xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Павел (Павел первый, Мережковский): Строить фронт захождением взводов! Направо кругом марш!
Павел (Павел первый, Мережковский): Раз-два, раз-два, левой-правой, левой-правой, раз-два! Ноги прямо, носки вон! Штык равняй, штык равняй! Ноги прямо, носки вон! Раз-два, раз-два, левой-правой, левой-правой, раз-два!
Константин (Павел первый, Мережковский): Гляди-ка, Саша, двенадцать шеренг как равняются. Сам бы король Прусский позавидовал. Ах, черт побери, вот это по-нашему, по-гатчински! А все-таки быть беде...
Александр (Павел первый, Мережковский): А что?
Константин (Павел первый, Мережковский): Аль не заметил, в углу рта жилка играет? Как у него эта жилка заиграет, так быть беде... Я намедни в Лавре кликушу видел -- монахи говорят, бесноватый: такая же точно жилка; когда подняли Чащу, упал и забился...
Александр (Павел первый, Мережковский): Что ты, Костя? Неужели батюшка?..
Константин (Павел первый, Мережковский): Тс-с... Идет.
Павел (Павел первый, Мережковский): Преображенского командира сюда!
Павел (Павел первый, Мережковский): Сведал я, сударь, что вашего полка господа офицеры везде разглашают, будто не могут ни в чем угодить. А посему извольте объявить, что легкий способ кончить сие -- вовсе их кинуть, предоставя им всегда таковыми оставаться, каковы прежде мерзки были, что и не премину. Кто не хочет служить, поди прочь -- никого не удерживают.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Ваше величество...
Павел (Павел первый, Мережковский): Молчать! Когда я говорю, слушать, сударь, извольте, а не умничать. С удивлением усматриваю, что в исправлении должности вашей вы все еще старых обрядов держитесь, кои более четырех лет искоренить стараюсь. Только в передней да пляске обращаться, шаркать по паркету умеете.
Талызин (Павел первый, Мережковский): Государь...
Павел (Павел первый, Мережковский): Молчать! Я из вас потемкинский дух, сударь, вышибу! Туда зашлю, куда ворон костей не заносил!
Пален (Павел первый, Мережковский): За что это вас, генерал?
Талызин (Павел первый, Мережковский): Солдат не в ногу ступил, а у другого расстегнулась пуговица.
Пален (Павел первый, Мережковский): foot Выражение, означавшее ссылку в Сибирь. (Здесь и далее прим. ред.). За пуговицу -- вот так штука, не угодно ли стакан лафита!
Талызин (Павел первый, Мережковский): Не служба, а каторга. В отставку -- и кончено!
Пален (Павел первый, Мережковский): Да, крутенько, крутенько. А все-таки с отставкой погодите-ка, ваше превосходительство! Такие люди, как вы, нам теперь нужны особенно. Эта кутерьма долго существовать не может...
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Беда! Беда!
Пален (Павел первый, Мережковский): Что такое?
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): foot Направление (франц. direction). В девятой шеренге черт дернул поручика скомандовать вместо "дирекция направо" -- "дирекция налево". И пошло, и пошло. Люди с шагу сбились, ошалели от страха, команды не слушают; командиры, как угорелые, мечутся. А государь только кричит: "В Сибирь!"
Пален (Павел первый, Мережковский): Помните, господа, в прошлом-то году Измайловскому полку скомандовал: "Направо кругом марш -- в Сибирь!" Так ведь и пошел весь полк к Московской заставе и дальше по тракту -- остановили только у Новгорода. Вот и теперь, пожалуй,-- прескверная штука, не угодно ли стакан лафита!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Пропали, пропали мы все!
Павел (Павел первый, Мережковский): Смирно-о!
Константин (Павел первый, Мережковский): Жилка-то, жилка, смотри. Ну, теперь только держись!
Павел (Павел первый, Мережковский): В пятой шеренге фельдфебель -- коса не по мерке. За фронт!
Павел (Павел первый, Мережковский): Что у тебя на затылке, дурак?
Фельдфебель (Павел первый, Мережковский): К-коса, ваше величество!
Павел (Павел первый, Мережковский): Врешь! Хвост мыший. Мерку!
Павел (Павел первый, Мережковский): Вместо девяти вершков -- семь. Букли выше середины уха. Пудра ссыпалась, войлок торчит. Как же ты с этакой прической во фронт явиться смел, чучело гороховое?
Фельдфебель (Павел первый, Мережковский): П-парикмахер...
