xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Ох, дитятко, ох, горе-богатырь! На горе выучил письму отец Никифор!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Доподлинно на горе: малец взрослой, А нет, чтобы отцу в работе помогать.
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Чтоб матери горшки переставлял...
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Чтоб иногда развесил мне хоть сети Для сушки...
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Матушка, отец родимой мой!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Всё с книгою сидит, читает; дети, дети! Для вас трудись руками и спиной, А вы ленитесь...
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Рвете рубашонки Да дрянные читаете книжонки!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Помилуй, матушка, отменнейшие книги, И даже есть картиночки в иных...
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Опять свое!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Да не сердись, родимой; Что мне велишь, всё сделаю тотчас; Рад помогать тебе, что силы станет, И буду лишь тогда читать, Как дело кончу...
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Ну, родимой, ладно!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Прости, коли сердит!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Ну, будь вперед умнее!
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Да, да! умнее будь!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Да, буду я умнее! Я, батюшка, теперь уж не дитя, Пройдет пять лет, - как ты, я взрослый буду И стану работать за всех вас; вам Покойно будет; всем займусь исправно, Лишь вы зато читать мне не мешайте, Как дело кончу...
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Да скажи на милость, Что к чтенью вдруг тебя так пристрастило И что, скажи, хорошего есть в книгах?
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): О много! много! матушка!
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Да что же?
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Не знаю, как сказать, а только хорошо; Когда я в первый раз взял книгу И начал буквы разбирать - Почувствовал я в сердце радость, Готов был с книгой умереть! Глаза мои к словам прильнули, Душа их смыслом увлеклась; Я дальше, дальше - всё другое, И всё так чудно, хорошо! Куда, я сам не знаю, мысли Меня манили за собой, И вот с тех пор люблю я книги И буду их читать всегда!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Да что же толку? Ты ведь будешь Крестьянином таким же, как и я, А я не знаю в книгах ни бельмеса, Да прожил век не хуже грамотея.
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Ась?
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Я слышал, батюшка, и в книгах Читал, что есть такой народ, Который знает всё на свете: Считает звезды в небесах, Всё, на чем свет стоит, изведал И, как вертится свет, постиг... Таких, слышь, в Питере немало, И всем им там большой почет, Какого немцам не бывало: Сама царица их блюдет!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Так что же в том? не хочешь ли и ты Таким же быть заморским колдунишкой!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Признаться, батюшка, я думал, Когда бы ты позволил мне, Поехать в Питер, обучаться Охота забирает страх... Об этом мысль не оставляет Меня; попробовал бы сам Писать такие же я книги...
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Вот что затеял, вот те раз! Еще он смеет озорничать! Пусти его, вишь, в Питер: хочет он Учиться, а отца и мать Покинуть.
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Не годится, Миша, Такие думы замышлять; и что С них проку? Лучше хлеб насущный Ты честно добывай, крестьянином живи, Куда уж нам до мудрости столичной! Ты там себе пристанища не сыщешь, Умрешь там с голоду...
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Я рад Всё претерпеть, лишь можно б было Мне там в училище вступить, О, как бы я учиться начал! Всё б для науки я забыл! Мне, право, батюшка, порой На ум идет, что без науки Могу я умереть со скуки; Давно уж я грущу душой. Все книги, что отец Никифор Оставил мне, уж я прочел, Почти уж выучил на память, А жить без книг я не могу... Свези же в Питер, мой родимый, Меня и в школу там отдай! Я скоро выучусь: приеду И с вами снова буду жить!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Откуда ты набрался этой дичи? Не смей об этом больше говорить: Мальчишка, ты не понимаешь дела... Знать, этого ты духу набрался Из книг; подай - я их все спрячу; Отдам тогда, как будешь поумней!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Пусти учиться!
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Ась!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Хоть книги-то оставь!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Подай сюда, иль сам возьму их, ну!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Оставь хоть две!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Нет, ты избаловался: Работать не работаешь, шалишь Да дичь еще такую замышляешь!
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Знать, правда, что недобр тот человек, Который возится с нечистой силой книжной! Я, грешная, отроду не читала, Да и читать не приведет господь, Хоть до седых волос уж дожила я... А он, молокосос!..
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Ах, матушка! за что Все на меня? Как я теперь несчастен!..
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Из головы дурь выкинь, помогай Работать мне прилежно; приучайся Хлеб добывать трудом, и помни век, Что не бывать тебе, пока живу я, В столице, не видать поганых книг!.. Иди же, спи спокойно...
