xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я слушаю с интересом. Я думала, что ты будешь объясняться в любви, а это - с интересом!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я знаю твою тайну.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Какую такую тайну?..
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Ты несчастлива с Адамом.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): С какой стороны это тебя касается? А кроме того, откуда ты это знаешь?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я очень часто не сплю. И знаешь - почему? Я думаю. Ну вот. Я слышал однажды ночью тихий женский плач. Кто может плакать здесь, в проклятом лесу? Здесь нет никакой женщины, кроме тебя!..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): К сожалению, к сожалению!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): О чем может плакать эта единственная, нежная женщина, о моя Ева?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Хочу видеть живой город! Где люди?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Она страдает. Она не любит Адама!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Пошел вон.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Не понимаю тебя?..
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): И что они там с этим аэропланом застряли?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Нет, нет!..
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Сейчас будет готов. А где Пончик?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я его выгнала.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Скажи, пожалуйста... У меня дельце есть. Серьезнейшая новость.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я знаю все здешние новости.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Нет, не знаешь. Секрет. Я тебе скажу, что я человек богатый.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я понимаю, если б от жары вы с ума сходили, но ведь дождь был. А! От тебя водкой пахнет!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Какой там водкой?.. Валерианку я пил потому что у меня боли возобновились. Слушай. Деньги будут стоить. Ты не верь ни Адаму, ни Дарагану. Пока два человека останутся на земле. И то торговать будут. Тут уж не поспоришь... Теория! Между тем я вычитал в одном произведении, неизвестном совершенно, что только два человека и были на земле - Адам и Ева. И очень любили друг друга. Дальше что было - неясно, потому что книжка разодрана. Понимаешь?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Ничего не понимаю.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Погоди. Но эта теория здесь не подходит. Потому что Адама своего ты не любишь. И тебе нужен другой Адам. Посторонний. Не ори на меня. Ты думаешь, я с гадостью? Нет. Я человек таинственный и крайне богатый. К ногам твоим кладу тысячу долларов. Спрячь.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Захар, где ты взял доллары?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Накопил за прежнюю мою жизнь.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Захар, где ты взял доллары? Ты спер доллары в Ленинграде? Берегись, чтобы Адам не узнал! Имей в виду, что ты мародер! Захар, ах, Захар!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Вот убейте, я не пер их.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): А-а! Ну, тогда Пончик дал. Пончик?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Пончик-Непобеда.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): За что? Ну?!.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Чтобы я от тебя отвалился.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): А ты мне их принес. Трогательные комбинаторы. Ну, выслушай же: ты понимаешь, что вы женщину замучили? Я сплю, и каждую ночь я вижу один любимый сон: черный конь, и непременно с черной гривой, уносит меня из этих лесов! О, несчастная судьба! Почему спаслась только одна женщина? Почему бедная Аня не подвернулась под луч? А? Ты бы женился на ней и был счастлив!..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Чего ты? Чего ты? Маркизыч, перестань!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Аньку задушили!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Ну, забудь, забудь, Захар! Не смей напоминать мне, а то я тоже расплачусь, ну, что же это будет? Довольно! Конь уносит меня, и я не одна...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): А с кем же?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Нет, нет, я пошутила... Забудь. Во всяком случае, Маркизов, ты неплохой человек, и давай заключим договор - ты не будешь более меня преследовать? Неужели ты хочешь, чтобы я умерла в лесах?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): О нет, Ева, что ты, что ты!..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Да, кстати: Захар, зачем ты надеваешь ужаснейшее синее пенсне?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): У меня зрение слабое, и я, кроме того, не хуже других ученых.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Все вранье насчет зрения. Пойми, что ты делаешься похож не на ученого, а на какого-то жулика. Даю добрый совет - выброси его.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Добрый?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Добрый.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): На.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Руки даже холодеют... Захар! На тебе цветок в память великого дня! Хочу людей! Итак, будем дружить?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Дружи! Дружи!..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Труби, труби, Захар. Пора!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Идут! Идут!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Ну, не томи! Говори! Готово?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Да.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Ох, страшно, Дараган!.. Александр Ипполитович! Где ты? Иди обедать!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Я полагаю, что по случаю высокого события всем можно выпить по рюмке водки - кроме Дарагана. Захар, как у нас запас спиртного?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Куда ж ему деваться? Минимум.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Захар Севастьянович! Что ты хочешь сказать - мало или много?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Это... много!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Так тогда - максимум!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Садитесь.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Право, недурен суп. На второе что? Маркизов. Птица.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Что меня терзает? Позвольте... Дээ Водка? Да: минимум и максимум! Вообще тут лучше проще - много водки или мало водки. Проще надо. Но, во всяком случае, условимся навсегда: минимум - малая величина, а максимум - самая большая величина!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Путаю я их, чертей! Учи меня, дружок профессор. Дай, я тебе еще супу налью! Два брата: минимум - маленький, худенький, беспартийный, под судом находится, а максимум - толстяк с рыжей бородой - дивизией командует!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Поздравляю, товарищи: с Захаром неладно!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Нет, нет! Это хороший способ запомнить что-нибудь.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Внимание! Полдень, полдень. Объявляю заседание колонии открытым. Пончик-Непобеда, записывай... Вопрос об отлете Дарагана для того, чтобы узнать, что происходит в мире. Какие еще вопросы?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Руки, руки!..
