Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/03824.jsonl.gz/12

Что такое "Телармониум" и прародителем чего он был ?
Телармониум ( Telharmonium ) - был запатентован Американским изобретателем Таддеусом Кехиллом в 1897 году (патент "Принцип и устройство для воспроизведения и распространения музыки с помощью электричества") и сконструирован в 1906-ом (четыре года работы, 50 человек). Инструмент представлял собой набор из 145 специальных электрогенераторов, которые вырабатывали электрический ток разных частот, и сложной системы переключателей и индукторов, направленных на реализацию аддитивного синтеза звука. Инструментом управляли с помощью трёх динамических клавиатур объёмом в 7 октав, на которых играли в четыре руки. Амплитудный диапазон находился в области 40-4000 Гц.
Этот аппарат весил 200 тонн, в длину имел что-то около 19 метров, и стоил целое состояние. По некоторым своим характеристикам он даже значительно обгонял своё время. И хотя как коммерческое предприятие он провалился, именно он заслуживает звание праотца всех электронных музыкальных инструментов.
В 1897 году 30-летний инженер из Айовы по имени Таддеус Кэхилл (Thaddeus Cahill) получил патент за номером 580 035 на "Принцип и устройство для произведения и распространения музыки с помощью электричества".
Впрочем, с момента выдачи патентного свидетельства прошло ещё девять лет, прежде чем законченная версия описанного устройства увидела свет. Вернее, наоборот, свет увидел — и услышал — его. Агрегат этот получил название "Динамофон", или "Телармониум" (Telharmonium).
Упрощённо, Телармониум представлял собой набор из 145 специальных электрогенераторов, вырабатывавших переменный электрический ток различных частот, и сложной системы всевозможных переключателей и индукторов.
Всё это контролировалось несколькими (тремя, если быть точными) немного изменёнными органными клавиатурами, причём клавиатуры были динамическими, то есть отвечали на силу нажатия! Диапазон частот у Телармониума раскинулся от 40 до 4000 Гц.
Ламповых и каких-либо других усилителей сигнала в то время ещё не придумали: это случилось ещё только двадцать лет спустя.
Звук выводился сначала через исполинских размеров трубы вроде граммофонных, а впоследствии сигнал подавался напрямую в телефонные линии.
При этом, чтобы послушать Телармониум, требовалось надевать на телефон специальный рожок.
Телармониум подавал по целому амперу на каждый телефонный аппарат. Этого было более чем достаточно для того, чтобы, при наличии рожка, слышать всё, не поднося трубку к уху. Кончилось это, кстати, весьма печально: телефонная компания подала в суд за повреждение телефонных линий. Но об этом позже.
Играть на Телармониуме приходилось в четыре руки: основному исполнителю требовался ещё и помощник. Однако, судя по различным фотографиям, ассистент тоже играл, хотя бы одной рукой, а не только переключал различные кнопки да поворачивал ручки. На Телармониуме исполняли "уважаемую" в ту пору музыку: Баха, Шопена, Грига, Россини и других классиков.
В своей статье в журнале "Звукорежиссёр" Лев Орлов писал, что после "коммерческого дебюта" Телармониума в Массачусетсе, пресса отмечала "полноту, округлость и чистоту звучания", и что некоторые репортёры заявили, что Кахилл "предвосхищает развитие музыкальной индустрии".
И оказались в чём-то правы. При этом, почему-то особое внимание уделялось тому, что музыку можно транслировать по телефону.
Надо сказать, что во время той первой публичной демонстрации, исполнители физически находились в двух километрах от гостиницы, в которой собрались благодарная публика и пресса.
В общем, успех. Но это был успех локальный, а Кэхиллу, который к тому времени уже успел поднабраться честолюбия, хотелось большего. И тогда при всём, как говорится, честном народе, двухсоттонный Телармониум разобрали, погрузили в тридцать (!) железнодорожных вагонов, и повезли из Массачусетса в славный город Нью-Йорк за славой. Поход удался. В Нью-Йорке для этого инструмента построили целый "Телармонический зал".