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Ах, родимой, Могу ли спать спокойно? Хоть одну Исполни просьбу: я...
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Не смей и говорить!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): День ото дня мне тяжелей: До вечера от утра за работой, Которая не по сердцу, сижу; Отец за мной так строго смотрит, Все книги спрятал, а без них Мне тяжко, скучно, я страдаю... Бывало, так легко душе, Когда я чтеньем занимаюсь, Стараюсь разгадать: зачем И почему написано в ней то-то Или другое? Время так летит, Не замечаю я его теченья... Бывало, мысль надеждой занята, Что я учиться буду, буду сам писать, Что не простым я буду человеком И, может быть, других перегоню... Что и отца и мать утешу я Собою, облегчу их участь.... И всё-то вдруг пропало, разлетелось: Крестьянин я, крестьянином умру! Отец не понимает польз своих И отпустить меня не хочет в Питер... А надо мне учиться, самому Приняться сочинять, да, надо! К тому назначен я судьбой и знаю, Что говорил мне тот небесный вестник, Во сне который посетил меня] Он мне сказал: "Высок удел, Который для тебя назначен Иди лишь не кривым путем, Будь честен, добр, покорен, прямодушен, К чужому зависти не знай: И своего довольно будет! Учись прилежно; силы все Употреби ты на науку, Иначе будешь мужиком!" И вдруг пропал; тут на меня Повеял запах ароматный... Сначала я не понимал, Что делать; после догадался, За книгу взялся в тот же час И с той поры всё думал, думал, Как бы учиться, как бы мне Моей судьбины не прогневать!.. Читал прилежно и порой Стихи сам пробовал писать я, И как тогда я весел был! Теперь надежды я лишился; Что делать мне? Счастливый путь! Они, быть может, едут в Питер! А я, я должен здесь грустить И не учиться, не послушать Того, что сон мне предсказал! О, что мне делать! я просил Отца раз пять - не отпускает И не отпустит; бредом он Зовет мои предположенья... А доказать я не могу, Что он ошибся! Как же быть? Как в Питер мне попасть? не знаю! Когда б не гневался отец, Тихонько б я ушел отсюда! Но как? дороги не найду! Они идут... а что же я, Ходить тож, кажется, умею. Спрошу, где, как?., язык ведь есть!.. А мать, отец? Оставить их На сокрушенье, на рыданья? Они меня балуют так, Лишь на меня у них надежда... Уйду... покоя их лишу, Они почтут меня погибшим!.. Пусть так... но я им докажу, Что не погиб я, ворочусь я Ученый, умный, ото всех Почтен, с чинами и с богатством, И пусть бранят тогда меня За то, что я от них укрылся! Иду... о господи, прости, Что я родителей оставлю; Что не послушался я их! Иду, иду!.. Спрошу, где Питер, На первый раз хотя у них... Где в Питер мне пройти поближе, Скажи, старинушка?
Извозчик (Юность Ломоносова, Некрасов): Что, свет? Да ты зачем идти туда намерен? Ведь Питер-то - отсюда не видать!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Да так, мне надобно... Скажи, Пожалуйста, скорей!
Извозчик (Юность Ломоносова, Некрасов): Так ты не шутишь?
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): До шуток ли?
Извозчик (Юность Ломоносова, Некрасов): Да как же ты пойдешь, И что тебе идти-то за охота?
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Ах, боже мой! что ж я ему скажу? Пожалуйста, скажи; там у меня родные, А здесь я сирота!
Извозчик (Юность Ломоносова, Некрасов): Теперь я понимаю... Да только всё того мне не понять, Как ты дойдешь? Ведь ты и мал и беден!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Дойду, дойду...
Извозчик (Юность Ломоносова, Некрасов): Пристанешь, захвораешь!
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Нужды нет!
Извозчик (Юность Ломоносова, Некрасов): Жалко мне тебя... Садись на воз, я подвезу покуда.
Михаил (Юность Ломоносова, Некрасов): Вот видишь: ты тужил, Как я дойду, а первый сам помог мне, На свете не без добрых, знать...
Извозчик (Юность Ломоносова, Некрасов): И не без злых!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Да где же наш Михайло? Что за пропасть, День целый я ищу его напрасно, Помилуй бог, уж не пропал ли он? Искал, искал, ну так, что утомился! Где он? Не в Питер ли ушел, шалун, Не утонул ли, не упал ли в яму?.. О господи! как сердцу тяжело! Как будто должен я его лишиться!
