Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04386.jsonl.gz/21

В самой первой «женской забастовке», прошедшей в Швейцарии 14 июня 1991 года, приняли участие сотни тысяч женщин. Не будучи в прямом смысле собственно забастовкой, этот формат стал удачным форматом символической уличной политической активности в стране, где настоящие забастовки не проводятся с 1937 года!
События весны 1991 года для многих швейцарцев, и прежде всего для самих швейцарок, стали подлинным сюрпризом. Настоящие забастовки в стране не проводятся уже с 1937 года на основании так называемого «трудового мира», заключенного властями, профсоюзами и работодателями. С тех пор все действительно серьёзные социально-политические проблемы решаются за столом тарифных переговоров.
Однако сама по себе форма «забастовки» все еще сохранялась в памяти, более того, буквально совершенно недавно в стране проходили массовые манифестации против вскрывшихся фактов слежки швейцарских спецслужб за гражданами страныВнешняя ссылка. Было ясно, что в стране, где никто не бастует, форма уличного массового протеста, тем не менее, сохраняет свою действенность и эффективность. Поэтому возник вопрос, как приспособить эту форму к новым социальным реалиям. Левые и профсоюзные силы оказались более расторопными.
Идея «забастовки» стала результатом деятельности, с одной стороны, часовых профессиональных организаций анархо-синдикалистского толка из региона Водуазской Юры, а с другой стороны, видной профсоюзной деятельницы федерального уровня Кристианы Бруннер (Christiane Brunner), В итоге женское «забастовочное» движение быстро набрало силу, став удачным форматом уличной социально-политической активности. Пытаясь использовать эту «волну» в 1993 году К. Бруннер выдвигала свою кандидатуру в состав Федерального совета, правительства страны, но неудачно.
Почему именно в 1991 году?
В июне 1991 года участие в разных по своей форме и по своим масштабам массовых мероприятиях приняли почти полмиллиона женщин по всей стране. Среди требований и лозунгов «забастовщиц» находились все те же тезисы: равная оплатаВнешняя ссылка за равный труд, равенство в сфере социального страхования, прекращение дискриминационной гендерно мотивированной практики и противодействие сексуальным домогательствамВнешняя ссылка. Дата 14 июняВнешняя ссылка была тогда выбрана не случайно: ровно десятью годами раньше швейцарские избиратели одобрили на референдуме внесение в Конституцию новой статьи о равенстве женщин и мужчин.
Реализация же этой статьи затянулась, не дав убедительных и зримых доказательств позитивных перемен в обществе, например, в плане преодоления разницы в заработной плате между мужчинами и женщинами. Женская забастовка также символически была привязана к 20-летию введения избирательного права для женщин на федеральном уровне. Сравнивая ситуацию с другими странами, нельзя не отметить, что такое право швейцарки обрели, во-первых, очень поздно, а во-вторых, в ходе активной и упорной политической борьбыВнешняя ссылка.
Почему все-таки «забастовка»?
«Изначально „Швейцарское профсоюзное объединение“ (Schweizerischer Gewerkschaftsbund) вовсе не горело идеей провести нечто в формате забастовки», — вспоминает историк Элизабет Йорис (Elisabeth JorisВнешняя ссылка). Она специализируется на гендерных исследованиях и была одной из тех, кто стоял у истоков женского движения в Швейцарии. «Профсоюзное руководство говорило о „дне действий“, но не о забастовке, потому что сама концепция забастовки основана на том, чтобы прекратить в этот день оплачиваемую работу. В Швейцарии же множество женщин трудились, вообще не получая официальной зарплаты».
Кроме того, одно уже использование слова «забастовка» придавало всему проекту отчетливо политический характер. «Каждое общественное движение существует в своём историческом контексте, перекликаясь со своим релевантным историческим нарративом и отталкиваясь от него», — отмечает Элизабет Йорис. В 1991 году «забастовка» женщин официально рассматривалась в качестве новой «итерации» Всеобщей забастовки, прошедшей в Швейцарии в 1918 году. Женщины принимали в ней активное участие, требуя в том числе предоставления им избирательного права (здесь о забастовке 1918 года подробнее).
«Таким образом, женщины подхватили старые традиции рабочего движения, придав ему гораздо более широкий смысл и адаптировав его к потребностям феминистского движения», — добавляет историк. Совсем уж новой идея такой забастовки не была. Еще в 1975 году такого же рода акция прошла в Исландии, и приурочена она была к Международному женскому дню 8 марта. В Нью-Йорке 8 марта 1908 года тысячи работниц текстильной отрасли прекратили работать и вышли на улицы в знак протеста против невыносимых условий труда.
Кто участвует и кто не участвует в забастовке
Идея провести «Женскую забастовку» 14 июня 2019 года возникла на Женском конгрессе левого швейцарского профсоюза «Объединение швейцарских профсоюзных организаций» (Frauenkongress des Schweizerischen GewerkschaftsbundesВнешняя ссылка) по итогам обсуждения возможных поправок в «Федеральный закон о равноправии женщин и мужчин» (GleichstellungsgesetzВнешняя ссылка), проходившего в левых феминистских и профсоюзных кругах Швейцарии.
Поддержку идее провести «забастовку» оказали наряду с профсоюзами такие общественные структуры, как «Национальная ассоциация женских организаций (Dachverband der Schweizerischen FrauenvereineВнешняя ссылка), «Швейцарское католическое женское объединение» (Schweizerischer Katholischer FrauenbundВнешняя ссылка), протестантский женский союз «Evangelischen Frauen Schweiz» (EFSВнешняя ссылка), а также «Швейцарское объединение швейцарских крестьянок и сельских тружениц» (Schweizerischer Bäuerinnen- und LandfrauenverbandВнешняя ссылка). Лозунгом этих организаций станет слоган «Lohn, Zeit, Respekt» («Зарплата, Время, Уважение»).
