xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Наши намерения, кажется, не должна бы вам быть известны... По крайней мере я просил об этом; однако ж по всему видно, что вы их уж знаете... они вам не нравятся.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как-с? Что-с?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я так думаю, по крайней мере и во всю жизнь свою не прощу себе, что мог огорчить вас хотя на одну минуту. Да, сударыня Надобно же ее успокоить... Верьте что теперь все желание мое...
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Вот прекрасно! Что это значит, сударь? Прошу вас не брать меня за руку!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Помилуйте! Неужели вы...
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Нет, ничего... только я, право, терпеть не могу, когда меня трогают.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Э! Да она просто дура набитая! Пойду скажу ее крестному папеньке, что я слуга покорный! Вот после этого прошу верить слухам и жениться на слово!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну! Что?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, маменька! Как я рада, что вы пришли! Уж как вы долго не приходили! Но вы здесь -- и я отдыхаю!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А Александр Иванович где? Уехал?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Слава богу, уехал!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Неужли? И ты рада этому?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как же не рада-то! Теперь уж все кончено: мы друг другу не понравились!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ты врешь, сударыня! По той причине, я вижу, он там на дворе разговаривает с твоим отцом и Иваном Григорьевичем и, верно, они толкуют о свадьбе.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): В самом деле! Ах, боже мой! Если это правда, тем хуже... Я никак не могу любить этого жениха! Я его боюсь.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Вздор, вздор, сударыня! Что за ребячество такое? У меня не капризничай! По той причине, после самой слюбится... Вот Иван Григорьич с добрыми вестями!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну! Что, Иван Григорьич?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Разошлось!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как так? Наденька. Неужели?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Он очень вежливо просил меня, чтоб я его извинил перед вами и сказал, как это ему больно... Одним словом, видно, это свадьба не по нем... И он сию же минуту уедет, как скоро подадут коляску. Степанида Карпов на. Какое несчастье!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Какое счастье! Следовательно, я могу теперь скинуть это богатое платье? Не правда ли, маменька? Вы мне позволите?
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как хочешь, душенька, пожалуй.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я буду в беленьком опять! Ах, как я рада! Как я рада! Мне в этом средства нет дышать, А в том корсета мне не надо... Итак, теперь всему конец. Ах, как я рада! Как я рада! Меня избавил мой Творец От жениха и от наряда... Ах, как я рада! Как я рада!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну вот, я тебе говорю: изволь, сделал по-твоему.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что это?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да вот: кум поневоле заставил меня написать ответ губернаторскому сыну.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так разве ты соглашаешься?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Разумеется, черт возьми! Надобно, братец, доказать этому гусарику, что можно и без него обойтися. "Я считаю себе за особенную честь ваше предложение и с большим удовольствием его принимаю!" Именно! Емельян!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Подумайте, однако ж, что после этого уж никак нельзя будет отказать!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да так и надо; а не то ведь с вами пива не сваришь. Очень хорошо. Ты не забыл пригласить его сегодня на вечерок?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А тут, на другой стороне, приписка.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так Наденьке еще придется Другого жениха встречать?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): У нас всегда уж так ведется -- Дела немедленно кончать. Я к женихам приноровился, И мне отказ их -- сущий вздор. Один ушел -- другой явился, Один с двора -- другой на двор.
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что прикажете?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Садись, братец, поскорее на лошадь и отвези это письмо к его высокоблагородию Владимиру Петровичу Гремиславову.
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): К губернаторскому сыну? Знаю-с. Но... простите моей глупости... позвольте, батюшка Иван Григорьич, спросить: правда ли, что будто барышнина-то свадьба, примером будучи, расходится?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не бойся, братец, у нас уже есть другой жених, который непременно женится. Эта записка к нему.
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): То-то, сударь, а я уж было струхнул. Так Емельян будет пьян! Мигом слетаю... Да! Я ведь и забыл: а тот-то, примером будучи, там ждет, чтоб ему позволили войти с господами проститься.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Какой тот?
Емельян (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну прежний-с... который уж не женится-то... Прикажете, примером будучи, ему подождать?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И! Нет, нет, что ты, дурак? Я тебе говорю: проси его сию минуту. Что он не будет нашим зятем, так уж нам и надо быть врагами? Экой вздор!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я никак не мог уехать без того, чтобы не засвидетельствовать вам лично моей благодарности... и не извиниться перед вами.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Руку, сосед! Что тут за благодарность и извинения. Мы давеча вас насмешили, я вам говорю, не правда ли?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как, сударь?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что делать-то! Эти свадебные церемонии, встреча жениха, которого мы еще в глаза не видали,-- все это вскружило нам голову, и мы, я вам говорю, были не в своей тарелке. Но теперь, когда уж между нами все кончено и мы объяснились, так станемте обходиться попросту, то есть, что называется, без экскузаций. Будьте с нами, я вам говорю, как с добрыми своими соседями, которые вас всею душой любят и почитают и рады доказать вам это на самом деле.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что это? Какая перемена! Простота, радушие... Право, Константин Прохорович, я очень сожалею... что...
