Document ID: /fineweb-2-swissfilter-quality_10-filterrobots/filtered/04709.jsonl.gz/12

Твист Амброза Бирса
|Вкратце|
Происходящее оказывается предсмертными видениями героя.
|TV Tropes|
Для англоязычных и желающих ещё глубже ознакомиться с темой в проекте TV Tropes есть статья Dying Dream. Вы также можете помочь нашему проекту и перенести ценную информацию оттуда в эту статью.
|Spoilers, sweetie!|
Особенность темы этой статьи в том, что она по самой сути своей раскрывает спойлеры. Поэтому в этой статье спойлеры никак не замаскированы. Если вы уверены, что хотите их видеть — читайте!
Герой благополучно пережил опасную передрягу, но в его жизни начинает происходить какая-то чертовщина. Необъяснимые явления копятся, нарастают, как снежный ком; сама реальность выглядит какой-то «не такой» (и порой довольно жуткой).
Разгадка: герой не пережил благополучно опасную передрягу. Прямо сейчас он умирает от полученных в передряге ранений, а все происходящее — его предсмертные видения. По идее, у читателя/зрителя должна отпасть челюсть, как и было, когда великий американский писатель Амброз Бирс в своём рассказе «Случай на мосту через Совиный ручей» впервые проделал этот трюк, повергнув в шок своих читателей; но ныне твист настолько навяз в зубах, что надёжно её фиксирует.
От твиста Найта Шьямалана троп отличается тем, что персонаж на данный момент ещё физически жив, и происходящие события, скорее всего, являются лишь видениями умирающего мозга (а может быть, и нет — но, во всяком случае, это остаётся под вопросом, прямо как в реальных историях про клиническую смерть). В то время как в твисте Шьямалана это уже посмертие без дураков: мозг и физическое тело давно гниют в земле, не оставляя материалистам никаких «соломинок». Бирс, кстати, отметился и тут со своим рассказом «Живший в Каркозе», однако эта история намного менее популярна, чем «Совиный ручей», а посему твист с загробной жизнью к его имени обычно не привязывают.
Родственный троп — Предсмертные видения. См. также Приключения в Комаляндии — если возможен combo breaker, ведущий к пробуждению на больничной койке. А если финал произведения оставляет под вопросом, сабж перед нами или нет — это троп Бабочка и император.
Где встречается[править]
Русскоязычная[править]
- Николай Гумилёв, «Золотой рыцарь» — семеро английских крестоносцев заблудились где-то в горах Ливана под палящим солнцем и уже приготовились умереть, как их спас загадочный рыцарь в золотых доспехах… да, спас, но в религиозном смысле, а не в обычном: он оказался Иисусом Христом и привёл их на небо. Автор явно за мистическую трактовку, хотя арабский медик, который в финале осматривал тела рыцарей, отметил, что «перед смертью они должны были видеть чудные сны, каких не дано увидеть нам, живым».
- Владимир Набоков, «Катастрофа» — ГГ «чуть не попадает под омнибус», а потом встречается и гуляет со своей невестой. В действительности невеста его бросила, а он умирает в больнице.
- Алесь Адамович, «Последняя пастораль» (1987). Намёки на то, что события в постапокалиптическом антураже в действительности являются предсмертной иллюзией персонажей, нарастают на протяжении всей повести, хотя даже в финале остаётся некоторая недосказанность.
- Зотов, «Москау» — весь мир победившей Оси, пораженный странным неизлечимым недугом, при котором здания и люди просто растворяются в небытии — горячечный бред умирающего от пули в голове немецкого солдата под Сталинградом. Таинственная девушка-вестница бедствия — инкарнация той, что он убил при зачистке деревни. Таинственный офицер, умеющий менять внешность как Т-1000 и расстрелявший руководство рейхскомиссариата — реальный немецкий офицер, любивший носить накладные усы или очки и расстрелявший от отчаяния одного из командиров. Только когда главный герой вспоминает все и искренне раскаивается во всем содеянном, жизнь ему становится настолько не мила, что Смерть милостиво соглашается забрать его.
- Юрий Поляков, «ЧП районного масштаба». Здесь скорее субверсия, ибо троп используется в качестве метафоры крайней растерянности Шумилина после того, как его принципиальность на фоне всеобщей беспринципности и формализма сломала жизнь старшекласснику Семёнову.
- Виктор Пелевин, «Generation „П“» — ближе к концу ГГ размышляет, а не в твисте ли Амброза Бирса он.
