xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): По свадьбе? поделом! - Но плачет кто вперед, Достоин жалости и требует защиты. Я предводителя долг важный, именитый Избраньем всех дворян здесь принял на себя Не с тем, чтоб, почести и суетность любя, Награды без заслуг в постыдном ожиданье Напрасно лишь носить почтенное названье, Но с тем, чтоб оправдать доверие дворян. Полезным в службе быть всегдашний был мой план. Итак, я требую теперь, чтоб свадьбой вашей Не так-то уж спешить.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, боже мой! Как? - нашей? За что же так? - Да кто ж такую волю вновь Вам дал, сударь?
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ужли столь страстная любовь Простынет в два-три дня? - Для вашего же счастья Позвольте мне узнать...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Избавьте нас участья. Ты слышишь, князь?
Князь (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Он врет.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): А что принадлежит До Софьи Дмитревны, - хоть бедная молчит, Но зная тайное души ее влеченье, Храня отца ее в час смерти порученье, Открыто вам скажу, что принужденный брак Ее с Ведеркиным не должен быть никак.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну вот! Помилуйте!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да что ж, сударь, такое? Я тетка, дом здесь мой, - оставьте нас в покое. Смотри пожалуй! я в себе уж не вольна! Уж замуж не ходи! Что! разве я больна? Стара? иль не в уме?
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я думаю - всё вместе. А впрочем, хлопочу совсем не об невесте. Несчастливой ей быть угодно, ну, так что ж? И бог с ней! - Но жених...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Куда ж, мой друг, идешь?
Князь (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да что же слушать мне все грубости и вздоры? И в вашем доме же! - Недолго и до ссоры. Терпеть ругательства я, право, не берусь.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ужли дуэль? - Нет, брат, ни с кем я не дерусь. С тобою же...
Князь (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я князь, сударь! я князь!..
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Сияешь, Да только, сударь, чем? - проказами, сам знаешь. Ведь у повес один дворянства признак есть - Дуэль, а драться с ним - бесчестье, а не честь. Да что тут говорить? Не о дуэли дело. Как предводитель вам я объявляю смело, Что оба брака есть мой долг остановить.
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как? почему? На что, коль смею вас спросить, Остановить? - Вы что за опекун всесветный. Я не ребенок уж, и он не малолетный.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): А пуще вы, - ведь вам...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Не просят вас считать. Прошу из дома вон, не то извольте знать, Что не путем, сударь, отсюда вас отправят.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так знайте же, что к вам здесь караул приставят!
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах! ах!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так! должно зло везде предупреждать.
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах! сжальтесь!
Славин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вспомните!..
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Неужто угождать Дурачествам таким? А может быть и хуже. В ней точно ветреность, а в будущем-то муже Я сомневаюся: он малый не дурак.
Князь (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Благодарю за честь.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот дело было как, Превосходительный, скажу вам аккуратно: Его сиятельство мне должен суммой знатной. Так полюбовный мы с ним заключили торг: За Софью Дмитревну я уступил мой долг, Но с тем, чтоб барышню он учинил княгиней.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вы слышите ль, друзья? - Так мне стоять разиней И, слыша это всё, терпеть?
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Где он? где он?
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я здесь...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Прочь, прочь!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я вам скажу...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Подите вон! Где он? где бедный князь?
Князь (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я здесь, что вам угодно?
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах, милый друг, дышать я не могу свободно!
Князь (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вам нужно погулять, поосвежить себя.
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Позвольте с вами мне...
Флюгерова (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Не надо мне тебя. Вот твой защитник! - Он условится с тобою, Как тетку уморить. Ты, ангел мой, со мною!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Безумная! смотри, не плакать бы самой, Как плачут от тебя! Ну, полно же, друг мой, Не опасайся: ей к добру мои угрозы. Ну, полно, не могу твои я видеть слезы: Слеза невинности - как казнь душе моей!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вы слышите ль, сударь? Заплачьте поскорей.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Пострел не приберет несчастного такого! Ни в чем мне нет, ни в чем талану никакого!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что сделалось?
