xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Фурначев (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Помилуйте, Прокофий Иваныч, что же вы надо мной делать хотите?
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): А я, сударь, над тобой ту же штуку хочу сделать, которую ты намеднись надо мной сыграл... Я хочу, чтоб и жена твоя, и весь свет чтобы знал, каков ты есть вор и мошенник!
Живоедова (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Пришел Дмитрий, Прокофий Иваныч.
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Дмитрий! Видишь ты этого милостивого государя?
Дмитрий (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Вижу, сударь.
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Узнаешь ты его?
Дмитрий (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Как, сударь, не узнать Семен Семеныча!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Ну, не узнал, брат... Вчера он был точно Семен Семеныч, а нынче он вор и мошенник: он тятеньку мертвого ограбил... с поличным, брат, изловили!..
Лобастов (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Перестань, брат, Прокофий Иваныч!
Фурначев (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Ах, страм какой!
Живновский (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Обозлился старик!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Нет, я его, Иуду, сквозь зеленые луга проведу, я всем его отрекомендую... Ну, позови теперь, Дмитрий, Мавру, а сам беги к Настасье Ивановне и к Гавриле Прокофьичу: пожалуйте, мол, наследство получать... И поселились-то ведь все поблизости, варвары! так вот, чтоб ни минуты не упустить... вороны проклятые!
Мавра (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Вам, сударь, что угодно?
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): А знаешь ли ты, Мавруша, этого милостивого государя?
Мавра (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Семена-то Семеныча?
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Так нет же, опозналась ты, Мавруша, не Семен Семеныч он, а вор и мошенник!.. Он тятеньку мертвенького ограбил, да поймали, голубчика, так он вот теперь как крыса и мечется... Сладко, что ли?
Фурначев (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Коли уж господь наш столько претерпел, так что ж мы такое будем, если с кротостью испытаний судьбы не снесем!
Лобастов (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Да уж будет, сударь, с него.
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Позови, Мавруша, всех: и кучеров позови, и дворников, и сторожей... всех позови!
Живновский (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Это, что называется, живого огнем испалить! Да, эта манера, пожалуй, еще лучше нашей будет!
Фурначев (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Прокофий Иваныч, да что ж это, наконец, такое! я жаловаться буду!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Молодцы! придержите его! Нет, я тебя, сударь, не пущу! Помнишь ты, я к тебе, с простого-то ума, приходил да полтораста тысяч сулил? что ты тогда надо мною сделал? Ты тогда меня спросил: за кого я тебя принимаю, да на позор перед целым светом меня выставил? Так вот знай же теперь, за кого я тебя принимаю! Православные! видите вы этого аспида? Знайте: он вор и предатель, он старика моего мертвенького ограбил! Вот и ключ от сундука поддельный у него сделан...
Настасья Ивановна (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Ах, батюшки! да папенька-то, никак, скончался!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Приказал долго жить, сестрица...
Настасья Ивановна (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Кому же, кому наследство-то досталось?
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Мне, сударыня.
Настасья Ивановна (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Ну, так я и знала, что этому сиволапу все достанется... Да вы-то чего ж смотрели, Анна Петровна? Вы тоже, верно, с ним заодно!
Лобастов (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Нет, сударыня, так уж богу угодно!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Ты говоришь: сиволап, сестрица! Оно конечно, руки у меня не бог знает какие чистые, а ты вот послушай теперича, кто муженек-то твой! Хорош! А ты знаешь ли, что он отца твоего мертвого ограбил?
Настасья Ивановна (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Ах, господи... страм какой!
Фурначев (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Господи! твори волю свою!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): 125 Нет, да ты только представь себе, Семен Семеныч, кабы тебе штука-то твоя удалась! Вот стоял бы ты теперь в уголку смирнехонько, переминался бы с ножки на ножку да утешался бы, на нас глядя, как мы тутотка убиваемся... Черт ты этакой, ч-ч-е-ерт! Трофим Северьяныч! плюнь, сударь, ему в глаза!
Лобастов (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Да перестань ты, Прокофий Иваныч!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Ну, ин будет с тебя! Я зла не помню! Анна Петровна! принеси бумажки да чернильный снаряд сюда!
Лобастов (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Что ты еще хочешь делать?
