Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04512.jsonl.gz/18

Вспышки многих самых страшных болезней в мире возникали в крупных городах. В связи с пандемией вопрос характера будущего градостроительства возник снова.Этот контент был опубликован 12 марта 2021 года - 07:00
- Deutsch "Pandemien sind von Natur aus etwas Anti-Städtisches"
- Español “La densidad urbana no debe ser el chivo expiatorio de la crisis por la COVID-19”
- Português "Densidade urbana não deve ser um bode expiatório para a crise da Covid-19"
- 中文 “人口密度不该成为新冠疫情的替罪羊”
- عربي "لا ينبغي أن تكون الكثافة السكانية كبش فداء لأزمة كوفيد - 19"
- Français «La crise sanitaire ne condamne pas la densification urbaine»
- English 'Urban density shouldn't be a scapegoat for the Covid-19 crisis'
- Italiano "Non si può dare la colpa della pandemia alla densità urbana"
Русскоязычная версия подготовлена: Надежда Капоне, Игорь Петров.
Вспышки многих самых страшных болезней в мире возникали в крупных и тесных городах с недостаточной общественной гигиеной. Пример тому — Лондон и вспышка бубонной чумы в 1665–1666 годах, унесшая жизни 20% населения метрополии. Пожар, охвативший центральные районы Лондона с воскресенья 2 сентября по среду 5 сентября 1666 года во многом положил конец таким эпидемиям, поскольку, во-первых, сгорели все крысы, переносчики чумы, а во-вторых, город из деревянного стал каменным, проведя качественные улучшения в областях санитарии и пожарной безопасности, начав выстраивать современное городское пространство с упором на системы водопровода и канализации.
Не исключение и Швейцария. Летом 1867 года в кантоне Цюрих началась настоящая эпидемия холеры, а эта болезнь обычно возникает из-за недостаточно эффективной работы инфраструктуры общественного здравоохранения: канализации, очистных сооружений, водопровода. Первый случай заболевания был зафиксирован в июле 1867 года, а затем болезнь ,как пожар, очень быстро распространилась по наиболее бедным и, как следствие, грязным районам города.
Итогом же эпидемии стала не только модернизация инженерно-технической инфраструктуры города, но и введение «одного из самых прогрессивных на тот момент политических режимов прямого народоправства». Органы общественного здравоохранения, находившиеся в то время в городе еще в зачаточном состоянии, предприняли шаги, которые могут показаться, особенно сейчас, очень знакомыми: зараженные домохозяйства были посажены на карантин, здоровых граждан пытались отделить от больных. Подробнее об этом читайте в материале ниже.
Политические последствия эпидемий можно наблюдать и в истории Восточной Европы. Так, в Москве произошел так называемый Чумной бунт, длившийся с 15 сентября по 17 сентября 1771 года. А всего с момента начала эпидемии до конца ноября 1771 года в Москве от чумы умерло порядка 50 тысяч человек, что также привело к необходимости менять и модернизировать городскую среду, в частности, налаживать современный водопровод и улучшать и упорядочивать ситуацию с кладбищами в черте города. Отсюда видно, что скученность, недостаточная общественная гигиена, социальные проблемы являются питательной средой для вспышек самых страшных заболеваний — но и стимулом к решительным мерам модернизационного характера.
Нынешняя пандемия коронавируса таких страшных последствий в развитых и даже в развивающихся странах не имела с учетом качественного развития характера городской среды и тех достижений, которые обеспечил современный урбанизм к концу первой четверти 21-го века. И тем не менее вопрос остается: по имеющимся оценкам к 2050 году 68% мирового населения земли будет проживать в городской среде. Какие это будут города? Будет ли расти плотность населения и будет ли мир жить в своего рода глобальном Гонконге? Или это будут города по швейцарскому или американскому образцу, растянутые в виде так называемых субурбий и вписанные на основе современной архитектуры и техники в природную среду?
Кстати, давайте побываем на цюрихской окраине и посмотрим, как там живётся самым обыкновенным людям с их повседневными заботами.
Понятно также, что современные густонаселенные города, сколь бы ни была развитой в них городская среда, все равно становятся благодатной средой для распространения таких вирусов, как COVID-19. Чтобы представить себе как современную ситуацию в области городской застройки, так и ее возможные перспективные направления развития, швейцарский эксперт-урбанист и специалист в области промышленного дизайна Андри Гербер (Andri GerberВнешняя ссылка) создал особую компьютерную видеоигру, которая в забавной форме помогает разобраться с довольно серьезной проблемой: какой должна быть проектировка городских плотно заселенных городских районов и агломераций, если мы хотим в будущем в как можно большей степени затруднить распространение таких возбудителей болезней, как коронавирус?
Видеоигра носит название DichtestressВнешняя ссылка («Стресс от слишком плотной застройки и чрезмерного скопления людей»). Разработанная научной рабочей группой под руководством Андри Гербера, она позволяет наглядно изучать взаимосвязь между риском заражения и плотностью застройки и заселения ограниченных по площади территорий. Будучи сотрудником Кафедры городского строительства, архитектуры и дизайна Цюрихской Высшей школы прикладных наук (ZHAW), он убежден, что с учетом пандемических угроз и в ситуации изменения климата главный вопрос сейчас заключается в том, как сочетать в градостроительной практике безопасность и плотность застройки.
