xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Все это запутано, признаюсь, очень темно и запутано.
Балагалаев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Это наконец всякого выведет из терпения… Что тут запутанного? что тут темного? Ну, да! я намерен купить у Ферапонта Ильича рощу; я, может быть, весь его участок намерен приобрести. Что ж из этого следует? позвольте спросить?.. Я не по чистой совести делаю… и повернулся у вас язык это сказать! Анна Ильинишна — женщина, я ее извиняю; но вы, Петр Петрович… запутано! Вы бы сперва посмотрели, верно ли разделено имение… Стало быть, верно, коли им предоставлялся выбор участка.
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Напрасно вы так горячитесь, Николай Иваныч.
Балагалаев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Помилуйте, когда меня бог знает в чем подозревают, — меня, предводителя, удостоенного лестного внимания дворянства! Помилуйте, еще бы не горячиться, когда задевают мою честь!
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Вашей чести никто не задевает, да и притом почему ж, если можно безобидно, как говорится, согласить собственную выгоду с выгодой другого, почему ж и не сделать так? А что касается до предводительства, то поверьте, Николай Иваныч, не всегда выбирают самых достойных, и если кого отставили, это еще не значит, что он недостойный. Впрочем, я это, конечно, говорю не для вас…
Балагалаев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Понимаю, Петр Петрович! Я понимаю, это вы на свой счет изволите говорить, да и на мой кстати. Что ж, извольте попытаться! Выборы близко. Может быть, на сей раз дворянство откроет наконец глаза… Может быть, оно наконец оценит настоящие ваши достоинства.
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Если господа дворяне почтут меня своею доверенностью, я не откажусь, не беспокойтесь.
Каурова (Завтрак у предводителя, Тургенев): И тогда у нас будет настоящий предводитель!
Балагалаев (Завтрак у предводителя, Тургенев): О, я не сомневаюсь! Но вы поймете теперь, что после всех этих оскорбительных намеков мне было бы совершенно неприлично вмешиваться более в ваши дела, а потому…
Беспандин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Да зачем же, Николай Иваныч? Пехтерьев. Николай Иваныч! я, право… Балагалаев Нет, уж извините. Вельвицкий, подай сюда все их бумаги. Вот вам ваши письма, ваши планы. Делитесь как знаете, обратитесь, если хотите, к Петру Петровичу. Каурова. С удовольствием, с удовольствием.
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): А я решительно отказываюсь: я вовсе не намерен… Помилуйте!
Беспандин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Николай Иваныч, пожалуйста, сделайте одолжение. Извините нас, то есть эту глупую бабу… ведь она всему причиной…
Балагалаев (Завтрак у предводителя, Тургенев): И слышать ничего не хочу! Повторяю вам, делитесь как хотите, мне до этого дела нет. Из сил выбился!
Беспандин (Завтрак у предводителя, Тургенев): А все ты, безмозглая! Ну, что ты тут напутала!.. Как же! уступлю я тебе рощу со всеми лугами да усадьбой… сейчас! да! погоди!
Алупкин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Хорошо, хорошо, хорошо! вот так ее, вот так, вот так!..
Каурова (Завтрак у предводителя, Тургенев): Петр Петрович, заступись за меня, батюшка; вы его не знаете: он меня зарезать готов, это изверг, батюшка, убийца!.. он меня несколько раз уж стравливал, батюшка мой!..
Беспандин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Молчи, сумасшедшая!.. Николай Иваныч! сделайте одолжение…
Каурова (Завтрак у предводителя, Тургенев): Батюшка, батюшка!..
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Позвольте, позвольте!.. да что же это наконец?
Нагланович (Завтрак у предводителя, Тургенев): Николай Иваныч! я к вам… Его превосходительство изволил…
Алупкин (Завтрак у предводителя, Тургенев): А, вы опять? вы опять за мной… опять насчет козла?.. опять?
Нагланович (Завтрак у предводителя, Тургенев): Что вы? что с вами? что это за человек?..
Алупкин (Завтрак у предводителя, Тургенев): А вы не узнали меня небось… Алупкин, Алупкин, помещик.
