xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): Почто такое дерзновенье? Страшись бессмертных звать на клятвопреступленье! Или ты, искренность стремяся мне явить, В прерванну сеть меня ты хочешь уловить? Не мысли, чтобы я, подобно как и прежде, Унижен, ослеплен, в постыдной мне надежде, Притворства вес твои во сердце воспримал, Которыми твой дух так люто мной играл, И, продолжая млеть пред взорами твоими, Злодею моему был жертвован я ими. Открылось всё теперь, и те прошли часы, В которые твои неверные красы Плененный дух тобой всечасно наполняли И мне в тебе одной всё счастие являли. Не льстися боле тем и в гордости твоей Не ожидай, чтобы горчайших слез ручей У ног твоих лия, страны сея властитель Был милостей любви презреннейший проситель; Или чтоб, ревностью я в ярость приведен, То сердце б отнимал, которым я презрен. Укоры, жалобы и нежны исступленья, Восторги ревности, сердечны изъясненья, Те стоны горести, порывы гнева те, Которы лестны так надменной красоте, Суть сердца моего чувствительного ниже. Верь, что бы ни терпел, но я стократно ближе Умреть, как слабостям моим свободу дать Презревшую меня сим средством привлекать. Чего б ни стоило, но сердце уж решилось Неверную забыть — и всё теперь свершилось; Свершилось всё; уже твоей избавлен лести, Превыше мук любви, превыше низкой мести, Себя умею я толико почитать, Чтоб, сердце одолев, его иной отдать. Иная моея любви познает цену; Иная за твою заплатит мне измену; Иные прелести твои красы затмят И тщетный жар к тебе из сердца истребят. Будь счастлива ты тем, кем пламенно пылаешь, Иною счастлив я... Ты слезы проливаешь, Рамида!
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): Ты, судьба, лишив меня всего, К усугублению свирепства твоего Мою невинность тьмой порока помрачила И утешения последнего лишила: Когда для Рурика воспрещено мне жить, Во гробе Руриком оплаканною быть!
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): Ты плачешь, и умреть, Рамида, ты желаешь; А сердце ты твое так люто отторгаешь От сердца моего, живущего тобой. Коль слезы искренность лиет передо мной — Оставь, Рамида, я не должен сомневаться, Не можешь лестию ты гнусной унижаться, — Оставь мне, если тем тебя я оскорблял, Что хладность горькую мой дух тебе являл. Оставь! я, сам себя в досаде ослепляя, Быть чаял исцелен, смерть в сердце заключая. Не верь, не верь словам отчаянной любви И токи, из очей лиющися, прерви. Кто? я? чтоб я престал тебя любить, Рамида! Лишиться твоего возлюбленного вида Иль света солнечна не зреть мне — то равно; Мне сердце для тебя единой лишь дано. Мой пламень никогда, ничем не истребится. Коль любишь ты меня, пусть твой отец стремится Взнесенный на меня низринуть свой удар; Ко дщери я его храня во сердце жар, Несправедливости его опровергая, Умру иль побежду, Рамиду обожая.
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): О, клятвы страшные, которых я раба! О, долг, о, лютый долг! о, грозная судьба! Лишенна всякой я надежды и отрады: Неодолимые меж нами суть преграды!
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): Преграды?..
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): Если мой отец падет тобой (Великих чувство душ ты ведаешь, герой!), Дочь свержения врага, могу ли быть твоею? И если слабостью оплаканный моею, Изгнанный ты из сих печалью полных стен Пребудешь от меня навеки удален, Могу ли быть твоей? Назначенна ценою Иному...
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): Ежели неправедной судьбою Определенно мне на поле брани пасть, Паду — но мертв, и вся моя свершится часть. Когда ж победу мне дадут бессмертны боги, Иль чувствия отца, несправедливо строги, Во сердце восприяв и дух преобразя, За всю мою любовь мне томну грудь разя, Возможешь слепо ты ему повиноваться?
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): О том ты можешь ли хоть мало сомневаться? Привыкнув власть отца священной почитать, Мой долг, исполнив всё, в молчании страдать И, пренося мое без ропота мученье, В несчастии ему соделать утешенье. Расстаться мне с тобой — пусть жизни стоит то, Но — дар отца — пред ним мне жизнь моя ничто! Глубоко заключа мою я в сердце муку, Иному я отдам трепещущую руку И совершу отцом желанный лютый брак.
