xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): Хвастают тоже! Что у вас? — Слегка попахивает серою. У нас как пустят удушливым газом — вся степь от шинелей становится серою, дивизия разом валится наземь.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Побойтесь, говорю вам, раскаленных жаровен! На вилах будете, час неровен.
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Да что ты кичишься какими-то вилами! Твой глупый ад — все равно что мед нам. Бывало, в атаке три четверти выломит в одно дуновенье огнем пулеметным.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Чего стоите? Разинули рот! Может, он все это врет.
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Я вру?! Сидите тут, пещеры пещерите — черти! Слушайте, я вам расскажу...
Черти (Мистерия-буфф, Маяковский): Тише!
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): ...про нашу земную жуть. Что ваш Вельзевул! С вилочкой гуляет посредь ада. Я вас на землю на минуту сзову. Знаете вы, черти, что такое блокада? Нам ли убояться каких-то вил! Рабочих танки английские потчуют. Кольцом эскадр и армий сдавил капитал Республику рабочую. У вас хоть праведников нет и детей. Рука небось не подымается мучить? А у нас и те! Нет, черти, у вас здесь лучше. Как какой-нибудь некультурный турок, грешника с размаха саданете на́ кол, а у нас машины, а у нас культура...
Голос (Мистерия-буфф, Маяковский): Однако!
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Кровь пьете? Невкусное сырье! Вас на фабрику свел, каб не было поздно. Буржуям на шоколад перегоняют ее.
Голос (Мистерия-буфф, Маяковский): Но-о! Серьезно?
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): А посмотрите на раба из колонии английской — черти все б разбежались в писке. С негров сдирают, дубят кожи, на переплеты чтоб мог идти. В ухо гвоздь? Пожалуйста, отчего же! Шерсть свиную загоняют под ногти. Посмотрели солдата в окопе вы бы; сравнить если с ним — ваш мученик лодырь.
Голос (Мистерия-буфф, Маяковский): Довольно! Шерсть подымается дыбом! Берет от этих рассказов одурь...
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Думаете, страшно? Развели костерики, развесили чанки́. Какие вы черти? Да вы щенки! Ремни вас на фабриках растягивали по суставам?
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну, вот! В чужой монастырь со своим уставом.
Поп (Мистерия-буфф, Маяковский): Скажи, скажи про адскую печь им.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Говорил — не слушают. Крыть нечем!
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Что, только на робких пасти щерите?
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну что вы, ей-богу, пристали? Черти, как черти!
Соглашатель (Мистерия-буфф, Маяковский): О господи! Начинается! Да что вам двух революций мало? Господа, товарищи, не устраивайте скандала! Ну что, у вас пищи лучше нет? Нашли торт! И вы тоже хороши, уступить не можете! Видите — старый, почтенный черт. Бросьте трения, надо согласиться.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Ах ты, подхалима!
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Ах ты, лисица! — С двух сторон бьют соглашателя.
Соглашатель (Мистерия-буфф, Маяковский): Граждане! Ну где ж справедливость тут? Ты же их зовешь согласиться, тебе же с двух сторон и накладут.
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Я б вас пригласил хлеб-соль откушать в гости, да какое теперь угощенье — кожа да кости. Сами знаете, какие теперь люди, — изжаришь, так его и незаметно на блюде... Притащили на днях рабочего из выгребных ям, так не поверите — нечем потчевать.
Батрак (Мистерия-буфф, Маяковский): Пошел к чертям! Айда, товарищи!
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Счастливого пути! Не забывайте! Я черт сведущий — опыт. Устроитесь — и меня пригласите, я буду заведующим Главтопа. Сидишь тут не евши дней по пяти, а у чертей, известно, чертовский аппетит.
Кузнец (Мистерия-буфф, Маяковский): Телами адовы двери пробейте! Чистилище — в клочья! Вперед! Не робейте!
Хор (Мистерия-буфф, Маяковский): Чистилище вдребезги! Так! Не робейте!
