xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Тихон (На большой дороге, Чехов): Куда нелегкая несет?
Мерик (На большой дороге, Чехов): В Кубань.
Тихон (На большой дороге, Чехов): Эва!
Федя (На большой дороге, Чехов): В Кубань? Ей-богу? Славные места! Такой, братцы, край, что и во сне не увидишь, хоть три года спи! Приволье! Сказывают, птицы этой самой, дичи, зверья всякого и – боже ты мой! Трава круглый год растет, народ – душа в душу, земли – девать некуда! Начальство, сказывают... мне намедни один солдатик сказывал... дает по сто десятин на рыло. Счастье, побей меня бог!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Счастье... Счастье за спиной ходит... Его не видать... Коли локоть укусишь, и счастье увидишь... Одна глупость... Словно привал арестантский... Здорово, нужда!
Ефимовна (На большой дороге, Чехов): Глазища-то какие злющие!.. В тебе, парень, ворог сидит... Ты на нас не гляди.
Мерик (На большой дороге, Чехов): Здорово, беднота!
Ефимовна (На большой дороге, Чехов): Отвернись! Саввушка, на нас злой человек глядит! Испортит, родименький! Отвернись, говорю, аспид!
Савва (На большой дороге, Чехов): Не тронет, матушка, не тронет... Не попустит бог.
Мерик (На большой дороге, Чехов): Здорово, православные! Молчат! Ведь не спите же, косолапые! Чего же молчите?
Ефимовна (На большой дороге, Чехов): Отверни глазищи-то! Гордыню бесовскую отверни!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Молчи ты, старая карга! Не гордыней бесовской, а лаской и словом добрым хотел почесть долю горькую! Словно мухи жметесь от холода – ну, жалко стало, хотел доброе слово вымолвить, нужду приголубить, а вы рожи воротите! Что ж? И не надо! Из каких будете?
Федя (На большой дороге, Чехов): Тутошние, хамоньевские заводские. С кирпичных заводов.
Мерик (На большой дороге, Чехов): Встань-кась!
Федя (На большой дороге, Чехов): Ну?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Вставай! Совсем вставай, я тут лягу...
Федя (На большой дороге, Чехов): То-ись... Твое место, што ли?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Мое. Поди ложись наземь!
Федя (На большой дороге, Чехов): Проходи, прохожий... Не испужался...
Мерик (На большой дороге, Чехов): Прыткий... Ну, ступай, не разговаривай! Плакаться будешь, глупый человек!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Не прекословь ему, парень! Наплюй!
Федя (На большой дороге, Чехов): Какую ты имеешь полную праву? Вытаращил свои щучьи глазищи и думаешь – испужался! Чёрт!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Стало быть, не видал ты чёрта, коли им меня обзываешь. Черти не такие. Ложись, топорик, братик... Дай я тебе топорище укрою.
Тихон (На большой дороге, Чехов): Топор где взял?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Украл... Украл, а теперь вот и ношусь с ним, как с писаной торбой: и бросать жалко и девать некуда. Как жена постылая... Да... Черти, брат, не такие...
Федя (На большой дороге, Чехов): А какие?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Они как пар, дух... Дунуть вот , такие и они. Видеть их невозможно.
Голос из угла (На большой дороге, Чехов): Ежели под борону сесть, так увидишь.
Мерик (На большой дороге, Чехов): Сидел, не видал... Бабы врут да глупые мужики... Ни черта не увидишь, ни лешего, ни мертвеца... Глаз не так сотворен, чтоб все увидать можно было... Когда мал был, нарочито по ночам в лес ходил лешего поглядеть... Кричу, кричу, бывало, что есть духу, зову лешего и глазами не моргаю: пустяк разный мерещится, а лешего не видать. На погост по ночам ходил, мертвецов желал видеть – врут бабы. Зверье всякое видывал, а что насчет страшного – на-кася выкуси! Глаз не тот...
Голос из угла (На большой дороге, Чехов): Не говори, бывает так, что и увидишь... В нашей деревне потрошил один мужик кабана... Распорол этта требуху, а оттеда как выскочит!
