xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты — дервиш, первый в нашей вере? Ты сыплешь мудрость, как цветы?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): А кто ты, девушка?
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я — Пери.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Небесная, откуда ты?
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я, пролетая лётом птицы За самой дальней из планет, Нашла подкову кобылицы, Которой правил Магомет.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Стопы твои за то целую! Да будет жизнь твоя светла!
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я ту подкову золотую Аллаху верно отнесла И так сказала: «Я упрямо, Творец, молю у ног твоих — Пусти меня к сынам Адама, Стать милой лучшего из них» И сделал он меня свободной, Но, чтобы не ошиблась я, Дана звездою путеводной Мне мудрость дивная твоя. Все семь небес и все четыре Стихии ведомы тебе: Скажи, кто первый в этом мире, Да вверюсь я его судьбе.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Дитя моё, молю, не требуй Уроков мудрости моей: Я предался душою небу, Бегу мятущихся людей. Но я тебе, ребёнку Бога, — Да славится Его лицо — Дам белого единорога И Соломоново кольцо. Они — плоды моих молений, Я в новолунье их достал Ценою многих искушений, Смотря в магический кристалл. Покорный только чистой деве И сам небесной чистоты, Единорог ужасен в гневе Для недостойных красоты. Кольцо с молитвою Господней На палец милому надень, И, если слаб он, в преисподней Ещё одна заплачет тень. Теперь прощай, но знай — повсюду Я счастья твоего кузнец.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Твоих щедрот я не забуду, Благодарю тебя, отец.
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как я пустыню ненавижу, Пески, миражи и бурьян!
Раб (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты видишь девушку?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я вижу, Остановите караван. Скорей несите винограду, Шербет и фиников в меду! О, девушка, я шёл к Багдаду И, видишь, больше не иду.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты — лучший из сынов Адама?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): О да, для неги и любви. Взгляни на взор, смотрящий прямо, На губы красные мои.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты царь?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Для девушек.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты воин?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Когда сражаюсь с бурдюком.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Певец, быть может?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я достоин, Клянусь, назваться и певцом. Ведь лютня дочери эмира, Свирель пастушки молодой, Гречанки золотая лира Звучат, взволнованные мной. От Басры до Бени-Алема, Поверь, ты не найдёшь гарема, Где не вздыхали бы с тоскою О ночи сладостной со мною. Я знаю головокруженье, Какое дарит наслажденье Между собой переплетённым И очарованным влюблённым. И знаю я слова нежнее, Чем ветер в розовой аллее, Слова нежданней и чудесней Ручья и соловьиной песни. Твои беспомощные руки, Пугливые, как серны, очи, Я знаю, ищут сладкой муки, Хотят безмолвия и ночи.
Раб (Дитя Аллаха, Гумилёв): Прикажешь приготовить ложе?
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Любовь, так вот она любовь!
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ответь мне, милая, ну, что же? Дурак, конечно приготовь!
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как в сердце усмирить тревогу? Мне кажется, что я люблю… Я белому единорогу Передаю судьбу мою.
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Жестокая, я умираю! И странный звон, и всё в огне… Уйди, тебя я проклинаю! Леила нежная, ко мне…
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Что стало с ним? Недвижно тело, Глаза погасли, кровь течёт… Ах, этого ли я хотела? Я думала ль, что он умрёт?
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я слышал запах свежей крови И я погнал сюда коня. О, нет судьбы моей суровей! Сражались здесь — и без меня. Где бой был, девушка?
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Война — единый мой закон.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Быть может, он меня достоин: Он горд, отважен и силён.
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Не ты ль была добычей боя? О, если так, то ты моя! По праву первого героя Тобой владею ныне я.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты с девой грубым быть не можешь, И честным брак да будет наш. Какой ты выкуп мне предложишь, Какой подарок брачный дашь?
