xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): В учтивостях напрасно Не станем тратить слов. Вы, верно, из числа Любителей наук?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Да, я люблю науки.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Учились, стало быть?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Учился, и от скуки Всё занимаюся.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Похвальные дела! Так я имею честь с собратом быть... Садиться Покорнейше прошу. Вы не пришли ль урок Дать князю?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Да... почти, но будет ли в нем прок? Моей науке князь захочет ли учиться?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Что ж вы преподавать изволите?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): А то, Чему не учится у нас почти никто И без чего во всех науках толку мало.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Конечно логике: она всего ясней.
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Нет.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Филологии, эстетике...
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Бог с ней!
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): А! психологии, наверно?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Так, стало, Антропологии, монадологьи...
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Нет! А правдологии.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Сказали вы невнятно. Что?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Правдологии.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Вот что невероятно, Я не слыхал о ней, учася тридцать лет.
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Для вас же хуже.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Так, позвольте, понимаю: Под именем другим ее, быть может, знаю. В чем состоит она, коль смею вас спросить? Или, ясней, чему возможно научиться Из правдологии?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): По правде в свете жить, От правды не лынять, за правду не сердиться, В душе, на языке всегда ее иметь, А если надобно, за правду умереть.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Позвольте, знаю всё: цель вашего ученья Есть правда; спорить в том не можете никак; А правда с истиной сословы суть, - итак, Цель правдологии есть к истине стремленье, А философия не есть ли точно то ж? Не все ль философы от Канта до Сократа Стремились к истине и отвергали ложь? Хоть философия системами богата, Но цель одна. Пример: Зенона стоицизм, Пиррона скептицизм, Спинозы реализм, И Фихтов ихтеизм с Берклея идеизмом, Сократо-платонизм с антропофилеизмом, Супернатурализм, перипатетицизм, Доризм, пифизм, кратизм, фиксизм и фатализм; Так без софизмов я всё кончу силлогизмом, Что правды ригоризм вы греко-русицизмом Хотели выразить, - и я вас угадал.
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Да из каких земель вас князю бог послал? И этих "измов" всех откуда ты набрался?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Я родом с Эзеля, но в Гелле просвещался И человеком стал!..
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Скажите ж, человек! Что с князем путного наделали вы в свете?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Учились, учимся, учиться будем ввек И...
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Только? - хорошо!
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Не правда ль, в сем ответе Я лаконически три истины сказал?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): И сочиняете вы также?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Без сомненья. В столе и на столе найдете сто начал, О ста материях.
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Так это сочиненья Княжие...
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): И мои.
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Ага! - Ба! это что?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Письмо от дядюшки.
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Оно.
Фома (Пустодомы, Шаховской): Ай, ай, попался!
Радимов (Пустодомы, Шаховской): И запечатано!
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Князь делом занимался, Когда ему письмо принес сегодня...
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Кто?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Приказчик этот.
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Что завздыхал ты снова? Так он прочел письмо? - Ну, что ж молчишь?
Радимов (Пустодомы, Шаховской): Не хныкай, а скажи глупцу от слова в слово, Что он шалун, педант без толку, без пути; Чтоб он себя губил, дурачился, срамился, Но чтоб не знал меня. - Домой, скорей домой!
Фома (Пустодомы, Шаховской): Ну, вот те, бабушка, и Юрьев день!..
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Постой!.. Бежит... А! правдолог, как видно, рассердился; Но гнев сей отчего, кем возбужден, за что? Тут есть загадочность; однако я узнаю. Положим, что... но нет... иль лучше так... не то.. Что больше думаю, то меньше понимаю.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Что делает мой муж?
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Он говорит с княжной, Но здесь мне встретился...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Прошу вас, потрудитесь Сказать, чтоб князь пришел увидеться со мной, Когда сестра уйдет.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Вы сами удивитесь, Когда узнаете...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да нечего мне знать.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Позвольте объяснить...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): И! что за объясненье, Подите.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! педант, несносное творенье! Разинет только рот, уж хочется зевать; А слушать целый век ученый бред - ужасно! Нет, право, первая мирюся я напрасно. Ты виновата в том, что унижаюсь я. А Цаплин отвечал?..
Маша (Пустодомы, Шаховской): Что к завтрему нельзя Нигде перехватить.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нельзя? вот что забавно! Нельзя, и я от них других не слышу слов. Неужли завтра мне не ехать в Петергоф? Где ж этот Цаплин?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Князь услал его недавно.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Куда?