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах! я слезами изольюсь! Закладной нет!.. Хотел жениться!.. вряд женюсь! Помилуйте! за что?
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот кстати шут нарядный. Жену себе найдешь. - А что с твоей закладной?
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Охти! без платежа уплату подписал!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Неужто? Мудрено, чтоб так ты оплошал: Ведь ты расчетлив.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так, да вот ее здоровье.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что я? - Вы не дитя.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Эх, Дарья! дело вдовье: Тут не опомнишься!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что ж сделала она?
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Затеяла...
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да вам расписка ведь дана.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Молчи!..
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Расписка? в чем?
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Всё врет она пустое! Я рад бы потерять - уж так и быть! - хоть вдвое, Чтоб Софью Дмитревну в супруги получить. Ей-богу! я без вас не чаю дня прожить. Поверьте, матушка, как каторжный измучен! Не пью, не ем, не сплю, кажусь лишь только тучен. Не дайте умереть в припадке мне лихом!
Славин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Помилуйте, я был вас прежде женихом.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): К чему жениться вам? - Вы человек военный, А я уж домосед, хозяин беспременный.
Славин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да Софью Дмитревну люблю не меньше я.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, милостивец мой, ведь мне любовь моя Коштует дорого, так с вашею не в паре.
Славин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Признайтесь, что моя по крайности хоть старе?
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, батюшка, еще покойница жена Была жива, - уж мне мерещилась она. А истинно, с того момента, как вдовею, Ни днем, ни ночью я покою не имею, Не тянет ни к чему, - ну, всё не по нутру!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот страстная любовь!
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Сегодня поутру О чести этой мне я только лишь узнала: Вот Даша в женихи его мне предлагала.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Так ты, голубушка, всем делом-то вертишь?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да на господ никак, ничем не угодишь: Добра желала я, могу признаться смело.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Себе, плутовка!
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что ж? торговое ведь дело! Так водится: тому, кто ладил, магарыч!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Смотри, всё выболтал, - прямой ушастый сыч!
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Гей, гей! сюда!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Кто там кричит?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Наш огородник.
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Сюда!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Уж, верно, пьян, большой ведь греховодник!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что, пьяница?
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну вот, всегда поклеп терплю. Нет, наша барышня так точно во хмелю: Смотрите, как бурлит!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Кто барышня? какая?
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Глафира Климовна, - ты думаш, молодая? Нет, эта в разуме, и князь-ат всё как быть: Ее долой и вмиг во всю пустился прыть.
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что?
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Кого долой?
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Куда ты бестолкова! Хмельную-то. - Пришлось рассказывать мне снова. Вот, видишь ты, - с утра я гряды там копал, Вон там, за садом-то, ну, знать, поел, поспал, Ведь работящее меня нет, право, в свете. Глядь, скачут господа шестеркою в карете. Я заступ в руки, - ну, снял шляпу, да челом.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Оставь все пустяки.
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Неужто дураком Стоять при барях? Я не нонишна повеса: Служу лет...
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Продолжай.
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Вот, стали возле леса. Да кто их знает? - знать, на ссору, что ль, пошло? Сиятельного, слышь, такое взяло зло, Старушку-то долой, сам мигом прыг и карету, Да с молодою-то, ау! и следу нету! Пустился как стрела дорогою к селу Беспутову.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ужли я угадал? Нет, злу Такому не хочу и верить я. Что дале?
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): И, слышь, как завизжит! - Я подождал намале, Пойду, мол, бедную домой хоть отведу. Со мною то ж подчас случалось на беду. Смотрю из-за куста: она и рвет и мечет, Да что-то всё - смешно! - такую гиль лепечет! Постой, я вспомню, что твердила всё она: Ох, как бишь? - да! Ари... ари... ари... одна!.. Я к ней - она бежать! - Ну, как себе, мол, хочешь: Ори себе одна!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да скоро ли ты кончишь?
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Но где ж она теперь?
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Я не могу понять!