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): А мы вот заставим этого подлеца расписаться... Ведь он, пожалуй, тяжбу завтра заведет... Вот я как об тебе понимаю: или ты распишись, или я сейчас за полицией пошлю...
Лобастов (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Покорись, сударь!
Настасья Ивановна (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Говорила я тебе, меньше об добродетели распространяйся — вот и вышло по-моему.
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Пиши! «Я, нижепоименованный, дал сию подписку добровольно и непринужденно»... а ведь ты бы нас так и съел тут!.. пиши!.. «добровольно и непринужденно в том, что в ночи с двадцать восьмого на двадцать девятое марта ограбил я, посредством фальшивого ключа, достояние тестя моего, Ивана Прокофьича Пазухина, находившегося уже в мертвенном состоянии, в каковом гнусном поступке будучи достаточно изобличен, приношу искреннее в том раскаянье и обещаюсь впредь таковых не замышлять»... Теперь подписывайся... Свидетели! подмахните и вы! Ну, теперь все в порядке!.. Вон отсюда! Православные! расступитесь! дайте дорогу вору и грабителю, статскому советнику господину Фурначеву!
Живоедова (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Что ж, сударь! сделай же ты какое-нибудь распоряжение... прикажи своим слугам нового господина величать!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Позвать сюда Мавру Григорьевну и Василису Парфентьевну... чтоб всё тамотка бросили и сюда бежали! Эй, вы! слушайте! теперича тятенька скончался, и я теперича всему законный наследник! Все это мое! И это мое, и это мое — все мое!
Живоедова (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Господи! вот как ожесточился человек!
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Да, да, все мое! Трофим Северьяныч! Вставай ты завтра чуть свет и катай прямо к каменосечцу! чтобы через неделю памятник был, да такой, чтобы в нос бросилось... с колоннами!
Живновский (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Уж позвольте мне, Прокофий Иваныч, надпись сочинить...
Прокофий Иваныч (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Сочиняй, братец! да ты смотри, изобрази там добродетели всякие, да и что в надворные, мол, советники представлен был... А теперь пойдем, отдадим честь покойнику!
Живновский (Смерть Пазухина, Салтыков-Щедрин): Господа! представление кончилось! Добродетель... тьфу бишь! порок наказан, а добродетель... да где ж тут добродетель-то! Прокофий Иваныч! батюшка!
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Я ослабел в борьбе с собой Среди мучительных усилий... И чувства наконец вкусили Какой-то тягостный, обманчивый покой!.. Лишь иногда невольною заботой Душа тревожится в холодном этом сне, И сердце ноет, будто ждет чего-то. Не все ли кончено — ужели на земле Страданье новое вкусить осталось мне!.. Вздор!.. дни пройдут — придет забвенье, Под тягостью годов умрет воображенье; И должен же покой когда-нибудь Вновь поселиться в эту грудь!.. Я ошибался!.. нет, неумолимо Воспоминание!.. как живо вижу я Ее мольбы, тоску. О! мимо, мимо Ты, пробужденная змея.
Казарин (Маскарад, Лермонтов): Арбенин здесь? печален и вздыхает. Посмотрим, как-то он комедию сыграет. Я, милый друг, спешил к тебе, Узнавши о твоем несчастье. Как быть — угодно так судьбе. У всякого свои напасти. Да полно, брат, личину ты сними, Не опускай так важно взоры. Ведь это хорошо с людьми, Для публики, — а мы с тобой актеры. Скажи-ка, брат... Да как ты бледен стал, Подумаешь, что ночь всю в карты проиграл. О, старый плут — да мы разговориться Успеем после... Вот твоя родня: Покойнице идут, конечно, поклониться. Прощай же, до другого дня.
Дама (Маскарад, Лермонтов): Уж видно, есть над ним господнее проклятье; Дурной был муж, дурной был сын, Напомни мне заехать в магазин Купить материи на траурное платье, Хоть нынче нет доходов никаких, А разоряюсь для родных.
Племянница (Маскарад, Лермонтов): Ma tante! какая же причина Тому, что умерла кузина?
Дама (Маскарад, Лермонтов): А та, сударыня, что глуп ваш модный свет. Уж доживете вы до бед.
Старик (Маскарад, Лермонтов): При вас она скончалась?
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Не успели: Меня найти... я говорил всегда: С мороженым и балами беда.
