xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Войницкий (Леший, Чехов): Пойдемте, господа, куда-нибудь в другое место. В залу, что ли. Надоело мне здесь...
Орловский (Леший, Чехов): В залу так в залу... Мне все равно.
Юля (Леший, Чехов): Феденька чеченцем нарядился... Что значит родители направления хорошего не дали... Красивей мужчины во всей губернии нет, умный, богатый, а никакого толку... Дурак дураком...
Соня (Леший, Чехов): Вы у нас, Юлечка? А я не знала...
Соня (Леший, Чехов): Что вы тут делаете? Считаете? Какая вы хорошая хозяйка, даже смотреть завидно... Юлечка, отчего вы замуж не выходите?
Юля (Леший, Чехов): Так... Меня приезжали сватать, да я отказала. За меня не посватается настоящий жених! Нет!
Соня (Леший, Чехов): Почему же?
Юля (Леший, Чехов): Я необразованная девушка. Меня ведь из второго класса гимназии взяли!
Соня (Леший, Чехов): Зачем же вас взяли, Юлечка?
Юля (Леший, Чехов): За неспособности. Что вы смеетесь, Сонечка?
Соня (Леший, Чехов): У меня в голове как-то странно... Юлечка, я сегодня так счастлива, так счастлива, что даже скучно от счастья... Места себе не найду... Ну, давайте говорить о чем-нибудь, давайте... Вы были когда-нибудь влюблены? Да? Он интересный? В кого? В Федора Иваныча?
Юля (Леший, Чехов): А вы?
Соня (Леший, Чехов): И я тоже... только я не в Федора Иваныча. Ну, еще скажите что-нибудь.
Юля (Леший, Чехов): Мне давно уж нужно поговорить с вами, Сонечка.
Соня (Леший, Чехов): Пожалуйста.
Юля (Леший, Чехов): Я хочу объясниться. Видите ли... Я всегда к вам душевно расположена... У меня много знакомых девушек, но вы из всех самая лучшая... Если б вы мне сказали: «Юлечка, дайте мне десять лошадей или, положим, двести овец». С удовольствием... Для вас бы ничего не пожалела...
Соня (Леший, Чехов): Что же вы сконфузились, Юлечка?
Юля (Леший, Чехов): Мне совестно... Я... я душевно к вам расположена... Из всех вы самая лучшая... не гордая... Какой у вас миленький ситчик!
Соня (Леший, Чехов): Про ситчик после... Говорите...
Юля (Леший, Чехов): Не знаю, как это по-умному... Позвольте предложить вам... осчастливить... то есть... то есть... то есть... выходите замуж за Ленечку.
Соня (Леший, Чехов): Не будем говорить об этом, Юлечка... Не надо, не надо...
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Положительно деваться некуда. Оба Орловские и Жорж ходят по всем комнатам, и куда ни войдешь, везде они. Просто даже тоска берет. Что им здесь надо? Ехали бы куда-нибудь.
Юля (Леший, Чехов): Здравствуйте, Елена Андреевна!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Здравствуйте, Юлечка. Простите, я не люблю часто целоваться. Соня, что отец делает? Соня, что же ты мне не отвечаешь? Я спрашиваю: что отец делает? Соня, отчего ты не отвечаешь?
Соня (Леший, Чехов): Вам хочется знать? Идите сюда... Извольте, я скажу... Слишком чисто у меня сегодня на душе, чтобы я могла говорить с вами и продолжать скрывать. Вот возьмите! Это я нашла в саду. Юлечка, пойдемте!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Что такое? Письмо Жоржа ко мне! Но чем же я виновата? О, как это резко, безбожно... У нее так чисто на душе, что она не может говорить со мной... Боже мой, так оскорблять... Голова кружится, я сейчас упаду...
Федор Иванович (Леший, Чехов): Что это вы всё вздрагиваете, когда видите меня? Гм... Все это вы бросьте. Вы должны думать только обо мне.
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Это что значит?
