Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/03879.jsonl.gz/3

«Защитник тропических лесов Бруно Мансер пропал без вести!» В 2000 году эта новость облетела весь мир. Сторонник сохранения тропических лесов, ученый, эксперт и правозащитник 46-летний Бруно Мансер исчез на острове Борнео, в регионе компактного проживания племени пенан. В глазах аборигенов Бруно давно уже был своим. Его выступления в защиту джунглей прогремели почти по всей планете. Благодаря своему открытому и прямому характеру Бруно Мансер стал одним из самых убедительных правозащитников 20-го века. Это был гражданин мира, который жил так, как говорил, и замечал то, чего другие не хотели видеть.
«Заинтересованы в том, чтобы Бруно Мансер замолчал, и это подтверждено документально, были малазийское правительство и международные лесоперерабатывающие сырьевые концерны», — заявил в своем определении в 2003 году базельский окружной суд в рамках гражданского дела об исчезновении Бруно Мансера. Выросший в Базеле, он очень любил жизнь, но при этом он не был согласен закрывать глаза на гибель природы, он не хотел игнорировать теневые стороны глобализации и современного индустриального производства.
Обществу чрезмерного потребительства он противопоставил свой собственный идеалистический аскетизм. Его жизнь была радикальным воплощением руссоистской идеи возвращения к природе. Так же, как и великий швейцарский философ, Бруно Мансер ставил вопрос о естественном человеке, о соотношении «естественного состояния» и устоев гражданского общества. Однако ответ на этот вопрос он уже давал в соответствии с реалиями 21-го века.
Он отказался от учебы в вузе, стал альпийским пастухом, пас овец. Одиннадцать лет провел в горах. «Я хотел овладеть знаниями обо всем, что нам нужно в повседневной жизни». Он хотел найти народ, который занимался бы охотой и собирательством, как в первобытные времена, он искал народ, вместе с которым он мог бы применить на практике все то, чему он уже научился. Поэтому-то в 1984 году он и уехал в Малайзию, на остров Борнео.
Его новой родиной стал штат Саравак в регионе Восточная Малайзия. Пробившись сквозь непроходимые джунгли, он натолкнулся на племя пенан, которое состояло из 300 семей и которое вело кочевой образ жизни, передвигаясь по джунглям с одного места на другое. И свершилось чудо — обычно недоверчивые аборигены приняли странного чужака за своего. А тот отказался от все того, что он привез с собой. Одежду, аптечку, зубную пасту, ботинки, все это он выбросил, оставив только очки по причине близорукости.
Не все шло поначалу гладко. Даже такая, казалось бы, элементарная вещь, как хождение босиком, оборачивалась постоянными травмами и занозами, которые он вытаскивал из-под кожи при помощи ножа. Он научился терпеть боль, потому что тот, кто хочет жить в джунглях так же, как племя пенан, должен воспринимать боль как нечто само собой разумеющееся. Потом хождение босиком стало привычкой. Для Бруно это был акт освобождения, это была победа над самим собой!
Один из них
Очень скоро он стал пользоваться у аборигенов заслуженным почетом и уважением. К жизни, характерной для членов племени пенан, он приспособился и адаптировался почти абсолютно. А между реальная жизнь в джунглях вовсе не походила на сафари — ходьба босиком, нагота, голод, сырость, насекомые, пиявки, а к тому же еще и нарывы на коже и малярия. Постепенно этот человек в очках уже почти ничем не отличался от местных жителей: он научился передвигаться по джунглям, как аборигены, он мог теперь прокладывал себе путь ножом-мачете, отдыхал, как и они, сидя на корточках, он мог переплыть бурную реку и устроить себе ночевку в кроне высокого тропического дерева.
Ему нравилась простая жизнь лесных кочевников. Уехать обратно в Швейцарию с ее теснотой, шумом и людьми, давно забывшими и Руссо, и его призывы к «опрощению», вернуться к жизни, сконцентрированной на технике, вечном зарабатывании денег и на бессмысленных развлечениях? Нет, об этом теперь не могло быть и речи! Конечно, он часто думал о своей родине, испытывая даже нечто вроде ностальгии, но отказаться от простой жизни аборигенов джунглей, с их элементарным пониманием счастья и смысла жизни, он уже не мог, да и не хотел.
Теперь он был «laki penan», «пенанским человеком», членом племенного сообщества. Он прекрасно знал тропический лес, умел ловил сетью рыбу и охотиться при помощи примитивного духового ружья, ядовитых стрел, копья и дробовика на медведей, обезьян, кабанов, оленей и птиц. Он собирал лесные фрукты и готовил из сердцевины стволов дикорастущих саговых пальм специальную саговую муку. Он учил язык племени, фиксировал свои наблюдения, составляя совего рода научный дневник наблюдений за людьми, животными и растениями. И, наверное, он уже тогда уже предчувствовал, какая огромная опасность угрожает этому первобытному миру с его прозрачными водами и с его почти неисчерпаемым многообразием видов диких растений и животных.