Старик (Маскарад, Лермонтов): Покров богат — парчу вы рассмотрели? У брата моего прошедшею весной На гробе был точь-в-точь такой.
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Вам надо отдохнуть.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): А!.. Сердце сжалось!
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Вы слишком предались печали эту ночь. Усните.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Постараюсь.
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Уж помочь Нельзя ничем; но вам осталось Беречь себя.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Ого! я невредим. Каким страданиям земным На жертву грудь моя ни предавалась, А я все жив... я счастия желал, И в виде ангела мне бог его послал; Мое преступное дыханье В нем осквернило божество, И вот оно, прекрасное созданье, — Смотрите — холодно, мертво. Раз в жизни человека мне чужого, Рискуя честию, от гибели я спас, А он, смеясь, шутя, не говоря ни слова, Он отнял у меня все, все — и через час.
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Он болен не шутя — и я не сомневаюсь, Что в этой голове мучений было тьма; Но если он сойдет с ума, То я за жизнь его ручаюсь.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Позвольте вас спросить — Арбенина нельзя ль Нам видеть.
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Право, утверждать не смею, Жена его вчера скончалась.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Очень жаль.
Доктор (Маскарад, Лермонтов): И он так огорчен.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Я и об нем жалею. Однако ж дома он?
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Он? дома! — да.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Я дело до него преважное имею.
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Вы из друзей его, конечно, господа?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Покамест нет — но мы пришли сюда, Чтоб подружиться понемногу.
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Он болен не шутя.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Лежит Без памяти?
Доктор (Маскарад, Лермонтов): Нет, ходит, говорит. И есть еще надежда.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Слава богу!
Князь (Маскарад, Лермонтов): О, наконец!
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Лицо у вас в огне. Вы тверды ли в своем решенье?
Князь (Маскарад, Лермонтов): А вы ручаетесь ли мне, Что справедливо ваше подозренье?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Послушайте — у нас обоих цель одна. Его мы ненавидим оба; Но вы его души не знаете — мрачна И глубока, как двери гроба; Чему хоть раз отворится она, То в ней погребено навеки. Подозренья Ей стоят доказательств — ни прощенья, Ни жалости не знает он, — Когда обижен — мщенье! мщенье! Вот цель его тогда и вот его закон. Да, эта смерть скора не без причины, Я знал: вы с ним враги — и услужить вам рад. Вы драться станете — я два шага назад, И буду зрителем картины.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Но как узнали вы, что день тому назад Я был обижен им?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Я рассказать бы рад, Да это вам наскучит, К тому ж — весь город говорит.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Мысль нестерпимая!
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Она вас слишком мучит.
Князь (Маскарад, Лермонтов): О, вы не знали, что такое стыд.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Стыд? — нет — и опыт вас забыть о нем научит.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Но кто вы?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Имя нужно вам? Я ваш сообщник, ревностно и дружно За вашу честь вступился сам. А знать вам более не нужно. Но, чу! идут... походка тяжела И медленна. Он! — точно — удалитесь На миг — есть с ним у нас дела. И вы в свидетели теперь нам не годитесь.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Смерть! смерть! о, это слово здесь Везде, — я им проникнут весь, Оно меня преследует; безмолвно Смотрел я целый час на труп ее немой. И сердце было полно, полно Невыразимою тоской. В чертах спокойствие и детская беспечность. Улыбка вечная тихонько расцвела, Когда пред ней открылась вечность, И там свою судьбу душа ее прочла, Ужель я ошибался? — невозможно Мне ошибиться — кто докажет мне Ее невинность — ложно! ложно! Где доказательства — есть у меня оне! Я не поверил ей — кому же стану верить. Да, я был страстный муж — но был судья Холодный — кто же разуверить Меня осмелится?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Осмелюсь — я!
