Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/03881.jsonl.gz/4

Считавшиеся утраченными картины Пикассо, Клее, Матисса, Шагала и других гениев модерна, найденные в мюнхенской квартире скромного пенсионера Корнелиуса Гурлитта, снова привлекли внимание мировой общественности к проблеме незаконно перемещенных культурных ценностей. Бернский художественный музей получил право унаследовать это сокровище и теперь должен обнародовать свое окончательное решение на предмет того, принимает он это сложное наследство или нет.
Ранее музей намеревался объявить о своем решении 26 ноября 2014 года. Но на этой неделе его представители сообщили, что информация о том, вступит ли музей во владение коллекцией Гурлитта, будет обнародована на два дня раньше, причем не в самой Швейцарии, а за ее пределами. Такое развитие событий только подтверждает курсирующие слухи о том, что музей примет-таки коллекцию, но пока оставит ее в Германии.
Это позволит специалистам, занимающимся вопросом провенанса картин (англ. «provenance» — происхождение, источник) завершить свою работу, установив достоверную историю владения каждым художественным произведением из этого собрания, а вероятным наследникам обратиться с требованием о реституции, то есть о возвращении им неправомерно утраченных шедевров.
Напомним, что все эти объекты могли быть приобретены отцом Корнелиуса, Хильдебрандом Гурлиттом, в 1930-1940-х гг. из числа полотен, украденных, конфискованных или насильственно проданных нацистам. Общая рыночная стоимость картин может достигать 1,2 млрд. франков. Долгое время они хранились в Мюнхене, в квартире К. Гурлитта, который вел жизнь затворника и недавно умер, не оставив наследников. Но почему коллекция должна уехать в Берн и почему в Художественный музей этого города?
Наследство из мести?
Есть версия, что решение передать коллекцию в распоряжение швейцарского музея К. Гурлитт принял из своеобразной мести Германии, стране, которая конфисковала его коллекцию. На след ее власти вышли совершенно случайно, когда Гурлитт, возвращаясь из Берна в Мюнхен на поезде, был досмотрен в ходе рутинного контроля германскими таможенниками при пересечении немецкой границы.
При нем были обнаружены 9 тыс. евро наличными. Возникло подозрение, не уклоняется ли Гурлитт от уплаты налогов. В его квартире в мюнхенском районе Швабинг был проведен обыск — тогда-то изумленные следователи и обнаружили вышеупомянутые картины.
Очевидно, что передавая картины в Художественный музей Берна, К. Гурлитт исходил из полной законности своих действий, считая, что 30-летний срок исковой давности в отношении его коллекции уже давно истек. Точное количество произведений искусства, найденных у Гурлитта дома в Германии, а затем еще и в Австрии, в его квартире в городе Зальцбург, до сих пор уточняется.
Официальных сведений на этот счет опубликовано не было, но по разным подсчетам, число картин колеблется от 1240 до 1650. Пока нет проверенной информации и относительно пустых картинных рам, найденных в апартаментах Гурлитта. Возможно, что картины, которые находились в этих рамах, были давным-давно проданы им при молчаливом соучастии представителей современного мирового арт-рынка.
Громкое дело
Если бернский музей примет наследство, он будет обязан соблюдать так называемые «Вашингтонские принципыВнешняя ссылка», положения общего характера, определяющие порядок идентификации и реституции произведений искусства, незаконно перемещенных в период Второй мировой войны или изъятых нацистами у законных владельцев. Эти положения официально признаны 44 странами, в том числе и Швейцарией.
Согласно докладу, недавно опубликованному «Конференцией по вопросам материальных претензий евреев к Германии» («Conference on Jewish Material Claims Against GermanyВнешняя ссылка») и «Всемирной еврейской организацией по реституции» («World Jewish Restitution OrganizationВнешняя ссылка»), процесс выявления предметов искусства, незаконно или насильственно отчужденных нацистами, идет недостаточно активно.
