xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Аметистов (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Василь Васильич, оставь... Пойдем домой...
Андрей (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Нет, пусть говорит...Василий Васильевич, говорите все, я слушаю...
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Андрюша... Ах, Андрюша, Андрюша! Ты думаешь, что тот старик ничего не видел, не слышал, не понимал?.. Все видел, голубчик... Душа изболелась. А хуже всего то, что хороший ты человек, Андрюша. Вот ты чем убил нас...
Андрей (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Говорите, говорите... .
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Да что я тебе скажу, Андрюша? Пусть совесть твоя собственная скажет, как старик горевал, как старик любил тебя... как старик остался один... Нет, брат, от совести не уйдешь!.. Она достигнет... Ночью ляжешь спать, а она рядом с тобой: я здесь, Андрей Павлыч. Нет, от совести не уйдешь...
Андрей (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Да, да, да...
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Девочку-то зачем было губить? Эх, Андрей Павлыч, родной... Душу вы в ней повернули... Мучилась она день и ночь, билась, как горлинка, и не вынесла... . Таня, родная моя девочка... А я-то все вижу, все чувствую и своего слова сказать не смею. Да и что бы сказал я ей, Андрей Павлыч?..
Андрей (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Вы все сказали, Василь Васильич?
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Нет, не все... Отдайте мне дочь! Она одна у меня...
Шаров (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Василь Васильич, будет... .
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Я убью его... Убью, зачем он хороший человек?
Андрей (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Ах, мне все равно... Я уже давно убит. Помните, Апполон Егорыч, как на новоселье у Алексея вы маленькую правду придумали? Вот вы тогда меня этим самым словом, и убили... Да, да.
Шаров (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Андрей, идем... пора. Вот и Василья Васильича с собой захватим.
Андрей (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Куда пойдем? Нет, брат Володя, все кончено... От себя не уйдешь. Таня, Таня... Лучше бы она умерла. Ну, до свиданья, господа.
Шаров (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Да ты куда? Идем вместе...
Андрей (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Нет, мне не по дороге с вами... Прощайте! .
Людмила Григорьевна (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Где Андрей?
Николай (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Вон, в ту сторону убежал...
Шаров (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Андрей, постой! .
Людмила Григорьевна (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Ради Бога, удержите его. Он еще что-нибудь сделает над собой, чтобы досадить мне.
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Господи!
Людмила Григорьевна (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Где он? Андрюша... .
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Слышал?.. Что же это такое?..
Аметистов (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Что такое? А то, что был честный, хороший юноша, а теперь не стало его...
Николай (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Прямо в висок... Наповал!
Чумаков (Маленькая правда, Мамин-Сибиряк): Вот и остались мы, Аполлон Егорыч, одни стариками с твоей маленькой правдой.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну что?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Валентина Васильевна меня видеть не желает, ваше превосходительство. А я, по вашему приказанию...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Молчите! Валентина, Валентина Васильевна, можно войти? Ну, она, кажется, ничего, а как вы меня испугали.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я счел своею обязанностию сегодня утром доложить подробно вашему превосходительству все, что вчера происходило, как вы сами изволили мне приказать.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): И поспешили сюда?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Так точно, ваше превосходительство, и передал Валентине Васильевне, что вы изволите прибыть вслед за мною.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну и что же?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я и понять не могу, ваше превосходительство...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да где же вам!
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Слушать меня не стали, а приказали мне сейчас же позвать к ним Цыплунова.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Как, Цыплунова, этого самого? Не понимаю, не понимаю.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я говорю: "Валентина Васильевна, кого вы приглашаете? Где же у вас самолюбие! Я вас не узнаю!" Так ведь я говорил, ваше превосходительство?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну, ну, далее!
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): "Да он, говорю, не пойдет". -- "Не ваше, говорит, дело. Прикажите ему от меня, чтоб он пришел, ну просите его, ну умоляйте его". И больше ничего разговаривать не стали и ушли от меня.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Вы ходили?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Ходил, ваше превосходительство.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Что ж он?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Ломается: "Да зачем я пойду, да с какой стати, да что мне там делать?"