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Дам славу. Слаще жизни слава На многолюдных площадях, Когда проходишь величаво И все склоняются во прах. Иль в бездне аравийской ночи, Когда раздастся львиный рев, И ты на льва подымешь очи, И очи вдруг опустит лев. Я словно царь! Где захочу я, Там и раскину свой шатёр, В садах эмировых кочуя И на вершинах диких гор. Ко мне приходят бедуины, Бойцы, какими горд Багдад, Ужасные приходят джины… И меч мой пьёт, и меч мой рад.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): А если вдруг архангел Божий За мной иль за тобой придёт, Как защитишься ты?
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Он тоже Окровавленный упадёт.
Искандер (Дитя Аллаха, Гумилёв): Хвастливый воин попугаю Подобен. Я сильнее был, А больше глаз не поднимаю, И это сделал Азраил.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мне страшно.
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Кто ты, тень?
Искандер (Дитя Аллаха, Гумилёв): Искандер Меня зовёт твоя страна, Но ведают об Александре И западные племена. Дана мне тихая могила И горестное торжество, Но смертный сон мой возмутило Твоё пустое хвастовство. Иди, смотри, как убивают Ничтожных древние бойцы.
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я посмотрю, как умирают Второю смертью мертвецы.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты — первый в мире?
Искандер (Дитя Аллаха, Гумилёв): Данник мрака, Последний я, как он теперь. В грязи живущая собака Нас двух достойнее, поверь.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Он только что был солнцем страсти, И вот его уносят тело… Ужели вестницей несчастий Я в этот странный мир слетела?..
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Не ты ли — лебедь, за которой Мои помчались сокола, И не тебя ль гепардов свора, Как серну, бешено гнала? Нет, ты прекрасней серн проворных И величавей лебедей Под мягкими волнами чёрных, Разбросанных твоих кудрей.
Астролог (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мне благосклонная планета, О пери, сан открыла твой. Но встань: потомок Магомета, Калиф, беседует с тобой.
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Цвет рубина, Не первым быть бы я не мог: Ведь тем, кто лучше господина, Приносят шёлковый шнурок.
Астролог (Дитя Аллаха, Гумилёв): Созвездья утверждают явно, Что солнце мира — наш калиф.
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мой добрый астролог исправно Мне льстит, подарок получив. Но правда, блеск моей печати Дарует смерть и торжество, Таких богатств, красавиц, рати, Я знаю, нет ни у кого. А ты подобна изумруду, И я люблю тебя одну, Дочь дяди моего забуду, Диван, охоту и войну, Мы будем слушать ветер горный С высоких каменных террас, Смотреть на город, нам покорный, На мир, живущий ради нас.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Не надо больше испытаний! Калифа я не погублю.
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Что говоришь ты, дочь желаний?
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я повинуюсь и люблю.
Астролог (Дитя Аллаха, Гумилёв): О звёзды, я боюсь!
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Что это?
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Уйди, ужасный зверь, не тронь!
Астролог (Дитя Аллаха, Гумилёв): От кобылицы Магомета Калифа происходит конь.
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Дай губы, милая! Как розы Шираза, твой пылает рот. Дай руки белые, как козы Памирских снеговых высот. Но что? Сапфир огромный, цельный Сияет, вправленный в кольцо…
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Молчи! Кольцо моё смертельно! Не смей смотреть, закрой лицо! Мне дервиш дал его сегодня, Промолвил: «Милому надень, И, если слаб он, в преисподней Ещё одна заплачет тень».
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Надень кольцо мне.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Умоляю, Что будет, если ты умрёшь?
Астролог (Дитя Аллаха, Гумилёв): Планеты…
Калиф (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я повелеваю!
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Старик, быть может, молвил ложь…
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): И он, и он — во тьме безмерной… Нет, встань, ты должен, я хочу…
Астролог (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я от наследника, наверно, Подарок новый получу.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я в этот мир сошла для плена Сладчайшего любви земной, А смерть, как злобная гиена, Повсюду крадется за мной. Надежда, мысль о наслажденьи, Всё обмануло, всё ушло… О, только б заслужить прощенье Мне за содеянное зло, Чтоб, возвратясь в сады Аллаха, Не говорить, краснея, ложь…
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Вставай, иди за мной без страна, Ты всё поймёшь и всё найдёшь.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Устала я. Вожатый строгий, Не это ли конец пути? Мои израненные ноги Не в силах далее идти.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты пожелала искупленья, Перед грехом своим дрожа, И каждое твоё веленье Твой раб исполнит, госпожа. О бедная, тебя я выдам Твоим безжалостным врагам, Их оскорбленьям, их обидам, На муку горькую и срам.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Привет тебе, мой добрый кади.