Но теперь, говорится в докладе, есть надежда, что громкое дело Гурлитта подстегнет этот процесс, и даже такие страны, как Италия, Россия, Польша, Испания, Венгрия и Аргентина, которые до последнего времени практически не выполняли «Вашингтонские принципы», все-таки пересмотрят свои позиции.
Юридические дебри
В настоящее время Попечительский совет Художественного музея Берна тщательно изучает правовые последствия, которые могут возникнуть в случае, если будет принято решение принять-таки этот «подарок». Следует учесть, что тогда на музей может обрушиться поток исковых заявлений от наследников еврейских семей, потерявших свои картины и бежавших в страны, законодательство которых отличается от немецкого в части, касающейся регулирования проблемы сроков давности по преступлениям в сфере торговли искусством.
Музею также следует взвесить моральные последствия принятия коллекции, треть содержимого которой состоит шедевров, уже однозначно идентифицированных как незаконно конфискованные или отобранные под давлением. Их список был опубликован в интернете в немецкой базе данных утраченных произведений искусстваВнешняя ссылка под рубрикой «Мюнхенский клад».
Об остальных двух третях коллекции известно пока очень мало. Поэтому в адрес немецких властей, почти два года державших в тайне сам факт обнаружения коллекции уже звучат упреки в намеренном запутывании и затягивании этого дела со стороны целой армады потенциальных истцов, многие из которых находятся в весьма преклонном возрасте и действуют со вполне понятным нетерпением.
Экспертная группа «Schwabinger Kunstfund»
Создана федеральным правительством Германии и правительством Баварии в январе 2014 года. Мандат ее довольно неоднозначен: с одной стороны, группа должна изучить происхождение картин коллекции К. Гурлитта, но, с другой, одновременно оказывать содействие прокуратуре «с целью уточнения провенанса и обстоятельств, при которых данные произведения оказались в распоряжении Корнелиуса Гурлитта».
На данный момент группой были даны лишь две рекомендации о реституции. Первая касается картины Макса Либермана «Два всадника на берегуВнешняя ссылка», однако против этой рекомендации выступило даже само немецкое правительство. Вторая касается «Женщины с веером» Анри Матисса, в настоящий момент о ней идут переговоры с потомками торговца искусством Поля Розенберга, среди которых находится известная французская журналистка Анн Синклер.
Портал swissinfo.ch обратился к группе «Schwabinger Kunstfund» с тем, чтобы получить ответ на вопрос о том, распространяется ли ее мандат на поиск и идентификацию возможных наследников законных владельцев картин, и будет ли она в своей работе учитывать решение, которое может принять в отношении наследия Гурлитта Художественный музей Берна?
Задали мы и вопрос о возможном формате правовой защиты от угрожающей музею волны судебных исков, которую Берну уже пообещал бывший лидер Всемирного еврейского конгресса Рональд Лаудер (Ronald Lauder). Однако мы получили ответ, из которого следует, что «к сожалению, сейчас глава рабочей группы, профессор Ингеборг Берггреен-Меркель (Ingeborg Berggreen-Merkel) не имеет возможности ответить на ваши вопросы».Конец инфобокса
В итоге в январе 2014 года в Германии была создана целевая рабочая группа под названием «Швабингский комитет по делам найденного художественного клада» («Schwabinger KunstfundВнешняя ссылка»), с учетом того, что коллекцию Гурлитта также часто называют «Швабингский клад», по названию района Мюнхена, где жил Корнелиус Гурлитт. В состав этой рабочей группы вошли международные и немецкие эксперты. Пока, правда, группа не торопится публиковать информацию о результатах своих изысканий.
Договариваясь с Германией
Американский арбитражный адвокат Николас О‘Доннелл (Nicholas O’Donnell), который специализируется на судебных делах по реституции утраченных во время войны художественных ценностей и выпускает правовой бюллетень «Art Law ReportВнешняя ссылка», давно и очень внимательно следит за «делом Гурлитта». По его мнению, Художественный музей Берна, в конечном итоге, все-таки примет дар, но, скорее всего, запросит какую-либо компенсацию от Германии с учетом, в частности, предстоящих почти неизбежных расходов на реституционные выплаты.