- Дмитрий Колодан, «Время Бармаглота» — деконструкция: главный герой попадает из нашего обычного мира в очень странную и жуткую альтернативную реальность, основанную на «Алисе в Стране Чудес», но также с отсылками на триллеры вроде «Se7en» и «Молчание ягнят», где он должен изловить маньяка по кличке Плотник, который похищает и убивает девушек с помощью биомеханических киборгов-Моржей. Герой сам точно не помнит, как он попал в этот мир, и память подкидывает ему самые разные версии: от классического «купил антикварное зеркало и провалился в него» до, собственно, нашего тропа: они с девушкой попали в автокатастрофу, и теперь он умирает на операционном столе, а странный мир составлен из обрывков его воспоминаний о последних минутах перед аварией. Однако герой также предполагает, что память ему изменяет, и, наоборот, подгоняет версию прошлых событий под тот мир, который он видит сейчас. В конце это так и остаётся под вопросом, но, судя по намёкам, герой вернулся в наш мир — то есть, если он и умирал, то в итоге не умер.
- Юрий Нестеренко, «Вся его жизнь». Писатель-неудачник решил застрелиться, но пистолет дал осечку, сразу после чего ему позвонили из издательства и сообщили, что его роман принят к публикации… Подсвечивается не только нереалистично триумфальной писательской карьерой героя после «несостоявшегося» самоубийства, но и синопсисами его произведений.
- Ilze Falb, «Un rêve heureux» — герой живет нормальной жизнью. Ну как нормальной? Слишком хорошей: все-то у него получается, все-то проблемы решаются. Да еще и подсвечено откровенным богом из машины в некоторых моментах. Словом, читателя прямо носом тыкают в мысль, что это наш троп. А на самом деле все еще грустнее.
- Бушков, «Возвращение пираньи» — с прикрученным фитильком, но жутковатый заскок на некоторое время ГГ словил:
|«||

Виноват был земляк, чёрт его подери, питерский поэт Шефнер. Мазуру как-то попалось на глаза его стихотворение, короткое, быть может, не являвшее собою творческую вершину, но по сути своей жуткое. Шефнер однажды задался вопросом: а не причудились ли ему последние десятилетия жизни, не есть ли это на самом деле молниеносный предсмертный бред умирающего на Второй мировой солдата?
Словом, иногда, крайне редко, в минуту особенной тоски и усталости, прошивал этот пронзительный, щемящий страх. Конечно, всерьёз он во всё это не верил и, безусловно, далёк был от любых проявлений сумасшествия, но как быть, если однажды тебя бросает в пот от мысли: а что, если погоня все-таки догнала, и на самом деле ты валяешься сейчас где-нибудь в саванне, глаза тускнеют, холодеет тело, поисковая группа еще осторожничает, приближаются не спеша, держа наготове автоматы, удерживая рвущихся с поводков овчарок, но передний видит, что с тобой все кончено, и подает остальным ободряющий знак? Только угасающий мозг еще работает с невероятной быстротой, и в доли секунды тебе снятся д е с я т к и лет жизни, со всеми деталями и подробностями, с запахами, звуками и ощущениями, с новыми встречами и расставаниями, достижениями и провалами…
|»|
|—|
На других языках[править]
- «Случай на мосту через Совиный ручей» Амброза Бирса — тот самый рассказ. Героя-южанина должны повесить на мосту через Совиный ручей солдаты-северяне. Однако веревка внезапно обрывается, наш герой падает в ручей и спасается от них вплавь. Он добирается до дома, встречает жену… и тут — ХРЯСЬ! Его тело со сломанной шеей повисает над ручьем. Чудесное спасение оказалось предсмертной галлюцинацией.
- Никос Казандзакис, «Последнее искушение Христа» — в момент распятия на кресте Христос видит ангела, который помогает Ему сойти с креста. Христос женится на Марии Магдалине (а после её смерти начинает жить с сёстрами воскрешённого им Лазаря — Марией и Марфой) и проживает долгую и вроде бы счастливую жизнь — но ученики недовольны Им и считают Его предателем, не сумевшим исполнить свою миссию… Нет, на самом деле Иисус умирает на кресте и видит всё это в предсмертных видениях.
- «Хапуга Мартин» Уильяма Голдинга. Главный герой, моряк по имени Мартин, терпит кораблекрушение. Он чудом выживает — во многом потому, что успел скинуть тяжелые, мешавшие плыть, сапоги, выбирается на какой-то островок, долго, тяжело и упрямо борется за выживание. В финале находят труп Мартина, который плавает, удерживаемый спасательным жилетом. Умер он мгновенно, не успев даже скинуть сапоги. Возможно, впрочем, что все события, начиная с попадания героя на остров, разворачивались уже в загробном мире, и остров выступал своего рода чистилищем.