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Привет ответный.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Говорят, Что скоро будет здесь, в Багдаде, Великолепнейший Синдбад; С ним двести золочёных барок, Каких ещё не видел мир.
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Он, верно, кади даст подарок!
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): А я пойду к нему на пир.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): О, госпожа моя, слетела Печаль на блеск твоих седин, Как птица хищная.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): В чём дело?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Твой нежный, твой прекрасный сын…
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Его нашли в чужом гареме, Побили? Как довольна я! Он издевался надо всеми…
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Он умер, госпожа моя.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты шутишь, дервиш, я не верю!
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Он шёл к Багдаду и в пути Пустынному попался зверю… Никто не мог его спасти.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): А караван?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Его умелый Слуга до города довёл.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): И все верблюды целы?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Целы.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ну, слава… Нет! О бездна зол! Мой сын, он так любил фисташки И франкских молодых рабынь! Ты не привёз его рубашки, Пучка травы из тех пустынь?
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Не плачь так громко, Бога ради, Подумай, караван твой цел, И ты цела.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): О, добрый Кади Ты мудрость взял себе в удел. Но как я буду одинокой В расцвете сорока трёх лет? Мой муж — больной и кривобокий, И стар, как время, наш сосед. У одного видны все рёбра, Другой мешка с овсом тучней… Когда не ты, мой кади добрый, То я останусь без детей. Ты крепок, как орешек твёрдый…
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): О нет! Я много перенёс.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как роза, пышет нос твой гордый…
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мой нос — обыкновенный нос.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я хороша?
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Была когда-то.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): И взор мой светится.
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Бог с ним!
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): О кади, кади, я богата…
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мы после переговорим.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): О мёртвом вспомни, дочь позора! Святая месть зовёт теперь. Ты видишь девушку, которой Повиновался дикий зверь.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как, и она теперь в Багдаде И не боится никого? Хватай ее, мой добрый кади, Убийцу сына моего!
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Страшна злодейке будет кара, Клянусь моею бородой: Пятьсот три палочных удара, А перед казнью ночь со мной.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Почтенный шейх, откинь суровость, Склони ко мне твой важный взгляд! Печальную ты знаешь новость О том, что твой скончался брат?
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Что говоришь ты, вестник горя? Мой брат, могучий бедуин…
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Его зарезал, с ним заспоря, Какой-то странный паладин.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Пускай его проказа сгложет! Нет, я сперва его убью…
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Почтенный шейх, никто не может С ним, сильным, справиться в бою.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ответь, я вне себя от гнева, Чьего он рода, кто такой?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Его рукой владела дева, Стоящая перед тобой.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): О месть! О кровь! О духи ночи! Я разъярённый лев, я слон! Но что? Мои не видят очи, Я чёрным гневом ослеплён…
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Вон там. Её уводит кади.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): А, нет! Отмщенье только мне! Пусти, собака!
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мы в Багдаде, А не в разбойничьей стране.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я — шейх пустыни и не смею С тобою, жирным, говорить! Но что я буду делать с нею? Я не могу её убить. На шею девушек прекрасных Не опускаются мечи.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Почтенный шейх, оплот несчастных, Позволь сказать мне…
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Замолчи! Ты, девушка… Молчит… И ясно, И нежно смотрит, как любовь… Ответь!.. Нема… Она прекрасна, Но между нами встала кровь. Я и люблю, и ненавижу, И замираю от стыда.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): О, господин мой!
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Что я вижу? Пират Али! Спеши сюда! Привет тебе, товарищ старый, Купи невольницу мою.
