xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Вадим (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Я, испытав умы ваши, вижу, колико кому на вас полагаться можно. Подите отсель, соединитесь с прочим народом на площади, где Добрынин посадник, подобно пастуху, стада гоняет к пастбищам, ему угодным. Я пойду отдать последний долг деду моему Гостомыслу.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Много кораблей, любезнейший супруг, я вижу издали под парусами.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Если ветр сей способной несколько времени продолжится, то, надеюсь, что сегодня еще будем иметь удовольствие обнимать мы с тобою, Умила, трех сыновей наших, а ты, Едвинда, супруга своего Рюрика, возвращающихся со славою из походов в полуденных краях Европы.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Сыновья наши Синеус и Трувор на одном ли корабле с Рюриком?
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Они, у островов соединясь, пересели на корабль старшего брата; о сем уведомился я сего утра чрез присланного от них на легком судне.
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): После толиких трудов здоров ли мой супруг?
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Все здоровы...
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Брат мой, Олег, с ними ли?
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): С ними. Пошлю теперь гребные суда навстречу к ним.
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): С неописанною радостию ожидаю я приезда моего возлюбленного супруга; горестное время злой разлуки миновалось, он жив, он здоров и возвращается со славою! Все мои желания совершились!
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Твоя радость, Едвинда, чистосердечна и беспорочна, твое счастье не смешано со опасением; я же хотя радуюсь приезду сыновей моих после долговременной разлуки, но притом из ума моего не выходит приближающаяся кончина родителя моего, новогородского князя Гостомысла, который при дверях гроба находился по последнеполученным известиям. Меня тревожит паче всего сон мой; сию ночь я видела во сне, будто высокие хоромы повалились предо мною с ужасным треском, от них пыль и щепки полетели повсюду, и покрыли даже до царской моей одежды.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Горлом сюда идет с весьма печальным видом. Не прислан ли ты ко мне с горестною какой вестию?
Горлом (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Милостивейшая королева, король Людбрат, ваш супругь, просит вас войти в его шатер; из Новагорода получены сей-час немаловажные вести.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): О, боги!.. жив ли мой родитель?
Горлом (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Предчувствие королевы не понапрасно; родитель её скончался.
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): В печали моей свекрови я участвую по долгу родства, но радостное свидание и встреча моего супруга восторгом превосходит всякое иное во мне чувствование.
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Радбрад ждет к нам с радостным видом. Не пристал ли мой князь к берегу?
Радбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): По переменившемуся ветру не уповательно, чтоб корабли сегодня могли доехать до пристани, но от них гребные суда спешат к берегу; король же приказал изготовить все к великолепной встрече.
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Пойдем скорее в шатер королевский.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Для родителя нет радости подобной, вожделенной в сей час мне от всещедрых богов! я вижу пред собою трех сыновей, Небом мне данных; покрыты они славою, победами увенчаны!
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Нет счастливее меня! любовь почтением подкрепляема, сердце мое объято приятнейшими чувствованиями.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Государь и родитель! успехи наши по справедливости приписать мы долженствуем принятому предками нашими и вами правилу тому, чтоб во всем Севере княжеского или иного знатного отродье не было ни единой особы, коя бы во младосги не участвовала в вооружении или предприятии сухопутном или морском.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Расскажите мне хотя короткими словами поход ваш во Францию.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Сперва завоевали мы города Нант и Бурдо, потом по реке Сене пришли к Парижу; наезды посылали на Лимузен; отрядами овладели городами Тур и Орлеаном, и в потом взяли Людвига, аббата монастыря святого Дениса, родственника королевского, который противу нас выезжал вооруженною рукою.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Пойдем к королеве; мать ваша вас ожидает с нетерпением, вы будете ей утешением в теперешней её горести.
Синеус (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Что причина печали таковой?
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Дед ваш Гостомысл скончался.
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Гостомысл?