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): А кто же вы?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Не мудрено, Евгений, Ты не узнал меня — а были мы друзья.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Но кто вы?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Я твой добрый гений. Да, непримеченный, везде я был с тобой; Всегда с другим лицом, всегда в другом наряде — Знал все твои дела и мысль твою порой — Остерегал тебя недавно в маскераде.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Пророков не люблю — и выйти вас Прошу немедленно. Я говорю серьезно.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Всё так — но, несмотря на голос грозный И на решительный приказ, Я не уйду. Да, вижу, вижу ясно, Ты не узнал меня. Я не из тех людей, Которых может миг опасный Отвлечь от цели многих дней. Я цель свою достиг — и здесь на месте лягу, Умру — но уж назад не сделаю ни шагу.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Я сам таков — и этим, сверх того, Не хвастаюсь. Я слушаю.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Доселе Мои слова не тронули его! Иль я ошибся в самом деле!.. Посмотрим далее. Семь лет тому назад Ты узнавал меня, Арбенин. Я был молод, Неопытен, и пылок, и богат. Но ты — в твоей груди уж крылся этот холод, То адское презренье ко всему, Которым ты гордился всюду! Не знаю, приписать его к уму Иль к обстоятельствам — я разбирать не буду Твоей души — ее поймет лишь бог, Который сотворить один такую мог.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Дебют хорош.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Конец не будет хуже. Раз ты меня уговорил, — увлек К себе... Мой кошелек Был полон — и к тому же Я верил счастью. Сел играть с тобой И проиграл, — отец мой был скупой И строгий человек. И чтоб не подвергаться Упрекам — я решился отыграться. Но ты, хоть молод, ты меня держал В когтях, — и я все снова проиграл. Я предался отчаянью — тут были, Ты помнишь, может быть, И слезы и мольбы... В тебе же возбудили Они лишь смех. О! лучше бы пронзить Меня кинжалом. Но в то время Ты не смотрел еще пророчески вперед. И только нынче злое семя Произвело достойный плод. И я покинул все с того мгновенья, Все: женщин и любовь, блаженство юных лет. Мечтанья нежные и сладкие волненья, И в свете мне открылся новый свет, Мир новых, странных ощущений, Мир обществом отверженных людей, Самолюбивых дум, и ледяных страстей, И увлекательных мучений. Я увидал, что деньги — царь земли, И поклонился им. — Года прошли, Все скоро унеслось: богатство и здоровье; Навеки предо мной закрылась счастья дверь! Я заключил с судьбой последнее условье — И вот стал тем, что я теперь. А! ты дрожишь, — ты понимаешь И цель мою — и то, что я сказал. Ну, — повтори еще, что ты меня не знаешь.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Прочь — я узнал тебя — узнал!..
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Прочь! разве это все — ты надо мной смеялся, И я повеселиться рад. Недавно до меня случайно слух домчался, Что счастлив ты, женился и богат, И горько стало мне — и сердце зароптало, И, долго думал я: за что ж Он счастлив — и шептало Мне чувство внятное: иди, иди, встревожь! И стал я следовать, мешаяся с толпой, Без устали, всегда повсюду за тобой, Все узнавал — и наконец Пришел трудам моим конец. Послушай — я узнал — и — и открою Тебе я истину одну... Послушай: ты... убил свою жену!..
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Убил? — я? — Князь! О! что такое...
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Я все сказал, он скажет остальное.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): А! заговор... прекрасно... я у вас В руках... вам помешать кто смеет? Никто... вы здесь цари... я смирен; я сейчас У ваших ног... душа моя робеет От взглядов ваших... я глупец, дитя И против ваших слов ответа не имею. Я мигом побежден, обманут я шутя И под топор нагну спокойно шею; А вы не разочли, что есть еще во мне Присутствие ума, и опытность, и сила? Вы думали, что все взяла ее могила? Что я не заплачу вам всем по старине? Так вот как я унижен в вашем мненье Коварным лепетом молвы! Да, сцена хорошо придумана — но вы Не отгадали заключенье, А этот мальчик — так и он со мной Бороться вздумал. Мало было Одной пощечины — нет, хочется другой, Вы всё получите, мой милый. Вам жизнь наскучила! не странно — жизнь глупца, Жизнь площадного волокиты. Утешьтесь же теперь — вы будете убиты, Умрете — с именем и смертью подлеца.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Увидим — но скорей.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Идем, идем.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Теперь я счастлив.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Да — а главное забыли.
Князь (Маскарад, Лермонтов): Постойте — вы должны узнать — что обвинили Меня напрасно... что ни в чем Не виновата ваша жертва — оскорбили Меня вы вовремя... я только обо всем Хотел сказать вам — но пойдем.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Что? что?
