xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Андрей (Бешеные деньги, Островский): Господин Кучумов.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Вот кстати! Проси. Я сейчас за него примусь.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): foot Мир и радость пусть будут с вами. Расе е gioia son con voi.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Очень рада. Садитесь!
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Расе е gioia... А где ж наша нимфа?
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Полетела с визитами, она сейчас будет.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): А сатир, который у нас ее похитил?
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Побежал по своим делам. У него все какие-то дела.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Черствый человек! Впрочем, что ж ему! Он муж, а вот мы таем да облизываемся, как лисица на виноград.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Старичок, старичок, что вы!
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Сердцем молод. Надежда Антоновна, волканическая натура.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Ах, да. Вы получили от мужа письмо?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Получил. Не беспокойтесь! Завтра же пошлю ему. Какая это сумма! Выкиньте из головы!
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): У меня еще до вас просьба.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Что такое, что такое! Рад, душевно рад.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Не можете ли вы доставить одному моему знакомому место повыгоднее, да еще опеку, большую, или управление богатым имением?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Надо знать, кому.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Зятю.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Что, видно, плохо дело! Я так и ожидал.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Да, мой истинный друг, мы немножко ошиблись.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Какое ж он право имел на вашу дочь? Прикидывался, чай, что золотом осыплет? А теперь вышло, что самого корми. Знаете, он, должно быть, хапуга по природе. В нем, вероятно, подьяческой крови много! Он для чего место ищет? Чтоб взятки брать. Как же мне его рекомендовать! Он, пожалуй, осрамит меня, каналья.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Вы меня-то пожалейте, он мне зять.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Да ведь вы сами говорили, что в нем ошиблись. То-то мне рожа-то его...
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Ах, перестаньте! Неужели вам неприятно быть покровителем человека, у которого жена такая хорошенькая?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Как, неприятно! Кто вам сказал! Очень приятно.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Я Лидию знаю, она не захочет остаться неблагодарной.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Да я все средства... всех знакомых на ноги...
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Вы думаете, женщины не умеют быть благодарными? Нет, если они захотят...
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Да я лечу, сейчас лечу... Как, что, куда? Приказывайте.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Ах, ах, немею!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Очень жаль будет, если онемеете, вы так хорошо говорите. Измучилась. Всю Москву объездила.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Да, Лидия, Григорий Борисыч не только хорошо говорит, но хорошо и дела делает; он завтра посылает отцу твоему деньги на выкуп имения, да и нам оказывает услуги. Мы должны быть ему очень, очень благодарны.
Андрей (Бешеные деньги, Островский): Господин Глумов.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Проси его ко мне, я его у себя приму.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Скажите, пожалуйста, что вы за благодетель такой! Ведь помогать другим - отнимать у себя. Что вас побуждает?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): И вы, вы меня спрашиваете?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Отчего ж мне не спрашивать?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Да я не только состоянием, я для вас готов жизнью...
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Всего вероятнее, что такая жертва мне будет не нужна. Но вы действительно посылаете отцу денег?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Завтра же.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Это благородно. Нельзя не ценить такой дружбы.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Больше, чем дружба, Лидия Юрьевна, гораздо больше. Знаете что? Я лучше куплю это имение у вашего отца и подарю его вам.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ну что ж, купите и подарите. Я очень люблю подарки.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Я завтра же пишу вашему отцу, что покупаю у него имение, и пошлю ему в задаток тридцать тысяч. Что мне деньги! Мне ваше расположение, только ваше расположение.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Как же может выразиться мое расположение? Вы у нас и так, как родной.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Как родной, как родной...
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Однако какая же вы можете быть мне родня? Для брата вы уж стареньки. Хотите быть папашей на время?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Папашей, папашей.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Шалишь, папашка!
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): Шалю, шалю!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Тебе стыдно шалить, ты не маленький.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Проси.
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): foot Прощай, моя дорогая! Аddio mia carina! Лечу по вашим делам.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): По каким?