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): И се любви твоей ко мне неложный знак! Не чувствовала ты любви ко мне нимало, Притворства твоего то было покрывало, Чем нежну страсть мою мрачила ты в сей час, Те стоны, слезы те твоих коварных глаз — Завеса лишь одна твоей к иному страсти, К Пренесту гордому, моей злодею власти.
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): Могла б я, низкие сомнения презрев И сей — которого превыше я — твой гнев, В молчаньи удалясь, без ропота, спокойно, Пренебрежением ответствовать достойно; Но время дорого: познай, что средство есть, Коль любишь ты меня, прервать Вадима месть И дружбы у́злом с ним тебе соединиться. Мы счастливы, когда ты можешь согласиться.
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): Коль должно, я всю кровь мою пролить готов.
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): Герой, спаситель наш — не выше ль ты венцов, Чем украшаются цари обыкновенны И кои истинным героем суть презренны?.. Гражданка, приучась я равенство любить, Обманываюся сим чувством, может быть, Что властолюбие величию бесчестно И что с мучительством одним оно совместно. Не щерю, чтоб твой дух быть мог властолюбив. Остави ту мечту, чем, гордость оскорбив, Ты злобу на себя отвсюду привлекаешь И чем себя навек с Рамидой разлучаешь. Зря цену всю себе во сердце лишь твоем, Не в бренных пышностях, довольствуйся ты тем, Что ты достоин быть на небесах с богами; Всем равный гражданин, попри венец ногами И, бурей окружен, разруши сей престол — Жилище горестей и бездну страшных зол.
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): То поздно! — Знаешь ты, как трон уважен мною. Ты помнишь, как сей град, прельщенный тишиною По грозных бурях, я которы укротил, За счастие свое престолом мне платил; Отверг я власть тогда — и мог отвергнуть с славой: Велико пренебречь величие с державой! Но после, как народ с стенаньем, с током слез Моления свои к ногам моим принес, Страшась опять нести мной сверженную тягость, Принудил в долг мою преобратиться благость. Как счастья общего залогом мой венец, И стала власть моя отрадою сердец, Сколь гнусно, зря мечи против меня мятежны, Низвергнуть всё опять в напасти неизбежны. Коль прежде честь снискал, отрекшись власти я, Унизился б теперь я, право отдая, В сердцах твоих гражда́н начертанно любовью; Я должен защитить его моею кровью! Владея, как отец, я должен жизнь презреть; Достойней я иных на троне умереть. Не привлекай меня ты к низостям толиким! Чтобы мне другом быть с отцом твоим великим, Не подлость средство, нет! — Рамида, ты сама, Когда б исчезла тем напастей наших тьма, Пред светом бы меня увидя постыженна, Любя достойного, презрела б униженна. На лаврах взросшая, героя славна дщерь, Меж чести и любви будь судия теперь!
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): Я чувствую твой долг, как горько ни стонаю; Я, плача, не тебя, но рок мой обвиняю! Могу ль порочить то, что, честь твою храня, Ты славе жертвуешь несчастную меня. Виновна в том моей судьбины непреложность! Почувствуй же и ты мою священну должность И, чести следуя, не воспрещай мне в том! Любя меня, отцу ты должен быть врагом, И я, тебя любя, как в горести ни млею, Чтя честь равно тебе, не буду я твоею. Жар нежный во вражду стараясь пременить, Хотя не возмогу я сердце покорить, Но должности моей могу повиноваться, Тебя лишась, всяк час с душою расставаться.
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): О, грозная судьба!
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): О, часть, смертельна часть!
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): В сей день предвидел ли толь лютую напасть, От сердца твоего я счастья ожидая?..
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): На сердце я твоем надежду утверждая, Заслугой к обществу твоей себя маня, Могла ль я предузнать, что лютый рок меня Близ края счастия низвергнет смерти в бездны!
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): Погибло всё для нас!
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): О, стоны бесполезны!
Извед (Вадим Новгородский, Княжнин): Спеши, о государь! уж воинством Вадим, Быть чая в гордости своей непобедим, Поля у здешних стен в сей час обременяет.
Рурик (Вадим Новгородский, Княжнин): Иду, куда меня долг лютый призывает! Иду, лишаюсь тебя, тебя достойным быть То помня — что монарх, любовника забыть И, обществу моей пожертвовав отрадой, Мученье вечное иль смерть принять наградой Коль чести на пути сужден я мертв упасть, Воспомнив бы мою к тебе толь нежну страсть, В награду мне за то, узрев меня во гробе, Соделавша конец отца жестокой злобе, Слезами ты мой гроб драгими удостой И стоном тень мою печальну успокой.
