rhasspy/piper-checkpoints huggingface dataset:
Дукель (то есть Дукальский) ставит через приезжих латышей. Это крутой солидняк.
Может, я их просто не замечал?
– Но, говорят, вы были режиссером? – Был. Вернее, числился. Меня тарифицировали в шестьдесят седьмом году.
Разговаривают двое эмигрантов.
Что же пишет товарищ Брежнев? Поздравляет… Благодарит за достигнутые успехи… Желает личного счастья…
Мы говорили о пустяках, о книгах, об экзистенциализме. Разговор шел на сплошном подтексте.
Не раз уже читала со сцены Дома писателя свои скорбные и злобные стихи об изгоях Татьяна Галушко.
То есть совершал на глазах у босса рискованный подвиг.
Так вот, мальчишка, который участвовал в съемках, превратился в начальника одного из цехов.
После истории с выборами ее уволили. Она стала корректором.
Может, их заслоняли более крупные хищники?
Ну, как, ты хорошо устроился?
Я переводами занимаюсь, мне необходим литературный язык.
Берут заезды целиком, причесывают наглухо. Но это в конце, при значительных ставках.
Чем ты рискуешь?
Вроде уцелевших сталинистов?
А до этого я работал помощником. – Помощником режиссера? – Да. Это который бегает за водкой.
В общем, я беру уроки.
Все, что я знал о нем, было таинственно.
А пьянка – это неминуемое чепе… Если бы ты постарался, употребил, как говорится, свое влияние… Поговори с Балодисом, Воликовым… Ну и, конечно, с Петровым.
Это моя единственная родина.
Затем, совершенно неожиданно для меня, окончила полиграфический институт.
Да нет, все еще работаю.
Как быть? спрашиваю. Рапорт писать или нет? Обязательно. Это же документ.
Вот примерный образчик фактуры
Кое-что я даже записываю.
А первые три заезда можно взять. Я достал программу завтрашних скачек. Толя вынул карандаш…
И уголовно наказуемо.
– Говорят, вы были талантливым режиссером? – Талантливым? Впервые слышу. То, что я делал, меня не удовлетворяло…
Короче, приехали мы, осмотрелись.
И я решил пойду.
Поступила, если не ошибаюсь, в какое‑то спортивное издательство. Зарабатывала вдвое больше меня.
Авантюристы люди вечно недовольные.
Эллен перелистала блокнот.
Я чувствовала – ребенок становится мужчиной. Еще секунда, и я услышу бурные признания.
После третьего заезда мне выплатили шестьдесят рублей.
В новом амплуа, поддавшись политическому психозу, выступил Валерий Попов.
А ты славный малый!
В Америку попали случайно.
– Окей! Я занимаюсь экранизациями классики. – По‑моему, все экранизации – дерьмо! – Это комплимент?
– Приближается Новый год. К сожалению, это неизбежно. Значит, в казарме будет пьянка.
Вот, например В чем разница между трупом и покойником?
Трудно понять, что нас связывало. Разговаривали мы чаще всего по делу. Друзья были у каждого свои.
Главный тезис – пей, но знай меру. Вообще не пить – это слишком. Это, как говорится, антимарксистская утопия.
Да, ты славный малый!
В одном случае это мертвое тело.
Кто-то с женой поругался и уехал.
– Я хотел сказать, что предпочел бы оригинальную тему. – Например? – Что‑нибудь о природе…
О, Зигмунд Фрейд, увидев это, подпрыгнул бы от счастья… И тут я шепнула себе «Никогда!
В другом мертвая личность.
Ездил в Ленинград устраивать семейные дела. Вернувшись, позвонил ему телефон не работал. Я не забыл о Буше.
Но свою меру знай… Зона рядом, личное оружие, сам понимаешь…
Надеюсь, канцелярия товарища Брежнева оформит его задним числом. Все будет готово к утру. Жду вас…
Я люблю Америку, восхищаюсь Америкой, благодарен Америке, но родина моя далеко.
В дальнейшем мы систематически уносили от тридцати до восьмидесяти. Жаль, что бега проводились раз в неделю.
Кому-то захотелось послушать Гиллеспи.
И даже книги мы читали разные. Моя жена всегда раскрывала ту книгу, что лежала ближе.
Веселые, говорю, мыслишки.
Я надеялся увидеть его в центре города. Так и случилось.
И поднялся ужасный крик
Тут между собеседниками возникла пропасть. И увеличивалась в дальнейшем с каждой минутой. Янки говорил
Или, допустим, плюнуть в Гудзон с небоскреба.