Нагланович (Завтрак у предводителя, Тургенев): Отстаньте. Ваш козел судебным порядком пошел. Я совсем не к вам: я к Николай Иванычу.
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Однако пустите меня, сударыня!
Каурова (Завтрак у предводителя, Тургенев): Батюшка! защити и раздели!
Алупкин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Я, милостивый государь, ни на что не посмотрю. Вы меня оскорбили, милостивый государь! Я, черт возьми, я вам не козел дался, в самом деле!
Нагланович (Завтрак у предводителя, Тургенев): Да это сумасшедший какой-то!
Беспандин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Николай Иваныч! возьмите бумаги обратно.
Балагалаев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Стойте, господа, слушайте!.. Позвольте, у меня, кажется, голова как будто кругом идет… Дележ, козел, упрямая баба, помещик из Тамбова, вдруг неожиданный становой, завтра дуэль, у меня нечистая совесть, усадьба, роща за бесценок, завтрак, шум, кутерьма… нет, это слишком. Извините меня, господа… я не в состоянии… я ничего не понимаю, что вы мне говорите, я не в силах, я не могу, не могу!
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Николай Иваныч! Николай Иваныч! Однако это прекрасно… хозяин ушел, что ж нам остается делать?..
Нагланович (Завтрак у предводителя, Тургенев): Что за суматоха! Подите скажите ему, что мне нужно с ним по делам службы поговорить.
Каурова (Завтрак у предводителя, Тургенев): Да бог с ним! Ты-то когда нас, батюшка, делить будешь?
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Я? покорный слуга; что это вы? меня за другого, должно быть, принимаете.
Беспандин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Вот мы и у праздника! Эх ты!.. Проклятие всем бабам отныне и вовеки!
Каурова (Завтрак у предводителя, Тургенев): Я по крайней мере тут ничем не виновата.
Вельвицкий (Завтрак у предводителя, Тургенев): Николай Иваныч приказали сказать, что никого принимать не могут; они в постель ложатся.
Нагланович (Завтрак у предводителя, Тургенев): Ну, значит, гости-то угостили его. Нечего делать, оставлю записку… Мое почтение всей компании
Алупкин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Мы с вами еще увидимся, милостивый государь! — слышите вы? Господа, честь имею вам кланяться
Пехтерьев (Завтрак у предводителя, Тургенев): Да постойте… куда вы?.. и мы все с вами. Признаюсь, я еще ничего подобного не видал
Каурова (Завтрак у предводителя, Тургенев): Петр Петрович, батюшка!.. рассудите…
Мирволин (Завтрак у предводителя, Тургенев): Евгений Тихоныч, что же вы? не оставаться же нам одним! поедемте.
Суслов (Завтрак у предводителя, Тургенев): Постой, вот погоди, он оправится, мы засядем в преферанс.
Мирволин (Завтрак у предводителя, Тургенев): И то дело; да в таких случаях не худо выпить…
Суслов (Завтрак у предводителя, Тургенев): Что ж, выпьем, Мирволин, выпьем. А какова баба? эта и мою Глафиру Андреевну за пояс заткнет… Вот тебе и полюбовный дележ!..
Арье-Лейб (Закат, Бабель): foot Служка в синагоге. Ну, хорошо, Лёвка, отлично... Арье-Лейб, сват с Молдаванки и шамес у биндюжников, знает теперь, что такое рубка лозы... Сначала рубят лозу, потом рубят человека... Матери в нашей жизни роли не играют... Но объясни мне, Лёвка, почему такому гусару, как ты, нельзя опоздать из отпуска на неделю, пока твоя сестра не сделает своего счастья?
Лёвка (Закат, Бабель): На неделю!.. Вы набитый дурак, Арье-Лейб!.. Опоздать на неделю!.. Кавалерия — это вам не пехота. Кавалерия плевала на вашу пехоту... Опоздал я на один час, и вахмистр берёт меня к себе в помещение, пускает мне из души юшку, и из носу пускает мне юшку, и ещё под суд меня отдаёт. Три генерала судят каждого конника, три генерала с медалями за Турецкую войну.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Это со всеми так делают или только с евреями?
Лёвка (Закат, Бабель): Еврей, который сел на лошадь, перестал быть евреем и стал русским. Вы какой-то болван, Арье-Лейб!.. Причём тут евреи?
