xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Шуйский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Что, взял, боярин? Ферязь-то пропала!
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Да, кажется!
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Как есть пропала ферязь!
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Сдается нам, мы не совсем еще Играть забыли! Наш недуг у нас Еще не вовсе отнял разуменье! Кириллин день! Вишь, выдумали что! Проклятые! Куда пропал Борис? Что он нейдет с ответом?
Шут (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Ай-ай-ай! Царь шлепнулся!
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Шут! Ври, да меру знай! Тебе ходить!
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Каков он?
Боярин (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Больно гневен! Уж раза два сердиться начинал!
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Ты здесь? Ну, что? Ты видел чародеев? Каков их был ответ? Зачем молчишь ты? Что ж ты не говоришь?
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Гм, государь!
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Что ты так смотришь на меня? Как смеешь Ты так смотреть?
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Великий государь! Волхвы тебе велели отвечать, Что их наука достоверна.
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Как?!
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Что ошибиться им нельзя и что – Кириллин день еще не миновал!
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Не миновал?— Кириллин день?— Ты смеешь – Ты смеешь мне в глаза – злодей!— Ты – ты – Я понял взгляд твой!— Ты меня убить – Убить пришел! – Изменник! – Палачей! – Феодор! – Сын! – Не верь ему! – Он вор! – Не верь ему! – А!
Шуйский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Боже! Он отходит!
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Позвать врачей! Скорей позвать врачей!
Иоанн (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Духовника!
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Бегите за попом! Скорей бегите! Люди! Люди! Гей!
Скоморохи (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Ой, жги, жги, жги! Тащи козла за рога!
Бояре (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Что это? Что? Назад! Побойтесь Бога!
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Назад! Назад! Безбожники! Назад! Царь умирает!
Мстиславский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Дохтура зовите!
Якоби (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Где государь?
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Вот он!
Якоби (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Не бьется пульс!
Эльмс (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Не бьется – нет!
Якоби (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Не бьется сердце!
Эльмс (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Умер!
Якоби (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Окончил жизнь!
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Преставился! Москва! Царь Иоанн Васильевич скончался!
Захарьин (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Свершилося! Так вот ты, царь Иван, Пред кем тряслась так долго Русь! Бессилен, Беспомощен лежишь ты, недвижим, И посреди твоих сокровищ беден! Чего же мы стоим и ждем, бояре? Во прахе ли пред нами быть тому, Пред кем полвека мы лежали в прахе? Иль страшно вам коснуться до него? Не бойтеся! Уж не откроет он Своих очей! Уж острого жезла Не схватит длань бессильная, и казни Не изрекут холодные уста!
Федор (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Царь-батюшка!
Царица (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): О Господи, помилуй!
Ирина (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): О Господи!
Голова (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Великий государь! Народ бунтует! Лезут на крыльцо!
Федор (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Что надо им?
Голова (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Кричат, что Шуйский с Бельским Отравой государя извели!
Сотник (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Народ царь-пушкой овладел! Хотят Разбить дворец!
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Вели по ним стрелять!
Федор (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Где шурин мой? Борис! Борис! Что делать?
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Великий царь!
Федор (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): А, вот ты наконец!
Шуйский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Решайся, государь!
Федор (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Вот тот, кто должен Теперь решать! Ему препоручаю Отныне власть мою!
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Народ московский! Феодор Иоанныч, Божьей волей Великий князь и царь всея Руси, Вам повестить велел, что от недуга Скончался царь Иван. В его же смерти Виновных нет. Но Шуйский с Бельским долго Теснили вас; что ведая, царь Федор Ссылает их далеко от Москвы!
Шуйский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Борис Феодорыч! Помилуй! Что ты?
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): За что нас в ссылку?
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Вы вольны остаться – Хотите ль выйти на крыльцо?
Шуйский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Помилуй! Нас разорвут!
Бельский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Нас разорвут на клочья!
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Я думаю. За крепким караулом Бояр отправить из Москвы. В Покрове Вас известят, куда их отвезти.
Захарьин (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Ты скор, боярин. Мы еще не знаем, Кто поднял бунт.