Первый концерт прошёл с бешеным успехом, несмотря на провальное качество звучания. Виной тому было низкое качество электрических кабелей, да и, по некоторым сведениям, частые ошибки исполнителей.
Оказалось, что Телармониум был способен даже имитировать некоторые акустические инструменты, вроде флейт и барабанов, что тоже способствовало восторженному приёму изобретения Кэхилла. В 1911 году Кэхилл построил свой третий (и последний, как оказалось) Телармониум. Он был ещё больше и ещё дороже двух своих предшественников, поскольку было произведено немало технических усовершенствований. Но к тому времени за Кэхиллом уже стояла "Новоанглийская электромузыкальная компания" (New England Electric Music Company).
Вместе с ней изобретатель собирался развернуть бурную коммерческую деятельность.Предполагалось, что через телефонные линии музыку Телармониума можно будет слушать в каждой гостинице и даже в собственных домах.Увы, вскоре выяснилось, что мощность Телармониума оказалась слишком велика для тогдашних телефонных линий, а кроме того, во время его работы по всей сети шли помехи!
Существует легенда, по которой один бизнесмен, разъярённый тем, что Телармониум мешает ему делать деньги, вломился в здание, где находился агрегат, и разнёс его вдребезги. Но это, судя по всему, не более, чем слухи. В любом случае, предприятие провалилось. Необычная клавиатура инструмента требовала привычки, и музыкантам это не шибко понравилось.
Кроме того, исполнители говорили, что, несмотря на всё разнообразие тембров, у Телармониума была масса совершенно посторонних призвуков, которые постепенно начинали действовать на нервы, причём совершенно невыносимым образом.
Опять же, телефонные компании были в бешенстве от перебоев, которые вызывал Телармониум. Ну и, наконец, по сведениям Орлова, люди, которые должны были привлекать новых инвесторов, благополучно скрылись со всеми деньгами. Телармониум умолк навсегда в 1916 году. Спустя восемнадцать лет его изобретатель умер в нищете и одиночестве. И, к сожалению, ни одной записи звучания Телармониума так никогда и не было сделано. Хотя звукозаписывающие приборы в то время уже существовали. Зато сохранились основные принципы, придуманные Кэхиллом.
А что было потом ?
1930-е годы оказались не самыми приятными для Америки. Великая Депрессия вывела из игры, вероятно, больше коммерческих компаний, чем это сделала бы любая война (кроме ядерной, конечно же). Неважно обстояли дела и у Hammond Clock...
Едва ли, впрочем, мистер Лоренс Хаммонд (Laurens Hammond) был склонен в трудные времена отираться в барах, с тоской поглядывая в пустеющую кружку. Не тот у него был склад ума и характера. Впоследствии его подчинённые отзывались о нём как о жёстком и автократичном руководителе, с которым никто не осмеливался спорить.
Справка:
Лоренс Хаммонд (Laurens Hammond) родился в Эванстоне, Иллинойс, 11 января 1895 года. Его отец, Уильям Хаммонд, в 1898 году покончил с собой, по слухам - из-за финансовых разногласий с правлением Первого Национального банка, который он сам же и основал. После смерти мужа, Идея Луиза Стронг-Хаммонд вместе с сыном перебирается во Францию, там Лоренс получает начальное образование, изучает языки и начинает заниматься изобретательством: по словам матери в 14 лет он уже проектировал систему автомобильной автоматической коробки передач, и, якобы представил свои проекты инженерам Рено, впрочем, эти проекты были отклонены. Семья вернулась в Штаты, Лоренс изучал механику в Корнелльском университете и получил высшее образование и степень бакалавра в 1916 году. Во время Первой мировой войны Хаммонд служил во Франции в 16-м инженерном полку в составе американских экспедиционных сил. После демобилизации он переезжает в Детройт и работает главным инженером Gray Motor Company, фирмы-производителя корабельных двигателей. В 1919 году Лоренс изобретает часы с бесшумным пружинным подзаводом, и это изобретение принесло Хаммонду достаточно средств для того, чтобы открыть собственное дело в Нью-Йорке.