Федор Иванович (Леший, Чехов): А это значит, что если я кого раз наметил, тому уж не вырваться из этих рук.
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Нет, это значит, что вы глупы и наглы.
Федор Иванович (Леший, Чехов): Сегодня в семь с половиною часов вечера вы должны быть за садом около мостика и ждать меня... Ну-с? Больше я ничего не имею вам сказать... Итак, мой ангел, до семи с половиною часов. Сильно сказано...
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Ступайте прочь.
Федор Иванович (Леший, Чехов): Слушаю-с... Я тронут... Будем рассуждать мирно. Видите ли... На этом свете я все испытал, даже уху из золотых рыбок два раза ел... Только вот еще на шарах не летал и ни разу еще у ученых профессоров жен не увозил...
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Ступайте...
Федор Иванович (Леший, Чехов): Сейчас уйду... Все испытал... И столько у меня от этого наглости, что просто деваться некуда. То есть все это я к тому говорю, что если вам когда-нибудь понадобится друг или верный пес, то обратитесь ко мне... Я тронут...
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Никаких мне псов не надо... Ступайте.
Федор Иванович (Леший, Чехов): Слушаю... Тем не менее все-таки я тронут... Конечно, тронут... Да...
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Голова болит... Каждую ночь я вижу нехорошие сны и предчувствую что-то ужасное... Какая, однако, мерзость! Молодежь родилась и воспиталась вместе, друг с другом на «ты», всегда целуются; жить бы им в мире и в согласии, но, кажется, скоро все съедят друг друга... Леса спасает Леший, а людей некому спасать.
Юля (Леший, Чехов): Как мы с тобой несчастны, Ленечка, ах, как несчастны!
Желтухин (Леший, Чехов): Кто же уполномочивал тебя говорить с нею? Непрошеная сваха, баба! Ты мне все дело испортила! Она подумает, что я сам не умею говорить, и... и какое мещанство! Тысячу раз говорил я, что все это надо оставить. Ничего кроме унижения и этих всяких намеков, низостей, подлостей... Старик, вероятно, догадался, что я люблю ее, и уж эксплоатирует мое чувство! Хочет, чтобы я купил у него это имение.
Юля (Леший, Чехов): А сколько он просит?
Желтухин (Леший, Чехов): Тссс!.. Идут...
Орловский (Леший, Чехов): Я и сам, ду́ша моя, что-то не совсем здоров. Вот уж два дня голова болит и все тело ломит...
Серебряков (Леший, Чехов): Где же остальные? Не люблю и этого дома. Какой-то лабиринт. Двадцать шесть громадных комнат, разбредутся все, и никого никогда не найдешь. Пригласите сюда Егора Петровича и Елену Андреевну!
Желтухин (Леший, Чехов): Юля, тебе нечего делать, поди поищи Егора Петровича и Елену Андреевну.
Серебряков (Леший, Чехов): С нездоровьем еще можно мириться, куда ни шло, но чего я не могу переварить, так это своего теперешнего настроения. У меня такое чувство, как будто я уже умер или с земли свалился на какую-то чужую планету.
Орловский (Леший, Чехов): Оно с какой точки взглянуть...
Марья Васильевна (Леший, Чехов): Дайте мне карандаша... Опять противоречие! Надо отметить.
Орловский (Леший, Чехов): Извольте, ваше превосходительство!
Войницкий (Леший, Чехов): Я вам нужен?
Серебряков (Леший, Чехов): Да, Жорж.
Войницкий (Леший, Чехов): Что вам от меня угодно?
Серебряков (Леший, Чехов): Вам... Что же ты сердишься? Если я в чем виноват перед тобой, то извини, пожалуйста...
Войницкий (Леший, Чехов): Оставь этот тон... Приступим к делу... Что тебе нужно?