Защитник тропических джунглей
Фото: Фонд «Bruno Manser Fonds»
Его жизнь была радикальным воплощением руссоистской идеи возвращения к природе.
Он знал, что наступление лесозаготовительных концернов на джунгли уже началось, причем происходило все это с благословения малазийского правительства, которое откровенно игнорировало права аборигенов и не обращало никакого внимания на ухудшение экономического положения коренного населения, живущего исключительно за счет даров леса. Для властей и политиков из ближайшего к джунглям политического центра, столицы штата Саравак городе Кучинг (Kuching) тропические леса были всего лишь источником обогащения за счет продажи ценных пород древесины на Запад, где из них делали потребительские товары, начиная с яхт класса люкс и заканчивая оконными рамами и ручками для веников и швабр.
Изгнание из рая и возвращение в Швейцарию
Когда Бруно Мансер впервые услышал визг бензопилы, он понял, что изгнание из рая началось. Теперь уже племя пенан просило его о помощи. Вместе с туземцами Мансер организовал блокаду бульдозеров. В одночасье он стал стратегом ненасильственного сопротивления той самой цивилизации, сыном которой он был и от которой он однажды столь решительно отвернулся. Его преследовали, на него покушались с применением огнестрельного оружия, он был объявлен самым главным врагом государства. Мировая пресса быстро обратила на него свое внимание, в джунгли заспешили съемочные группы ведущих телеканалов мире, которые непременно хотели рассказать об этом чудаке, вставшем на защиту тропических лесов.
А этот «белый дикарь» стал постепенно настоящим послом племени пенан в его контактах с окружающим миром. Он держался скромно, его голос был спокойным, говорил он с достоинством. И вдруг мир услышал его. Бруно Мансер, стал символом и архитектором мирного сопротивления варварской вырубке тропических лесов. «На моих глазах жизненное пространство туземцев было принесено в жертву рынку дешевой древесины. Я был потрясен этим фактом и в 1990 году вернулся в Швейцарию, чтобы напрямую обратиться к западному обществу от имени племени пенан с призывом «Не стройте свои дома из нашего леса».
Известный швейцарский правозащитник Роджер Граф (Roger Graf) помог ему основать в Базеле экологический «Фонд Бруно Мансера» («Bruno-Manser-Fonds»). Главная цель фонда — побудить потребителей в промышленно развитых странах от отказаться от древесины тропических пород. Аргументация у него была самая простая, но при этом очень действенная: «Умрет лес — умрут живущие в нем люди!». Евросоюз, ООН, Международная организация по тропической древесине (ITTO), всем им пришлось из первых рук выслушать нелицеприятную информацию об отчаянном положении племени пенан. В Швейцарии он жил очень скромно, работал круглые сутки, совершая бесчисленные деловые поездки. Чем дальше, тем радикальнее становились его слова и поступки, он видел, что у аборигенов остаётся все меньше времени.
Следы теряются
Последней заметной акцией Бруно Мансера стала попытка добиться введения глобальной процедуры сертификации древесины, импортируемой из стран третьего мира. С этой целью он устроил в Швейцарии голодовку протеста, которая, однако, завершилась безрезультатно: «Сытый голодного не разумеет». А тем временем площадь тропического леса в Сараваке продолжала уменьшаться, уникальная биологическая система чем дальше, тем ближе оказывалась к краю гибели. Племя пенан, жившее когда-то в здоровом симбиозе с природой, оказалось на пороге исчезновения.
К 1996 году уничтожено было уже 70% леса. Наверное, к тому моменту Бруно Мансер понял, что вся его борьба за сохранение джунглей Саравака хоть и привлекает к себе внимание общественности и прессы, но к каким-то конкретным результатам не ведет. В 2000 году Бруно Мансер снова поехал на Борнео и исчез навсегда. Был ли он убит? Насильственная смерть до сих пор представляется самой вероятной причиной его смерти. Впрочем, каких-то несомненных доказательств этого найдено так и не было.
Был ли это несчастный случай или самоубийство? Или же Бруно Мансер просто решил больше не иметь вообще никаких контактов с внешним миром? Его бесследное исчезновение остаётся загадкой. Так или иначе, родные, близкие и друзья больше не рассчитывают на то, что однажды Бруно все-таки вернется. Но он все равно остается их сердцах и помыслах. Иногда им кажется, что они слышат его сильный голос, который говорит им: «Миру нужны не слова, а поступки — и твои тоже»!