Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04978.jsonl.gz/7

В последние месяцы среди беженцев, попавших в Швейцарию «балканским маршрутом», отмечается все большее число граждан Афганистана, таких, как семья Саджади. С конца октября 2015 года она живет недалеко от Берна в Центре приема и размещения беженцев, принадлежащем местному отделению «Армии спасения». Давайте познакомимся с этими людьми поближе!
Есть что-то магическое и почти сказочное в этом числе: семь! Семь человек могли вырваться из Афганистана и чудом добраться до городка Хинтеркапеллен (Hinterkappelen) на окраине Берна: отец Хоссейн (40 лет), мать Захра (37), дети Мохсен (10), Сайджад (14), Мохди (17) и Мириам (20)*. Не хватает только пятилетней Асмы, но она отсутствует по вполне уважительной причине: сегодня она первый раз пошла в детский сад. Кроме них в этом Центре приема и размещения беженцев, принадлежащем местному отделению «Армии спасения», живут еще 30 человек, в основном молодые женщины из Эритреи.
Родиной семьи Саджади является регион Шаристан в провинции Урузга́н в центре Афганистана. На юге эта провинция граничит с Кандагаром, а на западе с провинцией Гильменд. Все члены семьи принадлежат к хазарейцам (от перс. «hezâr» — «тысяча») ираноязычной народности шиитского вероисповедания монгольского и иранского происхождения, составляющей 8-10 % от общей численности населения страны.
Основная масса хазарейцев, свыше 1 млн. человек, населяет обширную горную область в центральной части Афганистана, между Кабулом и Гератом. Несмотря на свою немаленькую численность, хазарейцев в Афганистане зачастую считают людьми второго сорта. Их подвергают преследованиям и дискриминации, поэтому довольно большая хазарейская диаспора живет сейчас за пределами Афганистана, в Иране и Пакистане.
Долгий путь в Швейцарию
«Хождение по мукам» семьи Саджади началось в 2011 году, а все из-за нестабильной военно-политической ситуации у них на родине. Хазарейцы региона Шаристан давно уже перестали ощущать себя как дома на своей собственной же родине, но в 2011 году ситуация резко обострилась. Отец семейства, по профессии столяр, а также его брат-врач, регулярно сотрудничали как с правительственными организациями Афганистана, так и со структурами ООН. Этого было достаточно, чтобы попасть в «расстрельный список» к талибам. Кроме того, местная система образования фактически впала в состояние коллапса, школы оставались закрытыми по нескольку недель, детям приходилось сидеть дома.
«Талибы не желают, чтобы афганские девочки получали образование и ходили в школу», — говорит Мириам. Сама она, благодаря собственным стараниям и при помощи дяди-врача, неплохо для своего возраста научилась говорить по-английски. В итоге семья Саджади приняла решение бежать. Сначала они попали в Иран и некоторые время прожили фактически на нелегальном положении в местной афганской общине, без какой-либо надежды на лучшее будущее.
Ходить в школу дети также не могли, поэтому через год, связавшись с бандой проводников, семья сумела организовать себе переезд в Турцию. «Нам порой приходилось совершать пешие переходы, которые длились по нескольку часов. Идти нужно было по ночам, преодолевая горы и бездорожье. Это было очень тяжело», — говорит старшая дочь. В городе Адана (Adana), пятой по величине турецкой метрополии, они задержались на четыре года. Здесь их официально зарегистрировали как беженцев, но права на работу ни у кого из них не было.
Спасибо, что хоть дети смогли, наконец, пойти в школу, Мириам даже один год смогла изучать архитектуру, а сын Мохди сумел даже закончить гимназию и сдать экзамены в вуз — он очень хотел изучать либо медицину, либо инженерное дело. Начать учиться, правда, он так и не смог, потому что у семьи не было средств заплатить за право Мохди посещать вуз. Поэтому в сентябре 2015 года семья продолжила свой путь.
