xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Татищев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вы кучами, толпами не сходитесь! По одному, тихонько, с глазу на глаз Ведите речь толково: что, мол, время За веру стать, что больше православным Терпеть нельзя.
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да ладно, ладно! -- Знаем, Кому и как сказать. -- Святое дело Без разума и толка не начнем.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Так по рукам!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ударимся, бояре!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Давай друг другу! Помните: где руки, Там -- головы. Рука божбы дороже!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Моя рука! -- Еще рука! -- За братьев, За всех своих товарищев!
Сотник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): За сотню!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): За тысячу!
Купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): За весь иконный ряд!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, слушайте, робята!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Неделю вам я сроку дам; в субботу Зарю встречай и поджидай работу!
Татищев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Готовь мечи, ножи, точи булатны!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): И разом в сход, как загудет набатный.
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): В набат!--В набат!
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Готовься, жди набата!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Всю ночь не спать, набата ждать!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Робята! Заслыша звон, со всех сторон московских Сбирайся в сход вблизи ворот Фроловских И в Кремль за мной вались толпой!
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Укажем, Кого искать, с кого начать.
Татищев (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Намажем Дворы чужих, кресты на них напишем.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Всю ночь сиди, набата жди!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Услышим! Глухие, что ль! -- Невесть отколь нагрянем!
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Поможет Бог, врагов врасплох застанем!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зачем сбирать большую рать и силу! Один с копьем, другой с дубьем под силу! Ведите нас! -- Идем сейчас на драку! Зачем терпеть, чего жалеть собаку! Робята -- в Кремль!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Потише!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Смирней, друзья! Не бунт мы затеваем! О чем шуметь! Святое наше дело. Придет пора и время; мы за веру Иконами, крестами ополчимся, Помолимся и скажем: с нами Бог!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты всем глава. -- Что скажешь, то и будет.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Спасибо вам за ласку и раденье! Бог помочь вам и нам! Ступайте с Богом, По одному, без шума, не спеша!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Челом тебе, боярин, за науку! -- Челом тебе за ласковое слово!-- За все челом, и вдвое за любовь.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пойдем, друзья, досиживать до свету! В Кремле сидят, а мы не хуже их!
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Толкуй себе: "Не бунт мы начинаем!" Чего ж еще, коль это уж не бунт!
Куракин (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Какой же бунт! Василий свет Иваныч, Что ни начни, все свято у него! Заведомо мошенничать сберется Иль видимую пакость норовит, А сам, гляди, вздыхает с постной рожей И говорит: "Святое дело, братцы!"
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чего нам ждать! Час от часу не легче! Приехали на свадьбу, а возами Оружия с собою навезли... И понимай как знаешь!
2-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Понимать-то Тут нечего! Яснее свету дело: Пришел конец, забрались волки в стадо.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Большой наряд за Деревянный город Поволокли и ставят на лужку, У Сретенских ворот, полево Красных Слобод.
3-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зачем?
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А разве ты не знаешь! Бояр губить -- своих поляков тешить. Назначен бой примерный в воскресенье, И перебьют бояр до одного.
4-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не может быть! А волости царевы Кому держать?
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Поделят их полякам, По городам латинство заведут.
3-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Беда бедой, живой ложись в могилу!
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Велик Господь! Ты бойся, да не очень! Вы помните, что прежде воскресенья Субботний день бывает.
4-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Это верно.
1-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Сиди да жди субботы!
2-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не мешает Дубинки нам, робята, заготовить, Чтоб было чем подчас оборониться.
Поляки (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Эй, хлопы! Прочь с дороги!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Разойдемся! Простор велик в Москве, гуляй где хочешь! -- А тесно вам у нас -- гуляйте в Польшу!
Поляки (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Стрелять по вас, холопская порода!
Мальчишки (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, застрели! Ну, застрели! Не смеешь! -- Поляки! У! -- Безмозглые поляки! -- Пучки, глаголи, лысые затылки!
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): У нас не так; по-нашему-то вот как! -- Валяйте их каменьями, робята.
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Fro с двора прогнали, а поляков Поставили.
2-й купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кого его?
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Попа Чертольского, от Знаменья. Строптивый Старик такой.
2-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, что же?
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, и слушай! Обедню он, как надо, отслужил; Ектению проговорил честь честью; "Благочестивого" сказал порядком, А после в алтаре тихонько проклял.
3-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Анафемой?