Кучумов (Бешеные деньги, Островский): После узнаете.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Казните, да только поскорее. Если вы хотите дуться на меня, так я убегу куда-нибудь в лес. Вы лучше прибейте меня, только потом смилуйтесь надо мной. Я не могу жить без вас, на меня нападает сплин, и я застрелюсь, как англичанин.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): За что мне сердиться на вас?
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Ну, вот какие слова! Ведь это кинжалы.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Чем вы хуже других? Есть и хуже вас.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Ну, вот опять! Терзать желаете? Говорите прямо, что негодяй.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Не спорю. Вы много виноваты передо мной, очень много! Вы причина того, что я вышла за человека, которого не люблю.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Не любите? Это очень хорошо.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Да, кажется, и он меня не любит.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Не любит! Бесподобно!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Что же тут хорошего?
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Не знаю, как для вас, а для нашего брата, беспутного холостяка, это находка. Мы ведь сироты, всю жизнь таких случаев ищем.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Вы безнравственный до мозга костей.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Ну, еще как-нибудь побраните!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Довольно бранить. За что? За то, что вы меня любите? За любовь разве можно бранить? За то, что вы не женились на мне, любя меня? Так ведь это прошло. Этой беды вам поправить нельзя.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Жениться нельзя. Это верно. Любить можно.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Разве я могу запретить? Это льстит женскому самолюбию. Чем больше поклонников, тем лучше.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Ну, на что вам много? Возьмите пока одного.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Вы еще плохо жизнь знаете. Одного-то и не хорошо, сейчас разговоры пойдут, а как много-то, так и подозрения нет. Как узнаешь, который настоящий?
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Так вы возьмите меня настоящего, да еще человека четыре сверхштатных.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Вы такой шут, что на вас решительно сердиться нельзя.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Гнев прошел. Можно теперь любезные слова говорить?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Говорите, я люблю вас слушать. Ведь вы милый! А?
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Ей-богу, милый. Как вы похорошели! Знаете, какая перемена в вас? Такая перемена всегда...
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Нет, вы, пожалуйста, пожалейте меня! Я еще недавно дама, не успела привыкнуть к вашим разговорам! Я знаю, какие вы вещи дамам рассказываете.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): foot поклонника Как жаль, что вы не привыкли! Привыкайте поскорей, а то скучно. Обратимся к старому. Скоро вы заведете саvalier serventе?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Да разве у нас это принято?
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Надо завести этот прекрасный обычай. Хорошее перенимать не стыдно.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): А мужья что скажут?
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Привыкнут понемножку. Ну, конечно, сначала многих из нас, кавалеров, побьют довольно чувствительно, особенно купцы; многих сведут к мировым; а там дело и пойдет своим порядком. Первые должны пожертвовать собой, зато другим будет хорошо. Без жертв никакое полезное нововведение не обходится.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Прекрасно, но едва ли это скоро введется.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Уже начинаем, уж несколько жертв принесено: одного в синюю кубовую краску окрасили, с другим еще хуже было.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ну вот, когда этот похвальный обычай укоренится...
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Тогда вы возьмете меня.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Если будете стоить. Вы очень ветрены.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Отчего я ветрен, знаете ли?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Оттого, что душа мелка.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Нет! Оттого, что мне постоянным быть не для кого. Прикажите, и я буду постояннее телеграфного столба.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Испытаем.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Испытаете? Да я за одно это сейчас буду у ног ваших.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Нет, уж от этой церемонии вы меня увольте! Можно и без нее обойтись.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Как угодно. Однако я все-таки чувствую потребность оказать вам какую-нибудь видимую, осязательную ласку.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Целуйте!
Телятев (Бешеные деньги, Островский): В перчатке? Что это за поцелуй! Электричество, которым так переполнено мое сердце и которое я желаю передать вам, не дойдет до вашего сердца через перчатку. Лайка - дурной проводник.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ну, довольно! Вам нельзя ничего позволить! Вы всегда делаете больше того, что вам дозволяют.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Да много ли больше-то? Всего на полвершка; стоит ли об этом разговаривать!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Нынче на полвершка, завтра на полвершка, этак... А! Егор Дмитрич! Мы вас и не видим.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Ничего, продолжайте, продолжайте, я вам не мешаю.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Что такое; продолжайте! Что за тон! Вы не хотите ли придать какую-нибудь важность тому, что я позволила Телятеву, моему старому другу, поцеловать мою руку? Я с охотой позволю и вам то же сделать.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Покорно благодарю! Я рук не целую ни у кого. Я позволяю себе целовать руки только у матери или у любовницы.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ну, так вам моей руки не целовать никогда.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Как знать! Жизнь велика, гора с горой не сходится...