Рудокоп (Мистерия-буфф, Маяковский): Вперед! От отдыха тело отучим. По ярусам! Выше! Шагайте по тучам!
Хор (Мистерия-буфф, Маяковский): Шагайте по ярусам! Выше! По тучам!
Дама (Мистерия-буфф, Маяковский): Вельзевульчик! Милый! Родной! Не дайте даме погибнуть одной! Пустите меня, пустите к своим! Пустите, милый! А то эти нечистые такие громилы!
Вельзевул (Мистерия-буфф, Маяковский): Ну, что ж! Приют дам. Пожалуйте, мадам. Одна есть. Дезертира всегда приятно съесть.
Мыкин (Доходное место, Островский): Ну что, старый приятель, как поживаешь?
Жадов (Доходное место, Островский): Плохо, брат. Дай-ко нам чаю. А ты как?
Мыкин (Доходное место, Островский): Ничего. Живу себе, учительствую понемногу.
Жадов (Доходное место, Островский): Много ли ты получаешь?
Мыкин (Доходное место, Островский): Двести рублей.
Жадов (Доходное место, Островский): Тебе довольно?
Мыкин (Доходное место, Островский): Так и живу, соображаясь со средствами. Лишних затей, как видишь, не завожу.
Жадов (Доходное место, Островский): Да, холостому жить можно.
Мыкин (Доходное место, Островский): И тебе не надобно было жениться! Нашему брату жениться не след. Где уж нам, голякам! Сыт, прикрыт чем-нибудь от влияния стихий -- и довольно. Знаешь пословицу: одна голова не бедна, а хоть и бедна, так одна.
Жадов (Доходное место, Островский): Дело сделано.
Мыкин (Доходное место, Островский): Посмотри ты на себя, такой ли ты был прежде. Что, брат, видно, укатали сивку крутые горки? Нет, нашему брату жениться нельзя. Мы работники. Уж служить, так служить; для себя пожить после успеем, коли придется.
Жадов (Доходное место, Островский): Что ж делать-то! Я полюбил ее очень.
Мыкин (Доходное место, Островский): Мало ли что, полюбил! Разве другие-то не любят? Эх, брат, и я любил, да не женился вот. И тебе не следовало жениться.
Жадов (Доходное место, Островский): Да отчего же?
Мыкин (Доходное место, Островский): Очень просто. Холостой человек думает о службе, а женатый о жене. Женатый человек ненадежен.
Жадов (Доходное место, Островский): Ну, вот вздор.
Мыкин (Доходное место, Островский): Нет, не вздор. Я не знаю, чего бы я ни cделал для той девушки, которую любил. Но я решился лучше принесть жертву. Лучше, брат, заморить в себе это весьма законное чувство, чем подвергнуться искушениям.
Жадов (Доходное место, Островский): Я думаю, тебе нелегко было?
Мыкин (Доходное место, Островский): Ну, да уж что говорить! Отказываться вообще нелегко; а отказаться от любимой женщины, когда и препятствий никаких нет, кроме бедности... Ты очень любишь свою жену?
Жадов (Доходное место, Островский): Безумно.
Мыкин (Доходное место, Островский): Ну, плохо дело! Умна она?
Жадов (Доходное место, Островский): Право, не знаю. Знаю только, что она мила необыкновенно. Какая-нибудь безделица расстроит ее, она так мило, так искренно расплачется, что сам, глядя на нее, заплачешь.
Мыкин (Доходное место, Островский): Ты мне скажи откровенно, как ты живешь Я ведь тебя полтора года не видал.
Жадов (Доходное место, Островский): Изволь. История моя коротка. Я женился по любви, как ты знаешь, взял девушку неразвитую, воспитайную в общественных предрассудках, как и все почти наши барышни, мечтал ее воспитать в наших убеждениях, и вот уж год женат...
Мыкин (Доходное место, Островский): И что же?
