xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Панфил (Самолюбивый стихотворец, Николев): А я ни с чем остался. Да полно, всё равно, вить будет мне жена, А муж с своей женой одна же сатана.
Марина (Самолюбивый стихотворец, Николев): Беги же поскорей... скажи, что нужда... дело...
Панфил (Самолюбивый стихотворец, Николев): Вот новый командир! Всё тотчас и поспело.
Чеснодум (Самолюбивый стихотворец, Николев): Могу ли наконец венчать мою любовь? Могу ль надеяться?..
Марина (Самолюбивый стихотворец, Николев): Не портьте втуне кровь. Что в вас любовь сильна, о том и я не спорю, Но что вздыхать теперь? всем делом я спроворю. Подите лишь домой и к выдумке моей Пришлите мне свою трагедию скорей.
Чеснодум (Самолюбивый стихотворец, Николев): Прости, любезная... Авось ли наше бремя...
Марина (Самолюбивый стихотворец, Николев): Несите вон его... прощаться так не время. Спешите...
Чеснодум (Самолюбивый стихотворец, Николев): Я иду... я скоро возвращусь.
Милана (Самолюбивый стихотворец, Николев): Прости... теперь и я в моей надежде льщусь! Тебе одолжена, тебе, Марина, буду. Твоих ко мне заслуг я ввек не позабуду. Пойдем с терпеньем ждать желанного конца!
Марина (Самолюбивый стихотворец, Николев): Потерпим... Как же быть? всё в руцех есть творца.
UNKNOWN (Противогазы, Третьяков): – Ай да ребята, ай-да, комсомольцы. Браво, браво, молодцы.
Голоса комсомольцев (Противогазы, Третьяков): – Что такое? – Несчастье? – Носилки? – Обвал? – Взрыв?
Дудин (Противогазы, Третьяков): Вы с чем?
Голоса комсомольцев (Противогазы, Третьяков): – К завтрашнему празднику. – Во щи укроп с петрушкою.
Дудин (Противогазы, Третьяков): Стряпай носилки. Своих не хватает. Берите лежащих в лазарет.
Сын директора (Противогазы, Третьяков): В чем дело?
Дудин (Противогазы, Третьяков): Лопнула магистраль. Чиним без противогазов. По три минуты на человека. Отсюда в лазарет. Комсомол станет в очередь за мной. Поняли?
Сын директора (Противогазы, Третьяков): – Без противогазов?
Директор (Противогазы, Третьяков): Пришел?
Сын (Противогазы, Третьяков): Как это случилось?
Директор (Противогазы, Третьяков): Что? Труба?
Сын (Противогазы, Третьяков): Нет. Что без противогазов? Да разве это можно? Это ведь преступление.
Директор (Противогазы, Третьяков): Полегче, мальчик.
Сын (Противогазы, Третьяков): Нет, я просто не могу представить...
Сын (Противогазы, Третьяков): Воздух тяжелый. Голова.
Директор (Противогазы, Третьяков): Сердце как?
Сын (Противогазы, Третьяков): Ах, оставь. Нашел тоже.
Директор (Противогазы, Третьяков): Ты куда?
Сын (Противогазы, Третьяков): Туда.
Директор (Противогазы, Третьяков): Ты с ума сошел!
Сын (Противогазы, Третьяков): Нет.
Директор (Противогазы, Третьяков): Ты с ума сошел! Тебе нельзя! Порок сердца. Этим шутить невозможно. Стой!
Сын (Противогазы, Третьяков): В чем дело?
Директор (Противогазы, Третьяков): Дойди до квартиры. Мать звонила. Беспокоится.
Сын (Противогазы, Третьяков): У меня другая мать есть. Она тоже зовет.
Директор (Противогазы, Третьяков): Красивые словечки. Декламация.
Сын (Противогазы, Третьяков): Декламация. А кто просил завтра декламировать?
Директор (Противогазы, Третьяков): Это другое дело. Стой! Прошу! Умоляю!
Сын (Противогазы, Третьяков): Стыдно, папа.
Директор (Противогазы, Третьяков): Что стыдно? Что стыдно? Тебя уже здесь качает. Ты не можешь, ты не смеешь.
Сын (Противогазы, Третьяков): С работой справиться? Сколько угодно. Не держи меня за рукав, пусти!
Директор (Противогазы, Третьяков): Нет, не пущу. Ты должен слушаться, если отец...
Сын (Противогазы, Третьяков): Я уже тебе сказал.
