xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Преступник, удались, от глаз моих беги.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Позволь, позволь сказать хотя едино слово: Я казни лишь прошу и ничего другого.
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Еще ли чаешь ты в коварности успеть? Еще ли хочешь скрыть своих обманов сеть? Довольно уж, что ты за все мои приязни, Свидетелей богов не убоявшись казни, Шесть месяцев ко мне горячность притворял, Которой в сердце ты отнюд не ощущал. Ты клялся бурями, войною, глубиною, Что можешь лишь воздать мне за приязнь собою. На то ль старалась я о кораблях твоих, Чтобы похитить честь и жизнь мою чрез них? Бог моря, бог войны, бог ветра, бог любови, Как станут мстить, на месть твоей не станет крови.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Когда уже в моих словах нет столько сил, Дабы уверить в том, что я тебя любил, Что я не вольно впал в такое преступленье, Что лютое терплю, раскаявшись, мученье, Что делом я своим гнушаюсь и собой, То будет в том мне смерть свидетель пред тобой. Когда я не могу уверить в том слезами, Уверься же теперь кровавыми струями.
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Ах, дерзкой!
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Для богов!
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Ты хочешь, чтоб я жил, Когда уж я тебе и сам себе постыл?
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Ты хочешь смертию меня уверить злою, Что пред тобой гнусна и жизнь твоя со мною? Ты хочешь для того со света убежать, Чтоб в жизнь несносныя Филлиды не видать?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Чтоб жизни дать конец бесславной толь и слезной, Чтоб тягостну не быть и небу, и любезной.
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Не будь, ах, государь, себе и нам жесток: Живи и верностью загладить тщись порок.
Креуза (Демофонт, Ломоносов): Вы вспомните залог любовного союза!
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Ах, то ли, то ли в нем любовь ко мне, Креуза, Чтобы в глазах моих другу к себе склонять?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Затем ли не даешь живот свой мне скончать, Чтоб слышал я свой срам, которой горше смерти? Дай мне бесславие неверной кровью стерти!
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Свирепой, чаешь ты, я мало слез лила? И мало для тебя я претерпела зла?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Причину зол твоих искоренить желаю; Что ж воли от тебя на то не получаю? Позволь мне умереть или прости вину, С которой жизнь свою, раскаявшись, кляну! Когда б я мог сказать, твой гнев не умножая, Как в мрачной ров ввела меня судьбина злая, Какая внутрь меня была тогда борьба, То б ты уверилась, ах! коль ты мне люба!
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Ты любишь и бежать готов отсель всечасно! Любить и прочь бежать, как может быть согласно? Что толь несносное приметил ты во мне? В какой я, покажи, обличена вине? Я тем ли пред тобой, я тем ли погрешила, Что, не крушив тебя, любовь свою открыла?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Чем ты безвиннее, драгая, предо мной, Тем больше множится порок мой пред тобой, Но ты мне отпусти толь тяжко погрешенье И щедрой прослыви на свете чрез прощенье.
Филлида (Демофонт, Ломоносов): Ах, что желаешь ты еще меня крушить, С надеждою во мне и муку обновить? Непостоянством как, о как твоим терзаюсь! Прошедшим мучусь я и будущим смущаюсь! Иль волею в другой обман себя отдам? Но смерть мне не простить, простить — мне вечной срам.
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Прости!
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Дражайшие сердца, соединитесь И нежныя любви законам покоритесь.
Креуза (Демофонт, Ломоносов): На жалость преклонись.
Филлида (Демофонт, Ломоносов): О, как мой дух смущен!
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Уверь, дражайшая, уверь, что я прощен.
Филлида (Демофонт, Ломоносов): На что меня твои вопросы принуждают? Не ясно ль слабости мои тебе являют, Отчаянье, и скорбь, и слабая гроза, Смущенные слова, и полны слез глаза! Свирепой, торжествуй! уже я признаваюсь, Что тщетно в страсти я перед тобой скрываюсь: Еще тебя люблю, хотя ты изменил. Ах, что б я сделала, когда б ты верен был! Хоть верности твоей едва я ожидаю, Но радость всю в тебе и счастье полагаю, В державе я своей приемлю твой закон, Вручаю сердце, жизнь, отечество и трон!
