xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Рука палача отвечала бы тебе на твой вопрос, и пагубное Согдаю твое имя потонуло бы навеки в твоей крови. Чудовище! Почто ты умножаешь только мое отчаяние? Неужели ты страшишься умертвить меня? Неужели при взгляде на меня глас совести в тебе пробуждается? Заглуши его моею кровию. Смертельный мой стон усладит твою душу, и вид мой перестанет укорять тебя твоими преступлениями. Ты не знаешь, чего должно тебе страшиться? Страшись оставить мне жизнь, страшись иметь при себе так близко лютого врага своего... Если я не мог поразить тебя в открытом сражении, так знай, что я все употреблю, чем только возмогу остановить твои успехи. Ты должен не с одним сражаться Кучумом, ты должен сражаться с моею ненавистью. Она изобильна в средствах низложить врага своего... Знай, каждая победа твоя, каждое торжество твое острее ножа моему сердцу. Я не пощажу себя в средствах, лишь бы только...
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Угрозы -- обыкновенное оружие слабых душ. Пылкость твоя не произведет во мне ни малейшего движения. Знаешь ли ты, молодой человек, сколь много страх владычествует надо мною?.. Исполняй все свои замыслы, действуй всеми твоими средствами против меня: я не удостою их даже и внимания моего, не уменьшу данной тебе мною свободы, но еще увеличу ее... Не хочешь ли ты возмутить казаков моих? Но знай, что один мой взор в их душах сильнее всех твоих средств. Некое сожаление меня привлекает к тебе. Ты имеешь храброе сердце, но душа твоя близка к разврату. Не хочу теперь пустить тебя в дом твой, где коварства, злоухищрения и подлые происки чужеземцев научат тебя угнетать презрением своих собратий и где ты сам погибнешь, если только помыслишь покровительствовать своих соотечественников. Какое стадо уцелеет там, где не разгоняют, но еще прикармливают хищных волков? А здесь, при всей твоей ненависти, ты ничего не увидишь, кроме примеров храбрости, великодушия и правоты. Они невольно проникнут в твою душу. Может быть, судьба возведет тебя на степень твоего отца, и ты почувствуешь, сколь нужен был для тебя сей опыт... Ты отвращаешься!.. Не отвращайся. Будь подобен пчеле, собирай отовсюду мед для питания своих собратий.
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Ты можешь говорить все -- я обезоружен.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Рука моя лишила тебя оружия, она же и возвратит его тебе,-- но не прежде, как увидишь, что я совершу подвиг мой, когда проложу себе путь в столицу царя Сибирского, когда покорю его моему государю. Ты первый возвестишь отцу твоему дела мои, неся в руках свое оружие. Он увидит его и почувствует, как оно слабо передо мною; он почувствует, что рано или поздно всякое коварство сокрушится, а истинное достоинство восторжествует.
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Проклятый замысел! Ты не достигнешь до того, чтобы сын Согдая возвещал торжество твое. Нет, он исторгнет из рук твоих последнюю победу и преградит тебе путь к славе, которой ты недостоин.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Слава -- спутница великих дел, истина ее всегда торжествует над счастием, и нет силы в поднебесной, которая могла бы заградить ей путь... Но чего ты хочешь? Я сказал, что не унижусь ограждать себя противу твоих замыслов. Если, смотря на дела мои, не возвысится душа твоя до подражания их, если сердце твое ничего не ощущает, кроме ненависти ко мне,-- живи, терзайся моими успехами... Я оставил тебе жизнь из уважения к твоей храбрости, а теперь не отнимаю у тебя ее из презрения к тебе. И какая мне нужда знать, считаешь ли ты меня достойным славы или нет? Орла в парении не остановит крик ночной птицы, он всегда верен в своей добыче.
Согдай (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Добыча, достойная тебя, перед глазами твоими. Тщеславься перед нею твоим мужеством... Женщину скорее ты удивишь собою, если только гнусная душа твоя не алчет растерзать ее сердце.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Несчастная пленница! Я разделяю с тобою твое огорчение, я оправдываю сам твою печаль... Я все употреблю, чтоб усладить горесть твоего плена... Ты разлучена с твоими кровными, неизвестность об их жизни умножает твою грусть... Вид твой показывает, что ты знаменитой породы, но хотя бы сам Кучум...
