xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): А за проступки ты бы казнил их смертной казнью? Ах, предоставь ты женщинам жить, как они хотят. Ты слишком тяжелую опеку берешь на себя: ведь их так много, мой друг.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Чего я не вижу, до того мне и дела нет. Но когда в моих глазах унижается тот высокий идеал, который я себе создал, когда женщины с какой-то навязчивой откровенностью обнаруживают свои самые непривлекательные стороны, -- не могу же я не замечать этого. Вот отчего я и избегаю общества и предпочитаю уединение.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Но разве ты не замечаешь, что уединение губительно действует на твое здоровье? Ты человек деловой, постоянно занят умственной работой, -- тебе непременно нужно хоть какое-нибудь развлечение. Юша, твое здоровье начинает меня беспокоить.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Разве я переменился?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Да, очень, особенно в последние два-три дня. Нет ли у тебя чего-нибудь такого, о чем бы нужно было поговорить со мной?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Нет, решительно ничего.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Ну, не хочешь ли ты послушать, что я тебе скажу?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я готов, извольте.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Ты скучаешь, Юша?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, я не скрою от вас, я скучаю.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): В твои года любят.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, любят, это правда, любят.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): В твои года женятся.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, и женятся.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): И женатые не скучают, им некогда скучать: у них заботы, хлопоты, семейные радости, дети. Кто любит свою жену и детей, тот уж не может скучать.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Все это правда, совершенная правда.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Так женись!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Что вы, что вы? На ком? Разве это возможно?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Отчего ж невозможно? Значит, пары тебе нет на белом свете, достойных тебя нет? Бедные женщины!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Может быть, и есть, но где искать их? Я любил не один раз в моей жизни; но вы сами знаете, почему я не женился. Всякий раз моя любовь оканчивалась или горьким разочарованием, или еще хуже, меня просто обманывали.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): И всегда виноват ты сам, потому что ты никогда не даешь себе труда разглядеть хорошенько женщин, которых ты удостоиваешь своей любви, -- предполагаешь в них какие-то небывалые добродетели и требуешь от них того, чего в них нет.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Может быть... но есть еще и другие причины.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Какие?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Из уважения к вам, к вашему полу, я бы не желал говорить о них.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Ах, говори, сделай милость!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): То, что я скажу, очень нехорошо.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Да говори, говори!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Быть может, я ошибаюсь, но мне всегда казалось, что женщины отдают явное и очень обидное предпочтение людям нестрогой нравственности и даже иногда порочным перед людьми чистыми. Мало того, к людям совершенно чистым они показывают какую-то ненависть. Извините, мне так кажется.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): И ты думаешь, что сказал что-нибудь очень ужасное про женщин, что-нибудь очень обидное для нас? Так знай же, что женщины совершенно правы в этом случае, -- потому что нет более несносных деспотов, как вы, люди чистые. Вы создаете в своем воображении каких-то небывалых богинь, да потом и сердитесь, что не находите их в действительности. Вы, чистые натуры, не только не прощаете, но даже готовы оскорбить любимую женщину, если она не похожа на те бледные, безжизненные шаблоны, которые созданы вашим досужим воображением.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Как трудно жить на свете!
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Да, для тех, кому досадно, что свет идет так, как надо, а не так, как им хочется, должно быть, действительно трудно. Но что ж делать, этого поправить нельзя. Ну, а теперь ты в кого влюблен?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Вы думаете, что я влюблен?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Очень похоже на то.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, похоже.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Ну, в кого же?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Помните вы, лет десять тому назад у нас часто бывала одна девочка?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Мало ли девочек я видала на своем веку?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Эту забыть нельзя. Ей было лет тринадцать или четырнадцать, но она была совершенный ребенок, вся прозрачная, тоненькие пальчики... Сколько в ней было детского кокетства, как она грациозно встряхивала и закидывала за уши свои пепельные волосы!
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): А, помню, -- это Белесова, Валентиночка, сирота.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, Валентиночка.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Как это ты об ней вспомнил и зачем? Неужели в мечтах-то у тебя она все еще девочка?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, ангел-девочка!
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): И ты не подумал, что она уж теперь большая, переменилась, вероятно подурнела, как это часто бывает, пожалуй и замужем. Да кто знает, жива ли она.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Я ее встретил недавно, я ее вчера и сегодня видел.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Узнала она тебя? говорил ты с нею?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Ах, нет, я испуган, ошеломлен.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Чем?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Красотой ее.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Вот как!
