Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04691.jsonl.gz/10

Завтра 28 марта 2021 года швейцарский город Мутье (Moutier) уже в девятый раз за последний 71 год проголосует по вопросу о том, хочет ли он считать себя частью кантона Юра или нет. К швейцарскому опыту решения территориальных споров стоит присмотреться внимательно.Этот контент был опубликован 27 марта 2021 года - 07:00
- Deutsch Jura-Konflikt: Eine Minderheit war so frei, sich abzuspalten
- Español Conflicto del Jura: nunca una minoría ha sido tan libre para separarse
- Português Separatismo na Suíça com final feliz
- 中文 瑞士的汝拉危机
- عربي "لقد كان لتلك الأقلية كامل الحرية في الانفصال"
- Français Question jurassienne: quand une minorité peut faire librement sécession
- English Moutier: the Swiss conflict that has been ongoing for more than 200 years
- 日本語 分離離脱はご自由に ジュラ問題にみる自決権
- Italiano Questione giurassiana, quando una minoranza è libera di fare una secessione
Русскоязычная версия материала: Игорь Петров.
Новейшая история Европы и мира характеризуется, кроме всего прочего, постоянной конкуренцией двух принципов: с одной стороны находится «право наций на самоопределение», с другой расположен принцип «нерушимости границ». Соответственно, сепаратистские движения, постоянно возникая, постоянно же сталкиваются с центральной властью, а итоги таких столкновений могут выглядеть очень по-разному в зависимости от страны и историко-политических и социальных традиций.
Не удалось избежать проблемы сепаратизма и Швейцарии. Однако тут кантону Юра удалось в целом мирно и демократично отсоединиться от кантона Берн и создать собственное государство без крови, войны, «зеленых человечков» и разрушений. Почему это стало возможным? Все упирается в итоге в уникальную социально-политическую структуру Швейцарии и в особое понимание в этой стране самой идеи государственной власти. Подробнее эту тему ниже развивает наш приглашенный автор Андреас Гросс, бывший швейцарский парламентарий и специалист в области прямой демократии. Но для начала напомним матчасть.
Швейцария построена снизу вверх: общины, муниципальные образования, образуют кантоны, субъекты федерации. Кантоны в своей совокупности образуют федеративное государство на основе принципа единства в многообразии. Такая государственно-политическая архитектура позволяет регионам иметь самые широкие права автономии, она же является источником мотивации для кантонов и общин оставаться в составе государства, обеспечивающего им право быть автономными. Именно в этом и заключается основная скрепа Швейцарии: дайте субъектам федерации максимум свободы, и это сделает их самыми заинтересованными сторонниками государственного единства.
Но этот же принцип позволяет в случае необходимости провести развод без скандалов и битья посуды. Давайте посмотрим внимательнее на казус кантона Юра и спросим себя: почему Швейцарии удалось сделать то, что не смогли сделать шотландцы в Великобритании, фламандцы в Бельгии и южные тирольцы в Италии? Рабочая гипотеза: все указанные выше очаги сепаратистской напряженности возникли в результате игр Великих держав на глобальной шахматной доске «реальной политики». И все эти регионы как были, так и остаются элементами, встроенными в «вертикаль власти», будь то бретонцы и корсиканцы во Франции, каталонцы в Испании, курды в Турции, чеченцы в России. Итак, слово Андреасу Гроссу.
Добыча победителя
«Совсем недавно, буквально чуть более ста лет назад, народы Европы управлялись не столько государствами, сколько прежде всего империями. Войны, которые веками велись между империями, составляющими между собой постоянно меняющиеся альянсы и блоки, сделали национально-государственную и территориальную принадлежность тех или иных отдельных регионов и народов вопросом более чем сложным и неоднозначным. С какой стороны ни посмотреть — у всех была и есть своя логика и своя система доказательств того, кому должен принадлежать данный народ или данный регион. Как правило, в итоге решался этот вопрос очередной войной.
