xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Висковский (Мария, Бабель): Вообрази, Яша, царица снимает перед тобой лиф, чулки, панталоны... Может, и ты оробел бы, Яшка... Она ушла с Фурштадтской, шестнадцать... Где след её ноги, чтобы я мог поцеловать его?.. Где след её ноги?.. Но у Акима, будем надеяться, голос звучит погрубее... Ваше мнение, Людмила Николаевна?
Людмила (Мария, Бабель): Висковский, вы намешали что-то в эту водку... У меня голова кружится...
Висковский (Мария, Бабель): Иди сюда, мелочь! Дымшиц — сколько заплатил он тебе за кольцо?
Людмила (Мария, Бабель): Что вы говорите такое?
Висковский (Мария, Бабель): Кольцо не твоё, сестры. Ты продала чужое кольцо.
Людмила (Мария, Бабель): Оставьте меня!
Висковский (Мария, Бабель): Иди со мною, мелочь!..
Филипп (Мария, Бабель): Не обидно будет, Яков Иванович?
Дора (Мария, Бабель): Ты солнце! Ты бог! Ты всё!
Висковский (Мария, Бабель): Спокойствие, Людмила Николаевна, до свадьбы заживёт...
Дора (Мария, Бабель): Жак, я хочу нашу комнату... Берите меня домой, Жак...
Кравченко (Мария, Бабель): Погоди, Дора.
Висковский (Мария, Бабель): По разгонной, граждане?
Висковский (Мария, Бабель): По разгонной — за дам...
Кравченко (Мария, Бабель): Нехорошо, ротмистр.
Висковский (Мария, Бабель): За дам, Яков Иванович!
Кравченко (Мария, Бабель): Нехорошо, ротмистр!
Висковский (Мария, Бабель): Что именно нехорошо?
Кравченко (Мария, Бабель): Трипперитики не спят с женщинами, господин Висковский.
Висковский (Мария, Бабель): Как вы сказали?
Кравченко (Мария, Бабель): Я сказал — больные гонореей...
Висковский (Мария, Бабель): Снимите очки, Кравченко. Я буду бить вам морду!.. Очень хорошо.
Муковнин (Мария, Бабель): Я спрашиваю у бога — у каждого из нас есть бог его души, — за что ты дал мне, дурному, себялюбивому человеку, таких детей — Машу, Люку?..
Катя (Мария, Бабель): Но это же хорошо, Николай Васильевич. Зачем плакать?
Надзиратель (Мария, Бабель): Имя?
Людмила (Мария, Бабель): Отпустите меня.
Людмила (Мария, Бабель): Варвара.
Надзиратель (Мария, Бабель): Отчество?
Людмила (Мария, Бабель): Ивановна.
Надзиратель (Мария, Бабель): Где работаете?
Людмила (Мария, Бабель): У Лаферма, на табачной фабрике.
Надзиратель (Мария, Бабель): Профбилет?
Людмила (Мария, Бабель): Я не ношу с собой.
Надзиратель (Мария, Бабель): Зачем липу гоните?
Людмила (Мария, Бабель): Я замужем... Отпустите меня.
Надзиратель (Мария, Бабель): Почему вам интересно липу гнать, скажите? Брылёва давно знаете?
Людмила (Мария, Бабель): О ком вы говорите?.. Я не знаю.
Надзиратель (Мария, Бабель): Ордера на нитки Брылёв подписывал, через вас шло к Гутману, где вы склад сделали?..
Людмила (Мария, Бабель): Что вы говорите? Какой склад?..
Надзиратель (Мария, Бабель): Сейчас узнаете — какой... Позовите Калмыкову.
Надзиратель (Мария, Бабель): Вы коридорная?
Калмыкова (Мария, Бабель): Я подменяю.
Надзиратель (Мария, Бабель): Признаёте гражданку?
Калмыкова (Мария, Бабель): Очень отлично признаю.
Надзиратель (Мария, Бабель): Что можете показать?
Калмыкова (Мария, Бабель): Могу отвечать по вопросам... Отец их — генерал.
Надзиратель (Мария, Бабель): Работает она?
Калмыкова (Мария, Бабель): Пару поддаёт — это у ней работа.
Надзиратель (Мария, Бабель): Муж есть?