Действие игры проходит на шести уровнях плотности населения в разных городах, планировка которых учитывает более чем 500-летний исторический опыт мировой городской архитектуры. Визуальная составляющая игры создавалась с оглядкой, например, на картину «Идеальный город» 1490 года архитектора Франческо ди Джорджо Мартини (Francesco di Giorgio Martini, 1439-1502), на жуткий образ так называемого «города-крепости» Коулун в Гонконге, снесенного в апреле 1994 года, а также на район старой городской застройки Нидердорф в центре Цюриха, который в целом сохранился к 2020 году в своей первозданной форме. Задача игрока — соблюдая санитарную дистанцию в 1,5 метра, пройти свой уровень, по возможности, не заразившись. Мы задали Андри Герберу несколько вопросов.
SWI swissinfo.ch: Как бы вы охарактеризовали взаимосвязь между градостроительством и пандемиями?
Андри Гербер: Начиная с периода античности города воспринимались в качестве синонима безопасности и цивилизации, они были противоположностью хаосу и связанным с ним рискам. Но во многом это ложное представление о сути города, оно заставляет людей забывать или подсознательно уходить от потенциальных угроз, связанных с городской застройкой. Нынешняя пандемия COVID-19 — одна из таких угроз. Возьмем, к примеру, Цюрих, где на протяжении веков возникали эпидемии и вспышки заболеваний.
От холеры, брюшного тифа и других болезней в городе умирали тысячи людей. Но, похоже, люди забыли обо всем этом и не вспоминали об этой истории, пока не случилась вспышка COVID-19. Эпидемия каждый раз ставит под вопрос характер современной ей застройки, напоминая, что в условиях городской агломерации люди образуют плотные скопления с целью совместной экономической эксплуатации имеющегося ограниченного пространства.
Точечная и уплотнительная городская застройка не является проблемой Швейцарии в такой мере, в какой данная проблематика актуальна для других стран.В этой галерее Вашему вниманию предлагаются уникальные уголки зеленой природы в швейцарских городах, стиснутых бетоном и асфальтом.
Для нас сейчас очевидно, что все это противоречит принципу социального дистанцирования, необходимого для профилактики и противодействия распространению опасных возбудителей. Любое скопление людей связано с высоким риском массового распространения инфекционных заболеваний. Таким образом, вся история градостроительства — это история эпидемий наряду с попытками создать затем более совершенную и здоровую городскую среду.
Создается впечатление, что каждая такая эпидемическая вспышка становилась толчком к развитию новых подходов к планировке и застройке городов. Означает ли это, что городское планирование всегда является ответной мерой, не будучи в состоянии носить превентивный характер, предвосхищая возможные риски?
И да, и нет. Процесс урбанизации в самом начале, например при строительстве полисов в Древней Греции, предполагал выбор подходящего места для строительства здорового города. «Отец медицины» Гиппократ (около 460 года до н. э., остров Кос — около 370 года до н. э., Ларисса) предлагал для оценки состояния местности перед началом строительства нового города использовать гадание по печени животных. Но это был, с нашей современной точки зрения, очень жестокий метод. Животных должны были пасти на месте предполагаемой застройки. Затем после жертвоприношения печень этих животных тщательно изучали.
Если печень была больная, они выясняли, чем именно болели животные. Сделав вывод о нездоровом состоянии среды в этом месте люди покидали его и начинали поиски заново. Мы видим, что уже изначально при городском планировании вопросам здравоохранения уделялось такое же значение, как и качеству воздуха, режиму инсоляции и температурным условиям. Важно помнить, что город ведь строится не на три-четыре года, а на одно-два столетия, а то и на более долгий срок.
Если проанализировать историю Швейцарии и других стран, то можно ли наметить какие-либо эффективные способы и параметры городского планирования, особенно подходящие для борьбы с инфекционными заболеваниями?
До середины 19-го века градостроители в основном занимались развитием необходимой городской инфраструктуры: улиц, общественного транспорта, медицинских учреждений. При любой вспышке инфекции зараженных попросту принудительно вывозили из города. Такая мера была больше направлена на борьбу с болезнью, нежели на изменение городской среды с целью предупреждения возможных эпидемий. Но ведь если вы не можете установить источник распространения заболевания, то вы и не можете принять эффективные контрмеры.
Затем в 1854 году Джон Сноу (John Snow; 15 марта 1813 — 16 июня 1858, британский врач, один из пионеров массового внедрения анестезии и медицинской гигиены, считается одним из основателей современной эпидемиологии и более всего известен своей работой по изучению вспышки холеры в лондонском квартале Сохо в 1854 году, прим. ред. рус.) составил карту, на которой отметил кластеры случаев холеры в Лондоне и определил источник заражения.
