xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Даша (Урок дочкам, Крылов): Да так! Видишь ли что? барышни мои были воспитаны у их тетки на последний манер. Отец их со службы приехал, наконец, в Москву и захотел взять к себе дочек — чтоб до замужества ими полюбоваться. Ну, правду сказать, утешили же они старика! Лишь вошли к батюшке, то поставили дом вверх дном; всю его родню и старых знакомых отвадили грубостями и насмешками. Барин не знает языков, а они накликали в дом таких нерусей, между которых бедный старик шатался, как около Вавилонской башни, не понимая ни слова, что говорят и чему хохочут. Вышедши, наконец, из терпения от их проказ и дурачеств, он увез дочек сюда на покаяние, — и отгадай, как вздумал наказать их за все грубости, непочтение и досады, которые в городе от них вытерпел?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ахти! никак заставил модниц учиться деревенскому хозяйству?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Хуже!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Что ж? посадил за книги да за пяльцы?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Тьфу пропасть! Неужли вздумал изнурять их модную плоть хлебом да водою?
Даша (Урок дочкам, Крылов): И того хуже!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Ах, он варвар! неужли?..
Даша (Урок дочкам, Крылов): И это бы легче: а то гораздо хуже.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Чорт же знает, Даша, я уж хуже побой ничего не придумаю!
Даша (Урок дочкам, Крылов): Он запретил им говорить по-французски! Смейся, смейся, а бедные барышни без французского языка, как без хлеба, сохнут. Да этого мало: немилосердый старик сделал в своем доме закон, чтоб здесь никто, даже и гости, иначе не говорили, как по-русски; а так как он в уезде всех богате и старе, то и немудрено ему поставить на своем.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Бедные барышни! то-то, чай, натерпелись они русского-то языка!..
Даша (Урок дочкам, Крылов): Это еще не конец. Чтоб и между собой не говорили они иначе, как по-русски, то приставил к ним старую няню, Василису, которая должна, ходя за ними по пятам, строго это наблюдать; а если заупрямятся, то докладывать ему. Они было спервa этим пошутили, да как няня Василиса доложила, то увидели, что старик до шуток не охотник. И теперь, куда ни пойдут, а няня Василиса с ними; что слово скажут не по-русски, а няня Василиса тут с носом, так что от няни Василисы приходит хоть в петлю.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Да неужли в них такая страсть к иностранному?
Даша (Урок дочкам, Крылов): А вот она какова, что они бы теперь вынули последнюю сережку из ушка, лишь бы только посмотреть на француза.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Да щедры ли твои барышни? скажи-тка, вот, — как бы тебя спросить — легко ли их разжалобить?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Легко, только не русскими слезами; в Москве у них иностранцы пропасть денег выманивают.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Деньги — палки, палки — деньги, как будто вижу и то и другое! Чорт знает, как быть; и надежда манит и страх берет.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Семен, что ты за горячку несешь?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Славно! божественно! прекрасно! Даша! жизнь моя!..
Даша (Урок дочкам, Крылов): Семен! Семен! с ума ты сошел!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Послушай, как скоро барышни воротятся...
Лиза (Урок дочкам, Крылов): Даша, Даша! господа идут, — уж на крыльце.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Сбеги по этой лестнице.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Прости, сокровище! прости, жизненок! прости, ангел! ты будешь моя! Жди меня через пять минут!
Даша (Урок дочкам, Крылов): Ну, право, он в уме помешался!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Да отвяжешься ли ты от нас, няня Василиса?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Няня Василиса, да провались ты сквозь землю!
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): С нами бог, матушки! Вить я господскую волю исполняю. Да и вы, красавицы мои барышни, что вам за прибыль батюшку гневить, — неужли у вас язычок болит говорить по-русски?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Это несносно! сестрица, я выхожу из терпения!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Мучительно! убивственно! оторвать нас ото всего, что есть милого, любезного, занимательного, и завезти в деревню, в пустыню...
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Будто мы на то воспитаны, чтоб знать, как хлеб сеют!
Даша (Урок дочкам, Крылов): Небось, для того, чтоб знать, как его едят.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Что ты бормочешь, Даша?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Не угодно ль вам взглянуть на платье?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Сестрица миленькая, по правда ли, что оно будет очень-хорошо?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): И, мой ангел! будто оно может быть сносно!.. Мы уж три месяца из Москвы, а там, еще при нас, понемножку стали грудь и спину открывать.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ах, это правда! Ну вот, есть ли способ нам здесь по-людски одеться? В три месяца бог знает как низко выкройка спустилась. Нет, нет! Даша, поди, кинь это платье! Я до Москвы ничего делать себе не намерена.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Я приберу его для себя в приданое.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Eh bien, ma soeur...
