xnsmv/rusdracor_speech huggingface dataset:
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Ага. Вы видите теперь... Вы назвали меня буржуем. Но я не буржуа, о нет! И это не фотографический аппарат. Я не фотограф, и я не алкоголик!!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Вы, гражданин, - ученый. Какой же вы алкоголик! Позвольте, я вам руку поцелую... И вам скажу стихи... Как будто градом ударил газ... Над Ленинградом, но ученый меня спас... Руку давайте!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Подите вы к черту!! Я ничего не пью. Я только курю...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Ай, злой вы какой... Папиросу? Курите на здоровье, пожалуйста...
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Какое право вы имеете называть меня алкоголиком? Как вы осмелились тыкать мне кулаком в лицо?! Я всю жизнь просидел в лаборатории и даже не был женат, а вы, наверное, уже три раза... Вы сами алкоголик! Утверждаю это при всех и вызываю вас на суд. Я на вас в суд подам!!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Профессор, что вы?!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Гражданин, милейший человек, успокойся! Какое там три раза! Меня по судам затаскали, ну, заездили буквально. Ах, великий человек! Дышу я... Хлебните...
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Я не пью.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Как можно не пить. Вы помрете от нервов. Я ж понимаю... Я сам в трамвай вскочил... А кондукторша мертвая. А я ей гривенник сую... Ефросимов. Вы дышите свободно?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Свободно. Совсем свободно. А верите ли, я хотел зарезаться...
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): У вас гангрена.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Как ей не быть! Еще бы! Вижу - гангрена. Ну, до свадьбы заживет.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Гангрена - поймите! Кто отрежет вам ногу теперь? Ведь это мне придется делать. Но я же не врач!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Вам доверяю... Режьте!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Глупец! Нужно было обеими ногами на подоконник становиться! Луч не попал на ступню...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Именно то же самое я говорю... Но серость! Серость! Я одной ногой... Ну, пес с ней, с ногой! Великий человек, тебя прославит век!..
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Прошу без выкриков... Держите себя в руках, а то вы свихнетесь. Берите пример с меня...
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Я требую, чтобы вы светили на меня! Почему же меня забыли?
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Да вы с ума сошли! Вы просвечены уже, бесноватый! Владейте собой... Да не хватайте аппарат!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Да не хватай аппарат, черт! Сломаешь!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Да объясните мне хоть, что это за чудо?!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Ах, никакого чуда нет. Перманганат и луч поляризованный...
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Понятно, перманганат... А ты не хватай за аппарат! Не трогай, чего не понимаешь. Ах, дышу, дышу...
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Да не смотрите так на меня! У вас обоих истеричные глаза. И тошно, и страшно! Бумаги и карандаш, а то я забуду, что нужно взять еще здесь, в магазине. Что это у вас в кармане?
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Рукопись моего романа.
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Ах, не надо... К чертям вашего Аполлона Акимовича.
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Нет бумаги. Давай!
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Пишите. Эти, ах, господи... ими рубят лес!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Топоры?
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Топоры!..
Ефросимов (Адам и Ева, Булгаков): Топоры. Лекарства... Берите все, все, что попадет под руку, все, что нужно для жизни... Вот они! Подъехали! Ева! Адам! Я нашел еще двух живых! Да, двое живых! Вот они!
Пончик (Адам и Ева, Булгаков): Мы - вот они!
Маркизов (Адам и Ева, Булгаков): Мы - вот они! И на меня, и на меня посмотрите! Я тоже живой! Я живой! Ах нет, отбегал ты свое. Маркизов, и более не побежишь... Меня ж не бросьте, не бросьте меня! Ну, подожду! Граждане, поглядите в окно!!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуйте, Федор.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Здравия желаю, господин поручик.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Как! Никого нет? А кто из адъютантов дежурит у аппаратов?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Его сиятельство князь Новожильцев.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): А где же он?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Не могу знать. С полчаса назад вышли.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Как это так? И аппараты полчаса стояли без дежурного?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Да никто не звонил. Я все время был у дверей.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Мало ли что не звонил! А если бы позвонил? В такой момент! Черт знает что такое!