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Нагие со Мстиславским. Вот кто на них свидетелем стоит!
Нагие и Мстиславский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Как? Он?
Битяговский (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Да, я!
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Князь, ты достоин смерти, Но царь тебя лишь в монастырь ссылает. А вас обоих, из любви к царице, Прощает он и в Углич вам велит Отправиться с царевичем и с нею. Вас всех блюсти вот этот наряжен!
Царица (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Не верь ему! Не верь ему, Феодор! Не отсылай нас, царь!
Федор (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Нельзя ли, шурин, Царице здесь остаться?
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Государь, Там лучше ей.
Захарьин (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Боярин Годунов! Я вижу, ты распоряжаться мастер! Всем место ты нашел – лишь одного Меня забыл ты! Говори, куда Идти я должен? В ссылку? В монастырь? В тюрьму? Или на плаху?
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Мой отец, Тебя царь просит оставаться с ним.
Царица (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Спаси меня! Спаси меня, боярин! Пропали мы!
Захарьин (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Дай Господи, царица, Чтобы не все пропало! Злое семя Посеял ты, боярин Годунов! Не доброй жатвы от него я чаю! О царь Иван! Прости тебя Господь! Прости нас всех! Вот самовластья кара! Вот распаденья нашего исход!
Федор (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Не плачь, царица-матушка! Что ж делать! Так, видно, надобно!
Годунов (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Народ московский! Великий царь Феодор Иоанныч Прощает вас! Ступайте все молиться За упокой души царя Ивана, А завтра утром будет вам раздача По всей Москве и хлеба и вина!
Крики на площади (Смерть Иоанна Грозного, Толстой): Да здравствует царь Федор Иоанныч! Да здравствует боярин Годунов!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Подходит ночь, а Хендрике всё нет. Как в этой комнате темнеет быстро! Почти окончен мой автопортрет. Уж я не ждал, что вдохновенья искра Блеснет во тьме, что творчество придет Согреть меня в беде и в униженье... Недолго поработал я - и вот Уже глазницы разъедает жженье. Да, надобно спешить. В конце концов Мне пятьдесят. Не маленькая мера. Глаза мои повязкою слепцов Завяжет скоро, как глаза Гомера, Чертовка старость, заслонив простор, Седую рябь каналов и бассейнов... Войдите, если вы не кредитор.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Я в мастерской великого ван Рейна?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Да, сударь мой, вы у него.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Ага! Он тут, кудесник из волшебной сказки!.. Скажи, мой друг: ты у него слуга?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Да. Мою кисти, растираю краски.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Так доложи ему: издалека Приехавший наследный принц Тосканы Приема ждет.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Не выйдет он, пока Не завершит последними мазками Картины новой.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Что ж, я подожду. Смешны названья улиц в Амстердаме! Я на "Канале роз", мечтал найду Дворец Рембрандта с пышными садами! Ведь говорят, что он богач и франт, А здесь всего кривых домишек груда. Как он попал сюда?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Чудит Рембрандт, И бедность - новая его причуда. Его роскошный дом на Бреедстрат Спит, окруженный парком заповедным, А он живет в лачуге.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Как я рад, Что он всего лишь притворился бедным! В талантливых людей из нищеты Не очень склонен верить я, признаться. Я убежден, что если гений ты, Всегда добьешься славы и богатства.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Ну, это как сказать!
Принц (Рембрандт, Кедрин): Постой, постой! Лакею с принцем спорить не пристало. Возьми-ка лучше этот золотой И постарайся, неучтивый малый, Чтоб твой патрон был не такой педант: Ведь знатность чтить обязан даже гений. Мне скучно ждать!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Принц! Это я - Рембрандт!