Дудин (Противогазы, Третьяков): Комсомол, в очередь!
Сын (Противогазы, Третьяков): Иду! Пусти!
Директор (Противогазы, Третьяков): Родной, дорогой, голубчик. Ну, услугу. Ну, добеги до мамы. Передай эту записку. Пусть сейчас же пришлет записную книжку с моего стола. Совершенно необходимо.
Сын (Противогазы, Третьяков): Некогда.
Директор (Противогазы, Третьяков): Твоя очередь не скоро. Дойти – минута. Кстати возьмешь из дому башлык вместо...
Сын (Противогазы, Третьяков): Противогаза?
Директор (Противогазы, Третьяков): Да. Важно ведь, чтоб сделать работу. Ты – коммунист. Не поза же тебе нужна? Пойми – они там здоровее. Ну, скорее, беги.
Сын (Противогазы, Третьяков): Хорошо. Скорей записку. Дудин – я сейчас.
Директор (Противогазы, Третьяков): Скорей к телефону! Скажите, чтоб его задержали. Мне нельзя уйти – он может вернуться. Пусть свяжут... что угодно... только, чтоб ему не работать в газе – он не выдержит. Пусть запрут на пол-часа, только на пол-часа. Звоните!
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Нет.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Я неслужебных распоряжений выполнять не обязана.
Директор (Противогазы, Третьяков): Вы хотите, чтоб он умер?
Сын (Противогазы, Третьяков): Я не успею. Бери записку.
Комсомолец (Противогазы, Третьяков): – Мы молодая гвардия рабочих и крестьян.
Голос в тон (Противогазы, Третьяков): – За маменькиным хвостиком удобно поживать.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Иди к ним. Скорее. Зовут.
Сын (Противогазы, Третьяков): Иду.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Будь здоров. Родной.
Директор (Противогазы, Третьяков): Это что такое?
Сын (Противогазы, Третьяков): Ребята. Пустите вперед. Что хотите, только пустите.
Голоса комсомольцев (Противогазы, Третьяков): – Ну, черт с тобой, иди. – Становись за Дудиным.
Сын (Противогазы, Третьяков): Дудин, уступи очередь.
Дудин (Противогазы, Третьяков): Опять из череда вышибают. Ну, иди. Крепи лампу.
Старый рабочий (Противогазы, Третьяков): – Счастливо тебе, правильный парень. Не в отца.
Дудин (Противогазы, Третьяков): – Воздуха глотни, как следует да не разговаривай – легким тяжело.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Иди! Иди, мальчик!
Директор (Противогазы, Третьяков): Что такое? Мало того, что вы погнали его в очередь, вы еще хотите ускорить его... Какое право вы имеете? Что за тон?
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Обыкновенный.
Директор (Противогазы, Третьяков): Тон приказа. Что он вам – товарищ?
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Больше.
Директор (Противогазы, Третьяков): Как больше?
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Муж.
Директор (Противогазы, Третьяков): Что? Вы с ума сошли. Развратница! Сволочь! Я тебя завтра же выгоню.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Знаю.
Директор (Противогазы, Третьяков): Несут. Его. Господи, какой белый! Осторожней, осторожней. Господи! Господи! Домой его снесите. И врача...
Рабочий (Противогазы, Третьяков): Рук свободных нет. Женщины носят. Врачу нельзя уйти из лазарета.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Несите в лазарет, как всех.
Директор (Противогазы, Третьяков): Господи. Скорей бы узнать. Доктора. Занят? Директор говорит. Как сыну? Что? Жив? Слава тебе, Господи! Слава тебе Господи! Что такое?
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Иконы. Снятые.
Директор (Противогазы, Третьяков): Что? Сняты? Нет. Доктора! Кто там? Доктор где? Директор говорит. Что никого не дозовешься? Почему трубку бросили?.. Важно, что жив. Важно, что жив.
Инженер (Противогазы, Третьяков): Следующий. Как дела?
Рабочий (Противогазы, Третьяков): Газ прекратился. Муфты довинтить. Тем только старый газ. Теперь минут пять и все ладно.
Инженер (Противогазы, Третьяков): Кончаем. Сейчас последние.
Директор (Противогазы, Третьяков): Слава Богу. Кончаете? Черт, какая дрожь. Вина бы. Все устроится. За здоровье завода. За здоровье Пети, Петушка.
Один рабочий (Противогазы, Третьяков): Пригодились противогазы?
