xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Мерич (Бедная невеста, Островский): Что же такое ты перечувствовала?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ты, может быть, будешь смеяться -- смейся, пожалуй. Пойдем сядем к окну, оттуда видно будет, как маменька пойдет.
Мерич (Бедная невеста, Островский): А ты меня поцелуешь еще разик?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Хоть десять раз, только поговорим немножко о моем положении.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Ну, поговорим. Что же ты мне будешь рассказывать?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Я тебе хотела много, много сказать. Вчерашнее наше свидание так было коротко, так много я думала о тебе вчера вечером, ночью, нынче поутру... а теперь я так взволнована: мне кажется, я уж рее позабыла.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Ну и хорошо, что позабыла.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ах, вообрази, Владимир! Вчера вдруг явился какой-то урод, говорил об музыке, об Литературе, хотел мне конфект привезть. Каково было мое положение! Препротивный! Маменька за ним ухаживает... Да ты меня не слушаешь!..
Мерич (Бедная невеста, Островский): Я гляжу на твои глазки. Какие они у тебя хорошенькие. Так и хочется поцеловать. Я помню другие такие глазки... Она умерла... Бедная женщина! Ну, да что толковать о прошедшем: будем пользоваться настоящим. Ах, Мери, много я пережил... Я боюсь, хватит ли у меня сил, чтоб отвечать твоей детской любви. Если б я встретил тебя, Мери, года два тому назад!..
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Да ты выслушай, ради бога.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Хорошо, хорошо -- слушаю.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Приехал этот Беневоленский. Он груб, необразован -- просто ужас!
Мерич (Бедная невеста, Островский): Мери! Ведь это скучная материя. Зачем нам на эти пустяки терять драгоценное время?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Да как же мне быть с этим Беневоленским? Я просто его боюсь.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Стоит об этом думать! Тебе что за дело до этого Беневоленского?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): А маменька-то? Как же мне быть с маменькой-то? Ах, Владимир, ты многого не знаешь и не хочешь слушать.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Что мне знать! Я знаю только одно, что ты меня любишь; а если ты меня любишь, то я не думаю, чтоб ты пошла за Беневоленского.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Но все-таки я в очень неловком положении. Посоветуй, что мне делать. Ах, Владимир, кабы ты знал, как мне тяжело, а ты все с нежностями!
Мерич (Бедная невеста, Островский): Ах, боже мой, Мери, я люблю тебя! Я рад случаю, что застал тебя одну, а ты мне рассказываешь про маменьку, про женихов каких-то; да какое мне дело до них?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Тебе, кажется, и до меня нет никакого дела, потому что ты не хочешь войти в мое положение. Бог с тобой!
Мерич (Бедная невеста, Островский): Ты сердишься... И это любовь!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): А это любовь, что ты меня слушать не хочешь?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Вот и слезы! Раненько! Впрочем, я так и думал! Это уж обыкновенная история! Вот любовь-то ваша! Сначала признания, страстность, а потом -- либо папенька, либо маменька, или там жених какой-нибудь.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Владимир! Ты сердишься?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Нет, я уж привык к этому. И тебе не жаль меня, Мери? Я уж и так измучен жизнью, а ты мне не хочешь доставить ни одной минуты неотравленного удовольствия.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Не сердись, Владимир... Помиримся. Мало тебе этого?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Очень мало. Смелей, Мери, смелей! Вот теперь я вижу, что ты умная девушка. Ах, Мери, я вспомнил одну женщину: вот это была любовь!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Зачем же ты мне это говоришь? Ты думаешь, мне это приятно слышать?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Что ж это? Ревность! Ты разве ревнива? Я очень люблю дразнить ревнивых женщин.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Нет, это не ревность, а мне обидно, что ты говоришь о других женщинах в то время, когда я к тебе ласкаюсь. Ты и про меня также станешь рассказывать...
Мерич (Бедная невеста, Островский): За кого же ты меня принимаешь! Нет, Мери, мне уж некого больше любить. Поцелуй меня, Мери!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Довольно, Владимир, довольно. Лучше поговорим о чем-нибудь.
Мерич (Бедная невеста, Островский): О чем говорить, о чем говорить?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ах! Маменька!..
Мерич (Бедная невеста, Островский): В самом деле?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Нет, я нарочно, только чтобы ты сел подальше. В самом деле, Владимир, сядь подальше да поговорим. Мне так хочется поговорить с тобой.