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Ах, горе, горе! мы его лишились. Искала я везде, и у соседей Я спрашивала - нет... О, боже мой! Да где же он? да что же с ним случилось!
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Везде искала - нет! О, страшное сомненье Исчезло! Новою бедой господь Карает нас: его святая воля! Одна была надежда - миновалась...
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Пропала наша лучшая надежда.
Старик (Юность Ломоносова, Некрасов): Один был сын - и тот недолго был! О горе, горе нам, старуха!
Женщина (Юность Ломоносова, Некрасов): Горе, горе!
Ломоносов (Юность Ломоносова, Некрасов): Ну, это будет хорошо... Что ж дальше? Додумаю, так что-нибудь придет... Нет ничего... На мысль воспоминанья Приходят, я их разбудил стихом. "Как прошлое для нас заманчиво и ново!" Давно ль еще я был совсем не то! Я помню, был когда-то я в деревне, Читал псалтырь и сказку о Бове И приходил в восторг от разной дряни, Я помню, как отец меня бранил За леность, за любовь к науке. Он Не верил ни учению, ни людям И был уверен, что ученье вздор! Покойный сон страдальческому праху - Тяжелый крест он до могилы нес, И жаль, что весть отрадная о сыне Не усладила дней его последних. А мать моя, - она меня любила, Хоть тоже от нее за книги доставалось! А как я их ужасно огорчил, Когда вдруг скрылся из дому... Как много С тех пор со мной случилось перемен! Трудов немало перенес я; Нередко даже голодал, С людьми боролся и с судьбою, Дороги сам себе искал. Сам шел всегда без руководства, Век делал то, что честь велит, И не имел хоть благородства, А благородней был других... Зато достиг своих желаний, Учиться дали средства мне - Я быстро шел путем познаний И на хорошем был счету... И вот я шел да шел, трудился, Свой долг усердно исполнял И этим кой-чего добился: Теперь я тот же дворянин! Но это всё еще ничтожно, Совсем не этим я горжусь, Такое титло всем возможно. Горжусь я тем, что первый я Певец Российского Парнаса, Что для бессмертья я тружусь... Горжуся тем, что, сын крестьянской, Известен я царице стал И от нее почтен вниманьем И ей известен как пиит. Горжуся тем, что сердце Россов Умел я пеньем восхитить, Что сын крестьянской Ломоносов По смерти даже будет жить!
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Что ты, оглох?
Лакей (Утро делового человека, Гоголь): Никак нет.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Что ж ты не изволил являться, когда я звоню в третий раз?
Лакей (Утро делового человека, Гоголь): Как же прикажете: мне нельзя было бросить дела, я сапоги чистил.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): А Иван что делал?
Лакей (Утро делового человека, Гоголь): Иван мел комнату, а потом пошел в конюшню.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Подай сюда собачку. Зюзюшка! Зюзюшка! а Зюзюшка! Вот я тебе бумажку привяжу. Проси.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Доброго утра, Иван Петрович!
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Как здоровье ваше, Александр Иванович?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Очень благодарен. Не помешал ли я вам?
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): О, как можно! Ведь я всегда занят. Ну что, в котором часу приехали домой?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Час шестой был. Я как поворотил из Офицерской, то спросил, подъезжая к будочнику: «Не слышал ли, братец, который час?» — «Да шестой уже, говорит, пробило». Вот я и узнал, что уж был шестой час.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Представьте, я сам почти в то же время. Ну что, каков был вистец, хе, хе, хе?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Хе, хе, хе! Да, признаюсь, мне даже во сне он мерещился.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Хе, хе, хе, хе! Я гляжу, что это значит, что он кладет короля? У меня ведь на руках сам-третей дама крестов, а у Лукьяна Федосеевича, я давно вижу, что ренонс.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Длиннее всего тянулся восьмой робер.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Да. Я уже мигаю Лукьяну Федосеевичу, чтоб он козырял, — нет. А ведь тут только козырни — валет мой пик и берет.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Позвольте, Иван Петрович, валет не берет.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Берет.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Не берет, потому что вам никоим образом нельзя взять в руку.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): А семерка пик у Лукьяна Федосеевича? позабыли разве?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Да разве у него была пиковка? Я что-то не помню.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Конечно, у него были две пики: четверка, которую он сбросил на даму, и семерка.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Только нет, позвольте, Иван Петрович, у него не могло быть больше одной пиковки.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Ах, Боже мой, Александр Иванович, кому вы это говорите! Две пиковки! Я как теперь помню: четверка и семерка.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Четверка была, это так; но семерки не было. Ведь он бы козырнул; согласитесь сами, ведь он бы козырнул?