Маша (Пустодомы, Шаховской): На биржу.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как!.. зачем?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Туда пришли С экономическим товаром корабли.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Мой муж имеет дар во всем мешать мне вечно! Но деньги точно ль он сегодня получил?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Я уверяю вас.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): И будет столько мил, Что вещи выкупит у Форжа?
Маша (Пустодомы, Шаховской): О, конечно! Не всё ль он делает, чтоб только жить в миру
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): А я что ж делаю? - Сегодня поутру Он оскорбил меня, но всё ему прощаю, И даже первая мириться начинаю. Не правда ль, я добра?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Вы ангел на земли!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! если б на убор мы выпросить могли!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Прости, мой друг, что я замешкался немного: Я вел к тебе сестру.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, друг мой! ради бога Оставь умильный тон, подумают, что я, Как сумасшедшая, за всякий вздор сержуся.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Напротив, совестно смотреть мне на тебя, Что я забыться мог...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): И я сама стыжуся, Что слабость нерв моих...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Нет, нрав проклятый мой Причиною всему.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! я совсем неправа, И, признаюсь, моя пустая голова Не лучше твоего, живого слишком нрава.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Простительно ли мне взбеситься за слова, Что как-то вырвались в минуту огорченья? Я виноват!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Но как я видеть не могла, Что голова твоя встревожена была? Так, виновата я!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Нет, у тебя прощенья Мне надобно просить.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! ты меня прости.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Моя вина, мой друг!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Мы оба были скоры.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Но всё ль забыто?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Всё.
Маша (Пустодомы, Шаховской): И мир их стоит ссоры.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Ах! я тебя до слез намерен довести.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Немудрено, меня всё плакать заставляет.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Но то, что сделалось, мой друг, теперь со мной, Должно подействовать над каменной душой, Растрогать этот стул!..
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! сердце замирает! Как интересно! что ж? скажи!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Моя сестра, Узнавши наших дел дурное положенье, Пришла ко мне в слезах.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, как она добра! Я плачу.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Выслушай, она свое именье Всё заложила...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Чтобы спасти мое.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, Маша!.. ах, мой друг!.. ах! это бесподобно!
Князь (Пустодомы, Шаховской): Но восхищение умножится твое, Когда поступок весь узнаешь ты подробно. Вообрази себе, мой друг, что я сижу Размучен, огорчен, мой ум в прожектах бродит, - Но подивись: я средств спастись не нахожу, Как растворилась дверь, и... вдруг Наташа входит...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, вижу я ее!.. как легкая мечта, Как призрак...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Не совсем, но согласиться должно, В глазах ее была такая доброта, Которую почесть небесным чем-то можно. Ввек не забуду я улыбки райской той, С которою она мне деньги отдавала.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Молчи, расплачусь я.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Я вел ее с собой, Но от меня она так скоро убежала, Оставя деньги...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах!
Маша (Пустодомы, Шаховской): А где, сударь, оне?
Князь (Пустодомы, Шаховской): В моем бюро. Теперь нет больше горя мне. Пусть Цаплин по судам уладит всё покуда, А там я сам примусь, и ты увидишь чудо.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, друг мой! нужно мне с тобой поговорить.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Мои прожекты я хочу тебе открыть, Чтоб ты, наслышавшись сужденья городского, Не беспокоилась. Во-первых, я...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Мой друг, Я так расстроилась, что вряд пойму ли вдруг...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Поймешь...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, право, нет.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Но с ясностью такою Тебе растолковать я дело всё берусь...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! знаешь что? весь день займемся мы с тобою, Из Петергофа я когда назад вернусь.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Из Петергофа?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да, кузины непременно Хотят, чтоб ехала я с ними в маскарад. И славный мой убор поспел.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Я очень рад, Но прежде...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Форж его монтировал отменно! Ты помнишь мой жемчуг? ведь редкой он воды?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Да, помню; но должна ты все мои труды Узнать и оценить.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Я их ценю и знаю. Ведь ты хвалил мои сафиры?..
Князь (Пустодомы, Шаховской): Да.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Из них Форж сделал мне склаваж, и, верно, двух таких Нет в городе.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Тебя и Форжа поздравляю.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Но должно взять его.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Возьми.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Когда дадут.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Профессор Труфанталь и доктор Гиль идут.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Проси их в кабинет.
