Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04873.jsonl.gz/16

Одри Танг может похвастаться уникальной биографией: начав карьеру бросившей школу хакершей, она доросла до первого в мире министра-трансгендера. Сейчас задача Одри Танг состоит в том, чтобы сделать Тайвань мировым лидером в области цифровой демократии. Как заявила она недавно газете Neue Zürcher Zeitung, «я не работаю на правительство Тайваня, я работаю с правительством».Этот контент был опубликован 13 мая 2021 года - 07:00
- Deutsch Audrey Tang, wie werden soziale Medien sozial?
- Español El humor frente al rumor: cómo Taiwán desmonta las noticias falsas
- Português "Se todos participam, o anti-social não tem espaço"
- 中文 唐凤-怎样让社交媒体社会化？
- Français L'humour contre la rumeur: comment Taïwan désamorce les fake news
- عربي "ثم يمكن لوسائل التواصل الاجتماعي تجاهل الدولة تماماً"
- English ‘Humour over rumour’: lessons from Taiwan in digital democracy
- 日本語 オードリー・タン氏「SNSは国を簡単に無視できる」
- Italiano Audrey Tang, come socializzare con i social media?
Перевод с английского: Игорь Петров.
Одри Танг не руководит каким-то привычным министерством с бюджетом, офисами и армией бюрократов. Скорее она считает себя связующим звеном между властями страны, с одной стороны, и избирателями и общественными активистами, с другой стороны. Официальные дипломатические отношения с Тайванем поддерживают лишь несколько стран мира, но Швейцария не входит в их число. Континентальный Китай по-прежнему считает остров и 23 миллиона его жителей своей собственностью. И тем не менее, несмотря на такие сложные внешнеполитические обстоятельства, Тайвань сумел завоевать себе репутацию лидера демократического развития в Азии, а то и во всем мире.
В последнем «Рейтинге демократии» журнала «Экономист» Тайвань занимает место даже чуть выше Швейцарии. Демократические страны по всему миру пытаются найти ответ на острую проблему пропаганды, дезинформации, «гибридных войн», хакерских атак, нетерпимости к иному мнению и ненависти, ставшим привычным фоном функционирования социальных сетей и глобальной сети Интернет в целом. Одри Танг, министр цифровых технологий Тайваня, рассказывает нам в эксклюзивном интервью, как демократия и цифровые информационные инструменты сумели в этом островном государстве прекратить конкурировать и начать поддерживать друг друга с целью укрепления структур и институтов демократии.
SWI swissinfo.ch: Сегодня социальные медиа воспринимаются в демократических странах скорее в качестве угрозы для демократии, а не как инструмент ее, демократии, укрепления. Дезинформация, «гибридные войны», хакерские атаки, нетерпимость к иному мнению и ненависть стали привычным фоном функционирования социальных сетей и глобальной сети Интернет в целом. Разделяете ли вы этот пессимизм?
Одри Танг: Я обычно стараюсь не строить своё мышление в категориях оптимизма и пессимизма и предпочитаю анализировать ситуацию с точки зрения характера вклада этих технологий в развитие гражданского общества. Я хочу понять, являются ли эти технологии «просоциальными» или «антисоциальными». Поясню, что тут имеется в виду. Дело в том, что новые медиа, будь они «анти-» или «просоциальны», все равно остаются социальными в смысле массового охвата.
Это такие же места и способы организации «структурированных» дебатов о политике, как и мэрия, городской парк или университет. Люди могут обсуждать политические темы даже в шумных барах или в ночном клубе. Просто там им приходится кричать друг другу прямо в ухо, чтобы быть услышанными, и при этом они вынуждены еще конкурировать за внимание с окружающими гостями и алкогольными напитками. В этом случае дебаты также имеют место, но они, возможно, не столь «просоциальны» в моем понимании. В цифровом пространстве у нас также имеются различные форматы социального взаимодействия.
На Тайване движение Sunflower Student Movement («Движение студентов Подсолнух») создало свою собственную коммуникационную инфраструктуру, основанную на так называемых «ситуационных прикладных форматах» (situational applications). То есть цифровые пространства общения создаются и программируются тут в соответствии с реальными потребностями в коммуникации в соответствующей области здесь и сейчас. Мы не приспосабливаемся к антисоциальным особенностям социальных сетей. Участники диалога сами формируют их взаимодействие так, как этого хотят они сами. В Тайване такой подход реализуется уже на протяжении последних 25 лет.
SWI: Если попытаться развить дальше образ ночного клуба или общественного парка, в таких местах всегда ведь тоже действуют нормы и правила поведения людей?
Одри Танг: Да, но ратуша — это ведь не просто некое здание, верно? Мэрия в философском смысле выступает создателем и транслятором набора норм социального взаимодействия, она постулирует, например, правило, в соответствии с которым люди должны давать друг другу высказываться и они обязаны выслушивать друг друга. Такие нормы очень важны.
Тайваньская идея демократии как формы выражения технологии очень хорошо отражает эту норму в том смысле, что у нас демократия работает на основе дихотомии «вызов-ответ»: если кто-то считает, что в существующем демократическом процессе «что-то пошло не так», то он не должен просто начинать протестовать. Люди ведь в целом выходят на демонстрации не просто так, а чтобы «критикуя — предлагать», то есть они идут на улицу, чтобы предложить технологии и методы совершенствования существующего порядка. А уже затем власти начинают тестировать эти предложения, точно так же, как мы тестируем различные виды программного обеспечения или разный дизайн будущего общественного парка.