Огородник (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да там, лежит в лесу. Хотел ее поднять, Да нет, сыта, бог с ней: никак не одолеешь!
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ну так, - беда!
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что ты под этим разумеешь?
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Что Лию Дмитревну увез головорез.
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Ах! боже мой!
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Как? что? Ах он проклятый бес! Да нет, со мною щей никак не расхлебает.
Софья (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Но что же медлим мы? Несчастная страдает! Я к тетушке бегу.
Прямиков (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Пойдем и мы с тобой.
Славин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Возможно ль быть добрей!
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, умница, постой.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Когда мне! - Я бегу...
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Нет, мне уж надоело Терпеть.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Да барышня умрет.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Мне что за дело? Невесту мне подай.
Даша (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): Невеста ваша здесь, Вольно вам мешкать-то. - Лошадок пара есть? Скакать скорей, поймать, покуда не женился: Расписка ведь у вас.
Ведеркин (Воспитание, или вот приданое, Кокошкин): И впрямь я с толку сбился! Со мной шутить нельзя: ведь я не кто другой, Мне стоит повернуть и силой и казной. Не эдаки дела творим подчас мы смело. Он князь! Сиятельный! - а мне какое дело!
Элиза (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): foot Я должна быть сегодня красивее, чем когда-либо. (Франц.). foot Как будто это государственное дело!.. (Франц.). foot Я-то над всем этим смеюсь! (Франц.). foot Двусмысленность. (Франц.). 158 Как жарко нынче, так и жжет лицо и шею. Если б не этот благодетельный зонтик, я б сделалась черней арапки, и это бы было плохо для меня, потому что je dois être aujourd'hui plus belle que jamais для предложенного свиданья... ха! ха! ха! как Любанька смешна была вчерась, начинает мне говорить про этого Заруцкого и про его желание с такой важностью, comme si c'etait une affaire d'etat!.. ха! ха! ха! ха!.. бедненькая, начиталась романов и скоро с ума сойдет. Она судит целый свет по себе... например, нынче — всю ночь проплакала, верно, ей кто-нибудь комплимент сказал, и она воображает, что в нее влюблены... и плачет с сожаления! нет, moi je me moque de tout cela! вот уж, верно, нынче будет страстное объяснение, он упадет на колени... я ему скажу маленький equivoque — и он должен быть доволен... чего же ему больше?.. Впрочем, этот Заруцкий, верно, посещал большой свет; он нимало не похож на этих армейских, его собратий... ха! ха! ха! — армейский!.. одно это слово чего стоит?.. Но кто-то идет!.. а мне нужно нынче быть одной.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Экой ты упрямый человек! — да выслушай только, что я тебе говорю... Твой отец нынче со мной приходит к Марфе Ивановне, она нас хорошо приняла, а у нее стояла эта змея Дарья, причина всех наших неприятностей, — вот, слушай, брат и начинает говорить...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): И мне нет спокойствия — ни одной минуты... эти сплетни, эта дьявольская музыка жужжит каждый день вокруг ушей моих... Дядюшка, в другое время... теперь я...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Да теперь, а не в другое время... слушай, ты должен это всё знать, чтоб уметь ценить людей, окружающих тебя...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я только ценю тех, которые не мучат меня вечно своими клеветами...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 159 Я понимаю, что ты это на мой счет говоришь, но я не сержусь... не для себя я говорю... но хочу тебе показать, кто твой отец и бабка!..
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ну так и быть, я слушаю!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Во-первых, твой отец начал говорить ей о тебе, о твоем отъезде... она расханжилась по обыкновению, уверяла, что она тебя больше любит, нежели он, вообрази, потом он ей стал представлять доказательства противные очень учтиво, она вздумала показывать, что ему и дела нет до тебя, — тут Николай Михалыч не выдержал, признаться, объяснил ей коротко, что она перед ним виновата и что он не обязан был тебя оставлять у нее, но что были у него причины посторонние и что она изменила своему слову. Она взбесилась до невозможности, ушла. Теперь она нас выгонит из дому... прощай, мой племянничек... надолго, потому что, верно, ни я, ни брат больше сюда не заглянут.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Всемогущий боже! ты видел, что я старался всегда прекратить эти распри... зачем же всё это рушится на голову мою. Я здесь как добыча, раздираемая двумя победителями, и каждый хочет обладать ею... Дядюшка, оставьте меня, прошу вас, я измучен...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет... ты должен решиться в чью-нибудь пользу.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): На что?.. к чему я должен? Кто приказал?
