Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04589.jsonl.gz/12

Каково это - жить в самом большом в мире лагере беженцев? Более миллиона представителей народности рохинджа проживает в настоящее время в лагерях беженцев на территории Бангладеш, куда они были вынуждены бежать от преследований у себя на родине в Мьянме (бывшая Бирма). Сейчас эти лагеря представляют собой единый конгломерат временных устройств для размещения беженцев, слившийся, как говорят в СМИ, в «самый большой лагерь беженцев в мире». Сотрудница швейцарской благотворительной организации Helvetas Алекса Меконен (Alexa Mekonen) помогает руководству лагеря наладить здесь более или менее сносную жизнь.
«Конечно, я могла бы вести жизнь без особых сложностей. Но хочу ли я этого?». Алекса Меконен смеётся, и тут же сама даёт на свой вопрос ответ, мол, нет, «такой жизни я не хочу». Алексе 31 год. Она менеджер гуманитарных программ швейцарской гуманитарной и благотворительной организации Helvetas. Мы c ней стоим на вершине холма, на котором находится суб-лагерь 8Е самого большого в мире лагеря беженцев. Жара, влажно, термометр находится на отметке 35 градусов. Скоро начнётся период дождей.
Здесь, недалеко от популярного туристического города Кокс Базар (Cox’s Bazar), размещены около одного миллиона беженцев-рохинджа. Все они разбросаны по очень тесно населенным «суб-лагерям», число которых достигает 34. Первые 220 тыс. беженцев были расселены тут еще в период между 1970 и 1990 годами, когда рохинджа впервые у себя на родине в Бирме стали объектами изгнаний, преследований и насилия. Начиная только с августа 2017 года к ним добавились еще 740 тыс. беженцев, которым пришлось пересечь границу с Бангладеш, дабы избежать неминуемой смерти.
Рохинджа — преследуемое меньшинство
Народность рохинджа представляет собой мусульманское меньшинство в преимущественно буддистской стране Мьянма. Эта народность не признана в качестве отдельного субъекта права, не имеет прав автономии и не обладает гражданством Мьянмы. До «великого исхода» рохинджа в Мьянме проживали примерно один миллион представителей этой народности.
«Исход» начался в августе 2017 года после того, как, по версии ООН, деревни, где жили рохинджа, начали подвергаться систематическому уничтожению, а сами они — насилию, пыткам и убийствам. Поводом и причиной репрессий стали нападения вооруженных радикальных рохинджа на правительственные полицейские посты, в ходе которых погибли несколько сотрудников правоохранительных органов.Конец инфобокса
Сегодня они живут в самых, мягко говоря, спартанских условиях, во временных хижинах, кое-как сооруженных из полиэтиленовой плёнки и бамбука. Сплошной «шанхай» из этих хижин занимает гигантскую площадь в 26 кв. км. «Когда я впервые попала сюда, я была просто в шоке, — рассказывает Алекса Меконен. Случилось это в апреле 2018 года. — Моей первой мыслью было: боже мой, сколько же тут людей!». Людей, у которых не было практически ничего для налаживания быта: ни регулярного снабжения водой и едой, ни электрической энергии. Точнее говоря, здесь, на месте скопления сотен тысяч людей, в этом самом настоящем, хотя и импровизированном городе, не существовало тогда вообще никакой инфраструктуры жизнеобеспечения.
В рамках самой первой фазы кризиса, после прибытия первых партий беженцев, организация занималась оказанием первой самой неотложной помощи. Она раздавала людям «пакеты для выживания», в которых, кроме всего прочего, было мыло и сосуды для питья. Полгода спустя помощь расширилась и вышла за пределы первых, самых неотложных мер. Началась реализация более сложных проектов: Алекса, например, курировала строительство походных общественных туалетов. Собиравшиеся в них отходы использовались для производства биогаза.
Биогаз из деревенских сортиров
Туалеты — это еще громко сказано, на самом деле это были туалеты «типа сортир», с помощью которых, однако, можно было получать биогаз, которого хватало для снабжения двух дюжин общественных кухонь, построенных организацией Helvetas в сотрудничестве с региональными партнёрами. С помощью этих кухонь можно было накормить более 20 тыс. беженцев. «Такая система позволяет сразу решать несколько проблем, — говорит Алекса Меконен. — Люди получают возможность справлять свои естественные надобности хотя бы не под открытым небом. Это первое. Второе. Газ позволяет нам отказаться от дров, тем более что достаточного количества топлива такого типа в этих широтах все равно уже нет».
И в самом деле, за время своего здесь пребывания беженцы-рохинджа практически свели на нет леса, которыми когда-то были покрыты холмы в регионе Кокс Базар, ведь им нужно было место для строительства хижин и для отопления. Однако после исчезновения леса начались другие проблемы: раньше корни держали землю и не давали ей сползать вниз с холмов. Теперь леса нет, нет и корней. Начались частые оползни. «Это проблема стала следующей из списка сложностей, с которыми я столкнулась после приезда сюда. Был апрель, а в мае начался период муссонных дождей. Земля с холмов поплыла, а с ней — и хижины беженцев».