Жадов (Доходное место, Островский): Разумеется, ничего. Воспитывать ее мне некогда, да я и не умею приняться за это дело. Она так и осталась при своих понятиях; в спорах, разумеется, я ей должен уступать. Положение, как видишь, незавидное, а поправить нечем. Да она меня и не слушает, она меня просто не считает за умного человека. По их понятию, умный человек должен быть непременно богат.
Мыкин (Доходное место, Островский): Вот куда пошло! Ну, а как насчет средств?
Жадов (Доходное место, Островский): Работаю с утра до ночи.
Мыкин (Доходное место, Островский): И все не хватает?
Жадов (Доходное место, Островский): Нет, жить можно.
Мыкин (Доходное место, Островский): Ну, а жена?
Жадов (Доходное место, Островский): Дуется немного, а иногда поплачет. Что ж делать!
Мыкин (Доходное место, Островский): Жаль мне тебя. Нет, брат, нам жениться нельзя. Я вот год был без места, ел один черный хлеб. Что бы я с женой-то делал?
Досужев (Доходное место, Островский): Гарсон, жизни!
Василий (Доходное место, Островский): Какой прикажете?
Досужев (Доходное место, Островский): Рябиновой. С приличной нашему званию закуской.
Василий (Доходное место, Островский): Слушаю-с.
Досужев (Доходное место, Островский): Французской горчицы! Слышишь? Трактир запечатаю. Григорий, запусти шарманку.
Григорий (Доходное место, Островский): Сейчас-с.
Мыкин (Доходное место, Островский): Вот это, должно быть, холостой!
Досужев (Доходное место, Островский): Что вы на меня смотрите? Я вот карася дожидаюсь.
Жадов (Доходное место, Островский): Какого карася?
Досужев (Доходное место, Островский): Придет с рыжей бородой, я его буду есть. Ты, Василий, поглядывай его там. Как придет, так скажи мне. Господа, видали, как пьяные немцы плачут?
Мыкин (Доходное место, Островский): Ну, прощай! Как-нибудь зайду к тебе.
Жадов (Доходное место, Островский): Прощай.
Василий (Доходное место, Островский): Пожалуйте, пришел-с.
Досужев (Доходное место, Островский): Позови сюда.
Василий (Доходное место, Островский): Нейдет-с. Сел в заднюю комнату.
Досужев (Доходное место, Островский): Конфузится. Прощайте! Коли посидите здесь, я приду поговорить с вами, мне ваша физиономия понравилась.
Жадов (Доходное место, Островский): Дай-ко что-нибудь почитать.
Василий (Доходное место, Островский): Извольте вот прочитать статейку. Одобряют-с.
Белогубов (Доходное место, Островский): Аким Акимыч-с, мы там пообедали, позвольте вас здесь вином угостить, и музыка поиграет-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Угощай, угощай!
Белогубов (Доходное место, Островский): Какого прикажете? Шампанского-с?
Юсов (Доходное место, Островский): Ну его...
Белогубов (Доходное место, Островский): Так рейнвейну-с? Господа, садитесь! Василий! принеси рейнвейну, заграничной разливки. А, братец, здравствуйте! Не угодно ли с нами за компанию?
Жадов (Доходное место, Островский): Благодарю вас. Я не пью.
Белогубов (Доходное место, Островский): Что это, братец, помилуйте! Для меня-то!.. одну рюмочку... мы с вами теперь родственники! Наливай!
Юсов (Доходное место, Островский): Ну, брат, за твое здоровье!
1-й и 2-й чиновники (Доходное место, Островский): За ваше здоровье-с.
Юсов (Доходное место, Островский): В этом лбу, в этой голове всегда видел прок. Поцелуемся!
Белогубов (Доходное место, Островский): Нет, позвольте ручку-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Не надо, не надо.
Белогубов (Доходное место, Островский): Через вас человек стал-с.
1-й и 2-й чиновники (Доходное место, Островский): Позвольте-с.
Белогубов (Доходное место, Островский): Братец, сделайте одолжение.
Жадов (Доходное место, Островский): Я вам сказал, что не пью.