Пират (Дитя Аллаха, Гумилёв): Полны невольниц все базары, Но сто червонцев я даю.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Четыреста. Она из рода Высокого наверняка.
Пират (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ах, мало ценится порода Рабыни или бедняка. Я не Синдбад, отец богатства, Что возвращается сюда. Я беден.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ну, во имя братства, Бери за триста.
Пират (Дитя Аллаха, Гумилёв): Двести, да.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): О, блеск грудей молочно-белых, О, тяжесть бёдер молодых!
Пират (Дитя Аллаха, Гумилёв): На итальянских каравеллах Я находил и не таких.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Но там ты дрался.
Пират (Дитя Аллаха, Гумилёв): Что мне драка? Так, удовольствие одно, Зато всё даром.
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Духи мрака! Бери за двести, всё равно.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): О, повелитель правоверных, Я падаю к твоим ногам.
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Да ты святой не из примерных, Коль странствуешь по городам.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): О, горе!
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Где? Скажи мне прямо! Мука на рынке дорога? Иль городскому каймакаму Друзья наставили рога?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты шутишь, светлый?
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Иль жениться На склоне лет задумал ты И не найдёшь нигде девицы Тебя достойной красоты?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Калиф, отец твой…
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Знаю, знаю! Я роздал треть моей казны За эту весть.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я продолжаю, Внимать и сильные должны.
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как алчны эти астрологи, Шуты, монахи, мудрецы! Чревовещатели и йоги — Такие скучные глупцы!
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Убийца кто?
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Не всё равно ли? Кольцо.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как речь твоя грешна! Кольцо — пособник и не боле, Кольцом владела вот она.
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): С ней важный шейх, моряк почтенный, Она — их, кажется, раба. Ты палок хочешь, о смиренный, Или позорного столба?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Её готов продать пирату Разбойник старый, бедуин, А власть и право на расплату, Калиф, имеешь ты один.
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ну, хорошо, я рассердился. Хотя в Багдаде говорят, Я гневен, что не возвратился До этих пор мой друг, Синдбад. Эй, кто там! Евнухи! Бегите, Ведите девушку сюда, Кто с ней, тех на кол, да смотрите, Вы ей не сделайте вреда.
Пират (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как, стража? Я на днях фелуку Разбил у этого дворца. Бежим скорей!
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Товарищ, руку! И я вчера убил купца.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как я приду к небесной двери, И что скажу Царю Высот, Когда мне вверенная Пери Позорной смертию умрёт? Скажи, что сделаешь ты с нею, Не слишком будешь ли суров?
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Дам ожерелье ей на шею Из розоватых жемчугов. Дам камень, вынесенный грифом С алмазных россыпей луны. Из-за неё я стал калифом И господином всей страны.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Как добр ты!
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): Но, в пример народу, Мой суд и благ и справедлив: Её тотчас же бросят в воду, И будет отомщён калиф.
Синдбад (Дитя Аллаха, Гумилёв): Уж год как, родину покинув, Я с песней обошёл моря, И полон мой корабль рубинов, Даров цейлонского царя. Я был вельможею Непала, Убил морского старика, И птицу Рок во тьме поймала Искусная моя рука. Я торговал за облаками И в океанской глубине, Где люди с рыбьими хвостами, Как божеству, молились мне. Далёко за полярным кругом, В пещере джинов ледяной Проклятый Эблис был мне другом, А джинша страшная — женой. О, камни белого Багдада! О, сладкий запах чеснока! Смеются губы, сердце радо, Для всех щедра моя рука.
Глашатай (Дитя Аллаха, Гумилёв): Привет вам, граждане Багдада, Синдбад вернулся наконец! Идите все на пир Синдбада, Во вновь отстроенный дворец!
1-й евнух (Дитя Аллаха, Гумилёв): Брось девушку, идём, приятель!
2-й евнух (Дитя Аллаха, Гумилёв): Боюсь калифа, не пойду!
1-й евнух (Дитя Аллаха, Гумилёв): А птичьи головы в томате! А бадиджаны, рис в меду!
