xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Не поверишь ты, возлюбленный мой Ераст, какая мне от своенравия матушкина каторга. Коли бы это было временно, так бы уже те часы помучився, после отдохнуть было можно. А то нет ей ни поста, ни праздника мне к отдохновению. И каторжники отдыхают, а я никогда; тем только облегчаюся, что я к этому уже привыкла.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Мы в другом доме жить будем, хотя батюшка ваш и уговаривал меня к вам переехать.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Избави тебя господи!
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Батюшка и сам после сказал так: хотя-де у меня и одна дочь, однако лучше вам жить особливо, чтобы не было, а паче непривычному человеку, всечасного беспокойства.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Какой-то к нам приехал... Пришел ли что ль... Куда какой!.. Да такой страшный!.. Спесивый... Ни на кого не смотрит... Ни водки, ни пива не пьет... Так сказали... Привезли его больша из-за моря... Фу какой!
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Кто это?
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Я не знаю... Он и глаз не кажет... спиною смотрит на всех... Конечно, у него и на спине глаза.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Да кто он?
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Вить я его в лицо не видал.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Да как говорят о нем?
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Как говорят! Да к нему никто и подступить не смеет.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Где они едакого урода подцепили?
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Нарядили кого-нибудь.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Кто под бродягу подделаться умеет?
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Да наряжен и в едакое платье, как наши братья дураки по Москве ходят... Никак и он той же стати!.. Да это чудно: дурак, а спесив.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Дураки все спесивы.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Не дело говоришь, боярин. Я первый не спесив.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Какой-то мудрец у нас.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Мы дозналися, что наш дурак его видел. Да где он?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): В людской сидит комнате. Люди все высланы, да и окошки затворены.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Для чего это?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Чтобы солнце во глаза ему не светило и не мешало размышлять.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Да как же ты его видела?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Он к людям спиною сидит, а я его видела в спину.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Солгал ли я вам? И в дурацком платье, Финетта? Так ли?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Во странном, матушка, он платье.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Вот бояра! Все правда.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Ну как он наврет матушке-то, что нам не на пользу?.. Отнеси к нему, Финетта, империял.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Да он не возьмет.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Возьмет. Вить он ворожея: ворожеи деньги любят. Возьми и протолкуй ему, что мне надобно.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Боярыня! Много ты дала, целый пятикопеечник, да еще и позолоченный; вить позолоченные-то пятикопеечники дороги!
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Отнеси, Финетта.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Барышня! А мне ты такого подарка не дашь! Жених-ат твой не так скуп.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Вот тебе еще золотая денежка.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Вот и от меня.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Да не копейки ль, полно, это?
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Конечно, копейки, а не денежки.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Ой?
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Конечно.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Так у меня целый позолоченный алтын, и сапоги куплю, да и грешневиков подхвачу, а остальное отдам нищим; вить и они есть хотят. Боярин! Вить как нищему-то никто не подаст, так он и с голоду умрет.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Это правда.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Посмотрим, дорогой Эраст, какой успех мы получим: и этот ханжа исправит ли то, чего от него требуется нами. Дожидайся своего счастия, утешайся надеждою, а я поговорю с Финеттою.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Я грешневиками-та и вас накормлю.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Надежда ободряет меня, а страх во трепет меня приводит.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Истолковала ли ты ему, чего мы хотим?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): На что ему толкование; он ведает о всем и без рапорта моего. Говорят, будто он и то, что у кого на уме, ведает.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Полно врать, Финетта.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Да как же он наши-то обстоятельства все подноготно ведает и знает имена: и ваше, и вашего жениха, и мое, и Розмариново?
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Ему это все сказали.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Нет, матушка, никто не сказывал.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Что ж?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): А он меня узнал и назвал именем.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Сказали о тебе.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Никто к нему не подходил и никто, видя меня, что я к нему иду, не предускорил этого ему сказать... Вить я, сударыня, в полной памяти и это не во сне видала!
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Как то уж ни есть, а узнать ему тебя без предуведомления не естественно.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Матушка! Да вить он не естественный человек: он ворожея.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Как ты деньги-то ему отдавала?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Я пришла и молвила сперва: ваше превосходительство,-- так он промолчал; потом: ваше сиятельство; потом: ваше благоутробие. Наконец, он сквозь зубы тихим голосом сказал: преизящество.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Все титлы, выговоренные тобою, ему не принадлежат...