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Она, вероятно, замужем за богатым человеком; какой экипаж, какой костюм, какой гордый взгляд!
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Если ты ее видел здесь -- значит, она живет неподалеку на даче. Надо справиться о ней.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Нет, зачем! Мне хотелось только вглядеться хорошенько в нее; а то теперь в моем воображении ее детский образ и женский сливаются в каком-то странном сочетании: детская чистота как-то сквозится из-под роскошной женской красоты.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Нет, Юша, ты или возобнови знакомство с ней и узнай ее хорошенько, или выкинь вздор из головы и уж не мечтай о ее детской чистоте, а то эта мечта мешает тебе видеть других женщин, которые, может быть, гораздо лучше ее и более достойны твоей любви.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Да, да, может быть... это все может быть. Но, я пойду... мне нужно рассеяться... я пойду поброжу... я один...
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Как это некстати! Зимой Юша был болен и много работал; я думала, что он отдохнет и поправится на даче; а теперь эта встреча, эта страсть! Что она может доставить ему, кроме страдания! У кого бы узнать про Белесову? А вот, кажется, бежит Пирамидалов; он кругом Москвы все дачи и всех дачников знает, да и в Москве-то от него ничто не скроется.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Вот устал, так уж устал.
Бедонегова (Богатые невесты, Островский): Зашли бы закусить чего-нибудь, мадерцы...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Некогда, Антонина Власьевна, некогда. Здравствуйте, Анна Афанасьевна! А я вас искал, к вам на дачу бегал.
Бедонегова (Богатые невесты, Островский): Ну что, право, не зайдете! Зовешь, зовешь, не дозовешься.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Как все дела кончу, так непременно зайду.
Бедонегова (Богатые невесты, Островский): Ну, хорошо. Смотрите же, я ждать буду. Я ведь со всем расположением...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Анна Афанасьевна, я к вам по поручению от генерала Гневышова, от Всеволода Вячеславича.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Я, Виталий Петрович, не имею счастия знать никакого генерала Гневышова.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Это все равно. Он слышал об вас и знает вашего сына.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Ну, так что же?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Он просил меня предупредить вас, что желает с вами познакомиться.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Да что за церемонии! И зачем я ему? Мы с сыном люди скромные и знакомств не только не ищем, а даже бегаем от них. Так вы и скажите вашему генералу.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Да позвольте! Вы, Анна Афанасьевна, выслушайте сначала! Родственница Всеволода Вячеславича, девушка хорошей фамилии, переехала сюда на дачу, так их превосходительство желают...
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Что мне за дело до того, чего они желают.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Желают иметь общество для своей родственницы, компанию.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Что вы, что вы, Виталий Петрович! Вы, кажется, меня в компаньонки приглашаете?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Вы не так меня поняли. Помилуйте! Ведь нельзя же девушке одной на даче... и погулять не с кем...
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Я и в провожатые тоже не пойду. Нет, вы заговорились. Вы лучше оставьте.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Так неужели вы отказываетесь?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Конечно. Что ж тут удивительного?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): В какое же вы меня положение ставите? Я хотел услужить их превосходительству; я уж обещал за вас.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Напрасно. Вы услуживайте чем-нибудь другим, а меня уж оставьте в покое. Мне не до чужих, я, на сына глядя, измучилась.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Анна Афанасьевна, ведь вы меня губите, голову с меня снимаете. Ведь мне провалиться сквозь землю только и осталось.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Уж как вам угодно.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Вы хоть поговорите с генералом.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Да не стану я. Об чем мне с ним говорить!
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Так я убегу, право убегу. И нужно было мне услуги предлагать! Так вот... слабость. Прощайте! Убегу и уж сюда ни ногой, встречаться с ним не стану.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Погодите бежать-то! Не знали ли вы Белесову, Валентину?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Белесову? Да это она самая и есть.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Как? Что вы? Так она...
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Родственница Всеволода Вячеславича, о которой я вам говорил.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Ах, так погодите. Я очень рада. Вы бы давно сказали.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Ну, ожил. Как гора с плеч. А вот и их превосходительство.
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Ваше превосходительство, Анна Афанасьевна Цыплунова очень-с...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Это она?
Пирамидалов (Богатые невесты, Островский): Она-с. Она очень счастлива, что может сделать угодное вашему превосходительству.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Рекомендуюсь, Всеволод Вячеславич Гневышов!
