xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Добров (Ябеда, Капнист): О боже! положи устам моим храненье! Но хоть подумайте — и это, ей, не вздор, — Что исполняется палатской приговор И что ощиплют вас, как коршуны синицу, А с апелляцией уж голый дуй в столицу.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Нет, права моего ничто не помрачит. Я не боюсь: закон подпора мне и щит.
Добров (Ябеда, Капнист): Ах, добрый господин! Ей-ей, законы святы, Но исполнители — лихие супостаты. Закон желает нам прямого всем добра, Но мы хотя и все из одного ребра, Но не равно мы все к добру расположенны. В Зерцало взглянь судов: Петра черты священны Безмездно там велят по истине судить, Божествен суд таков! Да где судей найтить? Закон старается вселить в нас души новы, Навычки умягчить развратны и суровы, Ко бескорыстию желание вперить И с правдою судей сколь можно примирить, Наградою их льстит и казнью угрожает, Но против ябеды ничто не помогает. Ее-то бойтесь вы, сударь, а то роса, Покуда солнышко взойдет, пробьет глаза, И чтоб насущного вам хлеба не лишиться, То должны с ябедой как ни на есть сойтиться.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Всё так, мой друг, но я из правил уж моих Ни для каких причин не выйду ни на миг. И я решился раз; что скажешь, всё пустое.
Добров (Ябеда, Капнист): Но...
Прямиков (Ябеда, Капнист): Перестань, прошу. Да это что такое? Судейской красный стол, мой друг, я вижу здесь!
Добров (Ябеда, Капнист): Не знаю, как сказать: иль ангел, или бес, Вняв челобитчиков умильному моленью, Присутственны места все предал всесожженью; А как домов таких нельзя здесь вдруг найтить, Где выгодно суды могли бы поместить, То председатель наш в свой дом вместил палату, С казны себе за то приобретая плату.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Так мы нечаянно в святыню забрели?
Добров (Ябеда, Капнист): Но святость, знать, в ней спит, а день уж на земли. Дивлюсь: для праздника хозяйска именинна И для сговора...
Прямиков (Ябеда, Капнист): Чей сговор?
Добров (Ябеда, Капнист): У них едина Лишь дочь. Я слышал вскользь, — таят,
Прямиков (Ябеда, Капнист): Да за кого?
Добров (Ябеда, Капнист): Не знаю истинно. Да вам что до того?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Как что? Но на тебя могу ль я положиться?
Добров (Ябеда, Капнист): Я предан вам, сударь! Нет нужды и божиться, Уж после всех тех тайн, что вам...
Прямиков (Ябеда, Капнист): Так знай, мой друг, Что страстью нежною пылает к ней мой дух. В Москве у тетки, где она и воспиталась, Увиделся я с ней, — она мне показалась; Влюбился, был ей мил. Но сколько ни влюблен, Я на войну спешить был честью принужден. Простились горестно. Она мне поклялася Любить меня по смерть. Потом война зажглася. Я дрался, отличен; и сведал наконец, Что в город сей велел ее привезть отец. Спешил сюда, — в дому процессом задержался; Приехал, к ней иду, с тобою повстречался, И слышу, — боже мой! Но может ли то быть? Возможно ль клятву ей так скоро позабыть? Да за кого?
Добров (Ябеда, Капнист): Таят, сударь, к чему-то. Да вот ее идет служанка к нам.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Анюта! Ах! как я рад тебе!..
Анна (Ябеда, Капнист): И я вам. Да отколь Принес вас бог?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Постой, и прежде мне позволь Спросить — правдив ли слух по городу несется, Что барышня твоя уж замуж отдается?
Анна (Ябеда, Капнист): Что отдается, в том, наверное, вам лгут, Но то не солгано, сударь, что отдают.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Скажи мне искренно, скажи все, что ты знаешь; Или и ты меня в печали оставляешь? Хоть словом успокой, Анютушка! меня.
Анна (Ябеда, Капнист): Нет, я всегда, сударь, желала вам добра, Но вспомнить бы о нас давно, давно пора. Как в воду канули; где сгибли вы, пропали? По этот день, сударь, ведь вовсе мы не знали.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Как, вы ведь знаете, что я был на войне. Но средь опасностей и между пуль, в огне Любезный образ той, котору обожаю, Преследовал меня; я к ней писал, и чаю, Сто писем, но представь, от ней ни на одно Мне ни полстрочкою ответа не дано. Я был в отчаяньи, в отчаяньи и ныне. Анюта, пожалей ты о моей судьбине: Хоть словом услади жестокости ея.