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Матушка, Лукерья Ивановна, извольте говорить по-русски: батюшка гневаться будет!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Чтоб тебе оглохнуть, няня Василиса!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Я думаю, право, если б мы попались в полон к туркам, и те с нами б поступали вежливее батюшки, и они бы не стали столько принуждать нас русскому языку.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Прекрасно! Божественно! с нашим вкусом, с нашими дарованиями, — зарыть нас живых в деревне; нет, да на что ж мы так воспитаны? к чему потрачено это время и деньги? Боже мой! когда вообразишь теперь молодую девушку в городе, — какая райская жизнь! Поутру, едва успеешь сделать первый туалет, явятся учители, — танцовальный, рисовальный, гитарный, клавикордный; от них тотчас узнаешь тысячу прелестных вещей; тут любовное похищение, там от мужа жена ушла; те разводятся, другие мирятся; там свадьба навертывается, другую свадьбу расстроили; тот волочится за той, другая за тем, — ну, словом, ничто не ускользнет, даже до того, что знаешь, кто себе фальшивый зуб вставит, и не увидишь, как время пройдет. Потом пустишься по модным лавкам; там встретишься со всем, что только есть лучшего и любезного в целом городе; подметишь тысячу свиданий; на неделю будет что рассказывать; потом едешь обедать, и за столом с подругами ценишь бабушек и тетушек; после домой — и снова займешься туалетом, чтоб ехать куда-нибудь на бал или в собрание, где одного мучишь жестокостью, другому жизнь даешь улыбкою, третьего с ума сводишь равнодушием; для забавы давишь старушкам ноги и толкаешь их под бока; а они-то морщатся, они-то ворчат... ну, умереть надо со смеху! Танцуешь, как полоумная; и когда случишься в первой паре, то забавляешься досадою девушек, которым иначе не удается танцевать, как в хвосте. Словом, не успеешь опомниться, как уж рассветает, и ты полумертвая едешь домой. А здесь, в деревне, в степи, в глуши... Ах! я так зла, что задыхаюсь от бешенства... так зла, так зла, что... Ah! Si jamais je suis...
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Матушка, Лукерья Ивановна! извольте гневаться по-русски!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Да исчезнешь ли ты от нас, старая колдунья!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Не убивственно ли это, миленькая сестрица? Не видать здесь ни одного человеческого лица, кроме русского, не слышать человеческого голоса, кроме русского?.. Ах! я бы истерзалась, я бы умерла с тоски, если б не утешал меня Жако, наш попугай, которого одного во всем доме слушаю я с удовольствием. — Милый папенька! как чисто говорит он мне всякий раз: vous êtes une sotte. А няня Василиса тут как тут, так что и ему слова по-французски сказать я не могу. Ах, если бы ты чувствовала всю мою печаль! — Ah! ma chère amie!
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Матушка, Фекла Ивановна, извольте печалиться по-русски, — ну, право, батюшка гневаться будет.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Надоела, няня Василиса!
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Ах, мои золотые! ах, мои жемчужные! злодейка ли я? У меня у самой, на вас глядя, сердце надорвалось; да как же быть? — воля барская! вить вы знаете, каково прогневить батюшку! Да неужели, мои красавицы, по-французскому-то говорить слаще? Кабы не боялась барина, так послушала бы вас, чтой-то за наречье?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ты не поверишь, няня Василиса, как на нем все чувствительно, ловко и умно говорится!
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Кабы да не страх обуял, право бы послушала, как им говорят.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ну да вить ты слышала, как говорит наш попугай Жако?
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Ох, вы, мои затейницы! А уж какой, окаянный, речисто выговаривает — только я ничего-то не понимаю.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Вообрази ж, миленькая няня, что мы в Москве, когда съезжаемся, то говорим точно, как Жако!
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Такое дело, мои красавицы! Ученье свет, а неученье тьма. Да вот погодите, дождетесь своей вольки, как выйдете замуж.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): За кого? за здешних женихов? сохрани бог! мы уж их с дюжину отбоярили добрым порядком; да и с Хопровым и с Таниным; которых теперь нам батюшка прочит, не лучше поступим. Куда он забавен, если думает, что здесь кто-нибудь может быть на наш вкус!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Скажи: милости-де прошу, дорогие соседушки! — Ну что, няня Василиса, не выступили ли дочери из моего приказания?
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Нет, государь! Только, батюшка мой, не погневись на рабу свою и прикажи слово вымолвить.
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Говори, говори, что такое? Постойте!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Ах!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Hélas!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Ну, что ты хотела сказать?