Принц (Рембрандт, Кедрин): Сеньор профессор! Сотня извинений! Я потрясен! Нет, я безумно рад! Но извините... право, мне неловко: Что значит этот странный маскарад?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): А то, что я вживаюсь в обстановку, Чтоб Иова писать. Мои друзья Для антуража сняли эту келью.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Четвертый месяц по Европе я С образовательной слоняюсь целью. В столицах мира осмотрев не раз Дворцы, притоны, церкви и лицеи, Я наконец, чтобы увидеть вас, Явился в Северную Веницею. "Учись! - велел мне строгий мой отец. - Диковинки, - сказал он, - огляди ты". Я в Льеже видел синий огурец, В Марселе - шимпанзе гермафродит Я в Риме туфлю папы целовал, А в Лондоне обедал в клубе лысых...
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): А я-то в качестве кого попал, Меж огурцов и туфлей, в этот список?
Принц (Рембрандт, Кедрин): Сеньор профессор! Ваш талант высок, Как горная вершина Santa Cristi. Я умоляю: хоть один мазок Божественной, бессмертной вашей кисти! Я вывез из Московии кота, А из Парижа - серию открыток Для холостых...
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Я знал, что неспроста Явился этот вертопрах. Он прыток И нагловат. А я сегодня зол! Так подожди ж!
Принц (Рембрандт, Кедрин): Маэстро! Вы в уме ли? Зачем вы пачкаете мой камзол?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Дарю мазок, что вы иметь хотели.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Я о своем портрете вас прошу, А вы буквально поняли!..
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Дружище! Мне очень жаль: я принцев не пишу.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Но почему?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Я живописец нищих.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Вы шутите!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Нисколько. Вы из лож Видали королевских фавориток, Вы видели, как море высек дож, Как кровь Христа у капуцинов бритых Кипит, в бутылке ими налита. А нищету вы видели?
Принц (Рембрандт, Кедрин): Ни разу.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Так посмотрите: это - нищета.
Принц (Рембрандт, Кедрин): Я убежден, что шутка - ваша фраза.
Кредитор (Рембрандт, Кедрин): Вы мне должок вернете, господин?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Немного позже. Денег нет, папаша.
Кредитор (Рембрандт, Кедрин): У вас, Рембрандт, всегда ответ один! Я больше ждать не в силах, воля ваша.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): А вот, отец, поправятся дела - И потекут червонцы, как водица.
Кредитор (Рембрандт, Кедрин): Возьму в счет долга хоть "Этюд" вола". На вывеску, пожалуй, пригодится.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Куда же вы, мой просвещенный друг? Ведь вас отправил ваш папаша строгий Учиться жить?
Принц (Рембрандт, Кедрин): Пардон, мне недосуг.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Вам недосуг? Так скатертью дорога!
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Как мы условились, так в аккурат Я и пришел: ведь нынче воскресенье. Да, в первый раз я вижу вас, Рембрандт, Па невеселом вашем новоселье. Немало вы перетерпели гроз, И вас порядком смяли эти грозы. Но старость ваша, видимо, не розы!.. Что мой портрет?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Почти уже готов.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Могу взглянуть?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Здесь плохо видно: тучи.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Да, знаете, из множества холстов Работы вашей - этот самый лучший! Ах, если б вы всегда писали так! Тут губы у меня, как у ребенка. Глаза опущены пристойно - в знак Моей всегдашней скромности. Как тонко Избрали: вы для платья серый тон С жемчужными застежками у пястья. Ведь лучше слов свидетельствует он О благородстве, сдержанности, власти. А в повороте этой головы - Породы сколько! Как я горд и статен! Ну, наконец, остепенились вы! Я понимаю вас, - я сам писатель. Пора забыть проказы юных лет: Года не те, да и не та эпоха... А вы как думаете: мой портрет Удался вам?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Да, вышел он неплохо.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Ну, как прикажете платить? Опять, Как некогда, до нашей с вами свалки, По полотну флорины раскидать?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Признаться, мне с холстом расстаться жалко. Он непродажен.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Что вы, черт возьми?!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Пусть у меня висит он. Что ж такого?
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Пора уметь вести себя с людьми! Свои дела устраивать толково! Хотите тысячу?
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Ладно... Три Даю вам, не торгуясь!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Куш немалый.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Не упирайтесь больше! Вы - старик. Я обеспечу старость вам.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Пожалуй...