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Преизящество-то он себе наименовал. Он же в лесу где-то живет.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): А в лесах и медведи живут, так и их поэтому преизящными называть!.. Ну что потом?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Я сказала, что пришла к нему доложить о нужде. "Знаю не только все нужды ваши, но все ваши помышления, Финетта",-- отвечал он и почал всех нас называть поимянно и о всем том, чего мы от него требуем, как будто век жил он с нами. "Изволите принять, ваше преизящество, империял,-- говорила я,-- за милостивое о нас попечение и будь нам покровитель".-- "Все,-- отвечал,-- будет, яко вы хоще-те, а злато возложи на главу мне". Я ему империял-ат на голову положила и спрашивала, возьмет ли он и у меня что за неоставление меня. "Чесо ради не восприяти подаваемого? Да какие ты пенязи, то есть монеты, то есть деньги, хощеши ми подати?" -- спрашивал он. А я отвечала: "Четверть рубля". "Сребряные или медные,-- спрашивал он,-- аще сребряные, подай мне в руку, аще же медные, повергни при стопах моих и изыди отселе". Я деньги ему и бросила, он сам так велел.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Что это, батюшка, за ворожея?
Асир (Вздорщица, Сумароков): Какое тебе до этого дело? Знай себя да готовься ко сговору.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Мы это знаем, а тебе до времени знать не надобно: после сведаешь.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Конечно, вы кого-нибудь бродягою-то нарядили?
Асир (Вздорщица, Сумароков): Нет.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Куда какой он премудрый.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Ежели бы не был он излишнею премудростию исполнен, стал ли бы он шалить.
Асир (Вздорщица, Сумароков): Пойди же, Финетта, да скажи жене, что пришел к нам первостепенный колдун.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Слышу, сударь!
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Конечно, это шутка!
Асир (Вздорщица, Сумароков): Не шутка. А ханжи едакие и все таковы: так чему дивиться. Пускай он бредит, а нам будет польза.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Не будет ли из этого нам какого поношения, что мы едакого ханжу в дом пустили?
Асир (Вздорщица, Сумароков): Крайность извиняет нас. Матери твоей, кроме бродяги, никто не уговорит.
Розалия (Вздорщица, Сумароков): Да как не поймают едакого бродягу?
Асир (Вздорщица, Сумароков): Думают о нем то, что он сумасшедший.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Сказала я боярыне... Она от радости вне себя.
Асир (Вздорщица, Сумароков): Что она говорит?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Велела его привести в верх. Я это внизу сказала, и его уж ведут.
Асир (Вздорщица, Сумароков): Подожди же ты здесь и с ним побудь, поколь жена придет. Мы допустим ее прежде с ним переговорить и сделаем ей эту честь.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Да я одна-то наедине с ним быть боюся.
Асир (Вздорщица, Сумароков): Вить он тебя не съест!
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Куда великие-то люди страшны! Страшнее волка. А еще мудрецов хвалят. На что мудрости такие, которые людей обезображивают и отводят от природной простоты.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Рцы, чадо, скоро ли придет семо начальница дома сего, и возвести ми пришествие ее.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Скоро придет.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Возвести ми, дщи: где днесь супруг ея и Розалия, чрева ея плод?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Все придут; а сперва придет барыня... Да скажи и мне что-нибудь хорошенького.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Покажи ми сердце свое!
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Да оно у меня внутри! А снаружи его не видно.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Проникну очами.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Господин ворожея, я вить не стеклянная.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Буди яко ты хощеши... Не возрела ли ты на кого с любожеланием?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Что это такое?
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Не пала ли ты когда мыслию на какого мужчину?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Как не пала: я об одном человеке и день и ночь мышлю.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): У нее еще что не о многих... Кого возлюбила ты?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): В нашем доме слугу. Ворожея. Как именуется?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Розмарин... Любит ли он меня и буду ли я за ним?
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): О дево! Несчастная дево!
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Что такое?
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Не имати быти ему женою; не хощет бо тя в жену пояти.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Ах!.. А я твердо уповала, что он меня любит.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Горе тебе, дево!