Павел (Павел первый, Мережковский): Я тебе покажу, сукин сын, парикмахера! Букли долой! Косу долой! Все долой!
Павел (Павел первый, Мережковский): Срам! Срам! Срам! Бить нещадно! Двести... триста... четыреста палок! Генерал Мамаев!
Павел (Павел первый, Мережковский): Извольте, сударь, следить за экзекуцией. Тут же на месте, без промедления. С вас взыщется.
Фельдфебель (Павел первый, Мережковский): Ваше высочество, тридцать лет в походах! У светлейшего князя Суворова... На штурме Измаила ранен... И как собаку, палками! Уж лучше расстреляли бы!.. Батюшка, смилуйтесь!..
Александр (Павел первый, Мережковский): Господи! Господи!
Мамаев (Павел первый, Мережковский): Ступай, черт, ступай! Ну-ка, ребята, живее!
Александр (Павел первый, Мережковский): А ведь он его запорет, Костя?
Константин (Павел первый, Мережковский): Запорет. Скотина прелютая. Отца не пожалеет, только бы выслужиться. Ну, где старику четыреста палок выдержать! Да, жаль... А впрочем, наплевать -- все там будем... Да ты письмо-то княгини Гагариной, что ли, скорей бы отдал? Авось, подобреет.
Александр (Павел первый, Мережковский): Сейчас.
Пален (Павел первый, Мережковский): Что с вами, князь?
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): По щеке меня...
Пален (Павел первый, Мережковский): Ай, ай! Вот и кровь. Должно быть, зуб вышиб. Примочку бы, а то распухнет. И за что вас так?
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): За цвет мундирной подкладки у нижнего чина... Сего тиранства терпеть не можно! Честью клянусь, он мне за это...
Пален (Павел первый, Мережковский): Не говорите-ка лишнего... А я вам лучше вот что скажу: подлец -- кто говорит, молодец -- кто делает!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Господа, глядите: за Тутолминым с палкою гонится между шеренгами. Точно в пятнашки играют. Сюда бегут.
Тутолмин (Павел первый, Мережковский): Не выдавайте! Убьет!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): В манеж беги -- на сеновале спрячешься.
Константин (Павел первый, Мережковский): Ну, с Богом, с Богом, Сашенька! Вот он -- ступай.
Александр (Павел первый, Мережковский): Не подождать ли, Костя? Видишь, с палкой. Прибьет.
Константин (Павел первый, Мережковский): Экий ты, братец, мямля! Чего зевать? Сколько еще народу перепортит. Да ну же. Ступай!
Павел (Павел первый, Мережковский): Держи! Держи!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Кого?
Павел (Павел первый, Мережковский): Тутолмин, сукин сын! Где он?
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Здесь нет, государь!
Павел (Павел первый, Мережковский): Врете! Сюда пробежал. Я сам видел.
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Никак нет, ваше величество!
Александр (Павел первый, Мережковский): Батюшка...
Павел (Павел первый, Мережковский): К черту!
Александр (Павел первый, Мережковский): От княгини Гагариной...
Павел (Павел первый, Мережковский): Давай.
Константин (Павел первый, Мережковский): Заступи, Царица Небесная! Заступи, Аннушка!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Кажись, действует.
Константин (Павел первый, Мережковский): Да, лицо просветлело. Усмехается. Ну, слава Богу, слава Богу! Вывезла родинка... Молодец, Аннушка!
Павел (Павел первый, Мережковский): foot Ваше высочество (франц.). Monseigneur...
Александр (Павел первый, Мережковский): foot Государь (франц.). Sire?
Павел (Павел первый, Мережковский): На одно словечко, ваше высочество! Граф фон дер Пален, извольте команду принять. А я сию минуту...
Павел (Павел первый, Мережковский): Ты имеешь много благородства в сантиментах, Сашенька,-- ты меня поймешь... Ах, зачем, зачем так мало знают люди, что такое любовь, и сколь великое таинство скрывается под сим священным именем...
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): А там-то, за дверью, слышите, ваше высочество, экзекуция...
Константин (Павел первый, Мережковский): Да, воет бедняга, как овца под ножом. Изверг Мамайка, должно быть, с него теперь третью шкуру спускает...
Павел (Павел первый, Мережковский): Анна, Анна! Твой образ везде предо мною. Мое сердце бьется и вечно будет биться для тебя одной. Кто из смертных, кто станет рядом с оною женщиною, несравненною в чувствах моих? Никто из земнородных. Бог и она! Понимаешь, друг мой Сашенька?