«Германия просто обязана рассмотреть возможность такой компенсации, чтобы избавиться, наконец, от проблемы (похищенного искусства)», — прокомментировал ситуацию Николас О‘Доннелл для swissinfo.ch. Нацисты превратили целую категорию современного искусства — квалифицировав его в качестве «дегенеративного» — в контрабанду, что еще больше усложняет отслеживание путей передвижения этих произведений во время и после войны. И кстати, не все владельцы конфискованного «дегенеративного искусства» были евреями, напомнил нам юрист.
В ответ на вопрос, сможет ли — теоретически — бернский музей продать часть унаследованной коллекции, чтобы покрыть расходы, связанные с этим собранием, он сказал, что «никто не будет покупать произведений искусства неясного происхождения. До середины 1990-х годов работы с отметкой „Из частной коллекции, Париж, 1942 г.“ не вызывали особенного удивления, но с тех пор, как были приняты «Вашингтонские принципы», в голове у каждого коллекционера, увидевшего такую табличку, начинает звенеть сигнал тревоги».
Адвокат убежден, что бернский музей и Германия в настоящий момент ведут переговоры для того, чтобы окончательно утрясти все вопросы, остающиеся пока открытыми. Заключить сделку они могут уже к 24 ноября 2014 года. «Настало время решительных шагов», — говорит он.
Изящное решение
Как и многие другие профессионалы музейного дела, Бернар Фибишер (Bernhard Fibicher), директор Музея изобразительных искусств ЛозанныВнешняя ссылка, изначально полагал, что вообще ни одному музею по этическим причинам не следовало бы принимать в дар коллекцию со столь «сомнительной репутацией». Но затем он изменил свое мнение.
Сейчас он считает, что если Берн откажется от наследства, эти произведения искусства станут заложниками бесконечных судебных процедур по выявлению дальних родственников Гурлитта, которые могли бы стать его законными наследниками. Такая участь ожидала бы, по крайней мере, значительную часть коллекции, не говоря уже о том, что на днях ближайшие родственники Корнелиуса Гурлитта открыто высказали свои сомнения относительно его душевного здоровья в момент составления завещания, по которому его коллекция картин должна уехать в Швейцарию.
Члены семейства Гурлитта, некоторые из которых также являются людьми еврейского происхождения, уже пообещали, что непременно вернут все похищенные произведения искусства из состава коллекции их законным владельцам в случае, если бернский музей откажется от дара. А вот что произойдет с невостребованными картинами — они не уточняют.
Поэтому-то Бернар Фибишер и считает, что Художественному музею Берна следует принять наследство, но затем оставить его в Германии до того момента, пока не будут решены все вопросы о провенансе картин. «Это было бы изящным решением», — полагает директор лозаннского музея.
Кроме того, принимая дар, музей тем самым создаст очень важный прецедент строгого соблюдения «Вашингтонских принципов» и уважения последней воли, выраженной в завещании, подав, тем самым, пример другим музеям. А также, что не менее важно, это позволит группе экспертов из «Швабингского комитета» завершить начатую работу, с учетом того, что у немцев есть технические возможности, которых нет у швейцарцев.
Существует, однако, опасность, которая серьезно беспокоит Б. Фибишера. Он считает, что есть риск превращения коллекции в «странствующую экспозицию», которую начнут одалживать другим музеям для привлечения толп зрителей ради хороших кассовых сборов. Ирония же состоит в том, что, как говорят эксперты, художественный уровень коллекции Гурлитта в целом несколько преувеличен. А вот те несколько истинных жемчужин, которые она содержит, как раз и будут быстро и успешно востребованы наследниками.