Инквартус (Пустодомы, Шаховской): Разбором
Маша (Пустодомы, Шаховской): Чтоб в ней И с Морусом твоим ты утонул скорей: Нам деньги надобны.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Но кончи же с убором.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Мой друг, профессоров нельзя ж заставить ждать.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Забыли вы, что в суд отправить деньги должно.
Князь (Пустодомы, Шаховской): Да разве без меня отправить их не можно? С Ванюшей деньги я хочу к тебе прислать, И, чтобы Цаплин мне не помешал трудиться, Ты их отдашь ему.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как с Форжем быть, мой друг?
Князь (Пустодомы, Шаховской): Увидим.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Мой убор...
Князь (Пустодомы, Шаховской): Прости, мне недосуг.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Педантствовать к глупцам изволит торопиться, А дело... Боже мой! Ах, Маша! я боюсь, Что с этим умником и я ума лишусь.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Чего бояться вам?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Чего! да что ж ужасней Для смысла здравого, как слышать вечный вздор? Нет в свете женщины, поверь, меня несчастней, Всё мне идет назло, вот, например, убор...
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Его сиятельство...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как толст пакет! А сколько Тут денег может быть?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Сто тысяч, верно, есть.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Сто тысяч тут, а я ищу семнадцать только!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Да кто ж мешает вам из этого отчесть, И много ли всего...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нет!.. мне досадно даже, Что ты так думаешь. Как! в самый этот час, Когда наш дом и всё назначено к продаже, Как добрая сестра всем жертвует для нас, Я соглашуся взять, положим, хоть немного. Из жертвы дружбы...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Да...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ни слова, ради бога! Я знаю наперед, ты скажешь мне одно, Что во ста тысячах семнадцать мало значат; Но много ль, мало ли, всё для меня равно, Я лучше не хочу... Пускай кузины плачут, Пусть все бранят меня, мне должно... А нельзя ль, Чтоб Цаплин сам отчел?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Он человек таковской! Да выпустить ему из рук копейки жаль.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Нет в стряпчем ни в одном такой души жидовской Он даже вашего сиятельства приказ Не ставит ни во что.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как!
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Я просил не раз За новое ландо и новую шестерку Заплаты, он об ней и слышать не хотел.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Возможно ли! а князь при мне ему велел. Да что ж он говорит?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Всё ту же отговорку Нет денег.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Боже мой! вот их один ответ - Нет денег!.. Этого я ненавижу слова. А говорят, ландо чудесное!..
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Да нет, Клянется мастер сам, и в Англии такого. Что за субтильный ход, какие фонари! Сафьяном английским обито всё внутри; Игрушка, нещечко, ну, словом, загляденье!
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нельзя ли в долг?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Никак; Ганц - немец прескупой, И так он сделал вам карету для Святой, А деньги...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как же быть? Какое положенье? И что убийственней, я рассказала всем, Как еду в Петергоф, в чем буду там одета, Все ждут меня... а я... Придет бежать из света В пустыню, в лес, чтоб там не встретиться ни с кем, Кому я солгала... Чтобы спастись от срама, Решусь не ехать... Так! но я звана; к тому ж С кузинами как быть?.. Когда бы знал мой муж... Но для чего ему я не сказала прямо? Из этих денег он мне дал бы, может быть... Пойду к нему... ах! он в профессоров вцепился, Увяз в эстетику, с ним можно ль говорить? Хотя б здесь Цаплин был, так он бы согласился... А тут сто тысяч?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Да.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Сто тысяч! Боже мой! С кем в свете и когда то было, что со мной? Мне крайность... деньги есть... мои ль или княжие... Не всё ль равно?.. и льзя ль считать их за чужие? Когда бы, например, их получила я, То б князь их тратить мог и не спросясь меня; Так, стало, вправе я располагать?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Конечно.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Нет, если должники...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Сказать чистосердечно Позвольте?
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Говори.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Сам Форж убор ценит, Всего, что нужно вам отдать, дороже вдвое; А Цаплин, я за то ручаюсь, смастерит, Что в праздник должники оставят вас в покое; Так, с Богом погуляв и возвратись назад, Когда не сыщется другого изворота, Вы вещи положить изволите в заклад, И тем окончится в минуту вся забота.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Так, Маша, может быть, но совещусь...