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Товарищи, честное мое слово, я совершенно здоров.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Дараган, протяни руки!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Товарищи, вы же не врачи, в конце концов! Ну, хорошо.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Нет, не дрожат... Александр, посмотри внимательно - не дрожат?
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Они не дрожат... Он может лететь!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Ура! Ура!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Дараган летит! Дараган летит!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Итак, он летит. Как поступишь ты, Дараган, в случае, если война еще продолжается?..
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Если война еще продолжается, я вступлю в бой с неприятельскими силами в первой же точке, где я их встречу.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Резонно! И возражений быть не может!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): А ты что же, профессор, молчишь? А? Тебе не ясно, что СССР не может не победить? Ты знаешь по обрывкам радио, что война стала гражданской во всем мире, и все же тебе не ясно, на чьей стороне правда? Эх, профессор, ты вот молчишь, и на лице у тебя ничего не дрогнет, а я вот на расстоянии чувствую, что сидит чужой человек! Это как по-ученому - инстинкт? Ну, ладно... Профессор, ты пацифист! Эх, кабы я был образован так, как ты, чтобы понять, как с твоим острым умом, при огромном таланте, не чувствовать, где тебе быть надо... Впрочем, это лишнее сейчас. Вот и хочу в честь пацифизма сделать мирную демонстрацию. Покажу же тихо и скромно, что республика вооружена достаточно, столько, сколько требуется... Города же советские, между прочим, тоже трогать нельзя. Ну, давай, профессор, аппарат.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Пожалуйста.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): И черные крестики из лаборатории.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Ты не возьмешь бомб с газом, истребитель!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Как же так - не возьму?
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Я уничтожил их.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Этого не может быть!..
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Странно шутишь, профессор!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Да нет, нет... Я разложил газ... Смотри: пустые бонбоньерки... Я не шучу.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Что-о?!.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Эй! Эй! Что? Что?..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Не смей!! Адам!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Адам, ударь костылем хромого беса по голове! Захар! Убью!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Долго ли меня убить?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Дараган! Ты в меня попадешь!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Убивай сразу двух! Поберегись, стрелять буду!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Что, что, что?..
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Тебе дали револьвер, чтобы защищаться в случае, если ты встретишь опасного зверя, а ты становишься на сторону преступника?..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Убийство в колонии! На помощь! На помощь!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Пусти, черт! Пусти! Нет, нет, это не убийство! Адам, пиши ему приговор к расстрелу! Между нами враг!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): При столкновении в безумии люди задушили друг друга, а этот человек, пылающий местью, хочет еще на одну единицу уменьшить население земли. Может быть, кто-нибудь объяснит ему, что это нелепо?..
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Не прячь его, Ева! Он все равно не уйдет от наказания - минутою позже или раньше!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Я не прячусь, но я хочу, чтобы меня судили, прежде чем убьют.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Адам! Ты первый человек. Организуй суд над ним!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Да, да, я сейчас только осмыслил то, что он сделал... Он... Непобеда, Захар, за стол - судить изменника!!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Товарищи, погодите, мне что-то нехорошо!..