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Твоя жена невинна — слишком строго Ты обошелся.
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Да у вас в запасе шуток много!
Князь (Маскарад, Лермонтов): Нет, нет — я не шучу, клянусь творцом. Браслет случайною судьбою Попался баронессе и потом Был отдан мне ее рукою. Я ошибался сам — но вашею женою Любовь моя отвергнута была. Когда б я знал, что от одной ошибки Произойдет так много зла, То, верно б, не искал ни взора, ни улыбки, И баронесса — этим вот письмом Вам открывается во всем. Читайте же скорей — мне дороги мгновенья...
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Казнит злодея провиденье! Невинная погибла — жаль! Но здесь ждала ее печаль, А в небесах спасенье! Ах, я ее видал — ее глаза Всю чистоту души изображали ясно. Кто б думать мог, что этот цвет прекрасный Сомнет минутная гроза. Что ты замолк, несчастный? Рви волосы — терзайся — и кричи — Ужасно! — о, ужасно!
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Я задушу вас, палачи!
Князь (Маскарад, Лермонтов): Раскаянье вам не поможет. Ждут пистолеты — спор наш не решен. Молчит, не слушает, ужели он Рассудок потерял...
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Быть может...
Князь (Маскарад, Лермонтов): Вы помешали мне.
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Мы целим розно. Я отомстил, для вас, я думаю, уж поздно!
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): О, что сказали вы?.. Нет сил, нет сил, Я так был оскорблен, я так уверен был... Прости, прости меня, о боже — мне прощенье. А слезы, жалобы, моленья? А ты простил? Ну, вот и я упал пред вами на колена: Скажи же — не правда ли — измена, Коварство очевидны... я хочу, велю, Чтоб вы ее сейчас же обвинили. Она невинна? разве вы тут были? Смотрели в душу вы мою? Как я теперь прошу, так и она молила. Ошибка — я ошибся — что ж! Она мне то же говорила, Но я сказал, что это ложь. Я это ей сказал. Вот что я вам открою: Не я ее убийца. Ты, скорей Признайся, говори смелей, Будь откровенен хоть со мною. О милый друг, зачем ты был жесток? Ведь я ее любил, я б небесам и раю Одной слезы ее, — когда бы мог, Не уступил — но я тебе прощаю!
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Приди в себя — опомнись... Уведем Его отсюда... он опомнится, конечно, На воздухе... Арбенин!
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Вечно Мы не увидимся... прощай... Идем... идем... Сюда... сюда...
Князь (Маскарад, Лермонтов): Остановите!..
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): И этот гордый ум сегодня изнемог!
Арбенин (Маскарад, Лермонтов): Здесь, посмотрите! посмотрите!.. Я говорил тебе, что ты жесток!
Неизвестный (Маскарад, Лермонтов): Давно хотел я полной мести, И вот вполне я отомщен!
Князь (Маскарад, Лермонтов): Он без ума... счастлив... а я? навек лишен Спокойствия и чести!
Половой (Живой труп, Толстой): Сюда пожалуйте. Здесь никто не обеспокоит, а бумагу сейчас подам.
Иван Петрович (Живой труп, Толстой): Протасов! Я войду.
Федя (Живой труп, Толстой): Пожалуй, войди, но я занят и... Хочешь — войди.
Иван Петрович (Живой труп, Толстой): Ты хочешь ответить на их требования? Я тебе скажу как. Я бы не стал так. Я всегда говорю прямо и действую решительно.
Федя (Живой труп, Толстой): Бутылку шампанского.
Федя (Живой труп, Толстой): Подожди немножко.
Иван Петрович (Живой труп, Толстой): Что ж? что ты застрелиться хочешь. Можно, можно. Я тебя понимаю. Они хотят тебя унизить. А ты им покажешь, кто ты. Себя убьешь револьвером, а их великодушием. Я понимаю тебя. Я все понимаю, потому что я гений.
Федя (Живой труп, Толстой): Ну да, ну да. Только...
Федя (Живой труп, Толстой): Откупори. Давай выпьем. Погоди немного.
Иван Петрович (Живой труп, Толстой): За твое... большое путешествие.