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Тесть мой, князь новогородский, при кончине назначил вас троих, любезные сыновья, преемниками своего княжения. Новогородцы уже сюда отправили послов, они прибыт имеют в скорости; и увидим, может-быть, в один день возвращение наших кораблей с Запада и приплывшее с Востока знаменитое посольство, которое вас зовет на владение Севером. Горлом, распусти войско, и имей попечение о снабдении нужным и о помещении с кораблей прибывших.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Твои мысли, князь Оскольд, заняты каким ни есть важным размышлением.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Любезный дядя, князь Олег! смерть Гостомысла открывает мыслям обширное поле.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Наипаче же предприимчивым умам.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Видя пред собою пример великих дел, чей дух не воспалится к подражанию? Славен тот, кто прославился; прочие питаются надеждою.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Радбрат, поспешно таково с вестию каковою идешь?
Радбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Известить иду короля о приходе к островам кораблей с новогородскими послами; ради противного ветра они пристали за большой косой, а придут сюда уже сухим путем.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): По приходе скоро ли допущены будут к королю?
Радбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Обычай Людбрата исстари есть немешкатно допустить к себе всякого, имеющего дело до него.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Не дивлюсь ни мало, что все дела его идут с успехом.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Любопытен я узнать, каковой успех имели родственники наши, урманские князья, в Англии, после девяти битв, кои они имели с королем Этелредом, и подтверждается ли слух, будто Этелред сам убит в последний бой?
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Счастлив тот, кто с оружием в руках за отечество скончается! здесь примет хвалу и честь, и прямо переселится в жилище Одина, где с ним участвуют вечному пированию.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Приведите послов ко мне без дального доклада. Предки наши и мы сами люди были ратные, пускай видят нас посреди стана нашего деятельными более, нежели занимающимися пустыми и продолжительными обрядами, в которых часто лишь одно драгоценное время понапрасну тратится.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): О, коль приятно слуху моему подобное рассуждение!
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Несогласие, своеволие, прихоти и беспорядки новогородцев прекратились ли ныне?
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Деду моему Гостомыслу причинили они различные заботы.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Он старался при кончине своей будущие неустройства упредить советом.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Разумом и храбростию преодолеваются затруднения и препятствия.
Синеус (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Бодрость духа твоего, князь Оскольд, находит ли едва мысленно где препоны!
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Неприятельския явные препоны, по крайней мере, не почитаю столь опасными, сколь скрытные от завистников.
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Мы со младенчества поважены единодушно слушать глас трубы, зовущей нас на дела, общую пользу замыкающие; рвением и усердием мы долженствуем все быть братьями, завистниками же ничьими; в добродетели подражая старшим, примеры даем младшим себя.
Триян (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Милостивейший король финляндский и упландский! мы, избранные послы от Славян, Руссов, Чуди, Веси, Мери, Кривич и Дрягович, предстали пред тобою, быв присланы к вам во исполнение последней воли премудрого нашего князя Гостомысла; с ним род князей славянских пресекся. При кончине сей государь говорил нам, что надобно нам князя, который бы над нами владел; что таковые обретаются между Варягорусс, три брата, князи рода Одина и сына его Ингваря, рожденные от средней его дочери, королевы Умилы, вашей, король Людбрат, почтенной супруги. Князь Рюрик варягорусский, и вы, князи Синеус и Трувор, единоутробные братья, внуки Гостомысла! земля наша велика и обильна, а порядку в ней нет; придите владети нами, установите согласие, правосудие; избавьте Великий Новгород от разорения; вы разумом и храбростию славны.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Многочисленного народа высокостепенные послы! Извещение о кончине премудрого вашего князя приносит мне и всему дому моему чувствительную скорбь и печаль; любовь и дружеское его к нам расположение ознаменилось и при конце жизни его, так как ваше к нему почтение, послушание и благодарность; таковые народа вашего качества подают справедливую надежду, что вы достигнете желаемого вами. Но касательно важного предложения вашего о сыновьях моих предоставляю себе о сем с вами решительно изъясниться; подобные дела подлежат зрелому уважению: они все трое лишь ныне возвратились из долговременных и многотрудных походов. Вы, гости мои, устали от дороги; нужно вам теперь более всего отдохновение, после чего вскоре сообщу вам то, что боги на сердце мне положат.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): От супруга своего Умила не имеет мыслей сокровенных. Слезами я плачу долг природе; оплакивая родителя, утешением мне служило бы в сей горести лицезрение сыновей моих; но таковой не имею слабости, чтоб удовольствие зрения моего предпочитать благополучию детей моих; я люблю их не для себя, но для них самих. Умила с твердостию умеет лишиться выгоды, сердцу её драгоценной, тогда, когда будущее счастье детей её, иль общая польза, иль добро от того зависит; она жертву такову вменяет себе за честь, за славу.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): О ты, предостойная жена, мать и королева! такового рассуждение ожидал я от тебя; возвышенный твой дух сходствует с твоею природою; бодрость предков наших, северных героев, блистает совершенно в речах твоих; ты будущим векам сама служить имеешь примером.
Радбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Князи и бояре собрались пред шатром.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Скажи им, что я ожидаю их здесь.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Опасаюсь быт излишня.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Не уходи, Умяла; твое присутствие излшне быть не может.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Повиноваться твоей воле беспрекословно я обыкла; я ведаю, колико скромность полу моему прилична. Ты король, твои дела суть королевства, я твоя жена, но испытать тайны места твоего было бы от меня любопытство неуместное и несходный душе моей поступок.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Вы слышали новгородских послов предложение.
Рохволд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Снаружи оно довольно лестно.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Известно нам всем, государь, что князь Вандал, имея три сына: Избора, Владимира и Столпосвята, разделил между ними весь Север, и что Владимир, сын Вандала, по смерти братий своих, соединил паки под своей властию отцовские владения, исключая уделы, данные его супруге, прекрасной и мудрой Адвинде; и так соединению всего Севера уже примеры есть.
Синеус (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): После смерти Владимира и Адвинды княжили сыновья его и внуки, девять до Буривоя, но Север весь не был им подвластен.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Буривой имел войну с Варягами многократно.
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Он победил их; потом сам был побежден Варягами, кои дань тяжкую наложили на град великий, на Славян, Русь и Чудь.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Буривоя, деда моего, и я помню; по его кончине народы, отягченные данью, послали к родителю моему Гостомыслу просить, да избавит их от Варяг; но мудростию его как времена переменились! Ныне сами те же народы отправили посольство звать внуков его, варягорусских князей, на владиние!
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Сему дивиться нечему: Гостомысл был муж храбрый, мудрый, соседями почитаем, а людьми любим ради правосудия; многие же князи от далеких стран приходили морем и землею послушати мудрости, видети суд, просить совета и учения его, яко тем прославися повсюду.
Рохволд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): То все так, государь; однако тесть твой много видел беспокойства от своих подданных, кои суть народы, различные природою, нравом, обычаем, языком и законами, и несходны одни с другими.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Твои примечания, Рохволд, основательны и бесспорны; но сие есть дело того, кто народами будет управлять. Ты, мой любезнейший сын Рюрик, к сему призван со братьями, оно более до тебя касается, нежели до кого; что размышляешь?
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Я привычен следовать и повиноваться воле моего родителя, оборонять отечество, употребить оружие для общей пользы.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Ответ надлежит дать послам.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Не спеши, о государь! ответом...
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Соединение Севера может ли подвержено быть малейшему прению?
Рохволд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Посреди Севера храбрейшие три князя не должны ехать без помощи отсель; новые подданные им неизвестны, и князья ими незнаемы.
Синеус (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Буде решится тем, чтоб нам ехать, то войски здешние необходимы.
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Нельзя нам там пробыть без знатного числа Варягорусс.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): По себе судя, за охотниками с вами итти дело не остановится; я первый сердечно желаю с вами ехать.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Не будет ли тебе, государь, угодно, вторично призвать знатнейших из послов и расспросить у них подробнее о внутренних их обстоятельствах?
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Позови сюда двух первейших послов.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): В каком-то ныне Новогородцы положении с Полянами и Горянами? а более всего, в каких сам, государь, находишься обстоятельствах со своими соседями?
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): О первом твоем вопросе, князь Олег, послы нам скажут; касательно же моих соседов: Свея ныне разделена на многия малые княжения, кои воюют между собою, не имея одно перед другим поверхности; от Норвегии и Дании опасаться нечего, они в равномерном положении. Набережие Варяжского моря бессильно, многие из тех народов с нами в союзе.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Правда ли, что в вашем народе ныне великое несогласие?
