xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Сколько раз я просила вас, Леонид Юрьевич, не делать этого. Мне неприятно, что вы тратите деньги.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Деньги существуют на то, чтобы их тратить, как сказал Карл Маркс. Разрешите снять бурку?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): А если б я сказала, что не разрешаю?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я просидел бы всю ночь в бурке у ваших ног.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ой, Шервинский, армейский комплимент.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Виноват, это гвардейский комплимент. Я так рад, что вас увидел! Я так давно вас не видел!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Если память мне не изменяет, вы были у нас вчера.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, Елена Васильевна, что такое в наше время «вчера»! Итак, кто же уехал?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Владимир Робертович.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Позвольте, он же сегодня должен был вернуться!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Да, он вернулся и... опять уехал.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Куда?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Какие дивные розы!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): В Берлин.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): В... Берлин? И надолго, разрешите узнать?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Месяца на два.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): На два месяца! Да что вы!.. Печально, печально, печально... Я так расстроен, я так расстроен!!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Шервинский, пятый раз целуете руку.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я, можно сказать, подавлен... Боже мой, да тут все! Ура! Ура!
Голос Николки (Дни Турбиных, Булгаков): Шервинский! Демона!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Чему вы так бурно радуетесь?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я радуюсь... Ах, Елена Васильевна, вы не поймете!..
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вы не светский человек, Шервинский.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я не светский человек? Позвольте, почему же? Нет, я светский... Просто я, знаете ли, расстроен... Итак, стало быть, он уехал, а вы остались.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Как видите. Как ваш голос?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ма-ма... миа... ми... Он далеко, он да... он далеко, он не узнает... Да... В бесподобном голосе. Ехал к вам на извозчике, казалось, что и голос сел, а сюда приезжаю – оказывается, в голосе.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ноты захватили?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну как же, как же... Вы чистой воды богиня!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Единственно, что в вас есть хорошего, – это голос, и прямое ваше назначение – это оперная карьера.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Кое-какой материал есть. Вы знаете, Елена Васильевна, я однажды в Жмеринке пел эпиталаму, там вверху «фа», как вам известно, а я взял «ля» и держал девять тактов.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Сколько?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Семь тактов держал. Напрасно вы не верите. Ей-Богу! Там была графиня Гендрикова... Она влюбилась в меня после этого «ля».
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): И что же было потом?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Отравилась. Цианистым калием.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, Шервинский! Это у вас болезнь, честное слово. Господа, Шервинский! Идите к столу!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуйте, Леонид Юрьевич. Милости просим.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Виктор! Жив! Ну, слава Богу! Почему ты в чалме?
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуй, адъютант.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Мое почтение, капитан.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Позвольте вас познакомить. Старший офицер нашего дивизиона капитан Студзинский, а это мсье Суржанский. Вместе с ним купались.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Кузен наш из Житомира.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Очень приятно.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Душевно рад познакомиться.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ее императорского Величества лейб-гвардии уланского полка и личный адъютант гетмана поручик Шервинский.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ларион Суржанский. Душевно рад с вами познакомиться.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Да вы не приходите в такое отчаяние. Бывший лейб, бывшей гвардии, бывшего полка...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, идите к столу.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Да-да, пожалуйста, а то двенадцать часов, завтра рано вставать.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ух, какое великолепие! По какому случаю пир, позвольте спросить?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Последний ужин дивизиона. Завтра выступаем, господин поручик...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ага...
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Где прикажете, господин полковник?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Где прикажете?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Где угодно, где угодно. Прошу вас! Леночка, будь хозяйкой.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Итак, стало быть, он уехал, а вы остались?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Шервинский, замолчите.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Леночка, водки выпьешь?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Нет-нет-нет!..
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, тогда белого вина.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вам позволите, господин полковник?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Мерси, вы, пожалуйста, себе.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Вашу рюмку.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я, собственно, водки не пью.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Помилуйте, я тоже не пью. Но одну рюмку. Как же вы будете селедку без водки есть? Абсолютно не понимаю.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Давно, давно я водки не пил.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господа! Здоровье Елены Васильевны! Ура!
Студзинский Лариосик Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ура!..
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Тише! Что вы, господа! Весь переулок разбудите. И так уж твердят, что у нас каждый день попойка.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ух, хорошо! Освежает водка. Не правда ли?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Да, очень!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Умоляю, еще по рюмке. Господин полковник...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ты не гони особенно, Виктор, завтра выступать.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): И выступим!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что с гетманом, скажите?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Да-да, что с гетманом?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Все обстоит благополучно. Какой вчера был ужин во дворце!.. На двести персон. Рябчики... Гетман в национальном костюме.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Да говорят, что немцы нас оставляют на произвол судьбы?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Не верьте никаким слухам, Елена Васильевна.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Благодарю, глубокоуважаемый Виктор Викторович. Я ведь, собственно говоря, водки не пью.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Стыдитесь, Ларион!