Рамида (Вадим Новгородский, Княжнин): Свершив к отцу мои я должности жестоки Не слезы по тебе пролью, но крови токи!
Анна (Ябеда, Капнист): Зачем, сударыня, вы так раненько встали?
Софья (Ябеда, Капнист): Я не могла всю ночь очей сомкнуть с печали! Несносный Праволов всю ночь мечтался мне. Покою от него мне нет уж и во сне! Что делать с матушкой, что так она жестока? Что так невинную страсть...
Анна (Ябеда, Капнист): Эта страсть без прока, Когда позволите мне правду говорить.
Софья (Ябеда, Капнист): Да что же делать мне, и чем тут пособить?
Анна (Ябеда, Капнист): Как чем? или умом, или упрямством вашим. Во-первых, предложить родителям дражайшим, Что если Праволов с которой стороны Им мил, когда они в него так влюблены, То могут сча́стливо они на нем жениться; И что скорее вы согласны утопиться, Чем быть когда-нибудь драгой его женой. Вот вам, сударыня, совет последний мой.
Софья (Ябеда, Капнист): Ах, нет, ввек этого сказать я не посмею. К родителям любовь, почтение имею. Хотя они меня и могут погубить, Но я противу их не смею согрубить.
Анна (Ябеда, Капнист): Ин так, извольте их повиноваться воле. Я не могу ничем вам пособить уж боле. И радуюсь вперед, вообразя себе, Как с Праволовым вы в завидной всем судьбе Жить будете весь век; как с ним, с его друзьями, С писцами, стряпчими или секретарями Обратаетесь вы; и тут уж без препон Увидите со всех, сударыня, сторон Чужое в руки к вам текущее богатство. Какое для души раздолье и приятство! Вдов видеть, стариков и нищенских сирот, От вас свой бедный хлеб просящих у ворот.
Софья (Ябеда, Капнист): Ах! не терзай меня, и так уже терзаюсь. Но что ж, несчастная! куда ни обращаюсь, Отрады ниотколь и помощи мне нет.
Анна (Ябеда, Капнист): Однако некто вот на помощь к вам идет.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Не ждал я счастия так рано вас тут встретить.
Софья (Ябеда, Капнист): Ах! если б слез моих он не успел приметить!
Прямиков (Ябеда, Капнист): Да что! мне кажется, вы грустны! Вы в слезах!
Софья (Ябеда, Капнист): Нет. Так, так, ничего.
Прямиков (Ябеда, Капнист): А слезы на глазах! Скрыть ваши от меня хотите вы печали! Я вижу, вы меня любить уж перестали; Другой счастливее...
Софья (Ябеда, Капнист): Ах! не терзай меня, Не думай, чтоб когда тебе я изменила И, клятвы позабыв, другого полюбила. Но ах! Судьба меня над меру отягчила. Мне матушка велит навек тебя забыть, А кто несносен, так того женою быть. И угрожает мне всей строгостью своею, Когда противиться я в этом ей посмею. Что делать?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Что тебе любовь твоя велит. Знай, что мне смерть с твоей разлукой предстоит. Коль любишь ты меня, возможешь ли решиться Убить меня, с моим врагом соединиться? Пусть всё имение отнимет, <овладеет им>, Но сердце пусть твое оставит, — им одним Я счастлив буду, с ним напасти все забуду. Люби меня, вот всё...
Софья (Ябеда, Капнист): Люблю тебя и буду Любить, приятно мне то повторять сто раз, Но что ж в том, ежели они разлучат нас?
Прямиков (Ябеда, Капнист): О мысль несносная! Но нет! Позволь мне льститься, Что сердце может их еще перемениться. Я в силах оказать услугу важну им, И с тем пришел. Нельзя, чтоб я поступком сим Не приобрел себе хоть малой их приязни; Я сведал, что, меж тем как вовсе без боязни И без опасности от всех они живут, В Сенате им враги несчастие куют.
Софья (Ябеда, Капнист): Ах! боже мой! Так им теперь же надо с вами Поговорить. Пойдем. Да вот они и сами Идут.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Простите мне, сударь, столь ранний мой приход. Желанье вам служить меня сюда ведет. Всё ваше позабыв ко мне жестокосердье, Я поспешаю вам нелестное усердье, Привязанность мою на деле изъявить, И хоть вас, может быть, могу и огорчить Сей откровенностью, однако же решился Сказать, что от друзей вчера я известился О предстоящей вам опасности: Сенат, По разным жалобам на вас, вошел в доклад; И если вы, сударь, умедлите взять меры, То нехорошего...