Триян (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Правда.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): От чего?
Рулав (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): От зависти.
Синеус (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): От зависти!
Триян (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Да; в обширной земле, где народа много, от каждого лица можно ли требовать, чтоб во всех случаях все мыслили одинако; что более искусных людей или наполненных ревностию ко князю и к общему добру, то скорее друг ко другу заражаются завистью; но разумный государь, не судя особенно по страстной о ком молве, а более по качествам, по заслугам, без труда обуздает в нас зависть и несогласие.
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Сказывают, что между вами часто было своеволие, непослушание?
Рулав (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Когда приказания сходственны с общею и частною выгодою, тогда своеволие и непослушание исчезают.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Вы сами сказывали нам при первом свидании, что у вас порядку нет?
Триян (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Придите, заведите порядок, мы того и желаем.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Ответы весьма ясны...
Рохволд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Всеобщая речь и желание есть порядок, дондеже не коснется лиц; коснувшись же до кого, часто почитается тягостью!
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Поляне и Горяне в каком ныне положении?
Рулав (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Славяне, живущие по Днепру, зовомые Поляне и Горяне, утесняемы бывше от Козар, кои обладали градом Киевом и прочими около лежащими областьми, брали с них дань тяжкую и требовали сверх того всякие поделие изнуряющие, прислали ныне в Новгород просити, да пошлется к ним свойственник князя княжити.
Рохволд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Едва осталось ли что сказать...
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Подите, изготовьтеся к отъезду; вскоре вы узнаете решительный наш ответ.
Триян (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Королева Умила, отчизна твоя требует твоего заступления.
Умила (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Драгоценна мне отчизна; но супруга я имею, он определит по своей мудрой воле.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Приметил я давно, что самых важных дел конец часто аки судьбою, или вдохновением, во всех умах решится разом, прежде нежели те, от кого зависит, успеют о том определить решительно. Из происшедших разговоров я понимаю довольно ясно, что умы ваши все наклонны и готовы ко принятию посольских предложений. Пусть соединение Севера в сей знаменитый день свершится, но прилично в сем случае начать дело приношением жертвы богам, и для того пойдем на освященный холм, потом отделим войски для следования за вами, сыновьями моими любезными, в Русь.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Для скорости, пошли, о государь, корабли те, с коих войски еще не сняты.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Если за благо, государь, рассудишь, то мы, своими домами собравшися, не мешкатно с первым способным ветром от сих брегов к рубежам русским поедем с ними.
Людбрат (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Хорошо, пойдем. Князь Олег, Оскольд и ты, Рохволд, поезжайте с ними.
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Дубовые рощи по Волхову весьма приятны.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Сей замок Ладогу я еще вящше укрепить велю, кой час остальные наши войски прибудут.
Едвинда (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Признаться должно, что ветр нам весьма способствовал в переезде нашем чрез Варягское и Русское моря.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): От всех чинов русских мы приняты с великою радостию.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Надежда их причина радости.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Надлежит стараться, чтоб надежда всех не тщетна была; прилежание иметь должно теперь о расправе земли и правосудии. Я для того хочу послать князей, со мною пришедших, начальниками по градам. Я жду посадника Добрынина; он усерден к нам, и ему известны более других сей земли обычаи и связи.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Он идет за мною.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): В какие именно города нужнее послать начальников?
Добрынин (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Позволь, о государь, открыть пред тобою чистосердечно то, что ревностное усердие к тебе и к отчизне во мне вселило мысли: на Белоозеро пошли ты брата старшего, в Изборск же младшего; оба сии края для областей твоих важны; первое доставляет пропитание, другой к торгам на Западе и Полудни нужное. Град Ижору определи уделом своей супруге, тем самым кончишь надолго спор о рубежах с отцом твоим и прочими народами. Знатнейшие за сим города суть: к закату Полоцк, к полудню Смоленск, к востоку Муром и Ростов.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Кто нелицемерно радеет о пользе дел своих, тот охотно выслушивает советы. Истину любя, я б почитал ее, хотя б мне и неприятна была; но в речах твоих, посадник Добрынин, я нахожу все сходственно существу дел положения.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Имея, государь, под своею властию толико местных князей, прилично тебе для различия от подданных твоих именоваться отныне: князь великий.