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да придет он или нет, я вас спрашиваю.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Хотел прийти.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Странно, очень странно.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Я вам говорил, ваше превосходительство, что он дикий, вы мне не изволили верить.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): О мой милый, кто ж не ошибается! Человеку свойственно ошибаться. Но я в вине -- я и в ответе, я постараюсь поправить эту ошибку.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Если что нужно будет вашему превосходительству, я буду здесь в саду.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, хорошо, ступайте, я слышу шелест платья.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Здравствуй, Валентина!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ну, что вы? Зачем вы?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Мой друг, такой случай... не мог же я...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы знаете?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Пирамидалов мне передал.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Поймите же вы, в каком я положении, если вы способны понимать что-нибудь.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): О мой друг, всякий может подвергнуться оскорблению, никто от этого не застрахован. Ну, представьте себе: я пошел прогуляться, и вдруг на меня из подворотни лает собака, неужели же мне этот грубый лай принять за оскорбление и обидеться! А эти глупые упреки, эта мещанская брань чем же лучше собачьего лая! И тебе, Валентина, не только обижаться, но даже и думать об этом не стоит.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Стоит думать или не стоит, это уж мое дело. Это для меня теперь самый важный жизненный вопрос. Но это не лай... Какая энергия, какое благородство! Я ничего подобного в жизни не видывала. И вместе какая обида, какая обида!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну, оставь же! Отнесись к этому факту с презрением, которого он заслуживает. Презрительность ко всему мелкому и вульгарному в твоей натуре, и она так мило выходит у тебя.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы знаете все, все, знаете и человеческую натуру. Я себе никогда не прощу, что имела глупость вам поверить.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Я действительно хорошо знаю сердце человеческое, но могу иногда и ошибаться.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вот то-то же. Нет, в делах важных никогда не нужно слушать мудрецов и знатоков сердца человеческого, а надо следовать собственному внутреннему побуждению. В молодом сердце, как бы оно испорчено ни было, все-таки говорят еще свежие природные инстинкты. По вашим словам я думала, что Цыплунов вечно будет моим покорным рабом и что я, разумеется, ничего не обязана чувствовать к нему, кроме презрения. А вышло напротив: он меня презирает.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): И это тебя беспокоит? Какое ты дитя!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Беспокоит -- мало сказать. Мучает меня, я вся дрожу, я не спала всю ночь. Я хочу его видеть.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну, зачем это, зачем? Ты должна выкинуть из головы всякое помышление о нем. Он человек грубый, для твоей деликатной натуры не годится; ну, значит, с ним и о нем всякие разговоры кончены, Я привез тебе деньги, сколько мог собрать. На первое время с тебя будет достаточно.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Зачем ты привез именно нынче? Почему ты так поторопился?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Надо ж когда-нибудь, так не все ли равно, нынче или завтра... Я обещал, я должен.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Нет, неправда. Ты узнал, что я оскорблена, и хотел меня утешить. Признайся! Детей утешают игрушками, конфетами, а женщин -- деньгами. Ты думал, что всякую тоску, всякое горе, всякое душевное страдание женщина забудет, как только увидит деньги. Ты думал, она огорчена, оскорблена, она плачет, бедная, словами ее теперь не утешишь, это трудно и долго, -- привезу ей побольше денег, вот она и запрыгает от радости.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ну, это не совсем так!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Нет, так, так!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Ты ко мне придираешься.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах, мне хочется плакать... Подите прочь!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Скажи же мне наконец, что тебе нужно?