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Ах!..
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Имя царя вашего извлекло горестный стон из сердца твоего. Сколь счастлив он, когда имя его столь любезно его подданным! Ты в плену, но это чувство рождает к тебе почтение в победителе. Нет, этого мало. Ты зажгла в сердце моем искру нежнейшего чувствования... Не видав тебя, я не знал пламени любви... Он сожигает меня... Несчастная пленница! Почувствуй торжество свое над победителем Кучума.
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Он побежден, а я живу!..
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Если бы он, подобно тебе, был в плену, он бы сам восхитился твоими чувствами к нему и усладил бы плен свой, видя, сколько победитель уважает подданных, которые обожают своего государя и в самом его несчастии... Ты бы примирила его с своим жребием, и любовь моя к тебе...
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Любовь! А Кучум!..
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Последнее усилие его сразиться со мною, может быть, решит судьбу его.
Ирта (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Он жив! Он царь! Он повелевает и готовится еще сражаться с тобою!.. Благодарю Превечного... Он может еще победить... Всемогущий! Возьми мою жизнь, лишь сохрани его. Вот жертва пред тобою! Примирись моею кровию с царем Сибири, не исторгай скипетра из рук его, когда счастие покорено тебе. Что делаешь, несчастная? Он жив, он царь... Не унижай себя... Ты падаешь к ногам победителя... Где скрыть мне стыд мой?.. Беги, несчастная! И никогда не являйся взору человеков.
Ермак (Ермак, покоритель Сибири, Плавильщиков): Постой... Эта гордость... не знаю... эта гордость рождает во мне подозрение. Кто она?.. Она... Ах? Она владычица души и сердца моего.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Звонит, звонит, а все без толку. За четыре дня хоть бы кто пришел. Сидишь, сидишь, да и подумаешь: уж живы ли там люди-то?
Петя (К звёздам, Андреев): А кому прийти? Кто пойдет сюда?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну, мало ли кто! Снизу может кто прийти...
Петя (К звёздам, Андреев): Не до того им, чтобы по горам лазить.
Житов (К звёздам, Андреев): Да, положение затруднительное. Дороги нет - как в осажденном городе, ни оттуда, ни отсюда.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Денька через два и есть нечего будет.
Житов (К звёздам, Андреев): Так посидим.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Вам-то хорошо говорить, Василий Васильевич, - вы, как медведь, своим жиром неделю сыты будете, - а что мне с Сергеем Николаевичем делать?
Житов (К звёздам, Андреев): А вы ему запас сделайте, мы и так обойдемся. Лунц, а Лунц, вы бы сели!
Лунц (К звёздам, Андреев): не отвечает, ходит.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну и сторонка! Постойте, словно постучал кто. Постойте-ка! Нет, показалось. Какая метель, у нас такой не бывает.
Житов (К звёздам, Андреев): Бывает... в степи.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): В степи не жила... не знаю. Как бьет в окна!
Петя (К звёздам, Андреев): Ты напрасно ждешь, мама, - никто не придет.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А может?.. Газеты старые почитать, что ли... да уж читаны-перечитаны. Иосиф Абрамыч, вы ничего новенького не слыхали?
Лунц (К звёздам, Андреев): Откуда же я могу услышать? Как вы странно спрашиваете. Ведь это же невозможно, ей-богу. Откуда я могу услышать, сами посудите. Странно!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну-ну, я-так, не сердитесь. Душа кровью обливается, как подумаешь, что там делается! Господи!
Житов (К звёздам, Андреев): Дерутся.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Дерутся! Вам-то легко говорить, Василий Васильевич, у вас там никого своих нету, а у меня ведь дети! И ничего-то не знаешь, как в лесу... да какое - в лесу! В лесу хоть птица пролетит, заяц пробежит, а тут...
Лунц (К звёздам, Андреев): Может быть, там уже полная победа. Может быть, там уже новый мир - на развалинах старого.
Житов (К звёздам, Андреев): Не думаю. Непохоже было.
Петя (К звёздам, Андреев): Почему это не думаете? Вы читали, что министерство подало в отставку, что весь город в баррикадах, что пролетариат уже овладел ратушей? А за пять дней что могло произойти!