Калмыкова (Мария, Бабель): Под кустом венчались... У ней мужьёв много. Один от её зубов весь вечер в отхожем хоронился.
Надзиратель (Мария, Бабель): Какие зубы? Чего плетёшь?..
Калмыкова (Мария, Бабель): Людмила Николаевна знает, какие зубы.
Надзиратель (Мария, Бабель): Приводы были? Сколько?
Людмила (Мария, Бабель): Меня заразили... Я больна.
Надзиратель (Мария, Бабель): Нам удостоверить надо, сколько у ней приводов.
Калмыкова (Мария, Бабель): Это не знаю, не скажу... Я то не скажу, чего не знаю.
Людмила (Мария, Бабель): Я измучена... Отпустите меня.
Надзиратель (Мария, Бабель): Не волноваться! На меня смотрите.
Людмила (Мария, Бабель): У меня голова кружится... Я упаду...
Надзиратель (Мария, Бабель): На меня смотреть!
Людмила (Мария, Бабель): Боже мой, зачем мне смотреть на вас?..
Надзиратель (Мария, Бабель): Затем, что я пятые сутки не спавши... Можете вы это понять?..
Людмила (Мария, Бабель): Я могу понять.
Надзиратель (Мария, Бабель): Приводов сколько — говори...
Голицын (Мария, Бабель): ...Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падая в землю, не умрёт, то останется одно, а если умрёт, то принесёт много плода. Любящий душу свою погубит её, а ненавидящий душу свою сохранит её в жизнь вечную. Кто мне служит, мне да последует, и где я, там и слуга мой будет, и кто мне служит — того почтит отец мой. Душа моя теперь возмутилась, и что мне сказать? Отче, избавь меня от часа сего, но на сей час я и пришёл...
Катя (Мария, Бабель): Свидания мои с Редько происходят в штабе, Сергей Илларионович, в бывшей прихожей, там клеенчатый диван есть... Я прихожу, Редько запирает дверь, потом дверь отмыкается...
Голицын (Мария, Бабель): Да.
Катя (Мария, Бабель): Я уезжаю в Борисоглебск, князь.
Голицын (Мария, Бабель): Уезжайте.
Катя (Мария, Бабель): Редько всё учит меня, всё учит, — кого любить, кого ненавидеть... Он говорит — закон больших чисел. Но я-то сама малое число — или это не считается?..
Голицын (Мария, Бабель): Должно считаться.
Катя (Мария, Бабель): Вот видите — должно считаться... Вот я и свободна, нянька... Проснись. Пожалуйста, проснись. Ты царствие небесное проспишь...
Нефедовна (Мария, Бабель): Люка-то где?
Катя (Мария, Бабель): Люка скоро придёт, нянька, а я уезжаю, некому будет тебя бранить.
Нефедовна (Мария, Бабель): Зачем меня бранить, какие мои дела... Я нянька рождённая, для детей взята, детей растить, а их тут нету... Баб полон дом, а ребёнков нету. Одна воевать пошла, без неё некому, другая шатается без пути... Какой это может быть дом — без ребёнков?
Катя (Мария, Бабель): Вот родим тебе от святого духа.
Нефедовна (Мария, Бабель): Вы треплетесь, разве я не вижу, треплетесь, да толку нет.
Голицын (Мария, Бабель): Уезжайте в Борисоглебск, вы нужны там... В Борисоглебске пустыня, Катерина Вячеславна, в этой пустыне звери пожирают друг друга...
Нефедовна (Мария, Бабель): Вон Молостовы — скверные совсем купчишки, выхлопотали своей няньке пенсион, пятьдесят рублёв в месяц... Похлопочи за меня, князь, почему мне пенсион не дают?..
Голицын (Мария, Бабель): Меня не послушают, Нефедовна, у меня теперь силы нет.
Нефедовна (Мария, Бабель): Вон ведь простые совсем купчики.
Муковнин (Мария, Бабель): Кто вы?
Филипп (Мария, Бабель): Я Людмиле Николаевне знакомый.
Муковнин (Мария, Бабель): Что вам угодно?
Филипп (Мария, Бабель): Там заварушка получилась, ваше превосходительство.
Катя (Мария, Бабель): Вы от Исаака Марковича?
Филипп (Мария, Бабель): Так точно, от Исаака Марковича... Вроде как ни с чего и получилось.