Если победу одерживал русский царь, то он был уверен, что польские территории являются его законной добычей. Если побеждали германцы, то это означало, что Эльзас должен смириться и сменить свою политическую ориентацию. На Венском конгрессе в 1815 году имперские державы (Россия, Великобритания, Австрия и Пруссия), объединившись в «Священный союз», приступили, засучив рукава, к перераспределению наполеоновского наследства. Ломбардия и Венеция вернулись под власть Габсбургов, Дания потеряла Норвегию в пользу Швеции. Венский конгресс имел решающее значение, в том числе и в плане территориального устройства Швейцарии. Франкофонная и католическая территория региона Юра была передана в распоряжение немецкоязычного и протестантского кантона Берн.
Это было сделано для того, чтобы умаслить Берн и компенсировать его отказ от властных претензий в регионах нынешних кантонов Во и Аргау, которые были освобождены Наполеоном от власти бернских патрициев и превращены в так называемые «Медиационные кантоны». Однако еще более важным был фактор стремления имперских правителей Европы разместить в лице кантона Берн под боком у Франции сильного противника, что должно было изначально и раз и навсегда сделать невозможными любые экспансионистские поползновения со стороны новой, постнаполеоновской Франции. А самое главное, никто не спрашивал местных жителей, хотят ли они жить в том кантоне или в другом, никто не спрашивал их также, какое они сами имеют представление о том, как должно выглядеть желаемое ими политическое и территориальное будущее.
От Наполеона к Вудро Вильсону
Сами по себе идеи «свободы народов» и «права наций на самоопределение» были новыми, революционными. Основная проблема состояла, однако, в том, что главный защитник этих идей только что был разгромлен под Ватерлоо и уже находился где-то в мировом океане на пути к острову Св. Елены. Потребности соответствующих народов и регионов какой-то особой роли не играли, куда важнее были интересы Москвы, Берлина, Вены. Дозрели эти идеи окончательно примерно через 100 лет. Главным адвокатом «права наций на самоопределение» стал президент США Вудро Вильсон.
Находясь на стороне победителей в Первой мировой войне, он хотел использовать уникальный исторический момент для продвижения по всему миру демократических форматов и инструментов решения национально-территориальных вопросов. При этом он неизбежно сокращал и упрощал эту проблематику, думая прежде всего в таких категориях, как «историческая нация» (таковыми в его глазах были поляки, чехи, словаки, бельгийцы и итальянцы) и предлагая, с учетом многонационального характера большинства европейских государств, пользоваться инструментом «демократического самоопределения».
Так из старых империй возникли новые «национальные государства», например Чехословацкая Республика и Королевство Югославия. Несмотря на все свою новизну, все они все равно были организованы и управлялись в старом монархическо-автократическом стиле, будучи государствами от слова «национальное». Это означало, что в основе данной нации находился один культурообразующий народ этнического большинства, тогда как другие народы, даже имея какие-то формы автономии, все равно чувствовали себя, в зависимости от ситуации, дискриминируемыми, угнетенными, «разделенными».
Зигзаг удачи
После Второй мировой войны и с учетом постепенно разворачивающегося процесса деколонизации право наций и народов на самоопределение было закреплено в качестве основополагающей ценности в Уставе ООН. Иными словами, все государства мира обязывались соблюдать и уважать принцип самоопределения, а национальное самоопределение стало одним из фундаментальных прав человека. С другой стороны в современном международном праве также был закреплен безусловный примат «территориальной целостности». И поскольку мир до сих пор так и не смог договориться о том, что, собственно, следует понимать под «народом» и «нацией», то, соответственно, и «права наций на отделение» не существует. Итак — самоопределение есть, но отделение как инструмент самоопределения в международном праве исключено. Парадокс?