Я еще хочу подчеркнуть вот что: если в прошлом веке эксперты часто говорили, что «для участия в демократии нужна грамотность», то сегодня мы уже говорим, что «для участия в демократии эпохи цифровой революции людям нужен некий уровень общественной компетенции». Разница только в том, что простая техническая грамотность — это итог получения и усвоения какой-то информации, а вот уже «социальная компетентность» есть формат настоящего совместного социального творчества.
SWI: Как вы помогаете людям обрести такую «компетентность»?
Одри Танг: Вместо того чтобы говорить молодым людям, мол, «подрасти сначала, а потом ты сможешь участвовать в демократическом процессе», мы говорим им: «Давайте, идите и запускайте свои собственные гражданские инициативы». Более четверти всех гражданских законодательных инициатив на Тайване имеют формат платформ цифровой демократии, созданных людьми в возрасте до 18 лет.
Многие из них имеют значительное общественное звучание, например, таков стал запрет пластиковых соломинок в нашем национальном «чае с шариками» (пенистый чайный напиток, в который обычно добавлены шарики, сделанные из тапиоки — прим. ред. рус.). Здесь важен принцип «пожизненного обучения», огромное значение имеет также солидарность поколений, форматы социального «наставничества» и создание таких условий, когда молодые люди могут сами определять политическую повестку дня, чувствуя себя причастными к живой демократии даже еще до наступления формального совершеннолетия.
SWI: Что нужно сделать, чтобы частные коммерческие социальные сети стали менее, как вы говорите, «анти-социальными»?
Одри Танг: В самом деле, если бы они были готовы действовать в «просоциальном» ключе, то тогда многие элементы уже существующей инфраструктуры можно было бы использовать во благо демократии. На Тайване социальные сети знают, что если они не станут строить свой бизнес в «просоциальном ключе», то тогда рано или поздно они столкнутся с соответствующей реакцией социума. То есть когда у людей есть четкое представление о том, что считается социальной и демократической нормой, то тогда транснациональные социальные медиа, нарушив эту норму, просто столкнутся с большими проблемами.
Если же для какого-то вопроса еще не существует конкретной нормы, например, такой нормы долго не было в области финансирования избирательных кампаний, то тогда, конечно, социальные сети получают шанс просто игнорировать то, что говорят им общество и государство. Что касается конкретно финансирования избирательных кампаний, то на Тайване гражданское общество буквально просто оккупировало парламент, требуя повышения степени прозрачности соответствующих процедур. Люди просто пришли в Национальное контрольно-ревизионное управление, чтобы затребовать копии «платёжек». Затем они отсканировали их, сделав пригодными для цифрового количественного контент-анализа.
А потом эта с таким трудом отвоеванная прозрачность стала уже социальной нормой. В таких условиях даже Facebook не может просто проигнорировать народное требование публиковать у себя политическую и социальную рекламу в виде банков данных, доступных для контроля в режиме реального времени. Иностранное вмешательство или спонсорство избирательных кампаний тут прямо запрещено, при этом вот парадокс: принимать закон, запрещающий это, нам даже не потребовалось. Это была от начала до конца общественная инициатива снизу.
SWI: Для борьбы с фейковыми новостями вы выбрали себе слоган Humour over rumour или что-то вроде «Юмор побеждает троллинг». Применяемое вами программное обеспечение обнаруживает дезинформацию в социальных сетях даже еще прежде, чем она становится «вирусной». Затем вы рассылаете соответствующие оповещения-предупреждения, в которых фейки подвергаются порой жесткому осмеянию. Цель состоит в том, чтобы опередить такие «слухи», которые, словно «мухи тут и там, ходят по домам», и «забить» их своим собственным контентом. Поправьте нас, если мы поняли что-то не так!
Одри Танг: Да, все верно. Среди наших специалистов по фактчекингу, кстати, много учеников средних школ. Это как раз и есть часть того, что я называл программой обретения «социальной компетентности».
SWI: Есть ли у вас схожие инструменты или идеи для борьбы с разжиганием ненависти в Интернете?
Одри Танг: Люди могут снабдить фейковый контент некоей сигнатурой так, чтобы он стал видимым для специальной программы, помогающей вести борьбу с дезинформацией. Например, так уже можно делать в Line, японском мобильном приложении для обмена короткими сообщениями. Фейковый контент может включать в себя намеренную дезинформацию или контент, разжигающий ненависть, но это может быть и просто всем надоевший классический спам, нежелательная рассылка по электронной почте (смеётся).
Значительная часть такого контента, разжигающего ненависть, транслируется ведь именно по частным каналам обмена сообщениями. На платформе Line, например, когда такой контент помечается специальным флажком, диспетчеры и пользователи могут увидеть, что некое сообщение попало в «тренды», стало «вирусным», но без указания его характера, то есть без характеристики данного контента в качестве дезинформации, спама или чего-то еще.
Все очень нейтрально, потому что то, что оказывается «в трендах», не обязательно является токсичным контентом. Но когда мы имеем дело именно с таким токсичным контентом, то мы сразу можем с использованием системы раннего обнаружения применить нашу стратегию «Юмор побеждает троллинг». Ждать нельзя, потому что если вы подождете неделю, да даже если вы подождете всего одну ночь, то «токсичные мемы» уже прочно войдут в долгосрочную память пользователей.
А когда мы распространяем какой-то смешной ответ на откровенную «дезу», то это мотивирует людей делиться в сетях чем-то приятным и смешным, а не чем-то дискриминационным, и тогда пользователи чувствуют себя намного лучше. Еще раз, главное — быстрая реакция. У вас может быть в распоряжении самый лучший план действий, но он не сработает, если вы протянете даже пару дней.