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Я бы принял телефонограмму. Они так и распорядились, чтобы, пока вы не придете, я бы записывал.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы? Записывать военные телефонограммы?!. Да что у него, размягчение мозга? А, понял, понял! Он заболел?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Никак нет. Они вовсе из дворца выбыли.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): То есть как это – вовсе из дворца? Вы шутите, дорогой Федор. Не сдав дежурства, отбыл из дворца? Значит, он в сумасшедший дом отбыл?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Не могу знать. Только они забрали свою зубную щетку, полотенце и мыло из адъютантской комнаты. Я же им еще газету давал.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Какую газету?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Я же докладываю, господин поручик: во вчерашний номер они мыло завернули.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Позвольте, да вот же его шашка!
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Да они в штатском уехали.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Или я с ума сошел, или вы. Запись-то он мне оставил, по крайней мере? Что-нибудь приказал передать?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Приказали кланяться.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы свободны, Федор.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю. Разрешите доложить, господин адъютант?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Нуте-с?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Они изволили неприятное известие получить.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Откуда? Из дому?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Никак нет. По полевому телефону. И сейчас же заторопились. При этом в лице очень изменились.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Я надеюсь, Федор, что вас не касается окраска лица адъютантов его светлости. Вы лишнее говорите.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Прошу извинить, господин поручик.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): 12-23... Мерси... Это квартира князя Новожильцева?.. Попросите Сергея Николаевича... Что? Во дворце? Его нет во дворце. Я сам говорю из дворца... Постой, Сережа, да это твой голос!.. Сере... Позвольте... Что за хамство! Я же отлично слышал, что это он сам. Шервинский, Шервинский... Штаб Святошинского отряда... Попросите начштаба... Как – его нет! Помощника... Штаб Святошинского отряда?.. Что за чертовщина!.. Федор, сейчас же эту записку передайте вестовому. Чтобы срочно поехал ко мне на квартиру на Львовскую улицу, там ему по этой записке дадут сверток. Чтобы сейчас же привез его сюда. Вот два карбованца ему на извозчика. Вот записка в комендатуру на пропуск.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что за чертовщина, честное слово! Я слушаю... Да. Личный адъютант его светлости поручик Шервинский... Здравия желаю, ваше превосходительство... Как-с? Болботун?!. Как, со всем штабом?.. Слушаю!.. Так-с, передам... Слушаю, ваше превосходительство... Его светлость должен быть в двенадцать часов ночи. Я убит, господа!
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Его светлость!
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Здравствуйте, поручик.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Здравия желаю, ваша светлость.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Приехали?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Осмелюсь спросить – кто?
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Как это – кто? Я назначил без четверти двенадцать совещание у меня. Должен быть командующий русской армией, начальник гарнизона и представители германского командования. Где они?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Не могу знать. Никто не прибыл.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Вечно опаздывают. Сводку мне за последний час. Живо!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Осмелюсь доложить вашей светлости: я только что принял дежурство. Корнет князь Новожильцев, дежуривший передо мной...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Я давно уже хотел поставить на вид вам и другим адъютантам, что следует говорить по-украински. Это безобразие, в конце концов! Ни один мой офицер не говорит на языке страны, а на украинские части это производит самое отрицательное впечатление. Прохаю ласково.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Слухаю, ваша светлость. Дежурный адъютант корнет... князь... Черт его знает, как «князь» по-украински!.. Черт! Новожильцев, временно исполняющий обязанности... Я ду́маю... дума́ю... думова́ю...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Говорите по-русски!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю, ваша светлость. Корнет князь Новожильцев, дежуривший передо мной, очевидно, внезапно заболел и отбыл домой еще до моего прибытия...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Что вы такое говорите? Отбыл с дежурства? Вы сами-то как? В здравом уме? То есть как это – отбыл с дежурства? Значит, бросил дежурство? Что у вас тут происходит, в конце концов? Комендатура?.. Дать сейчас же наряд... По голосу надо слышать, кто говорит. Наряд на квартиру к моему адъютанту корнету Новожильцеву, арестовать его и доставить в комендатуру. Сию минуту.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Так ему и надо! Будет знать, как чужими голосами по телефону разговаривать. Хам!
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Зараз! Ну а запись он оставил?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Так точно. Но на ленте ничего нет.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Да что ж он? Спятил? Рехнулся? Да я его расстреляю сейчас, здесь же, у дворцового парапета. Я вам покажу всем! Соединитесь сейчас же со штабом командующего. Просить немедленно ко мне! То же самое начгарнизона и всех командиров полков. Живо!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Осмелюсь доложить, ваша светлость, известие чрезвычайной важности.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Какое там еще известие?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Пять минут назад мне звонили из штаба командующего и сообщили, что командующий добровольческой армии при вашей светлости внезапно заболел и отбыл со всем штабом в германском поезде в Германию.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Вы в здравом уме? У вас глаза больные... Вы соображаете, о чем вы доложили? Что такое произошло? Катастрофа, что ли? Они бежали? Что же вы молчите? Ну!..
