xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Да... Очень я был бы хорош, если бы пошел в бой с таким составом, который мне послал Господь Бог в вашем лице. Но, господа, то, что простительно юноше-добровольцу, непростительно вам, господин поручик! Я думал, что каждый из вас поймет, что случилось несчастье, что у командира вашего язык не поворачивается сообщить позорные вещи. Но вы недогадливы. Кого вы желаете защищать? Ответьте мне. Отвечать, когда спрашивает командир! Кого?
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Гетмана обещали защищать.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Гетмана? Отлично! Сегодня в три часа утра гетман, бросив на произвол судьбы армию, бежал, переодевшись германским офицером, в германском поезде, в Германию. Так что в то время как поручик собирается защищать гетмана, его давно уже нет. Он благополучно следует в Берлин.
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): В Берлин? – О чем он говорит?! – Не хотим слушать!
Первый юнкер (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, да что вы его слушаете?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Молчать!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Но этого мало. Одновременно с этой канальей бежала по тому же направлению другая каналья – его сиятельство командующий армией князь Белоруков. Так что, друзья мои, не только некого защищать, но даже и командовать нами некому, ибо штаб князя дал ходу вместе с ним.
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Быть не может! – Быть не может этого! – Это ложь!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Кто сказал – ложь? Кто сказал – ложь? Я сейчас был в штабе. Я проверил все сведения. Я отвечаю за каждое мое слово!.. Итак, господа! Вот мы, нас двести человек. А там – Петлюра. Да что я говорю – не там, а здесь! Друзья мои, его конница на окраинах города! У него двухсоттысячная армия, а у нас – на месте мы, две-три пехотные дружины и три батареи. Понятно? Тут один из вас вынул револьвер по моему адресу. Он меня безумно напугал. Мальчишка!
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Молчать! Так вот-с. Если бы вы все сейчас, вот при этих условиях вынесли бы постановление защищать... что? кого?.. одним словом, идти в бой, – я вас не поведу, потому что в балагане я не участвую, тем более что за этот балаган заплатите своей кровью и совершенно бессмысленно – все вы!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Штабная сволочь!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Что нам делать теперь? – В гроб ложиться! – Позор!.. – Поди ты к черту!.. Что ты, на митинге? – Стоять смирно! – В капкан загнали.
Третий юнкер (Дни Турбиных, Булгаков): Кричали: вперед, вперед, а теперь – назад. Найду гетмана – убью!
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Убрать эту бабу к черту! Юнкера, слушайте: если верно, что говорит этот полковник, – равняться на меня! Достанем эшелоны – и на Дон, к Деникину!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): На Дон! К Деникину!.. – Легкое дело... что ты несешь! – На Дон – невозможно!..
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Алексей Васильевич, верно, надо все бросить и вывезти дивизион на Дон.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Капитан Студзинский! Не сметь! Я командую дивизионом! Я буду приказывать, а вы – исполнять! На Дон? Слушайте, вы! Там, на Дону, вы встретите то же самое, если только на Дон проберетесь. Вы встретите тех же генералов и ту же штабную ораву.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Такую же штабную сволочь!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Совершенно правильно. Они вас заставят драться с собственным народом. А когда он вам расколет головы, они убегут за границу... Я знаю, что в Ростове то же самое, что и в Киеве. Там дивизионы без снарядов, там юнкера без сапог, а офицеры сидят в кофейнях. Слушайте меня, друзья мои! Мне, боевому офицеру, поручили вас толкнуть в драку. Было бы за что! Но не за что. Я публично заявляю, что я вас не поведу и не пущу! Я вам говорю: белому движению на Украине конец. Ему конец в Ростове-на-Дону, всюду! Народ не с нами. Он против нас. Значит, кончено! Гроб! Крышка! И вот я, кадровый офицер Алексей Турбин, вынесший войну с германцами, чему свидетелями капитаны Студзинский и Мышлаевский, я на свою совесть и ответственность принимаю все, все принимаю, предупреждаю и, любя вас, посылаю домой. Я кончил. Срывайте погоны, бросайте винтовки и немедленно по домам!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Тише! Господин полковник, разрешите зажечь здание гимназии?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Не разрешаю.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Пулемет!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Юнкера, домой!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Юнкера, бей отбой, по домам!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ты кто такой?