Кади (Дитя Аллаха, Гумилёв): Он мечет пригоршни рубинов В толпящийся кругом народ.
Старуха (Дитя Аллаха, Гумилёв): С собой привёз он исполинов, Один особенно урод.
Пират (Дитя Аллаха, Гумилёв): Идти к Синдбаду! Что он мелет? А стража, судьи!
Шейх (Дитя Аллаха, Гумилёв): Всё равно! Скорей! Там всех рабынь поделят И выпьют лучшее вино.
Сын Калифа (Дитя Аллаха, Гумилёв): К Синдбаду! Ах, с его рассказом Сравнится ль болтовня твоя?!
Астролог (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я просветлю вином мой разум.
2-й евнух (Дитя Аллаха, Гумилёв): Пожалуй, побегу и я.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Они забыли отомщенье, Непостоянны и во зле, Скажи, какое искупленье Найдёшь ты, Пери, на земле?
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Печаль земная быстротечна И улетает словно дым, Но мертвецы томятся вечно Под тяжким сводом гробовым.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Великий Хизр, отец садов, В одеждах, как листва, зелёных, Хранитель звонких родников, Цветов и трав на пёстрых склонах, На мутно-белых небесах Раскинул огненную ризу… Вот солнце! И судил Аллах О солнце ликовать Гафизу, Сюда, Коралловая Сеть, Цветок Граната, Блеск Зарницы, Дух Мускуса, я буду петь, А вы мне отвечайте, птицы. Фазанокрылый, знойный шар Зажёг пожар в небесных долах.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мудрец живёт в тени чинар, Лаская отроков весёлых.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Зажёг пожар в небесных долах Царь пурпурный и золотой.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Лаская отроков весёлых, Мудрец подъемлет кубок свой.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Царь пурпурный и золотой Описан в чашечках тюльпанов.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мудрец подъемлет кубок свой, Ответный слыша звон стаканов,
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Описан в чашечках тюльпанов Его надир, его зенит.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ответный слыша звон стаканов, Мудрец поёт и говорит.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Его надир, его зенит Собой граничит воздух тонкий.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мудрец поёт и говорит, Смеётся, внемлет лютне звонкой.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Собой граничит воздух тонкий, Сгорает солнце-серафим.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Смеётся, внемлет лютне звонкой, Нагая дева перед ним.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Сгорает солнце-серафим Для верного, для иноверца.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Нагая дева перед ним, Его обрадовано сердце.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Для верного, для иноверца Шумит спасительный пожар.
Птицы (Дитя Аллаха, Гумилёв): Его обрадовано сердце, Фазанокрылый знойный шар.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Не это ль рай для чистых душ, Заветные Господни кущи? Кто этот величавый муж, Так изумительно поющий? Как кудри чёрные сплелись С гирляндой роз багряно-красных!
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Пчела Шираза, князь Гафиз, Наставник юных и прекрасных.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): О дервиш, убежим скорей, К чему мне радость этой встречи, Когда я бремя трёх смертей На слабые взвалила плечи, И три ужасные лица Мне усмехаются из гроба?
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): Аллах — защитник пришлеца.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Входите и садитесь оба. Ты плачешь, девушка? О чём? В саду Гафиза слёз не надо, И ты озарена лучом, Как розы и жасмины сада. Я тоже дервиш, но давно Я изменил своё служенье: Мои дары Творцу — вино, Молитвы — песнь о наслажденьи.
Дервиш (Дитя Аллаха, Гумилёв): О, Сердце Веры, князь Гафиз, Ты видишь пери пред собою. Она сошла из рая вниз, Стать лучшего из нас женою. И трое сильных, молодых Из-за неё лежат в могиле. Раскаянье и скорбь за них Ей в сердце когти запустили. Я твёрдо знаю, что помочь Лишь ты, Язык Чудес, ей можешь. Пускай меня покроет ночь, Когда и ты ей не поможешь.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Кого же первым увела Смерть в переходы лабиринта?