Шервинский Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Стыдитесь!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Покорнейше благодарю.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Ты, Никол, на водку-то не налегай.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю, господин полковник! Я – белого вина.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Как это вы ловко ее опрокидываете, Виктор Викторович.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Достигается упражнением.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Спасибо, капитан. А салату?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Покорнейше благодарю.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена золотая! Пей белое вино. Радость моя! Рыжая Лена, я знаю, отчего ты так расстроена. Брось! Все к лучшему.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Все к лучшему.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Нет-нет, до дна, Леночка, до дна!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Кому чару пить, кому здраву быть... пить чару...
Все (Дни Турбиных, Булгаков): Свет Елене Васильевне! – Леночка, выпейте! – Выпейте... выпейте... – Браво!!!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ты замечательно выглядишь сегодня. Ей-Богу. И капот этот идет к тебе, клянусь честью. Господа, гляньте, какой капот, совершенно зеленый!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Это платье, Витенька, и не зеленое, а серое.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, тем хуже. Все равно. Господа, обратите внимание, не красивая она женщина, вы скажете?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна очень красивая. Ваше здоровье!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена ясная, позволь, я тебя обниму и поцелую.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, ну, Виктор, Виктор!..
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Леонид, отойди. От чужой, мужней жены отойди!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Позволь...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Мне можно, я друг детства.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Свинья ты, а не друг детства...
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, здоровье командира дивизиона!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Ура!.. Извините, господа, я человек не военный.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ничего, ничего, Ларион! Правильно!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Многоуважаемая Елена Васильевна! Не могу выразить, до чего мне у вас хорошо...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Очень приятно.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Многоуважаемый Алексей Васильевич... Не могу выразить, до чего мне у вас хорошо...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Очень приятно.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, кремовые шторы... за ними отдыхаешь душой... забываешь о всех ужасах гражданской войны. А ведь наши израненные души так жаждут покоя...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы, позвольте узнать, стихи сочиняете?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я? Да... пишу.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Так. Извините, что я вас перебил. Продолжайте.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Пожалуйста... Кремовые шторы... Они отделяют нас от всего мира... Впрочем, я человек не военный... Эх!.. Налейте мне еще рюмочку.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Браво, Ларион! Ишь, хитрец, а говорил – не пьет. Симпатичный ты парень, Ларион, но речи произносишь, как глубокоуважаемый сапог.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, не скажите, Виктор Викторович, я говорил речи и не однажды... в обществе сослуживцев моего покойного папы... в Житомире... Ну, там податные инспектора... Они меня тоже... ох как ругали!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Податные инспектора – известные звери.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Пейте, Лена, пейте, дорогая!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Напоить меня хотите? У, какой противный!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Скажи мне, кудесник, любимец богов, Что сбудется в жизни со мною? И скоро ль на радость соседей-врагов Могильной засыплюсь землею?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Так громче, музыка, играй победу.
Все (Дни Турбиных, Булгаков): Мы победили, и враг бежит. Так за...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Царя...
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Что вы, что вы!
Все (Дни Турбиных, Булгаков): . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Мы грянем громкое «Ура! Ура! Ура!».
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Из темного леса навстречу ему...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Эх! До чего у вас весело, Елена Васильевна, дорогая! Огни!.. Ура!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господа! Здоровье его светлости гетмана всея Украины. Ура!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Виноват. Завтра драться я пойду, но тост этот пить не стану и другим офицерам не советую.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господин капитан!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Совершенно неожиданное происшествие.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Из-за него, дьявола, я себе ноги отморозил.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник, вы тост одобряете?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, не одобряю!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник, позвольте, я скажу!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, уж позвольте, я скажу!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, уж позвольте, я скажу! Здоровье Елены Васильевны, а равно ее глубокоуважаемого супруга, отбывшего в Берлин!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Во! Угадал, Ларион! Лучше – трудно.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Скажи мне всю правду, не бойся меня...
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Простите, Елена Васильевна, я человек не военный.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ничего, ничего, Ларион. Вы душевный человек, хороший. Идите ко мне сюда.
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна! Ах, Боже мой, красное вино!..
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Солью, солью посыпем... ничего.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Этот ваш гетман!..