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Хотя о таковом прощенье сомневаюсь, Что в несказанном я пороке признаваюсь, Но страх отъемлет мне возлюбленный твой вид, Залога склонности твоей просить велит. Позволь, дражайшая, принять свою мне руку И вовсе истреби мою сердечну муку. Коль долго я сея держуся на земли, Толь долго, небо, мне быть счастливу вели! Я принял чрез нее спасенье от пучины, Ее я лобызал, избавясь от кончины. Я ею первой знак любови получил, Кому, несчастной, ах! кому я изменил! Ты, все противности мои позабывая, Преступнику даешь прощение, драгая! Бессмертные, когда оставлю я ее, Мое исторгните от света бытие. Пусть Понт пожрет меня свирепыми волнами, Когда желанный брег уж будет пред глазами Пусть буду на пустом песку, не погребен, От птиц и от зверей на части расхищен!
Драмет (Демофонт, Ломоносов): Любови обновив союз неоценённый, Уж время поспешать вам в путь определенный.
Филлида (Демофонт, Ломоносов): От Полимнестора как можем утаить?
Демофонт (Демофонт, Ломоносов): Любовь моя, любовь всё может победить!
Клит (Фемист и Иеронима, Майков): Ужели, государь, согласен Магомет, Ужели пленницу на жертву предает Ожесточенному его отказом войску, Ужели мысль свою исполнил ты геройску?
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Он войску мне хотя сказать и повелел, Что пламя он своей любви преодолел И пленницу свою предаст их гневу в жертву, Но сам ее хотел при них повергнуть мертву. Я таинство в его намереньи познал, Что он лишь усмирить сим воинов желал. Но тщетно он сию приемлет осторожность, Спасти ее везде он узрит невозможность, Ничто яны́чарских сердец не укротит, Ничто их ярости жестокой не смягчит. Я верное теперь известие имею, Что он сейчас послал Османа к Амарбею И с войском повелел сюда ему спешить, Которым думает яны́чар устрашить И тем спасти свою любовницу от бедства; Но я против того другие принял средства, Которым хитрость вся его низложена; Любовница его сей день умреть должна, Уже и весть о сем по войску разнеслася, И ею снова кровь в янычарах зажглася, Восстала новая в мятежниках молва, Гласят: да выдастся пред нас ее глава, А без того никто не выступит отсюду; Спасения ему не видно ниоткуду, Неволею ее он должен им предать; А в прочем должен сам он будет пострадать.
Клит (Фемист и Иеронима, Майков): Коль умыслы его тобой предупрежденны, Так в предприятии мы стали утверждении, И мщенья твоего уже приходит час.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Далеко, кажется, еще он, Клит, от нас; Я горести моей ничем не умеряю, Мятуся и совсем терпение теряю, Теперь в отчаяньи по граду я ходил, Везде я новые удары находил, Везде встречалися со мной болезни люты, Я мнил, что паки зрю те страшные минуты, В которы нас тиран во гневе погублял И тяжкие свои оковы налагал; Я видел те места, где сила наша пала; Везде моя душа от гнева трепетала: Там кровь несчастливых лилася христиан, Там, быв обхваченный вокруг, Юстиниан Бесчисленным своим врагам сопротивлялся; А тамо Константин со славою кончался И отомщал за свой в последние венец; Димитрий, моея любезныя отец, Врагов остановлял в местах неукрепленных, И тамо скованных вели все греков пленных. Увы! я видел, Клит, те самые места!.. Не могут вымолвить сих слов мои уста, Где я в последние прощался со княжною И где она навек рассталася со мною. Ужасное я то зрел место, наконец, В котором поражен несчастный мой отец; Глаза мои сие всё место протекали И крови моего отца на нем искали; Хотя уже ее и знаков больше нет, Но, ах! любезный Клит, она мне вопиет И ко отмщению мой дух воспламеняет, Твой друг отмщение днесь в ярость пременяет. Пойду теперь отсель, тирана накажу, Пойду сей острый меч я в грудь ему вонжу И сердце извлеку его бесчеловечно!
Клит (Фемист и Иеронима, Майков): Чтоб греки бедные потом стенали вечно, Чтоб помощи своей лишились навсегда, Чтоб пущая еще покрыла их беда. Страшися, государь, намеренья такого И не лишай друзей ты их в себе покрова!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Скажи, готовы ли теперь мои друзья, Хотят ли мстить они, иль мстить лишь буду я?