Шанс для Швейцарии
Один из таких «лакомых кусочков» – картина А. Матисса «Сидящая женщина». Как только стало известно, что она все еще существует, адвокат наследников семьи Розенбергов, основатель и директор организации «Art Recovery InternationalВнешняя ссылка» Кристофер Маринелло (Christopher Marinello) вместе со своей командой немедленно взялся за дело, стремясь вернуть полотно законным владельцам.
К. Маринелло сразу же присоединился к хору критических голосов в адрес «бесчувственного» «Швабингского комитета», высоко оценивая, правда, профессионализм отдельных экспертов. По его мнению, они прекрасно работают, но, к сожалению, перегружены. «Вы можете собрать в одну футбольную команду лучших игроков мира, но без соответствующего обучения и поддержки со стороны менеджмента им будет трудно выиграть», – полагает К. Маринелло.
Специалист по проблемам провенанса Маттиас Хенкель (Matthias Henkel) из Германии, который работает в составе этого «Комитета», напомнил swissinfo.ch, что самый первый этап такой работы является особенно сложным. Он потребовал куда больше времени, чем предполагалось изначально. Сегодня Хенкель уверен, что в годичный срок, отведенный на установление происхождения картин из коллекции К. Гурлитта, уложиться нельзя.
«Вашингтонские принципы»
3 декабря 1998 г. во время «Вашингтонской конференции по активам эры Холокоста» 44 страны во главе с США подписали Соглашение, которое касалось порядка идентификации и реституции произведений искусства, незаконно перемещенных в период Второй мировой войны.
Это Соглашение получило название «Вашингтонские принципы». Швейцария также подписала его и дала понять, что она придает большое значение дальнейшему изучению проблемы утраченных в период правления нацистов произведений искусства.
«Вашингтонские принципы» состоят из 11 статей и охватывают три основных аспекта:
— идентификация произведений искусства;
— поиск владельца и/или его наследников, то есть потерпевших;
— разрешение юридических споров.
Продекларированные в качестве юридически обязательных, эти принципы, тем не менее, оказались неэффективными. 15 лет спустя, несмотря на политическую готовность, которую выразили Германия, Австрия, Голландия, Франция и частично Великобритания, процесс установления происхождения и законного владельца данного произведения искусства по-прежнему начинается только с запросом о реституции возможных законных владельцев, и крайне редко — по инициативе самих нынешних владельцев украденных шедевров.
Испания, Италия, Венгрия, Польша и Россия продемонстрировали свое полное нежелание участвовать в каких-либо формах реституции, несмотря на то, что эти страны официально подписали и признали «Вашингтонские принципы».Конец инфобокса
По словам К. Маринелло, наследство Гурлитта – прекрасная возможность для швейцарского музея взять инициативу на себя и сделать все то, на что Германия оказалась неспособной. «Я хотел бы призвать Художественный музей Берна к тому, чтобы принять наследство Гурлитта, а потом решить судьбу украденных нацистами произведений искусства в соответствии с "Вашингтонскими принципами"», – заявил он.
Выполнить обязательства
Точку зрения К. Маринелло разделяет и Энн Уэббер (Anne Webber), со-основательница Комиссии по реституции незаконно отчужденных предметов искусства в Европе («Commission for Looted Art in Europe» — «CLAE»), поддерживающей, в том числе, специализированный интернет-сайтВнешняя ссылка на эту тему. Будучи по первой специальности кинорежиссером, Э.Веббер уже завоевала всеобщее признание в качестве блестящего реституционного юриста.
«Вместе с правом собственности приходит и ответственность. Если Берн примет коллекцию Гурлитта, то будет исключительно важно обеспечить продолжение исследований на предмет установления всех обстоятельств, связанных с историей владения этими картинами, причем с максимальной прозрачностью», — говорит она.