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Так точно, ваша светлость, катастрофа. В десять часов вечера петлюровские части прорвали городской фронт и конница Болботуна пошла в прорыв...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Болботуна?.. Где?..
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): За Слободкой, в десяти верстах.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Погодите... погодите... так... что такое?.. Вот что... Во всяком случае, вы отличный, расторопный офицер. Я давно это заметил. Вот что. Сейчас же соединитесь со штабом германского командования и просите представителей его сию минуту пожаловать ко мне. Живо, голубчик, живо!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю. Третий. Seien Sie bitte so liebenswürdig, Herrn Major von Dust an den Apparat zu bitten. Ja... Ja...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Войдите, да.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Представители германского командования генерал фон Шратт и майор фон Дуст просят их принять.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Просить сюда сейчас же. Отставить.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Wir haben die Ehre, Euer Durchlaucht zu begrüssen.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Sehr erfreut Sie zu sehen, meine Herren. Bitte nehmen Sie Platz. Ich habe eben die Nachricht von der schwierigen Lage unserer Armee erhalten.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Das ist uns schon längere Zeit bekannt.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Пожалуйста, записывайте протокол совещания.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): По-русски разрешите, ваша светлость?
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Генерал, могу просить говорить по-русски?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): О да! С большим удовольствием.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Мне сейчас стало известно, что петлюровская конница прорвала городской фронт. Кроме того, из штаба русского командования я имею какие-то совершенно невероятные известия. Штаб русского командования позорно бежал. Das ist ja unerhört! Я обращаюсь через ваше посредство к германскому правительству... со следующим заявлением: Украине угрожает смертельная опасность. Банды Петлюры грозят занять столицу. В случае такого исхода в столице произойдет анархия. Поэтому я прошу германское командование немедленно дать войска для отражения хлынувших сюда банд и восстановления порядка на Украине, столь дружественной Германии.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): С зожалени, германски командование не может такое сделайть.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Как? Уведомьте, генерал, почему?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Physisch unmöglich! Физически невозможно есть. Erstens, во-первых, по нашим сведениям, Петлюра имеет двести тисч войск, великелепно вооружен. А между тем германски командование забирает дивизии и уводит их в Германии.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Мерзавцы!
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Таким образом, в распоряжении нашим вооружении достаточны сил нет. Zweitens, во-вторых, вся Украина оказывает на стороне Петлюры.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Поручик, подчеркните эту фразу в протоколе.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю-с.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Ничего не имейт протиф. Подчеркнить. Таким образом, остановить Петлюру невозможно есть.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Значит, меня, армию и правительство германское командование внезапно оставляет на произвол судьбы?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Ниэт, ми командированы брать мери к спасению вашей светлости.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Какие же меры командование предлагает?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Моментальную эвакуацию вашей светлости. Сейчас вагон и nach Германия.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Простите, я ничего не понимаю. Как же так?.. Виноват. Может быть, это германское командование эвакуировало князя Белорукова?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Точно так.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Без согласия со мной? Я не согласен. Я заявляю правительству Германии протест против таких действий. У меня есть еще возможность собрать армию в городе и защищать Киев своими средствами. Но ответственность за разрушение столицы ляжет на германское командование. И я думаю, что правительства Англии и Франции...
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Правительство Англии! Правительство Франции!! Германское правительство ощущает в себе достаточно силы, чтобы не давать разрушение столицы.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Это угроза, генерал?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Предупреждение, ваша светлость. В распоряжении вашей светлости никаких вооруженных сил нет. Положение катастрофическое...
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Mein General, wir haben gar keine Zeit. Wir müssen...
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Ja-ja... Ваша светлость, позвольте сказать последнее: мы сейчас перехватали сведения, что конница Петлюры восемь верст от Киева. И завтра утром она войдет...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Я узнаю об этом последний!