Отказался от участия в забастовке «Союз трудящихся женщин» (Verband berufstätiger FrauenВнешняя ссылка), при этом подчеркнув, что в целом разделяет лозунги и требования участниц «забастовки», включая требования равной оплаты за равный труд. «Наш союз призывает мужчин и женщин активно требовать реального воплощения идеалов равенства, однако будучи, женщинами, занятыми на производстве, участия в „забастовке“ мы принимать не будем».Конец инфобокса
Децентрализованная забастовка
Всё это были реальные забастовки, участницы которых рисковали очень многим. В Швейцарии же улучшение условий труда на производстве происходило постепенно, на путях социально-политического реформизма, а потому работодатели и правые партии Швейцарии и тогда, да и сегодня тоже, скептически относились к идее «женской забастовки». Например, председатель Совета кантонов, малой «сенаторской» палаты парламента, Макс Аффольтер (Max Affolter) в 1991 году советовал женщинам отказаться от участия в протестных акциях, с тем чтобы «не ставить под угрозу благосклонное отношение мужчин к надеждам и чаяниям женщин страны».
Еще одна проблема состояла в том, что структура занятости швейцарских женщин была в высшей степени гетерогенна: кто-то из них имел традиционные рабочие места и привычные отношения занятости, у других — ничего этого не было; не было тогда и социальных сетей, поэтому вставал вопрос о том, как можно было бы вообще организовать женщин и вывести их на улицы. «Именно поэтому „забастовка“ женщин 1991 года сильно отличалась от традиционных забастовок: она включала в себя широкий спектр самых разных акций и манифестаций, показав, что у децентрализованного принципа организации „забастовочного“ движения есть и свои преимущества», — поясняет Элизабет Йорис.
Снежки в парламентариев
Каких-то непосредственных последствий «забастовка» 1991 года для общества Швейцарии вроде бы так сразу и не имела. Скорее даже получилось наоборот, ведь в 1993 году бюргерское большинство в парламенте страны отказалось избрать в состав Федерального совета (правительства) Кристиану Бруннер (Christiane BrunnerВнешняя ссылка), чью кандидатуру официально предложила партия социалистов (SP). Однако, отдав предпочтение кандидату-мужчине, парламентарии, сами того, наверное, не желая, вдохнули в женское движение новые силы.
«Обойдённая» Кристиана Бруннер стала зримым символом и воплощением политической борьбы за права женщин в стране. Уже через несколько часов после того, как новость о её неизбрании прошла по всем СМИ, площадь перед Федеральным дворцом в Берне заполнили протестующие. «Некоторых депутатов, неосторожно вышедших на площадь, демонстранты даже забросали снежками», — рассказывает историк. Давление было столь велико, что избранный тогда в федеральные советники (министры) социалист Фрэнсис Матти (Francis Matthey, род. в 1942 году) даже был вынужден совершить неслыханное и официально не признать результаты голосования депутатов по его кандидатуре.
А через неделю в правительство была все-таки избрана женщина, пусть и другая, а именно социалистка и представительница еврейской общины страны Рут Дрейфус (Ruth DreifussВнешняя ссылка). «С тех пор правительство Швейцарии уже невозможно было себе представить без женщин», — подчеркивает Элизабет Йорис. В 1996 году в стране вступил в силу «Закон о равенстве женщин и мужчин», и тем самым одно из требований «забастовщиц» 1991 года было все-таки выполнено. Процесс пошел и дальше: в 2002 году избиратели на федеральном референдуме одобрили легализацию абортов, а 1 июля 2005 года статья Конституции о введении обязательного оплачиваемого отпуска по уходу за новорожденным, существовавшая в основном законе с 1945 года, была наконец преобразована (на основании решения референдума от 3 октября 2003 года) в обязательный к исполнению федеральный закон, в соответствии с котором матери младенцев получали в течение первых 14 недель его жизни пособие в размере 80% от своей последней заработной платы.
Новое феминистское поколение
Несмотря на все эти достижения, проблема неравенства полов остается в Швейцарии актуальной. По-прежнему значительны и различия в оплате труда мужчин и женщин. Спорное сетевое движение #metoo выдвинуло, тем не менее, на первый план — масштабнее, чем когда-либо прежде — проблему сексуального насилия и домогательств, а также дискриминации по признаку пола и сексуальной ориентации.
«О возможности проведения в стране новой женской забастовки, приуроченной к 20-й годовщине „забастовки“ 1991 года, в стране у нас говорили довольно много, но эта идея тогда так и не была реализована», — рассказывает Элизабет Йорис. «Ведь чтобы добиться реального успеха, движение должно обладать неким убедительным эмоциональным базисом, сверхценным убеждением в необходимости проведения такой акции. А сейчас такой базис в наличии имеется. Сформировалось новое поколение молодых женщин в возрасте от 20 до 30 лет, которые видят в феминизме ответ на актуальные для них вопросы».
Клара Альмейда Лозар (Clara Almeida Lozar), 20-летняя студентка из Лозанны, поддерживает забастовку женщин. По ее словам, «на дворе 2019 год, а мы все еще боремся за реальное равенство, при этом мы отдаем себе отчет в том, что наши требования вовсе не ограничиваются экономической повесткой». Речь идет, например, по ее словам, еще и о противодействии сексизму, культура которого в Швейцарии, по мнению молодой студентки, «в такой степени стала нормой, что мы даже не осознаем ее присутствия вокруг нас».
Русскоязычную версию материала подготовила Людмила Клот.