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Как не горе! Я сама на себя руки подыму. Я его как душу любила: едакой обманщик!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Забуди его и меня возлюби, недостойного возрети на красоту твою.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): О!.. Так ты плут. Ворожея. Поцелуй меня, душенька Финетушка.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): А вот я о тебе расскажу; так тебя выгонят.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Постой, постой!.. Посмотри на меня, Финетта!
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Едак ты преобразился!.. Фу, батька, напугал меня.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Спасибо тебе, мое сокровище, что ты меня столько любишь.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Скажи мне что доброе.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Погибавши, окаянная.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Ах, преизящный!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Много твориши беззакония, и несть ни единыя минуты, все же бы не шумети тебе; от гласа твоего вся улица трепещет.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Да как, ваше преизящество, не шуметь! Вот и теперь слуга провалился сквозь землю, и не знаю, где его сыскать. Розмарин! Розмарин!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Изжени его из дома, и аще и мат жену, изжени...
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Он холост...
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Не имат ли невесты или любовницы?
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Вот на этой девке жениться хочет, да и ее избаловал; только и дело ей, что на него глаза пялит.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Дево, изыди из дома cerov не возмущай души сея миролюбивыя боярыни!
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Я этому и рада.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): За что вы меня хотите выгнать?
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Молчи ж, дура!.. Вот какие досады!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Безмолвствуй, дево!
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Да мне одной-то из дома не хочется.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Вот, высокопреизящный!.. С двора домой, негодная!
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Мне и от того польза: за Розмарина идти я раздумала, так я его и избавлюся.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): А я; тебя сильно за него выдам.
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Силою не обвенчают.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Вот, сиятельно-премудрый!.. Можно ли с едакими людьми ужиться! Я думаю, чтоб они и твое благоговение смутили!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Тверд есмь и постоянен, а ты аще не хошеши смиренномудрия; исчезнешь, горе тебе!
Асир (Вздорщица, Сумароков): Поговорила ль ты с ним, Бурда?
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Глаголах, но не обретох во сердце ея никоего блага.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Какое благо, когда свою крушит дочь!
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Перед таким мудрым мужем ты меня едак обносишь!
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Я его высокоблагоутробию доношу правду.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): И змия птенцов своих не поя дает... Рцы ми, чадо: чем крушит она дщерь свою?
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Молчи, Ераст! Или я с тобой гостинцы-то разделю!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Вем и без речей его, яко разлучает брак; сотвори яко же хотят.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Это очень тяжело мне, премудрый! Я тебя, бессовестная!
Розалия (Вздорщица, Сумароков): А я в чем виновата?
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Погибнешь, окаянная, аще не угомонишься и дщери препятствовати не будешь.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Что мне делать! Дай мне подумать, высоко-великий мудрец!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Рцы!
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Ах! мудрый мудрец!
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Выходи, воровка, за кого ты хочешь! Я тебя благословляю, хотя и не хочу.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): А девушку-то изжени и с тем... как бишь его зовут?
Финетта (Вздорщица, Сумароков): Розмарином.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Изжени и с Розмарином.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Об этом деле и говорить нечего: провалитесь они сквозь землю.
Ераст (Вздорщица, Сумароков): Так это и о нас, и о них свое благоволение заручите. А вот оно и написано.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Да на что это?
Ераст (Вздорщица, Сумароков): А на то, чтобы вы после не властны были этого переменить и не винили бы дочери, что она вышла замуж без воли вашей.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): На что подписывать; пропасть вас и без подписки поглотить может.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Иде же слово твое, тамо и рука твоя да будет!
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Помилуй, превысоковсещедрейший, и избавь меня от едакой напасти!
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Аще едино противно слово речеши, абие погибнеши.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Дай мне хотя постонати.
Ворожея (Вздорщица, Сумароков): Подпиши и после стонай, елико хощеши.
Дурак (Вздорщица, Сумароков): А о шапке-то моей вы и не написали... Умник!.. Не слышишь!.. Разумник!.. Не слышит... Зайти перед него... А!.. Да это Розмарин наш!..
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Розмарин!
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Здравствуй, брат в этом чину, да нас не забудь; а шапку-то вели...