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Пойдемте, Иван Петрович. Он грубый человек. Вы мужа дожидаетесь? Подождите, он скоро придет.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Да-с, я вашего супруга дожидаюсь, у меня есть много интересного передать ему.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Сделайте милость, рассмешите его чем-нибудь! Он такой задумчивый. Забавлять лучше вас никто не умеет, вы очень забавны.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Да, я вас позабавлю! Ай, Лидия Юрьевна, браво! Я еще только задумал подъехать к ней с любезностями, а уж тут двое. Теперь остается только их стравить всех втроем, и с мужем. Василий!
Василий (Бешеные деньги, Островский): Что, сударь, прикажете?
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Когда у вас Кучумов бывает, в какое время?
Василий (Бешеные деньги, Островский): Завсегда, сударь, во втором часу. Барин в это время дома не бывает.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Где же он бывает?
Василий (Бешеные деньги, Островский): В своем заседании, съезжаются тоже всё люди богатые - разговор промеж них идет о делах.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): О каких делах?
Василий (Бешеные деньги, Островский): Как все чтоб лучше, чтоб им денег больше.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): А твой барин богат?
Василий (Бешеные деньги, Островский): Само собою.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Ведь, по-вашему, у кого есть сторублевая бумажка, тот и богат.
Василий (Бешеные деньги, Островский): Может, и не сто, и не тысяча, а и больше есть.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Невелики деньги.
Василий (Бешеные деньги, Островский): Поищем, так найдем. Да что говорить-то! Даже еще и не приказано, и не всякий понимать может. Тоже и наука, а не то что лежа на боку. Мы, может, ночи не спали, страху навиделись. Как вы обо мне понимаете? Я до Лондона только одиннадцать верст не доезжал, назад вернули при машинах. Стало быть, нам много разговаривать нельзя.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Что он тут нагородил! Кучумов бывает во втором часу, это важное дело, так мы и запишем.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Здравствуй!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Здравствуй!
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Что ты так озабочен?
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Да ведь у меня дела-то не то, что у вас по улицам собак гонять. Господа кавалеры, вы меня извините, толкуйте с дамами, а мне некогда, у меня дел много, я пойду заниматься.
Телятев и Глумов (Бешеные деньги, Островский): Ступай! Ступай!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): К обеду освобожусь. Коли хотите обедать, так оставайтесь без церемонии! Милости просим. А не хотите, так убирайтесь.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Учтиво, нечего сказать.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Мы на него не сердимся, он добрый малый. А не убираться ли нам, в самом деле?
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Поедем. Я домашних обедов, запросто, не люблю. В них всегда есть что-то фамильярное: либо квас посередине стола в большом графине, либо домашние наливки, либо миска с отбитой ручкой, либо пирожки свечным салом пахнут. У вас, конечно, все роскошно, но я все-таки предпочитаю обедать в гостинице или клубе.
Телятев (Бешеные деньги, Островский): Поедем в Английский, нынче там обед.
Глумов (Бешеные деньги, Островский): Поедем.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Лидия, муж твой или скуп, или не имеет состояния.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Что вы говорите?
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Он давеча сказал мне, что так жить ему не позволяют средства и что надо сократить расходы. Что ж будет, если он узнает, сколько мы сделали долгов до свадьбы и что все придется платить ему? Твоих долгов он и знать не хочет.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): А где ж прииски?