Савва (На большой дороге, Чехов): Ребятушки, не поминайте вы нечистого! Грех, милые!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Ааа... седая борода! Шкилет! Не надо и на погост итить, свои мертвецы из-под пола вылезают наставления читать... Грех... Не с вашим глупым понятием людей наставлять! Народ вы темный, в невежестве... Отец мой был мужик и тоже любил, бывало, наставлять. Накрал раз у попа ночью мешок яблок, приносит нам да и наставляет: «Вы же, ребята, глядите, до Спаса не лопайте яблок, потому грех»... Так и вы... Черта вспоминать нельзя, а чертить можно... К примеру, хоть эту вот каргу взять... Во мне ворога увидела, а, небось, сама на своем веку из-за женских глупостев раз пять чёрту душу отдавала.
Ефимовна (На большой дороге, Чехов): Тьфу, тьфу, тьфу!.. С нами крестя сила! Саввушка!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Затем пужаешь? Обрадовался! Господи Иисусе... Ветер-то, ветер!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Эх, силищу бы свою показать! С ветром бы с эфтим померяться! Не сорвать ему двери, а я, ежели что, кабак с корнем вырву! Тоска!
Назаровна (На большой дороге, Чехов): Молитву сотвори, идол! Что мечешься?
Ефимовна (На большой дороге, Чехов): Не трожь его, чтоб ему пусто! Опять на нас глядит! Не гляди, злой человек! Глаза-то, глаза, словно у беса перед заутреней!
Савва (На большой дороге, Чехов): Пущай глядит, богомолочки! Молитву творите, глаз и да пристанет...
Борцов (На большой дороге, Чехов): Нет, не могу! Выше сил моих! Послушай, Тихон, в последний раз прошу... Полрюмки!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Деньги!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Боже мой, да ведь я уже сказал тебе! Всё пропито! Откуда же я возьму тебе? И неужто ты разоришься, если дашь мне в долг каплю водки? Рюмка водки стоит тебе грош, меня же избавит она от страданий! Страдаю! Не блажь тут, а страдание! Пойми!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Поди рассказывай кому другому, а не мне... Ступай, проси вон у православных, пущай подносят тебе Христа ради, ежели желают, а я Христа ради только хлеб подаю.
Борцов (На большой дороге, Чехов): Дери ты с них, бедняков, а я уж... извини! Не мне их обирать! Не мне! Понимаешь? Не мне! Гм... Постойте же... А ведь это идея, православные! Пожертвуйте пятачишку! Нутро просит! Болен!
Федя (На большой дороге, Чехов): Ишь ты, пожертвуйте... Жулик... А водицы не хочешь?
Борцов (На большой дороге, Чехов): Как я унижаюсь! Как унижаюсь! Не надо! Ничего мне не надо! Я шутил!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Не выпросишь у него, барин... Известный жила... Постой, у меня где-то пятачишка валялся... Оба стакашку выпьем... напополам... Черт... застрял где-то... Кажись, намедни что-то звякало в кармане... Нет, нету... Нету, брат! Счастье твое такое!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Не выпить мне нельзя, иначе я преступление совершу или на самоубийство решусь... Что же делать, боже мой! Уйти разве? Пойти в эти потемки, куда глаза глядят...
Мерик (На большой дороге, Чехов): Что же вы, богомолочки, ему наставления не прочтете? А ты, Тихон, отчего его наружу не выгонишь? Ведь он не заплатил тебе за ночлег. Гони его, толкай в шею! Эх, жесткий нынче народ. Нет в нем мягкости и доброты... Лютый народ! Тонет человек, а ему кричат: «Тони скорей, а то глядеть некогда, день рабочий!» А про то, чтоб ему веревку бросить, и толковать нечего... Веревка деньги стоит...
Савва (На большой дороге, Чехов): Не осуждай, добрый человек!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Молчи, старый волк! Лютый вы народ! Ироды! Душепродавцы! Пошел сюда, сними мне сапоги! Живо!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Эк, расходился! Ужасти!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Пошел, тебе говорят! Живо! Слышишь ты, аль нет? Стенам говорю?
Тихон (На большой дороге, Чехов): Ну, ну... будет!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Я желаю, живодер, чтоб ты у меня, у нищего бродяги, сапоги снял!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Ну, ну... не серчай! Поди, стаканчик выпей... Иди выпей!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Люди, чего я желаю? Чтоб он меня водкой угощал или чтоб сапоги снял? Нешто я оговорился, не так сказал? Ты, стало быть, не расслышал? Погожу минутку, авось расслышишь.