Анна (Ябеда, Капнист): Да что мне вам сказать?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Скажи, любим ли я?
Анна (Ябеда, Капнист): Хотя и не совсем, сударь, вы правы сами, Но правды потаить я не хочу пред вами. Вас любят, но беда, что принуждают нас Женою быть того, кто не похож на вас... Вот это плод, сударь, походов да сражений, А больше не могу я дать вам объяснений.
Прямиков (Ябеда, Капнист): За перву весть тебя я рад поцеловать, И сердце несколько уж стало отдыхать. Пожалуйста, поди, скажи ты ей, Анюта.
Анна (Ябеда, Капнист): Да вот она сама.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Счастливая минута! Я вижу вас опять, с восторгом вижу вас.
Софья (Ябеда, Капнист): Ах, да откуда вы?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Я в город лишь сейчас Приехал, и мое желание сердечно...
Софья (Ябеда, Капнист): Вы позабыли нас!
Прямиков (Ябеда, Капнист): Ах, нет! Я помнил вечно И вечно и в уме и в сердце вас носил, Но вам я?..
Софья (Ябеда, Капнист): Признаюсь, ты мне всегда был мил. Ах! что сказала я?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Что вдруг все те печали, Которые мой дух доселе отягчали, Разбило и меня в миг драгоценный сей Счастливейшим из всех соделало людей.
Софья (Ябеда, Капнист): Где был ты долго так? Ах, друг мой! ты не знаешь Несчастья нашего, всего, что ты теряешь.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Ах, нет! Уж я узнал, что нежну нашу страсть Стремится разорвать родительская власть, Но льщусь надеждою, когда они узнают, Что горесть вам одну лишь тем приготовляют, То переменят мысль и отдадут тому, Кого вы избрали по сердцу своему.
Софья (Ябеда, Капнист): Желаю, чтобы ты тем не напрасно льстился
Прямиков (Ябеда, Капнист): Открыться им во всем теперь же я решился. О деле разговор подаст к тому мне след. Но кто счастливой тот?
Софья (Ябеда, Капнист): Вот батюшка идет.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Позвольте вам, сударь, отдать мое почтенье. Я Прямиков. Процесс мой к вам на рассмотренье Вступил. Я в правости на ваш надеюсь суд.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): А! Знаю... А ты что, чего зеваешь тут?.. Поди в уборную: ты видишь, челобитчик.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Осмелюсь вам сказать...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): А! господин повытчик!
Добров (Ябеда, Капнист): С днем ангела, сударь, я поздравляю вас, Желаю новых благ на всякий день и час.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Благодарю, дружок!
Прямиков (Ябеда, Капнист): Я смелость принимаю... О деле вам моем...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Да я сказал, что знаю. Надолго ль в город к нам?
Прямиков (Ябеда, Капнист): То должно вам решить.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Мы рады гостю.
Прямиков (Ябеда, Капнист): И... без тяжбы здесь прожить Я несколько хотел. Позвольте мне о деле...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Рассмотрим мы его на этой же неделе.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Но я хотел, сударь, вам прежде изъяснить...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Напрасно вы себя изволите трудить: Мы дело на письме увидеть можем ясно, И предуведомлять хотите вы напрасно.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Однако я прошу...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Вам не о чем просить: Мы по законам все должны дела вершить. Без просьбы оправдим, коль право ваше свято, А сколько ни просить, коль дело плоховато...
Прямиков (Ябеда, Капнист): Не о потачке я упрашивать хотел, Бесчестьем вам и мне такую б просьбу счел. Но дело в сторону; я к вам имею ну́жду, Процесса всякого и всякой тяжбы чужду, Важнейшую всего на свете для меня. Простите мне, что вам откроюсь прямо я. Вам дом известен мой, порода и поместья: Я льщусь, сударь, что вам не сделаю бесчестья И искренность моих поступков докажу, Когда вам как отцу признательно скажу, Что вашей дочери прелестной красотою Пленен смертельно я, что счастливой судьбою Почту я сыном вам, а ей супругом быть.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Дочь! Как? Где вы ее успели полюбить?
Прямиков (Ябеда, Капнист): В столице, как она у тетушки бывала, Имел я счастие...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): И тетка это знала?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Я страсти перед ней не думал и скрывать.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Она с ума сошла! Да как же так спущать?
