xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Ну что ж? нечего делать! так, видно, Богу угодно! Я приступил поближе. «Ну, говорю, тетушка, мы все смертны, один Бог, как говорят, не сегодня, так завтра властен в нашей жизни: так не угодно ли вам заблаговременно сделать какое-нибудь распоряжение?» Что ж тетушка? Я вижу, не может уже языком поворотить, и только сказала: «э... э... э...» А эта шельма, что стоял возле кровати ее, брат, говорит: «Тетушка сим изъясняет, что она уже распорядилась». Слышите, слышите?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Как же! да ведь она разве сказала это?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Кой черт сказала! Она сказала только: «э... э... э...» Я все подступаю: «Но позвольте же узнать, тетушка, какое же это распоряжение?» Что ж тетушка? Тетушка опять отвечает: «э, э, э». А тот подлец опять: «Тетушка говорит, что все распоряжение по этой части находится в духовном завещании». Слышите? слышите? Что ж мне было делать? я замолчал и не сказал ни слова.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Однако ж позвольте: как же вы не уличили тут же их во лжи?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Что ж? Стали божиться, что она, точно, все это говорила. Ну ведь... и поверил.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): А духовное завещание распечатали?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Распечатали.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Что ж?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): А вот что. Как только все это, как следует, христианским долгом было отправлено, я и говорю, что не пора ли прочесть волю умершей. Брат ничего и говорить не может: страданья, отчаянья такие, что люди только! «Возьмите, говорит, читайте сами». Собрались свидетели и прочитали. Как же бы вы думали было написано завещание? А вот как: «Племяннику моему, Павлу Петрову сыну Бурдюкову, — слушайте! — в возмездие его сыновних попечений и неотлучного себя при мне обретения до смерти — замечайте! замечайте! — оставляю во владение родовое и благоприобретенное имение мое в Устюжском уезде... — вона! вона! вона куды пошло! — пятьсот ревизских душ, угодья и прочее». А? слышите ли вы это? «Племяннице моей, Марии Петровой дочери Повалищевой, урожденной Бурдюковой, оставляю следуемую ей деревню изо ста душ. Племяннику, — вона! замечайте! вот тут настоящий типун! — Хрисанфию сыну Петрову Бурдюкову, — слушайте, слушайте! — на память обо мне... — ого! го! — завещаю: три штаметовые юбки и всю рухлядь, находящуюся в амбаре, как-то: пуховика два, посуду фаянсовую, простыни, чепцы», и там черт знает еще какое тряпье! А? как вам кажется? Я спрашиваю: на кой черт мне штаметовые юбки?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Ах он мошенник этакой! Прошу покорно!
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Мошенничество — это так, я с вами согласен; но спрашиваю я вас: на что мне штаметовые юбки? Что я с ними буду делать? разве себе на голову надену?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): И свидетели подписались при этом?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Как же, набрал какой-то сволочи.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): А покойница собственноручно подписалась?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Вот то-то и есть, что подписалась, да черт знает как!
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Как?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): А вот как: покойницу звали Евдокия, а она нацарапала такую дрянь, что разобрать нельзя.
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Как так?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Черт знает что такое: ей нужно было написать: «Евдокия», — а она написала: «Обмокни».
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Что вы!
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): О, я вам скажу, что он горазд на все. «А племяннику моему Хрисанфию Петрову три штаметовые юбки»!
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Молодец, однако ж, Павел Петрович Бурдюков; я бы никак не мог думать, чтобы он ухитрился так!
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): «Обмокни»! что ж это значит? Ведь это не имя «Обмокни»?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Как же вы намерены поступить теперь?
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Я подал уже прошение об уничтожении завещания, потому что подпись ложная. Пусть они не врут: покойницу звали Евдокией, а не «Обмокни».
Пролетов (Тяжба, Гоголь): И хорошо! Позвольте теперь мне за все это взяться. Я сейчас напишу записку к одному знакомому секретарю, а вы между тем доставьте мне копию с завещания вашего.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Несказанно обязан вам! А в которые двери нужно выходить — в те или в эти?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Пожалуйте в эти.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): То-то. Я потому спросил, что мне нужно еще будет по своей надобности. До свидания, почтеннейший. Как вас? Я все позабываю!
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Александр Иванович.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Александр Иванович! Александр Иванович есть Прольдюковский, вы не знакомы с ним?
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Нет.