Энн Уэббер известна своей прямолинейной позицией. Вот и сейчас она отмечает, что Германия образцово организовала процесс преодоления последствий нацистского режима, но при этом вопрос перемещенных культурных ценностей остается ее единственной, но серьезной ахиллесовой пятой. Приняв наследство Гурлитта, Берн мог бы внести свой серьезный вклад в устранение данного недостатка и помочь Германии избавиться от последних коричневых пятен.
При этом она указывает и еще на одну проблему. «Личности исследователей происхождения культурных ценностей из немецкой экспертной группы пока хранятся в секрете. Совершенно не ясно, почему? Прозрачность исключительно важна, а особенно в таком случае, когда доверие общественности является важным фактором для успешного завершения работы экспертной группы», — сказала она.
По ее словам, сама Швейцария, со своей стороны, отнюдь не отличалась четким следованием букве и духу «Вашингтонских принципов», не выполнив всех своих основных обязательств в соответствии с этим документом. Уэббер надеется, что случай с коллекцией Гурлитта позволит Швейцарии еще раз проинспектировать все находящиеся в ее распоряжении художественные коллекции, приобретенные после 1933 года и, в случае необходимости, выполнить-таки вышеупомянутые обязательства.
Шило в мешке
Э. Уэббер пояснила, что на проблему нужно смотреть шире и не ограничиваться только полотнами из коллекции К. Гурлитта. «Следует найти и идентифицировать все произведения искусства, которые находились во владении его отца». Известно, что Корнелиус Гурлитт, который не имел официальной работы и иных обычных источников дохода, продал несколько картин из своего собрания. Точно так же, кстати, ранее поступали и его мать и сестра, особенно после гибели старшего Гурлитта в автомобильной аварии в 1956 году.
Энн Уэббер ссылается при этом на Альфреда Вайдингера (Alfred Weidinger), заместителя директора «Belvedere Museum», известнейшего австрийского Музея изобразительного искусства, который утверждает, что «факт существования коллекции Гурлиттов ни для кого не был секретом. Любой мало-мальски значимый арт-дилер в регионе Южной Германии знал о ней и представлял себе, насколько она ценна и велика». По ее сведениям, многим таким дилерам из Австрии и Швейцарии приходилось продавать произведения искусства по поручению семьи Гурлитт.
Но каким образом арт-рынку удавалось так долго хранить такое «шило» в своем «мешке» тайн и замалчиваний, остается пока его «профессиональным секретом». «Мы призываем в этой связи провести всестороннее расследование и приглашаем всех торговцев, имевших дело с этими работами, в том числе и в музеях, сделать нам шаг навстречу», — говорит Э. Уэббер. Она повторяет, что переезд в Швейцарию коллекции К. Гурлитта «может создать модель для будущих исследователей проблем провенанса и стать стандартной схемой для принятия наиболее справедливых решений в этой области. А в том, что Художественный музей Берна в состоянии обеспечить прозрачность, в которой так нуждаются ограбленные семьи, я не сомневаюсь», — резюмирует она.
Базы данных
В настоящее время существует целый ряд интернет – ресурсов со специализацией на проблеме поиска, идентификации и реституции произведений искусства, украденных или незаконно отчужденных нацистами.
Например, базирующийся в Вашингтоне общедоступный международный портал International Research Portal for Records Related to Nazi-Era Cultural PropertyВнешняя ссылка, созданный в 2011 году, имеет все шансы стать крупнейшим поисковиком в этой сфере, конкурируя, в том числе, с таким авторитетным сайтом, как Looted Art central registryВнешняя ссылка.
Интерес представляют собой ресурс Art Claim на сайте Art Recovery InternationalВнешняя ссылка, который предлагает возможности качественного высокотехнологичного визуального распознавания произведений искусства, а также сеть German Lost Art databaseВнешняя ссылка, в рамках которой в настоящее время фрагментами размещена коллекция К. Гурлитта. Существует ряд похожих ресурсов и в ШвейцарииВнешняя ссылка.Конец инфобокса
Перевод с английского и адаптация: Людмила Клот, swissinfo.ch