Тихон (На большой дороге, Чехов): Нелегкая тебя принесла! Барин какой нашелся! Ну, давай, что ли? Каиново отродье...
Мерик (На большой дороге, Чехов): Вот так. Поставь их рядом... Вот так... Ступай!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Больно ты любишь мудрить! Помудри еще у меня, так живо из кабака вылетишь! Да! Ты опять?
Борцов (На большой дороге, Чехов): Видишь ли, я, пожалуй, могу дать тебе одну золотую вещь... Изволь, если хочешь, я тебе дам...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Чево трясешься? Говори толком!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Хоть это подло и мерзко с моей стороны, но что же делать? Я решаюсь на эту мерзость, будучи невменяем... Меня и на суде оправдали бы... Возьми, но только с условием: возвратить мне потом, когда буду обратно из города идти. Даю тебе при свидетелях... Господа, вы будьте свидетелями! Вот он... Портрет надо бы вынуть, да некуда мне его положить: я весь мокрый!.. Ну, грабь с портретом! Только вот что... ты тово... пальцами не прикасайся к этому лицу... Прошу... Я, голубчик, был груб с тобою... глуп, но ты извини и... не трогай пальцами... Не гляди своими глазами на это лицо...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Краденые часики... Ну, да ладно, пей... Трескай...
Борцов (На большой дороге, Чехов): Только ты пальцами... не тово...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Гм... Мадама!.. Откуда это ты подцепил такую?
Мерик (На большой дороге, Чехов): А покажь-ка! Дай-ка поглядеть!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Куда лезешь? Из рук гляди!
Федя (На большой дороге, Чехов): Дай-кась и я погляжу!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Красивая дьяволица! Из барынь...
Федя (На большой дороге, Чехов): Из барынь... Щеки этта, глаза... Оттопырь руку-то, не видать! Волосья по самый пояс... Чисто как живая! Говорить собирается...
Мерик (На большой дороге, Чехов): Для слабого человека это первая гибель. Сядет этакая верхом на шею и... и – крышка тебе!
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Стоит кабачок на пути – ни проехать, ни пройти. Мимо отца родного днем поедешь, не приметишь, а кабак и в потемках за сто верст видать. Расступись, кто в бога верует! Ну-кася! Стакан мадеры настоящей! Живо!
Федя (На большой дороге, Чехов): Ишь ты, черт верченый!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Руками-то не размахивай! Зацепишь!
Кузьма (На большой дороге, Чехов): На то они и от бога дадены, чтобы ими размахивать. Растаяли, сахарные, тетка ваша подкурятина! Дождя испужались, нежные!
Ефимовна (На большой дороге, Чехов): Испужаешься, добрый человек, коли на пути такая ночь захватит. Таперича, слава богу, благодать, по дорогам деревень и дворов много, есть где от погоды уйти, а допрежь и не приведи создатель что было! Сто верст пройдешь и не токмо что деревни или двора, щепочки не узришь. Так и ночуешь на земле...
Кузьма (На большой дороге, Чехов): А давно, баба, на свете маешься?
Ефимовна (На большой дороге, Чехов): Восьмой десяток, батюшка.
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Восьмой десяток! Скоро доживешь до вороньего века. А это что за изюмина? Барин! Семен Сергеич! Да это вы или не вы? А? С какой такой стати вы в этом кабаке? Нешто вам тут место?
Борцов (На большой дороге, Чехов): Молчи!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Кто это?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Мученик несчастный! А? В кабаке, скажи на милость! Оборванный! Пьяный! Я встревожился, братцы... Встревожился... Это наш барин... наш помещик, Семен Сергеич, господин Борцов... Видал, в каком виде? На какого человека он похож таперя? То-то вот... пьянство до какой степени... Налей-кась! Я из его деревни, из Борцовки, может, слыхали, за двести верст отседа, в Ерговском уезде. Крепостными у его отца были... Жалость!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Богатый был?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Большой...
Мерик (На большой дороге, Чехов): Профуфырил отцовское-то?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Нет, судьба, друг милый... Господин был большой, богатый, тверезый... Чай, сам, небось, видывал, как, бывалыча, тут мимо кабака в город езживал. Лошади барские, шустрые, коляска лесорная – первый сорт! Пять троек держал, братец ты мой... Лет пять назад, помню, едет тут через Микишкинский паром и заместо пятака рупь выкидывает... Некогда, говори, мне сдачу ждать... В-во!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Ума, стало быть, решился.