Прямиков (Ябеда, Капнист): Мне странно: неужель я этим вас обижу?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Никак, но в первый раз я вас сегодня вижу, Она же молода; у ней же есть и мать. Прошу за честь сию спасибо вас принять, Однако же нельзя так скоро нам решиться.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Я только лишь хотел об этом изъясниться, Узнать, могу ль себя я хоть надеждой льстить?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): На сей седмице вас потщимся мы решить.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Так вы даете мне надежду, что я буду?..
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Надейтесь, вашего я дела не забуду.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Я с восхищеньем вас, сударь, благодарю.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Добро; явитеся лишь вы к секретарю.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Зачем к секретарю?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Он силу в деле знает. Да, ба! Повытчик тут с делами ожидает, Мне резолюцию на них потребно дать.
Прямиков (Ябеда, Капнист): Позволите ль мне честь к вам и вперед бывать?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Добро пожаловать. Я ваш слуга покорный.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Вот на! Какой востряк! о, да какой проворный! Лишь только на порог — и к дочке уж успел! Да как сестра моя?.. Кто ей на шею сел? Знать, что волочутся, и не сказать ни слова!
Добров (Ябеда, Капнист): Да может быть, сударь, что женишка такого Хотела приласкать. Ведь с тысячью-то душ Красавец эдакой хоть бы кому так муж. Чин подполковничий, через четыре года Полк тысячный, а бог коли не даст похода, То с сих двух тысяч душ! — Позвольте мне сказать, Преданнейшу слуге, чем он и вам не зять!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Вот эти молодцы всё ветер лишь гоняют, И родовых наследств беречь они не знают, А что и говорить о благонажитых! Кто первый захотел, тот и ощиплет их. Не знают, что за зверь экстракт и протоколы, Лишь только разными языки и глаголы С своими ж русскими на площади, везде Лепечут, а язык прильпе их на суде. Ты знаешь, нажил я ведь лишь трудом да потом, Ну так не жаль ли, брат! как в прах пойдет всё мотом? Такого зятя я хочу себе найтить, Который бы умел к нажитому нажить. Да у меня и есть уж некто на примете.
Добров (Ябеда, Капнист): Три дела тут, сударь, которы, по помете, Уж более трех лет не решены лежат: Пора бы кончить их...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Да кто же виноват? Лежат! — вот на! затем, что николи не ходят Просители ко мне.
Добров (Ябеда, Капнист): Да, чай, они и бродят Под окнами, сударь, но чтоб сюда прийтить, Так не с чем им.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Так что ж? За ними мне ходить Прикажешь?
Добров (Ябеда, Капнист): Нет, сударь, но я за них таскаюсь, Их прав иск: я нашел...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Так я и не мешаюсь, Когда ты что нашел; находка пред тобой.
Добров (Ябеда, Капнист): Да вот у этого последнею землей Грабительски его соседи завладели И дом его сожгли.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Хозяина, знать, грели.
Добров (Ябеда, Капнист): А бедных сих дворян в подушный всех оклад Помещик записал.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Я был бы очень рад, Когда б в крестьянску чернь, чтоб носа не взносили, Всех мелкотравчатых дворян перекрестили.
Добров (Ябеда, Капнист): А этот, наконец, за поземельный спор, Обманом заведен к помещику на двор, Обруган там, прибит; домой чуть дотащился И в три дни отдал дух.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Знать, дурно он лечился.
Добров (Ябеда, Капнист): Ну! вот и приговор! Да что ж хоть первым двум?..
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Да дела не могу решить я наобум: Кто прав, кто виноват, мне это видеть должно.
Добров (Ябеда, Капнист): Из дела...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ничего увидеть невозможно.
Добров (Ябеда, Капнист): Но внятно говорит тут письменный дово́д.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Потребен — слышишь ли? — изустный перевод.
Добров (Ябеда, Капнист): Но дело на письме гласит довольно ясно.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но дело на письме, хоть бей об стол, безгласно. Да полно пустошью мне голову ломать, Поди: к обедне мне пора уж поспешать.
Добров (Ябеда, Капнист): Хоть взгляньте...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ах! поди, не говори мне боле.
Добров (Ябеда, Капнист): При белом их, сударь, принес я протоколе, Лишь подписать.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Поди.
Добров (Ябеда, Капнист): Для ангела!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Поди!