Серебряков (Леший, Чехов): Вот и Леночка... Садитесь, господа. Я пригласил вас, господа, чтобы объявить вам, что к нам едет ревизор. Впрочем, шутки в сторону. Дело серьезное. Я, господа, собрал вас, чтобы попросить у вас помощи и совета, и, зная всегдашнюю вашу любезность, надеюсь, что получу их. Человек я ученый, книжный и всегда был чужд практической жизни. Обойтись без указаний сведущих людей я не могу и прошу тебя, Иван Иваныч, вот вас, Леонид Степаныч, и тебя, Жорж... Дело в том, что manet omnes una nox, то есть все мы под богом ходим; я стар, болен и потому нахожу своевременным регулировать свои имущественные отношения постольку, поскольку они касаются моей семьи. Жизнь моя уже кончена, о себе я не думаю, но у меня молодая жена, дочь-девушка... Продолжать жить в деревне им невозможно.
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Мне все равно.
Серебряков (Леший, Чехов): Мы для деревни не созданы. Жить же в городе на те средства, какие мы получаем с этого именья, невозможно. Третьего дня я продал на четыре тысячи лесу, но это мера экстраординарная, которою нельзя пользоваться ежегодно. Нужно изыскать такие меры, которые гарантировали бы нам постоянную, более или менее определенную цифру дохода. Я придумал одну такую меру и имею честь предложить ее на ваше обсуждение. Минуя детали, изложу ее в общих чертах. Наше имение дает в среднем размере не более двух процентов. Я предлагаю продать его. Если вырученные деньги мы обратим в процентные бумаги, то будем получать от четырех до пяти процентов. Я думаю, что будет даже излишек в несколько тысяч, который нам позволит купить в Финляндии небольшую дачу...
Войницкий (Леший, Чехов): Постои, мне кажется, что мне изменяет мой слух. Повтори, что ты сказал...
Серебряков (Леший, Чехов): Деньги обратить в процентные бумаги и купить дачу в Финляндии...
Войницкий (Леший, Чехов): Не Финляндия... Ты еще что-то другое сказал.
Серебряков (Леший, Чехов): Я предлагаю продать имение.
Войницкий (Леший, Чехов): Вот это самое... Ты продашь имение... Превосходно, богатая идея... А куда прикажешь деваться мне со старухой матерью?
Серебряков (Леший, Чехов): Все это своевременно мы обсудим... Не сразу же...
Войницкий (Леший, Чехов): Постой... Очевидно, до сих пор у меня не было ни капли здравого смысла. До сих пор я имел глупость думать, что это имение принадлежит Соне. Мой покойный отец купил это имение в приданое для моей сестры. До сих пор я был наивен, понимал законы не по-турецки и думал, что именье от сестры перешло к Соне.
Серебряков (Леший, Чехов): Да, имение принадлежит Соне... Кто спорит? Без согласия Сони я не решусь продать его. К тому же это я делаю для блага Сони.
Войницкий (Леший, Чехов): Это непостижимо, непостижимо! Или я с ума сошел, или... или...
Марья Васильевна (Леший, Чехов): Жорж, не противоречь профессору! Он лучше нас знает, что хорошо и что дурно.
Войницкий (Леший, Чехов): Нет, дайте мне воды... Говорите что хотите! Что хотите!
Серебряков (Леший, Чехов): Я не понимаю, отчего ты волнуешься, Жорж? Я не говорю, что мой проект идеален. Если все найдут его негодным, то я не будут настаивать.
Дядин (Леший, Чехов): Честь имею кланяться. Прошу прощения, что осмеливаюсь входить без доклада. Виновен, но заслуживаю снисхождения, так как у вас в передней нет ни одного доместика.
Серебряков (Леший, Чехов): Очень рад... Прошу...
Дядин (Леший, Чехов): Ваше превосходительство! Mesdames! Мое вторжение в ваши пределы имеет двоякую цель. Во-первых, я пришел сюда, чтобы нанести визит и засвидетельствовать свое благоговейное уважение, во-вторых, чтобы пригласить всех вас, по случаю прекрасной погоды, совершить экспедицию в мою область. Обитаю я на водяной мельнице, которую арендую у нашего общего друга Лешего. Это укромный поэтический уголок земли, где ночью слышится плеск русалок, а днем...