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Товарищи! Слушайте все! Гниющий мир, мир отвратительного угнетения, напал на страну рабочих... Почему это случилось? Почему, ответьте мне! Ева, отойди от него, моя жена... Ах, жена, жена!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я не отойду от Ефросимова, пока Дараган не спрячет револьвер.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Спрячь, Дараган, маузер пока, спрячь, друг мой!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Почему? Потому, что они знали, что страна трудящихся несет освобождение всему человечеству. Мы уже начали воздвигать светлые здания, мы шли вверх! Вот... вот близко... вершина... И они увидели, что из этих зданий глянула на них смерть! Тогда в один миг буквально был стерт с лица земли Ленинград! Да и, быть может, не он один!.. Два миллиона гниющих тел! И вот, когда Дараган, человек, отдавший все, что у него есть, на служение единственной правде, которая существует на свете, - нашей правде! - летит, чтобы биться с опасной гадиной, изменник, анархист, неграмотный политический мечтатель предательски уничтожает оружие защиты, которому нет цены! Да этому нет меры! Нет меры! Нет! Это - высшая мера!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Нет, нет, Адам! Он не анархист и не мечтатель! Он - враг-фашист! Ты думаешь, это лицо? Нет, посмотри внимательно, это картон: я вижу отчетливо под маской фашистские знаки!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Гнев темнит вам зрение. Я в равной мере равнодушен и к коммунизму и к фашизму. Кроме того, я спас вам жизнь при помощи того самого аппарата, который надет на вас.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Ваш аппарат принадлежит СССР! И безразлично, кто спас меня! Я - живой, и, стало быть, защищаю Союз!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Я, Адам, начинаю голосование. Кто за высшую меру наказания вредителю? Пончик, Маркизов, поднимайте руки!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Товарищи! У меня сердечный припадок!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Адам! Прошу слова!
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Лучше бы ты ничего не говорила! Ах, Ева! Я буду учить тебя.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Ты фантом.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Что такое? Что ты говоришь?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Привидение. Да и вы все такие. Я вот сижу и вдруг начинаю понимать, что лес и пение птиц и радуга-это реально, а вы с вашими исступленными криками - нереально.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Что это за бред? Что несешь?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Нет, не бред. Это вы мне все снитесь! Чудеса какие-то и мистика. Ведь вы же никто, ни один человек, не должны были быть в живых. Но вот явился великий колдун, вызвал вас с того света, и вот теперь вы с воем бросаетесь его убить...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Это ужасно, товарищи! Зачем вы уничтожили бонбоньерки?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Во всяком случае, я заявляю: тебе, мой муж, первый человек Адам, - и собранию, что Дараган-истребитель решил под предлогом этих бомб убить Ефросимова с целью уничтожить соперника. Да.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Да ты сошла с ума.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Нет, нет. Скажи-ка, истребитель, при всех, объяснялся ли ты мне в любви третьего дня?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Я протестую! Это не имеет отношения к ефросимовскому делу!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Нет. Имеет. Ты что ж, боишься повторить при всех то, что говорил мне? Значит, говорил что-то нехорошее?
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Я ничего не боюсь!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Итак: не говорил ли ты мне у реки так: любишь ли ты Адама, Ева?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Что ты ему ответила?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я ответила ему, что это мое дело. А далее: кто шептал мне, что предлагает мне свое сердце навеки?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Я не люблю тебя. А кто, хватая меня за кисть руки и выворачивая ее, спрашивал меня, не люблю ли я Ефросимова? Кто прошептал: "Ох этот Ефросимов!" Вот почему он стрелял в него! Искренно, искренно говорю при всех вас, прелестный он. Он - тихий. Всем я почему-то пришиваю пуговицы, а у него сваливаются штаны! И вообще меня замучили! Перестреляйте все друг друга. Самое лучшее - а вечером сегодня застрелюсь я. Ты, Адам, утром вчера спрашивал, не нравится ли мне Дараган, а ночью я хотела спать, а ты истязал меня вопросами, что я чувствую к Ефросимову... Сегодня ж днем этот черт Пончик-Непобеда...