Александр (Павел первый, Мережковский): Понимаю, батюшка! Ах, чего бы стоила жизнь человеков, если бы любовь не услаждала ее бальзамом своим!
Павел (Павел первый, Мережковский): Вот, вот именно -- бальзам...
Константин (Павел первый, Мережковский): Спелись, видно. На эти дела Сашка мастер: ему бы актером быть... А тот-то все воет!
Депрерадович (Павел первый, Мережковский): Просто мочи нет, ваше высочество! Отойдемте, ради Христа.
Константин (Павел первый, Мережковский): Нельзя. Батюшка, не дай Бог, увидит, подумает, что мы подслушивали. Теперь мешать ему не надо, пусть наговорится досыта. . Как будто затих?.. Нет, опять пуще прежнего. Тьфу, даже слушать противно!.. А впрочем, наплевать -- все там будем...
Павел (Павел первый, Мережковский): Я одарен от природы сердцем чувствительным, Сашенька! Однажды увидел я маленькую фиалку: она стояла подле скалы, покрыта камнями, где ни одна капля росы не освежала ее. И нежная меланхолия обняла мою душу, слеза упала из глаз моих на тот цветочек, и он, оживленный влагою, распустился. Такова любовь моя к Анне...
Павел (Павел первый, Мережковский): Молодцы, молодцы! Видишь, Саша,-- пробрал их как следует, и подтянулись. Раз-два, раз-два, ноги прямо, носки вон, левой-правой, левой-правой, раз-два! Молодцы! Утешили. Лучше не надо.
Павел (Павел первый, Мережковский): Ельник, мой ельник, Частый мой березник, Люшеньки-люли!
Константин (Павел первый, Мережковский): Ну, "Ельник" запел -- значит выгорело. Только бы теперь Саша не мямлил.
Александр (Павел первый, Мережковский): Осмелюсь ли, батюшка?..
Павел (Павел первый, Мережковский): Говори, братец, не бойся.
Александр (Павел первый, Мережковский): Простите, ваше величество, тех, кто сегодня провинился!
Павел (Павел первый, Мережковский): Прощаю.
Александр (Павел первый, Мережковский): И фельдфебеля...
Павел (Павел первый, Мережковский): Всех.
Александр (Павел первый, Мережковский): Скорее, Костя!
Константин (Павел первый, Мережковский): Ну, брат, не поздно ли?
Павел (Павел первый, Мережковский): Граф фон дер Пален! Последней экзерцицией я, сударь, весьма доволен: изрядненько командовать изволили. Благодарю и виновных прощаю. А если погорячился, сказал что лишнее, так и вы, господа, меня простите. Смирно-о! Стой, равняйся!
Павел (Павел первый, Мережковский): Спасибо, ребята!
Солдаты (Павел первый, Мережковский): Рады стараться, ваше величество!
Павел (Павел первый, Мережковский): По чарке вина, по фунту говядины!
Солдаты (Павел первый, Мережковский): Ура!
Павел (Павел первый, Мережковский): Ельник, мой ельник. Люшеньки-люли!
Александр (Павел первый, Мережковский): Ну, что?
Константин (Павел первый, Мережковский): Еле дышит. Фельдшер говорит, до завтра не выживет. Я велел в лазарет.
Солдаты (Павел первый, Мережковский): Ура! Ура!
Пален (Павел первый, Мережковский): foot Здравствуй, Цезарь [император], идущие на смерть [гладиаторы] приветствуют тебя! (лат.). Как в древнем Риме: Ave, Caesar, morituri te salutant.
Константин (Павел первый, Мережковский): Что ты, Саша?
Александр (Павел первый, Мережковский): Оставь...
Константин (Павел первый, Мережковский): Вишь, разнюнился! Экая баба!.. Ну, перестань, перестань же, миленький Сашенька, голубчик! Не стоит же, право. Наплевать, все там будем!
Александр (Павел первый, Мережковский): Не могу! Не могу! Не могу!
Пален (Павел первый, Мережковский): Поздравляю, господа, с царскою милостью: всех простил.
Яшвиль (Павел первый, Мережковский): Он-то простил, да мы...
Пален (Павел первый, Мережковский): Тише, князь! Вы опять за свое. Вспомните-ка лучше, что я вам сказал давеча: подлец -- кто говорит, молодец -- кто делает.
Александр (Павел первый, Мережковский): Что это, Лизхен?