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Честь.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Честь? — кто вам внушил это слово?.. О! адская хитрость... как ничтожно это слово, а как много власти имеет оно надо мной... мой долг, долг природы и благодарность: в какой вы ужасной борьбе между собой... дядюшка! зачем вы произнесли это слово: я решился...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Для кого, друг мой?
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): 160 Отец обладает моею жизнью... но знайте, что если бабушка будет укорять в неблагодарности, если она станет показывать глазам моим все свои попечения о моей юности, все свои благодеяния, всё, чем я ей обязан, если она будет проклинать меня за то, что я отравил ее старость, сжег огнем терзаний седые ее волосы, за то, что я оставил ее без причины, если, наконец, я сам иссохну от раскаяния, если я буду отвергнут за это преступление небом и землею, если тогда я прокляну вас отчаянным языком моим... если... о, берегитесь, берегитесь... вся свинцовая тягость греха сего погрязнет на вас... Откажитесь от вашего свидетельства, оно ложно, спасите свою душу, оно ложно, говорю вам... признайтесь, что вы солгали...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет, я не откажусь — когда я сам видел и слышал, что нас с братом выгоняют из дому.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Итак, всё кончено. Вот мое слово.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ну, слава богу, наконец ты решился... я пойду к отцу твоему и объявлю, что ты решился не оставлять его... как он будет рад, и я уверен, что тебя больше прежнего полюбит.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Радоваться? кто радоваться?.. мой отец!.. не дай бог, чтоб это была большая радость в его жизни... что он будет думать, обнимая неблагодарного но мое честное слово!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Неблагодарного? Как это ты сделаешься неблагодарным? против кого? да, ты бы сделался неблагодарным и преступником, если бы оставил Николая Михалыча, который дышит одним тобою... а эта бабушка, она, поверь, пожалуйста, больше сделала тебе зла, нежели добра. Я мои слова готов повторить при самом императоре...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): По крайней мере она желала делать добро.
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Мы знаем желания этой злодейки.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Еще пытка... скоро ль вы насытитесь... Но говорите, пускай удар будет ужасен, но вдруг, пускай вся мера зла, яда подземного прольется в мою грудь... но только вдруг. Это всё легче, нежели с нестерпимой едкой болью день за днем отщипывать кусок моего сердца... говорите! я тверд! не бойтесь, видите... видите... ха! ха! ха!.. видите, как я весел, равнодушен, холоден, точно как вы... Только чур, говорить правду...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вот тебе Христос я начну рассказывать с начала всего дела, чтоб совершенно изобличить хитрую старуху и ее помощников, этих сестриц и братцев и служанок... 161 За месяц перед смертью твоей матери (еще тебе было 3 года), когда она сделалась очень больна, то начала подозревать Марфу Ивановну в коварстве и умоляла ее перед богом дать ей обещание любить Николая Михалычакак родного сына, она говорила ей: «Маменька! он меня любил, как только муж может любить свою супругу, замените ему меня... я чувствую, что умираю». Тут слова ее пересекались, она смотрела на тебя, молчаливый, живой взгляд показывал, что она хочет что-то сказать насчет тебя... но речь снова прерывалась на устах покойницы. Наконец она вытребовала обещание старухи... и скоро уснула вечным сном... Твоя бабушка была огорчена ужасно, так же как и отец твой, весь дом был в смущении и слезах. Приехал брат старухи, Павел Иванович, и многие другие родственники усопшей. Вот Павел Иваныч и повел твоего отца для рассеяния погулять, и говорит ему, что Марфа Ивановна желает воспитать тебя до тех пор, пока тебе нужна матушка, что она умоляет его всем священным в свете сделать эту жертву. Отец твой согласился оставить тебя у больной бабушки и, будучи в расстроенных обстоятельствах, уехал со мною. Вот как всё это началось... Чрез 3 месяца Николай Михалыч приезжает сюда, чтоб тебя видеть, — приезжает — и слышит ответы робкие, двусмысленные от слуг, спрашивает тебя — говорят — нет... он вообразил, что ты умер, ибо как вообразить, что тебя увезли на то время в другую деревню. Брат сделался болен, душа его терзалась худым предчувствием. Ты с бабушкой приезжаешь наконец... и что же? — она охладела совсем к нему. Имение, которое Марфа Ивановна ему подарила при жизни дочери и для которого он не хотел сделать акта, полагаясь на честное слово, казано совсем уже не в его распоряжении! Он уезжает — и через полгода снова здесь является.