Белесова (Богатые невесты, Островский): От вас ничего. Мне нужно видеть Цыплунова.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Но зачем?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Я не знаю. Мне хочется и убить его, и оправдаться перед ним, просить у него прощения.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Какие фантазии! Ну видишь, ты сама не знаешь, что ты хочешь.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Не знаю, не знаю. Но я знаю только одно, что если он не снимет с меня этих упреков, этого позора, я могу дойти до отчаяния и сойти с ума.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Вы в ажитации, мой друг, вам надо успокоиться. Очень жаль, что вы поторопились послать за Цыплуновым; как бы это не расстроило вас еще более. Возьмите же деньги, уберите их. С этими деньгами ты можешь жить самостоятельно, не нуждаясь ни в ком.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах! Если 6 можно было не брать их!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Вы не оскорбляйтесь! Дети берут же от отцов... Оскорбляться тут нечем. Деньги вещь необходимая. Я к вам как-нибудь заеду на этой неделе. Часто я у вас бывать не могу; вчера приехала жена. Впрочем, когда она узнала от меня, что вы выходите замуж, гнев ее рассеялся, и она шлет вам целую дюжину поцелуев. Он здесь, он здесь, я слышу его голос. Я подожду, чем кончится ваше объяснение.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Только не здесь. Подите в сад и пошлите его ко мне, сами вы можете войти после.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Что вам угодно?
Белесова (Богатые невесты, Островский): А, вы пришли, вы здесь, у меня; значит, вы признаете себя виноватым?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Нисколько не признаю. Вы меня звали, и я пришел.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы вчера меня оскорбили, вы думаете, что это так пройдет вам? Вы думаете, что все ваши упреки, всю вашу брань я должна принять как должное, как заслуженное и склонить голову перед вами? Нет, вы ошибаетесь. Вы не знаете моего прошедшего, вы не выслушали моих оправданий, и вы осудили, осыпали публично оскорблениями бедную, беззащитную женщину. За упреки вы услышите от меня упреки, за брань вы услышите брань.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Извольте, я выслушаю.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы грубый, вы дурно воспитанный человек! У кого вы учились обращаться с женщинами? Боже мой! И этот человек мог быть моим мужем! Теперь я верю вашей матери, что вы чуждались, бегали общества, это видно по всему. Нравы, приемы, обращение с женщинами порядочных людей вам совершенно незнакомы. В вас нет ни приличия, ни чувства деликатности. Каких вы женщин видели? Любопытно знать то общество, то знакомство, в котором вы усвоили себе такие изящные манеры и такую отборную фразеологию.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я с младенчества знаю одну женщину, лучше и выше которой не представит никакое общество.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да, это ваша матушка, об ней речи нет. Ну, а кроме ее? Кроме ее, вы видели женский пол только в прислуге, то есть горничных, нянек, кухарок; между ними вы выросли, между ними вы находитесь теперь и никак не можете подняться выше нравственного уровня этого общества. К вашей няньке, которую вы, по своей нелепой, неуклюжей и смешной страстности, конечно обожаете, вероятно ходил пьяный муж; бранил, а может, и бил ее. От частого повторения вам это казалось естественным и законным, и вы подумали, что со всякой женщиной можно так же обращаться. Теперь вы видите, каким ничтожеством считаю я вас, могу ли я обижаться вашими словами. Если я вас позвала, то затем только, чтобы уверить вас, что вчера ваша риторика не произвела того эффекта, на который вы рассчитывали, что брань ваша для меня совсем не оскорбительна, что она даже не задевает, не царапает, а только свидетельствует о вашей невоспитанности, о пошлости вашего ума и грубости сердца. Ступайте! Постойте! Вы хотите казаться неуязвимым, вы разыгрываете роль святого. Как это смешно!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Смейтесь, если вам смешно! Ну, все теперь?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Нет, для меня этого мало.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, я думаю.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Позовите Всеволода Вячеславича и Пирамидалова и при них просите у меня извинения!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Пожалуй. Только это ничему не поможет и ничего не исправит.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Почему вы так думаете?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Потому, что в словах моих была правда.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Как! Оскорбленная вами женщина ждет от вас извинения, а вы опять с своей школьной моралью!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Извольте, я буду просить у вас извинения, буду просить униженно, коли вы хотите, даже на коленях; но это не поможет вам, вы ошибаетесь. Извинение мое может успокоить вас только на несколько минут; горькие слова мои, сказанные вам вчера, всегда останутся с вами. Никаким развлечением, никакими забавами вы их не заглушите, они будут вас преследовать везде и вызывать краску стыда на лицо ваше; вы будете с ужасом просыпаться ночью и повторять их.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Уйдите, уйдите с глаз моих!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Прощайте!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах, нет, постойте, постойте!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Молчите, не говорите ни слова. Слушайте меня!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Извольте.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Я была дурно воспитана, избалована, я ничему не училась хорошему, ничего не знала, меня занимали только мелочами. Человек без сердца воспользовался моей ветреностию, моей пустотой... обман, обольщение...