Войницкий (Леший, Чехов): Постой, Вафля, мы о деле... Погоди, после... Вот спроси ты у него... Это именье куплено у его дяди.
Серебряков (Леший, Чехов): Ах, да зачем мне спрашивать? К чему?
Войницкий (Леший, Чехов): Это именье было куплено по тогдашнему времени за девяносто пять тысяч! Отец уплатил только семьдесят, и осталось долгу двадцать пять тысяч. Теперь слушайте... Именье это не было бы куплено, если бы я не отказался от наследства в пользу сестры, которую любил. Мало того, я десять лет работал, как вол, и выплатил весь долг.
Орловский (Леший, Чехов): Чего же вы, ду́ша моя, хотите?
Войницкий (Леший, Чехов): Именье чисто от долгов и не расстроено только благодаря моим личным усилиям. И вот, когда я стал стар, меня хотят выгнать отсюда в шею!
Серебряков (Леший, Чехов): Я не понимаю, чего ты добиваешься?
Войницкий (Леший, Чехов): Двадцать пять лет я управлял этим именьем, работал, высылал тебе деньги, как самый добросовестный приказчик, и за все время ты ни разу не поблагодарил меня! Все время, и в молодости и теперь, я получал от тебя жалованья пятьсот рублей в год – нищенские деньги! – и ты ни разу не догадался прибавить мне хоть один рубль!
Серебряков (Леший, Чехов): Жорж, почем же я знал! Я человек непрактический и ничего не понимаю. Ты мог бы сам прибавить себе, сколько угодно.
Войницкий (Леший, Чехов): Зачем я не крал? Отчего вы все не презираете меня за то, что я не крал? Это было бы справедливо, и теперь я не был бы нищим!
Марья Васильевна (Леший, Чехов): Жорж!
Дядин (Леший, Чехов): Жорженька, не надо, не надо... Я дрожу... Зачем портить хорошие отношения? Не надо...
Войницкий (Леший, Чехов): Двадцать пять лет я вот с ней, вот с этой матерью, как крот, сидел в четырех стенах... Все наши мысли и чувства принадлежали тебе одному. Днем мы говорили о тебе, о твоих работах, гордились твоей известностью, с благоговением произносили твое имя; ночи мы губили на то, что читали журналы и книги, которые я теперь глубоко презираю!
Дядин (Леший, Чехов): Не надо, Жорженька, не надо... Не могу...
Серебряков (Леший, Чехов): Я не понимаю, что тебе нужно?
Войницкий (Леший, Чехов): Ты для нас был существом высшего порядка, а твои статьи мы знали наизусть... Но теперь у меня открылись глаза. Я все вижу! Пишешь ты об искусстве, но ничего не понимаешь в искусстве! Все твои работы, которые я любил, не стоят гроша медного!
Серебряков (Леший, Чехов): Господа! Да уймите же его наконец! Я уйду!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Жорж, я требую, чтобы вы замолчали! Слышите?
Войницкий (Леший, Чехов): Не замолчу! Постой, я не кончил! Ты погубил мою жизнь! Я не жил, не жил! По твоей милости я истребил, уничтожил лучшие годы своей жизни! Ты мой злейший враг!
Дядин (Леший, Чехов): Я не могу... не могу... Я уйду в другую комнату...
Серебряков (Леший, Чехов): Что ты хочешь от меня? PI какое ты имеешь право говорить со мной таким тоном? Ничтожество! Если именье твое, то бери его, я не нуждаюсь в нем!
Желтухин (Леший, Чехов): Ну, заварилась каша!.. Уйду!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Если не замолчите, то я сию минуту уеду из этого ада! Я не могу дольше выносить!