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Одну минуту, господа!.. Что же, в самом деле? В насмешку мы ему дались, что ли? Если бы ваш гетман, вместо того чтобы ломать эту чертову комедию с украинизацией, начал бы формирование офицерских корпусов, ведь Петлюры бы духу не пахло в Малороссии. Но этого мало: мы бы большевиков в Москве прихлопнули, как мух. И самый момент! Там, говорят, кошек жрут. Он бы, мерзавец, Россию спас!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Немцы бы не позволили формировать армию, они ее боятся.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Неправда-с. Немцам нужно было объяснить, что мы им не опасны. Конечно! Войну мы проиграли! У нас теперь другое, более страшное, чем война, чем немцы, чем вообще все на свете: у нас большевики. Немцам нужно было сказать: «Вам что? Нужен хлеб, сахар? Нате, берите, лопайте, подавитесь, но только помогите нам, чтобы наши мужички не заболели московской болезнью». А теперь поздно, теперь наше офицерство превратилось в завсегдатаев кафе. Кафейная армия! Пойди его забери. Так он тебе и пойдет воевать. У него, у мерзавца, валюта в кармане. Он в кофейне сидит на Крещатике, а вместе с ним вся эта гвардейская штабная орава. Нуте-с, великолепно! Дали полковнику Турбину дивизион: лети, спеши, формируй, ступай, Петлюра идет!.. Отлично-с! А вот глянул я вчера на них, и, даю вам слово чести, – в первый раз дрогнуло мое сердце.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, командирчик ты мой! Артиллерийское у тебя сердце! Пью здоровье!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Дрогнуло, потому что на сто юнкеров – сто двадцать студентов, и держат они винтовку, как лопату. И вот вчера на плацу... Снег идет, туман вдали... Померещился мне, знаете ли, гроб...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, зачем ты говоришь такие мрачные вещи? Не смей!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Не извольте расстраиваться, господин командир, мы не выдадим.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Вот, господа, сижу я сейчас среди вас, и все у меня одна неотвязная мысль. Ах! Если бы мы все это могли предвидеть раньше! Вы знаете, что такое этот ваш Петлюра? Это миф, это черный туман. Его и вовсе нет. Вы гляньте в окно, посмотрите, что там. Там метель, какие-то тени... В России, господа, две силы: большевики и мы. Мы еще встретимся. Вижу я более грозные времена. Вижу я... Ну, ладно! Мы не удержим Петлюру. Но ведь он ненадолго придет. А вот за ним придут большевики. Вот из-за этого я и иду! На рожон, но пойду! Потому что, когда мы встретимся с ними, дело пойдет веселее. Или мы их закопаем, или, вернее, они нас. Пью за встречу, господа!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Жажда встречи, Клятвы, речи – Все на свете Трын-трава...
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Жажда встречи, Клятвы, речи...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Лариосик, что с вами?
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Ларион!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты, Ларион, кто тебя обидел?
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Я испугался.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Кого? Большевиков? Ну, мы им сейчас покажем!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Виктор, что ты делаешь?!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Комиссаров буду стрелять. Кто из вас комиссар?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Маузер заряжен, господа!!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Капитан, сядь сию минуту!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, отнимите у него!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Что ты, с ума сошел? Сядь сию минуту! Это я виноват, господа.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Стало быть, я в компанию большевиков попал. Очень приятно. Здравствуйте, товарищи! Выпьем за здоровье комиссаров. Они симпатичные!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Виктор, не пей больше.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Молчи, комиссарша!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Боже, как нализался!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, это я виноват. Не слушайте того, что я сказал. Просто у меня расстроены нервы.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): О нет, господин полковник. Поверьте, что мы понимаем и что мы разделяем все, что вы сказали. Империю Российскую мы будем защищать всегда!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Да здравствует Россия!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Позвольте слово! Вы меня не поняли! Гетман так и сделает, как вы предлагаете. Вот когда нам удастся отбиться от Петлюры и союзники помогут нам разбить большевиков, вот тогда гетман положит Украину к стопам Его императорского Величества государя императора Николая Александровича...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Какого Александровича? А говорит, я нализался.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Император убит...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господа! Известие о смерти Его императорского Величества...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Несколько преувеличено.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Виктор, ты офицер!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Дайте же сказать ему, господа!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): ...вымышлено большевиками. Вы знаете, что произошло во дворце императора Вильгельма, когда ему представлялась свита гетмана? Император Вильгельм сказал: «А о дальнейшем с вами будет говорить...» – портьера раздвинулась, и вышел наш государь. Он сказал: «Господа офицеры, поезжайте на Украину и формируйте ваши части. Когда же настанет время, я лично вас поведу в сердце России, в Москву!» И прослезился.
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Убит он!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Шервинский! Это правда?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Поручик, это легенда! Я уже слышал эту историю.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Все равно. Пусть император мертв, да здравствует император! Ура!.. Гимн! Шервинский! Гимн! Боже, царя храни!..
Шервинский Студзинский Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Боже, царя храни!
Лариосик (Дни Турбиных, Булгаков): Сильный, державный...
Николка Студзинский Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Царствуй на...