Добров (Ябеда, Капнист): Для праздника!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Поди, поди и пропади!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Тьфу! Бешеный какой! чуть к горлу не придрался, И с челобитчиком скорея б развязался! «Лишь только подписать, готов и протокол!» Нет, друг мой! да и я ведь также не осел. Когда всё наголо подписывать я буду, То скоро работа́ть и челюстьми забуду. Перо, и то в себя черчилы ведь берет: Так мне ли одному сидеть разиня рот И, видя под носом летящих куропаток, Из сотни не схватить одну или десяток? Прост был бы я и впрямь!
Фекла (Ябеда, Капнист): Вот, милый муженек! К нам Праволов прислал Наумыча.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Дружок! Здорово. Господин каков твой?
Наумыч (Ябеда, Капнист): Вас проздравить Велел с днем ангела, и сим...
Фекла (Ябеда, Капнист): Изволь поставить.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Поклон вам отдает.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Благодари его; Но много так на что?
Наумыч (Ябеда, Капнист): И, сударь ничего!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но, право, совестно.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Домашне всё ведь это.
Фекла (Ябеда, Капнист): А нам бы всё платить наличною монетой.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Неуж, сударыня?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но будет ли он к нам На дружеский обед?
Наумыч (Ябеда, Капнист): Когда угодно вам.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Пожалуй, попроси.
Фекла (Ябеда, Капнист): Мы будем дорогого Ждать гостя.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Я скажу. О деле я два слова Хотел промолвить вам. Соперник прибыл наш.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Он был уж у меня.
Наумыч (Ябеда, Капнист): В бутылках «Эрмитаж».
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но я его оттер. О деле он рассказы Занес было, но я замял речь.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Тут колбасы.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): И с рук сжил.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Сколько ж вам мой господин, сударь, Обязан! На роброн атлас.
Фекла (Ябеда, Капнист): Какой хабар!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но как он намекнул, то дело плоховато!
Наумыч (Ябеда, Капнист): Всё ложно. На кафтан тут бархатец косматый. И вы словам, сударь, не верьте.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ну, добро; Посмотрим.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Флер цветной невесте на фуро. На деле мы, сударь, доказываем ясно.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Добро, добро.
Наумыч (Ябеда, Капнист): За нас словцо — шампанско красно.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ужо посмотрим.
Фекла (Ябеда, Капнист): Да, мой милый, посмотри: Одной провизии не съесть недели в три.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ба, ба! что вижу впрямь! да это двор гостиной!
Наумыч (Ябеда, Капнист): Изволите шутить.
Фекла (Ябеда, Капнист): Обернуто холстиной?
Наумыч (Ябеда, Капнист): Швейцарской сыр... Так мы надеемся на вас?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ну, кланяйся; добро.
Фекла (Ябеда, Капнист): Обед наш ровно в час.
Наумыч (Ябеда, Капнист): Наверно будет.
Фекла (Ябеда, Капнист): Ну, спасиба!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ну, спасиба.
Фекла (Ябеда, Капнист): Спасиба!
Наумыч (Ябеда, Капнист): Там в сенях в кульке прове́сна рыба.
Фекла (Ябеда, Капнист): Какой же умница Наумыч!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Не дурак!
Фекла (Ябеда, Капнист): И Праволов какой досужий.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Не простяк!
Фекла (Ябеда, Капнист): Как любит он наш дом и как не оставляет!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Зато и делать уж чего не заставляет!
Фекла (Ябеда, Капнист): Вот друг, каких теперь в диковинку сыскать! Всё знает наперед, что думаешь сказать; Все памятует дни: крестины, именины, Родины...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Плохо лишь он помнит день кончины!
Фекла (Ябеда, Капнист): Им живы, кормит нас, и дом наш, и весь скот; И, словом, им живем без нужды, без хлопот,
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Но до хлопот, смотри, чтоб с ним нам не добиться, Уж стал он несколько тяжел мне становиться: Я слышу, на него отвсюду вопиют. Лишь утушим одно, другое дело в суд; И сделал для него уж я таких премного, Из коих и одно б могло, судить коль строго, Во уголовный суд меня препроводить, Чтоб лакомством его оскомы не набить!
Фекла (Ябеда, Капнист): Пустое: ты дела ведь все вершишь гладенько.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Что черно, как ни гладь, а будет всё черненько.
Фекла (Ябеда, Капнист): Пустое: мы ль одни? Всех не переведут.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): А как по жеребью придет отведать тут?..