Белогубов (Доходное место, Островский): Нельзя-с, братец, обидите.
Жадов (Доходное место, Островский): Это скучно, наконец.
Белогубов (Доходное место, Островский): Коли вина не угодно, чем прикажете вас потчевать? Чего только пожелаете, братец, все с удовольствием.
Жадов (Доходное место, Островский): Ничего мне не нужно. Оставьте меня в покое!
Белогубов (Доходное место, Островский): Ну, как угодно. Не знаю, братец, за что обижаете. Я со всем расположением...
Юсов (Доходное место, Островский): Оставь его.
Белогубов (Доходное место, Островский): Господа, еще по рюмочке! Пирожного не прикажете ли? Василий, принеси пирожного побольше!
Юсов (Доходное место, Островский): Ты что-то нынче разгулялся! Должно быть, ловко хватил?
Белогубов (Доходное место, Островский): Попало-таки! А кому? Все вам обязан.
Юсов (Доходное место, Островский): Зацепил, должно быть?
Белогубов (Доходное место, Островский): Вот они-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Да уж я знаю тебя, у тебя рука-то не сфальшивит.
Белогубов (Доходное место, Островский): Нет, позвольте! Кому же я обязан? Разве бы я понимал что, кабы не вы? От кого я в люди пошел, от кого жить стал, как не от вас? Под вашим крылом воспитался! Другой бы того и в десять лет не узнал, всех тонкостей и оборотов, что я в четыре года узнал. С вас пример брал во всем, а то где бы мне с моим-то умом! Другой отец того не сделает для сына, что вы для меня сделали.
Юсов (Доходное место, Островский): У тебя душа благородная, ты можешь чувствовать, а другие не могут.
Белогубов (Доходное место, Островский): Что бы я был? Дурак-с! А теперь член общества, все уважают, по городу идешь, все купцы кланяются, в гости позовут, не знают, где посадить, жена меня любит. А то за что бы ей любить-то меня, дурака? Василий! Нет ли у вас конфект каких дорогих?
Василий (Доходное место, Островский): Можно достать-с.
Белогубов (Доходное место, Островский): Это жене-с. . Ну, так ты заверни в бумагу побольше. Что хочешь возьми, ничего не пожалею. Постой! И пирожного туда положи всякого.
Юсов (Доходное место, Островский): Будет с нее, избалуешь.
Белогубов (Доходное место, Островский): Нельзя-с. Всего положи, слышишь?
Белогубов (Доходное место, Островский): Люблю, очень люблю жену-с. Будешь угождать, и она будет больше любить, Аким Акимыч. Что я перед ней-с? Она образованная-с... Платье нынче купил-с... то есть не купил, а так взял, после сочтемся.
Юсов (Доходное место, Островский): Все равно. Неужели деньги платить? Может быть, дело какое-нибудь будет, ну и квит. Гора с горой не сходится, а человек с человеком сходится. Василий приносит конфекты в бумаге.
Белогубов (Доходное место, Островский): Положи в шляпу. Еще по рюмочке-с. Василий! Еще бутылку.
Юсов (Доходное место, Островский): Будет.
Белогубов (Доходное место, Островский): Нет, уж позвольте-с. Здесь не вы распоряжаетесь, а я.
1-й чиновник (Доходное место, Островский): Какой случай был! Писарек у нас, так, дрянненький, какую штуку выкинул! Фальшивую копию с решения написал (что ему в голову пришло!) и подписался за всех присутствующих, да и снес к истцу. А дело-то интересное, денежное. Только он копию-то не отдал, себе на уме, а только показал. Ну, и деньги взял большие. Тот после пришел в суд, ан дело-то совсем не так.
Белогубов (Доходное место, Островский): Это уж подлость! За это выгнать нужно.
Юсов (Доходное место, Островский): Именно выгнать. Не марай чиновников. Ты возьми, так за дело, а не за мошенничество. Возьми так, чтобы и проситель был не обижен и чтобы ты был доволен. Живи по закону; живи так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Что за большим-то гоняться! Курочка по зернышку клюет, да сыта бывает. А этот уж что за человек! Не нынче, так завтра под красную шапку угодит.