Бурдюков (Тяжба, Гоголь): Он еще живет в пяти верстах от моей деревни. Прощайте!
Пролетов (Тяжба, Гоголь): Прощайте, почтеннейший, прощайте!
UNKNOWN (Тяжба, Гоголь): Вот неожиданный клад! вот подарок! Просто Бог на шапку послал. Странно сказать, а по душе чувствуешь такое какое-то эдакое неизъяснимое удовольствие, как будто или жена в первый раз сына родила, или министр поцеловал тебя при всех чиновниках в полном присутствии. Ей-Богу! эдакое магнетическое какое-то! Эй, Андрей! ступай сейчас к моему секретарю и проси его сюда. Слышишь? Да постой: вот тебе на водку, напейся пьян как стелька, — для сегодняшнего дня я тебе позволяю; а вот еще сыну на пряники. Да скажи секретарю, чтобы — сейчас, самонужнейшее дело. А, наконец-таки, насилу! и на нашу улицу пришло веселье! Постой же, теперь я сяду играть, да и посмотрим, как ты будешь подплясывать. А уж коли из сенатских музыкантов наберу оркестр, так ты у меня так запляшешь, что во всю жизнь не отдохнут у тебя бока.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, вот и новостей мы дождалися с вами: Сейчас из города с какими-то вестями Ипат к вам прискакал от тетушки послом.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): От тетушки? а с чем?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Да, кажется, с письмом, Которое отдаст вам в собственные руки. Я было кой о чем повыспросить от скуки, Но он мне ничего назло не говорит.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Зови ж его!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Да вот, посланник сам летит.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): А! здравствуй, я тебя никак не ожидала. Что тетушка? она давно мне не писала.
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Да, слава богу, всё по-прежнему; вот к вам Письмо, сударыня.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Как рада я!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А нам Еще чего-нибудь ты не привез другого?
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Нет, ничего.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Да он сказать не хочет слова! Постой же, плут, уж я отделаю тебя! Но барыня моя смеется про себя... И, кажется, письмо с таким читает жаром... Что б это значило? - О, верно, уж недаром! Спрошу... Сударыня...
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах, не мешай!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А мне Хотелось бы спросить...
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, право, и во сне Такие чудеса иной бы не приснились.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А с вами наяву, как вижу я, случились. Позвольте ж мне узнать, что это за секрет?
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Нет, отгадай.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Во мне совсем догадки нет. Что мучить вам меня? прочтите поскорее!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, хорошо.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Оно и легче и яснее.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Послушай же, но с тем, чтоб только не болтать.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): О! что до тайностей, не хвастовски сказать, Так я не пророню, конечно, даром слова.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Довольно - и читать не нужно остального. Ну, Саша, каково? - Ах, я восхищена!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А я, вам признаюсь, я в графа влюблена!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Влюбиться в мой портрет! что этого нежнее?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Он подлинник найдет в сто раз еще милее; Но расспросите-ка Ипата вы об нем.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): И точно. Что, Ипат, ведь с тетушкой знаком Граф Лестов?
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Барыня страх графа полюбила, И, право, молодец!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Да я ведь так спросила, Мне, впрочем, никакой нет нужды до него.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Уж разумеется; да ты, я чай, с его И камердинером знаком? - Ведь ты там в знати!
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Да что тебе?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Да так... спросить пришлося кстати; Какое дело мне об этом узнавать!
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Он малый пожилой - лет эдак... в пятьдесят.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Как в пятьдесят?
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ты лжешь, Ипат; неужли точно?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Он это выдумал из ревности, нарочно. Ну как поверить нам, чтоб барин молодой Связался с стариком?
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Да он совсем седой.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): О, вздор, он пудрится.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Да, пудрится, конечно; Вот страсть - насчет других подсмеиваться вечно!
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Помилуйте, да он совсем хоть брось из рук, - В очках...
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Что ж за беда? он, верно, близорук.
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): И сверх того, старик уж сколько ни лечился, А так раскашлялся...
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Ты врешь, он простудился; А это и с тобой случиться бы могло, Дурак!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, отдохни ж.
Ипат (Воздушные замки, Хмельницкий): Мне в ближнее село Хотелось бы с родней заехать повидаться.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Так поезжай, но там прошу не загуляться.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, Саша, этого никак я не ждала.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Вам хорошо, а я чуть-чуть не умерла, Услышавши, каков мой женишок. Прекрасный - Не правда ли?