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Ей-Богу, Александр Иванович, ей-Богу!
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Нет, Иван Петрович. Это совершенно невозможное дело.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Да позвольте, Александр Иванович! Вот лучше всего: поедем завтра к Лукьяну Федосеевичу. Согласны ли вы?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Хорошо.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Ну, и спросим у него лично: была ли на руках у него семерка пик?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Извольте, я не прочь. Впрочем, если посудить, странно, что Лукьян Федосеевич так дурно играет. Ведь нельзя сказать, чтобы он был без ума. Человек тонкий и в обращении...
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): И прибавьте: больших сведений! человек, каких, сказать по секрету, у нас мало на Руси. Были ли у его высокопревосходительства?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Был. Я теперь только от него. Сегодня поутру было немножко холодненько. Ведь я, как, думаю, вам известно, имею обыкновение носить лосиновую фуфайку: она гораздо лучше фланелевой, и притом не горячит. По этому-то случаю я велел себе подать шубу. Приезжаю к его высокопревосходительству — его высокопревосходительство еще спит. Однако ж я дождался. Ну, тут пошли рассказы о том и о сем.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): А про меня не было ничего говорено?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Как же, было и про вас. Да еще прелюбопытный вышел разговор.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Что, что такое?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Позвольте, позвольте рассказать по порядку. Тут презанимательная вещь. Его высокопревосходительство, между прочим, спросил, где я бываю, что так давно он меня не видит? и пожелал узнать о вчерашней вечеринке и кто был. Я сказал: «Были, ваше высокопревосходительство, Павел Григорьевич Борщов, Илья Владимирович Бубуницын». Его высокопревосходительство после каждого слова говорил: «Гм!» Я сказал: «И еще был один известный вашему высокопревосходительству...»
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Кто ж это такой?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Позвольте! что ж бы, вы думали, сказал на это его высокопревосходительство?
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Не знаю.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Он сказал: «Кто ж бы это такой?» — «Иван Петрович Барсуков», — отвечал я. «Гм! — сказал его высокопревосходительство, — это чиновник и притом...» Довольно хорошо у вас потолки расписаны: на свой или хозяйский счет?
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Нет, ведь это казенная квартира.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Очень, очень недурно: корзиночки, лира, вокруг сухарики, бубны и барабан! очень, очень натурально!
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Так что же сказал его высокопревосходительство?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Да, я и позабыл. Что ж он сказал?
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Сказал «гм!» его высокопревосходительство; «это чиновник...»
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Да, да; «это чиновник», ну, «и... служит у меня». После того разговор не был уже так интересен и начался об обыкновенных вещах.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): А больше ничего не заговаривал обо мне?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Нет.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Ну, покамест еще не много. Господи Боже мой! ну что, если бы сказал он: «Такого-то Барсукова, в уважение тех и тех и прочих заслуг его, представляю...»
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Войдите, войдите; ничего, пожалуйте сюда. Что, это для доклада?
Шрейдер (Утро делового человека, Гоголь): Для подписания. Здесь отношение в палату и рапорт управляющему.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): «...Господину управляющему...» Что это значит? у вас поля по краям бумаги неровны. Как же это? Знаете ли, что вас можно посадить под арест?..
Шрейдер (Утро делового человека, Гоголь): Я говорил об этом Ивану Ивановичу: он мне сказал, что министр не будет смотреть на эту мелочь.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Мелочь! Ивану Ивановичу хорошо так говорить. Я сам то же думаю: министр точно не войдет в это. Ну, а вдруг вздумается?
Шрейдер (Утро делового человека, Гоголь): Можно переписать; только будет поздно. Но так как изволили сами сказать, что министр не войдет...
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Так! это все правда. Я с вами совершенно согласен: он не займется этими пустяками. Ну, а в случае так ему придется: «Дай-ка посмотрю, велико ли место остается для полей?»
Шрейдер (Утро делового человека, Гоголь): Если так, я сейчас перепишу.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): То-то «если так». Ведь я с вами говорю и объясняюсь, потому что вы воспитывались в университете. С другим бы я не стал тратить слов.
Шрейдер (Утро делового человека, Гоголь): Я осмелился только потому, что господин министр...
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Позвольте, позвольте! Это совершенная истина: я с вами не спорю ни на волос. Так, министр на это никогда не посмотрит и не вспомнит даже про это. Ну а вдруг... Что тогда?
