xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Вы будете брать с дачников самое малое по двадцати пяти рублей в год за десятину, и если теперь же объявите, то я ручаюсь чем угодно, у вас до осени не останется ни одного свободного клочка, всё разберут. Одним словом, поздравляю, вы спасены. Местоположение чудесное, река глубокая. Только, конечно, нужно поубрать, почистить... например, скажем, снести все старые постройки, вот этот дом, который уже никуда не годится, вырубить старый вишневый сад...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Вырубить? Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Замечательного в этом саду только то, что он очень большой. Вишня родится раз в два года, да и ту девать некуда, никто не покупает.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): И в «Энциклопедическом словаре» упоминается про этот сад.
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Если ничего не придумаем и ни к чему не придем, то двадцать второго августа и вишневый сад, и все имение будут продавать с аукциона. Решайтесь же! Другого выхода нет, клянусь вам. Нет и нет.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): В прежнее время, лет сорок-пятьдесят назад, вишню сушили, мочили, мариновали, варенье варили, и, бывало...
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Помолчи, Фирс.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): И, бывало, сушеную вишню возами отправляли в Москву и в Харьков. Денег было! И сушеная вишня тогда была мягкая, сочная, сладкая, душистая... Способ тогда знали...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): А где же теперь этот способ?
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Забыли. Никто не помнит.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Что в Париже? Как? Ели лягушек?
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Крокодилов ела.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Вы подумайте...
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): До сих пор в деревне были только господа и мужики, а теперь появились еще дачники. Все города, даже самые небольшие, окружены теперь дачами. И можно сказать, дачник лет через двадцать размножится до необычайности. Теперь он только чай пьет на балконе, но ведь может случиться, что на своей одной десятине он займется хозяйством, и тогда ваш вишневый сад станет счастливым, богатым, роскошным...
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Какая чепуха!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Тут, мамочка, вам две телеграммы. Вот они.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Это из Парижа. С Парижем кончено...
Гаев (Вишневый сад, Чехов): А ты знаешь, Люба, сколько этому шкафу лет? Неделю назад я выдвинул нижний ящик, гляжу, а там выжжены цифры. Шкаф сделан ровно сто лет тому назад. Каково? А? Можно было бы юбилей отпраздновать. Предмет неодушевленный, а все-таки, как-никак книжный шкаф.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Сто лет... Вы подумайте!..
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Да... Это вещь... Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Да...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Ты все такой же, Лепя.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): От шара направо в угол! Режу в среднюю!
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Ну, мне пора.
Яша (Вишневый сад, Чехов): Может, примете сейчас пилюли...
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Не надо принимать медикаменты, милейшая... от них ни вреда, ни пользы... Дайте-ка сюда... многоуважаемая. Вот!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Да вы с ума сошли!
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Все пилюли принял.
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Экая прорва.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Они были у нас на Святой, полведра огурцов скушали...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): О чем это он? Варя. Уж три года так бормочет. Мы привыкли.
Яша (Вишневый сад, Чехов): Преклонный возраст.
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Простите, Шарлотта Ивановна, я не успел еще поздороваться с вами.
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Если позволить вам поцеловать руку, то вы потом пожелаете в локоть, потом в плечо...
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Не везет мне сегодня. Шарлотта Ивановна, покажите фокус!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Шарлотта, покажите фокус!
Шарлотта (Вишневый сад, Чехов): Не надо. Я спать желаю.
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Через три недели увидимся. Пока прощайте. Пора. До свиданция. До свиданция. Не хочется уезжать. Ежели надумаете насчет дач и решите, тогда дайте знать, я взаймы тысяч пятьдесят достану. Серьезно подумайте.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Да уходите же наконец!
Лопахин (Вишневый сад, Чехов): Ухожу, ухожу...
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Хам. Впрочем, пардон... Варя выходит за него замуж, это Варин женишок.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Не говорите, дядечка, лишнего.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Что ж, Варя, я буду очень рада. Он хороший человек.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Человек, надо правду говорить... достойнейший... И моя Дашенька... тоже говорит, что... разные слова говорит. А все-таки, многоуважаемая, одолжите мне... взаймы двести сорок рублей... завтра по закладной проценты платить...