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Позвольте!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Дайте мне высказаться!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Не нужно, не нужно. Вы хотите оправдываться?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да, я хочу оправдаться перед вами, я хочу, чтоб вы знали, как мало было моей вины... Я скажу вам все, все, и потом подам вам камень и посмотрю, подымется ли у вас рука убить меня.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да не трудитесь, не трудитесь! Скажите только два слова, что вы жертва обмана и обольщения, и я вам поверю.
Белесова (Богатые невесты, Островский): И не будете судить меня?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Какое я имею право теперь судить вас, когда вы для меня чужая. Живите как знаете, и делайте что знаете!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Однако я не совсем посторонняя для вас.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Потому-то я и прощаюсь с вами не совершенно равнодушно, я чувствую, что должен пожалеть вас и пожелать вам возможного для вас счастья.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вчера вы не жалели меня.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да ведь жалеют только тех, которые страдают, плачут. Как можно догадаться, что женщина, которая высоко держит голову, у которой гордая и презрительная улыбка на лице, заслуживает сожаления? Вот теперь я вас жалею.
Белесова (Богатые невесты, Островский): И прощаете?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): За что?
Белесова (Богатые невесты, Островский): За то, что я вас оскорбила сейчас.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): О, вздор какой! Можно ли сердиться на женщину, когда она взволнована и не владеет собой! Но если хотите считаться, так обида за обиду, мы квиты. Мне кажется, вы должны быть довольны нашим объяснением и можете теперь успокоиться. Прощайте!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Прощайте! Ах, нет, погодите! Еще не все... не все.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я слушаю.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Останьтесь хоть на несколько минут!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Зачем?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Говорите что-нибудь... хоть браните меня, да только говорите... Ну, вот что скажите мне! Отчего это, когда я подумаю, что вы уходите, и уходите от меня навсегда, у меня как будто что отрывается от сердца, и остается в душе какая-то пустота? Точно меня бросили, кинули одну между чужими... Скажите, отчего это?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Не знаю. Скажите яснее!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Мне кажется, что если бы вы или кто-нибудь из подобных вам людей навещали меня хоть изредка, мне было бы лучше, теплее на душе.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): А, понимаю. Вы начинаете скучать, жизнь без всякого содержания вам надоела, и вы почувствовали ее пустоту.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да, кажется, так.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Это хорошее дело.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Как же помочь моему горю? Я прошу вашего совета, не откажите мне!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Извольте! Это очень просто. Найдите себе занятия, поищите хороших, дельных людей для знакомства, больше думайте, читайте; а лучше всего, познакомьтесь с какой-нибудь доброй, умной женщиной, она вас научит, что делать, чтобы избежать скуки и тоски.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Мне этого мало.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Уж извините, больше я ничего не имею предложить вам. Прощайте!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Постойте! Подождите! Юрий Михайлович! Юрий Михайлович! Одну минуту!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Что прикажете?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Я люблю вас!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Что вы говорите? Такими словами не шутят. Посмотрите на меня, я так убит, так жалок, что шутить надо мной вам непростительно.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да нет, нет, правда, правда, я не шучу нисколько.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да как это могло случиться? Когда?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вчера, и сегодня особенно.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Если это правда, то уж я не могу, не смею вас так оставить; я должен позаботиться о вас, должен что-нибудь сделать для вас.
Белесова (Богатые невесты, Островский): "Что-нибудь"... только что-нибудь.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Нет, все... Все, что могу, что я должен.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Конечно, я не вправе не только требовать от вас... но даже и надеяться... Но уж вы сделали для меня много, вы заставили меня полюбить вас... Я вижу, чувствую, что эта любовь для меня спасительна, умоляю вас, не покидайте меня! Мне нужна помощь, нужно участие...