Катя (Мария, Бабель): Людмила Николаевна?..
Филипп (Мария, Бабель): Там же, при них они и были, в компании... Маленько, ваше превосходительство, перехорошили. Евгений Александрович — одно, Яков Иваныч им вроде как напротив, стали цапаться, оба с мухой...
Голицын (Мария, Бабель): Николай Васильевич, я поговорю с этим товарищем.
Филипп (Мария, Бабель): Особого такого ничего не случилось, а только недоразумение... Оба с мухой, оружия при себе...
Муковнин (Мария, Бабель): Где моя дочь?
Филипп (Мария, Бабель): Ваше превосходительство, неизвестно.
Муковнин (Мария, Бабель): Где моя дочь, скажите? Мне всё можно сказать.
Филипп (Мария, Бабель): Законвертовали.
Муковнин (Мария, Бабель): Я смотрел смерти в глаза. Я солдат.
Филипп (Мария, Бабель): Законвертовали, ваше превосходительство.
Муковнин (Мария, Бабель): Арестовали — за что?
Филипп (Мария, Бабель): Вроде как из-за болезни сыр-бор получился. Яков Иванович говорят: «Вы болезнью наделили», — Евгений Александрович — стрелять. Оружия при себе, оружия — тут она...
Муковнин (Мария, Бабель): Это Чека?
Филипп (Мария, Бабель): Люди взяли, а кто их разберёт?.. Люди сейчас неформенные, ваше превосходительство, себя не доказывают.
Муковнин (Мария, Бабель): Надо ехать в Смольный, Катя.
Катя (Мария, Бабель): Никуда вы, Николай Васильевич, не поедете.
Муковнин (Мария, Бабель): Надо ехать в Смольный, сейчас же.
Катя (Мария, Бабель): Николай Васильевич, дорогой мой...
Муковнин (Мария, Бабель): Дело в том, Катя, что моя дочь должна быть возвращена мне. Прошу штаб военного округа...
Катя (Мария, Бабель): Не надо, Николай Васильевич!
Муковнин (Мария, Бабель): Прошу к телефону товарища Редько.. Говорит Муковнин... Я не могу объяснить вам лучше, товарищ, кто говорит, — в прошлом я генерал-квартирмейстер Шестой армии... Товарищ Редько, вы?.. Здравствуйте, Фёдор Никитич. У аппарата Муковнин, Здравия желаю... Если оторвал от дела — сожалею очень... Сегодня, Фёдор Никитич, в доме восемьдесят шесть по Невскому, вечером, вооружёнными людьми взята моя дочь Людмила. Я не ходатайствую перед вами, Фёдор Никитич, — знаю, что в организации вашей это не принято, — но только хотел доложить, что мне нужно увидеться со старшей моей дочерью, Марией Николаевной. Дело в том, что я недомогаю в последнее время, Фёдор Никитич, и чувствую необходимость посоветоваться с Марией Николаевной. Мы посылали телеграммы и срочные письма, Катерина Вячеславна, знаю, и вас затрудняла — ответа нет... Просьба связать по прямому проводу, Фёдор Никитич... Могу добавить, что я вызван генералом Брусиловым в Москву для переговоров о службе... Вы говорите — доставлено?.. Доставлено восьмого?.. Покорно благодарю, желаю успеха, Фёдор Никитич. Всё хорошо, Машу разыскали, телеграмма вручена восьмого. Она будет в Петербурге завтра, послезавтра, самое позднее. Надо убрать Машину комнату, Нефедовна, — подняться завтра чуть свет и убрать... Катюша права — квартира запущена. Мы ужасно всё запустили в последнее время, везде пыль. Надо чехлы надеть. У нас есть чехлы, Катюша?
Катя (Мария, Бабель): Не на всю мебель, но есть.
Муковнин (Мария, Бабель): note От французского глагола sàmuser — приятно проводить время, развлекаться. Непременно надеть надо чехлы... Маше приятно будет застать всё в том виде, как она оставила. Почему не создать уют, когда это можно сделать... И вот Катя у нас не амюзируется, — ты совсем не амюзируешься, Катюша, не ходишь в театр, так можно отстать.
Катя (Мария, Бабель): Маша вернётся — я пойду.
Муковнин (Мария, Бабель): Простите, ваше имя-отчество?..