Другой рабочий (Противогазы, Третьяков): Чего глядишь. Пускай лакает. Невидаль. Держи колено.
Рабочие (Противогазы, Третьяков): Стерва. Ишь, дырища. Чуть в эту дыру весь завод не вылетел.
Егорыч (Противогазы, Третьяков): Ну, что? Как? Скверно все-таки с противогазами. В лазарете о суде говорят.
Директор (Противогазы, Третьяков): Ерунда. Выкрутимся. Не так просто. Устали? Глотните.
Егорыч (Противогазы, Третьяков): Что вы?
Директор (Противогазы, Третьяков): Скорей мне лазаретную справку: сколько рук свободных? Пишите. Телефонограмма. Срочная. Правлению Треста. Сегодня в 5 часов вечера от ветхости на заводе лопнула газопроводная магистраль. Несмотря на труднейшие условия ремонта, красные герои труда завода совместно с администрацией, развив революционную энергию, оказались... Написали?
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Не стану.
Директор (Противогазы, Третьяков): В чем дело? Почему?
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Ложь.
Директор (Противогазы, Третьяков): Не хотите, не надо – другой напишет.
Егорыч (Противогазы, Третьяков): #egorych
Директор (Противогазы, Третьяков): Из лазарета? Справка?
Егорыч (Противогазы, Третьяков): Какая справка!
Директор (Противогазы, Третьяков): Что? В чем дело? Говорите скорей!
Егорыч (Противогазы, Третьяков): Да что уж тут говорить!
Директор (Противогазы, Третьяков): Сын?
Егорыч (Противогазы, Третьяков): Сердце.
Директор (Противогазы, Третьяков): Вот как... Вот как.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): А... еще... что писать?..
Директор (Противогазы, Третьяков): Сын... Да... Один... Вот... пишите... Окружному прокурору... При ремонте... лопнувшей... газовой... магистрали... преступная... небрежность... директора... завода... вынудила... рабочих... работать... без противогазов... в результате чего... из 70-ти работавших отравлены......
Егорыч (Противогазы, Третьяков): 64.
Директор (Противогазы, Третьяков): ...и есть... смертные случаи. Прошу... возбудить... против директора... уголовное... обвинение. До прибытия следственных властей преступник находится под домашним арестом. Отправьте немедленно. Муж, говорите? Ребенок будет?
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Будет.
Директор (Противогазы, Третьяков): А как назовете? Хорошо бы по отцу: Петя, Петушок.
Секретарша (Противогазы, Третьяков): Нет. Противогаз.
Директор (Противогазы, Третьяков): А!..
Инженер (Противогазы, Третьяков): Дудин. Вы из лазарета?
Дудин (Противогазы, Третьяков): Я легче других. Там мест нет. Шестеро только на ногах из 70 и те ревут.
Инженер (Противогазы, Третьяков): Чего?
Дудин (Противогазы, Третьяков): О Петьке, директорском сыне... Любили. Сейчас кончаю корреспонденцию. Работа вся?
Инженер (Противогазы, Третьяков): Вся.
Лукач (Противогазы, Третьяков): – Как дело? Кончили? Отстояли завод? Ребята из лазарета послали спросить. Волнуются.
Дудин (Противогазы, Третьяков): Скажи – завод спасен. Сплошною очередью рабочие шли в ядовитый газ и в три часа окончили починку, потеряв выбывшими.....
Лукач (Противогазы, Третьяков): Дудка.
Дудин (Противогазы, Третьяков): Чего тебе? Из 70-ти......
Лукач (Противогазы, Третьяков): Слушай. Намедни ночью били тебя у забора за корреспонденцию. Сапогом в ребра. Помнишь?
Дудин (Противогазы, Третьяков): Ну?
Лукач (Противогазы, Третьяков): Так это я. Прости товарищ, тошно.
Дудин (Противогазы, Третьяков): Ты? Эх, ты и сволочь же. Что? Свалился...... Ну, и гадюка же этот газ. Эх, товарищ... Ни одного черта... Ну, держись; донесем . Ой, бок захватило. Ух! Вот, товарищ, сам и виноват. Сапогом в ребро, а теперь тебя и не донесешь. Чучело! А ну-ка, Дудка, натужься. Раз-два и... три! Пошли! полным ходом! Айда! Хо-хо!
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Где он? Где он?
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Не угодно ли будет обождать вашему величеству: государь никого принимать не изволят,-- меня сейчас прогнали.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Aber um Gottes willen, доктор, что случилось?