- Существует пессимистичное мнение, что именно это происходит в повести Астрид Линдгрен «Братья Львиное Сердце» — сами события повести являют собой предсмертные видения героя, а финал — «Я ВИЖУ СВЕТ!» — окончательную смерть. Плохие новости: сама Линдгрен это подтверждала. Хорошие новости: еще она подтвердила, что жизнь после смерти в мире повести все-таки существует и братья встретятся.
- Возможно, что она так сказала лишь для того, чтобы избежать обвинений в пропаганде суицида: в конце оба брата, находясь уже в загробном мире, совершают самоубийственный прыжок со скалы, чтобы попасть в СЛЕДУЮЩИЙ загробный мир.
- Грэм Джойс «Безмолвная земля» — с прикрученным фитильком. Главная героиня не погибла под лавиной, но и не выкопалась, как ей казалось, а осталась под снегом без сознания. А вот ее муж — увы.
- «Снега Килиманджаро» Эрнеста Хеммингуэя — писатель Гарри Смит умирает от развившейся гангрены посреди африканской пустыни и вспоминает свою жизнь. Оказывается, его жизнь прошла впустую, а из-за собственной лени и сомнений карьера писателя пошла псу под хвост. Но вот чудо — за ним прилетает самолёт, чтобы отвезти в больницу. Гарри радуется внезапному спасению, как вдруг самолёт поворачивает и летит прямо в вулкан… В конце выясняется, что чудесное спасение оказалось предсмертным видением.
- Дюма, «Граф Монте-Кристо» — по мнению Даниэля Клугера, фантастичность и постоянные мотивы воды во второй части романа намекают, что и здесь троп, Эдмон Дантес не сумел выбраться из мешка, в котором его скинули в море со стены замка Иф.
Сетевая[править]
- «На рассвете» — жуткая альтернативная версия Первой Мировой, где в войне участвуют хтонические монстры (Одиннадцатый Лифляндский чудовищный полк) и используется боевая магия… А на самом деле герой-солдат погиб в сражении под знаменитой крепостью Осовец в ходе реальной Первой Мировой, все фантастические события — это его предсмертные видения, а в конце его увозят с Земли в Рай, где он воссоединяется с умершими родителями.
- «Карнавал душ» 1962 года — машина с тремя молодыми девушками сорвалась в реку. Выбралась лишь одна… хотя нет, не выбралась. Все события фильма — предсмертные видения утопающей.
- Хотя нельзя исключать и другой вариант.
- «Быстрее, чем кролики» — игра со всеми штампами жанра. До самого финала неясно, кто из героев, попавших в дом-мавзолей, действительно мертв, а кто — просто галлюцинация.
- Еще больший зигзаг в альтернативной концовке, которая судьбу ГГ оставляет неопределенной, не исключая, впрочем, канонической концовки.
- «Лестница Иакова» Эдриана Лайна — практически повторяет идею «Карнавала душ»: все события — видения умирающего солдата.
- «Карнавал душ» 1998 года — как бы ремейк первого «Карнавала», но на деле беззастенчиво эксплуатирует «Лестницу Иакова».
- «Американское преступление» — фильм о жестоком убийстве семьей Банишевски Сильвии Лайкенс. Сильвии удается сбежать от своих мучителей и добраться до карнавала, где работают ее родители… но все это — лишь видения умирающего мозга. Почти по Бирсу.
- «Последнее искушение Христа» Мартина Скорсезе — аналогично первоисточнику.
- Его же «Таксист» — одна из трактовок финала фильма (правда, опровергаемая самим режиссёром) заключается в том, что откровенно неправдоподобный хэппи-энд происходит в воображении умирающего от ран главного героя.
- «Малхолланд Драйв» — по одной из версий, весь фильм является предсмертными видениями Дианы Сэлвин, пустившей себе пулю в лоб.
- «Сошедшие с небес» (СССР, 1986 год), по повести Алексея Каплера «Двое из двадцати миллионов». Лейтенант Сергей и санитарка Маша из отряда, обороняющего Аджимушкайские каменоломни, совершают вылазку за водой — к единственному колодцу у входа в катакомбы, все подходы к которому простреливаются немцами. Им удаётся набрать ведро воды, и они возвращаются в катакомбы… Далее действие переносится в послевоенное время. Герои женаты, у них есть сын, показываются сцены их счастливой жизни. В финале Сергея и Машу расстреливают из пулемётов: им так и не удалось вернуться, а их благополучная послевоенная жизнь — не то предсмертные видения, не то просто фантазия «как могла бы сложиться их жизнь» (а может быть, они и вправду вернулись с небес: когда герою в конце говорят «я слышал, что ты погиб», то его удивлённая реакция как бы намекает).