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не о том речь: ведь вы обедаете с нами?
Степанида Карповна и Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И точно, отобедайте-ка с нами.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как! Вы хотите...
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Конечно, мы все трое просим вас На миску щей.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И вот мое условье, Чтоб доказать, что нет вражды у нас -- Мы за столом пьем общее здоровье!
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Уж выпью рюмочку и я!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И я не смею спорить с вами!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну! По рукам, душа моя! Когда уж нам родными быть нельзя, Так просто будемте друзьями!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): От всего сердца! Да они ей-богу, прелесть что за люди!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Послушайте, сосед, вы еще пригодитесь нам на подмогу; ведь к вечеру-то мы ждем опять другого жениха.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что вы!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я вам говорю! Владимира Петровича Гремиславова, губернаторского сына, который в одно время с вами сватался за нашу Наденьку.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Не правда ли, мы не сидим сложа руки? Как быть-то? По той причине, у кого на руках есть дочь-невеста... Ну да вы когда-нибудь сами на себе это испытаете.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Вы ведь видели, как мы смешались. Я тут ничего не смыслю; жена мечется как угорелая, врет глупости; ну а вы, я вам говорю, вы человек хладнокровный, умный, ловкий -- вы, верно, нас выручите, не так ли? Решено?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): С удовольствием!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что ж касается до восьми десятин леса, которые вам нужны, так я вам говорю, они ваши: за какую цену вам угодно.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): О! Я только в таком случае соглашусь на это, когда вы тут ничего не потеряете. Я для того хотел иметь этот перелесок, что он прежде принадлежал к моему селу, которое я также купил по желанию покойного моего дяди и благодетеля Евгения Николаевича Правдолюбива.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Евгения Николаевича Правдолюбова? Что вы говорите? Евгения Николаевича Правдолюбова, рязанского помещика?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Разве вы его знали?
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Он вам дядя?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Родной брат моей матери.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Помилуйте! Да мы с ним были короткие приятели, братец! Я в Рязани-то с полком зимовал у него однажды; это было в восемьсот семнадцатом... Верно, он когда-нибудь говорил вам об Иване Падчерицыне?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как же! Очень часто.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну, а я-то самый и есть Иван Григорьев сын Падчерицын!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Неужели? Да он очень любил вас!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А я-то его как любил! Уж как же мы с ним, бывало, попивали и в картишки поигрывали! Добрый был человек, царство ему небесное! Да кон черт, братец, и я не мог догадаться! Алинской, Алинской... Это имя мне что-то знакомо, думал я... Сестра Правдолюбова вышла за Алинского, кавалерийского полковника, который после был убит под Бородином.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Он был мой отец... Вскоре после того и матушка моя скончалась... Таким образом, оставшись круглым сиротою, я вырос в доме моего дяди.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Вот что! Так это ты, Сашенька? Ах ты сокол мой ясный! Представь себе, братец, я помню тебя вот таким... крошкою! Как ты еще, бывало, бегал в красной рубашечке и кучерской шляпе... Ах ты, боже мой! Что значит не узнать друг друга! Ведь с первого взгляда ты, братец, мне вовсе не понравился... то есть нисколько не поправился.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Сказать правду, и вы мне тоже не понравились!
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ой ли? Да это, братец, преуморительная штука! А еще старинные друзья!
Константин Прохорович и Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как это славно! Какая встреча!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как я рад! И надеюсь, что теперь мы все будем видеться как можно чаще, не правда ли, Константин Прохорович?
Константин Прохорович и Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Разумеется то вы у нас, то мы у вас.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И прекрасно! А что Константин Прохорович, бываете ли вы на охоте?
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Очень редко, жена! не пускает.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Нет, я в праздники таки постреливаю.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И погреб у меня чудесный, Бутылками набит битком; И повар у меня прелестный, У Яра был учеником.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну как же тут не восхищаться, И что милее может быть -- По-деревенски обращаться, И по-московски есть и пить!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да, нам будет превесело... Однако ж ведь мне еще надобно заняться с приказчиком, пересмотреть кое-какие счеты.