Клит (Фемист и Иеронима, Майков): Отягощенные они вседневным стоном Во предприятии теперь остались оном, Чтоб храбро за свою свободу умереть, И все тебя они желали днесь узреть; Но к общей, государь, их скорби и досаде, Сказал я им, что нет тебя еще во граде, А грамоту, тобой им писанну, вручил И ею весь успех желанный получил; Они сей грамотой весь страх свой победили И клятвами себя взаимно утвердили. Теперь осталось нам минуты оной ждать, В котору нам себя из плена свобождать И видети тебя владыкою на троне.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Поди и учреди все меры к обороне, Поди и принеси скорее мне ответ, Поди скорей, поди, се идет Магомет.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Минута моего отмщения настала, Любовь повелевать уж мною перестала; Прими ты сей кинжал, отмсти мою любовь, Пролей без жалости противную мне кровь. Теперь я признаюсь, о друг мой! пред тобою: Я, быв подвластен ей, не властвовал собою; А днесь я вредную мне рану излечил И прежнюю мою свободу получил. Я больше прелестей ее не обожаю И только лишь один отказ воображаю, Порок перед меня мой ясно предстает. А ты, преславный мой предтеча, Магомет! Внемли мои слова, я в первый раз взываю, И впе́рвые тебя на помощь призываю, Приди и утверди в моем меня пути, Которым я хочу за славою идти.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Приказ твой, государь, исполнен будет мною.
Магомет (Фемист и Иеронима, Майков): Я паки, Солиман, пойду на свет войною И паки в ужас всех соседей приведу, И в-первых на Родос с оружием пойду; В осаде важной сей удар мой первый будет, И мщенья моего сей остров не избудет Хотя он трудностью отвсюду облечен, Но трудностью к нему мой дух и привлечен, Пойдем и гордое чело его низложим И трепет самыя Европы тем умножим, Она, перед моим гордящаясь мечом, Считает твердость стен его своим ключом, Весь юношества цвет в нем собран для защиты, И громы страшными валы его покрыты. Родитель мой под их ударами стенал И крепость оного собою испытал, Ума́лив чрез сие дела свои геройски. Сберем и поведем тьмочисленные войски; Сберем и отомстим людей своих урон; Пойдем и на него наложим свой закон. Всем должно следовать за мною в сей осаде, Един с полками ты останешься в сем граде, Для удержания под властию моей Плененных мною днесь опасных мне людей, Которым тягостны поднесь мои оковы; Я зрю против меня сплетаемые ковы, Противуборников я зрю десницы сей, II первый есть из них злохитрый Зустуней; Венеция, всегда усердствующа грекам, Албания с своим прегордым Скандербеком, Там Венгрия, а там ужасный Караман, Усилившийся днесь оружьем персиан, Остатки падшего величествия Рима,— От всех злодеев сих опасность мною зрима. Но я, чтоб низложить их пагубный совет, Явлюся ныне им я паки Магомет, Пойду и поражу сердца кичливы страхом; Родос предам огню и весь покрою прахом. Останься здесь и мне ты верность докажи, Противницу мою за дерзость накажи, А я сейчас к тебе сию представлю жертву.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Сейчас ты, государь, ее увидишь мертву.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Уж время настает отмщенья моего, Не трать, Фемист, не трать ты времени сего, Оно для твоего намеренья полезно; Спасай от варвара отечество любезно. Уже я пламенем ко гневу распален, Стремящегось врага из сих я вижу стен, Отягощенного сомнительной войною, А я останусь здесь; друзья мои со мною, Готовы за свою свободу умирать, Сберутся и со мной воздвигнут крепку рать Противу моего ужасного злодея. А если и сии мы способы имея Не можем одолеть несчастия ничем, Не в узах жизнь свою скончаем, но с мечем! Сразим невольницу, пускай злодей восстонет; Неу́жели его и смерть ее не тронет? Почувствует тиран ужасную напасть И будет сам себя в раскаянии клясть. Кляни, мучитель злой, кляни! ее ты любишь; Ты после сам себя в отчаяньи погубишь. Сей город кровию несчастных орошен, Тобою я моей возлюбленной лишен; А ты лишишься мной сейчас твоей прекрасной; Стремись, Фемист, стремись ты к мести сей ужасной! Но се она идет...