Фекла (Ябеда, Капнист): Пустое: знать, с утра ты левой встал ногою, Что голову набил такою чепухою. Ты только посмотри, как оборотлив он: В столице у него, ты знаешь, есть патрон, И сверх того еще приятелей имеет. Куда ни кинется, везде уж он поспеет. Так ты, пожалуйста, пустого не страшись И на него в делах его ты положись.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Что делать!
Фекла (Ябеда, Капнист): Ах, на ум теперь пришло мне кстати: На Прямикова иск в Гражданской ведь палате.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Так точно.
Фекла (Ябеда, Капнист): Он о нем давно мне говорил.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): А мне не так давно.
Фекла (Ябеда, Капнист): Как он со мной судил, То с стороны его казалось дело свято.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): А я скажу тебе, что очень плоховато; И я не знаю, как уж тут поворотить.
Фекла (Ябеда, Капнист): Однако ж, милый мой, ты должен пособить, Ведь вспомни, как он нам...
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Да помню так, как должно, Но памятью одной тут пособить не можно: Тут надобен указ, иль право, иль закон.
Фекла (Ябеда, Капнист): Законов столько!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Так.
Фекла (Ябеда, Капнист): Указов миллион!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): И это истинно.
Фекла (Ябеда, Капнист): Прав целая громада!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Всё неоспоримо.
Фекла (Ябеда, Капнист): Ну, так чего же надо?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Безумна! надобно такой закон прибрать, Чем виноватого могли бы оправдать.
Фекла (Ябеда, Капнист): Да ведь закон прибрать — секретарево дело, А ваше лишь решить; и я ручаюсь смело, Что секретарь прибрал закон уж для него: Из пропасти такой не выбрать одного?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Да я же не один: ведь у меня есть члены.
Фекла (Ябеда, Капнист): Вот на еще! да им и море по колены, — Так много ль надобно их уломать труда!
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ин быть так; если он спроворит до суда Всех членов наклонить, то вот-те слово свято, Что уж и я пущусь... хоть дело плоховато!
Фекла (Ябеда, Капнист): Притом для дочери он не жених, а клад: А свой ведь своему и поневоле брат.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Ба! я и позабыл сказать тебе, что снова Господь нам женишка дарует, и другого. Как на голову снег сегодни...
Фекла (Ябеда, Капнист): Кто таков?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Он подполковник; дай мне вспомнить... Прямиков.
Фекла (Ябеда, Капнист): Что с Праволовым?..
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Да, тот самый.
Фекла (Ябеда, Капнист): И на эту Весть не дал ты ему ответа прямо?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Нету.
Фекла (Ябеда, Капнист): Как! хочешь нам его на шею навязать?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Никак; я лишь хотел тебе сказать.
Фекла (Ябеда, Капнист): Я слышать не хочу, чтоб не было и духу Его у нас в дому.
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Он нашу дочь-воструху В Москве уж знал.
Фекла (Ябеда, Капнист): Как знал?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Знал у сестры в дому.
Фекла (Ябеда, Капнист): Возможно ль быть?.. Да я... Да я ей!.. я ему!..
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Спокойся же, мой друг! ведь отказать нам можно.
Фекла (Ябеда, Капнист): Не только отказать, но заказать тут должно, Чтоб к нам он ни ногой. Он хочет забежать И сватовством тебя к себе лишь привязать, Чтоб в деле ты ему помочь не отказался. Но не на олухов молодчик расскакался. Нам Праволов давно знаком, а старый друг, И по пословице, ведь лучше новых двух. Не правда ль, миленькой? ась?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Правда присносущна, Но, кажется, к нему дочь очень равнодушна. Ей что-то Праволов не по нутру.
Фекла (Ябеда, Капнист): Так что ж? Так на нее смотреть? что стар он, не пригож, Не финтоват, не враль, так дуре и не нравен, Но ум его уж зрел и кошелек исправен, Полюбятся они, как лет пять поживут. Не так ли?
Кривосудов (Ябеда, Капнист): Точно так. Что за сомненье тут?
Фекла (Ябеда, Капнист): Ну, так оставивши пустые, вздорны бредни, Пойдем; чтоб эдак нам не проболтать обедни.
Оброшенов (Шутники, Островский): Ну, секретарь мой, пиши!
Анна Павловна (Шутники, Островский): Что прикажете?