Мерич (Бедная невеста, Островский): В следующий раз я тебе принесу свой дневник, мы его почитаем вместе, а теперь, знаешь ли что? Пойдем в сад.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Как можно! Того и гляди, маменька придет.
Мерич (Бедная невеста, Островский): А скоро она придет?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Так прощай.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Тебе уж скучно стало, не правда ли? Тебе скучно? Какой ты, Владимир! Кабы ты знал, с каким нетерпением я ждала тебя! Какое мне наслаждение тебя видеть! А ты десяти минут не хочешь посидеть со мной.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Я боюсь, что Анна Петровна меня здесь застанет; тебе же будут неприятности.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ну что ж, она побранит меня, да и все тут.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Ведь и мне тоже достанется. А впрочем, у меня есть дело необходимое: я, пожалуй, минут десять побуду, а больше нельзя. Я готов всю жизнь сидеть с тобой и любоваться на тебя.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ты, кажется, опять близко ко мне.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Какие вы все странные: уйди от вас -- вы сердитесь; очень близко к вам -- вам тоже неприятно. Выбирай из двух: или уйти, или сидеть подле тебя.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Останься, только с уговором: посиди подольше.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Изволь, изволь. Погоди, мой друг Мери, придет время, когда я назову тебя своей торжественно, публично. Ты пойдешь за меня?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Зачем же ты спрашиваешь?
Мерич (Бедная невеста, Островский): А может быть, тебя не отдадут за меня?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Вот вздор какой!
Мерич (Бедная невеста, Островский): Впрочем, мне надобно устроить кой-какие дела свои -- и тогда, Мери, тогда... мы с тобой заживем славно.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Да только сбудется ли это?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Сбудется, Мери, сбудется. Я не посмотрю ни на какие обстоятельства... Не отдадут тебя -- я увезу.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Маменька идет!
Мерич (Бедная невеста, Островский): Куда ж мне теперь деться! Ведь я ей навстречу попадусь. Мне бы этого не хотелось.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ступай через сад.
Мерич (Бедная невеста, Островский): Прощай.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Прощай! Когда же?
Мерич (Бедная невеста, Островский): Скоро, скоро.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Приходи поскорей!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Боже мой, как я счастлива! Я не могу опомниться!.. Теперь для меня не страшна жизнь. Что б ни делалось вокруг меня -- у меня есть надежда.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что же нам теперь делать-то, Платон Маркыч?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Что делать-то, сударыня -- божья воля! В отчаяние только приходить не надо.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Куда я теперь денусь с дочерью-то? Посудите, Платон Маркыч! Что я знаю, что я умею? Уж и до этого-то горя я не знала, что делать, а теперь вовсе дура сделалась. Посоветуйте.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Что такое, маменька, сделалось?
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): А то, что вот мы с тобой нищие теперь. Дело-то наше проиграно, дом-то отнимут, да еще взыскание положено.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ах, какое несчастье!
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что делать-то, Платон Маркыч? Посоветуйте.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Что я вам могу, сударыня, посоветовать? Ничего не могу. Вот хоть теперича прикажите меня казнить -- ничего не выдумаю, состарелся, поглупел. Делец был, Анна Петровна!.. Что ж делать-то?.. Вот уж и оглох совсем...
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Да вы все-таки мужчина, а я и ума не приложу; женщина я слабая, сырая да и памяти совсем нет.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Какой уж я мужчина! Эх, эх! Вот так-то и всегда бывает: не ждали, не чаяли, а тут вдруг этакое несчастие. Ах ты, господи, боже мой!
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Эко горе-то, Платон Маркыч, мне на старости лет-то! Одна-то-одинешенька, без мужчины... Вон еще обуза-то: не знаю, как с рук сбыть.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Точно, сударыня, точно... Уж что говорить.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Да уж горюй не горюй -- этим не поможешь.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Не поможешь.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Хлопотать надо как-нибудь; говорят, в сенат надо жалобу подавать.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Надо, сударыня, непременно надо; как же можно не хлопотать...
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Знакомых-то у меня нет, попросить-то некого.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Кого, сударыня, просить! Кто хлопотать станет! Попросить, так надо денег дать.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Поищите, Платон Маркыч, нет ли у вас кого из знакомых, чтобы делами-то занимался.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Да уж кроме Максима Дорофеича, некого просить.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Вот и прекрасно! Он вчера с вами говорил что-нибудь, как от нас-то поехал?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Как же, говорил-с. Он говорит: коли отдадут Марью Андревну, так я хлопотать стану. Это дело еще можно исправить. Мне, говорит, Марья Андревна очень нравится; мне, говорит, лучше и не надо; узнай, как их расположение, а я, говорит, хоть сейчас готов.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что ж вы до сих пор молчали?