Елизавета (Павел первый, Мережковский): foot Опера К. Глюка (1714--1787) "Орфей и Эвридика", впервые поставлена в России в 1782 г. Из "Орфея" песнь Евридики. А ты спал?
Александр (Павел первый, Мережковский): Нет, так только, дремлется. Читать темно.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Да, темно. Уж сколько дней солнца не видно. Живем, как в подземелье.
Александр (Павел первый, Мережковский): Что же ты не играешь? Я люблю мечтать под музыку.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Любишь мечтать. Лежать и мечтать...
Александр (Павел первый, Мережковский): Канапе старенький, еще от бабушки, а удобный. Как ляжешь, так бы и не вставал...
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Небо низкое, темное, точно каменное; а деревья, под инеем, белые, как в саване.-- Евридика, Евридика под сводами ада... Мужик идет, шапку снял. Удивительно, что люди шапки снимают перед дворцом. На морозе-то сколько, должно быть, простудилось... Ну, а что же Руссо?
Александр (Павел первый, Мережковский): Руссо? Знаешь, я все о нем думаю. Первобытное состояние натуры... Ах, для чего не родились мы в те времена, когда все люди были пастухами и братьями!
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Берега кристальной речки. И пастушка, и овечки...
Александр (Павел первый, Мережковский): Не смейся, Лизанька! Разве не правда, что в простоте натуры сердце наше живее чувствует все то, что принадлежит к составу истинного счастья, влиянного благодетельным Существом в сосуд жизни человеческой?..
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Влиянного, влиянного... Как ты хорошо говоришь, Саша!
Александр (Павел первый, Мережковский): Ах, единая мечта моя -- когда воцарюсь, покинуть престол, отречься от власти, показать всем, сколь ненавижу деспотичество, признать священные Права Человека -- les Droits de l'Homme, даровать России конституцию, республику -- все, что хотят -- и потом уехать с тобою, милая, бежать далеко, далеко... Там, на берегах Рейна или на голубой Юре, в пустынной хижине, обвитой лозами, протечет наша жизнь, как восхитительный сон, в объятиях природы и невинности!..
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Да, да, в пустынной хижине... А вот кто-то опять без шапки идет, верно, чиновник -- шуба с орденом. А кучер в санях двумя руками правит, шапку держит в зубах. Удивительно! А солдат у шлагбаума бьет бабу. Баба плачет, а солдат бьет. Долго, долго. Смотреть скучно. А небо все ниже да ниже... Евридика, Евридика под сводами ада...
Александр (Павел первый, Мережковский): О чем ты думаешь? Знаешь, Лизхен, когда ты говоришь, мне все кажется, что ты о другом думаешь...
Елизавета (Павел первый, Мережковский): О другом? Нет. А впрочем, не знаю, может быть, о другом... Ах, струна оборвалась. Нельзя больше играть.
Александр (Павел первый, Мережковский): Поди сюда.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Ну, что?
Александр (Павел первый, Мережковский): Как тебе это белое платье к лицу! Когда ты так стоишь надо мною, светлая, светлая, в сумерках, то как будто Евридика или Психея...
Елизавета (Павел первый, Мережковский): foot Вы слишком любезны, ваше высочество! (франц.). Vous êtes trop aimable, monseigneur! A рук не целуйте. Оставьте, не надо. Помните, намедни вы сказали, что мы с вами как брат и сестра? Брат и сестра...
Александр (Павел первый, Мережковский): Но ведь все-таки, Лизхен...
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Да, все-таки... А правда, что когда Константин целует руки жене, то ломает и кусает их, так что она кричит?
Александр (Павел первый, Мережковский): Кто тебе сказал?
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Она сама. А раньше, будто бы, он забавлялся тем, что в манеже из пушки стрелял живыми крысами?
Александр (Павел первый, Мережковский): Зачем ты, Лизхен?..
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Затем, что я не хочу быть Психеей! Слышите, не хочу. Надоело, опротивело... Амур и Психея -- какой вздор! А о бригадирше Лихаревой слышали?
Александр (Павел первый, Мережковский): Не помню.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Деревенька у них под Петербургом. Муж заболел, жена приехала в город за доктором. Государь тоже встретился -- кучер не остановил. Бригадиршу посадили на съезжую. От страха заболела горячкою. Муж умер, а жена сошла с ума.
Александр (Павел первый, Мережковский): Ужасно!
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Да, ужасно. "А впрочем, наплевать", как говорит ваш братец. Мы ведь все рабы -- и тот мужик без шапки, и я, и вы. Рабы... или нет, крысы, которыми Константин заряжал свою пушку. Выстрелит, и что от крыс останется?