Фекла (Ябеда, Капнист): Какие же химеры! Какие пустяки! Отколь нанес вестей? И кто к нам в дом просил непрошеных гостей? Не ведь зачем, не ведь откудова ввернулся. Служивой батюшка, иль ты ума рехнулся, Что с вздором эдаким втесался ты в наш дом? Отколь в головушку твою такой содом, Сумбур и ералаш вселился, мой родимый! Или нельзя ворот проехать наших мимо? Иль на тебя нашел благой не в пору час?
Прямиков (Ябеда, Капнист): За искренность мою не ожидал от вас...
Фекла (Ябеда, Капнист): Да с искренностью сей тебя мы к нам не ждали. С чего тебе об нас вдруг хлопоты припали? Откудова, бог весть, зачем влетел в Сенат, Отколь взял жалобы, куда вошел в доклад, Какие меры брать, аршинны иль саженны?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Напрасно на меня вы столько раздраженны; Я мнил...
Фекла (Ябеда, Капнист): Пожалуй ты, сударь, что хочешь мни, Но с дрянью к нам такой вперед не загляни.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но, милый мой дружок, престань ты горячиться И дай порядочно без жару мне спроситься...
Фекла (Ябеда, Капнист): О чем тут спрашивать? Ведь тут один расспрос, Один допрос: зачем в наш дом господь занес?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Для вашей пользы я...
Фекла (Ябеда, Капнист): Трудился бесполезно.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Любя ваш дом...
Фекла (Ябеда, Капнист): Прошу так не любить любезно.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но дай, жена, хоть слов...
Фекла (Ябеда, Капнист): Да что уж тут болтать? Пожаловал к нам в дом затем, чтоб нас ругать.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Возможно ль мне ругать!
Фекла (Ябеда, Капнист): Да как же не ругаешь? И жалобами нам и всем нам попрекаешь. Какие жалобы? И жаловался кто? Когда, как, почему, кому, где и за что?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Когда изволите, я покажу вам ясно...
Фекла (Ябеда, Капнист): Показывать ты мне изволишь тут напрасно, Где нечего, хоть будь указка, показать. Да что противу нас кто может доказать? Кого мы без суда имения лишили? Кого не по словам закона разорили? Кого...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Позволь, жена, мне только слова три...
Фекла (Ябеда, Капнист): В дому лих я вольна; в суде ты знай смотри.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Но я...
Фекла (Ябеда, Капнист): Но ты, кто ты, голубчик? я не знаю, Не знала и вперед знать вечно не желаю. Приехал клеветать!
София (Ябеда, Капнист): Ай, нет, не клеветать Он, матушка!..
Фекла (Ябеда, Капнист): Что? что? Тебе какая стать, Безумная, в дела сторонние мешаться, За незнакомого против меня вступаться? Вот по-заморскому нам воспитали дур! Ты б знала свой филе вязать, строчить тамбур, Стучать на кляузах иль гарпой утешаться, А не туда, куда не ведаешь, мешаться. Поди ж, безумная, в каморку уплетись И, слышь, мне на глаза день целый не кажись.
Анна (Ябеда, Капнист): Напрасно на нее...
Фекла (Ябеда, Капнист): И ты туда ж, скотина? Знать, около ушей свербит твоя личина. Я всею пятерней ее пощекочу И скверный твой язык тотчас укорочу. Негодна! сгибни вмиг за барышней твоею, Или — ты слышала? — я всею пятернею...
Прямиков (Ябеда, Капнист): Мне жаль, сударыня!..
Фекла (Ябеда, Капнист): И мне, сударик, жаль, Что в дом наш суется незвана всяка шаль, Затем чтоб эдаки нам причинять досады.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Так я оставлю вас.
Фекла (Ябеда, Капнист): Весьма мы будем рады.
Фекла (Ябеда, Капнист): Насилу с рук сжила! Какой же он востряк! А на тебя, сударь, наехал, знать, столбняк. Стоишь, как словно пень, не шевелишь язы́ка, Всё стряпай за тебя, от мала до велика.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ну, хорошо же ты настряпала теперь: По шее чуть его не вытолкнула в дверь. Ну, было ли за что так сильно рассердиться? Он, может быть, и впрямь хотел нам подслужиться. А ты, не расспрося, откуда, кто таков?