Елена Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, что вы! Не нужно этого!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Алеша, разве это народ! Ведь это бандиты. Профессиональный союз цареубийц. Петр Третий... Ну что он им сделал? Что? Орут: «Войны не надо!» Отлично... Он же прекратил войну. И кто? Собственный дворянин царя по морде бутылкой!.. Павла Петровича князь портсигаром по уху... А этот... забыл, как его... с бакенбардами, симпатичный, дай, думает, мужикам приятное сделаю, освобожу их, чертей полосатых. Так его бомбой за это? Пороть их надо, негодяев, Алеша! Ох, мне что-то плохо, братцы...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ему плохо!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Капитану плохо!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): В ванну.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я пойду посмотрю, что с ним.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Не надо, Лена!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, господа, ведь нужно же так... Хаос... Накурили... Лариосик-то, Лариосик!..
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что вы, что вы, не будите его!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я сама из-за вас напилась. Боже, ноги не ходят.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вот сюда, сюда... Вы мне разрешите... возле вас?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Садитесь... Шервинский, что с нами будет? Чем же все это кончится? А?.. Я видела дурной сон. Вообще кругом за последнее время все хуже и хуже.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Елена Васильевна! Все будет благополучно, а снам вы не верьте...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Нет, нет, мой сон – вещий. Будто мы все ехали на корабле в Америку и сидим в трюме. И вот шторм. Ветер воет. Холодно-холодно. Волны. А мы в трюме. Вода поднимается к самым ногам... Влезаем на какие-то нары. И вдруг крысы. Такие омерзительные, такие огромные. Так страшно, что я проснулась.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): А вы знаете что, Елена Васильевна? Он не вернется.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Кто?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ваш муж.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Леонид Юрьевич, это нахальство. Какое вам дело? Вернется, не вернется.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Мне-то большое дело. Я вас люблю.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Слышала. И все вы сочиняете.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ей-Богу, я вас люблю.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну и любите про себя.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Не хочу, мне надоело.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Постойте, постойте. Почему вы вспомнили о моем муже, когда я сказала про крыс?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Потому что он на крысу похож.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Какая вы свинья все-таки, Леонид! Во-первых, вовсе не похож.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Как две капли. Пенсне, носик острый...
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Очень, очень красиво! Про отсутствующего человека гадости говорить, да еще его жене!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Какая вы ему жена!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): То есть как?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы посмотрите на себя в зеркало. Вы красивая, умная, как говорится, интеллектуально развитая. Вообще женщина на ять. Аккомпанируете прекрасно на рояле. А он рядом с вами – вешалка, карьерист, штабной момент.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): За глаза-то! Отлично!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Да я ему это в глаза скажу. Давно хотел. Скажу и вызову на дуэль. Вы с ним несчастливы.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): С кем же я буду счастлива?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Со мной.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вы не годитесь.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ого-го!.. Почему это я не гожусь?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Что в вас есть хорошего?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Да вы всмотритесь.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну побрякушки адъютантские, смазлив, как херувим. И голос. И больше ничего.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Так я и знал! Что за несчастье! Все твердят одно и то же: Шервинский – адъютант, Шервинский – певец, то, другое... А что у Шервинского есть душа, этого никто не замечает. И живет Шервинский как бездомная собака, и не к кому Шервинскому на грудь голову склонить.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Вот гнусный ловелас! Мне известны ваши похождения. Всем одно и то же говорите. И этой вашей, длинной. Фу, губы накрашенные...
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Она не длинная. Это меццо-сопрано. Елена Васильевна, ей-Богу, ничего подобного я ей не говорил и не скажу. Нехорошо с вашей стороны, Лена, как нехорошо с твоей стороны, Лена.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я вам не Лена!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, нехорошо с твоей стороны, Елена Васильевна. Вообще у вас нет никакого чувства ко мне.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): К несчастью, вы мне очень нравитесь.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ага! Нравлюсь. А мужа своего вы не любите.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Нет люблю.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Лена, не лги. У женщины, которая любит мужа, не такие глаза. Я видал женские глаза. В них все видно.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну да, вы опытны, конечно.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Как он уехал?!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): И вы бы так сделали.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я? Никогда! Это позорно. Сознайтесь, что вы его не любите!
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, хорошо: не люблю и не уважаю. Не уважаю. Довольны? Но из этого ничего не следует. Уберите руки.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): А зачем вы тогда поцеловались со мной?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Лжешь ты! Никогда я с тобой не целовалась. Лгун с аксельбантами!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я лгу?.. А у рояля? Я пел «Бога всесильного»... и мы были одни. И даже скажу когда – восьмого ноября. Мы были одни, и ты поцеловала в губы.
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Я тебя поцеловала за голос. Понял? За голос. Матерински поцеловала. Потому что голос у тебя замечательный. И больше ничего.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ничего?
Елена (Дни Турбиных, Булгаков): Это мучение. Честное слово! Посуда грязная. Эти пьяные. Муж куда-то уехал. Кругом свет...