Двойра (Закат, Бабель): Мама, пока у вас что-нибудь найдёшь, можно мозги себе сломать. Куда вы подевали моё зелёное платье?
Нехама (Закат, Бабель): Посмотри в комоде.
Двойра (Закат, Бабель): Я смотрела в комоде — нету.
Нехама (Закат, Бабель): В шкафу.
Двойра (Закат, Бабель): В шкафе нету.
Лёвка (Закат, Бабель): Какое платье?
Двойра (Закат, Бабель): Зелёное с блесткой.
Лёвка (Закат, Бабель): Кажется, папаша подхватил.
Двойра (Закат, Бабель): Ох, я умру!
Лёвка (Закат, Бабель): Вы небось признались ему, старая хулиганка, что Боярский придёт сегодня смотреть Двойру?.. Она призналась. Готово дело!.. Я его ещё с утра заметил. Он запряг в биндюг Соломона Мудрого и Муську, поснедал, нажрался водки, как кабан, бросил в козлы что-то зелёное и подался со двора.
Двойра (Закат, Бабель): Ох, я умру! Нате вам!..
Нехама (Закат, Бабель): Издохни! Сегодня издохни...
Беня (Закат, Бабель): Папаша, понимаете ли вы меня, жалеет приданое.
Лёвка (Закат, Бабель): Зарезать такого старика ко всем свиньям!
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Ты это про отца, Лёвка?
Лёвка (Закат, Бабель): Пусть не будет босяком.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Отец старше тебя на субботу.
Лёвка (Закат, Бабель): Пусть не будет грубияном.
Беня (Закат, Бабель): В прошлом году Сёмка Мунш хотел Двойру, но папаша, понимаете ли вы меня, жалеет приданое. Он сделал из Сёмкиной вывески кашу с подливкой и выбросил его со всех лестниц.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Про такого свата, как я, сказано у Ибн-Эзра: «Если ты вздумаешь, человек, заняться изготовлением свечей, то солнце станет посреди неба, как тумба, и никогда не закатится...»
Лёвка (Закат, Бабель): Сто раз на дню старик убивает нас, а вы молчите ему, как столб. Тут каждую минуту жених может наскочить...
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Сказано про меня у Ибн-Эзра: «Вздумай саваны шить для мёртвых, и ни один человек не умрёт отныне и во веки веков, аминь!..»
Беня (Закат, Бабель): Здоровье присутствующих!
Лёвка (Закат, Бабель): Будем здоровы.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Чтобы было хорошо.
Лёвка (Закат, Бабель): Пусть будет хорошо!
Боярский (Закат, Бабель): Привет! Привет! Боярский... Приятно, чересчур приятно!.. Привет!
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Вы обещались в четыре, Лазарь, а теперь шесть.
Боярский (Закат, Бабель): Бог мой, мы живём в Одессе, а в нашей Одессе есть заказчики, которые вынимают из вас жизнь, как вы вынимаете косточку из финика, есть добрые приятели, которые согласны скушать вас в одежде и без соли, есть вагон неприятностей, тысяча скандалов. Когда тут подумать о здоровье, и зачем купцу здоровье? Насилу забежал в тёплые морские ванны — и прямо к вам.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Вы принимаете морские ванны, Лазарь?
Боярский (Закат, Бабель): Через день, как часы.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Худо-бедно положите пятьдесят копеек на ванну.
Боярский (Закат, Бабель): Бог мой, молодое вино есть в нашей Одессе. Греческий базар, Фанкони...
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Вы захаживаете к Фанкони, Лазарь?
Боярский (Закат, Бабель): Я захаживаю к Фанкони.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Он захаживает к Фанкони!.. Худо-бедно тридцать копеек надо оставить у Фанкони, я не скажу — сорок.
Боярский (Закат, Бабель): Простите меня, Арье-Лейб, если я, как более молодой, перебью вас. Фанкони обходится мне ежедневно в рубль, а также в полтора рубля.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Так вы же мот, Лазарь, вы негодяй, какого ещё свет не видел!.. На тридцать рублей живёт семья, и ещё детей учат на скрипке, ещё откладывают где какую копейку... Это наша Вера.