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Словно как будто ум и при нем... Из малодушества всё вышло! С жиру! Первое дело, ребята, из-за бабы... Полюбил он, сердешный, одну городскую, и представилось ему, что краше ее на всем свете нет... Полюбилась ворона пуще ясна сокола. Из благородных девушка... Не то чтобы какая беспутная или что, а так... вертуха... Хвостом – верть! верть! Глазами – щурь! щурь! И все смеется, и всё смеется! Никакого ума... Барам это ндравится, по-ихнему умная, а по-нашему, по-мужицкому – взял бы да со двора прогнал... Ну... полюбилась и – пропадай ты, доля барская! Стал с ней хороводиться, то да се, чай да сахар, прочее... на лодках всю ночь ездиют, на фортепьянах...
Борцов (На большой дороге, Чехов): Не рассказывай, Кузьма! К чему? Какое им дело до моей жизни?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Извините, ваше высокоблагородие, я только самую малость... Рассказал им и будет с них... Я малость, потому встревожился... Очень уж я встревожился! Налей-кась!
Мерик (На большой дороге, Чехов): А она его любила?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Как не любить? Барин не пустяковый... Полюбишь, коли ежели тыща десятин да денег куры не клюют... Сам-то солидный, сановитый, тверезый... каждого начальства всё одно, как вот я тебя сичас... за ручку... «здрасте и прощайте, милости просим»... Ну, прохожу однажды, это самое, вечером, через сад господский... сад-то, брат, ввво! верстами меряй... иду потихоньку, смотрю это, а они сидят на лавочке и друг дружку целуют. Он ее раз, она, змея, его два... Он ее за белу ручку, а она вся – вспых! и жмется, так и жмется к нему, чтоб ей... Люблю, говорит, тебя, Сеня... А Сеня, как окаянный человек, ходит с места на место и счастьем похваляется с малодушества... Тому рупь, тому два... Мне на лошадь дал. Всем долги простил на радостях...
Борцов (На большой дороге, Чехов): Ах... Ну к чему рассказывать? У этого народа никакого сожаления... Больно ведь!
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Я малость, барин! Просют! Отчего чуточку не рассказать? Ну, ну, я не буду, ежели серчаете... Не буду... Мне плевать на них...
Федя (На большой дороге, Чехов): Ты не ори, потихоньку...
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Я и так потихоньку... Не велит, ничего не поделаешь... Да и рассказывать больше нечего. Повенчались – вот и всё... Больше ничего и не было. Налей-кась Кузьме бессребренику! Не люблю пьянства! В самый раз, когда господам, после венца, за ужин садиться, она возьми да и убеги в карете... В город к аблакату дернула, к полюбовнику... А? Какова? В самый настоящий момент! То-ись... убить мало!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Да... Ну что же дальше?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Очумел... Вот, как видишь, стал зашибать муху и ноне, сказывают, до шмеля дошел... То были мухи, а теперь – шмель... И до сей поры любит. Погляди: любит! Должно, идет таперь пешком в город на нее одним глазочком взглянуть... Взглянет и – назад...
Тихон (На большой дороге, Чехов): А нынче запоздала пошта!
Голос из угла (На большой дороге, Чехов): В этакое ненастье пошту ограбить – раз плюнуть!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Жил на свете 35 лет и ни разу пошты не грабил. Таперь уехала, поздно... Поздно...
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Каторги понюхать желательно?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Люди грабят, не нюхают. Да хоть и каторга! Дальше что?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Ты про несчастного?
Мерик (На большой дороге, Чехов): А то про кого же?
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Второе дело, братцы, откуда разоренье пошло – зять, сестрин муж... Вздумал он за зятя в банковом обчестве поручиться... тысяч на тридцать... Зять любит взять... известно, знает, шельма, свой интерес и ухом своим свиным не ведет... Взял, а платить не надоть... Наш так и заплатил все тридцать. Глупый человек за глупость и муки терпит. Жена с аблакатом детей прижила, а зять около Полтавы именье купил, наш же, как дурак, по кабакам ходит да нашему брату мужику жалится: «Потерял я, братцы, веру! Не в кого мне теперь, это самое, верить!» Малодушество? У всякого человека свое горе бывает, змеей за сердце сосет, так и пить, значит? Взять, к примеру, хоть нашего старшину. Жена к себе учителя среди бела дня водит, мужнины деньги на хмель изводит, а старшина ходит себе да усмешки на лице делает... Поосунулся только малость...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Кому какую бог силу дал...