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Анафемой!
4-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да правда ль?
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Все слышали.
2-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зачем бы гнать попов? Помимо их других дворов довольно.
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Монастыри хотят теперь очистить, Прогнать из них монахов и монахинь.
3-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А где ж им жить? В миру соблазна много.
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Монахам жен дадут, монахинь замуж Повыдадут. А кто не пожелает, Тому конец.
5-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ни в жизнь я не поверю.
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты верь не верь, а деньги обирают В монастырях; не проживешь без денег.
2-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): И деньги-то святые: на строенье Да за душу миряне подавали; А их возьмут, полякам раздадут.
Десятский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Чего вы тут! Зачем собрались кучей? Петр Федорыч толпиться не велел По улицам.
1-й посадский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Иди своей дорогой, Покамест цел. Не трогают тебя. Не приставай и ты, дружок!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Торгую! Вались народ со всех ворот. Горячи! Горяченьки калачики!
Повар (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Утя ли Перченое... кострец лосин... осердье Крошеное... рожновое куря... Иль ряб под сливами... я всё умею!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Один подшел, почин пошел, горячих! Не обожгись, смотри!
Торговка (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Напек, нажарил Кривой хозяин; скриву не видал. Больших давал. Подуйте, да и жуйте!
Повар (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Опять же гусь, и лебедь, и журав... Как хочешь их... и потрохи, и крылья... В рассол могу инбирный с огурцы...
Странник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Он вор прямой! Я лгать тебе не стану; Убей меня Господь на этом месте! Какая стать природному царю Закон менять, а он его меняет. Не то что царь, а мы, простые люди... Примерно ты, пойдешь ли ты венчаться Под пятницу, под вешнего Николу?
Стрелец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Болтай еще! Какая мне неволя!
Странник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А кто его неволил!.. Это раз! Другой тебе: венчался с некрещёной.
Стрелец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А патриарх?
Странник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Игнатий-то? Потатчик, И пьяница, и еретик известный... А вот тебе и третий: в бане не был До сей поры, не мывшись в церковь ходит.
Стрелец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да правда ль, друг?
Странник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Спроси других. С царицей По пятницам телятину едят.
Повар (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Телячьих мяс я жарить не согласен По пятницам... и что за сласть такая! Показана тебе в писанье пища...
Стрелец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты кто такой, приятель?
Повар (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Царский повар.
Странник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну вот, спроси!
Стрелец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Скажи, дружок, по чести, Телят у вас к столу цареву носят?
Повар (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Неужто ж нет! Нарядят, изукрасят Всего, как есть, с рогами постановят, Да так и жрут. Поганая Марина И поваров из Польши привезла, А нас прогнали, друг; мы не умеем... Гуляй теперь по всей Москве, где знаешь.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А, дедушка! Отколь Господь несет?
Старик (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Из Углича, родимый, поклониться Угодникам московским.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Дело вздумал! Честной народ, подвиньтесь-ка поближе! Нам дедушка про Углич порасскажет. Ты в Угличе Димитрия видал ли Царевичем? А буде не случалось, Так погляди его царем у нас!
Старик (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Сто лет живу, из Углича ни шагу Не выходя: царя Ивана помню. Назад тому лет будет полусотня, Он был у нас в гостях, у брата Юрья Василича, и с ним на богомолье В обители окрестные ходили. А Дмитрия-царевича не то что Я видывал, и нянчить приходилось. Кораблики ему, бывало, строил Лубочные -- потешиться: по Волге Любил пускать...
Голос из толпы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ступай к нему; он вспомнит, Пожалует тебя.
Старик (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кривить душою В мои лета какая мне неволя! Царевич жил и рос в моих глазах, Я, в самый день безбожного убийства, Его живого видел у обедни; К убитому всех прежде прибежал, Стоял над ним, зарезанным, и плакал. При мне его в могилу опустили. И с той поры наш Углич запустел; Унес с собой царевич наше счастье.
Голоса в толпе (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Болтай еще! -- В застенке побываешь! -- Пойдемте прочь; мы глухи, не слыхали.
Старик (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ни в милостях его я не нуждаюсь, Ни гнева не боюсь! Сто лет я прожил, Еще ста лет не проживу; о лишнем Десятке дней и спорить нет расчета.
Десятский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вязать его! Робята, помогите! Десятские!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Кричи, сбирай десятских! Помогут ли они тебе, посмотрим! Ты лет не чтишь, ты сдуру поднял руки На старика седого! Ну, так стой же! Учливости я выучу тебя.