В 1922 году Хаммонд вместе с Уильямом Кэссиди изобрели систему Teleview - красно-зеленые очки для просмотра трёхмерного изображения. Однако эту систему закупил всего-навсего один кинотеатр — нью-йоркский Selwyn Theater. А фильм "Radio-Mania", с успехом запущенный в прокат в декабре того же года, вошёл в историю, как единственный, снятый для Teleview: слишком уж высока была стоимость монтажного и демонстрационного оборудования. В то время никто и предположить не мог, что именно эта технология цветного кодирования окажется наиболее жизнеспособной и станет прототипом современного 3D
Тем более, что к своим сорока годам мистер Хаммонд успел придумать слишком много всяких полезных штучек, чтобы просто так вылететь в трубу из-за «какой-то там» Великой Депрессии.
Сам он в депрессию не впадал и по барам не странствовал. Вместо этого, он напрягал все силы своего громадного ума, чтобы понять, куда можно было бы пристроить свой «синхронный электродвигатель».
С часами-то оно всё было в порядке. Покупали их на ура. Часы эти славились своей бесшумностью и точностью хода, чем и заслужили всенародную любовь.
Была у них, правда, одна очень хитрая особенность: точность их обеспечивала не какая-то там сверхсложная электромеханика, а... люди. А именно — инженеры электростанций.
Дело в том, что шумный двигатель часов, запрятанный в звукоизолирующий корпус, синхронизировался с частотой переменного тока в общих электросетях. Частота поддерживалась на уровне 60 Гц. Если она менялась, то часы начинали спешить или отставать.
Механика нескольких клавиш органа Хаммонда.
Компания Хаммонда решила этот вопрос до безобразия просто и изящно: каждому работнику каждой электростанции, в обязанности которого входила поддержка постоянной частоты тока, подарили по таким вот часам. И шепнули, что точность хода зависит от неизменности частоты.
В общем, эти инженеры сами стали следить за постоянством частоты, чтобы их часы работали безукоризненно...
Но к началу 1930-х это было уже в прошлом: рынок часов вдруг умер. И теперь надо было срочно придумывать что-то такое, в чём можно было бы использовать пресловутый электромотор. И чтобы оно к тому же имело достаточный коммерческий успех.
Мистер Лоренс Хаммонд никогда не был особо музыкальным человеком. Он не умел играть ни на одном музыкальном инструменте и, как говорят, вовсе был лишён слуха.
Впрочем, тот же самый термин «tone-deaf» применяли и по отношению к некоему Роджеру Уотерсу (Roger Waters), который не мог даже самостоятельно настроить свою бас-гитару. Впрочем, его игре в одной малоизвестной команде со странным названием Pink Floyd это почему-то совершенно не мешало.
Не помешало это и Хаммонду. Конечно, можно говорить, что он относился к музыке утилитарно, что взялся за создание нового музыкального инструмента исключительно по коммерческим соображениям, что всё это ради денег...
Какая, впрочем, теперь уже разница?
Небольшой заводик на Западной Авеню в Чикаго, принадлежавший компании Хаммонда, был местом весьма шумным.
На четвёртом этаже, в испытательной лаборатории, не смолкая, орал фонограф. На третьем этаже, из лаборатории, то и дело доносились всякие нехорошие звуки электрического происхождения.
В общем, всё здание то и дело сотрясалось от всевозможных шумов, что довольно крепко било по ушам некоему Уильяму Лейхи (William L. Lahey), помощнику бухгалтера. Помимо бухгалтерских обязанностей, Лейхи служил органистом в Епископальной церкви Святого Христофора в пригороде Чикаго.
В конце одного особенно шумного дня в его кабинете внезапно нарисовался сам Лоренс Хаммонд и спросил: «Билл, ты не слышал сегодня никаких странных звуков?» Билл честно ответил, что слышал нечто похожее на звук флейты.
«Да, — ответил Хаммонд. — Я сделал электрическую флейту».
Принцип работы устройства был довольно прост. Маленькое, размером не более серебряной долларовой монеты, колесо с бугорками или зазубринами по краям вращалось напротив электромагнита.