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Извините, сударыня, совсем из ума вон, а теперь вот к слову пришлось, и сказал.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Слышишь, Машенька!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Что такое?
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ты Максиму Дорофеичу очень понравилась.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Очень рада.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ну, и слава богу, что рада; он предложение делает.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ни за что на свете!
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ты никак с ума сошла, как я погляжу на тебя. Разве ты не видишь, что нам теперь больше делать нечего; не по миру же нам итти.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Лучше, маменька, и не говорите про Беневоленского, я про него и слышать не хочу.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что ты! Что ты! Ты опомнись -- ведь не десятки женихов-то у тебя, выбирать-то не из кого; не сотни тысяч за тобой, чтоб такими женихами брезгать: такого-то жениха нам с тобою и не дождаться.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Ради бога, маменька, не говорите мне про Беневоленского.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ты дура совсем, я вижу. Да что с ней толковать, у нее еще все ветер в голове; она и сама не знает, что говорит... Неужто ее глупости слушать? Скажите, Платон Маркыч, Максиму Дорофеичу, что мы очень рады, чтобы он формальное предложение сделал.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Хорошо, сударыня, нынче же скажу.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Что вы делаете! Платон Маркыч, не ходите к Беневоленскому! Он мне не нравится, он мне противен!.. Я не пойду за него ни за какие сокровища!
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что вы ее слушаете, все вздор болтает! Я уж и не знаю, какой дрянью у ней голова-то набита. Делайте, как я вам говорю, что ее слушать; она еще одумается двадцать раз.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Я не стану ничего говорить; делайте, что хотите, только я не пойду за Беневоленского.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ты не пойдешь?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Не пойду.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): А мне кажется, что это только каприз у тебя; только, чтоб матери напротив что-нибудь сделать. Тебе меня только расстроить хочется. А ты пожалей меня на старости лет; ты видишь, я и так насилу ноги таскаю. Я женщина сырая, а тут этакой удар -- последнее состояние отнимают! Вот, говорят, в сенат надо жалобу подать, а кто напишет-то... Мы, что ли, с тобой? Так мы и аза в глаза не знаем. Коли Максим Дорофеич не возьмется, так ведь мы нищие будем, понимаешь ли ты это? А что ему за радость браться за дело, коли ты от него свою физиономию-то отворачиваешь. Коли ты об себе-то не хочешь подумать, так ты хоть мать-то пожалей. Куда я денусь, на старости лет -- я женщина слабая, сырая, уж и теперь насилу ноги таскаю. В кухарки мне, что ли, итти?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Господи! Что ж мне делать!
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Матери послушайся.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Маменьки надо послушаться, матушка барышня.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Нет, что хотите со мною делайте, я не могу!
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Переломите себя как-нибудь.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Не могу, не могу, не могу!..
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Оставьте ее, Платон Маркыч! Бог с ней!.. Каково мне, Платон Маркыч, это видеть, матери-то, старухе-то! Батюшки! Где платок-то! Так и есть -- потеряла в городе, еще и с деньгами... Одно к одному. А! Да гори все прахом -- ничего мне не нужно, коля уж дочь родная об моем горе и подумать не хочет. Живи, как знаешь, бог с тобой! Вот вырастила на свою голову!..
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Маменька, что вы говорите! За что вы меня терзаете!..