Боярский (Закат, Бабель): Привет! Боярский.
Двойра (Закат, Бабель): Очень приятно.
Лёвка (Закат, Бабель): Наша Вера сегодня немножко угорела от утюга.
Боярский (Закат, Бабель): Угореть от утюга может всякий, но быть хорошим человеком — это не всякий может.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Тридцать рублей в месяц кошке под хвост... Лазарь, вы не имели права родиться!
Боярский (Закат, Бабель): Тысячу раз простите меня, Арье-Лейб, но о Боярском надо вам знать, что он не интересуется капиталом, — капитал — это ничтожество, — Боярский интересуется счастьем... Я спрашиваю вас, дорогие, что вытекает для меня из того, что моя фирма выдаёт в месяц сто — полтораста костюмов, плюс к этому брючные комплекты, плюс к этому польты?
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Положите на костюм пять рублей чистых, я не скажу — десять...
Боярский (Закат, Бабель): Что вытекает для меня из моей фирмы, когда я интересуюсь исключительно счастьем?
Арье-Лейб (Закат, Бабель): И я скажу на это, Лазарь, что если мы поведём наше дело как люди, а не как шарлатаны, то вы будете обеспечены счастьем до самой вашей смерти, живите сто двадцать лет... Это я говорю вам, как шамес, а не как сват.
Беня (Закат, Бабель): Исполнение обоюдных желаний.
Лёвка (Закат, Бабель): Будем здоровы!
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Пусть будет хорошо.
Боярский (Закат, Бабель): Я начал про Фанкони. Выслушайте, мосье Крик, историю про еврея-нахала... Забегаю сегодня к Фанкони, кофейная набита людьми, как синагога в Судный день. Люди закусывают, плюют на пол, расстраиваются... Один расстраивается оттого, что у него плохие дела, другой расстраивается оттого, что у соседа хорошие дела. Присесть, между прочим, некуда... Поднимается тут мне навстречу мосье Шапелон, видный из себя француз... Заметьте, что это большая редкость, чтобы француз был из себя видный... поднимается мне навстречу и приглашает к своему столику. Мосье Боярский, говорит он мне по-французски, я уважаю вас, как фирму, и у меня есть дивная крыша для шубы...
Лёвка (Закат, Бабель): Крыша?
Боярский (Закат, Бабель): Сукно, верх для шубы... Дивная крыша для шубы, говорит он мне по-французски, и прошу вас, как фирму, выпить со мною две кружки пива и скушать десять раков...
Лёвка (Закат, Бабель): Я люблю раков.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Скажи ещё, что ты любишь жабу.
Боярский (Закат, Бабель): ...и скушать десять раков...
Лёвка (Закат, Бабель): Я люблю раков!
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Рак — это не жаба.
Боярский (Закат, Бабель): Вы простите меня, мосье Крик, если я скажу вам, что еврей не должен уважать раков. Это я говорю вам замечание из жизни. Еврей, который уважает раков, может позволить себе с женским полом больше, чем себе надо позволять, он может сказать сальность за столом, и если у него бывают дети, так на сто процентов выродки и бильярдисты. Это я вам сказал замечание из жизни. Теперь выслушайте историю про еврея-нахала...
Беня (Закат, Бабель): Боярский!
Боярский (Закат, Бабель): Я.
Беня (Закат, Бабель): Прикинь мне, Боярский, на скорую руку, во что мне обойдётся зимний костюм прима?
Боярский (Закат, Бабель): Двубортный, однобортный?
Беня (Закат, Бабель): Однобортный.
Боярский (Закат, Бабель): Фалды вы себе мыслите — круглые или отрезанные?
Беня (Закат, Бабель): Фалды круглые.
Боярский (Закат, Бабель): Сукно ваше или моё?
Беня (Закат, Бабель): Сукно твоё.
Боярский (Закат, Бабель): Какой товар вы себе рисуете — английский, лодзинский или московский?
Беня (Закат, Бабель): Какой лучше?
Боярский (Закат, Бабель): Английское сукно, мосье Крик, это хорошее сукно, лодзинское сукно — это дерюга, на которой что-то нарисовано, а московское сукно — это дерюга, на которой ничего не нарисовано.
