Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/03814.jsonl.gz/15

19 мая 2018 года в Женеве отметили столетие со дня кончины великого национального швейцарского художника, автора теории параллелизма в живописи, последние годы жизни которого были наполнены весьма странными событиями. Это и грустный, и светлый юбилей.
За пределами Швейцарии творчество Фердинанда Ходлера (Ferdinand Hodler, 1853–1918) известно относительно мало. Пробиться в мир европейской богемы на рубеже XIX–XX веков человеку с немецкой фамилией из не вполне передовой в художественном отношении страны Швейцарии было весьма проблематично. Европейские критики для простоты понимания сути его творчества еще при жизни сравнивали Ходлера то с Роденом, то с Матиссом. А нашим читателям этот чрезвычайно многогранный швейцарский национальный художник, вероятно, мог бы напомнить одновременно Васнецова, Сурикова, Верещагина, Шишкина, Поленова, Нестерова, Дейнеку или даже Церетели…
Считается, что он, ребенок из бедной многодетной семьи, после смерти родителей пришел из Берна (где родился) в Женеву (где с 18 лет до конца жизни жил) пешком, без гроша в кармане, но с горячим желанием учится живописи: пейзажной, реалистичной, сюрреалистичной, натуралистичной…
Именно из Женевы Ходлер уезжал на престижные выставки в Париж и Вену или на заработки — расписывать общественные здания в Германии.
Некоторые из этих работ во время Первой мировой войны хоть и не уничтожили, но задрапировали. Это было сделано в наказание за пацифистские, хотя и весьма умеренные, взгляды художника, который всего-то подписал коллективное воззвание европейской интеллигенции против бомбардировки немцами Реймского собора в 1914 году.
Именно в Женеве тогда уже прославленный и обласканный мэтр разрабатывал дизайн общешвейцарских купюр, которые впервые начал в конце 1910-х годов выпускать Национальный банк взамен кантональных.
Художник умудрился разместить на лицевой стороне банкнот под видом стилизованных женских изображений вполне реальные портреты и своей жены, и своей любовницы — в добавление к своим легендарным полотнам «Дровосек» и «Косарь» на обратной стороне купюр. Правда, скоро совсем не творческая, а очень техническая работа над денежными знаками ему наскучила, и после создания двух купюр (50 и 100 франков) он столь престижный госзаказ так и не завершил — мог себе позволить.
В 1915 году у 62-летнего Ходлера родилась внебрачная дочь. После родов его возлюбленная Валентин Годе-Дарель тяжело заболела, и он почти полтора года с удивительной медицинской точностью рисовал ее сначала на больничной койке, а затем и на смертном одре. В этом упрямстве сказались и детские воспоминания о смерти от туберкулеза родителей и братьев, и предчувствие собственной скорой кончины.
Говорят, что в наши дни врачи могут по этим изображениям фотографической точности, от которых мурашки бегут по коже, диагностировать вид рака, от которого скончалась эта молодая женщина.
За год до смерти Фердинанд Ходлер, наконец, встречается с Огюстом Роденом, с которым его так любили сравнивать. За месяц — получает почетное женевское гражданство, но по состоянию здоровья не может принести присягу и жертвует крупную сумму денег не на праздничный банкет, полагавшийся в подобном случае, а женевским благотворительным организациям. За несколько дней до кончины Ходлера в Женеве открывается его большая ретроспективная выставка. За несколько часов — он совершает пешком и в экипаже свою последнюю прогулку по Женеве и Колоньи, во время которой его постоянно фотографируют…
Перепечатка текста и фотографий aboutswiss.ch разрешена на условиях размещения ссылки на оригинал материала на нашем сайте.