Дурак (Вздорщица, Сумароков): Вить бумага-то не вся исписана, примолвите и о шапке-то.
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Что это!
Асир (Вздорщица, Сумароков): С эдакой сумасбродной что иное и делать!
Бурда (Вздорщица, Сумароков): Чтоб тебе и в тартаре места не было. Чтобы ты и с невестою своею исчез, и чтобы твоего праха не осталось! А вы бы ссорилися и бранилися и денно, и нощно, и грызлися бы как собаки!
Асир (Вздорщица, Сумароков): А ты бы впредь молчала! А ежели не так, так я тебя и со двора собью.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ефрем — а Ефрем!
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Чего изволите?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Да что, ты спишь, должно быть, на козлах-то? — Как же ты не видишь, что у тебя под носом делается — а? — Любезный ты мой друг.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): А что-с?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Что-с? — У тебя одна пристяжная вовсе не работает. Что ж ты за кучер после этого — а?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Какая пристяжная не работает?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Какая… какая… Известно, какая: правая вороная. Ничего не везет — разве ты не видишь?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Правая?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, не рассуждай, пожалуйста, и не повторяй слов моих. Я этой гнусной привычки в дворовых людях терпеть не могу. — Стегни-ка ее, стегни, хорошенько стегни, да: вперед не давай ей дремать, да и сам тоже того… После этого мне остается самому на козлы сесть, — да разве это мое дело? Это твое дело. Дурак. Ну однако — тише! Экая, между прочим, жара несносная.
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): Да-с… оно точно: жара. Ну, а впрочем — для уборки хлебов — оно ничего-с. — О-ох, господи!
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Скажи, пожалуйста — что это за толстая баба на постоялом дворе с нами рассчитывалась? — Я прежде ее не видывал.
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): А сама хозяйка. Из Белева надысь наехала.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Отчего она такая толстая?
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): А кто ж ее знает! Иного эдак вдруг разопрет — чем он в иефтем случае виноват?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Она с нас дорого взяла — эта баба. Я заметил — ты никогда на постоялых дворах не торгуешься. Никогда. — Что запросят — ты и даешь. Знать, она тебе поднесла, эта баба. И в городе тоже втрое заплатил.
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): Что вы изволите говорить, Аркадий Артемьич!.. Я, кажется, не таковский человек, чтобы из каких там нибудь угожденьев или видов…
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, хорошо, хорошо…
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): Я, Аркадий Артемьич, сызмала еще вашему батюшке покойному служил — и до сих пор служу вашей милости, то есть; и никто за мной никаких операций не замечал. Потому что я чувствую; и чтобы что-нибудь эдак против господской выгоды, или вообще не по совести — честь свою замарать согласиться; да я, помилуйте — я — да и господи боже ты мой…
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, да хорошо же…
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): А баба эта с нас даже не дорого взяла; так ли еще берут на постоялых дворах! — Вы говорите — она мне поднесла: что ж? может быть, и поднесла. Я от своего количества не отказываюсь. Я пью; но пью умеренно, с воздержанием.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну да, говорят тебе — хорошо.
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): Вы только напрасно меня обидеть изволили, Аркадий Артемьич, — бог с вами. — Бог с вами совсем!
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, да перестань же, чорт!