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Да, жаль, состарился...
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Напрасно. И если можно бы, так лучше не спешить.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Поверь же, Саша, мне: не может это быть, Чтоб граф на почтовых привез его с собою. Он прилетит с другим каким-нибудь слугою, И этот, посмотри, понравится тебе.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А что, и подлинно!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Я верю страх судьбе: Как романически она играет нами! Однако ж согласись, что нашими гостями Я, право, наконец гордиться бы должна? И барыня твоя, уж видно, недурна, Когда в ее портрет влюбляются заочно?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Не догадались вы, а то бы вам нарочно Портретов тысячу повсюду разослать, - Уж то-то б женихов!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Да дай мне помечтать! Что лучше я других, я в том не виновата. Ах, Саша, посуди: я молода, богата, Мне надо нравиться, пожить, увидеть свет; А с первым мужем здесь, проживши столько лет, Повеселиться мне какое было средство?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Что умер он и вам оставил всё в наследство: Умнее ничего он выдумать не мог.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): К несчастию!.. мой муж исполнил этот долг; И я располагать могу моей рукою. Но граф... ах, граф! как мил он должен быть собою! Лицом он Ловелас, душой Малек-Адель!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, что б ему за нас да выйти на дуэль, Так вот бы и роман, а мы их начитались.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Что, если б не шутя мы с графом обвенчались? Что я ему мила, так спору в этом нет; А он... но посуди, мужчина этих лет, Который, так как граф, умен, и мил, и знатен... Ах, эдакий жених ужасно как приятен! Положим так, что я... уж вышла за него.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, хорошо, - а я потом за своего.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Вот тут мы заживем! О, я воображаю: Отсюда в Петербург я с графом приезжаю; В последнем вкусе свой обмеблирую дом, Столицу облетим с визитами кругом, А там уж мы к себе знакомых приглашаем, Приемом, роскошью весь город восхищаем, И к знати, богачам; к нам ездит также знать... Тут муж мой, чтоб меня и блеск наш поддержать, Как барин, ко Двору имея въезд свободный, С графинею своей - вот муж-то бесподобный! - Поедет ко Двору... и что же наконец? Какое счастие, я езжу во дворец! Нет, Саша, слов, и я нема от восхищенья!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А я ударюся во все распоряженья И с муженьком у вас всем буду управлять. Вы нас не будете за службу оставлять. И я со временем сама, по ласке вашей, Из Саши простенькой - преважной буду Сашей! Что, если б наяву случился этот сон?.. Но колокольчика послышался мне звон... Ах, боже мой!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): А я, как на смех, не одета! Что, Саша?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Точно так... четверкою карета.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Карета!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах! что?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Они кричат: стой! стой! Сломалось колесо... мужчина...
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Боже мой! Мужчина... это он! Ах, граф! Куда мне деться?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Вот и другой!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Скорей, скорей переодеться! Пойдем!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): И гардероб растормошим мы весь.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Нет, Саша, погоди, останься лучше здесь, Проси гостей... а я оденусь поскорее.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А я, - что ж за беда? чем проще, тем милее. Так, в белом фартучке, ведь я здесь не в гостях. Мне, право, всё они мерещатся в глазах! Таких я молодцов никак не ожидала. Как барыня моя всё это отгадала!.. Но мне послышалось, что кто-то уж идет. Ах, сердцу сердце весть невольно подает! Тут быть чему-нибудь, мне что-то так сдается: о бросит в жар меня, то сердце вдруг забьется... Так точно... это он!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Что здесь угодно вам?
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Сударыня!.. судьба, доставя случай нам Увидеть вас, у нас сломала здесь карету, И барин мой...
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Да, да, мы знаем новость эту. Так что ж?
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Вот прелести!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Как ловок и как мил!
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Итак, сударыня, мне барин поручил У вашей госпожи просить нам позволенье, Чтоб нам... то есть ему... ей сделать посещенье.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Скажите барину, что госпожа моя Страх рада случаю принять его...
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): А я... Могу ли?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Почему ж...
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Благодарю за ласки!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах, боже мой! да он уж делает мне глазки! Ай, Саша! каково ж?