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): Я ведь стою выше этого. Я не стану удерживать тебя. И жизнь и смерть для гения безразличны. Я умираю в жизни и живу в смерти. Ты убьешь себя, чтобы они, два человека, жалели тебя. А я — я убью себя затем, чтобы весь мир понял, что он потерял. И я не стану колебаться, думать. Взял — раз, и готово. Но еще рано. И мне писать нечего, они сами должны понять... Ах, вы...
Федя (Живой труп, Толстой): Немножко подожди.
Иван Петрович (Живой труп, Толстой): Жалкие люди. Копошатся, хлопочут. И не понимают — ничего не понимают... Я не тебе. Я так, высказываю свои мысли. А что нужно для человечества? Очень мало: ценить своих гениев, а они всегда казнили их, гнали, мучали. Нет. Я не буду вашей игрушкой. Я выведу вас на чистую воду. Н-е-е-е-т. Лицемеры!
Федя (Живой труп, Толстой): Уйди, пожалуйста.
Иван Петрович (Живой труп, Толстой): Уйти? Ну, прощай. Я не стану удерживать тебя. Я то же сделаю. Но еще рано. Я только хочу сказать тебе...
Федя (Живой труп, Толстой): Хорошо. Ты скажешь, но после, а теперь вот что, дружок: пожалуйста, отдай вот это хозяину и спроси на мое имя письмо и посылку. Пожалуйста.
Иван Петрович (Живой труп, Толстой): Хорошо. Так ты меня подождешь? Я еще важное скажу тебе. Такое, чего ты не услышишь не только на этом свете, но и в будущем, по крайней мере до тех пор, пока я не приду туда. Так всё отдать?
Федя (Живой труп, Толстой): Сколько нужно.
Федя (Живой труп, Толстой): Нет, не могу, не могу, не могу.
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): Кто там?
UNKNOWN (Живой труп, Толстой): Кто я? Ах, Маша...
Маша (Живой труп, Толстой): Была у тебя, у Попова, у Афремова и догадалась, что здесь. Вот хорошо-то. Вот дурак. Право, дурак. Да неужели ты в самом деле?
Федя (Живой труп, Толстой): Нет, не мог.
Маша (Живой труп, Толстой): А меня-то нет разве? Безбожник. Меня-то не пожалел. Ах, Федор Васильевич, грех, грех. За мою любовь...
Федя (Живой труп, Толстой): Хотел их отпустить, обещал. А лгать не могу.
Маша (Живой труп, Толстой): А я-то?
Федя (Живой труп, Толстой): Что ты? И тебя бы развязал. Разве тебе лучше со мной мучаться.
Маша (Живой труп, Толстой): Стало быть, лучше. Не могу я без тебя жить.
Федя (Живой труп, Толстой): Какая со мной жизнь? Поплакала бы, да и прожила бы.
Маша (Живой труп, Толстой): И совсем не плакала бы, черт с тобой. Коли ты меня не жалеешь.
Федя (Живой труп, Толстой): Маша! Дружок! Ведь я хотел лучше сделать.
Маша (Живой труп, Толстой): Себе лучше.
Федя (Живой труп, Толстой): Да как же себе лучше, коли бы я себя убил?
Маша (Живой труп, Толстой): Разумеется, лучше. Да что тебе нужно? Ты скажи.
Федя (Живой труп, Толстой): Как что нужно? Много нужно.
Маша (Живой труп, Толстой): Ну что? Что?
Федя (Живой труп, Толстой): Нужно, во-первых, сдержать обещание. Это первое, и этого довольно. Лгать и делать все эти гадости, что нужно для развода, не могу.
Маша (Живой труп, Толстой): Положим, что гадко. Я сама...
Федя (Живой труп, Толстой): Потом нужно точно их освободить, и жену и его. Что же, они хорошие люди. Зачем им мучаться? Это два.
Маша (Живой труп, Толстой): Ну уж хорошего в ней мало, коли она тебя бросила.
Федя (Живой труп, Толстой): Не она бросила — я бросил.
Маша (Живой труп, Толстой): Ну хорошо, хорошо. Все ты. Она ангел. Еще что ж?
Федя (Живой труп, Толстой): А еще то, что ты хорошая, милая девочка — люблю тебя, и коли останусь жить, то погублю тебя.
Маша (Живой труп, Толстой): Это уж не твое дело. Я сама про себя знаю, где погибну...