Варя (Вишневый сад, Чехов): Нету, нету!
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): У меня в самом деле нет ничего.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Найдутся. Не теряю никогда надежды. Вот, думаю, уж все пропало, погиб, ан глядь,– железная дорога по моей земле прошла, и... мне заплатили. А там, гляди, еще что-нибудь случится не сегодня-завтра... Двести тысяч выиграет Дашенька... у нее билет есть.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Кофе выпит, можно на покой.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Опять не те брючки надели. И что мне с вами делать!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Аня спит. Уже взошло солнце, не холодно. Взгляните, мамочка: какие чудесные деревья! Боже мой, воздух! Скворцы поют!
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Сад весь белый. Ты не забыла, Люба? Вот эта длинная аллея идет прямо, точно протянутый ремень, она блестит в лунные ночи. Ты помнишь? Не забыла?
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): О, мое детство, чистота моя! В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мною каждое утро, и тогда он был точно таким, ничто не изменилось. Весь, весь белый! О, сад мой! После темной, ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, ангелы небесные не покинули тебя... Если бы снять с груди и с плеч моих тяжелый камень, если бы я могла забыть мое прошлое!
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Да, и сад продадут за долги, как это ни странно...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Посмотрите, покойная мама идет по саду... в белом платье! Это она.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Где?
Варя (Вишневый сад, Чехов): Господь с вами, мамочка.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Никого нет, мне показалось. Направо, на повороте к беседке, белое деревцо склонилось, похоже на женщину... Какой изумительный сад! Белые массы цветов, голубое небо...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Любовь Андреевна! Я только поклонюсь вам и тотчас же уйду. Мне приказано было ждать до утра, но у меня не хватило терпения...
Варя (Вишневый сад, Чехов): Это Петя Трофимов... Трофимов. Петя Трофимов, бывший учитель вашего Гриши... Неужели я так изменился?
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Полно, полно, Люба.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Говорила ведь, Петя, чтобы погодили до завтра.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Гриша мой... мой мальчик... Гриша... сын...
Варя (Вишневый сад, Чехов): Что же делать, мамочка. Воля божья.
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Будет, будет...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Мальчик погиб, утонул... Для чего? Для чего, мой друг? Там Аня спит, а я громко говорю... поднимаю шум... Что же, Петя? Отчего вы так подурнели? Отчего постарели?
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Меня в вагоне одна баба назвала так: облезлый барин.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Вы были тогда совсем мальчиком, милым студентиком, а теперь волосы не густые, очки. Неужели вы все еще студент?
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Должно быть, я буду вечным студентом.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Ну, идите спать... Постарел и ты, Леонид.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Значит, теперь спать... Ох, подагра моя. Я у вас останусь... Мне бы, Любовь Андреевна, душа моя, завтра утречком... двести сорок рублей...
Гаев (Вишневый сад, Чехов): А этот все свое.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Двести сорок рублей... проценты по закладной платить.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Нет у меня денег, голубчик.
Пищик (Вишневый сад, Чехов): Отдам, милая... Сумма пустяшная...
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Ну, хорошо, Леонид даст... Ты дай, Леонид.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Дам я ему, держи карман.
Любовь Андреевна (Вишневый сад, Чехов): Что же делать, дай... Ему нужно... Он отдаст.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Сестра не отвыкла еще сорить деньгами. Отойди, любезный, от тебя курицей пахнет.
Яша (Вишневый сад, Чехов): А вы, Леонид Андреич, все такой же, как были.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Кого? Что он сказал?
Варя (Вишневый сад, Чехов): Твоя мать пришла из деревни, со вчерашнего дня сидит в людской, хочет повидаться...
Яша (Вишневый сад, Чехов): Бог с ней совсем!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Ах, бесстыдник!
