xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): В кухне сидит.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Съем кашу – веди его сюда. Что это – как тихо в доме?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Наверху все.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну – и ладно. Ты что... приуныла?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Не пей, не вреди себе, не хворай ты! Брось все, уйди от них. Сожрут они тебя, как черви... заживо сожрут! Уедем... в Сибирь...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Пусти, больно...
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): В Сибирь уедем, я работать буду... Ну – что ты здесь, зачем? Никто тебя не любит, все – смерти ждут...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Перестань, Глаха... Не расстраивай меня. Я все знаю, все вижу! Я знаю, кто ты мне... Ты да Шурка, вот это я – нажил, а остальное – меня выжило... Может, еще выздоровлю... Зови трубача, ну-ко...
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Кашу-то съешьте.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Черт с ней, с кашей! Шурку позови...
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Здравия желаю вашему степенству.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Здорово. Садись. Глаха, затвори дверь. Вот какой ты...
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Так точно.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Н-ну... неказист! Рассказывай, как лечишь?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Лечение мое простое, ваше степенство, только люди привыкли питаться лекарствами из аптеки и не верят мне, так что я деньги вперед прошу.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Это ты неплохо придумал! А вылечиваешь?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Сотни вылечил.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не разбогател, однако.
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): На добром деле не богатеют.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Вон как ты? От каких же болезней вылечиваешь?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Все болезни одинаково происходят по причине дурного воздуха в животе, так что я ото всех лечу...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Храбро! Ну-ко, покажи трубу-то...
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Рубль заплатить можете?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Рубль? Найдется. Глаха – есть у тебя? Получи. Дешево берешь.
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Это – для начала.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Самовар какой... Шурок, – хорош целитель? А ну-ко, подуй!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Это и – все?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Четыре раза в сутки по пяти минут, и – готово!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Выдыхается человек? Умирает?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Никогда! Сотни вылечил!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Так. Ну, а теперь скажи правду; ты – кем себя считаешь – дураком или жуликом?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Вот и вы не верите, как все.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – не прячь трубу-то! Говори прямо: дурак или жулик? Денег дам!
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Не надо обижать его, папа!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Я не обижаю, Шурок! Тебя как звать, лекарь?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Гаврила Увеков...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Гаврило? Ох, черт... Неужто – Гаврило?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Имя очень простое... никто не смеется!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Так – ты кто же: глупый или плут?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Шестнадцать рублей дадите?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Глаха, – принеси! В спальне... Почему шестнадцать, Гаврило?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Ошибся! Надо было больше спросить.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Значит – глупый ты?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Да нет, я не дурак...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Стало быть – жулик?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Да и не жулик... Сами знаете: без обмана – не проживешь.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Вот это – верно! Это, брат, нехорошо, а – верно.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Разве не стыдно обманывать?
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): А почему стыдно, если верят?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): И это – правильно! Понимаешь, Шурка? Это – правильно! А поп Павлин эдак не скажет! Он – не смеет!
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): За правду мне прибавить надо. И – вот вам крест! – некоторым труба помогает.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Верю, – двадцать пять дай ему, Глаха. Давай еще. Давай все!
Трубач (Егор Булычов и другие, Горький): Вот уж... покорно благодарю... Может, попробуете трубу-то? Пес ее знает... как она, а ей-богу – действует!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Нет, спасибо! Ах, ты, Гаврило, Гаврило! Ты... вот что, ты покажи, как она... Ну-ко – действуй! Да – потолще! Сади во всю силу!
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Что это такое, папаша?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Егор, что ты еще затеял?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты пьяный?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не тронь! Не смей! Глуши их, Гаврило! Это же Гаврило-архангел конец миру трубит!..
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ой, ой, помешался...
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Вот видите?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Папа, ты слышишь? Они говорят – с ума сошел ты! Уходите, трубач, уходите!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не надо! Глуши, Гаврило! Светопреставление! Конец миру... Труби-и!..
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): А надолго мать Мелания к нам?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Не знаю я.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Почему она у себя на подворье не остановилась?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Не знаю.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Тебе сколько лет?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Девятнадцать.
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): А ничего не знаешь! Что ты – дикая какая?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Нам с мирскими не велят говорить.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Игуменья пила чай?
Глафира (Егор Булычов и другие, Горький): Нет.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Возьми, подогрей самовар, на всякий случай. Что там вас – солдаты напугали?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Солдаты-с.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Чем же они напугали?