Филипп (Мария, Бабель): Филипп Андреевич.
Муковнин (Мария, Бабель): Почему вы не садитесь, Филипп Андреевич?.. Мы вас даже за хлопоты не поблагодарили... Надо угостить Филиппа Андреевича... Нянька, найдётся у нас, чем угостить? Дом наш открыт, Филипп Андреевич, милости просим по-простому, будем рады. Мы вас непременно с Марией Николаевной познакомим...
Катя (Мария, Бабель): Вам надо отдохнуть, Николай Васильевич, лечь надо.
Муковнин (Мария, Бабель): И если хотите, я за Люку ни одного мгновения не беспокоюсь. Это урок — урок за ребячество, за отсутствие опыта... Если хотите — я доволен... Спокойствие, Катя, спокойствие...
Катя (Мария, Бабель): Что с вами?
Муковнин (Мария, Бабель): Ничего, — сердце...
Филипп (Мария, Бабель): Расстроился.
Нефедовна (Мария, Бабель): Барышню нашу при тебе брали?
Филипп (Мария, Бабель): При мне.
Нефедовна (Мария, Бабель): Билась?
Филипп (Мария, Бабель): Сперва билась, потом пошла ничего.
Нефедовна (Мария, Бабель): Я тебе картошку дам, кисель есть...
Филипп (Мария, Бабель): Поверишь, бабушка, дома пельменей целый ушат навалили, заварушка эта поднялась, — глядь, и упёрли.
Нефедовна (Мария, Бабель): Лицо-то у тебя на войне обварило?
Филипп (Мария, Бабель): Лицо у меня гражданским порядком обварило, давно дело было.
Нефедовна (Мария, Бабель): А война будет? Чего у вас говорят?
Филипп (Мария, Бабель): Война, бабушка, будет в августе месяце.
Нефедовна (Мария, Бабель): С поляками, что ли?
Филипп (Мария, Бабель): С поляками.
Нефедовна (Мария, Бабель): Не всё им отдали?
Филипп (Мария, Бабель): Они, бабушка, желают иметь своё государство от одного моря и до самого другого моря. Как в старину было, так они и в настоящий момент желают.
Нефедовна (Мария, Бабель): Ишь дураки какие!
Катя (Мария, Бабель): Очень худо Николаю Васильевичу. Нужно доктора.
Филипп (Мария, Бабель): Доктор, барышня, сейчас не пойдёт.
Катя (Мария, Бабель): Он умирает, нянька, у него нос синий... Уже видно, какой он будет мёртвый...
Филипп (Мария, Бабель): Доктора, барышня, сейчас на запоре, в ночное время не пойдут, хоть стреляй в него.
Катя (Мария, Бабель): В аптеку надо за кислородом...
Филипп (Мария, Бабель): Они союзные — их превосходительство?
Катя (Мария, Бабель): Не знаю... Мы ничего здесь не знаем.
Филипп (Мария, Бабель): Если не союзные — не дадут.
Катя (Мария, Бабель): Маша?!
Красноармеец (Мария, Бабель): Здравствуйте!
Катя (Мария, Бабель): Боже мой, Маша!..
Красноармеец (Мария, Бабель): Тут Мария Николаевна из продуктов кое-что прислали.
Катя (Мария, Бабель): Где же она?.. Она с вами?
Красноармеец (Мария, Бабель): Мария Николаевна в дивизии, сейчас все на местах... Из вещей тут кое-что есть — сапоги...
Катя (Мария, Бабель): Она не приехала с вами?
Красноармеец (Мария, Бабель): Там бои, товарищи, идут, — как можно?
Катя (Мария, Бабель): Мы телеграммы послали, письма...
Красноармеец (Мария, Бабель): Что ни посылайте — всё равно... Части день и ночь в движении.
Катя (Мария, Бабель): Вы увидите её?
Красноармеец (Мария, Бабель): Как же не увидеть?.. Если передать что-нибудь...
Катя (Мария, Бабель): Да, передайте ей, пожалуйста.. Передайте, что отец её умирает и мы не надеемся его спасти. Передайте, что, умирая, он звал её... Сестра её Люка не живёт с нами больше — она арестована. Скажите, что мы желаем счастья Марии Николаевне, желаем, чтобы она не думала о тех днях и часах, когда её не было с нами...