Маша (Пустодомы, Шаховской): А в чем? Вы только на два дня займете из пакета.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах! этот как-то мне не нравится заем.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Да только на два дня...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Хоть твоего совета Не можно похулить, но не решуся я Доверенность к себе...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Да только на два дня.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Конечно, на два дня, но как-то всё неловко И что-то совестно. Нет, право, я боюсь... И так мне муж сказал в глаза, что я мотовка, А если как-нибудь узнает...
Маша (Пустодомы, Шаховской): Я берусь, Что не узнает он; два дня не за горами, Посмотришь: пролетят - и так, что даже сами Вы не приметите; а князь ваш философ, И до того ль ему...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Всё так, ты права, Маша, И очень хочется мне ехать в Петергоф.
Маша (Пустодомы, Шаховской): А я поехала б, да, впрочем, воля ваша, Мне только жаль...
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Чего?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Что славный ваш склаваж У Форжа пролежит весь праздник по-пустому, А он бы удивил...
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): А мне так экипаж С ума нейдет: как он достанется другому, То грустно будет.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Как! неужли продадут?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Да Ганц и Лиховой ответа только ждут.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Решилась, еду... так! и что ж за преступленье Взять только на два дня?
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Преславное решенье!
Маша (Пустодомы, Шаховской): Дюпон вам сделала шесть платьев кружевных
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Возьми их все, а я уж выберу из них.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Ей деньги надобны.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Я также счет имею.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Да неужли никто вам в долг не хочет дать? Не стыдно ли.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Уж я в Гостиный двор не смею За старые долги и носу показать.
Маша (Пустодомы, Шаховской): А я как от огня бегу от модных лавок.
Княгиня (Пустодомы, Шаховской): Ах, как несносны вы! Пойдем в мой кабинет, Там лучше разочту, что нужно вам вдобавок. Я так измучена... Возьми с собой пакет
Маша (Пустодомы, Шаховской): Послушай, я боюсь, что Цаплин будет скоро И помешает.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Да что ж сделать?
Маша (Пустодомы, Шаховской): Напишу Ему цидулочку.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Пиши.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Что больше вздора, Тем лучше. Ну, хитрец, отгадывать прошу! Увидишь, как пугнет его моя загадка. К княгине надобно скорее мне бежать, А ты, как он придет, вели ему отдать
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Постой же.
Маша (Пустодомы, Шаховской): Недосуг.
Ванюша (Пустодомы, Шаховской): Она на деньги падка. И весь пакет к рукам, пожалуй, приберет, А мне... Не грех ли ей обманывать господ.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Чего ты ищешь, Сидорыч?
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): Да вот, сударыня, записку, что писарь переписывал. Мы вот там с Кандид Касторычем весь кабинет изрыли.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Да вот она. Что вы делаете?
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): С Кандидом Касторычем совет держим, сударыня, едет папенька ваш к Князю подать ему записку; так толкуют теперь, как с этим лицом говорить надо.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Ах, Иван Сидоров, а мне сдается, что это добром не кончится; у меня какая-то тоска.... Сердце ноет.... Ну что же, папенька ездил к этому чиновнику?
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): Ездил, сударыня.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Ну что же?
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): Не сошлись. Да по правде сказать, как и сойтиться? Ведь не то что взять хотят — а ограбить. Народ всё голь, живет хищением; любого возьмите: получает он от Царя тысячу, проживает пять, да еще нажить хочет — так как тут сойтиться? Вот около нашей вотчины один, сударыня, судеец самым сверхъестественным грабительством — миллион нажил; купил пятьсот душ вотчину, два завода поставил. Так что ж? теперь, видите, пятьдесят тысяч рублей доходу получает, и стал уж он большой барин. Вот вы и судите, матушка, что один такой нечестивец на всю землю нашу соблазну делает!
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Да, страшный свет.
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): Теперь, матушка, из них всякий не то что на прожиток взять или бы благодарность какую: Бог бы с ним, мы за это не стоим; а смотрит, чтобы сразу так цапнуть; чтобы, говорит, и себе было, и детки бы унаследовали. Ну, и стало оно грабительство крупное, маховое; сидят они каждый на своем месте, как звероловы какие, да в свои силки скотинку Божию и подкарауливают. Попадет кто — они вот этою сетью опутают — да уж и тешатся.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Точно сетью!.. Ах, Сидорыч, как у меня сердце-то ноет.
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): Как ему и не ныть, матушка. Было на землю нашу три нашествия: набегали Татары, находил Француз, а теперь чиновники облегли; а земля наша что? и смотреть жалостно: проболела до костей, прогнила насквозь, продана в судах, пропита в кабаках, и лежит она на большой степи неумытая, рогожей укрытая, с перепою слабая.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Правда твоя. Я так иногда думаю: всего бы лучше мне умереть; всё бы и кончилось — и силки бы эти развязались.
