вами сироты. Что ж делать! Унывать нам всё-таки не следует.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Говорят, сироты меж собою скоро дружатся.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): В самом деле? А вы как думаете?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Я думаю, что скоро.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Хотел бы я знать, сколько уж я времени в здешних местах?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Сегодня двадцать восьмой день.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Какая у вас память! Ну, вот и кончен змей. Посмотрите, каков хвост! Надо за Колей сходить.
Катя (Месяц в деревне, Тургенев): Хотите еще малины?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Нет, спасибо, Катя.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Коля с Лизаветой Богдановной.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): И охота же в такую погоду ребенка в комнате держать!
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Лизавета Богдановна нам бы только мешала...
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Да я не об ней говорю...
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Коля без нее не мог бы с нами пойти... Впрочем, она вчера об вас с большой похвалой отзывалась.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): В самом деле?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Вам она не нравится?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Ну ее! Пусть себе табак нюхает на здоровье!.. Зачем вы вздыхаете?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Так. Как небо ясно!
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Так вы от этого вздыхаете? Вам, может быть, скучно?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Мне скучно? Нет. Я иногда сама не знаю, о чем я вздыхаю... Мне вовсе не скучно. Напротив... Я не знаю... я, должно быть, не совсем здорова. Вчера я шла наверх за книжкой — и вдруг на лестнице, вообразите, вдруг села на ступеньку и заплакала... Бог знает отчего, и потом долго всё слезы навертывались... Что такое это значит? А между тем мне хорошо...
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Это от роста. Вы растете. Это бывает. То-то у вас вчера вечером глаза как будто распухли.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): А вы заметили?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Как же.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Вы всё замечаете.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Ну, нет... не всё.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Алексей Николаич...
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Что бишь я хотела спросить у вас? Я забыла, право, что я хотела спросить.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Вы так рассеянны?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Нет... но... ах, да! Вот что я хотела спросить. Вы мне, кажется, сказывали — у вас есть сестра?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Есть.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Скажите — похожа я на нее?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): О нет. Вы гораздо лучше ее.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Как это можно! Ваша сестра... я бы желала быть на ее месте.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Как? вы желали бы быть теперь в нашем домишке?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Я не то хотела сказать... У вас разве домик маленький?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Очень маленький... Не то, что здесь.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Да и на что так много комнат?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Как на что? вот вы со временем узнаете, на что нужны комнаты.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Со временем... Когда?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Когда вы сами станете хозяйкой...
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Вы думаете?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Вот вы увидите. Так что ж, сходить за Колей, Вера Александровна... а?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Отчего вы меня не зовете Верочкой?
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): А вы меня разве можете называть Алексеем?..
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Отчего же... Ах!
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Что такое?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Наталья Петровна сюда идет.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Где?
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Вон — по дорожке, с Михайлом Александрычем.
Беляев (Месяц в деревне, Тургенев): Пойдемте к Коле... Он, должно быть, уж кончил свой урок.
Вера (Месяц в деревне, Тургенев): Пойдемте... а то я боюсь, она меня бранить будет...
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Это, кажется, господин Беляев уходит с Верочкой?
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Да, это они...
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Они как будто от нас убегают.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Может быть.
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Однако я не думаю, чтобы Верочке следовало... эдак, наедине с молодым человеком, в саду... Конечно, она дитя; но всё-таки это неприлично... Я ей скажу.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Сколько ей лет?
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Семнадцать! Ей уже семнадцать лет... А сегодня жарко. Я устала. Сядемте. Шпигельский уехал?
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Уехал.
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Напрасно вы его не удержали. Я не знаю, зачем этому человеку вздумалось сделаться уездным доктором... Он очень забавен. Он меня смешит.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): А я так вообразил, что вы сегодня не в духе смеяться.
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Почему вы это думали?
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Так!
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Потому что мне сегодня всё чувствительное не нравится? О да! предупреждаю вас, сегодня решительно ничего не в состоянии меня тронуть. — Но это не мешает мне смеяться, напротив. Притом мне нужно было с Шпигельским переговорить.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Можно узнать — о чем?
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Нет, нельзя. Вы и без того всё знаете, что я думаю, что я делаю... Это скучно.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Извините меня... Я не предполагал...
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Мне хочется хоть что-нибудь скрыть от вас.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Помилуйте! из ваших слов можно заключить, что мне всё известно...
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): А будто нет?
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Вам угодно смеяться надо мной.
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Так вам точно не всё известно, что во мне происходит? В таком случае я вас не поздравляю. Как? человек наблюдает за мной с утра до вечера...
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Что это, упрек?
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Упрек? Нет, я теперь точно вижу: вы не проницательны.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Может быть... но так как я наблюдаю за вами с утра до вечера, то позвольте мне сообщить вам одно замечание...
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): На мой счет? Сделайте одолжение.
Ракитин (Месяц в деревне, Тургенев): Вы на меня не рассердитесь?
Наталья Петровна (Месяц в деревне, Тургенев): Ах, нет! Я бы хотела, да нет.