Муковнин (Мария, Бабель): Вот, Маша, тебя не было, и я не хворал, всё время был молодцом, Маша... Кто это? Кто это?.. Кто это?..
Нефедовна (Мария, Бабель): Ну что, Коля, уходишь?.. Не ждёшь няньку...
Агаша (Мария, Бабель): Нюшка, проклятущая, не давай дитю об стенку мазаться!.. Куда глаза подевала? Сидишь, что ли, на глазах?.. Выросла — небо прободаешь, а толку всё то же... Тихон, слышь, Тихон, зачем у тебя сарай растворённый? Замкни сарай-то... Егоровна, здравствуй! Я у тебя сольцы до первого не достану?.. Первого разживусь по купону — отдам. Девка моя зайдёт, насыпь ей в пузырёк, до первого... Тихон, слышь, Тихон, у Новосельцевых был? Когда они съезжают?
Голос Тихона (Мария, Бабель): Съезжать, говорят, некуда.
Агаша (Мария, Бабель): Жить умели — умейте и съезжать... До воскресенья дай им срок, а после воскресенья у нас с ними серьёз будет, так и скажи... Нюшка, проклятущая, гляди, дитё себе в нос землю пихает!.. Бери дитё наверх, марш домой, окна мыть!.. Ну как, мастер, действуешь?
Андрей (Мария, Бабель): Прикладываем труды.
Агаша (Мария, Бабель): Не больно прикладываешь... Углы все пооставляли.
Андрей (Мария, Бабель): Это какие углы?
Агаша (Мария, Бабель): Да все четыре — и пол у тебя рыжий. Разве он должен быть рыжий?.. Не тот колер совсем.
Андрей (Мария, Бабель): Материал теперь не тот, хозяйка.
Агаша (Мария, Бабель): Сам хитришь и малого учишь... За деньгами небось аккуратно придёшь.
Андрей (Мария, Бабель): А я тебе, Аграфена, то отвечу, что ты врагу своему закажешь впервой после революции полы чистить... Тут за революцию грязи на три вершка наросло, рубанком не отстругаешь. Мне за это медаль нацепить, за то, что я после революции полы чищу, а ты лаешься...
Сушкин (Мария, Бабель): Единственно как фанатик мебельной отрасли покупаю, единственно по охоте моей, что не могу мимо античной вещи пройти, — я за античную вещь болею. Громоздкую вещь в настоящий момент покупать — это камень на шею, с ним тонуть, Катерина Вячеславна... Вот сделаешь сегодняшний день покупку — мечтаешь, а завтра ты страдалец куда бы рассовать.
Катя (Мария, Бабель): Вы забываете, Аристарх Петрович, что здесь ни одной простой вещи нет. Мебель эту сто лет назад Строгановы из Парижа выписывали.
Сушкин (Мария, Бабель): Оттого миллиард двести и даю.
Катя (Мария, Бабель): Что значит теперь этот миллиард, если на хлеб перевести?
Сушкин (Мария, Бабель): А вы не на хлеб, а на мою ненормальность переведите, что я как охотник покупаю. С громоздкой вещью в настоящий момент остаться — ведь это я у них первый кандидат буду... Тут у меня и молодёжь приготовлена... Ребятёжь, подхватывайте, верёвки с собой тащи!..
Агаша (Мария, Бабель): Это куда подхватываться?
Сушкин (Мария, Бабель): С кем имею честь-удовольствие?
Катя (Мария, Бабель): Это наша смотрительница двора, Аристарх Петрович.
Агаша (Мария, Бабель): Ну, хоть дворничиха.
Сушкин (Мария, Бабель): Очень приятно. Теперь, значит, такой разговор: вы нам, как говорится, поможете мебель снести, мы обоюдно вам поможем.
Агаша (Мария, Бабель): Не получится у вас, гражданин.
Сушкин (Мария, Бабель): Что именно у вас не получится?
Агаша (Мария, Бабель): Тут переселённые люди будут, из подвала...
Сушкин (Мария, Бабель): Это нам, конечно, интересно знать, что переселённые...
Агаша (Мария, Бабель): Мебель-то где они возьмут?
Сушкин (Мария, Бабель): А вот это нам, гражданка, совершенно не интересно знать.
Катя (Мария, Бабель): Агаша, Мария Николаевна поручила мне продать...