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Ваша светлость, вы знаете, что будет с вами случае взятия вас в плен? На вашей светлости есть приговор. Он есть весьма печален.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Какой приговор?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Прошу извинения у вашей светлости. Повиэсить. Ваша светлость, я попросил бы ответ мгновенно. В моем распоряжении только десять маленьких минут, после этого я раздеваю с себя ответственность за жизнь вашей светлости.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Я еду!
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, едете? Будьте любезны, дествовать тайно и без всяки шум.
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): О, никакой шум!
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Что это значит?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): О, будьте спокойны, ваша светлость.
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Ruhig! Спокойно! Генерал фон Шратт зацепил брюками револьвер, ошибочно попал к себе на голова. Гетман есть очень здоровый. Ваша светлость, любезно высуньтесь... Караул...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Все спокойно, прекратите тревогу.
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Прошу, пропускайте врача с инструментом.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Ваша светлость, прошу переодеваться в германский униформ, как будто вы есть я, а я есть раненый. Мы вас тайно вывезем из города, чтобы никто не знал, чтобы не вызвать возмущения караул.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Делайте как хотите. Поручик, к аппарату!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Кабинет его светлости... Как?.. Что?.. Ваша светлость, два полка сердюков перешли на сторону Петлюры... На обнаженном участке появилась неприятельская конница. Ваша светлость, что передать?
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Что передать? Передайте, чтобы задержали конницу ну хотя бы на полчаса! Я же должен уехать! Я дам им бронемашины!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы слушаете?.. Задержитесь на полчаса хотя бы! Его светлость даст вам бронемашины!
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Ваша светлость! Где угодно?
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): В спальне.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Бежать, что ли? Поедет Елена или не поедет? Ваше превосходительство, покорнейше прошу взять меня с гетманом, я его личный адъютант. Кроме того, со мной... моя невеста...
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): С сожалением, поручик, не только ваша невеста, но и вас не могу брать. Если вы хотите ехайть, отправляйтесь станцию наш штабной поезд. Предупреждаю – никаких мест нет, там уж есть личный адъютант.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Кто?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Как его... Князь Новожильцев.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Новожильцев! Да когда же он успел?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Когда бывает катастрофа, каждый стаёт проворный очень. Он был у нас в штабе сейчас.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): И он там, в Берлине, будет при гетмане служить?
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): О ниэт! Гетман будет один. Никакая свита. Мы только довезем до границ тех, кто желает спасать своя шея от ваш мужик, а там каждый как желает.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): О, покорнейше благодарю. Я и здесь сумею спасти свою шею...
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Правильно, поручик. Никогда не следует покидать свой родина. Heimat ist Heimat.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Поручик, все бумаги здесь сжечь.
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Herr Doctor, seien Sie so liebenswürdig... Ваша светлость, садитесь.
Врач (Дни Турбиных, Булгаков): Fertig.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Машину!
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Sogleich.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Ваша светлость, ложитесь.
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Но ведь нужно же объявить об этом народу... манифест?..
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Манифест!.. Пожалюй...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Поручик, пишите... Бог не дал мне силы... и я...
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Манифест... Нет никакой времени манифест... Из поезда телеграммой...
Гетман (Дни Турбиных, Булгаков): Отставить!
Дуст (Дни Турбиных, Булгаков): Ваша светлость, ложитесь.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Все в порядке. Один час ночи. До свидания, поручик. Вам советую не засиживаться здесь. Вы можете покойно расходиться. Снимайте погоны. Слышите?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Беглый огонь.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Именно. Каламбур! «Беглый»! Пропуск на боковой ход имеете?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Так точно.
Шратт (Дни Турбиных, Булгаков): Auf Wiedersehen! Спешите.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Чистая немецкая работа. Нуте-с, времени нету. Нету, нету... нету... О, портсигар! Золотой! Гетман забыл. Оставить его здесь? Невозможно, лакеи сопрут. Ого! Фунт, должно быть, весит. Историческая ценность. Нуте-с... Бумаг мы никаких палить не будем, за исключением адъютантского списка. Свинья я или не свинья? Нет, я не свинья. 14-53... Да... Дивизион?.. Командира к телефону! Срочно!.. Разбудить! Полковник Турбин?.. Говорит Шервинский. Слушайте, Алексей Васильевич, внимательно: гетман драпу дал... Драпанул!.. Серьезно говорю... Нет, до рассвета есть время... Елене Васильевне передайте, чтобы из дома завтра ни в коем случае не выходила... Я приеду утром прятаться. Прощайте. И совесть моя чиста и спокойна... Федор! Вестовой привез сверточек?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Так точно.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Скорей дайте его сюда!