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Берега кристальной речки, И пастушка, и овечки...
Александр (Павел первый, Мережковский): Лизанька, девочка моя бедная...
Павел (Павел первый, Мережковский): Амур и Психея!
Александр (Павел первый, Мережковский): Что это?
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Государь.
Павел (Павел первый, Мережковский): Испугались, друзья мои? Думали -- привидение?
Александр (Павел первый, Мережковский): Простите, ваше величество! Темно. Я свечой...
Павел (Павел первый, Мережковский): Не надо. Куда вы, сударыня? Вы нам не мешаете.
Павел (Павел первый, Мережковский): Это что? Руссо. А это? "Брут", трагедия господина де Вольтера. ...Rome est libre. foot ...Свободен Рим. Сего довольно. Вознесем хвалу богам (франц.). Il suffit. Rendons grâce aux dieux. Значит: "Царя убили, и слава Богу".-- Кто подчеркнул?
Александр (Павел первый, Мережковский): Не могу знать, ваше величество! Книга от бабушки. Не она ли сама изволила?
Павел (Павел первый, Мережковский): Все-то у вас от бабушки, сударь, и сами вы -- бабушкин внучек!.. А историю царевича Алексея помните? Вот подлинная трагедия, не то что Вольтеровы глупости! Сын восстал на отца, и отец казнил сына. Помните?
Александр (Павел первый, Мережковский): Помню!
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну то-то же! А все-таки перечесть не мешает. Ужо пришлю. Кстати, правда ли, что у вас в полку Вольтера почитывают?
Александр (Павел первый, Мережковский): Виноват, государь! Одно только сочиненьице "Кандид". При бабушке отпечатано.
Павел (Павел первый, Мережковский): Опять бабушка!.. У кого найдено?
Александр (Павел первый, Мережковский): Измайловского полка у штабс-капитана Пузыревского.
Павел (Павел первый, Мережковский): Ну и что же?
Александр (Павел первый, Мережковский): Книга в корпусной пекарне сожжена -- сделан выговор!
Павел (Павел первый, Мережковский): Что толку выговор от вас, когда и сами вы, сударь, Вольтера читаете? Каков поп, таков и приход. Однако шутки в сторону, наблюдать извольте впредь, дабы из чинов, управлению вашему вверенных, чтением таковым упражняться никто не осмеливался. Понеже слухи до меня доходят, что французскими натуральной системы книгами многие господа военные заражены, по домам ходят в платье партикулярном, фраки и жилеты носят, явно изображая тем развратное свое поведение. Вот каковы, сударь, следствия философической вольности или, лучше сказать, бешенства, коим вводится язва моральная, правила безбожные и возмутительные, буйственное воспаление рассудка, как то показало нам правление богомерзкое во Франции и оные режисиды, изверги человечества, в злодеянии, учиненном над королевскою особою...
Павел (Павел первый, Мережковский): Молчать! Я знаю, сударь, что вы -- якобинец, но я разрушу все ваши идеи!.. Да, знаю, знаю все -- и то, как бабушкины внучки спят и видят во сне конституцию, республику, Права Человека, а того не разумеют, что в оных Правах заключается дух сатанинский, уготовляющий путь Зверю, Антихристу. О, как страшен сей дух! Никто того не знает, я знаю, я один! Бог мне открыл, и Богом клянусь, искореню, истреблю, сокрушу -- или я не буду Павел I!
Александр (Павел первый, Мережковский): Батюшка, я никогда...
Павел (Павел первый, Мережковский): Лжешь! Это кто писал? Говори, кто?
Александр (Павел первый, Мережковский): Я... но не моя воля...
Павел (Павел первый, Мережковский): А чья?
Александр (Павел первый, Мережковский): Бабушки.
Павел (Павел первый, Мережковский): Чертова бабушка!
Александр (Павел первый, Мережковский): Государь, ваша покойная матушка...
Павел (Павел первый, Мережковский): Да, знаю: мать отца убила и меня, сына, в Шлиссельбург хотела заточить, в тот самый каземат, где некогда страдальца безвинного, Иоанна Антоновича, задавили, как крысу в подполье. Тридцать лет я томился в смертном страхе, ждал яда, ножа или петли от собственной матери и глядел, как она со своими приспешниками, цареубийцами, над памятью отца моего ругается,-- глядел и терпел, и молчал... Тридцать лет, тридцать лет!.. Как только Бог сохранил мне рассудок и жизнь?.. И ты был с нею!.. Вот что значат слова сии. Читай: "Всею кровью моею не мог бы я заплатить за все то, что вы для меня сделали и еще сделать намерены". Это значит: меня с престола спихнуть, чтоб тебя...