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): Слушаю-с.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): А отчего это у тебя коренная ушами трясет — устала что ли она — вишь, вишь, на каждом шагу встряхивает?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Какая лошадь ухми трясет?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Коренная; разве ты не видишь?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Коренная ухми трясет?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Да-да; ушми.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Не знаю, отчего она ухми трясти будет. Разве от мух.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): От мух лошадь всей головой трясет — а не одними ухми. А что, ведь, она, кажется, на ноги разбита?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Лядащая лошадь, как есть.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, ты ее не любишь, я знаю.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Нет, Аркадий Артемьич, я ее люблю ; я, Аркадий Артемьич, всех ваших лошадей одинаково соблюдаю, потому что это первое дело; а тот уж не кучер, который не соблюдает лошадей, — тот, просто, легковерный человек. — Нет, — я ее люблю. А только я справедлив. — Где хвалить нечего — не хвалю.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Что ж ты в ней, например, находишь дурного?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Аркадий Артемьич, позвольте вам доложить. Лошадь лошади рознь. — Вот как между людьми, например, человек бывает натуральный, без образованья, одним словом — пахондрик; так и в лошадях. Необстоятельная лошадь, Аркадий Артемьич; приятности в ней никакой нет. — Что, например, бежит она — на взволок, что ли, по ровному ли месту — или, например, под гору спущает — ничего в ней нет, — извольте сами посмотреть. Ну что бежит, помилуйте. — Нет от нее никакого удовольствия. Просто, пустая лошадь.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, а пристяжные, по-твоему — каковы?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, пристяжные — ничего. Вороная, например, лошадь обходительная, божевольна маленько, пуглива — ну и ленца есть; а только обходительная лошадь, вежливая; а уж эта вот — гнедая — просто без числа. — Конь добрый, степенный, ко кнуту ласков, бежит прохладно, доброхот; слуга, можно сказать, из слуг слуга. — Ногами, правда, немного тронут — да ведь у нас какая езда, Аркадий Артемьич, помилуйте. — То туды, то сюды — покоя нет лошадям ни малеющего. То вы сами изволите куда, например, прокатиться — то барыня погонят в город, то прикашык поскачет. — Где ж им тут справиться? А уж я, кажется, об них, как об отцах родных, забочусь. Эх вы, котята!
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Так что ж ты думаешь насчет коренной-то — коли она так плоха?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Продать ее следует, Аркадий Артемьич. На что такую лошадь держать — сами вы извольте рассудить — что дурная, что хорошая лошадь — одинаково корм едят. А то и променять ее можно.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Променять! — Знаю я ваши промены! — придашь денег пропасть, своя лошадь ни за что пойдет, а смотришь — та-то еще хуже.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): На что же так менять, Аркадий Артемьич? — Этак менять не хорошо. Надо без придачи менять — ухо на ухо.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ухо на ухо! Да где ж ты такого дурака найдешь, который бы тебе за дрянную лошадь хорошую без придачи отдал, а? Что ты, однако, за кого меня принимаешь, наконец? ?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Да, Аркадий Артемьич, помилуйте. — Кому какая лошадь нужна: иному наша лошадь покажется, а нам — его. Вот, хучь бы у соседа нашего, у Евграфа Авдеича, есть животик; Евграф-то Авдеич порастратился, так, может быть, он сгоряча согласится. А лошадка добрая; добрая лошадка. — Он же такой человек рассеянный, вертлюшок; где ему лошадь прокормить — сам без хлеба сидит.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): А ты, однако, я вижу, глуп. Коли нечем лошадь прокормить — ну из чего, ну с какой стати станет он меняться — а?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну, так купить у него можно. А он отдаст дешево. Просто, за что угодно отдаст. Лишь бы со двора долой.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): А лошадь точно порядочная?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Отменная лошадь — вот изволите увидеть.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Да ты, — чорт тебя знает — ты все врешь.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Зачем врать? Пес врет; за то он и собака.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну не рассуждай. И на этой еще поездим.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Как вашей милости угодно будет. — А только эта лошадь, воля ваша, просто — никуда. Просто — вохляк.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Что-о?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Вохляк.
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Сам ты вохляк.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Кто… я вохляк?
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Да — ты. Что ж тут удивительного! — Ты.
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Ну… ну это вы, однако, Аркадий Артемьич, уже того… больно изволите того…
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Что-о… что-о?
Ефрем (Разговор на большой дороге, Тургенев): Да помилуйте… как же можно…
Михрюткин (Разговор на большой дороге, Тургенев): Молчать! молчать! говорю тебе — молчать! Ах ты армяк верблюжий! Обижаться вздумал, вишь! Да — вохляк, вохляк — еще какой вохляк. Что ж — после этого я, по-твоему, уже ничего не смей сказать? Ты мне тут, бог тебя знает, что наболтал, а я должен перед тобой безмолвствовать? Вишь — краснобай эдакой! — Еще обижается! Молчать!.. Селивёрст — Селивёрст! — Ну — разоспался, охреян неприличный — Селивёрст!
Селивёрст (Разговор на большой дороге, Тургенев): Чего прикажете?