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Красавца с голосом орла, С лицом нежнее гиацинта.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Крыло лучей, в стекло ночей Ударь, ударь, стекло, разбейся! Алмазный свет, сапфирный свет И свет рубиновый, развейся! Я фениксом, я птицей Рок, Я алконостом вещим кличу: Отдай мне юношу-цветок, О ночь, отдай свою добычу!
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Никто не разлучит нас двух, Эль-Анка, дева-совершенство! Напрасно ты мой вырвал дух Из белоснежных рук блаженства.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Блаженство мыслимо ль в ночи?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Такие там пылают светы, Колёса пламени, лучи, Каких не ведают поэты.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Быть может, ты теперь в раю?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Не счесть обителей господних, И душу радуют мою Восторги дальних преисподних.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Скажи, о ней жалеешь ты?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): Могу ль тебе я не дивиться? Ведь не сравнятся и цветы С моею новою царицей. Эль-Анка, девушка глубин, Пускай увидят чужестранцы В лучах сверкающий рубин, Твои пленительные танцы.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Меня прощаешь ты?
Юноша (Дитя Аллаха, Гумилёв): За что? За то, что мир мой дивно светел? За то, что из земных никто Такую девушку не встретил? Одна есть просьба у меня: Проси умильно и приятно, Чтоб в область белого огня Графиз пустил меня обратно.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Пусти его.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Иди. Один, Сама ты видела, доволен.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Увы! Свирепый бедуин В аду и мукой ада болен.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Пади расплавленным свинцом, Моя отточенная воля, В страну, забытую Творцом, На льдистое ночное поле! Пройди его, иди туда, Где опрокинулась долина, Иди и приведи сюда Неистового бедуина!
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Мне душно, обессилен я Напором воздуха земного, Закон иного бытия Волшебное разбило слово.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Откуда ты, о страх теней?
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я в чёрной пропасти блуждаю, Рогатых львов, крылатых змей, Орлов железных поражаю. Они спускаются с высот, Необычайны и ужасны, И кровь зелёная течёт, Она пьянее крови красной.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Скажи, печальны мертвецы? Земную радость любит всякий.
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): И яростней меня бойцы Скитаются в том страшном мраке. Я зрел хромца Тимура там, Немврода в шкуре леопарда, Масрура, равного царям, И Сердце Львиное, Ричарда. Как рок я выбрал бы иной? Нет, мне мила моя обитель, И сам Искандер там со мной, Мой господин и победитель.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): А я? Скажи, что делать мне? Как исцелиться от печали?
Бедуин (Дитя Аллаха, Гумилёв): Живи, чтобы во всей стране О подвигах моих узнали. Прекрасна жизнь моя была, А смерть светла и величава, Чтобы моя везде прошла, Как знамена Омара, слава.
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Ты видишь, и второй счастлив, Он не расстанется с могилой.
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): А третий, благостный калиф, Лишённый царства с жизнью милой?
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Живое слово, устремись Туда, где зарожденье слова, Ни внутрь, ни вглубь, ни вширь, а ввысь, Ты, сила старая, за новой! Как молния летит на кедр, Как гриф бросается на грифа, Пускай из звёздно-синих недр Сойдет на землю дух калифа! Как! Ангел смерти!
Пери (Дитя Аллаха, Гумилёв): Брат святой!
Гафиз (Дитя Аллаха, Гумилёв): Земля, простись с твоим поэтом!
Ангел (Дитя Аллаха, Гумилёв): Я прихожу не за тобой, Я — вестник, посланный с ответом. Ты дух калифа вызвать мнил: Его ничто не беспокоит, Источник райский Эльзебил Забвеньем мира сердце поит. Он отдыхает на луне, Вдыхает звёзд благоуханье, Над ним в слепящей вышине Немолчны клики и бряцанья. Неслыханное торжество Вкушает в небе дух-скиталец, Аллах поставил на него Своей ноги четвёртый палец. О нет, он не придёт на зов, Его он даже не услышит. Я рек. Собранье мудрецов Пускай слова мои запишет. Сестра, облёкшаяся в плоть, Их распевать заставь поэта, Чтоб знали люди, как Господь Взыскал потомка Магомета.