xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что там у тебя?
Маша (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А вот извольте посмотреть.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И то ведь хорошо.
Маша (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А вот извольте посмотреть, что здесь-то!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, пустяки какие! Неужели ты веришь?
Маша (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Никогда не врут, сударыня. А уж это-то завсегда сбывается.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, болтай еще! Чего ты не выдумаешь! Хоть бы шарманка, что ли, пришла: тоска такая.
Маша (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Барыня, подъехал кто-то.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Беги посмотри, кто такой? Вчера не приходил и нынче нейдет. Ах, противный! Коли завтра не придет, так надо будет Машу посылать! Пускай она, как будто от себя, и скажет, что я замуж выхожу; вот мы тогда и посмотрим. Ему первому покориться не хочется, потому что мужчины все горды; ну уж и я, кажется, ни за что на свете не покорюсь.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, Анета! Что это ты пропала?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Хорош тебе разговаривать-то, ты сама себе госпожа; а у меня муж, да и дела куча. Я и заехала-то к тебе не надолго, поговорить нужно об одном деле. У нас в доме такая тоска.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я воображаю.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Поверишь ли, не с кем слова перемолвить. Иногда так нужно бывает, так нужно, а решительно не с кем, ну и едешь к тебе за семь верст.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Разве есть что?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет еще, серьезного ничего нет.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Где поймала?..
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): В Сокольниках.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Хорош?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Недурен. Ну, да об этом после. Что твой?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, оставь, сделай милость! Я и думать-то забыла о нем.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да отчего с тобой вдруг такая перемена, скажи на милость?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Оттого, что мерзавец!
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, Анфиса! Ты ли это говоришь!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Уж коли я говорю, так, значит, я знаю.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Помилуй! Такой прекрасный молодой человек! Так тебя любит!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да, любит; оно и видно.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Разумеется, видно. Неужели ты в этом сомневаешься? Это ни на что не похоже! И ты до сих пор все его мучишь, все не принимаешь?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Еще бы! Да и нога его здесь не будет.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что ты! Что ты!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И таки -- никогда, никогда!
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, уж я не знаю! Ты каменная какая-то! Железо, просто железо! Да и то подается. Чего тебе еще нужно? Красивый мужчина, очень милый, влюблен без памяти...
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да тебе-то что за дело?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да не могу я этого видеть равнодушно! Делать такие тиранства над человеком, который, может быть, ни душой ни телом не виноват, это ужасно!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет, он стоит, он еще не того стоит!
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Попался тебе мужчина с кротким сердцем, можно сказать, с ангельским, так его и мучить.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Хороши ваши мужчины, нечего сказать!
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, уж и женщины-то ваши тоже хороши.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Разумеется, лучше мужчин.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, едва ли!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Про какое это ты ангельское сердце говоришь?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Конечно, про Устрашимова.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Разве у фальшивых людей может быть ангельское сердце? Давно ли это?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Кто же сказал, что он фальшивый человек? Против кого он фальшивый человек?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Решительно против всех.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Но только не против тебя. Он такой душка, прелесть что такое!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Бессовестный!
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ангел, а не человек.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Мерзавец, каких свет не производил.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Очарование, что за мужчина!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну и возьми его себе, коли он тебе нравится.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Мне не надобно-с. Не извольте обо мне беспокоиться! Конечно, я умею ценить людей, не то что ты. Скажи же ты мне наконец, за что ты на него сердишься?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Тебе хочется знать? Изволь. Постой, когда это... да на той неделе во вторник -- еду я мимо Чистых прудов, вдруг вижу: этот господин идет под ручку с какой-то дамой, садятся на лавочку и так это горячо разговаривают..,
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да ты хорошо ли рассмотрела?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Где ж было рассмотреть? Оно бы и нужно было остановиться, да уж я себя не помнила. Во всех членах трясение сделалось. Вместо того чтобы сказать кучеру "стой!" я кричу: "Скорей, скорей!" Как домой доехала, уж не помню. Сейчас же не велела его пускать и писем от него принимать...
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да, может быть, это не он был. Надо узнать.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Как же узнать? У него, что ли, спросить? Так он разве скажет! Известное дело, обманет, перевернет все в другую сторону. Нет, уж лучше бог с ним.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А сама плачешь, да вот и трефовый король тут на столе. Значит, ты об нем думаешь.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И не воображала.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Анфиса, помирись с ним! Ну, сделай милость! Ну, для меня! Душенька!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ни за что на свете.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Успокой ты меня! Я ни одной ночи не усну, пока вы не помиритесь.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет, уж у меня другой есть на примете. Выду за него замуж; он же такой скромный, учтивый.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И ты решишься этакое варварство сделать?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что за варварство?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да как же не варварство? Променять такого человека на какую-нибудь дрянь.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Совсем не дрянь. Во-первых, он не то, что другие, он любит меня.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да, как же, любит! Он тебя обманывает, прикидывается только.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Во-первых, это сейчас видно, кто обманывает; а во-вторых...