- «Живой» (Россия, 2006) — то ли это, то ли Шьямалан.
- «Внутри моей памяти»: «Вы умерли, мистер Кейбл!» — впрочем, и здесь можно рассматривать другой вариант.
- «Случай на мосту через Совиный ручей» — экранизация одноимённого рассказа Бирса, впоследствии включенная в сериал «Сумеречная Зона» в качестве одного из эпизодов.
- Boardwalk Empire — Ричард Харроу вроде бы выживает и приезжает домой к семье, но на самом деле это ему кажется, когда он в одиночестве умирает под мостом от смертельной раны.
- «Кухня» — в такую ситуацию попал шеф-повар Баринов. К счастью, успели откачать.
- В девятом номере — в одной из серий главная героиня попадает в аварию и проживает потом в видениях 12 лет своей жизни, которые нам показывают урывками.
- Конь Бо Джек, предпоследняя серия 6 сезона — с сильно прикрученным фитильком. Бо Джек уже не в первый раз видит своих погибших друзей во сне, и ожидает, что сейчас, когда закончится застолье, он проснётся и будет весь день ходить в дурном настроении. И не замечает жирных намёков на его нынешнее положение, пока ему об этом не сообщают прямым текстом. В конце концов он пытается схватиться за единственную соломинку — позвонить Диане, но та в Чикаго и не смогла бы его спасти, даже если бы он позвонил наяву. Только твист это только для самого Бо Джека — зритель наверняка помнит, чем закончилась предыдущая серия. И да, ему стоит поблагодарить компанию Xerox за то, что она отсудила у него сто тысяч долларов.
- Tokyo Magnitude 8.0 — Юки, брат главной героини, погиб ещё в 8 серии и всё оставшееся время существует лишь в видении сестры.
- Манга «Gunnm: Kasei Senki» — подруга Алиты выходит, чтобы остановить отряд мародеров своей пламенной речью. И останавливает. Затем, к ней выходят её мертвые друзья. Которые превращаются в птиц…кружащих над её застреленным телом.
- Хентайная Henshin Emergence — на последних страницах манги показано, что Саки образумилась, счастливо живёт с дочкой и воспринимает пережитые несчастья как дурной сон. И лишь финальный кадр (с разбитыми очками) спускает нас с небес на землю. Хэппи энда нет, Саки умерла от передоза и мы только что видели её предсмертные грёзы.
- Mahou Shoujo Madoka Magica — третий фильм. Хомура была подвергнута эксперименту, в ходе которого частично превращена в ведьму, создала искусственный мир, в который затянула нескольких человек. Затем она превратилась в ведьму окончательно, но Мадока разбила барьер и вернула Хомуру к жизни.
- Существует фанатская теория, что именно этим заканчивается Final Fantasy VIII. Дескать, всё происходящее от второго диска и далее — бред Скволла, умирающего с сосулькой в груди. Приют Эдеи? Преемственность ведьм? Ультимеция? Сжатие времени? До чего же богатое воображение у этого коматозника!
- Аналогичная теория есть и про GTA III. Все события игры — это предсмертные видения Клода, после выстрела Каталины в него. В принципе это объясняет многие нелогичности, например — фургоны с бесконечным запасом зомби внутри в миссии «Kingdom Come».
- К слову о фанатских теориях: «Теория Одурманивания» популярна среди фанатов Mass Effect и полагает концовку, а то и события второй и третьей игр предсмертной галлюцинацией главного героя (героини).
- Согласно одной из концовок первого Silent Hill, похождения Гарри Мейсона в городе-призраке были лишь предсмертными галлюцинациями после дорожной аварии.
- «Noisy Mountain» — пародия на Silent Hill: главный герой после автокатастрофы приходит в себя в больнице в абсолютно пустом городе… надо ли продолжать?
- «Пенумбра 3. Реквием» — в «плохой» концовке выясняется, что вся игра была приключениями в Комаляндии и умирающий ГГ лежит на полу перед компьютером. Впрочем, и «хорошая» концовка намекает, что он мёртв.
- Но с выходом модификации «Penumbra: Некролог» (или Penumbra 4), которая одобрена самими Frictional Games, становится ясно, что это было приключение в Комаляндии, а герой пришел в себя со своим «старым другом» в башке и покинул станцию прочь, в отличие от своей спутницы в дополнении «Twilight of the Archaic» (Сумерки древних), которая, как оказалась, умерла вовсе не от рук Филиппа.