Сушкин (Мария, Бабель): Прошу прощения, гражданка, мебель-то ваша?
Агаша (Мария, Бабель): Мебель не моя, да и не твоя тоже.
Сушкин (Мария, Бабель): На это первично отвечу, что мы с вами над одной ямкой не сидели, а вторично я вам скажу, что вы в настоящий момент, гражданка, неприятность себе наживаете.
Агаша (Мария, Бабель): Ордер принесёшь — я мебель выпущу.
Катя (Мария, Бабель): Агаша, мебель принадлежит Марии Николаевне, ты же знаешь...
Агаша (Мария, Бабель): Я что знала, барышня, то забыла, переучиваюсь теперь.
Сушкин (Мария, Бабель): Гляди, баба, нарвёшься!
Агаша (Мария, Бабель): Не ругайся, выгоню...
Катя (Мария, Бабель): Уйдемте, Аристарх Петрович.
Сушкин (Мария, Бабель): Превышение власти, баба, делаешь.
Агаша (Мария, Бабель): Ордер принеси — выпущу.
Сушкин (Мария, Бабель): В другом месте поговорим.
Агаша (Мария, Бабель): Хочь на Гороховой.
Катя (Мария, Бабель): Уйдёмте, Аристарх Петрович...
Сушкин (Мария, Бабель): Я уйду, да вернусь — не один вернусь, с людями.
Агаша (Мария, Бабель): Нехорошо делаете, барышня.
Кузьма (Мария, Бабель): Умыла как следует.
Андрей (Мария, Бабель): Колкая дамочка.
Кузьма (Мария, Бабель): Она и при генерале была?
Андрей (Мария, Бабель): При генерале она низко ходила, головы не высовывала.
Кузьма (Мария, Бабель): Генерал-то дрался небось?
Андрей (Мария, Бабель): Зачем дрался? Совершенно он не дрался. Ты к нему придёшь — он с тобой за ручку возьмётся, поздоровкается... Его и народ любил.
Кузьма (Мария, Бабель): Как это так — народ генерала любил?
Андрей (Мария, Бабель): По дурости нашей — любили... Он вреда больше положенного не делал. Сам себе дрова колол.
Кузьма (Мария, Бабель): Старый был?
Андрей (Мария, Бабель): Особо старый не был.
Кузьма (Мария, Бабель): А помер...
Андрей (Мария, Бабель): Помирает, брат Кузьма, не зрелый, а поспелый. Значит, поспел. Погоди, погоди, дай подстелю...
Агаша (Мария, Бабель): Входи, Сафонов, не бойся. Тут тебе и помещаться.
Елена (Мария, Бабель): Нам бы другого чего-нибудь, похуже...
Агаша (Мария, Бабель): Привыкай к хорошему.
Андрей (Мария, Бабель): Плёвое дело — к хорошему привыкнуть.
Агаша (Мария, Бабель): Налево кухня, там ванная — мыться... Пойдём, хозяин, остальное притащим... Ты сиди, Елена, не ходи — выкинешь, пожалуй.
Андрей (Мария, Бабель): С новосельем, значит?
Елена (Мария, Бабель): Вроде неудобно помещение, велико...
Андрей (Мария, Бабель): Когда рассыпаться тебе?
Елена (Мария, Бабель): Завтра пойду.
Андрей (Мария, Бабель): Очень просто. На Мойку, что ли, во дворец?
Елена (Мария, Бабель): На Мойку.
Андрей (Мария, Бабель): Дворец этот — нонче называется матери и ребёнка, — его в прежнее время царица для пастуха построила, теперь там бабы опрастываются. Всё по порядку, очень просто.
Елена (Мария, Бабель): Завтра идти. То боюсь, дядя Андрей, а то ничего.
Андрей (Мария, Бабель): Бояться тут нечего: родишь — не чихнёшь. Проработает тебе все жилы, разделаешься, опосля этого себя не узнаешь.
Елена (Мария, Бабель): У меня, дядя Андрей, кость узкая...
Андрей (Мария, Бабель): Попросят её, твою кость, она подвинется... Другой раз посмотришь на бабочку, кое-как слеплена, волосьев копна, да ножки, да ручки, а выпечатает такого мужичищу, он водки ведро выпьет да вола кулаком убьёт... На всё специальность... Мальчика желаешь или девочку?