Яша (Вишневый сад, Чехов): Очень нужно. Могла бы и завтра прийти.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Мамочка такая же, как была, нисколько не изменилась. Если б ей волю, она бы все раздала.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Да... Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима. Я думаю, напрягаю мозги, у меня много средств, очень много и, значит, в сущности ни одного. Хорошо бы получить от кого-нибудь наследство, хорошо бы выдать нашу Аню за очень богатого человека, хорошо бы поехать в Ярославль и попытать счастья у тетушки-графини. Тетка ведь очень, очень богата.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Если бы бог помог.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Не реви. Тетка очень богата, но нас она не любит. Сестра, во-первых, вышла замуж за присяжного поверенного, не дворянина... Вышла за не дворянина и вела себя нельзя сказать чтобы очень добродетельно. Она хорошая, добрая, славная, я ее очень люблю, но, как там ни придумывай смягчающие обстоятельства, все же, надо сознаться, она порочна. Это чувствуется в ее малейшем движении.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Аня стоит в дверях.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Кого? Удивительно, мне что-то в правый глаз попало... плохо стал видеть. И в четверг, когда я был в окружном суде...
Варя (Вишневый сад, Чехов): Что же ты не спишь, Аня?
Аня (Вишневый сад, Чехов): Не спится. Не могу.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Крошка моя. Дитя мое... Ты не племянница, ты мой ангел, ты для меня все. Верь мне, верь...
Аня (Вишневый сад, Чехов): Я верю тебе, дядя. Тебя все любят, уважают... но, милый дядя, тебе надо молчать, только молчать. Что ты говорил только что про мою маму, про свою сестру? Для чего ты это говорил?
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Да, да... В самом деле, это ужасно! Боже мой! Боже, спаси меня! И сегодня я речь говорил перед шкафом... так глупо! И только когда кончил, понял, что глупо.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Правда, дядечка, вам надо бы молчать. Молчите себе, и все.
Аня (Вишневый сад, Чехов): Если будешь молчать, то тебе же самому будет покойнее.
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Молчу. Молчу. Только вот о деле. В четверг я был в окружном суде, ну, сошлась компания, начался разговор о том, о сем, пятое-десятое, и, кажется, вот можно будет устроить заем под векселя, чтобы заплатить проценты в банк.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Если бы господь помог!
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Во вторник поеду, еще раз поговорю. Не реви. Твоя мама поговорит с Лопахиным; он, конечно, ей не откажет... А ты, как отдохнешь, поедешь в Ярославль к графине, твоей бабушке. Вот так и будем действовать с трех концов – и дело наше в шляпе. Проценты мы заплатим, я убежден... Честью моей, чем хочешь, клянусь, имение не будет продано! Счастьем моим клянусь! Вот тебе моя рука, назови меня тогда дрянным, бесчестным человеком, если я допущу до аукциона! Всем существом моим клянусь!
Аня (Вишневый сад, Чехов): Какой ты хороший, дядя, какой умный! Я теперь покойна! Я покойна! Я счастлива!
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Леонид Андреич, бога вы не боитесь! Когда же спать?
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Сейчас, сейчас. Ты уходи, Фирс. Я уж, так и быть, сам разденусь. Ну, детки, бай-бай... Подробности завтра, а теперь идите спать. Я человек восьмидесятых годов... Не хвалят это время, но все же могу сказать, за убеждения мне доставалось немало в жизни. Недаром меня мужик любит. Мужика надо знать! Надо знать, с какой...
Аня (Вишневый сад, Чехов): Опять ты, дядя!
Варя (Вишневый сад, Чехов): Вы, дядечка, молчите.
Фирс (Вишневый сад, Чехов): Леонид Андреич!
Гаев (Вишневый сад, Чехов): Иду, иду... Ложитесь. От двух бортов в середину! Кладу чистого...
Аня (Вишневый сад, Чехов): Я теперь покойна. В Ярославль ехать не хочется, я не люблю бабушку, но все же я покойна. Спасибо дяде.