Это коренным образом изменило порядок оказания общественных санитарных услуг и градостроительное проектирование. Пришло понимание, что отследить источник инфекции и предотвратить или держать под контролем распространение новых эпидемий возможно изначально за счет соответствующей планировки или перестройки городской среды и инфраструктуры, в особенности систем водоснабжения и канализации.
Все города с тех пор по возможности строились сразу так, чтобы у них был потенциал предотвращения эпидемических заболеваний и борьбы с ними. Многие старые объекты инфраструктуры были заменены или выведены из эксплуатации. Это хорошо видно на примере системы средневековых сточных канав по обе стороны реки Лиммат в Цюрихе называвшейся «Эграбен» (Ehgraben). До появления современных туалетов и подземной канализации такие узкие канавы между зданиями служили открытыми коллекторами. мусор и нечистоты сбрасывали прямо туда. Потом с такой практикой было покончено.
Китайский город Ухань, где впервые была зарегистрирована вспышка COVID-19, относится к числу самых густонаселенных в Китае. Таким же является Нью-Йорк, сильнее всего пострадавший во время пандемии в США. Можно предположить, что высокая плотность населения является ведущим или определяющим фактором при вспышке инфекционной эпидемии. Так ли это?
Я бы не стал сразу подписываться под таким заявлением. Плотность населения как таковую не следует превращать в связи с кризисом, вызванным COVID-19, во всеобщего козла отпущения. Основная проблема здесь заключается в разумном проектировании и в реальной практике градостроительства. Например, Нью-Йорк с точки зрения архитектурного дизайна производит двойственное впечатление. Там почти нигде нет зеленых рекреационных зон, но есть огромный Центральный парк, почти лес в центре города. И если речь заходит о карантине или эпидемиях — то это не идеальное проектное решение.
Любому городу нужно больше рассредоточенных зеленых пространств. В этом смысле традиционные старые западноевропейские города находятся в лучшем положении: там всегда много зеленых зон и городских парков, а это как раз и обеспечивает большую сопротивляемость эпидемиям. А вот нынешние средневековые улицы и узкие дома цюрихского старого центра, например, совершенно не годятся для предотвращения распространения пандемий как раз из-за критически высокой плотности заселения. Но ясно, что плотность населения — это, конечно, показатель, который следует учитывать всякий раз, когда речь заходит о взаимосвязи эпидемий и приоритетов градостроительства.
Именно эти вопросы мы и пытались выделить в игре Dichtestress, в которой разные уровни отличаются по плотности населения и по характеру застройки. Игра носит и, безусловно, политический характер, потому что она ставит под сомнение нынешние призывы к уплотнению городской застройки Швейцарии. В ходе игры вы как раз и приходите к пониманию того факта, что в городской среде имеет смысл создавать достаточное количество открытых пространств, чтобы даже в густонаселенном городе люди могли с удовольствием проводить время на воздухе, при этом строго соблюдая социальную дистанцию.
Согласно нормам ООН в Швейцарии нет мегаполисов в привычном смысле. Означает ли это, что из-за более низкой плотности населения и более низкой степени урбанизации швейцарские города по своей сути более устойчивы к распространению таких эпидемий, как нынешняя?
Действительно, у нас в Швейцарии нет мегаполисов. Но, с моей точки зрения, всю Швейцарию целиком можно рассматривать в качестве одного единого мегаполиса просто с относительно низкой плотностью населения. Проблема заключается в том, что здесь города, поселки, деревни и ПГТ, с одной стороны, разбросаны по стране, но с другой — тесно связаны эффективной сетью общественного транспорта. Значительная доля работающего населения очень мобильна, что, конечно, не способствует противодействию коронавирусу.
Многие исследователи утверждают, что города будущего должны быть такие, как Мельбурн, который, например, предложил новую концепцию «20-минутного города», где почти все необходимое — магазины, коммерческие услуги, образовательные учреждения, рекреационные ресурсы, объекты спорта и здравоохранения — расположено в пешей доступности от вашего дома. Станет ли такое городское пространство эффективным средством против распространения пандемий?
А ещё одним примером является «15-минутный город», который опробовали в Париже. Такая идея, безусловно, является довольно вдохновляющей, а сама концепция обсуждается не только в Париже или Мельбурне, но и в Швейцарии. Швейцарские города куда меньше в среднем, чем в других странах, поэтому многие жители Конфедерации в некотором роде уже проживают в 15-минутном городе. Но в Швейцарии такая ситуация сложилась исторически и случайно, а не с позиций необходимости укрепить инфраструктуру общественного здравоохранения.
Многие эксперты прогнозируют, что COVID-19 останется с нами навсегда и что в будущем возникнут новые волны пандемии. Но я считаю, что успешный идеальный город будущего необходимо строить с учетом самых разных угроз, то есть не только пандемий, но и вооруженных конфликтов, стихийных бедствий, экологических угроз и других чрезвычайных ситуаций. Если инфекционные заболевания и в самом деле станут частью нашей жизни, то ясно одно: в любом случае наши города должны быть более устойчивы к внешним негативным воздействиям.