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Я и сам не знаю. Кажется, во время обычной прогулки верхом по Летнему саду его величеству дурно сделалось. Обер-шталмейстер Кутайсов бросился на помощь, но все уже прошло, только молвить изволили: "Я почувствовал, что задыхаюсь",-- вернулись домой.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Господи, Господи, что ж это такое?..
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Не извольте беспокоиться, ваше величество! Даст Бог, все обойдется. Маленький припадок удушья. Должно быть, действие оттепели. Надо бы кровь пустить. Ну да, Бог даст, и так обойдется.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Ах, нет, нет, разве вы не видите,-- он болен, не спит, не ест и все такой грустный... Я не знаю, что с ним... Гляжу на него, и сердце болит... и страшно, страшно...
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Слышали, дети, государь болен?
Константин (Павел первый, Мережковский): Государь болен, а мы под арестом.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Под арестом? За что?
Константин (Павел первый, Мережковский): Бог весть. Сейчас водили в церковь присягать.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Кому? Зачем?
Константин (Павел первый, Мережковский): Государю императору Павлу I. А зачем -- неизвестно. Должно быть, усомнились в первой присяге. Только отчего вторая лучше первой -- опять неизвестно.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Боже мой, Боже мой, я ничего не понимаю!
Пален (Павел первый, Мережковский): И я ничего не понимаю.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Граф! Наконец-то...
Пален (Павел первый, Мережковский): Извините, ваше величество, я к государю.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Нет, нет, постойте, вы нам должны объяснить. Ради Бога...
Пален (Павел первый, Мережковский): Я уже имел честь докладывать вашему величеству: я ничего не понимаю.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Петр Алексеевич, Петр Алексеевич... Я хочу знать, слышите, я хочу знать все... Я вам приказываю... Мы здесь все вместе, одни, и можем обсудить на семейном совете...
Пален (Павел первый, Мережковский): Какой уж тут совет семейный!.. А впрочем, одну минутку, ваше величество. Поручик Марин, вы? Ну, ладно. Смотрите же, сударь, от дверей ни на шаг, и если кто пройдет, доложить извольте немедленно. Итак, вашему величеству угодно?.. Куда вы, господин доктор, подождите, сделайте милость: вы нам нужны, вы нам теперь нужнее, чем кто-либо.
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Даст Бог, все обойдется.
Пален (Павел первый, Мережковский): Кажется, без вас не обойдется.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Да говорите же, говорите, граф, что такое?..
Пален (Павел первый, Мережковский): А то, ваше величество, что надо быть готовым ко всему. Мы объявляем войну пяти-шести европейским державам.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): foot Господи Иисусе! (нем.). Herr Iesu! Пяти -- шести...
Пален (Павел первый, Мережковский): Да. Сколько именно, я, признаться, и счет потерял. А когда доложить осмелился, не много ли будет, то ответить изволили: "Сколько бы мух ни жужжало у меня под носом, я их гоню".-- Но нам Европы мало, нужно и Азию; поход на Индию...
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): На Индию!
Пален (Павел первый, Мережковский): Да, по следам Александра Македонского, к священным водам Инда. Двадцать тысяч Донских казаков уже выступило к Оренбургу и далее, по степям неведомым, без обоза, без продовольствия, без дорог и даже без маршрутов. Велено завоевать Индию -- и завоюем.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Граф, граф... aber um Gottes willen... что вы говорите? Может ли быть, чтобы мы ничего не знали?
Пален (Павел первый, Мережковский): Я и сам не знал до последней минуты и, чай, многого еще не знаю.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Господи, Господи... что же будет?
Пален (Павел первый, Мережковский): А будет, полагаю, то, что англичане Индию даром отдать не согласятся и пожалуют к нам в гости. Не сего дня-завтра флот их появится у наших берегов и начнет бомбардировать сперва Кронштадт, а потом и Петербург.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Петербург! Негг lesu!
Пален (Павел первый, Мережковский): Да, и мы погибли -- погибла Россия.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Господи, Господи... что же делать?
Пален (Павел первый, Мережковский): Делать нечего, ваше величество,-- погибать, так погибать.
Константин (Павел первый, Мережковский): Прехитрая бестия!
Константин (Павел первый, Мережковский): Разве не видишь, к чему клонит?
Александр (Павел первый, Мережковский): К чему?
Константин (Павел первый, Мережковский): А к тому, что батюшка спятил.