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да, как же! увидишь ты у них!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): У кого у них?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): У мужчин. Так тебя проведут, что и не услышишь. Уж обмануть -- их дело. Тем только всю жизнь и занимаются. Мы им на жертву созданы; вот они и потешаются над нами.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): У тебя, Анета, семь пятниц на неделе; давеча хвалила мужчин, а теперь уж нехороши стали.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну что ж такое! Давеча одно говорила, а теперь говорю другое; а все-таки Устрашимов -- бесподобный мужчина, а этот твой новый -- дрянь. Устрашимов никогда не позволит себе обмануть женщину, а этот обманывает. Это очень ясно. Вот тебе и все. Да этого и не может быть, чтобы Устрашимов был тебе неверен. Да вот, давай сейчас загадаем на картах, вот все и узнаем.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Гадай, коли тебе хочется.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А, бабушка-старушка! Ну, что скажешь? Была?
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Была и мед пила, по усам текло, а в рот не попало.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, здесь попадет. Что же?
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Сокол в путь снаряжается: чай, скоро прилетит.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Анфиса!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Пускай прилетит, мы его примем как должно.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет, это из рук вон! Ты так ветрена, так ветрена, ни на что не похоже!
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А что ж такое в этом дурного, теперича спросить у тебя. Ты еще понимаешь ли, какое это дело, как оно называется? Ведь это -- судьба. А что такое судьба? Понимаешь ли ты это? Может, ей на роду написано быть за ним замужем. Так разве можно от своей судьбы бегать? Где это видано?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Тебя послушай только! У вас все судьба; все свахи так говорят. Известное дело -- в этом вам интерес, вот вы и хлопочете.
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А что такое сваха? Сваха -- великое слово! Не у всякого хватит ума, как его понимать! Если рассудить хорошенько, так нас бы надобно всякими разными чинами жаловать, вот что я тебе скажу. Нами только и государство-то держится, без нас никакое государство стоять не может. Вот оно какое слово -- сваха. Не будь нас, ну и конец, и род человеческий прекратится.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Не беспокойся, не прекратится.
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Где тебе знать! Ты еще молода для этого!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А что, Гаврилиха, каково они живут? С достатком или нет?
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Уж какие достатки у приказных! Мне перед тобой таить нечего; живут не больно авантажно. Избушка на курьих ножках, маленько -- тово... набок; рогатого скота: петух да курица; серебряной посуды: крест да пуговица. Да тебе что за дело до достатков? У тебя у самой много, тебе человека нужно. Да вот, никак, и он пришел, кто-то в передней толчется. Войди, ничего, не бойся! Войди, говорят тебе! Чего бояться-то!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Здравствуйте, Михайло Дмитрич! Я давно хотела с вами познакомиться и очень рада, что вы пришли. Садитесь, пожалуйста!
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, и сядь!
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да уж я сам-с...
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И садись, коли просят.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): У вас, должно быть, служба не очень грудная?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): С девяти часов до половины третьего-с; а на дом редко когда дают-с.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Оно и видно, что вам делать-то нечего; то-то вы по всей Москве и ходите.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, какая ты, Анета! Отчего ж и не ходить? Погода теперь прекрасная.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Проминаж-с.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Хорош проминаж, через нею Москву!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Разумеется, без цели не стоит ходить. У них, может быть, есть цель; почем ты знаешь! Может быть, им кто-нибудь нравится в этой стороне. Вероятно, вы за этим и ходите в нашу сторону?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да-с, так точно-с!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вот видите ли, я и угадала.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Мудрено было угадать! А можно вас спросить, кто это вам нравится в этой стороне?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Это я должен сохранять в глубине души своей-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И очень вы ее любите?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Для моей любви нет границ и нет слов-с, чтобы выразить.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вот как! Это, должно быть, очень приятно, когда так любят. Слышишь, Анета?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А я так думаю, что оттого и нет слов, что сказать-то нечего.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Конечно, кто знает много стихов хороших-с, тот сейчас может прибрать на всякий случай-с; а кто если не знает, как же он выразит свои чувства!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А вы много стихов знаете? Я ужасно люблю стихи.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я больше все чувствительными стихами занимаюсь, которые выражают любовь-с и разные страдания. А то много ведь стихов написано теперь и таких, которые ничего не выражают; так те для меня неинтересны-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Скажите какие-нибудь, мы послушаем!
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, и скажи, послушаем!
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Прикажете чувствительные?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, сделайте милость, чувствительные.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Льются слезы, дух мятется, Томно сердце, томно бьется: Где любезная моя? Нет ея!
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что-то, брат, нескладно.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Есть и другие-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Какие же это такие?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Пастух, ищущий своей пастушки. Голос нежный. Так и в книжке напечатано. А то я знаю и жестокие-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Скажите жестокие!
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Злой пастух! Весь твой дух Ныне пременился: Ты иной Красотой, Знать, теперь пленился?