Беня (Закат, Бабель): Возьмём английское.
Боярский (Закат, Бабель): Доклад ваш или мой?
Беня (Закат, Бабель): Доклад твой.
Боярский (Закат, Бабель): Сколько вам обойдётся?
Беня (Закат, Бабель): Сколько мне обойдётся?
Боярский (Закат, Бабель): Мосье Крик, мы сойдёмся!
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Вы сойдётесь!
Боярский (Закат, Бабель): Мы сойдёмся... Я начал про Фанкони...
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Познакомьтесь, Мендель, с мосье Боярским...
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Мосье Боярский рассказывал нам здесь про свою фирму. Она выдаёт полтораста костюмов в месяц...
Мендель (Закат, Бабель): Так что ты говоришь, Никифор?
Никифор (Закат, Бабель): Я то говорю, хозяин, что с нас люди смеются.
Мендель (Закат, Бабель): Почему с нас люди смеются?
Никифор (Закат, Бабель): Люди говорят — у вас тыща хозяев на конюшне, у вас семь пятниц на неделе... Вчера возили в гавань пшеницу, кинулся я в контору деньги получать, они мне — назад: тут, говорят, молодой хозяин был, Бенчик, он приказание дал, чтобы деньги в банк платить, на квитанцию.
Мендель (Закат, Бабель): Приказание дал?
Никифор (Закат, Бабель): Приказание дал.
Нехама (Закат, Бабель): Чтоб ты света не дождался, мучитель!..
Никифор (Закат, Бабель): Я то говорю, что от Лёвки сегодня грубость видели.
Беня (Закат, Бабель): Обоюдное исполнение желаний.
Никифор (Закат, Бабель): Повели сегодня Фрейлину ковать, наскочил в кузню Лёвка, открыл рот, как лоханку, приказывает кузнецу Пятирубелю подковы резиной подбивать. Я тут встреваю. Что мы, полицмейстеры, говорю, или мы цари, Николаи Вторые, чтобы резиной подбивать? Хозяин не приказывал... А Лёвка стал красный, как буряк, и кричит: кто твой хозяин?
Мендель (Закат, Бабель): Кто же твой хозяин, Никифор?
Никифор (Закат, Бабель): Вы мой хозяин.
Мендель (Закат, Бабель): А если я твой хозяин , а если я твой хозяин, так бей того, кто ступит ногой в мою конюшню, бей в душу, в жилы, в глаза...
Нехама (Закат, Бабель): Чтоб ты свету не дождался, мучитель...
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Если я скажу вам, Лазарь, что старик не кончил высших женских курсов...
Боярский (Закат, Бабель): ...так я поверю вам без честного слова.
Беня (Закат, Бабель): Зайдешь другим разом, Боярский.
Боярский (Закат, Бабель): Бог мой, в семье всё случается. Бывает холодное, бывает горячее. Привет! Привет! Зайду другим разом.
Арье-Лейб (Закат, Бабель): Про такого свата, как я, сказано у Ибн-Эзры: «Если ты вздумаешь шить саваны для мёртвых...»
Лёвка (Закат, Бабель): Зарезать такого старика ко всем свиньям! Здрасте! Двойра получила истерику.
Беня (Закат, Бабель): Заложи мне гнедого в дрожки!
Никифор (Закат, Бабель): Расчёт мне дайте...
Беня (Закат, Бабель): Ты у меня умрёшь сегодня, не поужинав, Никифор, мой дружок...
Нехама (Закат, Бабель): У людей всё как у людей... У людей берут к обеду десять фунтов мяса, делают суп, делают котлеты, делают компот. Отец приходит с работы, все садятся за стол, люди кушают и смеются... А у нас?.. Бог, милый бог, как темно в моём доме!
Мендель (Закат, Бабель): Дай жить, Нехама. Спи!
Нехама (Закат, Бабель): ...Бенчик, такой Бенчик, такое солнце на небе, он пошёл в эту жизнь. Сегодня один пристав, завтра другой пристав... Сегодня люди имеют кусок хлеба, завтра им обложат ноги железом...