Житов (К звёздам, Андреев): Ну, может быть, не знаю. Лунц, вы бы сели. По моему расчету, вы за эти дни верст двести сделали.
Лунц (К звёздам, Андреев): Отстаньте! Я вам не мешаю, и вы мне не мешайте. Как это некультурно: врываться в чужую жизнь. Я же не говорю вам: Житов, не дремлите по целым часам, вы уже проспали вечность. Я не говорю!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Экий недотрога! Ну что же, Василий Васильевич, выпьем кофейку, что ли, с горя...
Житов (К звёздам, Андреев): Я бы чаю выпил.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Сказал! Я бы и сама, батюшка, чайку бы выпила, да где его возьмешь. С малиновым вареньем бы - хорошо.
Житов (К звёздам, Андреев): А я так - вприкуску.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да что уж! Вы вот что скажите, Василий Васильевич, - ко всему я тут привыкла, ну ко всему - и к горам этим, и к безлюдью, а вот березку позабыть не могу. Как подумаю, как вспомню - так часа два плачу, как угорелая. У нас в имении усадьба на горке стояла, а вокруг березовая роща - какая роща! После дождя такой, бывало, подымется запах, что... что...
Житов (К звёздам, Андреев): А вы бы взяли да и съездили в Россию месяца на два.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А с кем же я его оставлю? Он тоже меня сколько раз уговаривал, - да разве это можно! Ну вдруг заболеет? - года у меня с ним не маленькие.
Житов (К звёздам, Андреев): Я останусь.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Нет, нет, и не говорите. Нету березки, и не надо, - ведь я к слову сказала. Нет, нет. Тут тоже хорошо. Вот весна идет...
Житов (К звёздам, Андреев): А если б его в Сибирь услали? Поехали б?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А почему ж не поехать? И в Сибири люди живут. Эка!
Житов (К звёздам, Андреев): Вы славная, Инна Александровна.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А ты глупый, - разве старухам такие вещи говорят? А и вправду, Василий Васильевич, отчего бы вам не жениться? Жили бы тут да поживали, как мы вот с Сергеем Николаевичем.
Житов (К звёздам, Андреев): Нет, куда мне... Человек я непоседливый.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): То-то, похоже.
Житов (К звёздам, Андреев): Нет, верно. Нынче здесь, а завтра там. Я и астрономию скоро брошу. Я ведь в Австралии еще не был.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А туда зачем?
Житов (К звёздам, Андреев): Да так. Посмотреть, как люди живут.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да ведь у вас, Василий Васильевич, и денег-то нет. Это тому хорошо путешествовать, у кого есть деньги.
Житов (К звёздам, Андреев): Да я не путешествовать, я так. Поступлю на железную дорогу или на завод.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Из астрономов-то?
Житов (К звёздам, Андреев): Что же, этому легко научиться. Я механику знаю. Мне немного надо, я человек неизбалованный.
Петя (К звёздам, Андреев): Мама, а папа где? работает?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да... просил не мешать ему.
Петя (К звёздам, Андреев): Как он может работать в такое время! Не понимаю.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А так и может. Что же, лучше, если он вот так метаться будет? Вон Поллак тоже работает.
Петя (К звёздам, Андреев): Ну, Поллак... Про него я уж не говорю. Поллак.
Житов (К звёздам, Андреев): Поллак человек талантливый, он через пять лет знаменитостью будет. Энергичный человек. Чего вы смеетесь, разве не правда?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да нет, я не тому. Очень он чудак, - иной раз и нехорошо, а не удержишься... Он на какой-то инструмент похож, - какой у вас есть инструмент вроде него?
Житов (К звёздам, Андреев): Не знаю.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Астролябия, кажется.
Житов (К звёздам, Андреев): Не знаю. А как вот можете вы смеяться, удивляюсь я.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Без смеха нельзя, только смехом иногда и спасаешься. Вот тоже расскажу я вам. Ехали мы тогда из России с детьми, со скарбом... дела были плохие, на билеты денег хватило, да и все тут. И как это случилось, до сих пор понять не могу - потеряла я билеты. Никогда ничего не теряла, а тут...
Житов (К звёздам, Андреев): Где же это, в России?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Если бы в России, а то за границей уже. Сидим мы на какой-то австрийской станции... дети, чемоданы, подушки... взглянула я на эти подушки да как захохочу! Ей-богу! Сейчас смешно вспомнить.
