Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04204.jsonl.gz/10

Народ проголосовал, но примет ли власть итоги голосования? Опыт Швейцарии может оказаться полезным.Этот контент был опубликован 19 октября 2020 года - 07:00
- Deutsch Warum Reden Gold ist
- Español ¿Cuenta tu voto? Trump dice: "Veamos". Suiza dice: "Hablemos ..."
- Português Democracia direta pode fazer a paz entre os eleitores
- 中文 你投的票算数吗？特朗普说“再看看”，瑞士说“再谈谈”
- Français Est-ce que votre vote compte? Trump dit «on verra», la Suisse dit «on en parle»
- عربي ترامب يقول "دعونا نرى" وسويسرا تقول "دعونا نتحدث..."
- English Does your vote count? Trump says ‘Let’s see’ – Switzerland says ‘Let’s talk…’
- 日本語 スイスにみる 気に入らない投票結果の受け入れ方
- Italiano Il tuo voto conta? Trump dice 'Vediamo', la Svizzera dice 'Parliamone'
Русскоязычную версию материала подготовили Евгений Мамонтов и Игорь Петров.
Народ проголосовал, но примет ли власть итоги голосования? Как показывает опыт Беларуси, опасения насчет исхода выборов и реализации итогов народного вотума имеют под собой все основания. Кроме того, мы же все прекрасно помним: «Совершенно неважно, кто и как будет ... голосовать; но вот что чрезвычайно важно, это — кто и как будет считать голоса». Опыт Швейцарии может подсказать, как можно было бы решить эту проблему, да и вообще вопрос политической поляризации общества.
Президент США Дональд Трамп отказался прямо заявить, примет ли он результаты президентских выборов 3 ноября 2020 года, призвав своих сторонников готовиться к «демократической катастрофе» и к «мошенничеству невиданных масштабов». На это он указал во время первых дебатов с кандидатом в президенты от демократов Джо Байденом. Трамп также усомнился в надежности голосования по почте, которое было впервые проведено в США еще в 1880-х годах.
По словам профессора политологии Нью-Йоркского университета Адама Пржеворски (Adam PrzeworskiВнешняя ссылка), этот «антидемократический уклон в старейшей современной демократии вовсе не является исключительным - на глобальной политической арене есть много похожих примеров». По его словам, в мире насчитывается 68 стран, в которых передача власти никогда ещё не осуществлялась мирным путём.
«На самом деле мирная передача власти по итогам голосования в современных государствах — это редкость», — говорит он, ссылаясь на своё исследование примерно трех тысяч выборов, прошедших в мире за последние 230 лет. В самом деле, народ Беларуси, протестующий против фальсификации выборов и громких угроз тамошних властей начать стрелять в людей, является сейчас самым ярким примером реакции граждан на отказ власть предержащих считаться с волей народа.
А в Африке существует даже специальная премия, присуждаемая лидерам, добровольно уходящим в отставку после столкновения с демократической оппозицией. В 2007 году она была символически вручена Нельсону Манделе, но за шесть из последних десяти лет этот приз оставался бесхозным.
В демократии поражений не бывает
Нежелание признавать результаты выборов или референдума является «явным признаком того, что демократия в стране откровенно слаба. В настоящей демократии ведь поражений не бывает, есть только результаты», — говорит Марк Бюльманн (Marc BühlmannВнешняя ссылка), профессор политологии Бернского университета. Во многих странах урна для голосования — это не только привычный способ смены власти: она еще помогает сбалансировать различные конкурирующие интересы.
Скажем, в США конституция намеренно создает напряженность между президентом и Конгрессом, которые часто относятся к противоборствующим партиям. В России конституция была недавно полностью переписана под действующего президента, что может стать на первый взгляд признаком стабильности, хотя на деле самые негибкие системы и оказываются самыми хрупкими.
В Германии сроки выборов в парламенты каждой из 16 федеральных земель равномерно «размазаны» по всему пятилетнему сроку полномочий федерального парламента. Они служат индикатором настроений в обществе и играют важную роль для исхода общефедеральных выборов в Бундестаг, по итогам которых депутаты избирают Канцлера. Многие указывают, мол, а что вы говорите, наш президент находится у власти уже 20 лет, а what about Меркель? Она-то сколько у власти?
Так-то оно так, только такие «вотэбаутисты» забывают об активной политической жизни в федеральных землях, о наличии настоящих, а не картонных партий и о жесткой предвыборной борьбе «по гамбургскому счету». Во Франции иногда президент тоже представляет одни политические силы, а правительство — другие. Такие виды разделения власти и механизмы «сдержек и противовесов» дают основания не сомневаться в исходе выборов, в результате чего даже отрицательный для какой-то партии или какого-то политика итог выборов не становится катастрофой.
Это утверждение справедливо и для Швейцарии. Здесь конституция намеренно закрепляет определённый «перекос» в сторону парламента. Именно от парламента тут зависит все или почти все (если не считать народа и его прямой демократии). Однако рано или поздно настает пора реализовывать принятые депутатами решения. Поэтому когда-то они, так и быть, наняли себе «советников», немного, всего семь человек, которые должны помогать парламенту претворять решения партий в жизнь. Эти самые «федеральные советники» сегодня имеют куда более сильный «административный ресурс», но официального звания «министр» они так и не заслужили.
Второй в этой политической упряжке - народ. Он живет в кантонах, которые являются еще и избирательными округами. Большую палату федерального парламента народ формирует на основе пропорционального метода, малую – почти везде мажоритарным голосованием. Кроме того, народ имеет право беспощадно вытаскивать на народный суд любое решение «этих, которые там в Берне проедают наши деньги». Поэтому-то итоги политических процедур в Швейцарии никогда не сталкиваются с проблемой их реализации и доверия к ним. Народ решил, народ несет ответственность, поэтому народ если и может жаловаться, то только сам на себя.