Таисья (Егор Булычов и другие, Горький): Корову зарезали, пригрозили поджечь монастырь. Простите.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Слякоть какая! Ты тут с монашенкой беседуешь?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Присутствие игуменьи в нашем доме неудобная штука, знаешь ли?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Дом еще не наш... Что, Тятин согласился?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Тятин – осёл или притворяется честным.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Подожди. Кажется, отец кричит...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Хотя доктора и утверждают, что он – в своем уме, но после этой дурацкой сцены с трубой...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Он и не такие сцены разыгрывал, хуже бывало. Между Александрой и Тятиным наладились, кажется, приятельские отношения?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Да, но – ничего хорошего я в этом не вижу. Сестрица твоя хитрая штучка, от нее можно ожидать... весьма серьезных неприятностей.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Жаль, что ты не сообразил этого, когда она кокетничала с тобой. Впрочем, это тебе было приятно.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Кокетничала она со мной, чтобы позлить тебя.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Ты огорчен? Ну, Павлин лезет. Повадился!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Духовенства – избыток у нас.
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Газеты же, по обыкновению, лгут! Добрый вечер!
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): А я вам говорю, что это неправда!
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Установлено вполне точно: государь отказался от престола не по доброй воле, а под давлением насилия, будучи пойман на дороге на Петроград членами кадетской партии... Да-с!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Что же отсюда следует?
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Отец Павлин – против революции и за войну, а я – против войны! Я хочу в Париж... Довольно воевать! Ты согласна, Варя? Помнишь, как сказал Анри-катр: «Париж лучше войны». Я знаю, что он не так сказал, но – он ошибся.
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Не настаиваю ни на чем, ибо все колеблется.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Нужен мир, мир, отец Павлин! Вы видите, как ведет себя чернь?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Ох, вижу! А что наш больной? Как с этой стороны?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Доктора не нашли признаков расстройства.
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Это – приятно! Хотя доктора безошибочно находят токмо одни гонорары.
Елизавета (Егор Булычов и другие, Горький): Какой вы злой! Варя, Жанна приглашает нас ужинать.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Арестованных выпустили, а полиция страдает.
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Да, да... Удивительно! Чего хорошего ожидаете вы от событий, Андрей Петрович, а?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Общественные силы организуются закономерно и скоро скажут свое слово. Под общественными силами я разумею людей, которые обладают прочным экономическим...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Слушай-ко, Жанна приглашает нас...
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, знаешь, это меня ставит не очень удобно! С одной стороны – игуменья, с другой – кокотка...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Да – тише ты!
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Андрей Петрович, тут – Мокроусов, – знаете, помощник пристава?
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Да. Что ему надо?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Он службу бросает по причине опасности и просится к нам, в лес.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Удобно ли это?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Подожди, Андрей...
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Очень удобно. Лаптев теперь загнет хвост и бунтовать будет. Донат – сами знаете – человек неподходящий и тоже сектант, все о законе правды бормочет, а уж какая тут правда, когда... сами видите!
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, это чепуха! Мы присутствуем именно при начале торжества правды...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Да подожди же, Андрей.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): И справедливости.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Вы чего хотите, Мокей?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Я – чтобы нанять Мокроусова. Егор Васильевичу я предлагал.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Что же он?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Определенно не высказался.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Возьмите Мокроусова.
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Может – взглянете на него?
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Зачем же?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Для знакомства. Он – здесь.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, хорошо...
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Честь имею представиться. Глубоко благодарен за честь служить.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Очень рада. Вы даже в форме, а я слышала, что полицию разоружают.
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Совершенно верно, в естественном виде нам по улице ходить опасно, так что я – в штатском пальто, хотя при оружии. Но сейчас, по случаю возбуждения неосновательных надежд, чернь несколько приутихла, и потому... без шашки.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Когда вы думаете начать службу у нас?
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Мысленно – я уже давно покорный ваш слуга. В лес готов отправиться хоть завтра, я одинок и...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Вы думаете, надолго это – этот бунт?
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Полагаю – на все лето. Потом наступят дожди, морозы, и шляться по улицам будет неудобно.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Только на лето? Едва ли революция зависит от погоды.
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Помилуйте! А как же! Зима – охлаждает.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Вы – оптимист.
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Полиция – вообще оптимисты.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Вот как!
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Именно-с. Это от сознания силы-с.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Вы служили в армии?
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Так точно. В бузулукском резервном батальоне, имею чин подпоручика.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, желаю вам всего хорошего.
Мокроусов (Егор Булычов и другие, Горький): Сердечно тронут.
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Кажется, он – дурак?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Это – не грех. Умники-то – вон они как... Им дай волю, так они землю наизнанку вывернут... Как – вроде – карман.