Житов (К звёздам, Андреев): А скажите, Инна Александровна, я до сих пор толком не разберусь: за что Сергей Николаевич выслан из России?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да его не высылали, сам уехал. Поссорился с начальством. Бумагу какую-то скверную заставляли его подписать, а он не стал, а потом министру дерзостей наговорил. Ну и уехали, а тут предложили ему эту обсерваторию, - вот двенадцать лет на камнях и живем.
Житов (К звёздам, Андреев): Значит, он может вернуться, если захочет?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да зачем? В России, вы знаете, таких обсерваторий нет.
Житов (К звёздам, Андреев): А березка-то!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну вот, пустяки какие! Постойте, кто-то стучит.
Житов (К звёздам, Андреев): Нет. Показалось.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А все-таки... Минна, голубушка, сходите узнайте, будто приехал кто. Этот колокол всю душу вымотает. Все кажется, словно идет кто или едет. Слышите?
Житов (К звёздам, Андреев): Эти мартовские бури всегда самые свирепые. Внизу весна, а у нас зима настоящая. Миндаль уже отцвел, пожалуй.
Минна (К звёздам, Андреев): Никого нет.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Что там делается! Что там делается! Главное, я за Коленьку боюсь. Ведь он такой, он ни на что не смотрит: ружья не ружья, пушки не пушки. Господи! Я и подумать об этом не могу! Хоть бы весточка какая, а то четыре дня - как в могиле.
Житов (К звёздам, Андреев): Ну, обойдется, скоро все узнаете. Барометр поднимается.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А главное, будь бы за свое дело дрался. А то и люди чужие, и страна чужая, - ну какое ему дело!
Петя (К звёздам, Андреев): Николай - рыцарь. Он за всех угнетенных, кто бы они ни были. Все люди одинаковы, и чья бы страна ни была, все равно.
Лунц (К звёздам, Андреев): Чужие! Страна, государство - не понимаю я этого. Что значит - чужие, государство? Вот это разделение и создает рабов, потому что когда в одном доме грабят, то в другом сидят спокойно, в одном доме убивают, то в другом говорят: это нас не касается. Свои! Чужие! Я вот еврей, а у меня своей страны нет - так, значит, я всем чужой? Нет, я всем свой, да... Да!
Петя (К звёздам, Андреев): Конечно. Это узость - разбивать землю на какие-то участки.
Лунц (К звёздам, Андреев): Да. Только и слышишь-свои, чужие! Негры, жиды!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну, вы опять на свое повернули. Как не стыдно! Разве я что-нибудь говорю? Разве я говорю, что Коленька плохо делает? Сама ж я посылала: поезжай, голубчик, поскорее, а то здесь еще больше ты измучишься. Господи, Коля-то да нехорошо, - я о том, что сердце у меня изболелось. Ведь я неделю в такой муке живу, в такой муке... Вы ночь-то спите, а я глаз не смыкаю, все слушаю, слушаю: вьюга да колокол, колокол да вьюга. Плачет, хоронит кого-то... нет, не увижу я Колюшки!
Петя (К звёздам, Андреев): Ну, успокойся, мамочка, все обойдется. Он не один там, - почему непременно с ним что-нибудь случится? Успокойся.
Житов (К звёздам, Андреев): Не говоря уже о том, что с ним Маруся и Анна Сергеевна с мужем. Все-таки поберегут. Да и так, вы знаете, как его любят все, - у него теперь свита как у генерала, даром пропасть не дадут.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Знаю, знаю, да что поделаешь! Но только про Марусю вы мне не говорите. Анна - женщина благоразумная, а Маруся - та сама вперед полезет. Знаю ее.
Петя (К звёздам, Андреев): А ты чего, мама, хотела бы? Чтоб Маруся пряталась?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Опять... Да деритесь себе сколько хотите, разве я что говорю? Только не успокаивайте меня: сама знаю, что знаю, не маленькая. Как помоложе была, сама с волками дралась. Вот что!
Житов (К звёздам, Андреев): С волками? Вот вы какая, не ожидал. Как же это вы так?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да пустяки. Раз ночью зимой ехала одна на лошади, на меня и напали. Отстрелялась. А меня они и дразнят до сих пор.