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Не умори ты, государь, барышень-то; вить господь знает, может быть, их натура не терпит русского языка, — хоть уж не вдруг их приневоливай!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Не бойся, будут живы! поди и продолжай только наблюдать мое приказание.
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): То-то, мой отец, видишь, они такие великатные, я помню, чего стоило, как их и от груди отнимали!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): А вы, сударыни, будьте готовы принять ласково и вежливо двух гостей, Хопрова и Танина, которые через час сюда будут. Вы уж их видели несколько раз; они люди достойные, рассудительные, степенные и притом богаты; словом, это весьма выгодное для вас замужество... Да покиньте хоть на час свое кривлянье, жеманство, мяукание в разговорах, кусанье и облизывание губ, полусонные глазки, журавлиные шейки — одним словом, всю эту дурь, — и походите хоть немножко на людей!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Я, право, не знаю, сударь, на каких людей хочется вам, чтоб мы походили? С тех пор, как тетушка стала нас вывозить, мы сами служим образцом!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Кажется, мадам Григри, которая была у тетушки нашею гувернанткою, ничего не упустила для нашего воспитания.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Уж коли тетушка об нас не пеклась, сударь!.. Она выписала мадам Григри прямо из Парижа.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Мадам Григри сама признавалась, что ее родные дочери не лучше нашего воспитаны.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): А они, сударь, на Лионском театре первые певицы, и весь партер ими не нахвалится.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Кажется, мадам Григри всему нас научила.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Мы, кажется, знаем все, что мадам Григри сама знает.
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Мое терпение...
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Воля ваша, да я готова сейчас на суд, хоть в самый Париж!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Знаешь ли ты...
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Да сколько раз, сестрица, в магазинах принимали нас за природных француженок!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Добьюсь ли я?..
Фекла (Урок дочкам, Крылов): А помнишь ли ты этого пригожего эмигранта, с которым встретились мы в лавке у Дюшеньши, он и верить не хотел, чтоб мы были русские!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Позволишь ли ты?..
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Да вить до какой глупости, что уверял клятвою, будто видел нас в Париже, в Пале-Ройяль, и неотменно хотел проводить до дому.
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Будет ли конец?..
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Стало, благодаря мадам Григри, наши манеры и наше воспитание не так-то дурны, как...
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Молчать! молчать! молчать! тысячу раз молчать! — Вот воспитание, что отцу не дадут слова вымолвить! Чем более я вас слушаю, тем более сожалею, что вверил вас любезной моей сестрице. Стыдно, сударыни, стыдно! — Девушки, вы уж давно невесты, а еще ни голова ваша, ни сердце не запасено ничем, что бы могло сделать счастие честного человека. Все ваше остроумие в том, чтоб перецыганивать и пересмеивать людей, часто почтеннее себя; вся ваша ловкость, чтоб не уважать ни летами, ни достоинствами человека и делать грубости тем, кто вас старее. В чем ваше знание? — Как одеться или, лучше сказать, как раздеться, и над которой бровью поманернее развесить волосы. Какие ваши дарования? — Несколько песенок из модных опер, несколько рисунков учителевой работы и неутомимость прыгать и кружиться на балах! А самое-то главное ваше достоинство то, что вы болтаете по-французски; да только уж что болтаете, того не приведи бог рассудительному человеку ни на каком языке слышать!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): В городе, сударь, нас иначе чувствуют; и когда мы ни говорим, то всякий раз около нас кружок собирается.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Уж кузинки ли наши, Маетниковы, не говоруньи, а и тем не досталось при нас слова сказать!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Да, да! смотрите, и при гостях-то уж пощеголяйте таким болтаньем, это бы уж были не первые женишки, которых вы язычком своим отпугали!
Слуга (Урок дочкам, Крылов): Какой-то француз просит позволения войти.
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Спроси кто и зачем?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Сестрица душенька, француз!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Француз, душенька сестрица, уж хоть бы взглянуть на него! Пойдем-ко!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Француз... ко мне? зачем бог принес? Куда? будьте здесь, еще насмотритесь. Ну что?
Слуга (Урок дочкам, Крылов): Его зовут маркиз.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Сестрица душенька, маркиз!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Маркиз, душенька сестрица! верно, какой-нибудь знатный!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Маркиз! все равно — спроси: зачем и кого ему надобно?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Кабы он у нас погостил!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Я чай, какие экипажи! какая пышность! какой вкус!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Ну!
Слуга (Урок дочкам, Крылов): Его точно зовут маркизом; по отчеству как, не знаю, а пробирается в Москву пешком.