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Выдумка Глумова.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Я погибла. Я, как бабочка, без золотой пыли жить не могу; я умру, умру.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Мне кажется, у него есть деньги, только он скуп. Если б ты оказала ему побольше ласки... Переломи себя.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ласки? Ласки? О, если только нужно, он увидит такую ласку, что задохнется от счастья. Это мне будет практикой. Мне нужно испробовать себя, сколько сильна моя ласка, и что она стоит на вес золота. Мне это годится вперед, мне без золота жить нельзя.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Страшные слова говоришь ты, Лидия.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Страшней бедности ничего нет.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Есть, Лидия: порок.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Порок! Что такое порок? Бояться порока, когда все порочны, и глупо, и нерасчетливо. Самый большой порок есть бедность. Нет, нет! Это будет первый мой женский подвиг. Я доселе была скромно кокетлива, теперь я испытаю себя, насколько я могу обойтись без стыда.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Ах, перестань, Лидия! Ужасно! Ужасно!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Вы старуха, вам бедность не страшна, я молодая и хочу жить. Для меня жизнь там, где блеск, раболепство мужчин и безумная роскошь.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Я не слушаю.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Кто богаче, Кучумов или Телятев? Мне это нужно знать, они оба в моих руках.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Оба они богаты и мотают, но Кучумов богаче и добрее.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Только мне и нужно. Где у вас счеты из магазинов и лавок? Давайте сюда!
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Вот все.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Я шла к тебе.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): А я к тебе.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Вот и прекрасно. Мы сошлись на полдороге; куда же нам идти, к тебе или ко мне? Туда? Туда, что ли? Говори, милый ты мой! А? Ну!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Остановимся пока на полдороге. Поболтаем полчасика до обеда. Ты меня, Лидия, прости, я тебя так часто оставляю одну.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Чем реже я тебя вижу, тем дороже ты для меня.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Что с тобою, Лидия? Такая перемена меня удивляет.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Да разве я не живой человек, разве я не женщина! Зачем же я выходила замуж? Мне нечего стыдиться моей любви к тебе! Я не девочка, мне двадцать четыре года... Не знаю, как для других, а для меня муж все, - понимаешь, все. Я и так долго дичилась тебя, но вижу, что это совершенно напрасно.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Совершенно напрасно.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Теперь уж, когда мне придет в голову задушить тебя в своих объятиях, так и задушу. Ты мне позволь.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Да как не позволить.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Я не знаю, что со мной сделалось. Я не любила тебя прежде и вдруг привязалась так страстно. Слышишь, как бьется сердце? Друг мой, блаженство мое!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Но об чем же ты плачешь?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): От счастия.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Я должен плакать. Я искал в тебе только изящную внешность и нашел доброе, чувствительное сердце. Полюби меня, я того стою.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Я тебя и так люблю, мой дикарь.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Да, я дикарь; но у меня мягкие чувства и образованный вкус. Дай мне твою прелестную руку. Как хороша твоя рука! Жаль, что я не художник.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Моя рука! У меня нет ничего моего, все твое, все твое.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Дай мне обе! Что ты там прячешь?
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ах, пожалуйста, не спрашивай меня! Друг мой, прошу тебя, не спрашивай!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Зачем ты так просишь? Если есть у тебя тайна, так береги ее про себя, я до чужих тайн не охотник.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Разве у меня могут быть тайны? Разве мы не одна душа? Вот мой секрет: в этом кармане у меня счеты из магазинов, по которым maman должна заплатить за мое приданое. Она теперь в затруднении, отец денег не высылает, у него какое-то большое предприятие. Я хотела заплатить за нее из своих денег, да не знаю, достанет ли у меня в настоящую минуту. Видишь, какой вздор.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Покажи мне эти счеты!
Лидия (Бешеные деньги, Островский): На! Зачем они тебе, не понимаю.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): А вот зачем; за то блаженство, которое ты мне нынче доставила, я заплачу за твое приданое. Все равно, ведь я мог жениться на бедной, пришлось бы делать приданое на свой счет. А еще неизвестно, любила ли бы она меня, а ты любишь.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Нет, нет! Я тоже должна чем-нибудь заплатить матери за ее заботы обо мне.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Береги свои деньги, дитя мое, для себя. Василий! Подай со стола из кабинета счеты.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Он все заплатит. Маman, не будемте мешать ему, он занят. Он у меня в руках.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Лидия, тут счет за обои и за драпировки, которые никак не могут идти в приданое.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Ах, мой друг, все это надо было подновить к нашей свадьбе, к нам так много народу стало съезжаться. Не будь моей свадьбы, мы бы не решились на такую трату.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Простояло бы еще зиму.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Ну, хорошо, хорошо.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Я вам говорю, что он заплатит за все, решительно за все.
