xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
1-й купец московский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): И веришь ли, когда пришли к нам вести Про смерть царевича, рыданье слезно По всей Москве пошло; заговорили, Что легче нам опять царя Ивана Мучительство, чем вовсе сиротать Без царского потомства; хоть и жутко Бывало нам, а все-таки мы знали, Что он -- царева отрасль, не холопья... И вот опять потомство Мономаха На грозный стол родительский вступает!
Поп (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Веселие духовное и радость Вселенская...
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, радость не велика Под клятвой жить! Святителя проклятье Лежит на нас и чадах. Мы давно ли Предстателя пред богом, патриарха, Во время службы, в полном облаченье, Свели с амвона, рубищем одели, По улицам позорно волокли?! И поднял он на нас свою десницу, И проклял всю Москву и в ней живущих, И, точно камнем. придавил нам души Проклятием... Дела и мысли наши, Утробы все проклятием покрыты; Молитвы наши к Богу не доходят...
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты не болтал бы громко при народе, А то как раз в застенок попадешь.
1-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ахти, грехи! Ох, Господи помилуй!
2-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Хоть пожевать чего бы, скуки ради.
3-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вон у него за пазухой отдулось... Что у тебя: мошна али коврига?
1-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Моя мошна-то по людям пошла, Да и домой нейдет.
2-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты, видно, тоже Бессребреник?
1-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Наг золота не копит! Краюха есть в запасе, часом с квасом, А то и так. С утра пошел из дома, А брюхо -- враг -- вчерашнего не помнит.
2-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тащи ее, ломай да нам давай! Поделимся!
Поп (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не о единем хлебе...
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да тише вы!
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вот дурья-то порода! В боярские хоромы затесался, Сидит, как гость; кадык-то свой распустит, И не уймешь; не мимо говорится: "Ты посади свинью..."
1-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты не гневися! Мы замолчим: робята, жуйте тише!
2-й крестьянин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чем так сидеть, давай перебуваться.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да что вы, в хлев зашли?!
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Позвать холопей Да вытолкать вас в шею за ворота.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Судьям, дьякам и вам, отцы честные, Гостям-купцам и прочему народу -- До матери сырой земли поклон. Убогонький, садись со мной рядком!
Юродивый (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Антихриста боюсь!
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А разве скоро, Афоня, ждать его?
Юродивый (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пришел нежданный!
1-й купец московский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не надивлюсь! Боярин, князь Василий Иванович, людей торговых лучших Равняет с площадными торгашами; Идет к нему и умный и безумный, И скоморох и думный дворянин.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да ты зачем к боярину-то ходишь? Ума занять?.. А я своим торгую По мелочи. Эх, бороды большие, Вы рады бы простой народ заесть, Да воли нет!
Мелочной торговец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Куда тебя носило? Ни по торгам, ни в лавках не видать...
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я в Туле был.
Мелочной торговец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зачем?
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Хотел в казаки...
Юродивый (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Казак -- поляк!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Полякам да казакам Житье пришло, Афоня; царь Димитрий Вперед бояр к руке их допущает. Бояр казаки чуть не бьют...
Юродивый (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Боярин -- Татарин!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Что за диво, что бояре -- Татаровья: царем татарин был!
1-й купец московский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Что было, то прошло! Теперь Димитрий Иванович, царевич благоверный От племени Владимира святого...
Юродивый (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): В могилке Дмитрий!
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мы тебе, блаженный, И руки свяжем, да и рот замажем...
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Он простенький, с него взыскать нельзя.
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Блаженный, на копеечку! Молися О грешных нас!
Мелочной торговец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты говорил, в казаки...
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Охотой шел; да не горазд, сказали...
Мелочной торговец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чего ж не стало?
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Воровать не ловок! Чем воровать, так лучше торговать Я золотыми, угорскими стану. Цена теперь хорошая на них: Нужда пришла царю нести в подарок.
1-й купец московский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А калачами полно?
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пользы мало. Вот накупи ты польских кунтушей, Так наживешь, товар не залежится!.. Идет молва, что князь Рубец-Масальский, Петр Федорыч Басманов и другие Хотят свои боярские кафтаны На кунтуши сменять...
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Язык-то длинно Ты распустил, держал бы покороче.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Так не бывал?
Дворецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Всё там еще покуда, В Коломенском стану, у государя.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А скоро быть, ты чаешь?
Дворецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да пора бы; Ты погляди, его боярску милость Народу сколько ждет -- скопились.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): По что?
Дворецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Наехали из Новгорода, Пскова Посадские царевича встречать, Московские торговцы площадные, Крестьянишки из ближних деревень, Попы без мест, дьячишки из приказов, Убогие и всякие сироты, И деловой и шлющийся народ. Не всякий видел очи государя Димитрия Иваныча, так лестно У нашего боярина проведать Про царское здоровье; не слыхать ли Про милости какие для народа... Не обессудь! Шум некакий в воротах, Так побежать... Все как-то не на месте Душонка-то холопская; все мнится, Что вот наедет... Обожди часок.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Приехал князь.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А что-нибудь неладно! Угрюм старик, нависли брови тучей, Глаза горят и скачут. Ну, сироты, Не лучше ль нам сбираться восвояси, С добра ума, покуда не прогнали?
1-й купец московский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Прогонит раз, придем к нему в другой.
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тебе нужда, а у него их двадцать, Да не чета бездельным нашим требам.
Все (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да знамо, знамо, что и говорить! -- Такие ли его дела!
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Так часом И не до нас... И отдохнуть захочет От дел житейских.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Человек бо есть.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): То недосуг, то гневен, ну и в шею, Не погневись.
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да хоть и погневися, Кому нужда, кого ты испугаешь?
Поп (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Смирен боярин, яко голубица, И благости исполнен, претворяет Свой гнев на милость вскоре, по писаныо: "Не зайдет солнце в гневе вашем..."
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, брат, Ты не скажи!
Дворецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Идет боярин, тише!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Никто, как Бог! Никто, как Бог!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Боярин! О здравии твоем позволь проведать!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я позову, кого мне нужно будет.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Коль не в пору, так я и ко двору.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Нет, обожди часок! За прегрешенья Казнит Господь рабов своих не редко, Да все не так же! Горе всем живущим! Ты был в стану?
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я быть-то был...
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, что же?
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Смешение языков, песни, грохот, Пальба, стрельба, бесовское гуденье! Далеко гул идет по чисту полю, И мать сыра-земля верст на семь стонет; Для русского крещеного народа Позорище противное зело!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Царя-то видел?
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Точно ефиопы, Кругом него поляки, да черкасы, Да казаки донские оттирают И поглядеть поближе не дают.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, что ж молчишь?
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Спросить бы, да не смею.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чего бояться! Развяжи язык!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чернец?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну нет, не чернецом он смотрит... Ошиблись мы с Борисом. Монастырской Повадки в нем не видно. Речи быстры И дерзостны, и поступью проворен, Войнолюбив и смел, очами зорок, Орудует доспехом чище ляхов И на коня взлетает, как татарин; А чернеца не скоро ты обучишь Вертеть конем ногайским или саблей.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Умом я прост, а душу соблюдаю, Геенского огня боюсь безмерно! Скажи, кому мы крестным целованьем Свою навеки душу эаручили?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Он -- вор, не царь, и сходства очень мало С покойником; не царская осанка, Вертляв, и говорлив, и безбород, Обличие и поступь препростые, Не сановит, да и летами старше.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А кто ж бы он? Ты как мекать изволишь?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Крестись, Тимоша!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): С нами крестна сила!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Антихрист он или его предтеча.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): О Господи помилуй! Эко слово Ты вымолвил!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): И верить и не верить Ты сам волен.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Василий, свет Иваныч, Не мучь меня! Душа велико дело.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не знаю, друг, похоже-то похоже, А заверять не стану: ошибешься, Да и тебя введешь в обман и грех. Что он поляк и езовитской веры -- Вот это верно, Бог тебе порукой.
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Боярин, ты убил меня! Ну, как же Еретику служить! Святая церковь Противиться велит до смерти крестной.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты что толкуешь! Умирать за веру! Тебя ли хватит на такое дело!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): В моей душе ты не бывал, боярин.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты не смеши!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты погоди смеяться, Не торопись.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вот новый страстотерпец! В московские угодники задумал? Не к рылу честь! Таких речей нелепых Ни говорить, ни слушать непригоже... Служи Царю по крестной клятве, вправду, И всякого добра ему желай! Ты -- молодой слуга, себе ты должен Искать богатства и служилой чести! Покаешься под старость во грехах; Служи пока мамону!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты, боярин, Меня в тоску вогнал и закручинил, До слез довел; мне жизнь теперь постыла.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Назавтра въезд, так приходи к пречистой, Ко всенощной, молиться за царя!