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): А ты слушайся матери! Ты думаешь, мне легко с тобой разговаривать... Иногда что и скажешь... У меня сердце слабое, женское.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Маменька! Он мне очень не нравится. Я все для вас готова, все, что вам угодно, только не принуждайте меня замуж итти; я не хочу замуж. Я не пойду ни за кого.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Скажите, пожалуйста, Платон Маркыч, она совсем сумасшедшая! Ведь ты не понимаешь, что говоришь! Ну, можно ли этакую вещь сказать: не пойду замуж! Это все только фантазии. Очень интересно быть старой девкой! А мне-то что ж, в богадельню, что ль, итти! Во-первых, ты, коли любишь мать, должна выйти замуж, а во-вторых, потому что так нужно. Что такое незамужняя женщина? Ничего! Что она значит? Уж и вдовье-то дело плохо, а девичье-то уж и совсем нехорошо! Женщина должна жить с мужем, хозяйничать, воспитывать детей, а ты что ж будешь делать-то старой девкой? Чулок вязать! Подумала ли ты об этом?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Нет, маменька, я об этом не думала.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ну, поди сюда, сядь подле меня! Поговорим с тобой хорошенько. Я сердиться не буду. Выслушай ты меня хладнокровно. Я ведь знаю, у вас один разговор: по любви выйти замуж. Влюбляются-то, Машенька, только те, которым жениться нельзя, либо рано, потому что еще в курточках ходят, либо нечем жить с женой; так вот они и влюбляются. Порядочный человек не станет вам в любви открываться да влюбления-то свои высказывать, а просто придет к матери да скажет: "Мне ваша дочка нравится", да и тебе-то тоже прямо, без разных там фарсов дурацких: "Сударыня, маменька ваша согласны, вы мне нравитесь, угодно вам меня осчастливить?" И все это честно и благородно. Вот как это бывает, Машенька. Ты вот с Беневоленским и десяти слов не сказала, а уж и слышать про него не хочешь. А будет ездить, познакомишься, может быть и увидишь, что хороший человек. Ведь вертопрахи-то ваши только мастера разговаривать, а что от них толку -- только слава дурная.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Это правда, сударыня.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Машенька, потешь ты меня на старости лет, послушайся матери.
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Маменька! Я не могу теперь итти ни за Беневоленского, ни за кого. Сделайте милость -- не принуждайте меня. Я одного у вас прошу: не говорите мне про замужество, подождите немного. Ради бога, дайте мне пожить на свободе.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Эка невидаль девичье житье! Жаль расставаться!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Пусть Беневоленский к нам ездит, я буду с ним ласкова, все что вам угодно; только пусть он подождет... Ну, месяц, один месяц. Я посмотрю на него хорошенько, узнаю его. Согласны?
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ну, что с тобой делать, так и быть. Что, утешилась теперь? Вот ведь ты какая глупая! Что делать-то, Платон Маркыч! Скажите Максиму Дорофеичу, что я очень рада, но чтоб он месяц погодил делать предложение... Да и об деле-то попросите.
Добротворский (Бедная невеста, Островский): Очень хорошо-с.
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Покорно благодарю, матушка Анна Петровна, покорно благодарю! Одолжили, нечего сказать!
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что такое? Что я вам сделала?
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Я хоть необразованная женщина, а над собой смеяться не позволю. Вы тогда меня обнадежили. Я, разумеется, прихожу домой, говорю: "Миша, друг мой, Анна Петровна согласна; открой, говорю, друг мой, свои мысли Марье Андревне", -- а та ему напрямки отказала! Приходит такой расстроенный. "Нет, говорит, мне, маменька, счастия в моей жизни; вы, говорит, меня обманули". -- "Я, говорю, мой друг, никогда обманщицей не была, а если нами пренебрегают, так нечего тебе, говорю, беспокоиться -- ты, с твоим образованием, всегда найдешь себе невесту не хуже Марьи Андреевны... А уж я не утерплю, пусть меня ругают, я все-таки пойду отчитаю Анне Петровне".
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что ж делать-то мне? Ее воля, я ее принуждать не могу.
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Это, Анна Петровна, просто насмешка; я так это за насмешку и принимаю.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Да помилуйте, матушка, какая же это насмешка?
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Насмешка, насмешка! Вам просто хотелось из меня перед сыном дуру сделать. Я хоть и необразованная женщина, а понимаю...
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что вы тут понимаете! Нечего вам тут понимать-то.
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Ну, уж не говорите, пожалуйста... Знаем мы кой-что. У вас теперь какой-то богатый жених на примете, так вы другими-то и брезгуете. Только вы поторопитесь, Анна Петровна, я вам советую, а то чтобы разговору какого не было.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Какого разговору? Что вы, ссориться, что ли, со мной пришли, Арина Егоровна?
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Уж там, матушка, как хотите, принимайте: я сама вами кругом обижена. Что я не знаю, про то говорить не стану, а что знаю, про то напрямки отпечатаю. Люди ложь, и мы то ж.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Язык-то без костей, говорить все можно, только слушать-то нечего.
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Слушай не слушай, как кому угодно, а уж коли говорят, так, значит, что-нибудь есть.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Кто говорит и что говорит? Кому нужно про меня говорить что-нибудь?