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Что сделал Пончик-Непобеда сегодня?
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Он читал мне свой трижды проклятый роман, это - зазвенело на меже. Я не понимаю - землистые лица бороздили землю - мордой они, что ли, пахали? Я страдаю от этого романа! Замучили в лесу!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Сейчас на океанах солнце, и возможно, что кое-где брюхом кверху плавают дредноуты. Но нигде не идет война. Это чувствуется по пению птиц. И более отравлять никого не нужно.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Петух со сломанной ногой - петух необыкновенного ума - не проявлял беспокойства и не смотрел в небо. Теория в том, что война кончилась.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Кто поверил этой женщине, что я по личному поводу хотел убить Ефросимова?
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Никто.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Аппарат, спасающий от газа, пять зажигательных бомб, пулемет - ну, и на том спасибо. Профессор! Когда восстановится жизнь в Союзе, ты получишь награду за это изобретение. О, какая голова! После этого ты пойдешь под суд за уничтожение бомб, и суд тебя расстреляет. Мы свидимся с тобою. Нас рассудят. Час.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): У кого есть текущие дела? Скорее. Коротко. Ему пора.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): У меня есть заявление. Прошу о переименовании моего имени Захар в Генрих.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Основание?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Не желаю жить в новом мире с неприличным названием - Захар.
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Нет возражений! Переименовать.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Напиши здесь резолюцию.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Товарищи, до свидания. Через три часа я буду в Москве.
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Мне страшно!
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Адам! Если я буду жив, я ее более преследовать не стану. Я ее любил, она сказала правду. Но более не буду. А раз обещал, я сделаю. Забудешь?
Адам (Адам и Ева, Булгаков): Ты обещал - ты сделаешь. Забуду.
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): По радио, стало быть, известий не получите.
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Вот она, стрельба!..
Дараган (Адам и Ева, Булгаков): Ждите меня или известий от меня каждые сутки, самое позднее через двадцать дней, первого августа. Но все дни на аэродроме зажигайте костер с высоким дымом, а первого, ну, скажем, еще второго, третьего августа ночью - громадные костры. Но если третьего августа меня не будет, никто пусть более ни меня, ни известий от меня не ждет! Слушай пулеметную очередь, слушай трубу, смотри поворот Иммельмана!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Ева! Ева!
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Саша!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Уйду от них сегодня же!..
Ева (Адам и Ева, Булгаков): Повтори. Ты уйдешь? Ничего не боишься здесь забыть? Нет, ты не уйдешь. Или уходи к черту!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Вот оно что. Снабдил черт валютой. Генрих Маркизов. Звучит. Полетел! Полетел! А, пошел! Застучал пулемет наверху. Так его, давай Москву, давай... Что делаешь? На хвосте танцует, на хвост не вались, ссыпешься, чемпион! Поворот Иммельмана! Нет, ровно пошел! Пошел, пошел, пошел. Эх, Ваня, Ваня! - зазвенело на меже!..
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Дышала ночь восторгом сладострастья, Неясных дум и трепета полна.
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Я вас ждала с безумной жаждой счастья, Я вас ждала и млела у окна.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Наш уголок я убрала цветами...
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Дивизион, стой! Отставить! Капитан!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Первая батарея! На месте! Шагом марш!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Ножку! Ножку!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ать! Ать! Ать! Первая батарея, стой!
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Вторая батарея, стой!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Батарея, можете курить! Вольно!
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): У меня, господин капитан, пятерых во взводе не хватает. По-видимому, ходу дали. Студентики!
Второй офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Вообще чепуха свинячья. Ничего не разберешь.
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Что ж командир не едет? В шесть назначено выходить, а сейчас без четверти семь.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Тише, поручик, во дворец по телефону вызвали. Сейчас приедет. Что, озябли?
Первый юнкер (Дни Турбиных, Булгаков): Так точно, господин капитан, прохладно.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Отчего ж вы стоите на месте? Синий, как покойник. Потопчитесь, разомнитесь. После команды «вольно» вы не монумент. Каждый сам себе печка. Пободрей! Эй, второй взвод, в классы парты ломать, печи топить! Живо!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Братцы, вали в класс! – Парты ломать, печки топить!