Александр (Павел первый, Мережковский): Батюшка! Батюшка! Никогда я не хотел... Да разве вы не видите, и теперь не хочу... Отрешите, умоляю вас, Богом заклинаю, отрешите меня от престола, избавьте, помилуйте!..
Павел (Павел первый, Мережковский): Лжешь, негодяй, опять лжешь! Я тебя!..
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Как вам не стыдно?..
Павел (Павел первый, Мережковский): Прочь!..
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Рыцарь Мальтийского ордена -- женщину?..
Павел (Павел первый, Мережковский): Да, рыцарь... Вы правы, сударыня! Прошу извинения. Погорячился... Какая вы, однако, смелая! Я и не знал. Психея -- и вдруг... Мне это понравилось. Я бы хотел, чтобы так все... Благодарю. Ручку позвольте, ваше высочество. Что? Не бойтесь, не укушу. Я еще не кусаюсь... Ха-ха!
Павел (Павел первый, Мережковский): foot Имею честь приветствовать вас, сударыня, ваше высочество! (франц.). foot Хорошо смеется тот, кто смеется последним... (франц.). J'ai l'honneur de vous saluer, madame, monseigneur! Еще раз прошу извинения. А ведь вы тут надо мною, пожалуй, смеяться будете вдвоем. Амур и Психея?.. Ну что ж, смейтесь на здоровье. Rira bien, qui rira le dernier... A историю царевича Алексея я вам, сударь, все же пришлю. Почитайте-ка, сравните с Брутом!
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Шут!
Александр (Павел первый, Мережковский): Тише, тише. Пожалуй, подслушает.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Ушел.
Пален (Павел первый, Мережковский): Не он, а я подслушивал. Простите, ваши высочества,-- по должности военного губернатора...
Пален (Павел первый, Мережковский): Прескверная штука, не угодно ли стакан лафита!
Александр (Павел первый, Мережковский): Знает все?
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, все, не все, а кое-что. Не сегодня, впрочем, так завтра узнает. И тогда пропали мы!
Александр (Павел первый, Мережковский): Что же делать?
Пален (Павел первый, Мережковский): Спешить. Остаются не дни, а часы. Наш план вы знаете: овладеть особой императора, объявить больным и принудить к отречению от престола, дабы передать оный вам. Не от себя говорю, а от сената, войска, дворянства -- от всего народа российского, коего желание единственное -- видеть Александра императором.
Александр (Павел первый, Мережковский): Принудить? Вы его не знаете: он скорее умрет...
Пален (Павел первый, Мережковский): От жестоких болезней -- лечение жестокое: если не отречется, то -- в Шлиссельбург...
Александр (Павел первый, Мережковский): Что вы, что вы, граф?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Будьте покойны, государь: караул из наших -- не выдадут.
Александр (Павел первый, Мережковский): Я не о том, а не хочу, слышите, не хочу, чтобы вы так со мной говорили о батюшке!
Пален (Павел первый, Мережковский): Ах, вот что. Слушаю-с. Я знаю теперь, чего вы не хотите, а чего хотите, все-таки не знаю.
Александр (Павел первый, Мережковский): Ничего, ничего я не хочу! Оставьте меня в покое!..
Пален (Павел первый, Мережковский): Бывают случаи, ваше высочество, когда ничего не хотеть -- безумно или преступно...
Александр (Павел первый, Мережковский): Как вы, сударь, смеете?..
Пален (Павел первый, Мережковский): Я говорю то, что велит мне должность гражданина и подданного.
Александр (Павел первый, Мережковский): Вон! Вон! Не могу я больше терпеть, не могу, не могу... Не хочу быть орудием ваших низостей! Вы -- изменник! Никогда не подыму я руки на государя, отца моего! Лучше смерть! Сейчас иду к батюшке, все донесу...
Пален (Павел первый, Мережковский): Ну, мы, кажется, все сходим с ума. Я человек откровенный, ваше высочество, хитрить не умею: что на уме, то и на языке. Говорил с вами прямо и прямо взойду на эшафот! Честь имею кланяться.
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Ну, что, как? Решили?
Елизавета (Павел первый, Мережковский): Мальчик мой, мальчик мой бедненький...
Александр (Павел первый, Мережковский): Не могу, не могу, не могу я, Лизхен!..