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Не про вас и речь, а про Марью Андревну; а то горда уж очень она у вас, вот теперь гордости-то поубудет. Нам-то отказали, а этот-то ваш богатый жених как бы сам не отказался, коли прослышит что-нибудь.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Да что вы, Арина Егоровна, рехнулись, должно быть! Да кто же смеет что-нибудь сказать про мою Машеньку?
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Ах, матушка, никому рта не зажмешь; всякий волен говорить, на то язык дан.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что ж это такое! Вот послушайте, Платон Маркыч, еще тут сплетни какие-то распустили про Машеньку! На что это похоже!
Добротворский (Бедная невеста, Островский): На всякое чиханье, сударыня, не наздравствуешься. Слушать-то не приходится.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Да что же, можно сказать про мою Машеньку, скажите на милость.
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Уж известно что! Зачем к вам Мерич каждый день ходит? Ведь соседи видят -- скрыть нельзя. И при вас и без вас бывает. Вы-то, может быть, еще и сами всего не знаете. Я необразованная женщина, да не позволила бы этого своей дочери. Мне сын говорит, что его ни в один порядочный дом не пускают за его пошлости. Своими глазами видела, как он от вас из саду крадется, точно вор какой.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что же это, господи! Вот что значит без мужчины-то в доме -- всякий и сочиняет, что ему в голову придет. Вот дело-то женское какое. Пожалейте вы меня, Арина Егоровна! Я женщина слабая, сырая, что вы меня расстраиваете, как вам не грех!
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Снявши-то голову, по волосам не плачут. Сами виноваты, что допустили до этого. Теперь вот ищите-ка женихов: не всякий-то польстится. Хоть бы вы и согласны были, а уж я теперь своему Мише не позволю. Нет, покорно вас благодарю!
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Да мы ни в Мише, ни в вас не нуждаемся! Эка важная партия! Невидаль какая! Вам бы только сплетничать!..
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Да уж, матушка, не взыщите; что слышала, того от других не потаю.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Где утаить! Еще своего прибавите. Вы уж обрадовались, что вам случай есть. От вас только этого и ждать можно.
Хорькова (Бедная невеста, Островский): Я сама от вас, кроме обиды да насмешки, ничего не видала. Только вот не могла вытерпеть, чтобы не выговорить вам за Мишу, а то бы и нога моя в вашем доме не была. А Мише я и думать не позволю о вашей дочери: с его умом и образованием мы и почище найдем.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что ж это такое? Платон Маркыч, посудите вы сами. Опомниться-то ведь я не успела, а то бы уж я напела ей. Ведь теперь, чего доброго, расславит везде... погубит она мою голову! Вот как без мужчины-то, Платон Маркыч! И туды и сюды -- все сама, да еще и за дочерью смотри; отлучиться из дому нельзя, а я женщина сырая. Маша! Маша! Дарья! Дарья! Что ты, оглохла, что ли? Не докличешься тебя!.. Позови барышню.
Дарья (Бедная невеста, Островский): У меня ведь не одно дело-то; сложа руки не сижу.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Ох, измаялась я нынче день-то, а тут еще напасть этакая. И руки и ноги дрожат. Что ж это Маша со мной делает! Чувствую, что слабая мать. Поддержите меня, Платон Маркыч!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Вы меня кликали, маменька?
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Что ты, в гроб, что ли, хочешь меня вогнать прежде времени! Что ты еще затеяла!..
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Был здесь Мерич без меня? Что ж ты молчишь?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Был не надолго. Я ему сказала, что вас дома нет, он и ушел.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Не обманывай ты меня; что у тебя с ним за шашни? Говори!
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Да какие шашни, кто вам сказал, маменька?
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Кто сказал? Все говорят. Мне теперь глаза показать никуда нельзя. Сейчас Хорькова приходила -- уж и она знает. Чтоб его у нас и духу не было, я его и пускать не велю. Слышишь, сударыня?
Марья Андреевна (Бедная невеста, Островский): Нет, маменька, этого нельзя.
Анна Петровна (Бедная невеста, Островский): Отчего это нельзя? Что с ним церемониться, что ли? Не велик барин! Прогоню, да и все тут. Тебе надо замуж итти, а с этими-то разговорами не скоро жениха сыщешь. Осрамила ты меня совсем. Или сейчас же Максиму Дорофеичу надо слово дать, или завтра же скажу Меричу, чтоб он и глаз к нам не показывал.