Шрейдер (Утро делового человека, Гоголь): Я перепишу.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Все еще ветер ходит в голове! Порядочный молодой человек, недавно из университета, но вот тут нет. Вы себе не можете представить, почтеннейший Александр Иванович, скольких трудов мне стоило привесть все это в порядок; посмотрели бы вы, в каком виде принял я нынешнее место! Вообразите, что ни один канцелярский не умел порядочно буквы написать. Смотришь: иной «къ» перенесет в другую строку; иной в одной строке пишет: «си», а в другой: «ятельству». Словом сказать: это был ужас! столпотворение вавилонское! Теперь возьмите вы бумагу: красиво! хорошо! душа радуется, дух торжествует. А порядок? порядок во всем!
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Так вам чины, можно сказать, потом и кровью достались.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Именно потом и кровью. Что ж будете делать, ведь у меня такой характер. Чем бы я теперь не был, если бы сам доискивался? У меня бы места на груди не нашлось для орденов. Но что прикажете? не могу! Стороною я буду намекать часто, и экивоки подпускать, но сказать прямо, попросить чего непосредственно для себя... нет, это не мое дело! Другие выигрывают беспрестанно... А у меня уж такой характер: до всего могу унизиться, но до подлости никогда! Мне бы теперь одного только хотелось — если б получить хоть орденок на шею. Не потому, чтобы это слишком занимало, но единственно чтобы видели только внимание ко мне начальства. Я вас буду просить, великодушнейший Александр Иванович, этак при случае, натурально мимоходом, намекнуть его высокопревосходительству: что у Барсукова-де в канцелярии такой порядок, какой вы редко где встречали, или что-нибудь подобное.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): С большим удовольствием, если представится случай...
Катерина Александровна (Утро делового человека, Гоголь): А! Александр Иванович! Боже мой, как давно мы не видались! Позабыли меня! Что Наталья Фоминишна?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Слава Богу! неделю, впрочем, назад было захворала.
Катерина Александровна (Утро делового человека, Гоголь): Э!
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): В груди под ложечкой сделалась колика и стеснение. Доктор прописал очистительное и припарку из ромашки и нашатыря.
Катерина Александровна (Утро делового человека, Гоголь): Вы бы попробовали омеопатического средства.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Чудно, право, как подумаешь, до чего не доходит просвещение. Вот, ты говоришь, Катерина Александровна, про меопатию. Недавно был я в представлении. Что ж бы вы думали? Мальчишка, росту, как бы вам сказать, вот этакого , лет трех, не больше: посмотрели бы вы, как он пляшет на тончайшем канате! Я вас уверяю сурьезно, что дух занимается от страху.
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Очень хорошо поет Мелас.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Мелас? О да! с большим чувством!
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Очень хорошо.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Заметили ли вы, как она ловко берет вот это?..
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Именно, это она удивительно хорошо берет. Однако уж скоро два часа.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Куда же это вы, Александр Иванович?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Пора! Мне нужно еще места в три заехать до обеда.
Иван Петрович (Утро делового человека, Гоголь): Ну, так до свидания! Когда ж увидимся? Да, я и позабыл: ведь мы завтра у Лукьяна Федосеевича?
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Непременно.
Катерина Александровна (Утро делового человека, Гоголь): Прощайте, Александр Иванович!
Александр Иванович (Утро делового человека, Гоголь): Не терплю я людей такого рода. Ничего не делает, жиреет только, а прикидывается, что он такой, сякой, и то наделал, и то поправил. Вишь, чего захотел! ордена! И ведь получит, мошенник! получит! Этакие люди всегда успевают. А я? ведь пятью годами старее его по службе, и до сих пор не представлен. Какая противная физиономия! И разнежился: ему совсем не хотелось бы, но только для того, чтобы показать внимание начальства. Еще просит, чтобы я замолвил за него! Да, нашел кого просить, голубчик! Я таки тебе удружу порядочно, и ты таки ордена не получишь! не получишь!
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Благословен Аллах, создавший Солнцеворот с зимой и летом И в мраке ночи указавший Пути планетам и кометам, Как блещет звёздная дорога, Где для проворного стрельца Он выпускает козерога, Овна и тучного тельца! Велик Аллах, создавший сушу И океан вокруг создавший, Мою колеблемую душу Соблазнами не искушавший, Я стар, я беден, я незнатен, Но я люблю тебя, Аллах, И мне не виден, мне не внятен Мир, утопающий в грехах.