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да что ты все про пастухов наладил? Нужно очень! Вот невидаль какая! Ты хорошие какие-нибудь скажи! Про ерцогиню какую либо про прынца.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): У меня дома тетрадь есть для стихов-с, я в нее и вписываю; если прикажете, я принесу-с. Только что хороших стихов достать негде-с, у нас в суде никто этим не занимается, только разве один Устрашимов.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А вы разве в одном суде служите?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): В одном-с и даже за одним столом-с.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Как я вам завидую.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вы, значит, его хорошо знаете?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Как же не знать-с? Пять лет вместе служим-с.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, вот и спроси про вторник.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Мне хотелось бы от вас слышать, что он за человек. Одна моя знакомая очень им интересуется.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я не знаю, как говорить-с. Как бы не вышло чего.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А что же может выйти?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): А ежели он узнает-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Не беспокойтесь, не узнает. А разве он дурной человек?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Одно слово, разбойник-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Как разбойник?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Душегубец-с.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Какой вы вздор говорите! Скучно слушать!
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Помилуйте, какой же вздор, когда есть примеры-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что вы говорите? Ах, боже мой! Он убил кого-нибудь?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет, не убил-с, а хочет убить до смерти-с.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Уж не вас ли?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да, меня-с. Ей-богу! Только уж вы, сделайте одолжение, ему ничего не говорите-с!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да что вы! Я его и не знаю.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Нет, это вы нарочно-с. Он сказывал, что вы с ним знакомы, только у вас теперь ссора вышла.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну да! То есть мы были знакомы, а теперь уж все кончено.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Это очень хорошо-с.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): В самом деле? Вам это нравится?
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да как же-с! Что же можно от него ожидать, коли он разбойник. Кроме неприятности, ничего-с. Теперь вы представьте себе: за что же он меня хочет убить до смерти-с? За то, что я к вам в дом пришел-с? Так уж ведь это кому счастье-с! Зачем же мне от своего счастья бегать! Притом же, я человек с большим вкусом-с, у меня вкусу-то гораздо больше, чем у Устрашимова, а средств к жизни нету-с. Следственно, я должен их искать. Кабы мне теперь средства-с... А про Устрашимова я бы много мог сказать, да по-товарищески не годится. Я только одно скажу, что человек самой черной души.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вы нам вот что скажите: во вторник Устрашимов был в суде?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Да, сделайте одолжение!
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Во вторник? Позвольте-с! Он во вторник был дежурный, целый день в суде-с и ночевал там.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, что! говорила я тебе.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Если человек со вкусом, да не имеет средств, это ужасное положение-с! В мечтах все представляется богатство и даже во сне-с...
Маша (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Барыня, пожалуйте сюда!
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Письмо.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я говорю-с, когда много вкусу и притом в мечтах...
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Не угодно ли вам по саду погулять.
Бальзаминов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ничего-с. Мне и здесь хорошо-с.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Уж сделайте одолжение! Мне нужно тут заняться кой-чем.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): И мы сейчас к вам придем.
Красавина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, уж пойдем! Знать, им что-нибудь нужно.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну, читай, скорее читай! Антрыгина . "Милостивая государыня Анфиса Даниловна! Наконец я узнал, отчего происходит ваш гнев на меня. Маша мне все сказала. Но я ни в чем не виноват, в чем вы сами можете легко убедиться. Стоит вам только спросить у кого-нибудь из моих товарищей, где я был во вторник, вам всякий скажет, что я был дежурный. Спросите хоть у Бальзаминова, у своего нового обожателя. Он столько глуп, что не сумеет солгать, хотя бы и хотел. Если я и теперь не дождусь от вас ответа или приглашения, то -- вы меня знаете, я человек решительный -- вам придется отвечать за меня перед богом, правительством и публикой. Мрачную душу мою стерегут злые демоны; я отдал ее им на жертву; я чувствую их приближение. Пистолет заряжен и ждет меня; я с радостью встречу смерть и с адским хохотом закрою глаза свои. Прежде ваш, а теперь ничей, Павлин Устрашимов".
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ах, какие чувства! Ах, как ты счастлива, Анфиса, что тебя так любят! Ах, боже мой! Отвечай ему скорей!
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что ты разахалась! Я сейчас пошлю за ним, он тут у ворот дожидается. Маша, позови Павлина Иваныча! Что же мне делать с Бальзаминовым?
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я пойду в сад, удержу его. А потом, когда мы придем сюда, он сам увидит, что ему здесь делать нечего.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Ну и прекрасно.
Пионова (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Милочка!
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вы меня звали?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Не стоять же вам у ворот.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что же вам угодно?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Вы хотели меня видеть: что вам угодно?
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Я хотел перед вами оправдаться.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Что вам оправдываться! Мужчины всегда правы. Да я совсем и не за то сержусь, за что вы думаете.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Так за что же?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Уж я знаю за что.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Но однако?
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Всего не перескажешь.
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Если вы меня звали только затем, так прощайте.
Антрыгина (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Куда же вы?
Устрашимов (Свои собаки грызутся, чужая не приставай, Островский): Для вас, я думаю, это решительно все равно, куда бы я ни пошел!