Кузьма (На большой дороге, Чехов): Сила разная бывает, это правильно... Ну? Сколько тебе? Забирай кровные! Прощай, ребята! Спокойной вам ночи, приятного сна! Бегу, пора... Акушерку к барыне из больницы везу... Чай, заждалась сердешная, размокла...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Эй, ты! Как вас? Несчастный человек, иди выпей!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Значит, теперь я тебе за два стакана должен.
Тихон (На большой дороге, Чехов): Какой уж тут долг? Пей – вот и все! Заливай горе бедой!
Федя (На большой дороге, Чехов): Выпей, барин, и мое! Эх! Пить – помирать и не пить – помирать! Без водки хорошо, а с водкой, ей-богу, вольготней! При водке и горе не горе... Жарь!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Фу! Горячо!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Дай-ка сюда! Гм... После венца ушла... Какова?
Голос из угла (На большой дороге, Чехов): Нацеди-ка ему, Тиша, стаканчик. Пусть и мое выпьет!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Проклятая!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Это что же? Что же это такое? Как ты смеешь, скотина? Какое ты имеешь право? Ты хочешь, чтоб я тебя убил? Да? Мужик! Невежа!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Будет, барин, серчать... Не стеклянное, не разбилось... Выпей-ка еще, да спать... Заслушался вас тут, а давно уж пора кабак запирать,
Борцов (На большой дороге, Чехов): Как он смеет? Этакий ведь дурак! Понимаешь? Ты дурак, осел!
Савва (На большой дороге, Чехов): Ребятушки! Почтенные! Положите хранение устом! Какая польза от шума? Дайте спать людям!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Ложитесь, ложитесь... Будет вам! Спать пора!
Федя (На большой дороге, Чехов): Пора! Приятного сна, братцы!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Иди, барин, ложись!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Ты же где ляжешь?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Где придется... Хоть и на полу... Мне всё равно. Ему на полу спать мука... Привык к шелку да к вате...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Ложись, вате благородие! Будет тебе на патрет глядеть! Брось ты ее!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Где же мне лечь?
Тихон (На большой дороге, Чехов): На бродягино место! Чай, слыхал, уступает тебе!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Я тово... опьянел... Это... что же? Тут мне ложиться? А?
Тихон (На большой дороге, Чехов): Тут, тут, не бойся, ложись...
Борцов (На большой дороге, Чехов): Я... пьян... Все кругом... Свечечки у тебя нет? Ты, Маша, чудачка... Глядишь на меня из рамочки и смеешься... Пьяный! А разве над пьяным можно смеяться? Ты пренебреги, как говорит Счастливцев, и... полюби пьяного.
Федя (На большой дороге, Чехов): Ветер-то как воет! Жутко!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Какая ты... Разве можно так кружиться? Тебя не поймаешь!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Бредит. На партрет загляделся. Комиссия! Образованные господа всякие машины и лекарства повыдумывали, а нет еще того умного человека, чтоб нашел лекарство от женского пола... Ищут, как бы все болезни лечить, а того и вдомек не берут, что от бабья народа пропадает больше, чем от болезней... Лукавы, сребролюбы, немилостивы, никакого ума... Свекровь изводит невестку, невестка норовит как бы облукавить мужа... И конца нет...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Натрепали ему бабы вихор, вот он и топорщится.
Мерик (На большой дороге, Чехов): Не я один... Спокон века, пока мир стоит, люди плачутся... Недаром и не зря в сказках да песнях чёрта с бабой на одну линию ставят... Недаром! Хоть наполовину да правда... Барин вон дурака ломает, а я нешто от большого ума в бродяги пошел, отца-мать бросил?
Федя (На большой дороге, Чехов): Бабы?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Тоже как вот и барин... Ходил, как окаянный, завороженный, счастьем похвалялся... день и ночь как в огне, а пришла пора, открыл глаза... Не любовь была, а одно только обманство...
Федя (На большой дороге, Чехов): Что ж ты ей сделал?