Сначала они добрались до города Чанаккале́ (Çanakkale), что на побережье пролива Дарданеллы, а потом, на специально оборудованной лодке, им удалось попасть на небольшой греческий остров, название которого теперь уже никто в семье и припомнить не может. «Наша лодка была 7 метров длиной, места в ней едва хватало на 25 человек, но перевозчики набили в нее не меньше шести десятков беженцев», — рассказывает Мириам. Затем начался последний этап их пути, из греческого лагеря для беженцев в Македонию, оттуда в Сербию, затем в Хорватию, Словению, и через Австрию в Швейцарию, куда они, наконец, попали в начале октября 2015-го года.
«Помни об Афганистане...»
«В Афганистане уже 35 лет идет война, и надежд на мир нет никаких. Я бы хотел, чтобы у моих детей была жизнь лучше, чем у меня», — говорит Хоссейн. «Еще мой отец рассказывал мне когда-то, что Швейцария — это мирная страна, которую даже Вторая мировая стороной обошла. Именно поэтому мы и решили попытать счастья здесь, пусть даже у нас тут никого нет и мы никого не знаем».
Мириам показывает на экране смартфона несколько фотографий, на которых видны тела убитых детей. Она говорит, что это произошло по дороге в город Мазар-и-Шариф, и что на этом пути хазарейцы постоянно становятся жертвами нападений. Захра, мать семейства, закрывает рукой глаза и начинает всхлипывать. У нее депрессия, и она вынуждена принимать прописанные ей успокаивающие лекарства. Ее дочь Мириам выглядит довольно хрупкой молодой женщиной, но, когда она начинает говорить о том, в чем она убеждена, голос ее заметно крепнет.
В Европе, по ее словам, все только и делают, что рассуждают о войне в Сирии, новостями оттуда полны все газеты, при этом война в Афганистане превратилась в прямом смысле слова в «незнаменитую войну». «Кроме того, сирийцы более образованный народ, чем афганцы, среди которых много людей функционально неграмотных. Поэтому беженцы из Сирии способны более внятно излагать свою позицию и рассказывать о том, в каком положении они находятся», — говорит Мириам.
Александра Гайзер (Alexandra Geiser) отвечает в швейцарской благотворительной организации «Помощь беженцам» («Schweizerische Flüchtlingshilfe») за оценку военно-политической обстановки в странах, откуда в Европу прибывает наибольшее число вынужденных мигрантов. Она согласна с Мириам. В самом деле, Афганистан в Европе забыт основательно, особенно же ухудшилась ситуация после того, как в 2014 году эту страну покинула основная часть международного воинского контингента.
«С тех пор страну буквально раздирает на части соперничество разного рода групп боевиков, некоторые из них ориентируются на Талибан, другие — на террористическую группу «Исламское государство», — говорит Александра Гайзер.
Шанс уготован немногим
Другая причина роста числа афганских беженцев в Швейцарии заключается в том, что в последнее время Германия заметно ужесточила свою политику в области приема вынужденных мигрантов и многим просто некуда деваться, кроме как пересекать границу со Швейцарией. Однако и здесь шанс получить убежище у них очень невелик.
Из общего числа беженцев из Афганистана статус беженца в Конфедерации получают только 11% лиц, подавших соответствующие ходатайства, еще 42% получают право на «временное пребывание впредь до стабилизации ситуации» на основе вида на жительства категории «F». Только в текущем 2015 году в третьи страны на основании положений Дублинского соглашения из Швейцарии были депортированы 87 афганцев, из них три человека были переправлены обратно прямиком в Афганистан.
Ситуация здесь вообще складывается довольно парадоксальная. С одной стороны, Афганистан в целом признается швейцарскими властями в качестве нестабильной страны, депортация в которую может привести к возникновению угрозы жизни и здоровью высланных мигрантов. С другой стороны, судя по уже нескольким решениям швейцарского Федерального административного суда (Bundesverwaltungsgericht), такие города, как Кабул или Мазар-и-Шариф, считаются «безопасными» и туда депортация беженцев разрешена.