Зато какая чеканная форма!
Мне нравится эта тема, сказала Лида, я ее чувствую. Эту тему уже использовал Арвид Кийск.
Нет, ты славный малый.
Это все доступно.
Нет спасения от тараканов!
Можно, я снова приду?..
Когда меня накануне отъезда забрали, в газете появилась соответствующая информация.
Но приходится еще и работать.
И начинала читать с любого места. Сначало меня это злило.
Прекрасная Эллен!
Летом Толя Иванов сломал ногу и обе ключицы. Лошади тут ни при чем. Он выпал пьяный из такси.
Сначала он хотел всучить мне автограф Льва Толстого, подделанный дрожащей неискусной рукой.
Просто замечательный.
– Природа не окупается! Лернер возражал – Искусство не продается!.. На том они и расстались.
Этот мальчик не увидит суровой изнанки жизни! Не станет жертвой лицемерия!
Лезут, гады, изо всех щелей!
Обычно он представлялся как остроумный юмористический рассказчик, а тут на митинге неудобно было, видно, ему покидать ставшую родной политическую ниву сионизма.
Буш стоял около витрины фотоателье, разглядывая каких‑то улыбающихся монстров.
Вы оказали мне большую честь!
В тот же день Борис заметил около уборной ефрейтора Петрова, которого сослуживцы называли – Фидель.
Я говорю в принципе. Надо придумать что‑то свое. Допустим, старый генерал ложится на операцию.
Ну и Америка!
Нищая, голодная, безумная и спившаяся!
Что для многих явилось полной неожиданностью.
И вообще, я был чуть ли не диссидентом.
Не ощутит всей пошлости этого мира!» Я встала и распахнула дверь.
Ваши переводы ужасны, но, я думаю, они станут лучше.
А еще цивилизованная страна!
Затем утраченный секрет изготовления тульских пряников.
Жена меня предупредила
С ипподромом было покончено. Уже несколько лет «соперник ветра» работает барменом в Мюнди.
Затем я убедился, что книги ей всегда попадаются хорошие. Не то что мне.
Эту кличку ефрейтор получил год назад. Лейтенант Хуриев вел политзанятия.
Мы вместе постараемся.
В руке он держал половинку французской булки. Все говорило о его совершенной праздности.
Мишка, говорю, у тебя нет ощущения, что все это происходит с другими людьми… Что это не ты… И не я… Что это какой‑то идиотский спектакль… А ты просто зритель…
Потерявшая, загубившая и отвергнувшая лучших сыновей!
Выпирающие ребра подтекста.
Компромисс третий «Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ КАК ДОМА (Гости Таллинна).
И узнает в хирурге своего бывшего денщика… Как фамилия? спросила Лида. Чья?
Лернер еще месяца три пролежал без движения. При этом следует отметить, что его финансовые дела шли неплохо.
ЗАГАДОЧНЫЙ КОТЕЛЬНИКОВ
Гостей у нас встречают по-разному.
Начались бои с применением химического оружия.
Где уж ей быть доброй, веселой и ласковой?!..
Уж если я раскрою случайную книгу, то это непременно будет «Поднятая целина»… Что же нас связывало?
Потом объявил в журнале тиражом шестьсот тысяч конкурс юных нумизматов.
…Девушки принялись возрождать закуску. Жбанков и я уединились в спальне.
На полированной стенке клавесина блеснуло мое отражение.
Хорошо еще, что в Америке можно быть государственным паразитом.
Видимо, Лернер обладал каким‑то специфическим даром материального благополучия.
Нас познакомили в одной литературной компании.
Хемингуэй как идеал литературный и человеческий.
У Аллы Мелешко на редкость привлекательное лицо. Это. конечно. не главное в жизни.
Березы, оказывается растут повсюду.
В редакцию хлынул денежный поток.
Он велел назвать фамилии членов Политбюро. Петров сразу вытянул руку и уверенно назвал Фиделя Кастро…
И все‑таки. все‑таки… Может быть.
И как вообще рождается человеческая близость? Все это не так просто. Все трое – пьяницы и хулиганы.
Недолгие занятия боксом.
Вообще, я уверен, что нищета и богатство – качества прирожденные.
Затем мы несколько раз беседовали в коридоре партийной газеты.
Трудно сказать, кто из выступавших менее, а кто более идейно закален на своей ниве, но чем художественнее талант идейного противника, тем он опаснее.