Осипов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Прости, боярин. Эко дело, право!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пусти Конёва! Что, Конёв, ты скажешь?
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да что сказать! В миру погибла правда, Простор врагу. Бесовское мечтанье ОсИтило проклятую Москву. Ослеп народ, и смотрит, да не видит! Царевичем расстригу величают.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Неужто все?
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да, почитай что все: Крестьяне сплошь, торговцы мелочные, Разносчики и площадная голь От радости ликуют -- даровое Зачуявши вино. Из нашей братьи, Торгующих, боярин, двое только Шатаются! и верят, и не верят... Привел к тебе.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да люди-то надежны ль?
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Церковные строители, любимцы И ближние святому патриарху, Ревнители о православной церкви.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, милости прошу. Пускай войдут.
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не бойтеся боярина, идите!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Какое ваше дело?
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мы -- сироты, За спасеньем пришли к тебе, боярин.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я вам не поп!
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): К святому патриарху Ходили мы, бывало, за советом О всех делах, духовных и мирских...
2-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Женить ли сына, дочь ли выдать замуж, Когда купить, когда продать товары Повыгодней -- за всем к нему ходили.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чего же вам?
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пришли за утвержденьем. На чем стоять...
2-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты вместо патриарха Отцом нам будь! Наставь и накажи!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Какого же вы, братцы, наказанья Желаете?
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Доподлинный царевич В Коломенском иль вор и чернокнижник -- Смущаемся.
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Уверь ты их, боярин, Не верят мне, что вор, расстрига, Гришка, Богданов сын, Отрепьев, по совету Дияволю на царстве утвердился.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Боярин, так?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чего же вам еще!
2-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Отрепьев ли?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Отрепьев.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Побожися! Дай руку!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вот рука, зачем божиться! Я целовал икону всенародно И с лобного сказал, что он -- Отрепьев.
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, слышали?
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Спасибо, князь Василий Иванович! Не погневись за нашу Любовь к тебе и дурость! Мы за ласку Боярскую челом тебе! Напредки Не оставляй нас, мужиков...
2-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Боярин, А жить-то как? Приказывай! Что скажешь, Тому и быть.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Живите как хотите. Терпи, поколь потерпится.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А если...
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Никто, как бог, и кончен разговор.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мы в Старицу сбираемся, боярин, В темнице патриарха навестить. Допустят ли нас к Иову?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пытайтесь!
Конёв (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не будет ли приказу от тебя?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Приказу нет. Поклон земной свезите И нерушимое благословенье Мне попросите!
Конёв и купцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): С миром оставайся!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Сегодня трое, завтра будет больше, А через месяц вся Москва -- моя. Безвестный царь, бродяга безымянный, Душой поляк: как девка, малодушен; Как малолеток, падок на утехи; Как скоморох, без разума проворен; Как пьяный дьяк, болтает без умолка. Он вскормленник прямой панов хвастливых! Недолго ждать, он прыть свою покажет, И скоро люд московский, православный, Бесчиния такого на престоле Насмотрится, чего во сие не снилось! Забвения отеческих преданий, Кощунства иноземцев над святыней, На грозном троне шутовских забав Народ не любит. Грозному Ивану Народ простил распутства, злодеянья, Мучительства безропотно стерпел -- За сановитость царскую, за строгость Его лица и поступи, за чинность И набожность. Москва привыкла видеть, Как царь ее великий, православный, На высоте своей недостижимой Одной святыне молится с народом, Уставы церкви строгие блюдет, По праздникам духовно веселится, А в дни поста, в смиренном одеянье, С народом вместе каяться идет; Но скомороха на престоле царском Терпеть не станет! Рано или поздно Бродяга, царь московский самовольный, Поплатится удалой головой. Потом... потом.. я -- царь. Начнется снова И благолепие, и чинность, и порядок. По-старому мы царствовать начнем, По-старому, в день нашего венчанья, По всей Руси, под колокольный звон, Польются милости народу щедро; По-старому грозить полякам будем, Пугать татар; по-старому... бояться Изменников!., волжбы и чародейства! По-старому... боярская крамола! О Господи!., измены да опалы! Xa-xa, xa-xa! Тревоги да крамолы! Бояться их? Рожденному на троне Тяжка она -- корона Мокомаха! А мне, рабу, холопу Годунова, Почувствовать себя хоть раз владыкой, Почувствовать, что между мной и Богом Ни власти нет, ни силы! О!.. Каких же Тревог, забот я побоюсь, какими Крамолами во мне смутится сердце! Решился я! Отныне каждый помысл И каждый шаг ведут меня к престолу; Умом, обманом, даже преступленьем Добьюсь венца. О Господи! помилуй Нас, грешников! Богданка, где ты?
Дворецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ась?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зови народ! Кого, чего им нужно? Калачника с блаженным на поварне И накормить, и ночевать оставить, И рано утром привести ко мне.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, живы ль вы?
Купцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): По милости Господней!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ходили в стан?
Купцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ходили. -- Все ходили.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А грамоты вам чли? Царевич Дмитрий И пошлины и подати во льготе И облегченьи учинить велел. По милости своей и по совету Бояр великих. Ну! Вы рады?
Купцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Рады -- Благодарим небесного Царя.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Крестьяне, вам, и вам, отцы честные, И вам, и вам всем будет хорошо! Ну, вот у вас и денег больше будет, И животов прибудет.
Купцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мы, боярин, От радости себя не помним.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): То-то ж! За деньги-то смотрите не продайте Чего другого, что дороже стоит.
Купцы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Хоть умереть, а не понять ни зА что Твоих речей.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Захочешь, так поймешь. Душа нужна, а деньги -- тлен.
Подьячий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Боярин, Я, многогрешный Богови и грубый, Писанием предати покусихся -- Читающим на пользу и на память -- Восшествие исконного царя На прародительские царства, еже Очима видехом...
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Запел ты рано! Не торопись! Не в сутки город строят. Не под дождем, мы лучше подождем. Ты через гол приди, и почитаю.
Купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кругом царя мы иноверцев видим; Дозволь спросить, прилежен ли Димитрий До церкви Божьей?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Царь благочестивый И набожный: с ним два попа латинских... Ну, с богом! Эй, Богданка! Бочку меду Им выкати! Да потчуй хорошенько. Чтоб пили все за царское здоровье.
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Василий, брат, за что же ты остаток Широкого и славного потомства Василия Кирдяпы вдосталь губишь! Последние мы четверо остались Без племени...
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да что как угорелый Ты мечешься?
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Из стана я, Василий... Душа моя во мне захолодела. Послушай ты меня!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тебя послушать. Так доброго не ждать! Ты, Дмитрий, глуп.
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я глуп не глуп, а голову жалею. В запасе нет, всего одна на плечах. Вот ты умен, а над собой не видишь Погибели. Четвертый день мы ездим С поклоном в стан, а проку что? Все хуже: Между бояр смешки идут да шепот; А царь, что день, грознее да грознее. Чем это пахнет? Плахой либо ссылкой И печною опалой!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Плакать, что ли, И кланяться?
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Иди скорей на площадь, Сбирай народ, клянись перед иконой, Что в Угличе ты хоронил другого; Что Дмитрий жив, что подлинный царевич, Царя Ивана сын, на трон вступает! Винись во всем; скажи, что страха ради Борисова вы лгали с патриархом. Иди теперь, а завтра будет поздно. Богдашка Бельский да Голицын Васька По площадям и в улицах московских Одно твердят, что Шуйский с патриархом, Изменники царевы, обманули И довели до клятвопреступленья Народ в Москве; а ты молчишь и губишь Себя и нас!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А чем же мне заплатят За ложь мою? Насмешками, что поздно Опомнился, что раньше нужно было Покаяться. Меня на то и ловят, Да не поймать! Я даром лгать не стану. Я хоронил царевича; я знаю, Кто жив, кто нет; один я правду знаю... Им ложь нужна, а я почет люблю. Я подожду, куда мне торопиться; Придет пора, и правда пригодится.
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Опомнись, брат! Мы на волос от смерти.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Уж лучше смерть; позор еще тяжеле! Не сладко жить без чести, быть холопом Басманова и Бельского с Масальским! А говорят: "Спесивый Дмитрий Шуйский!" Ну где же спесь твоя! Лишь в том, что кверху Ты бороду дерешь, да слова толком Не вымолвишь, ворчишь, как кот запечный!
Дмитрий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да не до жиру, брат, а быть бы живу!