Житов (К звёздам, Андреев): А вы и стрелять умеете?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Чему, Василий Васильевич, при такой жизни не научишься. Я с Сергеем Николаевичем в Туркестан ездила на экспедицию, так полторы тысячи верст верхом сделала, по-мужски. Мало ли бывало! Тонула раз, два раза горела... Только скажу вам, Василий Васильевич, - нет ничего страшнее в мире, как болезнь детей. Раз, тоже в экспедиции, у Колюшки жаба открылась. Ни доктора, ни лекарств, до ближнего жилья верст пятьдесят, а то и больше. Выбежала я из палатки да как брякнулась о землю... вспомнить страшно. Ведь у меня двое детей умерло, вы знаете. Один на седьмом году, Сереженька, другой еще грудным. Анюта раз при смерти была, да что вспоминать... Тяжелая наша материнская доля, Василий Васильевич... Благодарение еще богу, что дети хорошие вышли.
Житов (К звёздам, Андреев): Да, Николай Сергеевич у вас удивительный человек.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Коля-то! Сколько я перевидала людей, а такой души еще не встречала. Вот говорила я - чужое дело, сразу видно, что эгоистка... а Коля: если увидит он, что лев разоряет муравьиную кучу, так он один с голыми руками на льва пойдет. Вот он какой! Что-то там делается! Что-то делается!..
Житов (К звёздам, Андреев): Если бы мне не так хотелось в Австралию...
Поллак (К звёздам, Андреев): У вас не найдется, уважаемая Инна Александровна, чашки черного кофе?
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Как же не найдется? Найдется! Минна!
Житов (К звёздам, Андреев): Ну, как дела, коллега?
Поллак (К звёздам, Андреев): Хорошо. А вы что же ничего не делаете?
Житов (К звёздам, Андреев): Погода... Какая тут работа! Да и события такие...
Поллак (К звёздам, Андреев): А не русская лень?
Житов (К звёздам, Андреев): Может быть, и лень. Кто знает?
Поллак (К звёздам, Андреев): Нехорошо, дорогой товарищ. Лунц, вы произвели вычисления, которые поручил вам Сергей Николаевич?
Лунц (К звёздам, Андреев): Нет.
Поллак (К звёздам, Андреев): Напрасно.
Лунц (К звёздам, Андреев): Напрасно, не напрасно, это вас не касается. Вы такой же ассистент, как и я, и не имеете права делать мне замечания. Да.
Поллак (К звёздам, Андреев): Скажите, Житов, чтобы кофе мне подали туда.
Житов (К звёздам, Андреев): Ладно. А над чем сейчас работает Сергей Николаевич? Я как-то отошел от дела за это время.
Поллак (К звёздам, Андреев): О, у него такая работа! Я сам могу много работать, но я удивляюсь настойчивости Сергея Николаевича, силе его мозга. Трение, это возмутительное трение, отсутствует в нем, как в наших инструментах. И работает он с правильностью часового механизма: я убежден, что в его вычислениях за тридцать лет нельзя найти ни одной ошибки.
Лунц (К звёздам, Андреев): Он не только работник, он-талант.
Поллак (К звёздам, Андреев): Совершенно верно. У него числа и цифры-живые и движутся, как солдаты.
Лунц (К звёздам, Андреев): Вы все сводите к дисциплине. Какая юнкерская поэзия!
Поллак (К звёздам, Андреев): Без дисциплины нет победы, дорогой Лунц.
Житов (К звёздам, Андреев): Верно!
Лунц (К звёздам, Андреев): Я о нем думаю лучше, чем вы. Я думаю, что он видит вечность, видит, как мы вот эти стены. Да!
Поллак (К звёздам, Андреев): Я не возражаю. У вас нет сведений, кончилась эта революция или нет?
Житов (К звёздам, Андреев): Какие тут сведения! Слышите, что на дворе делается?
Поллак (К звёздам, Андреев): Я упустил это обстоятельство из виду.
Петя (К звёздам, Андреев): По последним газетам...
Поллак (К звёздам, Андреев): Нет, нет. Вы мне скажите, когда все это кончится. Я не хочу входить в подробности.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Нет никого. Выходила сама посмотреть - пустыня.