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): Что вы это, матушка. Бога гневите. Посылает Бог напасть, посылает силу, посылает и терпение.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Нет, Сидорыч, я уж слышу: ослабли мои силы, истощилось терпение, истомилась я! — только об том и молю я Бога, чтоб прибрал бы он к Себе мою грешную душу.... Смотри — если я умру, похороните вы меня тихонько, без шума, никого не зовите, ну — поплачьте промеж себя.... чего мне больше.... .
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): . Иван Сидоров, а — Иван Сидоров!
Иван Сидоров (Дело, Сухово-Кобылин): . Извините, сударыня. Сейчас, сейчас! .
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Я бы только хотела одного: чтобы и он приехал, — чтобы и он заплакал. — Ведь он любил меня.... по-своему.... нет! не любил он меня. Почему бы ему не прийти да не сказать, что вот ему деньги нужны! Боже мой — деньги! Когда я ему всю себя отдавала.... и так рада была, что отдавала.... Вот надеюсь, что у меня чахотка — а всё пустое, никакой чахотки нет; а как бы хорошо мне умереть.... благословить бы всех.... Ведь вот что в смерти хорошо, что кто-нибудь — и ребенок и нищий, а всякого благословить может, потому отходит.... я бы и его благословила.... я бы сказала ему: вот моими страданиями, чахоткой.... этой кровью, которая четыре года идет из раненой груди, я искупила все, что сделано, — и потому что искупила — благословляю вас.... Я протянула бы ему руку. Он бросился бы на нее, и целый поток слез прошиб бы его и оросил бы его душу, как сухую степь, какую заливает теплый ливень!.. А моя рука уж холодная.... Какие-то сумерки тихо обступили меня, и уже смутно слышу я: «ныне отпущаеши, владыко, рабу твою с миром» — я бы сказала ему еще раз.... Ты.... Мишель.... прости.... вот видишь там.... .... в такой дали, какую я себе и представить не могу, об тебе.... об твоем сердце.... буду я.... мо.... молиться .
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): Лида, — а — Лида, — где же ты?
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): . Я здесь, папенька.
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): Прощай — дружок. Да ты это что? а? — Ты плакала?..
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Кто, я? — Нет, папенька. А вы это что в параде?
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): О-о-о-х, мой друг, — вот ехать надо.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Ехать — куда?
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): Да вот, решили к Князю ехать; просить, подать вот записку.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Так постойте.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Петр Константинович, не медлите, прошу вас — не медлите. Я вам говорю, теперь самый раз; он теперь свободен, никого нет, и вам будет ловко на досуге объяснить все эти обстоятельства.
Атуева (Дело, Сухово-Кобылин): Ну разумеется: не ахти какая радость об таком деле, да еще при людях толковать.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Именно — ведь я для вас же советую.
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): А ты что это?
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Я с вами.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): . Ах, коза проклятая!.. — да она все испортит.
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): . Она вот со мной.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Невозможно, невозможно. Им неприлично.
Атуева (Дело, Сухово-Кобылин): Полно, матушка, видишь, говорят, нельзя.
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): Ты, мой дружок, простудишься....
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Нет, папенька, не простужусь — а впрочем, вы знаете, я вас без себя никуда не пущу.
Муромский (Дело, Сухово-Кобылин): Да, ангел ты мой....
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): Ведь я с вами только в карете: кто же мне запретит, папенька, с вами в карете быть.
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Да, — так вы наверх к Князю не взойдете.
Лидочка (Дело, Сухово-Кобылин): . Не беспокойтесь — не взойду!
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Ну, этак можно — ступайте, ступайте.
Атуева (Дело, Сухово-Кобылин): Ну, вот так-то; насилу-то протолкали; и вам спасибо, добрейший Кандид Касторыч!.. Ну что, право: живет, живет, а ни на что не решается. Вот теперь и мне как будто легче стало. Ну что? — Вы что думаете?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Я, сударыня, ничего не думаю.
Атуева (Дело, Сухово-Кобылин): Да нет; я спрашиваю, что — успех-то будет? а?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Никакого.
Атуева (Дело, Сухово-Кобылин): Как же никакого?
Тарелкин (Дело, Сухово-Кобылин): Так полагаю-с.