Войницкий (Леший, Чехов): Пропала жизнь! Я талантлив, умен, смел... Если б я жил нормально, то из меня мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский... Я зарапортовался! Я с ума схожу... Матушка, я в отчаянии! Матушка!
Марья Васильевна (Леший, Чехов): Слушайся профессора!
Войницкий (Леший, Чехов): Матушка! Что мне делать? Не нужно, не говорите! Я сам знаю, что мне делать! Будешь ты меня помнить!
Серебряков (Леший, Чехов): Господа, что же это наконец такое? Уберите от меня этого сумасшедшего!
Орловский (Леший, Чехов): Ничего, ничего, Саша, пусть у него душа уляжется. Ты не волнуйся так.
Серебряков (Леший, Чехов): Не могу я жить с ним под одной крышей! Живет тут , почти рядом со мной... Пусть перебирается в деревню, во флигель, или я переберусь отсюда, но оставаться с ним я не могу...
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Если повторится еще что-нибудь подобное, то я уеду!
Серебряков (Леший, Чехов): Ах, не пугай, пожалуйста!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Я не пугаю, но все вы точно условились сделать из моей жизни ад... Я уеду...
Серебряков (Леший, Чехов): Все отлично знают, что ты молода, я стар, и что ты делаешь большое одолжение, что живешь здесь...
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Продолжай, продолжай...
Орловский (Леший, Чехов): Ну, ну, ну... Друзья мои...
Хрущов (Леший, Чехов): Очень рад, что застаю вас дома, Александр Владимирович... Простите, быть может, я пришел не вовремя и помешал вам... Но не в этом дело. Здравствуйте...
Серебряков (Леший, Чехов): Что вам угодно?
Хрущов (Леший, Чехов): Извините, я взволнован – это оттого, что сейчас я быстро ехал верхом... Александр Владимирович, я слышал, что третьего дня вы продали Кузнецову свой лес на сруб. Если это правда, а не простая сплетня, то, прошу вас, не делайте этого.
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Михаил Львович, муж сейчас не расположен говорить о делах. Пойдемте в сад.
Хрущов (Леший, Чехов): Но мне сейчас нужно говорить!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Как знаете... Я не могу...
Хрущов (Леший, Чехов): Позвольте мне съездить к Кузнецову и сказать ему, что вы раздумали... Да? Позволяете? Повалить тысячу деревьев, уничтожить их ради каких-нибудь двух-трех тысяч, ради женских тряпок, прихоти, роскоши... Уничтожить, чтобы в будущем потомство проклинало наше варварство! Если вы, ученый, знаменитый человек, решаетесь на такую жестокость, то что же должны делать люди, стоящие много ниже вас? Как это ужасно!
Орловский (Леший, Чехов): Миша, после об этом!
Серебряков (Леший, Чехов): Пойдем, Иван Иванович, это никогда не кончится.
Хрущов (Леший, Чехов): В таком случае вот что, профессор... Погодите, через три месяца я получу деньги и куплю у вас сам.
Орловский (Леший, Чехов): Извини, Миша, но это даже странно... Ну, ты, положим, идейный человек... покорнейше тебя благодарим за это, кланяемся тебе низко , но зачем же стулья ломать?
Хрущов (Леший, Чехов): Всеобщий крестненький! Много добродушных людей на свете, и это всегда казалось мне подозрительным! Добродушны они все оттого, что равнодушны!
Орловский (Леший, Чехов): Вот ты ссориться сюда приехал, ду́ша моя... Нехорошо! Идея-то идеей, но надо, брат, иметь еще и эту штуку... Без этой штуки, ду́ша моя, всем твоим лесам и торфам цена грош медный... Не обижайся, но зеленый ты еще, ух, какой зеленый!
Серебряков (Леший, Чехов): И в другой раз потрудитесь не входить без доклада, и прошу вас избавить меня от ваших психопатических выходок! Всем вам хотелось вывести меня из терпения, и это удалось вам... Извольте меня оставить! Все эти ваши леса, торфы я считаю бредом и психопатией – вот мое мнение! Пойдем, Иван Иванович!
