Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/03873.jsonl.gz/8

Приимите, ядите, сие есть Тело Мое… Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета… (Мф. 26:26-28)
9 марта 2001 года немецкий компьютерщик Армин Мейвис отрезал член своего спящего приятеля Бернда Брандеса и поджарил его. Когда тот проснулся, то, истекая кровью, принял душ; потом они вместе поужинали.
Мейвис познакомился с Брандесом в Сети, честно дав объявление, что ищет кого-нибудь посимпатичнее, чтобы съесть. Брандес был не против. Чтобы было не больно, он принял 20 таблеток снотворного и полбутылки шнапса.
Таким самопожертвованием на съедение не удивишь, скажем, историка блокадного Ленинграда; удивительно здесь скорее эстетическое решение. После совместного ужина, Мейвис поцеловал Брандерса и умертвил его, перерезав шею кухонным ножом; затем он порезал его на гуляш, заморозил, и ел своего приятеля при свечах в течение нескольких недель, то тушенного в томатах, то жаренного на оливковом масле с чесноком.
Несмотря на то, что история Мейвиса получила широкую огласку, мир не перевернулся: чтобы пошатнуть патриархальный порядок, съесть член не достаточно — нужно превратить это в искусство.
Современный художественный авангард находится в области объективизации тела и взаимодействия с ним. Однако искусством становится только медийная репрезентация этого взаимодействия.
В британском телесериале «Абсолютная власть» художник, произведениями которого являлись собственноручно заполненные бутылки со спермой, был мало кому известен, несмотря на своё трудолюбие и продуктивность, пока пиарщики не придумали для него ивент, в ходе которого в бутылки сливают уже не сперму, но его кровь. И всё это — в прямом эфире.
В этом примере особенно важен акцент на медиа, как обязательном средстве производства и легитимации действительности*. Акция с зашиванием рта не удалась именно потому, что её главный художественный момент — зашивание рта — остался за кадром, а потому в реальности не существует.
То, что симулякры — наша единственная реальность, доказано историей Pussy Riot, в которой физически отсутствующее событие полностью подменено событием на Youtube, и это никого не смущает, включая Свечницу, дающую показания о том, как оскорбительно рвались монтажные склейки.
О клипе на Youtube говорят «событие в ХХС», и само по себе слово «событие» отсылает к понятию события философа Алена Бадью. Его обязательная составляющая — интервенция в сферу культуры — осуществляется посредством медиа, и только так событие становится реальным.
Я съел его, и с тех пор он всегда со мной. – Армин Мейвис
Мейвис – человек, безусловно, выдающийся. Он воспользовался современными технологиями, чтобы реализовать свои права*, не нарушая при этом прав другого*; воплотил свою, не лишенную библейского подтекста, фантазию самым что ни на есть христианским образом.
Однако он упустил блестящую возможность создать произведение искусства. Организуй Мейвис он-лайн трансляцию, что ему, компьютерному эксперту, было не сложно, он, вероятно, сократил бы время своих гастрономических утех, но стал бы автором события исторической важности. Такого, как молебен Pussy Riot.
Но что, если репрессивная истерика государственного Хуя не закончится ничем, кроме сохранения status quo. Аргумент, что если Pussy Riot не наказать, да пожестче, то они так и будут до конца дней плясать по церквям, демонстрирует всю зашоренность православно-обывательского мышления, ведь художники не любят повторяться. Пока это мышление существует, одним «событием в ХХС» не обойтись. Нам нужна череда новых, более разрушительных «Симптомов Pussy Riot». Трансгрессия, как метод, не терпит застоя.
Толоконникова и Верзилов должны публично раскаяться. Вымолив искупление, они войдут обратно в лоно Церкви, и им будет позволено, наконец, освятить свой союз узами брака пред ликом Господним. Величайший триумф Московского Патриархата – венчание подчинившихся православному канону в Храме Христа Спасителя — будут транслировать в прямом эфире по всем федеральным каналам одновременно. Обряд совершит сам Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл. В кульминационный момент, когда вся страна затаит дыхание, предвкушая, как невеста вот-вот займет своё низшее, женское, место, и будет окольцована, как рабыня, Верзилов выхватит опасную бритву. Действуя без промедлений, он отсечет себе хуй и, преклонив колено, отдаст его Толоконниковой, которая бросится бежать в Александровский Сад, роняя за собой капли крови, из которых, потом, взойдут анемоны. У стен Кремля её будут ждать Алёхина и Самуцевич, уже растопившие на главной конфорке страны – Вечном Огне – Вологодское масло. Своими хлебами и рыбами Иисус накормил 5 тыс. человек, а кашей, которую Толоконникова сварит из хуя Верзилова, будут сыты 140 миллионов. Вот то причастие, в котором нуждается Русь.
Известно, что Блаженный Августин был недоволен собственным членом. Праведность он не мыслил без полного, отражающего целостность природы, контроля над своим телом. Вот только член слушаться не хотел, и, столкнувшись с этой неизбежной правдой, Августин сформулировал концепт, согласно которому этот орган, словно обладающий собственной волей, был дан Богом человеку в напоминание о его непослушании — грехопадении.
Неподчинение есть проявление власти. Значит Хуй — её символ. И вся иерархия, весь порядок, установленный Богом-Отцом — это в прямом смысле слова хуёвый порядок. Любая борьба за власть в его рамках ничего не меняет, а просто ведёт к появлению нового Отца.
Первое явление Христа прошло в виде фарса: Спаситель, «искупив» грех человечества, не избавил его от вины, а заменил её на более сильную; таким образом, он лишь утвердил власть Отца, став, по сути, пророком эквилибриума. Чтобы выполнить, наконец, миссию спасения, Иисус должен вернуться, перейти на сторону человечества и отвергнуть Отца, принеся в жертву сам символ Его власти: свой хуй. Приготовление Женщиной обеда из этого хуя станет символом её освобождения из клетки кухни. Вкусив вместе с Женщиной Тело Христово, освободится и Мужчина. Вознесением на этот раз станет падение Христа в обновлённое человечество.
Пустое место в иерархии означающего* всегда предшествует означаемому*. Это значит, что Второе Пришествие всегда здесь, всегда произошло, вот только место нового Христа — вакантно. Даже Антихрист присутствует в лице Патриарха* вместе со своими чертями-чаплинами*. Всё готово, чтобы сдвинуть историю с мёртвой точки. Дело за малым: первый, кто в прямом эфире отрежет себе хуй на амвоне Храма Христа Спасителя, займет пустующее место, став и Христом, и Спасителем — уничтожителем власти Отца.