Мерик (На большой дороге, Чехов): Не твое дело... Убил, думаешь? Руки коротки... Не то что убьешь, но еще и пожалеешь... Живи ты и будь ты... счастлива! Не видали б только тебя мои глаза, да забыть бы мне тебя, змея подколодная!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Кого-то черти принесли... Кто там? Кто стучит? Кто стучит? Проходи, заперто!
Голос за дверью (На большой дороге, Чехов): Впусти, Тихон, сделай милость! Рессора в карете лопнула! Помоги, будь отцом родным! Веревочкой бы только обвязать, а потом уж как-нибудь доехали бы...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Кто едет?
Голос за дверью (На большой дороге, Чехов): Барыня едет из города в Варсонофьево... Пять верст только осталось... Помоги, сделай милость!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Поди, скажи барыне, коли даст десять рублей, так и веревка будет и рессору починим...
Голос за дверью (На большой дороге, Чехов): Взбесился ты, что ли? Десять рублей! Собака ты бешеная! Рад людскому горю!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Как знаешь... Не хочешь и не нужно...
Голос за дверью (На большой дороге, Чехов): Ну, да ладно, погоди... Барыня сказала: хорошо.
Тихон (На большой дороге, Чехов): Милости просим!
Кучер (На большой дороге, Чехов): Здорово, православные! Ну, давай веревку! Скорей! Ребята, кто пойдет поможет? На чай перепадет!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Нечего там на чай... Пущай дрыхнут, вдвоем справимся.
Кучер (На большой дороге, Чехов): Фуй, измаялся весь! Холодно, в грязи, ни одного сухого места... Вот что еще, милый... Нет ли у тебя здесь комнатки, барыне погреться? Карету покривило набок, сидеть никак невозможно...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Какой еще там комнаты захотела? Пущай здесь греется, коли озябла... Найдем место. Вставайте, вставайте! Поваляйтесь часик на полу, покеда барыня погреется. Привстань-ка, ваше благородие! Посиди! Вот тебе и место.
Федя (На большой дороге, Чехов): Вот вам и гостья, шут ее принес! Таперь до света не уснешь!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Жалко, что я пятнадцати не запросил... Дала бы... Вы же, народ, поделикатней... Не говорите слов...
Тихон (На большой дороге, Чехов): Милости просим, ваше сиятельство! Жилье наше мужицкое, тараканье. Не побрезгуйте!
Марья Егоровна (На большой дороге, Чехов): Я тут ничего не вижу... Куда же мне идти?
Тихон (На большой дороге, Чехов): Сюда, ваше сиятельство! Сюда, милости просим! Комнатки у меня отдельной, извините, нету, но вы, сударыня, не сомневайтесь: народ хороший, тихий...
Марья Егоровна (На большой дороге, Чехов): Какая ужасная духота! Отворите по крайней мере хоть дверь!
Тихон (На большой дороге, Чехов): Слушаю-с!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Народ зябнет, а они двери настежь! Что за указчица?
Тихон (На большой дороге, Чехов): Извините, ваше сиятельство, это у нас дурачок... юродивенький... Но вы не пужайтесь, не обидит... Только извините, барыня, я за десять рублей не согласен... За пятнадцать, ежели угодно....
Марья Егоровна (На большой дороге, Чехов): Хорошо, только поскорей!..
Тихон (На большой дороге, Чехов): Сею минутого... Мигом мы это самое... Сею минутою...
Борцов (На большой дороге, Чехов): Мари... Маша...
Марья Егоровна (На большой дороге, Чехов): Что еще?
Борцов (На большой дороге, Чехов): Мари... Это ты? Откуда ты? Мари, это я... Я! Моя жена! Мари! Да где же я нахожусь? Люди, огня!
Марья Егоровна (На большой дороге, Чехов): Отойдите прочь! Лжете, это не вы! Невозможно! Это ложь, глупость!
Борцов (На большой дороге, Чехов): Голос, движения... Мари, это я! Сейчас я перестану... быть пьян... Голова кружится... Боже мой! Постой, постой... я ничего не понимаю. Жена!
Марья Егоровна (На большой дороге, Чехов): Отойдите прочь! Денис, едем! Я не могу здесь долее оставаться!
Мерик (На большой дороге, Чехов): Партрет! Она самая! Эй, народ! Жена баринова!
Марья Егоровна (На большой дороге, Чехов): Пошел прочь, мужик! Денис, что же ты смотришь? Это разбойничий вертеп! Пусти же руку! Не боюсь я!.. Подите прочь!