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Позвольте узнать, что с их светлостью?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Что это за вопрос? Гетман изволит почивать. И вообще молчите. Вы хороший человек, Федор. В вашем лице есть что-то... этакое... привлекательное... пролетарское...
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Так-с.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Федор, принесите мне из адъютантской комнаты мое полотенце, бритву и мыло.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю. Газету прикажете?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Совершенно верно. И газету. Идет мне эта шляпа?
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Как же-с. Бритвочку в карман возьмете?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Бритву в карман... Ну-с... Дорогой Федор, позвольте вам на память оставить пятьдесят карбованцев.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Покорнейше благодарю.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Позвольте пожать вашу честную трудовую руку. Не удивляйтесь, я демократ по натуре, Федор! Я во дворце никогда не был, адъютантом никогда не служил.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Понятно.
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вас не знаю. Вообще я оперный артист...
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Неужто ходу дал?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Смылся.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Ах, прощелыга!
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Бандит неописуемый!
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): А нас всех, стало быть, на произвол судьбы?
Шервинский (Дни Турбиных, Булгаков): Вы же видите. Вам-то еще полгоря, а каково мне? Слушаю... А! Капитан!.. Да! Бросайте все к чертовой матери и бегите... Значит, знаю, что говорю... Шервинский... Всего хорошего. До свидания!.. Дорогой Федор, как ни приятно мне беседовать с вами, но вы сами видите, что у меня времени нет никакого... Федор, пока я у власти, дарю вам этот кабинет. Что вы смотрите? Чудак! Вы сообразите, какое одеяло выйдет из этой портьеры.
Лакей (Дни Турбиных, Булгаков): Слушаю... Чем ж я вам могу помочь?.. Знаете что? Бросайте все к чертовой матери и бегите... Федор говорит... Федор!..
Телефонист (Дни Турбиных, Булгаков): Це я, Франько, вновь включився в цепь... В цепь, кажу!.. Слухаете?.. Це штаб кинной дивизии.
Болботун (Дни Турбиных, Булгаков): Що такое?
Ураган (Дни Турбиных, Булгаков): Дезертира поймали, пан полковник.
Болботун (Дни Турбиных, Булгаков): Якого по́лку? Якого по́лку, я тебя спрашиваю?
Телефонист (Дни Турбиных, Булгаков): Та це ж я! Я из штабу, Франько, включився в цепь! Це штаб кинной дивизии!.. Слухаете?.. Тьфу ты, черт!..
Болботун (Дни Турбиных, Булгаков): Що ж ты, бога душу твою мать! А? Що ж ты... У то время, як всякий честный казак вийшов на защиту Украиньской республики вид белогвардейцив та жидив-коммунистив, у то время, як всякий хлибороб встал в ряды украиньской армии, ты ховаешься в кусты? А ты знаешь, що роблють з нашими хлиборобами гетманьские офицеры, а там комиссары? Живых у землю зарывают! Чув? Так я ж тебе самого закопаю у могилу! Самого! Сотника Галаньбу! Де ж вы его взяли?..
Кирпатый (Дни Турбиных, Булгаков): По-за штабелями, сукин сын, бежав, ховався!..
Болботун (Дни Турбиных, Булгаков): Ах ты зараза, зараза! Допросить, пан сотник, дезертира... Франько, диспозицию! Не ковыряй аппарат!
Телефонист (Дни Турбиных, Булгаков): Зараз, пан полковник, зараз! Що з ним зробишь? «Не ковыряй...»
Галаньба (Дни Турбиных, Булгаков): Якого по́лку? Якого по́лку?
Дезертир (Дни Турбиных, Булгаков): Я не дезертир. Змилуйтесь, пан сотник! Я до лазарету пробырався. У меня ноги поморожены зовсим.
Телефонист (Дни Турбиных, Булгаков): Де ж диспозиция? Прохаю ласково. Командир кинной дивизии прохае диспозицию... Вы слухаете?.. Что ты будешь робить з этим аппаратом!
Галаньба (Дни Турбиных, Булгаков): Ноги поморожены? А чому же це ты не взяв посвидченья вид штабу своего полка? А? Якого полку?
Дезертир (Дни Турбиных, Булгаков): Второго сечевого.