Так или иначе, реально многонациональный характер многих так называемых формально «(одно)национальных государств» в последние годы постоянно приводил к возникновению очагов напряженности, а иногда и к «горячим конфликтам», которые порой перерастали в полноценные гражданские войны. Давайте вспомним только о курдах, о Кашмире или о Тибете. И не было бы у региона Юры счастья, да несчастье помогло. Уже в первой половине 19 века этот регион четко воспринимал свой невольный переход в кантон Берн как историческую «несправедливость». Но ему повезло в том смысле, что Берн, эта «швейцарская Пруссия», так и не стал самостоятельным государством, но превратился вместо этого в кантон (субъект федерации) в составе страны с настолько федералистской концепцией государственного устройства, что у нее даже столицы в привычном понимании до сих пор нет.
Возникнув в 1848 году, современная Швейцарии стала первой устойчивой демократией в монархической и имперской Европе, да еще и скоро страной с небывалыми инструментами и правами прямой демократии. В рамках этого государства принципы федерализма продолжали действовать и гораздо ниже: кантоны, в свою очередь, также считали себя автономными объединениями более или менее автономных общин и муниципалитетов, и так вплоть до последнего фонарного столба в самом последнем крестьянском хуторе.
Ни каталонцам, ни шотландцам, ни венграм на территории румынского региона Зибенбюрген (Трансильвания), ни северным ирландцам, ни корсиканцам, ни чеченцам такого счастья не выпало: все они находились в составе унитарных государств, построенных по имперскому образцу старых монархий и в конституциях которых не было места для реальной региональной автономии и самоопределения. А именно такая автономия и позволяет пройти между Сциллой права наций на самоопределение и Харибдой запрета на сецессию (отделение). Швейцария, страна с максимально на данный момент возможной степенью автономии регионов, стала наглядным примером того, как такой процесс может выглядеть на практике.
В 1947 году вновь формировавшимся народом региона Юры был создан Comité de Moutier für die Verteidigung der Rechte des Jura («Комитет города Мутье по защите прав Юрского региона»). В ответ кантон Берн не послал в регион войска, чтобы «одним полком в два часа» взять Делемон, но разработал особый пакет поправок к бернской конституции. Согласно новой редакции конституции народ региона Юра должен был быть признан «нацией» в составе кантона Берн, а герб Юры, равно как и французский язык, должны были с тех пор учитываться и уважаться соответственным образом.
Берите суверенитета сколько хотите?
В октябре 1950 года на референдуме народ кантона Берн проголосовал за внесение таких поправок в свою конституцию. Голосование проходило в рамках уже устоявшихся практик прямой демократии. Тем самым автономистские требования Юры в какой-то степени были удовлетворены. Но насколько реально глубокой должна была быть данная региональная автономия?
И здесь народу Юры повезло еще раз. Ведь Берн был не только конгломератом автономных общин, но еще и территорией прямой демократии, то есть тут народ имел право разрабатывать и выносить на общий суд самые разные предложения по поправкам в конституцию и в иные законодательные акты. Сепаратистская структура под названием Rassemblement Jurassien (RJ), организация-преемница Comité de Moutier, также решила воспользоваться этим демократическим правом.
В сентябре 1957 года она выступила с кантональной народной инициативой по вопросу о том, не должен ли народ Юры получить право создать свой собственный кантон. Результат был отрезвляющим. Против высказалось не только явное большинство избирателей кантона Берн, но и семь из десяти округов, составлявших регион Юры. В пользу создания кантона однозначно выступили только три северных, преимущественно католических, района Прунтру, Фрайберге и Делемон.
И здесь можно только сказать одно: как хорошо, что на свете есть прямая демократия, ведь, не будь ее, как бы мы узнали, что на самом деле даже сам регион Юра единого мнения на предмет целесообразности создания своего собственного кантоне не имеет. Затем регион Юры, согласившийся на создание кантона, сам провел референдум на эту тему, да причем не один. Голосования проводились в период с 1957 по 2013 годы. И там на поверку тоже сложилась схожая ситуация, разделение шло еще ниже и глубже: не все на территории будущего кантона Юра хотели рвать связи с Берном. Три южных протестантских района Куртилар, Мутье и Ля Нёввиль (Courtelary, Moutier, La Neuveville) раз за разом упорно голосовали в пользу пребывания в кантоне Берн.