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Я рад услышать деловой ответ! Мы за холстом придем с моим слугою К вам завтра.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Впрочем, я раздумал: нет.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Я вижу, вы смеетесь надо мною Иль попросту сердиты с той поры, Когда вас за строптивость проучили! Да ну же, примиритесь! Оба мы По полной оплеухе получили: Вы от меня, а я, Рембрандт, от вас. Довольно счетов низких и мизерных! В залог любви я вам даю заказ - Писать для трибунала "Клятву Верных". Представьте двух героев в дни войны, На лезвии меча скрестивших руки. И помните, что зрители должны Оригинал узнать во мне и в Куке. Что ж: позабудем старую вражду?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Рукопожатьем не вернем любви мы.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Портрет за мной?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Покамест подожду С ним расставаться.
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Вы неисправимы, И с вами невозможно толковать!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): А как заказ? Теперь о нем вы немы?
Сикс (Рембрандт, Кедрин): Ну, что ж, попробуйте нарисовать, Быть может, вам удастся эта тема.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Я выполню его, откинув прочь И чванных дураков и знатных воров: Я пушкарей изображу, в ту ночь Поклявшихся, что принц не вступит в город! Все говорят, неплохо вышел он: Он нарисован тонко, он изящен. Но как бесцветен платья серый тон - И как неверен этот взгляд скользящий! А губы скупы, а лицо в тени... Его лукавую сухую душу Я обнажу для всех, но я ни-ни Изящества работы не нарушу!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Однако же долгонько за свечой Ходила ты в плавучую лавчонку!
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Простите, сударь, грех невольный мой.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Какой тут грех! Ты, Стоффельс, не девчонка. Мы выросли из тех прекрасных лет, Когда ходить за юбкой нас учили... Опять была на покаянье?
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Нет.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Ты нынче что-то немногоречива И нелюдима сделалась с тех пор, Как этот поп лишил тебя причастья.
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Вас тяготит ужасный мой позор, И я вам приношу одно несчастье, Я это знаю и уйду от вас.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Не покидай меня в моей пустыне! Нет Саскии, и Титус мой угас...
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Зато господь вас, барин, не покинет.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): На что мне он! Когда б не ты со мной, Я умер бы, больной, гонимый, нищий. А ты, открыв торговлю стариной, Взяла меня, дала мне кров и пищу, И труд, и жизнь...
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Нет, сударь, я уйду.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Опять всё то же! Но сознайся: чем я Не мил тебе?
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Я приношу беду. На мне лежит проклятье отлученья.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Заладила! Послушай: я не врал Тебе ни разу, а живем мы - годы. Так вот, клянусь: чем больше я терял, Тем больше я имел.
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Чего?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Свободы! Не уходи! Я буду одинок! Так одинок, как труп на шумной тризне!
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Примите же страдальческий венок, - Сей тяжкий ключ блаженства вечной жизни.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Ах, как тебя сломили эти псы! Не плачь, дитя. Забудь про всё, что было. Погладь мои солдатские усы, Как ты когда-то гладить их любила. Прижмись покрепче к моему плечу. Долой врагов с их клеветою мутной! Сейчас, родная, я зажгу свечу. Смотри, голубка, как у нас уютно.
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Какой уют? Всего лишь - нищета!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): В иных дворцах мне было боле сиро. Ведь очертанья маленького рта Волнуют слаще всех сокровищ мира!
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Не надо, барин! Ради всех святых! Мне запретили это!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Ах, иуды! Дитя мое, как ты боишься их!.. Ну ладно. Успокойся. Я не буду. Да, кстати, Стоффельс: наши чудаки В гостиных вводят на тюльпаны моду, Тюльпанами забили парники, Тюльпанами забили огороды. Я тоже для тебя купил один, Хоть мне сдается, - роза благородней. Смотри, какой нарядный господин! Совсем как принц, что приходил сегодня. Как лепестки он пышно распростер И весь дрожит, как розовое знамя. Он на костер походит...
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): На костер?!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Ну да: на пламя... Что с тобой?
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): На пламя?!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Куда же ты!.. Любовь моя!.. Сестра!.. Мы выбросим его... Другим подарим...