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Очень приятно.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Мы уже несколько знакомы; я знаю вашего сына. Для вас, вероятно, не редкость слышать похвалы ему; но я с своей стороны должен сказать вам, что его начальство имеет о нем самое лестное мнение.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Благодарю вас.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Вы живете на даче?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Да, здесь на даче. Я для сына больше, он не совсем здоров.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, здешняя местность в санитарном отношении лучшая из подмосковных. Вот тоже родственница моя, она дальняя, Валентина Васильевна Белесова...
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Я знала ее, когда она была еще ребенком.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да? Ну, вот и прекрасно. Ей будет очень приятно, да и вы, вероятно, нисколько не прочь от того, чтобы возобновить знакомство.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): С удовольствием.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): И чем скорее, тем лучше, разумеется?
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Конечно.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Валентина Васильевна взяла вот эту дачу. Дача так себе, не из важных.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Здесь особенно роскошных дач нет.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Роскоши и не нужно, это лишнее. Для людей порядочных если что необходимо, так это комфорт, удобства, без этого уж обойтись нельзя. А вот и хозяйка этой дачи!
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Как она похорошела!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Да, она красавица положительно. Красота -- дело хорошее; но нравственные качества в человеке должны стоять выше; и вы увидите...
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Я пойду к ней прямо. Здравствуйте, Валентина Васильевна!
Белесова (Богатые невесты, Островский): Извините, пожалуйста...
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Не узнаёте старых знакомых, -- это нехорошо.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Право, я не помню.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Не мудрено и забыть; и я бы вас не узнала; вы тогда были ребенком. Помните, на Арбате мы жили с вами в одном доме; Цыплунова.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Теперь припоминаю. У вас был сын, молодой человек, Юрий... Юрий.
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Юрий Михайлович. Ну, уж теперь он не очень молодой...
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Да вот, посмотрите сами, он очень переменился с тех пор.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Это он, это те самые глаза!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Очень рад; тем лучше, мой друг.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Почему же?
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Я вам после объясню. Занимайтесь с ними!
Цыплунова (Богатые невесты, Островский): Юша, я встретила старую знакомую.
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Здравствуйте, молодой человек. Очень рад вас видеть.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы меня узнаете?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Узнал с первого взгляда.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вот мы будем соседями, можем, если вам угодно, возобновить старую дружбу.
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): О! Что касается меня... Ах, маменька!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Пригласите их к себе.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы помните, как вы меня звали?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Вы мне казались ангелом.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Вы звали меня "ангельской душкой"; а теперь как я кажусь вам?
Цыплунов (Богатые невесты, Островский): Вы и теперь мне кажетесь тем же.
Белесова (Богатые невесты, Островский): Пойдемте ко мне на новоселье! Нам есть о чем поговорить, вспомним старое... Милости прошу!
Гневышов (Богатые невесты, Островский): Идите за мной! Вы мне будете нужны.
Бедонегова (Богатые невесты, Островский): Виталий Петрович! Виталий Петрович! Вот опять его увели от меня! Виталий Петрович! Виталий Петрович!