Стратегия мягкой силы
На мой взгляд, у этой ситуации есть глубокие исторические корни. В целом, действительно, кантон Берн рассматривал Бернскую Юру как свой огород, но при этом в период с 1100 по 1500 годы Берн конкретно эти три города, расположенные в протянувшейся с запада на восток долине реки Сюз (Schüss, La Suze), а также верхнее течение реки Бирс (Birs) вплоть до района Клус (Klus) недалеко от Мутье рассматривал в качестве своего защитного вала в ситуации исторического противостояния с территориальными притязаниями Бургундии, а потому и относился Берн к ним особенно щедро во всех отношениях.
Это была очень дальновидная «инвестиция», которая окупилась не только в религиозно-политическом смысле (Куртилар, Мутье и Ля Нёввиль стали оплотами Реформации), но и в военно-стратегическом. В любом смысле степень лояльности этих регионов по отношению к Берну и по сей день находится на уровне далеко выше среднего. И понятно, почему в Берне с таким вниманием будут следить 28 марта за результатами очередного референдума по статусу города Мутье.
Тем не менее народ Юры не сдавался. Самыми разными методами, которые доходили вплоть до акций гражданского неповиновения и даже терактов (но скромных), он заставил кантон Берн разработать план поэтапного решения «юрского вопроса» с опорой на традиции локальной автономии и непосредственного народоправства, существовавшие как в Берне, так и в Швейцарии в целом. И всем было понятно, что ценой этого решения станет деление Юры на две части. Объединить весь исторический регион Юра в рамках одного кантона Юра уже ни у кого не получится.
«План решения юрского вопроса» был одобрен явным большинством бернцев весной 1970 года. Он предусматривал проведение знаменитого «каскада голосований» на уровне административных округов и общин, с тем чтобы выяснить у всех, вплоть до того самого последнего фонарного столба, кто в каком кантоне хочет жить. На выяснение этого вопроса ушло 8 лет. Решающим в этом смысле был референдум 23 июня 1974 года, когда в рамках регионального референдума народ Юры проголосовал за отделение от Берна и за создание отдельного кантона: за этот план было подано 36 802 голоса, против — 34 057.
В марте 1975 года три южных округа Юры подтвердили свое желание остаться в кантоне Берн. Затем в сентябре 1975 года общины, расположенные на новой границе кантона, решали, на чьей стороне они хотят быть в будущем — на стороне кантона Берн, или в кантоне Юра. И наконец в сентябре 1978 года большинством в 82% голосов все швейцарцы одобрили создание нового 26-го кантона Швейцарии.
Переломный момент в истории Мутье
В городе Мутье, в этом старом монастырском центре и в важнейшем муниципальном центре на юге нынешнего кантона Юра, сепаратисты хотя и проиграли в 1974 году голосование по территориальной принадлежности города, но с очень небольшой разницей. В 1980-е годы расклад сил изменился в противоположную сторону. Сторонники нахождения города в составе кантона Юра уже имели тут большинство в городском парламенте и в городском правительстве, но и это преимущество было минимальным.
Создалась почти патовая ситуация, тем не менее в 1998 году Мутье в ходе консультативного (юридически необязательного, тестового) голосования отказался от перехода в кантон Юра. К ноябрю 2013 г. настроения в городе поменялись, он стал единственным муниципалитетом на юге Юры, проголосовавшим в тестовом режиме за «преодоление разделения региона» и в пользу создания гипотетического «единого кантона Юра».
На референдуме в ноябре 2017 года 51,7% участников голосования высказались за переход города в кантон Юра. Остальное вам известно и об этом подробнее можно прочитать ниже. Скажем только, что результаты этого голосования были в 2018 году объявлены бернскими властями и судами недействительными. Так что 28 марта 2021 года город Мутье (Moutier) уже в девятый раз за последний 71 год проголосует по вопросу о том, хочет ли он считать себя частью кантона Юра, или нет».