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Я сторож здешний.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Пошел отсюда вон, убьют тебя здесь.
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Ваше высокоблагородие, куда ж это я отойду? Мне отходить нечего от казенного имущества. В двух классах парты поломали, такого убытку наделали, что я и выразить не могу. А свет... Много войска бывало, а такого – извините...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Старик, уйди ты от меня.
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Меня теперь хоть саблей рубите, а я не уйду. Мне что было сказано господином директором...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, что тебе сказано господином директором?
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Максим, ты один останешься... Максим, гляди... А вы что же...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ты, старичок, русский язык понимаешь? Убьют тебя. Уйди куда-нибудь в подвал, скройся там, чтоб духу твоего не было.
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Кто отвечать-то будет? Максим за все отвечай. Всякие – за царя и против царя были, солдаты оголтелые, но чтоб парты ломать...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Куда списки девались?
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Ваше высокопревосходительство, ведь у него ключ есть. Гимназический шкаф, а вы – ножкой. Царица Небесная... Владычица... Господи Иисусе...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Так его! Даешь! Даешь! Концерт! Музыка! Ну, попадешься ты мне когда-нибудь, пан гетман! Гадина!
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Ваше превосходительство, хоть вы ему прикажите. Что ж это такое? Шкаф ногой взломал!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Старик, не путайся под ногами. Пошел вон.
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Татары, прямо татары...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша! Зажег я цейхгауз! Будет Петлюра шиш иметь вместо шинелей!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ты, Бога ради, не задерживайся. Беги домой.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Дело маленькое. Сейчас вкачу еще две бомбы в сено – и ходу. Ты-то чего сидишь?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Пока застава не прибежит, не могу.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, надо ли? А?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ну что ты говоришь, капитан!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Я тогда с тобой останусь.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): На что ты мне нужен, Виктор? Я приказываю: к Елене сейчас же! Карауль ее! Я следом за вами. Да что вы, взбесились все, что ли? Будете ли вы слушать или нет?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ладно, Алеша. Бегу к Ленке!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Николка, погляди, ушел ли. Гони его в шею, ради Бога.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ладно! Алеша, смотри не рискуй!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Учи ученого! Серьезно. «Серьезно и весьма»... И когда по белой лестнице... поведут нас в синий край... Застава бы не засыпалась...
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ты что же, шутки со мной вздумал шутить, что ли?! Сию минуту домой, снять погоны! Вон!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Я без тебя, полковник, не пойду.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Что?!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Стреляй, стреляй в родного брата!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Болван!
Николай (Дни Турбиных, Булгаков): Ругай, ругай родного брата. Я знаю, чего ты сидишь! Знаю, ты командир, смерти от позора ждешь, вот что! Ну, так я тебя буду караулить. Ленка меня убьет.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Эй, кто-нибудь! Взять юнкера Турбина! Капитан Мышлаевский!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Все уже ушли!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ну погоди, мерзавец, я с тобой дома поговорю!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Конница Петлюры следом!..
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Юнкера! Слушать команду! Подвальным ходом на Подол! Я вас прикрою. Срывайте погоны по дороге! Бегите, бегите! Я вас прикрою! Беги, я тебя умоляю. Ленку пожалей!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник! Алешка! Алешка, что ты наделал?!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Унтер-офицер Турбин, брось геройство к чертям!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник... этого быть не может! Алеша, поднимись!
Ураган (Дни Турбиных, Булгаков): Тю! Бач! Бач! Тримай его, хлопцы! Тримай!