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): да, .. Вот оно, Последнее, решительное слово Моих записок!.. То, на чем рука И мысль моя остановились вместе, Окончив исповедь души и сердца... Здесь я себе себя передала, Всю жизнь свою, всю душу рассказала, С ошибками ее, с добром и злом, С моим коротким счастьем, с долгим горем!.. Вот слово неизменное, итог И знаменатель всех годов минувших И всех моих расчетов с жизнью, с светом!.. Неумолимое презренье! - Ты Решенье всех задач и всех загадок, Мне заданных мечтою любопытной, Когда еще, не зная ни о чем, О всем я так неопытно мечтала... Когда денница жизни молодой На дальнем небосклоне разгоралась... Они прошли - те заблужденья дни!.. Загадкам и мечтам настал конец; Теперь,- теперь во мне одно презренье К минувшему, ко всем и ко всему, Отныне и вовек, одно Однако... родилась и развивалась Не для того я: бог не для того Мне душу дал, исполненную жажды Высокого, прекрасного, и сердце Благословил во мне святым огнем Любви и веры... Но зачем они, К чему мне послужили?.. Что чрез них Могла я приобресть, назвать .. Кто понял их, меня?.. Кто был мне предан Единственно, без помысла другого, Без цели, без мечты иной?.. Кто, кто Любил меня, как я могла любить?.. Есть в тесноте, в смиренном быте Простые женщины, без воспитанья, Без красоты,- и тех, однако, любят! Им равный, или часто кто-нибудь И свыше их, привяжется к ним крепко И навсегда... только поклонялись, Дивились мне; иной во мне искал Тщеславью своему венец блестящий, Другой лишь цель сребролюбивых видов!.. Как идолу, кадили мне в глаза Хвалой и лестью; но вдали, за то, Неправедно и гнали и чернили... Встречала я на поприще своем Вражду и ложь со злобой потаенной, И зависти шипящую змею, И клевету из нечестивых уст... Видала я обман под рукожатьем, Измену под улыбкой... Горько было И тошно в этом омуте противном... Хотела я не верить злу и злым, Повязкой добровольной слепоты Свой верный взор старалась отуманить... Нет! не могла! со всех сторон на душу, Как горькими волнами, наступал Холодный опыт... Страшно надо мной, Как тучи перед бурей, он сбирался... Прозрела я, постигла,- и бежала... Бежала навсегда!.. Но не виню Я вас, вас, меньших братий, непричастных К делам и мненьям высшей братьи... Нет! С виновными невинных укорять Не стану я напрасно: нет, не люди И злы и дурны,- зол и дурен Людей люблю я,- лишь ненавижу... Не человечество, созданье бога, Но общество, созданье человека, Благих начал святой закон забыло, Завет любви отвергло, отшатнулось От милости, от правды, от добра... И вот, как искони, в немую степь Пустынники бежали, чтоб спастися, И я спасаюсь... я - чтоб невредимо Прямую душу с теплым сердцем вынесть Из всех житейских смут - я обреклась На схиму добровольную... Останусь я... Одной мне скучно будет, Но безопасно!.. Я забуду их - Друзей неверных и врагов лукавых, От памяти сокрою всех их вместе, Как саваном, презрением моим. Да!.. Всем, всем вам мой беспристрастный суд Без злобы объявил свое решенье: Забывшим, обманувшим, оскорбившим - Всем приговор один -
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): Войти могу я?.. Кажется, пора Тебе обедать, дитятко родное?.. Прикажешь? - позвоню, чтоб подавали?
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Спасибо, няня, не хочу покуда! Мне слишком жарко.
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): И немудрено, Что жарко, светик мой,- вон ты опять Сидишь да пишешь; все свою головку Бедовую томить изволишь ты; Все день-деньской с пером в руках иль книгой; Как не устать?.. Лишь глазки ты свои Испортишь соколиные, погубишь Здоровье и румянец; а что толку В ученье-то твоем?.. Кажись, и впрямь Ты от него не станешь веселее; Всегда одна, встаешь с зарею божьей, Ложишься после ранних петухов, В саду побродишь, побренчишь случайно На фортепьянах,- смотришь, день с концом; А завтра снова то же, и всегда, И словно ты черница в бедной келье, Затворницей, не барыней живешь!
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): По-твоему, чтоб барынею жить, Мне должно бы пиры давать да балы, Гостей просить, соседей всех сзывать, С утра до вечера рядиться куклой... Не правда ли?
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): Так что же, в самом деле?.. Ну, почему б и не позвать соседей? А что до балов, до пиров, то, помнишь, У батюшки-покойника (пошли Ему господь небесную награду!) Ведь круглый год такой уж был обычай, Что за банкетом вслед банкет справляли; То маскарад, то фейерверк, то, смотришь, Театр или концерт; гостям нет счета: Не только что уезд,- весь околоток И вся губерния, сам губернатор,- Все, все у нас пируют по неделям!.. Да! наш сиятельный кормилец, точно Был барин он! и славный и вельможный! Любил пожить,- и мастер был на то!.. Ты не в него! а выросла ж, однако, В таком порядке, как отец живал...
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Зато наскучило мне это все! И я любила балы, да недолго,- Как батюшка, не трачу я мильонов, Чтоб забавлять других,- за что спасибо Никто не скажет! - Лучше заведем Мы богадельню, школу, рукоделья Да будем заниматься мужичками: Немногим будут счастливы они, Кому немногое лишь нужно; знаю, Их утешать, их забавлять легко мне, А благодарность в их простых сердцах Мне скажется простою их любовью.
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): Все это хорошо,- и ты немало Уж сделала добра вокруг себя С приезда твоего; и стар и мал, И нищий и больной,- тебя все знают, Все милостью и щедростью тебя Пред господом помянут; но зачем, Когда уж суеты большой не терпишь И праздников давать охоты нет,- Зачем сидеть тебе, как взаперти, Не ездить никуда, людей дичиться, Не принимать?..