Александра Гайзер считает все это самым настоящим абсурдом. Начиная с 2011-го года она настойчиво собирает информацию, доказывающую, что и эти города «безопасными» не могут считаться ни при каких обстоятельствах. Похожего мнения придерживается и Дениз Граф (Denise Graf) из правозащитной организации «Amnesty International». По ее мнению, высылки мигрантов в Афганистан полностью незаконны. «Ситуация в сфере безопасности там ухудшается с каждым годом, и я не могу объяснить, почему Швейцария до сих пор соответствующим образом не пересмотрела свою миграционную политику», — подчеркивает она.
Мартин Рейхлин (Martin Reichlin), заместитель департамента информации и печати Государственного секретариата по делам миграции (Staatssekretariat für Migration — SEM, структурное подразделение федерального Министерства юстиции и полиции, EJPD), с такими оценками не согласен. По его словам, военно-политическая ситуация в странах, откуда в Европу прибывают беженцы, подвергается постоянному мониторингу.
«Можно ли проводить депортацию, или нет — этот вопрос всегда решается в каждом отдельном случае по-разному. И если власти после всесторонней проверки всех обстоятельств приходят к выводу о том, что дома мигранта ожидает более или менее стабильная жилищная ситуация, и там у него будет возможность либо завязать, либо возобновить соответствующие социальные контакты, то тогда мы исходим из допустимости депортации. Но опять же, каждый случай для нас уникален, и он рассматривается отдельно».
«Ожидание хуже смерти?..»
Что будет дальше с семьёй Саджади, сказать пока никто не может. По информации Марселя Блазера (Marcel Blaser), руководителя отделения Центра приема и размещения беженцев «Армии спасения» в городе Хинтеркапеллен, все семеро членов семьи смогут оставаться здесь еще как минимум от 3 до 12-ти месяцев. «Очень важно, чтобы дети пошли в школу и начали учить немецкий. Им повезло, что за четыре года пребывания в Турции они смогли выучить латинский алфавит. Это большой плюс для них», — говорит он.
Отец семейства Хоссейн не перестает повторять, сколь важно для его детей иметь доступ к качественному образованию. «Нас фактически лишили родины, мы были вынуждены стать беженцами. Но образования отнять у нас уже будет невозможно», — говорит он. Мохди все еще мечтает стать врачом, а Мириам хотела бы продолжать изучать архитектуру. Будет ли у них возможность воплотить свои планы в жизнь — никто не знает.
«Мы совершенно не представляем себе, что с нами будет, сможем ли мы остаться, или же нас депортируют... Мы не знаем ничего!», — говорит Мохди. «Если честно, я уже безмерно устал о такой жизни в постоянных скитаниях, я стал просто «tired of life». Но потом домой из детского сада приходит маленькая Асма с новым рисунком в руках. Она просто сияет, первый день в детском саду ей явно пришелся по душе. «Она с удовольствием пела, играла с другими детьми и ни разу не заплакала», — говорит воспитательница. Что ж, хоть какая-то хорошая новость на сегодня!
*Все имена изменены и известны редакции.
Афганцы в Швейцарии
Число ходатайств о присвоении статуса беженца в период с апреля по июнь 2015 года: 344. Данные по месяцам: август: 461, сентябрь: 658, октябрь: 1533. Квота позитивных решений властей: ок. 10%. Временный прием (кат. «F»): ок. 42%.
Число беженцев, зарегистрированных на базе норм Дублинского соглашения: 42%. Реадмиссия в страны Дублинского соглашения: 87 чел. Реадмиссия в Афганистан: 3 чел. Добровольно покинули Швейцарию до конца октября 2015 года: 13 чел.
Перевод с немецкого и адаптация: Игорь Петров