Галаньба (Дни Турбиных, Булгаков): Живьем! Живьем возмить его, хлопцы!
Кирпатый (Дни Турбиных, Булгаков): Ишь, волчонок! Ах сукино отродье!
Ураган (Дни Турбиных, Булгаков): Не уйдешь! Не уйдешь!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Висельники, не дамся! Не дамся, бандиты!
Кирпатый (Дни Турбиных, Булгаков): Ах циркач! Нема больше никого.
Галаньба (Дни Турбиных, Булгаков): Что ж вы выпустили его, хлопцы? Эх, шляпа!..
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна, дорогая! Располагайте мной, как вам угодно! Хотите, я оденусь и отправлюсь их искать?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, нет, нет! Что вы, Лариосик! Вас убьют на улице. Будем ждать. Боже мой, еще зарево. Какой ужасный рассвет! Что там делается? Я только хотела бы одно знать: где они?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Боже мой, как ужасна гражданская война!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Знаете что: я женщина, меня не тронут. Я пойду посмотрю, что делается на улице.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна, я вас не пущу! Да я... я вас просто не пущу!.. Что мне скажет Алексей Васильевич! Он велел ни в коем случае не выпускать вас на улицу, и я ему дал слово.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я близко...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Хотя бы узнать, в чем дело...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я сам пойду...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Оставьте это... Будем ждать...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ваш супруг очень хорошо сделал, что отбыл. Это очень мудрый поступок. Он переживет теперь в Берлине эту ужасную кутерьму и вернется.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Мой супруг? Мой супруг?.. Имени моего супруга больше в доме не упоминайте. Слышите?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Хорошо, Елена Васильевна... Всегда я найду что сказать вовремя... Может быть, вы чаю хотите? Я бы поставил самоварчик...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, не надо...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Постойте, постойте, не открывайте, надо спросить, кто там. Кто там?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Это я! Я... Шервинский...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Слава Богу! Что это значит? Катастрофа?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Петлюра город взял.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Взял? Боже, какой ужас!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Где они? В бою?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Не волнуйтесь, Елена Васильевна! Я предупредил Алексея Васильевича несколько часов тому назад. Все обстоит совершенно благополучно.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Как же все благополучно? А гетман? Войска?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Гетман сегодня ночью бежал.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Бежал? Бросил армию?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Точно так. И князь Белоруков.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Подлецы!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Неописуемые прохвосты!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): А почему свет не горит?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Обстреляли станцию.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ай-ай-ай...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна, можно у вас спрятаться? Сейчас офицеров будут искать.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну конечно!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна, если бы вы знали, как я счастлив, что вы живы и здоровы. Ларион, спросите, кто там...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Кто там?
Голос Мышлаевского (Дни Турбиных, Булгаков): Свои, свои...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Слава тебе Господи! А где же Алеша и Николай?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Спокойно, спокойно, Лена. Сейчас придут. Не бойся ничего, улицы еще свободны. Их обоих застава проводит. А, этот уж тут? Ну, стало быть, ты все знаешь...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Спасибо, все. Ну, немцы! Ну, немцы!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ничего... ничего... когда-нибудь вспомним мы все... Ничего!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуй, Ларион!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Вот, Витенька, какие ужасные происшествия!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Да, происшествия первого сорта.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): На кого вы похожи! Идите грейтесь, я вам сейчас самовар поставлю.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Помочь вам, Лена?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Не надо. Я сама.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Здоровеньки булы, пане личный адъютант. Чему ж це вы без аксельбантов?.. «Поезжайте, господа офицеры, на Украину и формируйте ваши части»... И прослезился. За ноги вашу мамашу!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что означает этот балаганный тон?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Балаган получился, оттого и тон балаганный. Ты ж сулил и государя императора и за здоровье светлости пил. Кстати, где эта светлость теперь, в настоящее время?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Зачем тебе?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): А вот зачем: если бы мне попалась сейчас эта самая светлость, взял бы я ее за ноги и хлопал бы головой о мостовую до тех пор, пока не почувствовал бы полного удовлетворения. А вашу штабную ораву в уборной следует утопить!