Александр (Павел первый, Мережковский): Что ты, Костя!
Константин (Павел первый, Мережковский): Ну да, а то как же? И знаешь, Саша, ведь, может быть, и вправду... Голова-то у него умная -- умнее, пожалуй, всех наших голов, да есть в ней машинка, на одной ниточке держится,-- а как порвется эта ниточка -- машинка завернется -- и капут!
Александр (Павел первый, Мережковский): Страшно...
Константин (Павел первый, Мережковский): Да, страшно... А впрочем, наплевать -- все там будем...
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Как? Как? Повторите.
Пален (Павел первый, Мережковский): Я вижу, говорит, что пора нанести великий удар.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Великий удар? Что ж это значит?
Пален (Павел первый, Мережковский): Не знаю, ваше величество, подумать боюсь...
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Ах, понимаю, я теперь все понимаю. Он хочет меня и нас всех... Боже мой! Боже мой!.. Так вот, что значит... "Ежели, говорит, сударыня, вы Екатерина II, то я вам не Петр III". Я тогда не поняла, а теперь... теперь... Да ведь это значит, что я хочу его... Herr Iesu! Это я-то, я... Paulchen, Paulchen!
Марин (Павел первый, Мережковский): Государь император!
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Что это было? Что это было?
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Ничего, ваше величество! Даст Бог, все обойдется. Не угодно ли водицы?
Константин (Павел первый, Мережковский): Машинка завернулась.
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну что, как вы полагаете, доктор?
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): А что, граф?
Пален (Павел первый, Мережковский): Как что? Да вот что тут было сейчас?
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Ничего не было.
Пален (Павел первый, Мережковский): А язык?
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Ну, мы, доктора, к этому привыкли: все пациенты нам язык показывают.
Пален (Павел первый, Мережковский): Ничего не было, по мнению господина доктора, нам померещилось. Мы все, должно быть, сходим с ума -- прескверная штука, не угодно ли стакан лафита!
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Доктор! Доктор! Ступайте же к нему скорее!
Роджерсон (Павел первый, Мережковский): Ваше величество, меня и давеча прогнали, да чуть не прибили. Пусть уж лучше кто-нибудь другой...
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Граф!
Пален (Павел первый, Мережковский): Нет, слуга покорный, я в сражениях бывал и ядрам не кланялся, а туда не пойду,-- воля ваша, государыня, хоть казните.
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Александр! Константин!
Константин (Павел первый, Мережковский): Да ведь мы, матушка, под арестом -- куда уж нам!
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Ваше величество, дозвольте, я...
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): foot Дорогой мой (нем.). Ах, mein lieber Иван Павлович, ради Бога!
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Ничего-с, ничего-с, будьте благонадежны, ваше величество! Кстати обедать пора -- доложить и попробуем. Малой мышки лев не обидит: я мышкою-с, мышкою-с. Вот так, потихоньку, потихонечку...
Константин (Павел первый, Мережковский): Подкрался.-- Слушает.-- В щелку глядит.-- Скребется.-- Отперли.-- Вошел.-- Ну, что-то будет?
Константин (Павел первый, Мережковский): Вышел!
Кутайсов (Павел первый, Мережковский): Премилостивы. После дождика -- солнышко-с...
Константин (Павел первый, Мережковский): Идет! Идет!
Павел (Павел первый, Мережковский): Прошу извинения, ваше величество,-- к обеду ждать заставил -- что-то аппетита нет. Вы уж, господа, не взыщите, без меня за стол садиться извольте, а я ужо подойду.
Павел (Павел первый, Мережковский): Да что это вы все, как в воду опущенные? Напугал я вас, видно, давеча моею шуточкой? Ну, не буду, не буду. Пошутил -- и довольно... А скажите-ка, сударыня, ведь и я человек?
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, что ж? Отвечайте, коли спрашивают -- человек или нет?
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Человек, ваше величество...
Павел (Павел первый, Мережковский): А если человек, так, значит, могу ошибаться. И вы -- человек?
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): И я...
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, так значит, можете простить.-- Простите же меня, сударыня... И вы все, господа, если я в чем...
Все (Павел первый, Мережковский): Ваше величество!.. Ваше величество!..
Мария Федоровна (Павел первый, Мережковский): Paul-chen!.. Paulchen!..
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, ну, перестаньте! Что за комедия! Терпеть не могу...