Орловский (Леший, Чехов): Это, Саша, уж слишком... Зачем так резко?
Хрущов (Леший, Чехов): Бред, психопатия... Значит, по мнению знаменитого ученого и профессора, я сумасшедший... Преклоняюсь перед авторитетом вашего превосходительства и поеду сейчас домой, обрею себе голову. Нет, сумасшедшая земля, которая еще держит вас!
Соня (Леший, Чехов): Постойте... я все слышала... Говорите же... Говорите скорее, а то я не выдержу и сама начну говорить!
Хрущов (Леший, Чехов): Софья Александровна, я сказал уже все, что мне нужно. Я умолял вашего отца пощадить лес, я был прав, а он оскорбил меня, назвал сумасшедшим... Я сумасшедший!
Соня (Леший, Чехов): Довольно, довольно...
Хрущов (Леший, Чехов): Да, не сумасшедшие те, которые под ученостью прячут свое жестокое, каменное сердце и свое бездушие выдают за глубокую мудрость! Не сумасшедшие те, которые выходят за стариков замуж только для того, чтобы у всех на глазах обманывать их, чтобы покупать себе модные, щегольские платья на деньги, вырученные от порубки лесов!
Соня (Леший, Чехов): Слушайте меня, слушайте... Дайте мне сказать вам...
Хрущов (Леший, Чехов): Перестанем. Кончим. Я для вас чужой, ваше мнение о себе я уже знаю и делать мне тут больше нечего. Прощайте. Жалею, что после нашего короткого знакомства, которым я так дорожил, у меня останутся в памяти только подагра вашего отца и ваши рассуждения о моем демократизме... Но не я в этом виноват... Не я... Я имел неосторожность полюбить здесь, это послужит для меня уроком! Вон из этого погреба!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Вы еще здесь? Постойте... Сейчас Иван Иванович сказал мне, что муж был резок с вами... Простите, он сегодня сердит и не понял вас... Что же касается меня, то моя душа принадлежит вам, Михаил Львович! Верьте в искренность моего уважения, я сочувствую, тронута, и позвольте мне от чистого сердца предложить вам мою дружбу!
Хрущов (Леший, Чехов): Отойдите от меня... Я презираю вашу дружбу!
Елена Андреевна (Леший, Чехов): За что? За что?
Серебряков (Леший, Чехов): Что такое?
Желтухин (Леший, Чехов): Что такое?
Дядин (Леший, Чехов): Что такое?
Елена Андреевна (Леший, Чехов): Увезите меня отсюда! Бросьте меня в глубокую пропасть, убейте, но здесь я не могу оставаться. Скорее, умоляю вас!
Хор (Мистерия-буфф, Маяковский): Мы черти, мы черти, мы черти, мы черти! На вертеле грешников вертим.
1-й вестовой (Мистерия-буфф, Маяковский): Да, брат, черт, паршивая жизнь!
2-й вестовой (Мистерия-буфф, Маяковский): Да, в последние месяцы понатерпелся горя я.
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Одно слово — третья категория!
Хор (Мистерия-буфф, Маяковский): Попов разогнали, мешочников в ризе. Теперь и у нас продовольственный кризис.
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Нашего брата, исконного черта, совсем не видно, Как попали эти самые господа: То подай! Это подай!
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Хуже всех этот негус абиссинский. Морда черная. Аппетит свинский.
Хор (Мистерия-буфф, Маяковский): О горе, о горе, о горе, о горе, без пищи мы все передо́хнем здесь вскоре!
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Бывало, у черта арбуз щека.
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Да, это верно.
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): А как попов прогнали, ни одного поставщика!
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Выдачи маленькие!
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Паек скверный!
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Еще бы черти были как следует, а то омерзительные — лысые, куцые!
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Дождутся, будет и у нас революция.
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Т-с! Опять звонок.
Оба (Мистерия-буфф, Маяковский): Бежим со всех ног.