Фекла (Ябеда, Капнист): Вздор; я узнала ведь, что это Прямиков И что он лишь затем в дом наш и завернулся, Чтобы пустых его ты бредней ужаснулся И Праволову бы в решеньи изменил. На плохости твоей он умысл сочинил. Проведал, видно, он, что ты трусливой роты.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Хоть это и пустяк, однако без заботы С делами нашими, жена, не можно жить: Чему не должно бы, ино то может быть. Ты знаешь ведь, у нас и заячие уши Рогами назовут, то пойдут уши тпруши.
Фекла (Ябеда, Капнист): Вот трусость ты свою сам на́звал пустяком, А в тот же самый миг явился русаком; Но, старое дитя, скажи мне, как не стыдно Вдруг трусить оттого, что ложно очевидно? Отколь молодчику известен стал Сенат? Откуда знать ему, что он вошел в доклад? И как, не рассудя сперва, не рассмотряся, Идтить докладывать, уму не доложася? Да и докладывать о чем, скажи, родной? Дела твои текут своею чередой, Как и везде, — так тут о чем и доложиться? Ведь всей святой Руси в доклад не поместиться, И с этой стороны спокойся; так о чем Еще? О взяточках? — так мы лих не берем И принимаем лишь, что нас принять неволят.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Жена, я уж сказал: не вечно, слышь, мирволят, Не всё двуличную дает расправу суд, Ино ведь взятками приемы назовут, И так как...
Фекла (Ябеда, Капнист): Ну добро, на всё я соглашуся, Но к речи начатой теперь я возвращуся. Отколь молодчику дошел об этом слух, Когда здесь ни один о том не знает дух! От питерских друзей не слышим мы ни слова, И это скрыться как могло от Праволова, А обнаружиться сопернику его, Который в сих делах не знает ничего И с саблею в руках за ветром лишь гонялся, Земель, господь весть где, у турков добивался, А собственны свои поместья прозевал? С чего ему Сенат вдруг так знакомым стал? Он познакомиться скорей бы мог с султаном. Поверь мне, что он лжет и хочет сим обманом Лишь устрашить тебя и как-нибудь отвесть От Праволова.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но, жена! как тут да есть.
Фекла (Ябеда, Капнист): Нет, ничего, а что и есть, то всё пустое.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Что ни на есть...
Фекла (Ябеда, Капнист): Ну, слышь, нет ничего.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Такое...
Фекла (Ябеда, Капнист): Такого ничего, слышь, нет.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): То будешь ты...
Фекла (Ябеда, Капнист): Пока я буду что, а это пустоты.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Виною...
Фекла (Ябеда, Капнист): Ин быть так, но этой новизною, Пустыми страхами и вздорной чепухою, Пожалуй, перестань мне голову ломать, Иль хочешь ты меня и с света уж согнать?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ну, ин добро, мой друг! не стану, успокойся! Я лишь боюсь...
Фекла (Ябеда, Капнист): Еще! Пожалуй же, не бойся Того, что вертопрах нарочно с ветра врет. Да вот Наумыч к нам с секретарем идет. Пожалуй же, мой друг! для страха ты пустого В их деле не скриви уж данного раз слова. Припомни, что он друг, и, как всегда, он нам...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Добро, ну!
Наумыч (Ябеда, Капнист): Господин мой приказал мне вам Поклон отдать, сударь, нижайший с сим пакетом.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Что это?
Наумыч (Ябеда, Капнист): Он в письме сем пишет вам об этом.
Фекла (Ябеда, Капнист): Знать, проигрыш?
Наумыч (Ябеда, Капнист): Никак, сударыня, а штраф, Когда не будет он в своем процессе прав. Так в нем уверен он.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Он пишет и о деле. А что же? Ведь на сей хотели мы неделе? Я думаю, экстракт до этих пор готов?
Кохтин (Ябеда, Капнист): Сегодня подписал его уж Прямиков.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Прибавил что-нибудь?
Кохтин (Ябеда, Капнист): Нет, он просил убавить, Но я не захотел его тем позабавить.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Законы?
Кохтин (Ябеда, Капнист): Приискал и все поставил в ряд.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Так, чтоб не волочить, уж можно и в доклад?