Мендель (Закат, Бабель): Дай дыхать, Нехама! Спи.
Нехама (Закат, Бабель): ...Такой Лёвка. Дитё придёт из солдат и тоже кинется в налёты. Куда ему кинуться? Отец выродок, отец не пускает детей в дело...
Мендель (Закат, Бабель): Делай ночь, Нехама. Спи!
Нехама (Закат, Бабель): Раввин сказал, раввин Бен Зхарья... Настанет новый месяц, сказал Бен Зхарья, и я не впущу Менделя в синагогу. Евреи не дадут мне...
Мендель (Закат, Бабель): Чего не дадут евреи?
Нехама (Закат, Бабель): Придёт новолуние, сказал Бен Зхарья...
Мендель (Закат, Бабель): Что мне не дадут евреи и что мне дали твои евреи?
Нехама (Закат, Бабель): Не пустят, не пустят в синагогу.
Мендель (Закат, Бабель): Карбованец с откусанным углом дали мне твои евреи, тебя, клячу, и этот гроб с клопами.
Нехама (Закат, Бабель): А кацапы что тебе дали, что кацапы тебе дали?
Мендель (Закат, Бабель): О, кляча на мою голову!
Нехама (Закат, Бабель): Водку кацапы тебе дали, матерщины полный рот, бешеный рот, как у собаки... Ему шестьдесят два года, бог, милый мой, и он горячий, как печка, он здоровый, как печка.
Мендель (Закат, Бабель): Выйми мне зубы, Нехама, налей жидовский суп в мои жилы, согни мне спину...
Нехама (Закат, Бабель): Горячий, как печка... Как мне стыдно, бог!.. В пятницу вечером люди выходят за ворота, люди цацкаются с внуками...
Мендель (Закат, Бабель): Делай ночь, Нехама.
Нехама (Закат, Бабель): Люди цацкаются с внуками,..
Беня (Закат, Бабель): Может быть, хватит на сегодня, молодожёны? Или я должен пойти в гостиницу, чтобы выспаться?
Мендель (Закат, Бабель): Ты... ты вошёл?
Беня (Закат, Бабель): Дать два рубля за номер, чтобы выспаться?
Мендель (Закат, Бабель): Ночью, ночью ты вошёл?
Беня (Закат, Бабель): Она мне мать. Ты слышишь, супник!
Мендель (Закат, Бабель): Ночью, ночью ты вошёл...
Мендель (Закат, Бабель): Темно! Ты в могиле меня держишь, Рябцов, в чёрной могиле!.. Я все лампы приказывал! Я хор требовал! Я со всего трактира лампы приказывал!
Митя (Закат, Бабель): Керосин-то, вишь, нашему брату даром не дают. Вот, видишь, какое дело...
Мендель (Закат, Бабель): Темно!
Митя (Закат, Бабель): Добавку освещения требуют.
Рябцов (Закат, Бабель): Рупь.
Митя (Закат, Бабель): Получайте рупь.
Рябцов (Закат, Бабель): Получил рупь.
Мендель (Закат, Бабель): Урусов!
Урусов (Закат, Бабель): Есть!
Мендель (Закат, Бабель): Скрозь моё сердце сколько, говоришь, крови льётся?
Урусов (Закат, Бабель): По науке считается, скрозь человеческое сердце льётся в сутки двести пудов крови. А в Америке такое изобрели...
Мендель (Закат, Бабель): Стой! Стой!.. А если я в Америку хочу ехать — это свободно?
Урусов (Закат, Бабель): Свободно вполне. Сел и поехал...
Потаповна (Закат, Бабель): Мендель, мама моя, мы не в Америку, мы в Бессарабию поедем, сады покупать.
Мендель (Закат, Бабель): Сел, говоришь, и поехал?
Урусов (Закат, Бабель): По науке считается, что вы четыре моря проезжаете — Чёрное море, Ионическое, Эгейское, Средиземное и два всемирных океана — Атлантический океан и Тихий.
Мендель (Закат, Бабель): А ты сказывал — человек через моря летать может?
Урусов (Закат, Бабель): Может.
Мендель (Закат, Бабель): Через горы, через высокие горы может человек лететь?