Оброшенов (Шутники, Островский): Пиши: "В сем доме отдаются три комнаты в мезонине, о цене узнать от хозяина оного дома". Пиши крупнее! Что ты будешь делать! Пятую записку срывают. Уж теперь повыше прибью, не достанут. Вот так! Вот хорошо, разборчиво. Теперь всякий прочтет. Ну, а прочитают, может и наймут. Сама ты посуди, четвертый месяц квартира пустая стоит; а ведь она шесть рублей в месяц ходит; а шесть рублей для нас деньги. Если ее вот так прибить, можно будет прочесть?
Анна Павловна (Шутники, Островский): Можно, папенька.
Оброшенов (Шутники, Островский): А ты читай, читай!
Анна Павловна (Шутники, Островский): Да ведь я сама же и писала.
Оброшенов (Шутники, Островский): Нужды нет, а ты все-таки читай!
Анна Павловна (Шутники, Островский): "В сем доме отдаются три комнаты в мезонине, о цене узнать от хозяина оного дома".
Оброшенов (Шутники, Островский): Ну да, от хозяина; хозяин сейчас покажет комнаты, уговорит, умаслит. Хе, хе, хе! Вот! у нас и наймут, вот мы и богаты. Другой, может быть, давно ищет квартиры, ну, бедный человек какой-нибудь ходит по улицам, ему и нужно три комнаты, а записки на воротах нет, сорвана, он и не знает, что здесь отдается, и идет мимо. Нет, уж теперь кончено! Как поймаю, сейчас к квартальному сведу.
Анна Павловна (Шутники, Островский): Кто же это, папенька, срывает?
Оброшенов (Шутники, Островский): Соседи, соседские ребята, богатых отцов дети озорничают. То ли еще они делают! От них проходу нет по улицам: понаделают трубок, через забор на прохожих водой брызгают; краской шляпы мажут; женщинам к платкам записочки прикалывают. А отцы только утешаются на своих чадов.
Анна Павловна (Шутники, Островский): Или утешаются, или бьют чем ни попало.
Оброшенов (Шутники, Островский): А поди жаловаться, над тобой же насмеются. "У тебя, видно, говорят, такой же ум-то, как у ребенка. Мол -- глуп, ну и балует; вырастет, умнее будет, перестанет баловать". Только неправда это, Аннушка, неправда! Умней они не бывают. Я сорок лет здесь живу, всех знаю; вырасть -- вырастут, и рукой его не достанешь, а ум все тот же. А то вот одному недавно стал жаловаться на сына; а он мне что сказал! "Я, говорит, до семи бед коплю, у меня положёное, это еще третья. Как семь бед сделает, так отстегаю". А другой говорит: "Ты служил?" -- "Служил, говорю". -- "Отчего ж на тебе кавалерии нет? Кабы была кавалерия, никто б тебя не посмел тронуть; значит, ты сам виноват". Вот с ними и толкуй! Да и жаловаться-то нельзя. "Ты, говорят, все с претензиями, ты неспокойный сосед, ты претендент!" Аннушка, какой же я претендент! Какой я претендент! Ну, и терпишь, потому что ссориться с ними нельзя, кушать будет нечего. Мы от них же крохами побираемся. Поссорься с одним, с другим, так и придется зубы на полку положить. А вот я со всеми в ладу, я все больше шуточкой, шуточкой, а где так и поклонами. Оно точно, что на тебя как на шута смотрят, да зато кормимся.
Анна Павловна (Шутники, Островский): Папенька!
Оброшенов (Шутники, Островский): Что, дочка?
Анна Павловна (Шутники, Островский): Неужли нельзя обойтись без этого?
Оброшенов (Шутники, Островский): Без чего? Без шутовства-то?
Анна Павловна (Шутники, Островский): Да, папенька, без унижения. Нам жалко вас.
Оброшенов (Шутники, Островский): Не жалко вам, а стыдно за меня, стыдно, вот что. Ты думаешь, я не вижу? Вижу, Аннушка, давно вижу.
Анна Павловна (Шутники, Островский): Вы, папенька, в таких летах! Мы вас так любим. Нам с сестрой хотелось бы, чтобы вас все уважали.
Оброшенов (Шутники, Островский): Мало ль чего нет! Где уж нам! Какое уважение! Были бы сыты, и то слава богу. Не до жиру, дочка, не до жиру, быть бы живу!
Анна Павловна (Шутники, Островский): А каково смотреть-то на вас!