Степанида Карповна (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А мне кой-что приготовить к вечеру.
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Кум! Поди-ка пособи, сделай милость.
Падчерицын (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Изволь, братец!
Константин Прохорович (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Видите, мы с вами попросту, по-дружески; так уж и вы, пожалуйста, я вам говорю, будьте как дома. Вот вам фортепьяно, карандаши, играйте, пойте, рисуйте, гуляйте по саду... возьмите книгу... то есть что вам угодно: совершенная свобода, я вам говорю. За обедом мы увидимся.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Право, они чудесные люди: какая доброта, какое простосердечие! Меня на их счет не обманули... А я сперва принял было их за глупцов, за церемонных! Никогда не должно судить о людях по первой встрече. Конечно, это видно, что они не получили блестящего воспитания. Однако ж со всем тем я все-таки очень рад этому соседству и буду часто к ним ездить; жаль только, что дочка-то у них... дочка-то! И довольно дурна и довольно глупа... А! Да вот и она идет... скинула красное-то платье и хорошо сделала: эдак она гораздо интереснее.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Придет твоя пора, любезная подружка... Ах! Это вы? Извините!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я наперед знал, что эта встреча вас удивит.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Почему же это? Нисколько. Папенька мне сказал, что вы как добрый сосед остаетесь с нами обедать, и это очень похвально... Это доказывает, что вы на нас не сердитесь.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Мне сердиться? За что?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): За то, что мы вам давеча наскучили ужасным образом... И мне очень досадно на самое себя, что я тут также помогала.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как, сударыня? Она уже знает, что я от нее отказался, каково же мое положение! Поверьте, сударыня, что... причины очень важные... домашние обстоятельства.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я вас пришла благодарить, Что вы жениться расхотели; Пришла, чтоб с вами здесь побыть.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как? Неужели, в самом деле?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну да! Теперь наедине Готова с вами я остаться. Ведь вы не женитесь на мне, Так отчего ж мне вас бояться?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Она и в самом деле при мне уж не чинится и обходится со мной, как с ежедневным гостем!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что ж вы не садитесь и не читаете?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Нет, мне уж читать что-то не хочется... Теперь до обеда я остаюсь без всякого дела и, если только я вас не беспокою...
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Нимало! Вы видите, я шью.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Когда так, я очень буду рад с вами побеседовать. Из ваших слов я догадываюсь, что давишнее наше знакомство мне повредило в вашем мнении.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Но...
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да, признаюсь откровенно: я вам не понравился!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так... Немножко...
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): То есть очень?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Правда! Видите, тут была симпатия!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я вижу тут одну только вашу откровенность... А чем же я вам не понравился? Я у вас спрашиваю об этом для своей пользы, чтобы исправиться, если можно, и пусть это послужит вам доказательством, что...
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что у вас прекрасный характер и что правда вам не колет глаз. Послушайте же, вот вы чем мне не понравились: вы приняли на себя такой вид... покровительства; в вашем тоне заметно было, что вы чувствуете все ваши преимущества передо мною... что хотя и справедливо, однако же показалось мне очень обидно; вы как будто хотели мне сказать: "Видите, как я благороден и великодушен, я гораздо вас богаче, умнее, образованнее и со всем тем, однако же, делаю вам эту милость: женюсь на вас".