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господин Мышлаевский, прошу не забываться!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Мерзавцы!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что-о?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Зачем же ссориться?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Сию же минуту, как старший, прошу прекратить этот разговор! Совершенно нелепо и ни к чему не ведет! Чего ты, в самом деле, пристал к человеку? Поручик, успокойтесь.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Поведение капитана Мышлаевского в последнее время нестерпимо... И главное – хамство! Я, что ль, виноват в катастрофе? Напротив, я всех вас предупредил. Если бы не я, еще вопрос, сидел бы он сейчас здесь живой или нет!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Совершенно верно, поручик. И мы вам очень признательны.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что такое? В чем дело?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна, вы не волнуйтесь, все будет в полном порядке. Я вам ручаюсь. Идите к себе. Виктор, извинись, ты не имеешь никакого права.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, ладно, брось, Леонид! Я погорячился. Ведь такая обида!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Довольно странно.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Бросьте, совсем не до этого.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Где Алеша с Николкой, в самом деле?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я сам беспокоюсь... Пять минут жду, а после этого пойду навстречу...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ж, он, значит, при тебе ходу дал?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): При мне: я был до последней минуты.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Замечательное зрелище! Дорого бы дал, чтобы присутствовать при этом! Что же ты не пришиб его, как собаку?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ты бы пошел и сам его пришиб!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Пришиб бы, будь спокоен. Что ж, он тебе сказал что-нибудь на прощанье?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ж, сказал! Обнял, поблагодарил за верную службу...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): И прослезился?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Да, прослезился...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Прослезился? Скажите пожалуйста!..
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Может быть, подарил что-нибудь на прощанье? Например, золотой портсигар с монограммой.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Да, подарил портсигар.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Вишь, черт!.. Ты меня извини, Леонид, боюсь, что ты опять рассердишься. Человек ты, в сущности, неплохой, но есть у тебя странности...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты хочешь этим сказать?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Да как бы выразиться... Тебе бы писателем быть... Фантазия у тебя богатая... Прослезился... Ну а если бы я сказал: покажи портсигар! Убил! Действительно монограмма!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что нужно сказать, капитан Мышлаевский?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Сию минуту. При вас, господа, прошу у него извинения.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я в жизни не видал такой красоты! Целый фунт, вероятно, весит.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Восемьдесят четыре золотника. Господа!..
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Не люблю фокусов... Почему не через дверь?..
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господа... револьверы... лучше выбросить.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, я себе простить не могу!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что за дьявольщина!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, Боже мой! Елена...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Куда ты, черт?.. С ума сошел!.. Да разве можно!.. Ленку, Ленку надо убрать куда-нибудь... Боже мой! Алеша-то где же?.. Убить меня мало!.. Кладите, кладите... прямо на пол...
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Лучше бы на диван. Ищи рану, рану ищи!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Голова разбита!..
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Кровь в сапоге... Снимайте сапоги...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Давайте перенесем его... туда... Нельзя же на полу, в самом деле...
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Лариосик! Живо несите подушку и одеяло. Кладите на диван. Режь сапог!.. Режь сапог!.. У Алексея Васильевича бинты в кабинете. Спирт захватите! Господи Боже мой, как он подвернулся? Что такое?.. Где Алексей Васильевич?..
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Он умирает?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): О!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): С ума сойти!.. Говори одно только слово: где Алешка?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Где Алексей Васильевич?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Господа...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что? Леночка, ты не волнуйся. Упал он и головой ударился. Страшного ничего нет.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Да его ранили! Что ты говоришь?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, Леночка, нет...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): А где Алексей? Где Алексей? Ты же с ним был. Отвечай одно слово: где Алексей?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что же теперь делать-то?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Этого не может быть! Не может!..