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Ай, Виктор, да она Уж по уши в меня, что вижу, влюблена! О, я на этот счет всегда бывал злодеем!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Позвольте ж мне узнать, кого мы честь имеем Просить к себе? А! он сбирается солгать.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): На это несколько мне трудно отвечать. Мой барин человек, сударыня, чудесный: Хоть он не генерал какой-нибудь известный, Но хочет чем-нибудь гораздо больше быть. Иной для этого стал грудью бы служить, - Напротив, барин мой нигде теперь не служит. Зато уж, признаюсь, он обо всем страх тужит! Случится ли война - за книги, и всю ночь Он сочиняет план, как армии помочь. Мир, например, опять нам новая забота - Зачем спешить и что мириться за охота? Он сядет, письменно всё это утвердит И славный манускрипт век дома пролежит! Работы нет, так он мечтаньями займется: За тридевять земель в минуту занесется, И тут-то уж начнем творить мы чудеса: То землю повернем, то мерим небеса, То в море пустимся, штурмуем, побеждаем, Не только что себя, Россию прославляем!.. И что ж, сударыня, не больно ль, например, Что он за это всё - лишь обер-офицер!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Как лжет! Да, очень жаль! Но вы мне не сказали Фамилии его?
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Вы, может быть, слыхали Об Альнаскарове?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Нет, признаюся вам, Не удавалось мне.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Вот он-то это сам; Он мичман отставной, - но, впрочем, в нашей воле Быть... чем-нибудь...
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Быть чем-нибудь гораздо боле?
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Так точно, мы теперь за этим и летим. Любя отечество, нам с барином моим Уж стало совестно сидеть, поджавши руки. И как-то заглянув в газеты раз от скуки, Вдруг видим наконец, что с выгодой большой Американская компания весной Свой собственный фрегат вкруг света отправляет. Вот этот нас фрегат ужасно поджигает! И барин в радостях, судьбу благодаря, Решается на нем объехать все моря! Мы мигом формою отправили прошенья; Но так как нет еще на это разрешенья, Так мы подумали и взяли сами труд Пуститься в Петербург, где нас, наверно, ждут. И вот, сударыня, наш план добиться славы.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): О! барин и слуга должны быть страх лукавы. Скажите ж мне теперь, как вас самих зовут?
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Меня-с? - да Виктором.
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Вы Виктор?
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Ну, как тут! Вам это нравится? Они, наверно, наши! А вас?
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Да Сашею.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах, что милее Саши! Не знавши вас, я был уж обожатель ваш; Так вы первейшая из всех прелестных Саш! И я...
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): И, полноте, - да вы уж позабыли, Что барин ваш...
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах, вы меня обворожили!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Вы шутите, сударь, а граф вас, верно, ждет.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Как граф? Какой? Божусь, она с ума сойдет! Прощайте - я бегу...
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): А вас здесь ожидают!
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Ай, молодцы! уж нас за графов принимают! Прощайте же!
Саша (Воздушные замки, Хмельницкий): Итак, теперь всё решено: Счастливица! Но мне страх, право, мудрено, Что именно, когда о Святках я гадала Об суженом, - его я точно увидала! Вот после этого прошу не ворожить! Однако надобно нам свадьбой поспешить; Но к этому меня он, верно, сам принудит. А то-то парочка завидная нас будет! И Саша с Виктором ну жить да поживать. Нам, верно, поручат всем домом управлять: Тут нам перепадет - и Виктор, мой дружочек, Вдруг, смотришь, подарит турецкий мне платочек! Графиня наделит нарядами меня, - Вот тут-то посмотреть, как разряжуся я! И бархатный капот, и шляпка щегольская! Тут явится у нас лошадка, там другая; Потом колясочку мы заведем себе - И Саша с муженьком, благодаря судьбе, Чтоб также и на нас другие посмотрели, Поедет о Святой преважно под качели! Что, если б этого дождаться поскорей!.. Но идут... Побегу, чтоб барыне моей Для гостя нашего помочь принарядиться.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Пожалуйте!
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Итак, кто знает, что случится? Таинственность судьбы чудеснее всего! Но я, однако ж, здесь не вижу никого; Где ж вдовушка?.. Оно немножко неучтиво.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Зачем же обвинять ее несправедливо? Во-первых, что она не ожидала вас; Была, чай, попросту одета здесь без нас, Так понаряднее вам хочет показаться.
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Ей для меня совсем нет нужды наряжаться. Я занят, тороплюсь, и мне не до невест.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): А я не надивлюсь, как вам не надоест Век целый по свету гоняться за мечтами? Ведь, что ни говори, а право, между нами, Опасно, говорят, высоко залетать.