«Ярким примером в этом отношении референдум 27 сентября 2020 года», — говорит М. Бюльманн, возглавляющий исследовательский проект SwissvotesВнешняя ссылка и оценивающий все результаты швейцарских голосований начиная с 1848 года. Речь шла о том, стоит ли тратить 6 миллиардов швейцарских франков на покупку нового поколения боевых самолетов для нужд национальных ВВС. Долгое время на экранах компьютеров и телевизоров висели патовые цифры: 50 на 50. Ровно половина избирателей не хотела иметь «пушки вместо масла», вторая половина, указывая на неспокойные очаги на Востоке Европы и региона Средиземноморья, придерживалась противоположного мнения.
В конце концов, сторонники обновления парка боевых самолетов победили с перевесом в менее чем 9 000 голосов. Министр обороны Виола Амхерд сразу же с облегчением заявила, что будущая покупка может обойтись «дешевле, чем планировалось», в то время как «проигравшая» сторона пригрозила уже новой народной законодательной инициативой, потому что тип самолетов тоже имеет политический подтекст: сейчас за 6 миллиардов конкурируют два американских самолета и два европейских.
Другими словами, результаты голосования отнюдь не стали финалом - скорее началом нового этапа политического диалога. «Возможно, чуткое отношение правительства к нуждам избирателей поможет предотвратить новое голосование», — говорит Джада Джанола (Giada GianolaВнешняя ссылка), политолог из Бернского университета. Это означает, что в рамках швейцарской политической культуры значение имеют голоса не только «за», но и «против».
И если последних относительно много, то это означает, что в стране, вне зависимости от итогов голосования, назрели реформы. Так было с голосованием по роспуску армии в конце 1980-х. «Ветер перемен» и падение Стены левые силы в Швейцарии попытались использовать, чтобы убедить народ, что в ситуации «конца истории» армия стране не нужна.
Инициатива провалилась, но в ее пользу свои голоса отдали 36% избирателей. Правительство поняло, что «что-то пошло не так», и начало армейскую реформу, в ходе которой многие предложения сторонников роспуска армии были так или иначе, но реализованы. В Швейцарии народ знает это, поэтому здесь «после референдума – это перед референдумом». Концентрироваться только на каких-то одних результатах не имеет смысла. Но для этого у народа должно быть право решать важные вопросы политической повестки дня не раз в четыре года, а гораздо чаще.
Швейцарцы имеют это право
Настолько, что многие швейцарцы говорят: ну слушайте, ходить на голосования четыре раза в год – это перебор. Поэтому в федеральном парламенте и кантональных правительствах уже не раз предпринимались попытки ввести своего «периоды ожидания» для новых народных законодательных инициатив.
«Такие ограничения существуют во многих странах с механизмами прямого народоправства», — говорит Клаус Хофманн (Klaus Hofmann). Он руководит проектом «Навигатор прямой демократииВнешняя ссылка» в Университете Вупперталя (ФРГ). В его активе каталог из более 1 800 нормативно-правовых актов, регулирующих порядок проведения референдумов в 108 странах.
Швейцарское федеральное правительство регулярно отвергает любые попытки ограничить возможность граждан выступать с инициативами и референдумами. «Отсутствие таких барьеров никогда не приводило к недопустимым сбоям или напряженности в общественной жизни», — утверждает правительство.
Таким образом, прямая демократия может как усиливать поляризацию, особенно если ее использовать изолированно вне всего ее обрамляющего комплекса сопутствующих мер и инструментов, так и воздействовать смягчающе, не допуская, чтобы философия «победитель получает все» становилась главенствующей. В Швейцарии бывали примеры и того, и другого.
Швейцарская народная партия (SVP), например, регулярно в последние годы использовала инструмент референдума для того, чтобы навязывать обществу свою повестку. Однако народный вотум, итоги которого никто никогда не ставит под сомнение, одновременно переводит энергию порой жестких предвыборных дебатов в энергию, как говорится, мирного созидания.
Что-то похожее есть и в США. Сара Розье (Sarah Rosier) из BallotpediaВнешняя ссылка — онлайн-базы избирательных данных — отмечает, что граждане 49 из 50 штатов США имеют возможность ставить проекты новых законов или поправок к конституции на публичное голосование через свои парламенты, то есть законодательные органы уровня штата (субъекта федерации).
«Двадцать пять штатов позволяют гражданам самим организовывать проведение референдумов по новым законам», — добавляет она. «Главная проблема заключается в том, что у нас нет прямой демократии на федеральном уровне», — говорит Дэйн Уотерс (Dane Waters), стратег Республиканской партии и бывший чиновник республиканской администрации.
«Америка сейчас переживает одно из величайших испытаний со времен Гражданской войны. Поляризация общества достигла наивысшей точки, она коренится в расовых, экономических, моральных и социальных различиях. Если бы в США была прямая демократия на национальном уровне, то эти разногласия можно было бы разрешить [...], предоставив людям право прямого голоса».
Ну а что касается «прекрасной России будущего», то там референдум по меньшей мере на уровне субъектов федерации вполне может стать привычным инструментом участия граждан в своей собственной общественной жизни, без окриков и указаний из Москвы. Народ Хабаровска доказал, что даже столетия авторитарных и диктаторских режимов не смогли до конца вытравить из людей стихийный дух свободы.