Обе сестры (Урок дочкам, Крылов): Бедный!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): А, понимаю, это другое дело; тотчас выйду.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Батюшка, неужели не удержите у нас маркиза хоть на несколько дней?
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Я русский и дворянин; в гостеприимстве у меня никому нет отказа. Жаль только, что из господ этих многие худо за то платят; — да все равно!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Я надеюсь, что вы позволите нам говорить с ним по-французски. Если маркизу покажется здесь что-нибудь странно, то по крайней мере увидит он, что мы совершенно воспитаны, как должно благородным девицам.
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Да, да! Если он по-русски не говорит, то говорите с ним по-французски, я даже этого и требую. Есть случаи, где знание языков употребить и нужно, и полезно. Но русскому с русским, кажется, всего приличнее говорить отечественным языком, которого благодаря истинному просвещению зачинают переставать стыдиться. Василиса! Будь с ними, а я пойду и посмотрю, что за гость!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Сестрица! я чай, мы уроды уродами! Посмотри, что за платье, что за рукавчики... как мы маркизу покажемся?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Накинем хоть шали. — Даша! Даша!
Даша (Урок дочкам, Крылов): Чего изволите?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Принеси мне поскорей пунцовую шаль.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): А мне мою полосатую.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Тотчас!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Даша! постой! — Сестрица, полно, носят ли уже в Париже шали?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Нет, нет, останемся лучше так. Даша, дай румяна. Кажется, в Париже румянятся! Нарумянь меня, миленькая сестрица!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): А ты, между тем, растрепли мне хорошенько на голове.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Что с ними сделалось?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Как бы нам его принять? — Как будто мы ничего не знаем!.. Займемся работой.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Даша! подай нам какую-нибудь работу. — Зашпиль мне тут, сестрица... так... немножко более плеча открой.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Да какую работу, сударыня? Вы никогда ничего не работаете; разве кликнуть людей, да втащить наши пяльцы. — Ну, право, они одурели!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Ох нет! Ин не надо? Знаешь ли что, сестрица? Сядем, как будто мы что-нибудь читали.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ах, это прекрасно! — Даша, дай нам две книжки. Сестрица миленькая, надвинь мне хорошенько волосы на левый глаз!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Так?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Постой-ка, нет! нет, еще, чтоб я им ничего не видала. Очень хорошо. Даша, что же книги?
Даша (Урок дочкам, Крылов): Книги, сударыня? Да разве вы забыли, что у вас только и книг было, что модный журнал, и тот батюшка приказал выбросить; а из его библиотеки книг вы не читаете, да и ключ у него. — Няня Василиса, скажи, право, не помешались ли они?
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): И, мать моя! Бог с тобою; они все в одном разуме.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Нет, эдак неловко; лучше встанем, сестрица! посмотри-тко, как я присяду. А! Маркиз! — хорошо так?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Нет, нет, это принужденно учтиво; надо так, как будто мы век были знакомы! Мы лучше чуть кивнем. Ах! Маркиз! — Вот так.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Комедию, что ль, они хотят играть? Да что такое сделалось, сударыни? Что за суматоха?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): К нам приехал из Парижа знатный человек, маркиз!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Он будет у нас гостить. Даша! ты, чай, сроду маркизов не видала?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ах, миленькая сестрица! Если бы он не говорил по-русски!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Фи! Душа моя, какой глупый страх! Он, верно, в Париже весь свой век был в лучших обществах!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Когда я воображу, что он из Парижа, что он маркиз: так сердце бьется, и я в такой радости, в такой радости, je ne saurois vous exprimer.
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Матушка, Фекла Ивановна! Извольте радоваться по-русски!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Добро, няня Василиса, недолго тебе нас мучить: на зло тебе наговоримся мы по-французски досыта — нам батюшка позволит.
Няня Василиса (Урок дочкам, Крылов): Его господская воля, мои красавицы.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Что за гость! что за маркиз! Ах, это негодный Семен! Боже мой, что такое он затеял?
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Хоть, кажется, у нас смирно и никаких грабежей не слыхать, но ничего нет невозможного. Мы тотчас дадим знать, куда должно, и все способы будут употреблены сыскать норов и возвратить вам ваши вещи и ваши бумаги. Вы, между тем, останьтесь у меня, отдохните, и потом, коли время не терпит, отправьтесь в ваш путь. Вы не будете раскаиваться, что ко мне зашли. Но помните твердо наше условие: ни слова по-французски.
Даша (Урок дочкам, Крылов): Да он ни бельмеса и не знает!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Милостивий государь, я стану сохранять ваше повеление так свиято, как будто б я ни слова не умел по-франсузски, тем более, што, живши прежде время долго в России, я довольно изрядно говорю по-русски, хотя теперь я и прямо из Парижа.