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Стремись, душа моя!..
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Рази!..
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): О небо, взор, черты лица ея!..
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Рази, тиран! Вот грудь, несчастием томима! Что вижу я! увы!.. Фемист! ..
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Иеронима! Тебя ль, прекрасная, я вижу в сих местах? Тебя, иль тень твоя мечтается мне...
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Ах! Познай несчастную, сраженную судьбою!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Увы! несчастливы мы оба днесь с тобою!.. В какой ужасный час я зрю тебя, княжна! Ты варваром теперь на смерть осуждена, И я причиною сей строгия минуты! Я враг твой, я злодей, и я тиран твой лютый! О небо! чью я жизнь похитить испросил? Я сам бы за нее горчайшу смерть вкусил!
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): В какие нас часы судьба соединила!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Она всю радость мне во ужас пременила. Какою мне сию минуту почитать? Я должен счастлив быть, я должен трепетать. Увидевши тебя, я горесть забываю, И, вспомня ужас сей, недвижим пребываю: Спасая Грецию, тебя я днесь гублю, Тебя, которую как жизнь мою люблю! Теперь ужасен стал ты мне, мучитель лютый... Ах! скройся ты, княжна, не трать сея минуты, Котора нам с тобой погибелью грозит; Ока избавит нас иль купно поразит; Поди, еще пути остались нам к надежде. Но ты смущаешься, зря в сей меня одежде, И удивляешься Фемистовой судьбе. Пойдем, я таинство поведаю тебе; Пойдем, нам быть уже с тобою днесь опасно; Сокроемся скорей...
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): О время преужасно!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Поди скорей, твоя мне помощь днесь нужна; Познай, мой друг, ее!
Клит (Фемист и Иеронима, Майков): Что вижу я! княжна!..
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Ты знаешь входы, Клит, во внутренни чертоги, Тебе известны все здесь тайные дороги; Ты зришь во мне теперь отчаянье и страх; Поди, сокрой ее в неведомых местах От лютой наглости мучительския власти; Беги, спасай ее, о друг мой! от напасти. Спеши, прекрасная, и ты за ним вослед.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): О небо!..
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Убегай, княжна, от лютых бед.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Ах, князь мой! я должна опять тебя оставить.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Иного способа мне нет тебя избавить. Поди скорей отсель.
Иеронима (Фемист и Иеронима, Майков): Прости, мой князь!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Прости!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Но чем возможно мне ее теперь спасти? Отъяты способы, и кем отьяты? мною! Расстанусь я навек с возлюбленной княжною; На казнь ее самим он мною побужден, И злобный сей совет был мною утвержден! Какие я начну с тираном разговоры? Он кровию ее насытить хочет взоры; Он сам ее хотел сраженну мною зреть. Нам должно обои́м с любезною умреть! Пути к спасению у нас отъяты всюду, И нет спасения нам больше ниоткуду!.. Коль при́дет он сюда узреть увядший зрак, Скажу, что предпочла княжна сей казни брак. Ах нет! такое ли твое, несчастный, свойство, Чтоб ты употребил обман, а не геройство? Такая ли, Фемист, душа тебе дана?.. Нет больше сил моих, любезная княжна! Ты гибнешь; ты уже стоишь у двери гроба. Увы, прекрасная! мы гибнем ныне оба... О вы, сражавшиесь за здешние места Герои, коих кровь за веру пролита! Великий Константин с Феодором, внемлите И вашим пламенем мой дух воспламените, Подайте вам меня подобным свету зреть. Иду за вас отмстить иль в мести сей умреть!
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Сокрыл ли славную ты кровь Палеологов?
Клит (Фемист и Иеронима, Майков): Едва я, государь, исшел из сих чертогов. Внемли со трепетом ужаснейший удар: Толпа тобой сюда введенных янычар Похитили из рук моих княжну несчастну И с воплем повлекли в свой стан на смерть ужасну.
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): О боже!
Клит (Фемист и Иеронима, Майков): Государь!..
Фемист (Фемист и Иеронима, Майков): Мой дух во мне стеснен! Пойдем скорей, пойдем в их стан из градских стен; Исторгнем мы из рук княжну мою прекрасну, Или скончаем с ней мы жизнь свою несчастну!