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Ваше превосходительство, что ж это вы делаете такое? Партами печи топить?! Что ж это за поношение! Мне господином директором велено...
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Явление четырнадцатое...
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): А чем же, старик, печи топить?
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Дровами, батюшка, дровами.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): А где у тебя дрова?
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): У нас дров нету.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Ну, катись отсюда, старик, колбасой к чертовой матери! Эй, второй взвод, какого черта?..
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Господи Боже мой, угодники-святители! Что же это делается! Татары, чистые татары. Много войска было... Господа военные, что же это вы делаете!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя, То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя...
Максим (Дни Турбиных, Булгаков): Эх, кто же так печи растопляет?
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Ах вы, сашки-канашки мои!.. Помилуй нас, Боже, в последний раз...
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Снаряд.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Разрыв где-то близко.
Первый юнкер (Дни Турбиных, Булгаков): Это по нас, господин капитан, пожалуй.
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Вздор! Петлюра плюнул.
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Я думаю, господин капитан, что придется сегодня с Петлюрой повидаться. Интересно, какой он из себя?
Второй офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Узнаешь, не спеши, Мышлаевский. Наше дело маленькое. Прикажут – повидаем. Юнкера, какого ж вы... Чего скисли? Веселей!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): И когда по белой лестнице Поведут нас в синий край...
Второй юнкер (Дни Турбиных, Булгаков): Командир дивизиона!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Становись! Дивизион, смирно! Равнение на середину! Господа офицеры! Господа офицеры!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Первая батарея, смирно!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Список! Скольких нету?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Двадцати двух человек.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Наша застава на Демиевке?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Так точно!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Вернуть!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вернуть заставу!
Второй юнкер (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю.
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Приказываю господам офицерам и дивизиону внимательно слушать то, что я им объявлю. Слушать, запоминать. Запомнив, исполнять. За ночь в нашем положении, в положении всей русской армии, я бы сказал, в государственном положении Украины произошли резкие и внезапные изменения... Поэтому я объявляю вам, что наш дивизион я распускаю. Борьба с Петлюрой закончена. Приказываю всем, в том числе и офицерам, немедленно снять с себя погоны, все знаки отличия и немедленно же бежать и скрыться по домам. Я кончил. Исполнять приказание!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник! Алексей Васильевич!
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник! Алексей Васильевич!
Второй офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Что это значит?
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Молчать! Не рассуждать! Исполнять приказание! Живо!
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Что это значит, господин полковник? Арестовать его!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Арестовать! – Мы ничего не понимаем!.. – Как – арестовать?!. Что ты, взбесился?!. – Петлюра ворвался!.. – Вот так штука! Я так и знал!.. – Тише!..
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Что это значит, господин полковник?
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Эй, первый взвод, за мной!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Что вы, господа, что вы делаете?
Второй офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Арестовать его! Он передался Петлюре!
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Господин полковник, вы арестованы!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Постойте, поручик!
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Пустите меня, господин капитан, руки прочь! Юнкера, взять его!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Юнкера, назад!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Алексей Васильевич, посмотрите, что делается.
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Назад!
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Назад, вам говорят! Не слушать младших офицеров!
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Господа, что это?
Второй офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Господа!
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Не слушать старших офицеров!
Первый юнкер (Дни Турбиных, Булгаков): В дивизионе бунт!
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Что вы делаете?
Студзинский (Дни Турбиных, Булгаков): Молчать! Смирно!
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Взять его!
Алексей (Дни Турбиных, Булгаков): Молчать! Я буду еще говорить!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Не о чем разговаривать! – Не хотим слушать! – Не хотим слушать! – Равняйтесь по командиру второй батареи!
Николка (Дни Турбиных, Булгаков): Дайте ему сказать.
Третий офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Тише, юнкера, успокойтесь! Дайте ему высказаться, мы его не выпустим отсюда!
Мышлаевский (Дни Турбиных, Булгаков): Уберите своих юнкеров назад сию секунду.
Первый офицер (Дни Турбиных, Булгаков): Смирно! На месте!
Юнкера (Дни Турбиных, Булгаков): Смирно! Смирно! Смирно!