Хендрике (Рембрандт, Кедрин): Простите, сударь!.. Я боюсь костра!.. Я ухожу от вас!.. Прощайте, барин!
Продавец красок (Рембрандт, Кедрин): Я к вам не вовремя?
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Нет, нет... садись... Я рад потолковать с единоверцем...
Продавец красок (Рембрандт, Кедрин): Как вы бледны! Вы вовсе извелись!
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Так. Пустяки. Немножко болен. Сердце.
Продавец красок (Рембрандт, Кедрин): Вот, сударь, краски вам.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Я гол и бос, Чем мне платить?
Продавец красок (Рембрандт, Кедрин): Оставьте, ради бога! Я сепию и сажу вам принес, Да жженой кости раздобыл немного...
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Ага, - и жженой!
Продавец красок (Рембрандт, Кедрин): А светлых нет, хоть у других проверьте.
Рембрандт (Рембрандт, Кедрин): Их мне не надобно. Тащи сюда Все краски старости, все краски смерти.
Агриопа (Агриопа, Майков): Ужасный час настал, уж дневное светило Спокойствие мое с собой в пучину скрыло. О верные раби! которых случай злой Соединил сердца геройские со мной, Коль вы за истину поборствовать возжженны, Вы ею будете высоко вознесенны; А если злобный рок нам гибель приключит И в славном подвиге со светом разлучит, Нам слава житие продлит меж человеки И загремит о нас хвалою в поздны веки.
Военачальник (Агриопа, Майков): Ступай и отвращай скоряй сию напасть; Не может наших душ ничто теперь потрясть; Зависит от тебя, вели – и устремимся. Хоть рок бы сам восстал, и с роком мы сразимся! Не медли, пользуйся ты жаром сих сердец...
Альбина (Агриопа, Майков): Изменник восприял, царевна, твой венец, Народ ему теперь во верности клянется. Спеши, доколе брак злодейский не начнется, Доколь соперница на трон твой не взойдет, Спеши и отвращай ужасну тучу бед.
Агриопа (Агриопа, Майков): О боги!.. о раби!.. не медлите, ступайте И в крайности меня, несчастную, спасайте.
Военачальник (Агриопа, Майков): Пойдем, иль всё сие злодейство отвратим, Иль славно нашу жизнь на брани прекратим!
Агриопа (Агриопа, Майков): О рок! я вся теперь от страха каменею; Пойдем и отомстим лютейшему злодею. Я слышу страшный вопль!.. настал ужасный час!
Один воин (Агриопа, Майков): Мы должны данный нам исполнити приказ, Останьтесь обе здесь в чертогах неисходно.
Агриопа (Агриопа, Майков): Злодеям варварство всегда сие природно! Свирепые слуги тирана своего, Берите, не страшусь я боле ничего. Се правосудие и милостей начало!
Телеф (Агриопа, Майков): Оставьте, дерзкие, не прикасайтесь ей!
Агриопа (Агриопа, Майков): О варвар! о тиран! о лютый мой злодей! Отнявши мой престол, богов не устрашайся, Не диадимою, злодейством украшайся, Рази! вот грудь моя, когда в сие ты вник; Губи, мучитель, ты к злодействию привык!
Телеф (Агриопа, Майков): О боги! вся моя днесь крепость бесполезна!
Агриопа (Агриопа, Майков): Да воспылает ад и преужасна бездна Извергнет на тебя лютейшие беды; Да кровь твоя твои покроет все следы, И сам от своего злодейства да застонешь, И жалобой богов и смертных да не тронешь, Да возгнушается вселенная тебя, И наконец чтоб сам гнушался ты себя! Чтоб сам себя, злодей, ты бегал и страшился...
Военачальник (Агриопа, Майков): Уже конец твоей здесь власти совершился!
Телеф (Агриопа, Майков): Постойте!
Военачальник (Агриопа, Майков): Воины!
Телеф (Агриопа, Майков): Кто первый лишь начнет, Тот первый под моим ударом здесь падет.
Агриопа (Агриопа, Майков): Остановитеся!