Десятский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты что шумишь? Ты сам-то что за птица?
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Что я-то?! Я не сыщик, не доносчик; Я -- весь народ московский; вот кто я! Ты радуйся, что мы покуда тихи. Берись за ум, одну с народом песню Затягивай! А то беды дождешься; Возьмем дубье, и вам, с панами вместе, Достанется, басмановские псы!
Десятский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тебя, дружок, вязать-то! Эй, робята, Держи его!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Убью тебя на месте, Анафема! Зубами загрызу! Давайте нож! Берите, братцы, колья! Убьем его до смерти! Жил собакой, И умирать ему собачьей смертью!
Десятский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да смилуйся! И сам не стану трогать Честной народ, и закажу другим.
Голоса (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Убей его! -- Туда ему дорога! -- Кончай его скорей!
Десятский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пустите душу Покаяться!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, черт с тобой! Смотри же Держи язык на привязи! Своруешь -- Везде найду, и не проси пощады! Не жить тебе!
Голос из толпы (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Афоня, ты отколе?
Юродивый (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): На свадьбе был и мед и пиво пил. Невесело!
Голос (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Зачем ты в польской шапке?
Юродивый (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Наденем все. Митрополит казанский Не захотел надеть, его сослали -- Сослали, да! В цепях и заключенье Томят его.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Садись со мной, убогий! Сыграем в зернь! Покажем православным, Какой игрой своих поляков тешит Московский царь, чтоб им не скучно было. На тебе шапка кругла, На четыре угла; Ты будешь поляк, А я русак -- И будет дело так. Мы наперво на Новгород сыграем! Ну, Новгород тебе я проиграл. Теперь на Псков... Да что же это, братцы! Никак, ему и Псков я проиграл. Куда ни шло, на Северскую землю!.. Ахти, беда! Совсем я проигрался. Осталось мне московские соборы Проигрывать полякам.
Купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Защитите, Родимые! Напали полячишки Проклятые, отбили силой дочку.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А где они?
Купец (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Да вон бегут! Родную К себе тащат.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Денной разбой, робята! На выручку! Работай чем попало.
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): С пищалями?! Скликай народ, робята!
Голос (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вались, народ! Обидели поляки!
Мальчишки (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Иванушка! Иванушка-дурак!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Иванушка! Кричи, что силы хватит; Сзывай народ! Кричи: поляки бьют!
Иван (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Поляки бьют! Поляки наших бьют!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Давай сюда камней, поленьев, бревен! Берись дружней, высаживай ворота! Раскачивай! Затягивай дубинку!
Капитан (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пошел домой! Ходи домой! Ihr, Schurken!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Иванушка, сучи кулак на немцев!
Иван (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, выходи!
Калачник (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ругни их хорошенько!
Иван (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Проклятые, с своим царем проклятым!
Капитан (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Бери его! Вяжи! Das ist ihr Hauptmann!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пан мологоский! брага Сигизмунда Сомнительно ко мне расположенье. Не вижу я любви его. Скитальцем Я в Кракове почету больше видел, Чем здесь теперь, когда я сел на царства Великие, когда страны полночной Единым обладателем я стал. По-братски ли не признавать титулов Наследственных, от Бога нашим предкам Дарованных? Титулы много значат, Когда они действительны: не словом, А делом я коронами владею Великих царств. Мы брата Сигизмунда Наследственных титулов не лишаем И королем наследным свейским пишем, А он король -- лишь только на бумаге. Дивлюсь ему! Иметь в своем титуле Наследные права и спать спокойно! Имей-ка я хоть тень такого права, Я б свейскую корону с боя отнял.
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): У нас земля свободная: не могут, Для личных прав и выгод, короли Покой страны и подданных нарушить.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А если так, я б вашу Польшу бросил, Без вас бы отнял свейскую корону, Потом бы стал и Польшу доставать... А впрочем, пан, оставим разговоры. Мы вечер посвящаем на забавы. Я утром -- Царь, а вечером -- любовник, Вздыхающий у ног своей богини.
Марина (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мы танцевать хотим!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Здесь ваша воля -- Закон для нас. Эй! Музыку и песен!
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Москва шумит, поляков обижают.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вельможный пан боится хлопов глупых?