Добрынин (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): О сем уже у нас объявлено всенародно. Пошли еще, о государь, в Киев из родственников твоих кого.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Все сие решу я немедленно. Пойдем в мой шатер, где нас ожидают многие.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Начальниками я намерен началие устроить. Любезный брат, по мне старший, князь Синеус, тебя определяю в область Белоозерскую, столица твоя будет Весь Егонская.
Синеус (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Государь и брат, любовь и верность моя тебе известны.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Тебе, брату моему, князю Трувору, вверяю княжение Изборское.
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Твоим я был и есмь вечно.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Князь Олег, сестре твоей, любезнейшей супруге моей Едвинде, даю во удел град Ижору и всю Ингрию; править же тебе от имени её.
Олег (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Воле твоей повинуюсь за себя и за сестру с верностию нелицемерной.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Князь Оскольд, тебя послать с войском я намерен в Киев, избавить тот град от Козар, кои угнетают Славян, живущих по Днепру.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Лестна мне весьма сия доверенность твоя, о государь! но буде усердие мое в порученном деде увенчается успехом, прошу дозволить мне итти ко Царюграду на Грек, кои набеги многие чинили на киевския границы.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Сперва, собрав войско, поди к Смоленску, и оттуда по Днепру на судах к Киеву, и буде предуспеешь в порученном деле, не запрещаю тебе тогда предпринимать общему делу что полезное; ибо обычай мой таков, излишними приказаниями благосмысленным и с доверенностию употребленным особам к добру руки не связывать. Мореплаватель знающий, приметил я, придерживая паруса, дает однако волю ветру, надувши оные, подвинуть судно туда, куда попутно; неискусный же корабельщик круто натягивая паруса, тем самым убавит ход корабля.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Таково мыслящему государю предвещать не ложно подобает величайшие успехи, ибо способность подданных доверенностию поощряется.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Тебе, Рохволду, поручаю начальство в Полоцке.
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Государь, я прислан к тебе из Новагорода от воеводы Рагуила.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Что вестей?
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Не весьма приятны на сей час.
Добрынин (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Что тамо сделалось?
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Беспокойства в народе заводятся.
Рюрик (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): От кого?
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): От славянского князя Вадима.
Синеус (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Он нам брат двоюродный!
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Кому от чужих, а нам от своих.
Добрынин (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): При отъезде моем все спокойно было.
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): В день отъезда твоего Рагуил известился, что князь Вадим начинает рассевать в народе: будто Славяне в уничижении находятся и мало уже где в знатности; что великое число Варяг с князем великим придет в Русь; что повсюду они пошлются и употреблены будут и угнетут Славян и Русь; что Варяги более искусны на море, нежели на сухом пути и что ратного дела Славян и Руси отнюдь не знают и не смыслят; что князь Вадим вырос и воспитан в Новегороде Гостомыслом; что в наследии не столько смотрели исстари на старейшество, колико на того, от кого народу более ожидать выгоды; что князь Вадим рожден точно таков, как народу надобно.
Трувор (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Слухи таковые какой имели успех?
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Сперва мало кто на оные делал примечание потом Славяне день ото дня начали более приходить в город под разными предлогами, собираясь малыми толпами во всех пяти пятинах, по всем почти улицам, угрожая обывателей разорением, буде не соединятся с ними.
Добрынин (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Рагуил, взял ли какие меры к усмирению беспокойства?
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Он, прислав меня сюда с вестию, прибавил только что будет стараться.
Рохволд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Где же князь Вадим находится?
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Того точно не могу сказать, только он между Славянами видим был; унимал ли, или поощрял, того не ведаю.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Чего же они хотят?
Вестник (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Чтоб Варяг не допустить до города, до знатных мест; чтоб иметь князя рода славянского.
Добрынин (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Прикажи, о государь, чтоб я поехал сам в Новгород.
Оскольд (Из жизни Рюрика, ЕкатеринаII): Мы все охотно пойдем с тобою