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я предчувствую ужасную историю, стыд всему человечеству... Но буду слушать неподвижно, дядюшка... только... помните уговор...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Помилуй!.. да будь я анафема проклят, если хоть слово солгу! Слушай дальше: когда должно твоему отцу приехать — здешние подлые соседки, которые получили посредством ханжества доверенность Марфы Ивановны, сказали ей, что он приехал отнять тебя у нее... и она поверила... Доходят же люди до такого сумасшествия!
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Отец... хотел отнять сына... отнять... разве он не имеет полного права надо мной, разве я не его собственность... Но нет, я вам снова говорю, вы смеетесь надо мною...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Доказательство в истине моего рассказа есть то, что бабушка твоя тотчас послала курьера к Павлу Иванычу, и он на другой день приезда брата прискакал... Николай Михалыч стал ему говорить, что слово не сдержано, что его отчуждают от имения, что он здесь насчет сына как посторонний, что это ни на что не похоже... но это езуит, снова уговорил его легко, потому что отец твой благородный человек и судит всех по доброте души своей. И перед отъездом брат согласился оставить тебя у бабушки до 16-ти лет, с тем чтобы насчет твоего воспитания относились к нему во всем. Но второе обещание так же дурно сдержано было, как первое.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): И это всё! не правда ли?..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет, это еще половина.
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Ах! зачем не всё? Пощади меня, пощади, царь... небесный...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Марфа Ивановна то же лето поехала в губернский город и сделала акт, какой акт?.. сам ад вдохнул в нее эту мысль, она уничтожила честное слово, почла отца — отца твоего за ничто, и вот короткое содержанье: «Если я умру, то брат Павел Иваныч опекуном именью, если сей умрет — то другой брат, а если сей умрет, то свекору препоручаю это. Если же Николай Михалыч возьмет сына своего к себе, то я лишаю его наследства навсегда»... Вот почему ты здесь живешь; благородный отец твой не хотел делать историй, писать государю и лишить тебя состояния... но он надеялся, что ты ему заплотишь за эту жертву...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Чтобы ей подавиться ненавистным именьем!.. о!.. теперь всё ясно... Люди, люди... люди... Зачем я не могу любить вас, как бывало... я узнал тебя, ненависть, жажда мщения... мщения... Ха! ха! ха!.. как это сладко, какой нектар земной!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): А неприятности последовавшие очень натуральны... к тому ж старуха любит, чтобы ей никто не противуречил, и эти окружающие... эта поверенная Дарья преопасная змея...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Довольно, прошу вас, не продолжайте, — остальное мне всё известно...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет, мой друг, еще... еще...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Я больше не желаю знать... вы рассказали так прекрасно, как приятна ваша повесть...
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Мое дело кончено, и всё пришло в порядок... я не буду сказывать обо всем брату... он такой... он не любит подобных штук... Как он горячился, бедненький...
Юрий (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Вам смешно мое страданье... не правда ли!..
Василий Михалыч (Menschen und Leidenschaften, Лермонтов): Нет... помилуй... что ты.