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вельможный пан боится или нет, Он знает сам про то; а Шуйский знает, Что чернь в Москве недаром зашумела.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Послов не бьют.
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пока страна покойна.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Скажи царю, просите для защиты Стрельцов себе!
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Царю мы говорили; Не верит нам.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Басманову скажите!
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Покойней нам, вернее, если Шуйский Поручится за нашу безопасность. Дай руку, пан!
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Изволь! Ручаюсь Богом, Что волосом тебя никто не тронет.
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Без шапки воевода Сендомирский И спину гнет на старости кольцом.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тебе пример дает.
Олесницкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Я понимаю.
Вишневецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Случись еще подобная тревога, Я жолнерам стрелять велю.
Мнишек (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Потише! Мы гости здесь.
Вишневецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Тем хуже! Царь московский, Не выдавай гостей своих в обиду! Кацапов глупых тысячи четыре Вчера сошлось с дубьем к моим воротам. Аль царь забыл, так я ему напомню И подданным его, что Вишневецким Он сам служил холопом при конюшне. Он должен бы беречь моих холопов, Они ему товарищами были.
Мнишек (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не обижай меня и дочь-царицу, Прошу тебя! Мы после, Вишневецкий, Поговорим с царем наедине И выпросим охраны понадежней.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): У вас паны мазурку лихо пляшут, Глядеть на вас потешно.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Не мешает И нам себе завесть такую пляску, Особенно на свадьбах.
Вишневецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мы, поляки, Когда у нас нет дела иль войны, Хоть каждый день плясать готовы.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): То же И мужики у нас: как пьян, так праздник, И заплясал.
Вишневецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вам надо поучиться У рыцарей и делу и забавам.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ну, дело-то мы знаем без ученья, А пляскам вот не худо поучиться. Да только мы, паны, не будем сами Боярских ног ломать другим в потеху: Холопов мы по-польски изнарядим И забавлять себя велим мазуркой.
Вишневецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Moskiewskie barbarzyństwo.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Так-то лучше!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Скажи мне, князь Василий, ты московский Простой народ как на ладони видишь, Откуда в нем такая перемена?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А как мне знать! С утра до поздней ночи Я во дворце толкусь, у государя; Сегодня пьян, а завтра сплю с похмелья -- Я ничего не вижу и не слышу.
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мятеж в Москве.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Ты что ж не унимаешь?
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Унять народ легко -- добраться нужно, Кто возмутил, кто вести распускает.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Разыскивай!
Басманов (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Сказать ли государю, Иль подождать?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Скажи, правее будешь.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вельможный пан, ты видишь, мы хлопочем О тишине и вашем успокое.
Мнишек (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Dziękuję, пан Голицын; мы за ласку Заплатим вам.
Вишневецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мы вас за то похвалим Перед царем, которого из Польши Мы дали вам.
Голицын (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): А из чего ж мы бьемся.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мой глаз везде, мне тотчас все известно; Без ведома и воли нашей, царской, Ничто в Москве не может совершиться. Вам можно спать спокойно. Мы за это Поручимся. Разведайте, бояре, О чем шумит народ, чего он хочет?
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Признаться, я большой беды не вижу От драки пьяных польских челядинцев С торговцами московскими. Однако ж И разыскать виновных не мешает.
Вишневецкий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вдвоем, втроем дерутся -- будет драка; А в тысячах не драка уж, а бунт.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Пословица такая есть: "У страха Глаза велики", -- пан ясновельможный!
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Народный шум гостей моих пугает; Уверьте их, бояре, что я принял Свою державу крепкою рукой.
Василий Шуйский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Бог дал, у нас народ не то, что в Польше: Земля царю, а царь народу верит. У вас мятеж и рокош каждый день. А если вам и тут все рокош снится, Для верности прикажем днем и ночью По улицам стрельцам ходить дозором... Не разберешь, кто прав, кто виноват! Вчера, в ночи, поляки на Никитской Боярыню насильно из повозки Уволокли.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вы слышите, паны! Все разыскать и наказать виновных! Потачки нет ни русским, ни полякам. Ты, Ян, зачем?
Бучинский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): От немцев с донесеньем.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): О чем еще?
Бучинский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Они уведомляют О мятеже в Москве.
Дмитрий (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Вы надоели Мне с мятежом.
Бучинский (Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский, Островский): Мятежников прогнали, Разбили в пух. Зачинщик-предводитель Попался в плен и приведен сюда. Он поносил тебя позорной бранью.