Телеф (Агриопа, Майков): Не их я ужасаюсь, Тебя одну я чту, тебе и покоряюсь, Едина ты могла к сему меня привлечь, Единой я тебе даю мой острый меч. Прими его и зри, каков я пред тобою, Теперь распоряжай несчастного судьбою, И если хочешь ты меня спокойна зреть, Вели, жестокая, сейчас мне умереть, Вели меня разить, забудь, что сей рукою Отец твой был спасен среди кровава бою.
Агриопа (Агриопа, Майков): Благодеяние ты злостью истребил, Ты спас родителя, меня ты погубил. Блаженству общества ты, варвар злой, не внемля, И трон ты у меня и сердце днесь отъемля, Еще не чувствуешь ты дерзости своей... О боги вечные! о лютый мой Злодей! Почувствуй скорбь мою, тронись моей тоскою, Иль ты не тронешься уж просьбой никакою? Приметишь ли, злодей, что я тобой терплю И, огорченна быв, еще тебя люблю? Ах, если б я могла не чувствовать любови, О варвар! потекли б ручьи твоей здесь крови!
Телеф (Агриопа, Майков): Когда меня лишишь возлюбленной моей, Тогда несчастную и кровь мою пролей.
Агриопа (Агриопа, Майков): Ты, варвар, мне сего сказать не устыдился! Не от людей на свет, от тигров ты родился. О небо, вырви страсть из сердца моего!
Телеф (Агриопа, Майков): Карай меня, карай, не чувствуй ничего.
Агриопа (Агриопа, Майков): Я инако моим злодеям не отмщаю: Поди, изменник, я тебя теперь прощаю! Возьми, тиран, владей, кем взор твой стал прельщен!
Телеф (Агриопа, Майков): Царевна!.. небеса! куда я восхищен! Царевна! ты мне жизнь сим словом возвращаешь. Великодушием ты смертных превышаешь. Я враг твой, я злодей, предатель и тиран, Я строил ков тебе, я крыл тебе обман, Но ты не мщением противника караешь, Великодушствуя ты гнев свой умеряешь, В котором бы меня могла ты наказать; О небо! дай тебе вовеки побеждать.
Агриопа (Агриопа, Майков): Поди из глаз моих, речей твоих не внемлю; Оставь скорей мой град, оставь мою ты землю.
Вестник (Агриопа, Майков): Скрепися, государь!
Телеф (Агриопа, Майков): Какая туча бед!
Вестник (Агриопа, Майков): Ах, Полидора!..
Телеф (Агриопа, Майков): Что?
Вестник (Агриопа, Майков): Ее уж больше нет.
Вестник (Агриопа, Майков): Государь!
Телеф (Агриопа, Майков): Разгневанные боги
Агриопа (Агриопа, Майков): Что сделалось? вещай.
Вестник (Агриопа, Майков): Оставя сий чертоги, Азор вел дочь свою во храм ко алтарю, Где должно было ей супругой быть царю; Но воины твои внезапно набежали, Противящихся им всех смертно поражали. И в сем смятении пущенная стрела Возлюбленной его, ах! роком тут была: Пронзила нежну грудь, она без чувств упала, Багряна кровь ручьем из раны побежала. Несчастливый отец дать помощь ей хотел, Но тщетно было всё, язык ее немел. Он, зря, что рок его надежду всю отъемлет, На небо в ярости свирепый взор подъемлет, И рек: «Когда уже надежда вся прешла, Дабы страна сия подвластна мне была. Я низости в себе такия не имею, Дабы кто властвовать над жизнью мог моею». Он многие хулы еще произносил И во отчаяньи кинжалом грудь пронзил. Мы все нечаянным ударом возмутились, А к ней последние сим чувства возвратились; Казалось, будто сей губительный кинжал, Отняв отцову жизнь, дочерню удержал. Она, узря его бездушна пред собою, Поражена была и паче сей судьбою; Полмертвые уста чрез силу отворив, Спросила у меня: «Еще ли князь мой жив? Жива ли, – говорит, – несчастная царевна?» Сказал, что живы вы...
Телеф (Агриопа, Майков): О часть моя плачевна!