Проблема еще состоит и в другом: рохинджа имеют право строить свои хижины только при помощи полиэтиленовой пленки и бамбука, использовать кирпич или дерево им запрещают местные власти. Не позволено даже закладывать элементарные ленточные фундаменты из бетона, потому что правительство Бангладеш не хочет, чтобы беженцы укоренялись тут в прямом и переносном смысле. Оно надеется, что с окончанием кризиса рохинджа так же быстро исчезнут из страны, как они и появились здесь. Однако после геноцида практически никто из проживающих в этих лагерях беженцев и не думает больше о возвращении. Не говоря уже о том, что на данный момент правительство Мьянмы ничего не сделало для того, чтобы мотивировать беженцев вернуться и гарантировать им при этом безопасность.
В Бангладеш рохинджа считаются «временно принятыми», и это отнюдь не облегчает их миграционную ситуацию. «Тысячи детей, родившихся здесь, обречены на статус апатридов, людей без гражданства. Официально они даже не имеют права ходить в школу, потому что ни у кого из них нет официального статуса беженца», — говорит Алекса. В это время нас окружает группа таких детей. Алекса не говорит на их языке, однако ей помогает общаться с ними язык жестов и знаков — ну и помощь переводчика. Она открыто общается со всеми, будучи готовой поговорить с каждым и выслушать его историю.
Перемена мест и семейная история
В прошлом она работала в семейном центре внешкольного воспитания в одном из кварталов Женевы. Затем она приняла решение поехать учиться за рубеж. Во время учебы она впервые попала в лагерь беженцев, это было в Ливане. Затем жизненный путь занёс ее в Намибию, где она принимала участие в реализации полевого социологического и антропологического проекта. После завершения учебы она направилась на практику в Танзанию, там она впервые познакомилась с организацией Helvetas, в сотрудничестве с которой занималась в этой стране вопросами гендерного равноправия.
Что же мотивирует ее мотаться по всему свету, откуда эта «страсть к перемене мест»? «Наверное всё это связано с моей семейной историей», — говорит она. Её отец был родом из Эфиопии и наполовину эритрейцем. Он работал в международной торговой компании в Женеве. Её мать была родом из «немецкой» части Швейцарии и работала в международном аэропорту Женевы. «Именно поэтому у нас всегда была возможность покупать авиабилеты с выгодной скидкой, что позволило и мне, и моему брату довольно рано войти в соприкосновение с другими культурами, побывав в Индии, Китае, Индонезии, Таиланде, Малайзии, Сингапуре, Эфиопии и Эритрее. Так что я нахожусь там, где я сейчас нахожусь, совершенно не случайно».
Овощи — хоть что-то своё
А мы продолжаем наш путь и едем на рынок, на котором рохинджа могут покупать овощи, продукты питания и другие предметы быта, необходимые для жизни. «Рынок позволяет запустить хоть какой-то денежный оборот, что позволяет людям получить минимум самостоятельности и свободы», — говорит Алекса. Кроме того, рынок воплощает собой хотя бы в какой-то минимальной степени нормальную жизнь. Здесь, позади рыночных рядов, Алекса встречается с одной и семей беженцев. Эти люди участвуют сейчас в проекте, реализуемом Helvetas совместно с местным партнёром, организацией сельскохозяйственной направленности под названием Shushilan.
Речь идет о разведении овощей при помощи так называемых «висячих огородов», которые растут не на земле за неимением достаточных по площади земельных ресурсов, но вверх по стенам, опираясь на специальные «лестницы». Свежие овощи помогают разнообразить меню людей и сделать питание более здоровым. Прежде основными блюдами здесь были рис, горох и растительное масло. Теперь к ним добавились овощи, которые к тому же можно продавать на рынке, что позволяет еще и немного заработать и купить на вырученные деньги рыбы или даже мяса.
«Основная опасность состоит в том, что пройдет ещё немного времени, и о трагедии рохинджа все просто забудут. Однако наша помощь понадобится этим людям и в будущем, потому что их ситуация вряд ли в обозримом будущем сможет измениться к лучшему. И я рада, что своей работой я могу внести хотя бы скромный, но вклад в улучшение условий их жизни».
Как организация Helvetas помогает рохинджа
Швейцарская неправительственная благотворительная организация Helvetas присутствует на территории Бангладеш с 19-го века, а потому после начала острой фазы кризиса вокруг рохинджа она смогла очень оперативно и без лишних затрат развернуть и начать наращивать объемы и интенсивность неотложной помощи всем жертвам кризиса.
Упомянутые в тексте проекты частично финансируются за счет средств, собранных еще одной швейцарской благотворительной организацией Glückskette, специализирующейся на аккумулировании средств, которые потом направляются в районы чрезвычайных происшествий и природных катастроф. Организация Helvetas работает также в Мьянме в одной «связке» с такими европейскими организациями-партнёрами, как Acted и PIN.
Среди ее услуг регулярное информирование жителей лагерей беженцев о возможностях в области образования, социальной и медицинской поддержки вплоть до прогнозов погоды, призванных предупредить людей о надвигающихся циклонах и бурях. Швейцарская организация также исподволь учить беженцев инструментам и практиками общественного самоуправления: например, рохинджа сами взяли в свои руки реализацию проекта по прокладке к общественным туалетам дороги с твердым покрытием и по обеспечению их освещения в ночное время.
Автор данного репортажа, написанного специально для швейцарского международного радио SWI swissinfo.ch, — независимый журналист и фотограф Патрик Рор (Patrick RohrВнешняя ссылка), который посетил лагеря беженцев-рохинджа по приглашению и при поддержке организации Helvetas.
Русскоязычную версию материала подготовил Игорь Петров.