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Духовенству обязательно нужно дать право свободной проповеди, иначе – ничего не получится!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну? Что молчите? Бормотали, бормотали...
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Поражены внезапностью...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Что?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Зрелище человека ведомого...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ведомого! Ноги у человека отнимаются, вот его и ведут! Ведомого... Мокей – Яшутку освободили?
Башкин (Егор Булычов и другие, Горький): Да. Всех арестантов освободили.
Звонцов (Егор Булычов и другие, Горький): Политических.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Якову Лаптеву свобода, а царя – под арест! Вот как, отец Павлин! Что скажешь, а?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Неискушен в делах этих... но – по малому разумению моему – сначала осведомился бы, что именно намерены говорить и делать эти лица...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Царя выбирать. Без царя – перегрызетесь вы все...
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Воодушевленное лицо у вас сегодня, очевидно – преодолеваете недуг?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Вот, вот... преодолеваю! Вы, супруги, и ты, Мокей, оставьте-ко нас, меня с Павлином. Ты, Шуренок, не уходи.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – ляг.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Не хочу. Ну что, отец Павлин, ты насчет колокола – что ли?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Нет, заглянул в надежде увидеть вас в лучшем положении, в чем и не ошибся. Но, конечно, памятуя щедрые и великодушные в прошлом деяния ваши, направленные к благолепию града сего и храма...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Плохо ты молишься за меня, мне вот все хуже. И неохота платить богу. За что платить-то? Плачено немало» а толку нет.
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Жертвы ваши...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Постой! Есть вопрос: как богу не стыдно? За что смерть?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Не говори о смерти, не надо!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – молчи! Ты – слушай. Это я – не о себе.
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Напрасно раздражаете себя такими мыслями. И что значит смерть, когда душа бессмертна?
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): А зачем она втиснута в грязную-то, тесную плоть?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Вопрос этот церковь считает не токмо праздным, но и...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – не и́кай! Говори прямо. Шура, – трубача помнишь, а?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): В присутствии Александры Егоровны...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Это – брось! Ей – жить, ей – знать! Я вот жил-жил, да и спрашиваю: ты зачем живешь?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Служу во храме...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Знаю я, знаю – служишь! А ведь придется тебе умирать. Что это значит? Что значит – смерть нам, – Павлин?
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Вопрошаете... нелогично и бесплодно! И – простите! Но уже не о земном надо бы...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Не смейте так говорить!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Я – земной! Я – насквозь земной!
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Земля есть прах...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Прах? Так, вы, мма... Так вы это, что земля – прах, сами должны понять! Прах, а – ряса шелковая на тебе. Прах, а – крест золоченый! Прах, а – жадничаете...
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Злое и пагубное творите в присутствии отроковицы...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): От рукавицы, от рукавицы... Обучают вас, дураков, как собак на зайцев... Разбогатели от нищего Христа...
Павлин (Егор Булычов и другие, Горький): Озлобляет вас болезнь, и, озлобляясь, рычите, подобно вепрю...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Уходишь? Ага...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Напрасно ты волнуешься, от этого хуже тебе. Какой ты... неугомонный...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ничего! Жалеть – нечего! Ух, не люблю этого попа! Ты – гляди, слушай, я нарочно показываю...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Я сама все вижу... не маленькая, не дура!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Они, после трубача, решили, что я с ума сошел, а доктора говорят: врете! Ты ведь докторам веришь, Шура? Докторам-то?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Я тебе верю... тебе...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, то-то! Нет, у меня разум в порядке! Доктора – знают. Действительно, я наткнулся на острое. Ну, ведь всякому... интересно; что значит – смерть? Или, например, жизнь? Понимаешь?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Не верю я, что ты сильно болен. Тебе надо уехать из дома. Глафира верно говорит! Надо лечиться серьезно. Ты – никого не слушаешь.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Всех слушаю! Вот знахарку попробуем. Вдруг – поможет? Ей бы пора прийти. Грызет меня боль... как тоска!
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Перестань, милый! Не надо, родной мой! Ты – ляг...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Лежать – хуже. Лег – значит – сдался. Это – как в кулачном бою. И – хочется мне говорить. Мне надо тебе рассказать. Понимаешь... какой случай... не на той улице я живу! В чужие люди попал, лет тридцать все с чужими. Вот чего я тебе не хочу! Отец мой плоты гонял. А я вот... Этого я тебе не могу выразить.