Елена (Мария, Бабель): Мне всё равно, дядя Андрей.
Андрей (Мария, Бабель): Это верно, что всё равно... Я так располагаю, которые дети теперь изготовляются, должны к хорошей жизни поспеть. Иначе-то как же?.. Пошли, Кузьма... Родишь — не чихнёшь, на всё специальность... Поехали, казак.
Елена (Мария, Бабель): На новоселье придёшь ко мне, Нюша?
Нюша (Мария, Бабель): Позовёшь — приду, а чего поднесёшь?..
Елена (Мария, Бабель): Много не поднесу, что найдётся...
Нюша (Мария, Бабель): Скакал казак через долину, Через маньчжурские края, Скакал он садиком зелёным. Кольцо блестело на руке. Кольцо казачка подарила, Когда казак пошёл в поход. Она дарила — говорила, что Через год буду твоя. Вот год прошёл...
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Наряжены мы вместе город ведать, Но, кажется, нам не за кем смотреть: Москва пуста; вослед за патриархом К монастырю пошел и весь народ. Как думаешь, чем кончится тревога?
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Чем кончится? Узнать немудрено: Народ еще повоет да поплачет, Борис еще поморщится немного, Что пьяница пред чаркою вина, И наконец по милости своей Принять венец смиренно согласится, А там — а там он будет нами править По-прежнему.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Но месяц уж протек, Как, затворясь в монастыре с сестрою, Он, кажется, покинул всё мирское. Ни патриарх, ни думные бояре Склонить его доселе не могли; Не внемлет он ни слезным увещаньям, Ни их мольбам, ни воплю всей Москвы, Ни голосу Великого собора. Его сестру напрасно умоляли Благословить Бориса на державу; Печальная монахиня-царица, Как он, тверда, как он, неумолима: Знать, сам Борис сей дух в нее вселил. Что, ежели правитель в самом деле Державными заботами наскучил И на престол безвластный не взойдет? Что скажешь ты?
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Скажу, что понапрасну Лилася кровь царевича-младенца; Что если так, Димитрий мог бы жить.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Ужасное злодейство! Полно, точно ль Царевича сгубил Борис?
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): А кто же? Кто подкупал напрасно Чепчугова? Кто подослал обоих Битяговских С Качаловым? Я в Углич послан был Исследовать на месте это дело: Наехал я на свежие следы; Весь город был свидетель злодеянья; Все граждане согласно показали; И, возвратясь, я мог единым словом Изобличить сокрытого злодея.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Зачем же ты его не уничтожил?
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Он, признаюсь, тогда меня смутил Спокойствием, бесстыдностью нежданной; Он мне в глаза смотрел, как будто правый: Расспрашивал, в подробности входил — И перед ним я повторил нелепость, Которую мне сам он нашептал.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Нечисто, князь.
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): А что мне было делать? Всё объявить Феодору? Но царь На всё глядел очами Годунова, Всему внимал ушами Годунова; Пускай его б уверил я во всем, Борис тотчас его бы разуверил, А там меня ж сослали б в заточенье Да в добрый час, как дядю моего, В глухой тюрьме тихонько б задавили. Не хвастаюсь, а в случае, конечно, Никая казнь меня не устрашит; Я сам не трус, но также не глупец И в петлю лезть не соглашуся даром.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Ужасное злодейство! Слушай, верно, Губителя раскаянье тревожит: Конечно, кровь невинного младенца Ему ступить мешает на престол.
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Перешагнет; Борис не так-то робок! Какая честь для нас, для всей Руси! Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, Зять палача и сам в душе палач, Возьмет венец и бармы Мономаха…
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Так, родом он незнатен; мы знатнее.
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Да, кажется.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Ведь Шуйский, Воротынский… Легко сказать, природные князья.
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Природные, и Рюриковой крови.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): А слушай, князь, ведь мы б имели право Наследовать Феодору.
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Да, боле, Чем Годунов.
Воротынский (Борис Годунов, Пушкин): Ведь в самом деле!
Шуйский (Борис Годунов, Пушкин): Что ж? Когда Борис хитрить не перестанет, Давай народ искусно волновать; Пускай они оставят Годунова, Своих князей у них довольно; пусть Себе в цари любого изберут.