- Call of Duty: Black Ops 3. Вся игра, начиная с третьей миссии — предсмертный бред протагониста, не пережившего операцию, подключенного к прямому нейроинтерфейсу своего офицера и просматривающего его воспоминания. Это объясняет, почему в игре творятся такие необъяснимые вещи.
- Есть такая же теория, касаемо The Evil Within.
- The Vanishing of Ethan Carter — вся игра оказывается предсмертным видением Итана Картера и заканчивается, когда Итан умирает. Уникальность в том, что играем мы при этом не за Итана, а за персонажа, которого Итан придумал. Этим объясняется и легкая нереальность и степень шизанутости происходящего вокруг: бесконечный день, железнодорожная ветка (со станцией и вокзалом!) из ниоткуда в никуда, севший посреди леса космический корабль, Ктулху в катакомбах — и прочая и прочая. Поиграйте, вам понравится!
- Мор (Утопия): У Мраморного Гнезда — вся игра — предсмертный бред Даниила, который заразился чумой и в бреду раз за разом проживает последний день, пытаясь спасти от чумы последние районы города. Впрочем, об этом в течение игры намекают (или даже говорят прямым текстом) большинство персонажей.
- Spec Ops: The Line. Есть теория, что после того, как вертолёт с главными героями разбился в песчаной буре (что, к слову, показано ещё в самом начале игры, но тогда ещё не ясно, что это всё значит), Уокер не начал сходить с ума, а просто уже лежал где-то в обломках и еле-еле доживал последние секунды жизни, а все остальные события с этого момента были лишь его предсмертными видениями. Да и какой-то адЪ, происходящий в последних главах, только подкрепляет эту теорию. К тому же, чем объяснить ещё и то, что в конце ГГ пришёл наконец навалять своему полковнику Конраду в его же пентхаусе, и уже даже побеседовал с ним, но тут оказалось, что Конрад-то помер ещё до начала игры, и перед Уокером в кресле сидел уже подгнивший труп полковника, а все его реплики в игре были не более, чем голосами в голове Уокера.
- Именно такой точки зрения, к слову, придерживается главный сценарист игры.
- «7 дней лета» — три протагониста (Локи, Герк и Сэм) именно таким образом попадают в «Совёнок». Соответственно, если не выйти на определенный рут (в том числе рут одиночки после сбора сердечка) и попасть на катапульту, то возвращение в родную реальность почти равносилен Game Over. В нескольких концовках, правда, героев успевают откачать, но их всего 1-2 (пример: плохая концовка Алисы за Локи «Тульпа»)
- Uro no Shoujo — многие фанаты трактуют таким образом концовку «Паранойя»: у Рэйдзи видения о счастливой жизни с не искалеченной Токо возникают после падения с большой высоты, которое он мог и не пережить.
- «Арканум» из известной серии отоме-игр — все события визуального романа по пути низкого Искупления оказываются именно сабжем, по пути высокого Искупления — приключениями в Комаляндии.
- Кукрыниксы — «Дорогая» (на стихи Есенина). Клип являет собою перенос сюжета Бирса в реалии нашей гражданской.
- Отель «Калифорния» — или этот троп, или соседний.
- Внимательно прочитав текст в печатном виде, так как на слух из-за слабого знания языка воспринимаются не все слова — да уж, местечко что надо… Во время движения по темной и пустынной дороге героя внезапно «My head grew heavy and my sight grew dim» — и из отеля ему уже не уйти. Заснул за рулем, а всё остальное — глюки коматозника или вообще загробная жизнь.
- Babybird — Unloveable. Фактически клип экранизирует сюжет Бирса.
- «Инок» — с фитильком: главный герой из Комаляндии выбрался, а вот брат Игорь погиб еще в аварии и остался с дедом.
- Так называемые «посмертные видения», о которых рассказывают люди, пережившие клиническую смерть, медики объясняют галлюцинациями, вызванными нехваткой кислорода в умирающем мозгу. Для них это другой троп, но для самих пациентов — сабж.
- Впрочем, исследования Р. Моуди, М. Сабома и некоторых других квалифицированных медработников дают определённую пищу для размышлений и веские основания полагать, что всё далеко не так однозначно.
|Размытая реальность и ненадёжные рассказчики|
|Тропы||Бабочка и император • Жизнь в двух мирах • Искусственно сконструированная история • Приглючения в Глюколяндии • Приключения в Комаляндии • Твист Амброза Бирса • …|