Белогубов (Доходное место, Островский): Пожалуйте, Аким Акимыч! Что я у вас попрошу, вы мне не откажете? Я вам в ножки поклонюсь.
Юсов (Доходное место, Островский): Проси.
Белогубов (Доходное место, Островский): Помните, вы прошлый раз прошлись под машину: "По улице мостовой"-с?
Юсов (Доходное место, Островский): Ишь что выдумал!
Белогубов (Доходное место, Островский): Осчастливьте, Аким Акимыч! Так, чтоб уж я всю жизнь помнил.
Юсов (Доходное место, Островский): Изволь, изволь. Для тебя только! Вели пустить "По улице мостовой".
Белогубов (Доходное место, Островский): Эй, Василий! Пусти "По улице мостовой", да постой у двери, посмотри, чтобы не вошел кто.
Юсов (Доходное место, Островский): Вот этот-то! Не люблю я его. Пожалуй, подумает что-нибудь.
Белогубов (Доходное место, Островский): Братец, будьте с нами по-родственному. Вот Аким Акимыч вас конфузятся.
Жадов (Доходное место, Островский): Чего же он конфузится?
Белогубов (Доходное место, Островский): Да они потанцевать хотят. Надо, братец, и развлечение какое-нибудь иметь после трудов. Не все же работать. Что ж такое! Это удовольствие невинное, мы никого не обижаем!
Жадов (Доходное место, Островский): Танцуйте, сколько угодно, я вам не меш ю.
Белогубов (Доходное место, Островский): Ничего-с, Аким Акимыч, он с нами по-родственному.
Василий (Доходное место, Островский): Прикажете пустить?
Юсов (Доходное место, Островский): Пускай!
Белогубов (Доходное место, Островский): Нет, уж теперь нельзя-с! Надо шампанского выпить! Василий, бутылку шампанского! Да много ли денег за все?
Василий (Доходное место, Островский): Пятнадцать рублей-с.
Белогубов (Доходное место, Островский): Получи! Вот тебе полтинник на чай.
Василий (Доходное место, Островский): Благодарю покорно-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Вы, молодежь, молокососы, чай, смеяться над стариком!
1-й чиновник (Доходное место, Островский): Как можно, Аким Акимыч, мы не знаем, как вас благодарить!
2-й чиновник (Доходное место, Островский): Да-с.
Юсов (Доходное место, Островский): Мне можно плясать. Я все в жизни сделал, что предписано человеку. У меня душа покойна, сзади ноша не тянет, семейство обеспечил -- мне теперь можно плясать. Я теперь только радуюсь на Божий мир! Птичку увижу, и на ту радуюсь, цветок увижу, и на него радуюсь: премудрость во всем вижу. Помня свою бедность, нищую братию не забываю. Других не осуждаю, как некоторые молокососы из ученых! Кого мы можем осуждать! Мы не знаем, что еще сами-то будем! Посмеялся ты нынче над пьяницей, а завтра сам, может быть, будешь пьяница; осудишь нынче вора, а может быть, сам завтра будешь вором. Почем мы знаем свое определение, кому чем быть назначено? Знаем одно, что все там будем. Вот ты нынче посмеялся , что я плясал; а завтра, может быть, хуже меня запляшешь. Может быть , и за подаянием пойдешь, и руку протянешь. Вот гордость-то до чего доводит! Гордость, гордость! Я плясал от полноты души. На сердце весело, на душе покойно! Я никого не боюсь! Я хоть на площади перед всем народом буду плясать. Мимоходящие скажут: "Сей человек пляшет, должно быть, душу имеет чисту!" -- и пойдет всякий по своему делу.
Белогубов (Доходное место, Островский): Господа! За здоровье Акима Акимыча! Ура!
1-й и 2-йчиновники (Доходное место, Островский): Ура!