Даша (Урок дочкам, Крылов): О плут!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Боже мой, сестрица! Он по-русски умеет!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Надо быть нашему несчастию! Я думаю, на зло нам, судьба всех французов по-русски переучит!
Велькаров (Урок дочкам, Крылов): Оставьте излишние церемонии! мы здесь в деревне. Вот мои дочери; останьтесь пока с ними, а я пойду и прикажу для вас комнату очистить; да только помните: ни слова по-французски!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Я не выступлю из воли вашей. Хоть бы и хотел, да не могу.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Сестрица душенька! видно, в Париже теперь учтивы: присядем пониже.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Милостивия государини, ви видите пред собою утифительного маркиза, которого злополушния нешасия, и нешастния горести, соправшияся наподобие, когда великие туши с приткою молниею несносные для всякого шувствительного серса, которое серса подобно большой шлюпке на морских волнах катается, кидается и бросается из педы на горе, из горя на нешасие, из нешасия на погибель, из погибели... ошень, ошень жалко, сударини, што не могу я вам этого рассказать по-французски.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ах, маркиз! мы просим у вас прощения за батюшку.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Извините нас, если вы видите в нем еще остаток варварского века!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Он для того не позволяет говорить по-французски, что воспитан на старинный манер.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): И по-французски не знает!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Не снает! Боже мои! это ужасно, непростительно, не благородно! Так и ви, сударини, говорите только по-русски?
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ах, нет, нет! мы клянемся вам, что до самого приезда сюда иначе не говорили мы, как по-французски, даже до того, что по-русски худо знаем. О! мадам Григри за этим очень смотрела!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Не в похвалу себе скажу, маркиз, только я, право, двух строк по-русски без двадцати ошибок не напишу; зато по-французски...
Семен (Урок дочкам, Крылов): Это похвально, ошень похвально! и я жалею, што ви имеете такого батюшку, который...
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Если бы чувствовали, как нам стыдно, что он так странен!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Не знать по-французски, я вообразить этого не могу! я бы умер!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Нам, право, даже совестно перед вами, что мы его дочери!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ах, маркиз, извините нас в этом!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Нишего, судариня, нишего, я охотно верю, што ви этому не виновати; но позвольте мне хотя по-русски пересказать вам свои обстоятельства; я имею надежду, што ваша щедрость и ваше доброе серсе...
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Мы жадно хотим их слушать. Даша! подвинь креслы маркизу.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Милостивия государини, всякому, конешно, странно будет видеть знатного шеловека, каков я, пешком; видеть, што знатный шеловек, каков я, имеет крайную нужду в деньгах; но когда вы узнаете мои обстоятельства...
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Так вы недавно из Франции? Я думаю, там хорошо, как в раю; не правда ли, маркиз, что когда вы сравните ее с нашею варварскою землею?..
Семен (Урок дочкам, Крылов): Какое зравнение, сударини! какое зравнение! Слези из меня текут всякий раз, когда вспомню о Франции! Я вам скажу только одну безделису, но любопитно видеть, точно любопитно, совершенно любопитно, — поверите ли ви, што там все большие города вистроени на больших дорогах?
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Ах, боже мой!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Ах, сестрица! как это должно быть весело!
Семен (Урок дочкам, Крылов): Я вам после подробнее об этом расскажу, а теперь позвольте мне о моих обстоятельствах…
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Сестрица, маркизу низко. Даша! подай лучше стул.
Семен (Урок дочкам, Крылов): Мне ошень приятно видеть ваше мягкое серсе, сударини, и я надеюсь, што мои обстоятельства...
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): А в самом-то Париже сколько удовольствий! сколько забав!
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Я думаю, там время ужасно коротко.
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): А особливо против нашего; здесь, право, не знаешь, когда сутки кончатся; а там, маркиз, не правда ли?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Это правда ваша. Там зутки по крайней мере шестью шасами короше, нежели в России.
Фекла (Урок дочкам, Крылов): Вы чудеса нам рассказываете!
Семен (Урок дочкам, Крылов): О ето еше безделиса; но позвольте, штоб теперь изъяснил я вам мои жалкие обстоятельства!
Лукерья (Урок дочкам, Крылов): Как это приятно, что, живши там, можно получать несравненно скорее, нежели здесь, все новые романы и песенки; скажите, маркиз, кого там теперь более читают?
Семен (Урок дочкам, Крылов): Фи! фи! как это неблагородно! Ми все, кто познатнее, никого не читаем.