Василий (Бешеные деньги, Островский): Вот их сколько, сударь! Что французов там дожидается!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Подай барыне!
Василий (Бешеные деньги, Островский): Зачем же бросать! Счет - ведь это документ, по ем надо деньги платить.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Вон отсюда! Я не могу видеть тебя!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Я кончил. Тут тридцать две тысячи пятьсот сорок семь рублей девяносто восемь копеек. Эта сумма для меня слишком значительна, но я заранее дал тебе слово и потому заплатить должен. Я займу сегодня, сколько будет нужно; но чтоб сохранить равновесие в бюджете, мы должны будем надолго значительно сократить наши расходы. Через улицу, напротив, есть одноэтажный домик в три окна на улицу; я его смотрел, он для нас будет очень достаточен. Надо распустить прислугу: я себе оставлю Василья, а ты одну горничную, подешевле, - повара отпустим и наймем кухарку. Лошадей держать не будем.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Как же мы без лошадей останемся? Ведь лошади для того и созданы, чтоб на них ездить... Неужели вы этого не знаете? На чем мы выезжать будем? В аэростате ведь никто еще не ездил. Ха, ха, ха!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Когда сухо - пешком, а грязно - на извозчике.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Вот любовь-то ваша!
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Я оттого и не хочу разориться, что люблю тебя.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Подите скорей! Соmmis дожидаются, они люди порядочные. Это неучтиво! Им надо заплатить.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Платите вы, у вас есть свои деньги.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Я не заплачу.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Вас заставят судом.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Но мне нечем заплатить! Боже мой!
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): За что вы терзаете нас? Мы заслуживаем лучшей участи. Мы ошиблись - вы бедны, но мы же стараемся и поправить эту ошибку. Конечно, по грубости чувств, вы едва ли поймете нашу деликатность, но я приведу вам в пример моего мужа. Он имел видное и очень ответственное место; через его руки проходило много денег, - и знаете ли, он так любил меня и дочь, что, когда требовалась какая-нибудь очень большая сумма для поддержания достоинства нашей фамилии или просто даже для наших прихотей, он... не знал различия между своими и казенными деньгами. Понимаете ли вы, он пожертвовал собою для святого чувства семейной любви. Он был предан суду и должен был уехать из Москвы.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): И поделом.
Надежда Антоновна (Бешеные деньги, Островский): Вы не умеете ценить его, оцените хоть нас! Вы бедны, мы вас не оставим в бедности; мы имеем связи. Мы ищем и непременно найдем вам хорошее место и богатую опеку. Вам останется только подражать моему мужу, примерному семьянину. Вы не церемоньтесь!... Понимаете? Уж это мое дело, чтоб на вас глядели сквозь пальцы. Пользуйтесь везде, где только можно.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Да подите ж прочь с вашими советами! Никакая нужда, никакая красавица меня вором не сделают. Если вы мне еще о воровстве заикнетесь, я с вами церемониться не буду. Лидия, перестань плакать! Я заплачу за тебя, но в последний раз и с таким условием; завтра же переехать в этот домик с тремя окнами, - там и для маменьки есть комната, - и вести жизнь скромную. Мы не будем никого принимать.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Надо с ним согласиться. У нас будут деньги, и мы с вами будем жить богато. Мой друг, я согласна. Не противиться тебе, а благодарить тебя я должна. Как я проведу его. Мы не будем никого принимать.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Я знаю, что ты у меня умница.
Лидия (Бешеные деньги, Островский): Но старик Кучумов, он благодетель всего нашего семейства, почти родственник.
Васильков (Бешеные деньги, Островский): Ну, Кучумова можно.