Мендель (Закат, Бабель): Конца нет, краю нет... Поеду. В Бессарабию поеду.
Рябцов (Закат, Бабель): А делать чего будешь в Бессарабии?
Мендель (Закат, Бабель): Чего захочу, то и буду.
Рябцов (Закат, Бабель): А чего тебе хотеть?
Мендель (Закат, Бабель): Слухай меня, Рябцов, я ещё живой...
Рябцов (Закат, Бабель): Не живой ты, если тебя бог убил.
Мендель (Закат, Бабель): Когда это меня бог убил?
Рябцов (Закат, Бабель): Годов-то тебе сколько?
Голос из трактира (Закат, Бабель): Годов ему — всех шестьдесят два.
Рябцов (Закат, Бабель): Шестьдесят два года бог тебя и убивает.
Мендель (Закат, Бабель): Рябцов, я бога хитрей.
Рябцов (Закат, Бабель): Ты русского бога хитрей, а жидовского бога ты не хитрей.
Митя (Закат, Бабель): Со светлым тебя, значит, Христовым воскресеньем! Девки, обставь его, бешеного, лампами.
Голос из трактира (Закат, Бабель): Из ночи день делаем, Мендель?
Мендель (Закат, Бабель): Конца нет.
Потаповна (Закат, Бабель): Прошу вашей дорогой любезности, выпейте со мной, господин... Вот я курями на базаре торгую, мне мужики всё летошних кур всучивают, да рази я к курям этим присуждённая? У меня папочка садовник был, первый садовник. Я, какая где яблонька задичится, я её раздичу...
Голос из трактира (Закат, Бабель): Из понедельника воскресенье делаем, Мендель?
Потаповна (Закат, Бабель): Мендель дело своё продаст, получим, бог даст, деньги, мы тогда с ясочкой нашей в сады уедем, на нас, послухайте, господин, на нас с липы цвет лететь будет... Мендель, золотко, я папочкина дочка!..
Мендель (Закат, Бабель): Рябцов, у меня глаза были... слухай меня, Рябцов, у меня глаза были, сильней телескопов были, а чего я сделал с моими глазами? У меня ноги быстрей паровозов были, мои ноги по морю ходят, а чего я сделал с моими ногами? От обжорки к сортиру, от сортира к обжорке... Я полы мордой заметал, а теперь я сады поставлю.
Рябцов (Закат, Бабель): Ставь. Кто тебя не пущает?
Голос из трактира (Закат, Бабель): Найдутся — не пустят. Наступят на хвост — не выдерет...
Мендель (Закат, Бабель): Я песни приказывал! Дай военную, музыкант... Не мотай жилы... Жизнь дай! Еще дай!..
Митя (Закат, Бабель): Фомину приходить или рано?
Урусов (Закат, Бабель): Рано. Прибавь, Майор!
Голос из трактира (Закат, Бабель): И прибавлять нечего, хор пришёл. Пятирубель хор приволок.
Пятирубель (Закат, Бабель): Со сна чертей похватал. Не будем, говорят, песни играть. Ночь, говорят, на всём белом свете, наигрались... Да вы, говорю, перед каким человеком, говорю, стоите?!
Мендель (Закат, Бабель): Федя, я в Бессарабию еду.
Слепой (Закат, Бабель): Счастливо вам, хозяин!
Мендель (Закат, Бабель): Песню, Федя, песню играй.
Слепой (Закат, Бабель): «Славное море» — споём?
Мендель (Закат, Бабель): Песню!..
Слепцы (Закат, Бабель): Славное море — священный Байкал, Славный корабль — омулёвая бочка, Эй, баргузин, пошевеливай вал; Плыть молодцу недалечко.
Мендель (Закат, Бабель): Бей!
Пятирубель (Закат, Бабель): Ох, и герой же ты, сукин сын!
Митя (Закат, Бабель): За стекло сколько посчитаем?
Слепцы (Закат, Бабель): Долго я тяжкие цепи носил, Долго скитался в горах Акатуя, Старый товарищ бежать пособил, Ожил я, волю почуя...
Мендель (Закат, Бабель): Бей.
Пятирубель (Закат, Бабель): Сатана, а не старик!