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Ты глуп, и не тебе об этом рассуждать. Кто служит, так тому простительно и должно Всегда надеяться.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Надеяться-то можно, Но адмиралом быть - ей-богу, мудрено!
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Мне долго ли твердить всё то же и одно, Что тот, кто службе всем пожертвовать решился, Кто так, как я, всему классически учился, Кто храбр, решителен, всё знает, всё видал, Тот рано ль, поздно ли, а будет адмирал! За это отвечать готов я головою! Есть случаи, они назначены судьбою, Которых нам никак не должно упускать. В отставке, например, что б мог я предпринять? Одно дурачество - жениться непременно. Что ж в этом? Это всё уж страх обыкновенно. Жениться можно всем: и трусам и глупцам, Но гениям времен, отечества сынам - Иную слава нам стезю предназначает; Ценя достоинства, заслуги награждает, Везде об нас гремит ее бессмертный слух; Она живит сердца, воспламеняет дух!..
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах, боже мой! я сам рад, кажется, подраться!
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Лишь стоит моего фрегата нам добраться, И тут-то сделаю я к славе первый шаг. Мне счастия искать назначено в морях. Я еду... и вояж мой живо представляю: Тут это нахожу, там то-то открываю, То, сев на палубе, рисую и пишу... Наскуча западом, к востоку я спешу, С собою привожу: людей, зверей, растенья; Печатаю свои прелестные творенья... И слава обо мне промчится с края в край. Вот тут-то лишь меня за это награждай! Всё сделаю, я всех обогачу, прославлю...
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): А мне...
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): О, я тебя, конечно, не оставлю. Ты, Виктор, мне всегда порядочно служил.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Благодарю; но жаль, что я вас разбудил, - Вы чудо б сделали в пылу своих мечтаний!
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Итак, вот план моей и службы и желаний. Ах! кто в восторга час о славе не мечтал? Но я уж наконец терпенье потерял. Я жду и не дождусь, - не шутят ли здесь мною? Но эти глупости наделаны тобою: Ты, верно, переврал, и вышел сущий вздор.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Помилуйте, да я весь помню разговор. Посольство выполнить умнее невозможно. Всё рассказал, об вас всё объяснил как должно: Фамилью, чин...
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Глупец! - тут очень нужен чин. Ты просто бы сказал, что... русский дворянин, Как водится, хотел ей сделать посещенье.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Да так и сказано, и что за нетерпенье! Карету ведь еще не скоро починят. Да, кстати, я забыл вам странность рассказать: Как вам покажется, что, говоря со мною Вот здесь, служаночка, прелестная собою, Приметя, что любовь над нею власть берет, Вдруг мне: да полноте, сударь, вас граф ведь ждет. Что ж, каково? вы граф! Ей-богу, это славно! Вы граф...
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Я граф! Вот это мне забавно; Но точно, у иных есть этот важный вид, Который не хотя, а что-то говорит.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Но берегитеся - ведь вдовушка богата, Мила...
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Не я, судьба в том будет виновата, Но вот она - поди и пас оставь одних.
Виктор (Воздушные замки, Хмельницкий): Флот целый, может быть, рискует в этот миг!
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Я думаю, что мне здесь ночевать остаться!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах, боже мой! я, вас заставя дожидаться, Себя ничем почти не смею извинить.
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Помилуйте, не вы, я должен вас просить Не гневаться, что вас собою беспокою.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Напротив, видеть вас я рада всей душою.
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Ведь надобно ж, чтоб так она была мила! Я еду в Петербург, где ждут меня дела, Как вдруг у вас моя ломается карета; Но я не ожидал, чтоб неприятность эта Таким свиданием была награждена.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): И я вам точно ж тем равно одолжена. Ах, как он мил! Подай нам стулья поскорее, Я признаюсь, всего в деревне веселее, Когда любезный гость пустынниц посетит.
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Да это хоть кого, ей-богу, соблазнит!
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Но сядемте, и мне, пожалуйста, скажите, Что нового у нас?
Альнаскаров (Воздушные замки, Хмельницкий): Ах, вы меня простите, Я сам три месяца не вижу уж газет.
Аглаева (Воздушные замки, Хмельницкий): Вы шутите! и в вас терпенья, верно, нет Читать известия об острове Елене, О бурях, о дождях - не то так об измене Алжирцев...