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Что я могу, что я в силах...
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах, я знаю, я буду много, много тосковать... о погибшей молодости, о своем безумстве... Мне нужна будет поддержка, душевное участие и утешение, которое шло бы от сердца... А то ведь нас утешают обыкновенно вот чем!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Что это?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Это деньги; мне привез их сегодня Всеволод Вячеславич.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Разве у вас своего ничего нет? Вы живете на счет Всеволода Вячеславича?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Нет, у нее есть и свои, но немного; а она должна жить прилично.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Валентина Васильевна, если вас не оскорбляют эти деньги, тогда мне говорить нечего.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Нет, оскорбляют. Я иногда плачу; но то ж делать, я, признаюсь вам, не имею столько силы воли, чтоб...
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): В таком случае позвольте мне помочь вам. Ведь вы меня просили?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да, просила и прошу.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Вот первое доброе дело, которое я могу сделать для вас. Дайте мне эти деньги!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Извольте!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Вам их не жаль?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Ах, нет, делайте с ними что хотите; вы лучше меня знаете, что мне нужно.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Всеволод Вячеславич, Валентина Васильевна отказывается от вашего подарка.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Что я дарю, я того не беру назад.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Вы, ваше превосходительство, человек известный своей благотворительностью; Валентина Васильевна просит вас раздать эти деньги от ее имени бедным, которые действительно нуждаются.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, если дело принимает такой оборот... Хорошо, молодой человек, хорошо.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Потом, потом... что еще потом я обязан сделать для вас?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Юша, Юша! Он и так болен, бедный; зачем привели его сюда? Извините меня, Валентина Васильевна! Юша, пойдем домой!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Маменька, вы так меня любите, в вас так много любви, такое обилие чувства, что вы можете уделить другим часть его, не обижая меня. Маменька, есть женщина, которая нуждается в сочувствии, в поддержке...
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Про кого ты говоришь, друг мой?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Это я, Анна Афанасьевна!..
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Ах, Юша, пойдем лучше!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Маменька, погодите! Эта женщина очень несчастна. Ни одно высокое чувство в ней не было затронуто. Ей никто никогда не говорил о сострадании, о любви; она не знала даже, что порока нужно стыдиться, а не гордиться им.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Юша, ты можешь обидеть ее...
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Нет, она теперь не обидится; она любит меня, и вы, я знаю, сами ее полюбите за это и сделаете для нее все, что может сделать умная, любящая женщина для молодой души.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Вы полюбили моего сына?.. Это правда?
Белесова (Богатые невесты, Островский): Да, я полюбила его, я люблю его все больше и больше; моя любовь растет вместе с уважением, которое я начинаю чувствовать к вам обоим. Да разве мне трудно полюбить его, вас? Мне стоит только вспомнить мое детство и забыть все, что было потом. Юрий Михайлович, помните, как мы с вами оба вместе, с двух сторон, бросались обнимать и целовать вашу матушку? Вы и теперь ее часто обнимаете... Как я вам завидую. Нет, вы ей не все сказали про меня. Вы забыли ей сказать, что я сирота, совершенно одинокая; но что если бы я нашла руку, которую могла бы поцеловать с любовью...
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Что вы, что вы, Валентина Васильевна!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Прошу вас, пойдемте ко мне в комнату, на два слова только, на два слова!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Как мне досадно на себя: мои слова всегда так жестки! Но маменька ее утешит, она умеет, да, умеет... Какое положение! Но нет, не теперь, после, после... Я должен покойно и серьезно рассудить, как поступить в этом случае.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Молодой человек, прогоните меня, прогоните нас! Я очень хорошо понимаю, что мы здесь непрошеные гости, что мы здесь лишние...
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Это как вам угодно. Я здесь не хозяин.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Но, молодой человек, позвольте мне гордиться, что, выбрав вас для нее, я не ошибся! Да-с, не ошибся.