Белогубов (Доходное место, Островский): Вот бы вы, Аким Акимыч, осчастливили нас, заехали к нам как-нибудь. Мы еще с женой люди молодые, посоветовали бы нам, поученье бы сказали, как жить в законе и все обязанности исполнять. Кажется, будь каменный человек, и тот в чувство придет, как вас послушает.
Юсов (Доходное место, Островский): Заеду как-нибудь.
Белогубов (Доходное место, Островский): Уж я, братец, от вас не отстану.
Жадов (Доходное место, Островский): Что вы мне не дадите почитать! Интересная статья попалась, а вы все мешаете.
Белогубов (Доходное место, Островский): Братец, вы на меня напрасно претензию имеете. Бросимте, братец, всю эту вражду. Выкушайте! Для меня теперь это ничего не значит-с. Будемте жить по-родственному.
Жадов (Доходное место, Островский): Нельзя нам с вами жить по-родственному.
Белогубов (Доходное место, Островский): Отчего же-с?
Жадов (Доходное место, Островский): Не пара мы.
Белогубов (Доходное место, Островский): Да, конечно, кому какая судьба. Я теперь в счастии, а вы в бедном положении. Что ж, я не горжусь. Ведь это, как кому судьба. Я теперь все семейство поддерживаю, и маменьку. Я знаю, братец, что вы нуждаетесь; может быть, вам деньги нужны; не обидьтесь, сколько могу! Я даже и за одолжение не сочту. Что за счеты между родными!
Жадов (Доходное место, Островский): С чего вы выдумали предлагать мне деньги!
Белогубов (Доходное место, Островский): Братец, я теперь в довольстве, мне долг велит помогать. Я, братец, вижу вашу бедность.
Жадов (Доходное место, Островский): Какой я вам братец! Оставьте меня.
Белогубов (Доходное место, Островский): Как угодно! Я от души предлагал. Я, братец, зла не помню, не в вас. Мне только жаль смотреть на вас с женой с вашей.
Юсов (Доходное место, Островский): Что нынче пишут! Ничего нравоучительного нет! Ну, допивай. Пойдемте!
Белогубов (Доходное место, Островский): Пойдемте!
Василий (Доходное место, Островский): Вот, захватите-с.
Белогубов (Доходное место, Островский): Для жены-с. Люблю-с.
Досужев (Доходное место, Островский): Не стая воронов слеталась!
Жадов (Доходное место, Островский): Правда ваша.
Досужев (Доходное место, Островский): Поедемте в Марьину рошу.
Жадов (Доходное место, Островский): Мне нельзя.
Досужев (Доходное место, Островский): Отчего же? Семья, что ли? Детей нянчить надо?
Жадов (Доходное место, Островский): Детей не нянчить, а жена дома дожидается.
Досужев (Доходное место, Островский): Да вы давно с ней не видались?
Жадов (Доходное место, Островский): Как давно? Сегодня утром.
Досужев (Доходное место, Островский): Ну, так это недавно. Я думал, дня три не видались. Что вы на меня смотрите! Я знаю, что вы думаете обо мне. Вы думаете, что я такой же, как вот эти франты, что ушли; так ошибаетесь. Ослы во львиной шкуре! Только шкура-то и страшна. Ну и пугают народ.
Жадов (Доходное место, Островский): Признаться вам сказать, я никак не разберу, что вы за человек.
Досужев (Доходное место, Островский): А вот, изволите ли видеть, во-первых -- я веселый человек, а во-вторых -- замечательный юрист. Вы учились, я это вижу, и я тоже учился. Поступил я на маленькое жалованье; взяток брать не могу -- душа не переносит, а жить чем-нибудь надо. Вот я и взялся за ум: принялся за адвокатство, стал купцам слезные прошения писать. Уж коли не ехать, так давайте выпьем. Василий, водки!
Жадов (Доходное место, Островский): Я не пью.