Наумыч (Ябеда, Капнист): Нижайше просим мы без дальней проволо́чки...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Добро; ты к слушанью сегодня ж без отсрочки Представь. Лиха беда нам выслушать, а там В минуту приговор.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Когда угодно вам. Сударь, осмелюся нижайше доложиться, Чтоб время выиграть и меньше вам трудиться, Я предварительный журналец начернил, С законами его и с делом согласил, Наипаче же, сударь, с вчерашним общим мненьем.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Торопишь дело ты уж с лишним поспешеньем.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Мы просим вас, сударь, не отлагать вдаль суд: Железо ведь пока лишь горячо куют.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ну, да! добро; подай, увидим. «Приказали...» «И Праволова иск формально оправдали, В согласье для сего изданных точных прав». Их нет.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Я в протокол их всех впишу, собрав.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ин быть так, хорошо; возьми.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Мы всенижайше Благодарим, сударь, за изволенье ваше, И барин мой вам ввек не может отслужить Всего, чем вы его изволите должить. Не смею ль я еще покорное прошенье... Не в гнев Тут малое, сударь, есть упущенье: Не упомянуто отнюдь о пожилых. Мы вправе требовать по крайней мере их. Что мы убытчились в сем иске попремногу, То ведомо, сударь, вам и всеведцу богу.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Да что же? Дело б впрямь уж сделать нам с концом.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Исправлю все, сударь, единым я словцом. «А как толь долго он, не пользовавшись оным», Именьем сиречь.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ну, прибавь еще — законным.
Кохтин (Ябеда, Капнист): «Законным, многие убытки в сей процесс...»
Кривосудов (Ябеда, Капнист): И незаконные...
Кохтин (Ябеда, Капнист): «И незаконны нес, То оные искать с Богдана Прямикова».
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Пиши — взыскать.
Кохтин (Ябеда, Капнист): «Взыскать, или с его другого Именья и́стцу сим предоставляет суд». Законы подведу я после.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): И всё тут.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Нижайше мы, сударь, благодарим.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Подите, И это набело переписать велите.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Ты регистратору отдай лишь моему, Да чтоб не показал отнюдь он никому.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Как раз исполню всё. Слуга ваш всепокорный.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): А ты, послушай-ка! Слух, может быть и вздорный, Пронесся, будто бы противу нас Сенат Мудреный некакий недавно взнес доклад О взятках, о делах, решенных здесь неправо.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Вот на! какой же дух на нас донес лукавый!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Я этого всего не мог разведать вдруг, Но ты поистине скажи мне, милый друг! Какое дело мы оплошно так решили, Чтоб внутренности всей наружностью не скрыли? Я так ни одного припомнить не могу.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Хоть исповедаться, не помню, не солгу.
Фекла (Ябеда, Капнист): Да этому и быть не можно.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ах! помилуй, Жена! оставь ты нас: мы лучше знаем силу В делах, чем ты.
Фекла (Ябеда, Капнист): Нет лих, не хуже знаю я. Ведь что, где, как принять — забота лишь моя, Но пусть на месте гнев господень покарает, Когда десница весть, что шуица хватает.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Послушай-ка: теперь вспадает мне на ум, Ты помнишь ли, какой великий вышел шум О векселе, что я велел на обороте Подчистить?
Кохтин (Ябеда, Капнист): Ах, сударь! в напрасной вы заботе: Подчистил я один. Ответчик в спор вошел. На и́стца своего он подозренье взвел, Что надпись он скоблил о вексельной уплате, А по законам вы решили спор сей кстати, К уничтожению сей вексель присудя.
Фекла (Ябеда, Капнист): Так что ж? Ты виноват тут столько ж, как и я.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Притом не вексель мы ведь, сударь, подскоблили, — Бумагу чистую.
Фекла (Ябеда, Капнист): Так чем вы согрешили? Бумагу чистую неужли грех скоблить? Великая беда!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Добро! ин так и быть.
Кохтин (Ябеда, Капнист): Нет, это страх пустой, поверьте мне, божуся; По делу Тяпкина я более боюся, Чтоб нам какой-нибудь не вышло кутерьмы. Из пасынка его в родного сына мы Без дальних выправок в приказе превратили И внуков истинных наследия лишили, Всё их имение ему приговоря.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Нет, в этом деле нас, творца благодаря, Закон сам от хлопот и от поклеп избавил, — Ты помнишь ведь, мой друг, что Тяпкин в суд представил От отчима письмо, в котором он его Открыто признает за сына своего, Возлюбленным его в нем сыном называет.
Фекла (Ябеда, Капнист): Вот на! Так тут ваш страх лишь чепуха пустая. Когда покойник сам уж сыном звал, Так, стало быть, он сын, кто б как ни толковал.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Притом же истину тут что бы нам открыло? С покойника допрос уж брать поздненько было.