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Ты говори тише, спокойнее... Говори, как, бывало, сказки мне рассказывал.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Я тебе – не сказки, я тебе всегда правду говорил. Видишь ли... Попы, цари, губернаторы... на кой черт они мне надобны? В бога – я не верю. Где тут бог? Сама видишь... И людей хороших – нет. Хорошие – редки, как... фальшивые деньги! Видишь, какие все? Вот они теперь запутались, завоевались... очумели! А – мне какое дело до них? Булычову-то Егору – зачем они? И тебе... ну, как тебе с ними жить?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Ты не беспокойся обо мне...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Александра, к тебе Тоня с братом пришла и этот...
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Подождут.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): А ты – иди-ко! Мне с отцом поговорить надо...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): А мне – надо?
Шура (Егор Булычов и другие, Горький): Вы – не очень много – говорите...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Учи, учи меня! Егор Васильевич – Зобунова пришла...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Шурок, ты потом веди их сюда, молодежь-то... Ну, давай Зобунову!
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Сейчас. Я хочу сказать, что Лександра подружилась с прощелыгой этим, с двоюродным братом Андрея. Сам понимаешь: это ей не пара. Одного нищего приютили мы, так он – вон как командует.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ты, Аксинья, совсем... как дурной сон, – право!
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Бог с тобой, обижай! Ты бы запретил ей амурничать с Тятиным-то.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): А еще что?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Мелания у нас...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Зачем?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Несчастие с ней. Солдаты беглые напали на обитель, корову зарезали, два топора украли, заступ, связку веревок, вон что делается! А Донат, лесник наш, нехороших людей привечает, живут они в бараке, на лесорубке...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Заметно, что ежели какой человек приятен мне, так он уж никому не приятен.
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ты бы помирился с ней...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): С Маланьей? Зачем?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Да – как же? Здоровье твое...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Ладно. Давай... помирюсь! Я ей скажу: «И остави нам долги наша».
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Ты – поласковее.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): «И остави нам долги...» «Яко же и мы оставляем...» Кругом вранье... Ох, черти...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Папаша! Я слышала, как мать говорила о Степане Тятине...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Да... Ты – все слышишь, все знаешь...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Тятин – скромный человек, он не потребует большого приданого за Александрой и очень хорошая пара для нее.
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Заботливая ты...
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): Я присмотрелась к нему...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): О ком ты заботишься? Эх вы... черти домашние! Ну что, Малаша? Помиримся, что ли?
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): То-то. Воин! Обижаешь всех... ни за что ни про что...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): «И остави нам долги наша» – Малаша!
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Не о долгах речь. Не озоруй! Вон какие дела-то начались. Царя, помазанника божия, свергли с престола. Ведь это – что значит? Обрушил господь на люди своя тьму смятения, обезумели все, сами у себя под ногами яму роют. Чернь бунтуется. Копосовские бабы в лицо мне кричали, мы, дескать, народ! Наши мужья, солдаты – народ! Каково? Подумай, когда это солдаты за народ считались?
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Это вот все Яков Лаптев доказывает...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Губернатора власти лишили, а на место его нотариус Осмоловский посажен...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Тоже толстый.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Вчера владыко Никандр говорил: «Живем накануне происшествий сокрушительных; разве, говорит, штатская власть возможна? От времен библейских народами управляла рука, вооруженная мечом и крестом...»
Варвара (Егор Булычов и другие, Горький): В библейские времена кресту не поклонялись...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): А ты помолчи, умница... евангелие-то в одном переплете с библией. А крест есть – меч! Туда же! Владыко-то лучше тебя знает, когда чему поклонялись. Вы, честолюбцы, радуетесь падению престола. Не обернулась бы радость в горькие вам слезы. Егорушко, мне с тобой надо бы глаз на глаз поговорить...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Эдак – опять поругаемся мы с тобой? Однако – можно и поговорить, ну – после! Сейчас лекариха придет. Выздороветь хочется мне, Малаша!
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Зобунова – лекариха знаменитая. Докторам – далеко до нее! А потом ты бы с блаженным Прокопием поговорил...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Это – которого мальчишки Пропотеем зовут? Жулик он, говорят?
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, что ты, что ты! Как это можно! Ты прими-ко его...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Можно и Пропотея. Мне сегодня что-то лучше... Только вот ноги... Веселее будто. Все что-то смешно... смешным кажется! Зови знахарку, Аксинья.
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Эх, Егорий... много еще в тебе... осталось!
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Вот то-то и есть, что много...
Ксения (Егор Булычов и другие, Горький): Она говорит, чтобы все ушли...
Мелания (Егор Булычов и другие, Горький): Ну, надо уйти...
Булычов (Егор Булычов и другие, Горький): Это ты – чертям молишься?