Варя (Вишневый сад, Чехов): Надо спать. Пойду. А тут без тебя было неудовольствие. В старой людской, как тебе известно, живут одни старые слуги: Ефимьюшка, Поля, Евстигней, ну и Карп. Стали они пускать к себе ночевать каких-то проходимцев – я промолчала. Только вот, слышу, распустили слух, будто я велела кормить их одним только горохом. От скупости, видишь ли... И это все Евстигней... Хорошо, думаю. Коли так, думаю, то погоди же. Зову я Евстигнея... Приходит... Как же ты, говорю, Евстигней... дурак ты этакой... Анечка!.. Заснула!.. Пойдем в постельку... Пойдем!.. Душечка моя уснула! Пойдем... Тссс... Она спит... спит... Пойдем, родная.
Аня (Вишневый сад, Чехов): Я так устала... все колокольчики... Дядя... милый... и мама и дядя...
Варя (Вишневый сад, Чехов): Пойдем, родная, пойдем...
Трофимов (Вишневый сад, Чехов): Солнышко мое! Весна моя!
Яков Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Какая это справедливая пословица: ученье свет, а неученье тьма! Как тому хорошо, кто учен! Например-таки, и я в поваренной науке... Мусье Кассероль, славный французский кухмистер, мой мудрый учитель, правду говаривал: на что учиться прочим разным наукам? они только замешивают разум. В поваренной все есть: астрономия, физика, химия, мораль, политика и сама медицина... и точно так... в астрономии толковал он мне часто обращение около своей оси небесных шаров, в том числе и нашей земли. Жареное была земля, а вертел — ось ее. То правда, что оттого он, заговорясь о небесах, часто пережигал жаркое; но для просвещения ума это безделица... Физика изъяснялась разными скотинами, птицами, травами и кореньями, которые на кухне употребляются... химия, вареньем и смешеньем оных... медицина выдумана для здоровья; но что лучше от болезни сохраняет, как уменье делать кушанье здоровое. Медицина попорченное исправляет, а поваренное искусство не допускает портиться. Особливо это правило медикополитическое мусье Кассероля мне нравится: не надобно — говорил он — допускать объедаться; и для того должно всегда из отпущенного на кухню готовить самомалейшую часть, а остальное удерживать в свою пользу... Мораль и политику, то есть, уменье обходиться с людьми, не ясно ли преподает нам поваренная наука? В этом я живой пример. Я посмотрел бы, как бы другой, не так ученый, мог жить с такими вздорными господами, каковы мои. Мусье Кассероль, ты превеликий человек, а я по тебе первый.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Что скажешь, Маринушка?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): От досады ничего говорить не могу.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): А я было думал, ты приказ от барыни вынесла, что к столу мне готовить.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Вынесла. Коли хочешь, я его тебе отдам?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Пожалуй, отдай поскорее. Мне очень не хочется принять его прямо от барыни.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Прими же от меня.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Что это такое?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Пощечина, которую она мне дала.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Нет, нет, не принимаю. Этого нельзя ни изжарить, ни в соус положить. Побереги для себя. Она замена румянам, так тебе нужнее... да за что этак тебя попотчевали?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Здорово живешь. Ты знаешь, барин уехал на охоту. Ей не с кем спорить, и так, от скуки со мною повздорила.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Да за какое дело?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): За важное. Я ей подала новые башмаки; она спросила у меня, нет ли новее? Я ей сказала, что новее быть не может, потому что эти ни разу не вздеваны... и пошла потеха... Я ей ясно доказала, что я права.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): А она еще яснее. Вот оттого-то и дурно тебе, что ты не умеешь на свете жить... не надобно спорить с теми, кто нас сильнее и кто кулаком доказывать может.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Вот-на, еще выехал какой учитель жить на свете! Я посмотрела бы, как бы ты отделался от барыни, или от барина, когда они в духе спорить.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Да для чего же у меня с ними ладно?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Для того, что ты не всегда у них на глазах.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Нет, для того, что я умею с людьми обходиться; а этому научился от поваренного искусства. Знаешь ли ты, Маринушка, что поварская наука первая на свете. Кто ее знает совершенно, тому нечему учиться.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Я тут мудрости никакой не вижу, кроме только, что можно всегда хорошо быть сыту.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): 131 То так, если смотреть простыми, грубыми глазами. Но благодаря моему учителю, мусье Кассеролю, я смотрю на все так, как он говаривал, — философическими глазами; и всегда кушанье сравнивая с людьми, я знаю, если на большой огонь вдруг поставишь, то переваришь, пересушишь. И так как первое правило на кухне все делать на маленьком огне; по тому же правилу и с людьми, поступая полегоньку, потихоньку, скромно, осторожно, я счастлив, всем угождаю, и даже с барами у меня не только раздора не бывает, да еще они меня и любят.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Увидим. Вот сама идет с тобою говорить.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Я очень рад.