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Спасибо за людей! За тех, кого зовешь такими ты,- Людей, мне равных по законам света! Они себя мне дали знать и помнить! От них бежала я не с тем, чтоб вновь Сближаться с ними, броситься безумно Навстречу злобе, зависти, измене...
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): Так, знать, тебя обидели, мой ангел?.. Суди их бог за то, недоброхотов!.. То городские!.. Стало быть, недаром Ведется речь, что свет в столицах шумных Мудрен и зол? А здесь,- здесь все не так: Здесь господа хорошие, простые, Без лести...
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Степняки, которым жизнь Является всегда в бессменном виде Хозяйства пятипольного, посева, Покоса, жатвы, денежных торгов; Которые за годом год встречают В бессменной закоснелости своей; Едят и спят, да рядятся на праздник, А в будни не умоются... Постятся И разговляются всегда исправно,- Все по календарю,- в урочный день, В урочный час! И лишь тогда воскреснут От этой смерти заживо, тогда Очнутся к жизни духа, к чувству, к мысли, Когда над ними крыша гробовая Опустится, когда их трубный глас Разбудит, возвестя им, что их жизнь Была лишь добровольной смерти сон!..
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): И, светик мой! оставь себе в покое Ты гробовую крышу! Право, грех О ней и поминать без нужды; право, Накликаешь беду! - Послушай лучше Меня, старуху! Не суди зараней; А посмотри соседей наших: будешь Довольна ими! Нет, не все они, Как описать изволила сейчас: Меж ними есть такие, что бывали И не в глуши, в деревне: есть и дамы И кавалеры с лучшим воспитаньем; Как ты, пудами книги получают, На разные манеры говорят, И музыку играют, и поют...
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Все тот же свет и то же направленье! Лишь меньше средств, блестящих форм поменьше, Зато побольше сплетней мелочных, Самолюбивых ссор и притязаний. О! знаю, вижу, слышу их зараней!.. Заранее предчувствую от них И зла и горя столько же,- но скуки Гораздо более! - Нет, мне не нужно Твоих соседей, няня!.. Ради бога, Не говори о них...
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): Изволь, молчу! Но только, верь мне, дитятко мое Родимое, любимое, что сердце И ноет и болит в груди старухи, Когда я посмотрю, когда я вспомню Твое житье-бытье; скажи сама, Прилично ли оно рожденью, сану Высокому, годам твоим цветущим?.. С кем водишься? и кем окружена? Ведь около тебя одна прислуга Да лишь простой народ; лишь с ними ты Изволишь говорить и заниматься; Ну, где нам, глупым, угодить тебе: Ты умница такая, что подобной И даже там, в столице, не сыскать!
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Не требую от вас я свыше меры! Мне с вами хорошо, мне с вами ловко, Вы любите меня, я вам полезна; Довольно и того!.. Да что болтать Про пустяки: пора мне в поле, в рощу... Хочу гулять, хочу дышать свободно; Поди, вели, чтоб запрягли скорее Мне в одноколку в шорах рысака... Иль нет, постой, нет!.. лучше я сегодня Верхом поеду! - Оседлать вели Мне Леди-Фэри... серую, ты знаешь... Ту английскую лошадь...
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): Что намедни Тебя чрез все село несла и мчала, Так что едва остановить могли?.. Помилуй, матушка! или тебе Не страшно ничего?.. А если так,- Хоть для меня побереги себя И жизнь свою!.. не езди ты на ней, На этой бешеной, возьми другую,- Ведь мало ли в конюшне лошадей?..
Зоя (Нелюдимка, Ростопчина): Нет ни одной ей равной в быстроте, В чудесной скачке, ровной и упругой,- И я за то люблю ее, шалунью, Что жизнь в ней есть, есть удальство и воля, Что кровь ее играет и горит.
Няня (Нелюдимка, Ростопчина): Когда-нибудь тебе же шею сломит Она, проклятая! Эй, берегись! Да что ты в самом деле за наездник? Да и прилично ли тебе одной Скакать по полю, по горам? Что скажут?.. Как будто нет кому тебе служить, Как будто б не могла ты приказать, Чтоб двадцать человек тебе вослед Скакали всюду, как бывало с князем, С покойным батюшкой твоим...