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как, сударыня! И вы могли подумать!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да как же не подумать-то! Вы не знаете, что значит положение бедной молодой девушки, когда ее родные скажут ей: "Будь мила... старайся понравиться... держись прямее... Вот твой жених... ты должна любить его, он прекрасный молодой человек, затем что очень богат..." Они всегда ведь только и говорят о богатстве, а это-то и ужасно!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ужасно? Почему же?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Сколько терпенья, Ласк угожденья И снисхожденья Вправе он ждать! Надо вниманье, Надо старанье, Все в нем желанья Предупреждать. Надо познанье И дарованье Чрез послушанье И обожанье, Благодеянья Вознаграждать!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да она, ей-ей, очень не! глупа!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И за все это, что ж, какое довольствие жена тут получает? Муж накупит ей бриллиантов, окутает ее в турецкую шаль... Большая радость!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): На это можно бы вам многое отвечать; но положим, что такое суждение и справедливо в отношении к вам, зато ко мне оно вовсе не идет. Я человек совершенно одинокий, не имею никаких семейных обязанностей, я хотел жениться для того, чтобы найти себе добрую и верную подругу, которая заменила бы мне собою потерю всех моих родных.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как? У вас нет ни папеньки, ни маменьки?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я давно всех лишился... Сиротою на пятом году остался я, на попечение моему дяде, который любил меня, как сына, и три месяца тому назад умер на моих руках. "Александр! говорил он мне. Я оставляю тебе все мое имение, потому что у меня нет ни жены, ни детей. Ты будешь очень богат, но одно богатство не есть еще счастье, друг мой. Найди себе хорошую партию; да выбирай не по связям и не по приданому, а по сердцу, и в кругу милого семейства вспоминай иногда о своем дяде!.." Тут он меня обнял и скончался.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Какой он был добрый! Как жаль, что он умер!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): После его смерти, по его завещанию, я купил себе имение невдалеке отсюда; занялся обзаведением новых моих крестьян и хотел чем-нибудь разогнать несносную тоску, которая везде меня преследовала. Я поправил состояние разоренных мужиков, выстроил себе прекрасный дом, отделал сад и когда все привел в порядок, то увидел, что комнаты мои слишком для меня велики, сад пуст, что меня окружают только рабские лица слуг моих, и ни одна родная улыбка не радовала моего сердца!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Бедненький!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Кому нет в жизни наслажденья, Тот век свой жизнью не зови. А наслажденья, без сомненья, Нам нет без дружбы и любви. Итак, я эти чувства оба Хотел в жене моей найти, Чтоб с ней всю жизнь мою до гроба В любви и дружбе провести.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так вот для чего хотели вы жениться? Но теперь уж вам это не нужно, затем что в своих соседях найдете вы и то и другое.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да, ваш папенька и маменька ваша удостоили принять меня в число своих друзей; но... смею ли надеяться, что и вы будете считать меня своим другом?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А почему же и нет? Конечно!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): В самом деле?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я всегда говорю правду, вы знаете.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так вы смотрите на меня уж не теми глазами, какими смотрели давеча?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И! Полноте, как вам не стыдно! Теперь уж это кончено... Ну а я? Признайтесь: уж, верно,, сначала показалась вам такой неловкой...
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Так... немножко.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): То есть очень? Ах, это нехорошо! Это значит платить тою же монетой. Но, ради бога, перестанемте говорить об этом... Я надеюсь, что теперь уж больше не думают выдавать меня замуж.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Напротив, вы ошибаетесь. И как друг ваш я должен сказать вам, что вечером ждут нового жениха.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что вы! Неужели? Ах, боже мой! Ну вот, я опять оробела. Как! Еще жених приедет?
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да... какой-то Владимир Львович или Петрович Гремиславов.
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): А! Это сын нашего губернатора... И он приедет нынче же вечером, говорите вы? Ах, Александр Иванович! Мне было так весело, я была так довольна, и вы совершенно меня расстроили!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Стало быть, этот Гремиславов вам не очень нравится?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да я его почти и не знаю, и всего-то раза с два его видела.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Он... недурен собой?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): И нет! Рябой, в очках, с большими бакенбардами: гораздо хуже вас! Итак, вечером надобно будет опять наряжаться в пунцовое платье, ходить по струнке... И, верно, опять будут заставлять меня при всех играть на фортепьяно и петь новый романс -- это уж как бог свят!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну так что ж? Чего же вы боитесь?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Да вот видите ли, романс довольно трудный! Конечно, я его наизусть знаю; но ведь главное тут дело, душа, экспрессия... И со всем тем, однако ж, мне бы не хотелось показаться такой смешной, как давеча.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Угодно я вас прослушаю?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ах, сделайте милость!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Есть у вас ноты?
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Вот они. Смотрите, вы меня поправляйте, если я где ошибусь.
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Посмелей, посмелей! Я скажу без лести, Как нельзя быть милей! Я восхищен, ей-ей!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): "Певец-герой, спеша на поле чести, Сказал своей красавице невесте: "Душой всегда ль со мной ты будешь вместе?"
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Тут надо, чтоб экспрессия была! Тра, ла, ла, ла, ла, Тра, ла, ла, ла, ла!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): "И милая, в знак верности, герою С груди своей златую цепь сняла".
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Тра, ла, ла, ла, ля, Тра, ла, ла, ла!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): "И молча друга обвила Своей лилейного рукою".
Вместе (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Тра, ла, ла, ла, Тра, ла, ла, ла!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Что? Скажите скорей!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Как нельзя быть милей!
Наденька (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Ну, право вы мне льстите!
Алинской (Хороша и дурна, и глупа и умна, Ленский): Я льщу вам? Извините. Я восхищен, ей-ей! "Певец-герой красавице унылой Тут говорит: "Утешься, друг мой милый! Я вечно твой! Я твой -- и за могилой!"