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что же ты молчишь?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Леночка... Сейчас...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Не лги! Только не лги!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена, что вы...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, все понятно! Убили Алексея!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты, что ты, Лена! С чего ты взяла?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ты посмотри на его лицо. Посмотри. Да что мне лицо! Я ведь знала, чувствовала, еще когда он уходил, знала, что так кончится!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Говорите, что с ним?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ларион! Алешу убили...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Дайте воды...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ларион! Алешу убили! Вчера вы с ним за столом сидели – помните? А его убили...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна, миленькая...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена, Лена...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): А вы?! Старшие офицеры! Старшие офицеры! Все домой пришли, а командира убили?..
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена, пожалей нас, что ты говоришь?! Мы все исполняли его приказание. Все!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, она совершенно права! Я кругом виноват. Нельзя было его оставить! Я старший офицер, и я свою ошибку поправлю!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Куда? Нет, стой! Нет, стой!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Убери руки!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ж, я один останусь? Ты ни в чем ровно не виноват! Ни в чем! Я его видел последним, предупреждал и все исполнил. Лена!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Капитан Мышлаевский, сию минуту выпустите меня!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Отдай револьвер! Шервинский!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы не имеете права! Вы что, еще хуже сделать хотите? Вы не имеете права!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена, прикажи ему! Все из-за твоих слов. Возьми у него револьвер!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я от горя сказала. У меня помутилось в голове. Отдайте револьвер!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Никто не смеет меня упрекать! Никто! Никто! Все приказания полковника Турбина я исполнил!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Никто!.. Никто!.. Я обезумела.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Николка, говори... Лена, будь мужественна. Мы его найдем... Найдем... Говори начистоту...
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Убили командира...
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах! в жизнь мою... еще... я так не уставала. В Раисе Саввишне... нет жалости нимало... Я вся измучена... кружится голова!
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Наташа, ты уж здесь?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах, здесь... и чуть жива
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Что сделалось с тобой, мой друг?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ах! ради бога, Собраться с духом мне позвольте хоть немного
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ну, отдохни.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Легко ль бог знает сколько верст Обегать в два часа? - Отсюда на погост С Раисой Саввишной мы прямо побежали, - Там над могилами немного повздыхали; Потом, по бережку иссохшего ручья, Дошли до рощицы, где тетушка и я Стадами пестрыми, вздыхая, любовались. Потом на горке мы природой восхищались, Под горкой, встретившись с старушкою одной, Дарили, бедную, горячею слезой.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Не разорило ж вас такое подаянье.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Но тут от беготни ни вздохов, ни дыханья Не стало у меня - и кое-как сюда Дошла полмертвая. - Недаром никогда Сантиментальных я вояжей не любила.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): А что ж Раиса?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): В ней нечеловечья сила, Она еще пошла догуливать.
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): С экзаментом своим, Как лист перед травой, перед тебя предстанет Максим Меркурьич.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Как?
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Небось в тупик он станет, Лишь только не жалей ученых всяких слов.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Я не готовилась...
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): А он совсем готов. К природной глупости мы пуншевого чада Прибавили в него, - и он таков, как надо.
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Да ты с ума сошел!
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Нет, мы его сведем... Да, правда, не с чего.
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Ну как с твоим умом Бояться...
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): И кого? Максима! что он значит?
Наташа (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Да как он ни Максим, а если одурачит...
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Не скромничай, мой друг! ты всякий день сама Твердила мне, что те, в ком капли нет ума И русской грамоте по нужде только знают, Печатают свой вздор, да их же выхваляют, А ты разумница...
Максим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Экзамент ей сейчас. Экзамент, слышите ль?
Любим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Просить позвольте вас Принять мою жену...
Максим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Экзамент непременно! И сей же час!
Вельдюзева (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Да он рехнулся совершенно.
Максим (Своя семья, или замужняя невеста, Шаховской): Экзамент, говорю, и больше ничего.