Ллойд-Джордж (Мистерия-буфф, Маяковский): Ах, вы, дьяволы! Ах, вы, чертовы дети! Отчего же грешники не попадают в сети?
Поп (Мистерия-буфф, Маяковский): Что ж, я для того на вас работал, чтобы пайком питаться на том свете!
Вестовые (Мистерия-буфф, Маяковский): Взяли бы по виле, сами бы ловили.
Клемансо (Мистерия-буфф, Маяковский): Молчать! Вы эти привычки бросьте. Мы черти белой кости. Не щадя пота, черный черт на белых должен работать.
2-й вестовой (Мистерия-буфф, Маяковский): Завели порядок свой. Пошел и меж чертями антагонизм классовой.
Паша (Мистерия-буфф, Маяковский): Ах, ты разговаривать? Какой пылкий! Да я тебя ножом! Да я тебя вилкой!
Черт-церемониймейстер (Мистерия-буфф, Маяковский): Его величество Вельзевул желает говорить с верноподданным адом.
Немец (Мистерия-буфф, Маяковский): Встать! Смирно! Не вихлять задом!
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Черти мои верноподданные! Больше не будете сидеть голодные. Радостней клики! Выше хвост! Кончается великий, кончается пост. Грешников пятнадцать идет, не менее.
Поп (Мистерия-буфф, Маяковский): Слава богу! Кончается это всухомятку пение.
Китаец (Мистерия-буфф, Маяковский): Очень уж народ серьезный, хотя и беспортошный.
Негус (Мистерия-буфф, Маяковский): Эх, и нажрусь! Аж будет чертям тошно!
Ллойд-Джордж (Мистерия-буфф, Маяковский): Уж и наточу я рога! Будут знать, как меня свергать!
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Живей на пост сторожевой! На́ бинокль, смотри лучше, чтобы ни один из них не ушел живой! А то по шее получишь.
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Пусть только попадутся! Я им покажу! Хвост подыму! Рога вниз!
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Прямо жуть!
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Я уж с ними разделаюсь! Не пожелал бы врагу. Люблю я из сочных грешников рагу.
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Я их попросту жру. Без штук. Т-с! Слышишь? — Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.
1-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Старик-то наш обрадуется донельзя.
2-й (Мистерия-буфф, Маяковский): Тише ты, черт! Нельзя, чтоб без гула! Беги, предупреди штаб Вельзевула.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Эй, вы! Черти! Волоките котёлище! Да дров побольше — суше, толще! Прячься за тучи, батальон сторогий! Чтоб никто из них не ушел с дороги!
Черти (Мистерия-буфф, Маяковский): У-у-у-у-у-у-у! А-а-а-а-а-а-а!
Кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): Старые знакомые! Как тебе нравится? Справились с безрогими. И с рогатыми удастся справиться. Т-с-с-с-с!
Нечистые (Мистерия-буфф, Маяковский): Это ад?
Черти (Мистерия-буфф, Маяковский): Д-да.
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Товарищи! Не останавливаться! Прямо туда.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Да-да! Черти вперед! Не пускать в чистилище!
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Послушайте, что это за стиль еще?
Кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): Бросьте вы это!
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): То есть как бросить?
Кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): Да так. Стыдно! Все-таки старый черт, у самого проседь. Нашли, ей-богу, чем стращать! На заводе чугуноплавильном не бывали, чать?
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Не был я на вашей плавильне.
Кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): То-то! А то б повылинял шерсткой. Живешь себе тут щеголем, гладкий такой да жесткий.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Хорош гладкий, хорош жесткий! Довольно разговаривать! Пожалте на костры!
Булочник (Мистерия-буфф, Маяковский): Остри! Нашел чем пугать! Смешно, ей-богу! Да у нас в Москве вам бы еще заплатили за дрова́. От мороза колики, а у вас температурка здорова̀. Блаженство! Ходите голенькие.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Довольно шутить! Трепещите за души! Всех вас серой сейчас же задушим!