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Отчего же ты побледнел?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): От радости, что имею случай тебе мой ум показать.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): О чем у вас спор?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Мы, сударыня, не спорим, а говорим, что спору бы никогда не было, если бы все были благоразумны.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Кто ж по-твоему неблагоразумен?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): А тот, кто видит, что он не прав, а все-таки спорит.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Слышишь ли, Марина? Вот так-то и тебе надобно рассуждать. Мне спорить — острый нож! да нельзя: как ни остерегайся, против воли заведут.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Вот только лишь теперь я об этом рассуждал. Барыня у нас — говорил я — такая умная, что никогда не в деле спорить не станет.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Слышишь ли, Марина?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Слышу, сударыня. Кабы этого рассказчика черт попутал.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Я надивиться не могу, как можно с такою преразумною госпожою, как ваша милость, спорить? Что вы изволите говорить, то надобно слушать, разинув рот; и хотя, что и не так покажется, но должно непременно согласиться, потому что это точно так, как вы говорите.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Ну! спорю ли я с Яковом Ростером? Вот уж я давно с ним говорю, а во всем согласна. Право, если бы все так рассуждали, как он — все бы спокойно было; да то лих и беда, что у нас в доме он только один порядочный человек.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Много чести, милостивая государыня!
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): У нас все наголову вздорные спорщики, не выключая и мужа моего.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Много милости, милостивая государыня!.. Я пришел затем, чтобы услышать самолично, что вы изволите приказать к столу готовить?
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Сегодня, мой друг Яков Ростер, будет у нас гость.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Слышишь ли? мой друг Яков Ростер!
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): И гость очень почтенный, — Миротвор, старинный друг мужу и мне, которого мы давно не видали; а с ним еще какой-то его знакомец, которого тяжелого имени я не помню; но, кажется, он иностранец.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Жаль, что изволили запамятовать его название, а то бы можно было такое блюдо приготовить.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Какой вздор! по имени гостя кушанье стряпать.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): А как же, милостивая государыня! Можно бы узнать, какой он нации, а по тому бы я так и смекнул. Итальянцу бы макерони, испанцу олио, французу суп алоаньон, немцу лапша с гусиным салом.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): В этом нужды нет, а надобно только получше приготовить.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Все будет исполнено, извольте приказывать.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Вместо того, чтобы исчислять подробно, я тебе одним словом скажу; сделай столько же и таких же блюд, как в прошедшее воскресенье.
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Слышу, сударыня.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Только с прибавкою.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Куда же, не выслушав, идешь? Эх, Ростер, я почитала тебя умнее. Ну, с чем бы ты пошел, и как узнаешь, какой прибавке быть?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Ну, попался я!
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Скажи, можешь ли ты мои мысли угадать?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Вот и вызов на поединок!
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Что ж ты молчишь? говори!
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): По усердию моему, стараясь замечать вам угодное, кажется, я применился к вашему вкусу... и нетрудно угадать.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Смотри, какая дерзость! он может угадать! Да разве у меня только один вкус?
Ростер (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Я не спорю.
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Ну, как же он не спорит? скажи Марина?
Марина (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Конечно спорит, сударыня, и спорит не в деле. Как я рада!
Г-жа Кутерьма (Неудачный примиритель, или Без обеду домой поеду, Княжнин): Ну, отгадывальщик, отгадывай.