Досужев (Доходное место, Островский): Где вы родились? Ну, да это вздор! Со мной можно. Ну вот-с, стал я слезные прошения писать-с. Ведь вы не знаете, что это за народ! Я вам сейчас расскажу. Налей две. Получи за весь графин.
Жадов (Доходное место, Островский): И с меня за чай.
Досужев (Доходное место, Островский): Выпьем!
Жадов (Доходное место, Островский): Извольте; для вас только, а то, право, не пью.
Досужев (Доходное место, Островский): Напиши бороде прошение просто да возьми с него недорого, так он тебя оседлает. Откуда фамильярность явится: "Ну, ты, писака! на тебе на водку". Почувствовал я к ним злобу неукротимую! Выпьемте! Пити вмерти, й не пити вмерти; так вже лучше пити вмерти. Стал я им писать по их вкусу. Например: надо представить вексель ко взысканию -- и всего-то десять строк письма, а ему пишешь листа четыре. Начинаю так: "Будучи обременен в многочисленном семействе количеством членов". И все его орнаменты вставишь. Так напишешь, что он плачет, а вся семья рыдает до истерики. Насмеешься над ним да возьмешь с него кучу денег, вот он и уважает тебя, и кланяется в пояс. Хоть веревки из него вей. Все их толстые тещи, все бабушки невест тебе сватают богатых. Человек-то уж очень хорош, по душе им пришелся. Выпьемте!
Жадов (Доходное место, Островский): Будет!
Досужев (Доходное место, Островский): За мое здоровье!
Жадов (Доходное место, Островский): Уж разве за ваше здоровье.
Досужев (Доходное место, Островский): Много надо силы душевной, чтобы с них взяток не брать. Над честным чиновником они сами же смеяться будут; унижать готовы -- это им не с руки. Кремнем надо быть! И храбриться-то, право, не из чего! Тащи с него шубу, да и все тут. Жаль, не могу. Я только беру с них деньги за их невежество да пропиваю. Эх! охота вам было жениться! Выпьемте. Как вас зовут?
Жадов (Доходное место, Островский): Василий.
Досужев (Доходное место, Островский): Тезка. Выпьем, Вася. Я вижу, ты хороший человек.
Жадов (Доходное место, Островский): Какой я человек! Я ребенок, я об жизни не имею никакого понятия. Все это ново для меня, что я от вас слышу. Мне тяжело! Не знаю, вынесу ли я! Кругом разврат, сил мало! Зачем же нас учили!
Досужев (Доходное место, Островский): Пей, легче будет.
Жадов (Доходное место, Островский): Нет, нет!
Досужев (Доходное место, Островский): Так ты не поедешь со мной?
Жадов (Доходное место, Островский): Не поеду. Зачем вы меня поили! Что вы со мной сделали!
Досужев (Доходное место, Островский): foot Прощай (фр.). Ну, прощай! Вперед будем знакомы! Захмелел, брат! Василий, манто! Ты меня строго не суди! Я человек потерянный. Постарайся быть лучше меня, коли можешь. Да! вот тебе еще мой совет. Может быть, с моей легкой руки, запьешь, так вина не пей, а пей водку. Вино нам не по карману, а водка, брат, лучше всего: и горе забудешь, и дешево! Adieu!
Жадов (Доходное место, Островский): Нет! пить нехорошо! Ничего не легче -- еще тяжелей. "Лучина, лучинушка, березовая!.."
Василий (Доходное место, Островский): Пожалуйте-с! Нехорошо-с! Безобразно-с!
Азбукин (Проказники, Крылов): Пунш такой прекрасный, что одна чашка в состоянии свести с ума две головы.
Таратора (Проказники, Крылов): Это я старалась, сударь! Да что же ты не пьешь, батюшка? Я для тебя его делала.
Рифмокрад (Проказники, Крылов): Я уже выпил две чашки, свет мой!
Милон (Проказники, Крылов): Итак, сударыня, я могу льститься, что судьба перестала противиться моему благополучию?
Прията (Проказники, Крылов): Ежели дядюшке и тетушке угодно, я соглашаюсь.