Павел (Павел первый, Мережковский): Граф Пален, у меня к вам дело. А вас, господа, не задерживаю...
Павел (Павел первый, Мережковский): Доклад, сударь, готов?
Пален (Павел первый, Мережковский): Так точно, ваше величество!
Павел (Павел первый, Мережковский): Прошу садиться.
Павел (Павел первый, Мережковский): Нет, лицом к свету. Когда я с кем говорю, то привык смотреть прямо в лицо, сударь, слышите,-- прямо в лицо!
Пален (Павел первый, Мережковский): Слушаю, ваше величество!
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, то-то же. Извольте докладывать.
Пален (Павел первый, Мережковский): По указу вашего императорского величества, два курьера отправлены...
Павел (Павел первый, Мережковский): Что вы делаете, граф, когда не спится?
Пален (Павел первый, Мережковский): У меня, государь, сон -- слава Богу.
Павел (Павел первый, Мережковский): Счастливец! Значит, совесть покойна.
Пален (Павел первый, Мережковский): Курьер к его величеству королю Прусскому...
Павел (Павел первый, Мережковский): А дурные сны бывают?
Пален (Павел первый, Мережковский): Намедни снился...
Павел (Павел первый, Мережковский): Что?
Пален (Павел первый, Мережковский): Безделица сущая: будто я -- куколка такая, что никак не повалишь -- упадет и встанет...
Павел (Павел первый, Мережковский): Ванька-встанька? Да это сон превеселый.
Пален (Павел первый, Мережковский): Нет, государь, скучный: упал и встал, упал и встал -- так всю ночь и промаялся... Королю Прусскому предписание княжество Ганноверское войсками занять в двадцать четыре часа...
Павел (Павел первый, Мережковский): А мне хуже снилось: будто бы кафтан парчовый натягивают, узкий-преузкий -- никак не влезу, а все тискают -- так сдавили, что дохнуть не могу. Закричал и проснулся. С тех пор и бессонница...
Пален (Павел первый, Мережковский): Другой курьер -- в Париж, к господину первому консулу...
Павел (Павел первый, Мережковский): Печку -- льдом! Печку -- льдом!.. Вот дураки...
Пален (Павел первый, Мережковский): Печку льдом?
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну, да. Головой к печке сплю. Велел топить не жарко, а чтобы в спальне -- ровно четырнадцать градусов. Пощупаю, бывало, печку -- холодна; посмотрю на градусник -- четырнадцать; и сплю. А намедни проснулся -- горячехонька. Ничего не сказал, только на другой день встал пораньше из-за ужина да прямо в спальню, гляжу -- по всему полу рогожи, и печку льдом натирают: стынет до ночи, пока не пощупаю, а за ночь опять нагревается. Шуты гороховые! А все на меня валят -- говорят: "С ума сошел!" А я тут при чем, сударь, а? При чем тут я?
Пален (Павел первый, Мережковский): Ни при чем, государь!
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну то-то же! Извольте, сударь, докладывать.
Пален (Павел первый, Мережковский): В случае неисполнения королем Прусским предписания, господин первый консул приглашается...
Павел (Павел первый, Мережковский): А скажите-ка, граф, в тысяча семьсот шестьдесят втором году, когда государя, отца моего, убили, вы где быть изволили?
Пален (Павел первый, Мережковский): Здесь, в Петербурге, ваше величество!
Павел (Павел первый, Мережковский): Здесь? И что же делали?
Пален (Павел первый, Мережковский): foot Младший офицер (нем. Subalternoffizier). Был молод и в чинах малых. Конной гвардии субалтерн-офицером, ничего не знал про заговор...
Павел (Павел первый, Мережковский): Не знали тогда?.. Ну, а теперь знаете?
Павел (Павел первый, Мережковский): Отвечайте же, сударь! Знаете или не знаете, что меня убить хотят?
Пален (Павел первый, Мережковский): Знаю, государь!
Павел (Павел первый, Мережковский): Знаете... и молчите?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Ваше величество, я сам во главе заговорщиков...
Павел (Павел первый, Мережковский): Вы?.. вы?.. Что такое?.. Сумасшедший!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Никак нет, государь, я в совершенном рассудке...
Павел (Павел первый, Мережковский): Так я... я... что ли, я с ума сошел?.. Печку -- льдом!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Государь, умоляю, минуту спокойствия. Если бы я не был уверен, что ваше величество обладает мудростью высочайшею, не столь человеку, сколь Божеству присущею...