Поллак (К звёздам, Андреев): Так я попрошу вас, уважаемая Инна Александровна, дать мне кофе туда.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Хорошо, хорошо, работайте. Сейчас работа - это прямо счастье.
Петя (К звёздам, Андреев): А я думаю, что бывают минуты, когда работать над чем-нибудь нечестно.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Петя, Петя!
Петя (К звёздам, Андреев): Я не могу! Отчего вы не пускаете меня туда? Я тут с ума схожу, в этой дыре!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Петечка, голубчик, ведь тебе восемнадцати лет еще нету.
Петя (К звёздам, Андреев): Николай в девятнадцать лет в тюрьме уже сидел!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну что же тут хорошего?
Петя (К звёздам, Андреев): Он работал!
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ах, господи, ну поговори с отцом... как он скажет, так и будет.
Петя (К звёздам, Андреев): Он говорит: ступай.
Житов (К звёздам, Андреев): За чем же дело стало?
Петя (К звёздам, Андреев): Я не знаю, я не могу. Там такая великая борьба, а я... Я не могу, я не могу!
Лунц (К звёздам, Андреев): Петя опять нервничает. Вы, Инна Александровна, занялись бы им.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну что же я поделаю? Боже мой, боже мой!
Житов (К звёздам, Андреев): Ничего, пройдет.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Нежный он такой, совсем как девочка... ну куда ему! И что с ним в эти дни сделалось! А тут еще этот Лунц: нужно бы успокоить, а он...
Житов (К звёздам, Андреев): Ну, у Лунца у самого, того и гляди, истерика сделается.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Вижу уж. Спасибо вы, Василий Васильевич, еще спокойны, а то хоть ложись в гроб да помирай.
Житов (К звёздам, Андреев): Ну, я-то что. Я всегда спокоен, у меня уж характер такой. Иной раз и рад бы поволноваться, да не выходит.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Хороший характер.
Житов (К звёздам, Андреев): Не знаю. Удобный, конечно, характер. Жаль вот только, что газет нету: люблю почитать, как люди там волнуются.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А вы знаете, что у Лунца четыре года назад, когда он тут, за границей, еще студентом был, родителей убили? Во время еврейского погрома...
Житов (К звёздам, Андреев): Знаю, слыхал.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Он сам об этом никогда не говорит, не выносит. Несчастный молодой человек... я иногда на него без слез смотреть не могу. Опять стучит?
Житов (К звёздам, Андреев): Нет.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): В третьем году в такую погоду разносчик к нам попал. Чуть живой. А оттаял - сейчас же торговать начал.
Житов (К звёздам, Андреев): Вот и я разносчиком в Австралию пойду.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Да ведь вы английского не знаете.
Житов (К звёздам, Андреев): Немного знаю. В Калифорнии научился.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Ну, а я все-таки газеты почитаю. Ни о чем другом думать не могу. И вы бы почитали что-нибудь, Василий Васильевич.
Житов (К звёздам, Андреев): Не хочется. Я у камина посижу.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Что-то мой Сергей Николаевич? Я уж его два дня не видала: и пьет и ест там. И входить не велел.
Житов (К звёздам, Андреев): М-да.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Какие ужасы! Что это такое пулеметы, Василий Васильевич?
Житов (К звёздам, Андреев): Это такая пушка особенная.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Взяла бы я сама пулемет, да их бы...
Житов (К звёздам, Андреев): М-да. Штука серьезная.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): Как воет! Читать нельзя. А мне вас жалко будет, Василий Васильевич, если вы в Австралию уедете. Не ездите, а?
Житов (К звёздам, Андреев): Невозможно. Непоседливый я человек. Мне бы, Инна Александровна, хотелось всю землю кругом ощупать - какая она. Из Австралии я в Индию поеду, я еще тигров на свободе не видал.
Инна Александровна (К звёздам, Андреев): А зачем они вам понадобились?
Житов (К звёздам, Андреев): Не знаю. Я, Инна Александровна, смотреть люблю. Как все это вообще. У нас в деревне бугор был, так я, мальчишкой еще, по целым дням сидел, смотрел все. Я и астрономией-то занялся, чтобы смотреть, а вычислять не люблю: не все ли равно, двадцать миллионов миль или тридцать. И разговаривать я тоже не люблю.