Я предложил зайти в бар «Кунгла». Это было рядом. Буш сказал Я там должен. Много? Рублей шесть.
Я говорю условно… Тут главное неожиданность, загадка, случай… Многоплановая жизнь… Снаружи одно, внутри другое…
Но разве от этого легче?
Одного я люблю, к другому равнодушен, а с третьим просто незнаком…
Заливаем комнаты всякой ядовитой дрянью.
Бывший суворовец, кочегар, что-то пишет.
Развод, отмеченный трехдневной пьянкой.
В зависимости от политической репутации.
именно здесь таится причина неизменного расположения окружающих к этой смешливой. чуть угловатой девчонке…
Так что большинство авантюристов на велфере.
фамилия Котельников.
Как фамилия этого генерала? Или денщика? Это у многих так, вздохнула Лида.
Повестка из военкомата.
Школьники высылали свои коллекции.
Так мы и жили – рядом, но каждый в отдельности. Подарками обменивались в редчайших случаях. Иногда я говорил
Вот и хорошо, говорю, заодно рассчитаемся. Мы разделись, поднялись на второй этаж, сели у окна.
Такие же, например, как цвет волос или, допустим, музыкальный слух. Один рождается нищим, другой – богатым.
Таков Сергей Довлатов.
Родина это мы сами.
Вроде бы и зверя нет страшнее таракана!
Свои рассказы он так и не принес, хотя мы об этом уславливались.
Мы с друзьями относимся к художественному потоку.
Не является участником высокого научного симпозиума. Спортивные рекорды не ее удел…
Теперь мне кажется, что я его сразу невзлюбил.
Наши первые игрушки.
И деньги тут фактически ни при чем. Можно быть нищим с деньгами. И – соответственно – принцем без единой копейки.
Короче действуйте, сказала Нина Игнатьевна, едва заметно раздражаясь. Лидочка вышла из кабинета.
Совсем разочаровал нас проклятый капитализм!
Хохлов их беспардонно присваивал.
Я хотел узнать, что произошло. Ради чего совершил Буш такой дикий поступок? Что это было нервная вспышка?
Что-то подозрительное в нем обнаружил.
Знаешь, что я тебе скажу, отозвался Жбанков, не думай. Не думай, и все. Я уже лет пятнадцать не думаю.
Алиханов заговорил с ним, ловко копируя украинский выговор Прищепы – Скоро Новый год.
Интересные люди окружали ее с детства. Отец был знаком с Эренбургом.
Я встречал богачей среди зеков на особом режиме.
Я хотел уже перейти к решающему этапу своей литературной биографии.
– Надо бы для смеха подарить тебе цветы. Лена отвечала – У меня все есть… Да и я не ждал подарков.
Перешитые курточки старших братьев.
Аллу привело в наш город… любопытство. Да, да, именно любопытство. беспокойное чувство.
А впрочем, это ерунда.
А между тем кто видел здесь червивое яблоко?
Самых знаменитых диссидентов приглашают в итальянский ресторан.
Бутерброды, завернутые в газету.
Юноша горестно взглянул на меня, круто повернулся, и через секунду я услышала на лестнице его быстрые шаги.
Помрачение рассудка? Буш сам заговорил на эту тему Пойми, старик! В редакции одни шакалы…
Хотя бы одну гнилую картофелину?
И вот перечитал написанное.
Там же мне попадались бедняки среди высших чинов лагерной администрации…
Учитель рисования в школе слыл непризнанным гением. Потом за ней ухаживал бандит и даже написал стихи.
Вслед за деньгами явился милицейский наряд.
А будешь думать жить не захочется. Все, кто думает, несчастные… А ты счастливый? Я‑то?
заставляющее человека неожиданно покидать городской уют. Я бы назвал его чувством дороги.
Не говоря уже о старых большевиках.
Меня это устраивало. А то я знал одну семью. Муж работал с утра до ночи.
Мы были в хороших отношениях.
Девочки в строгих коричневых юбках.
Бедняки при любых обстоятельствах терпят убытки.
Затем он поправился Кроме тебя, Шаблинского и четырех несчастных старух… Короче, там преобладают свиньи.
Устранить или даже отсрочить это буржуазное явление партия не в силах. А значит, состоится пьянка.
соблазном горизонта, извечным нетерпением путника…
Что-то важное скомкано, забыто.
Мы люди творческих наклонностей писатели, художники, редакторы, искусствоведы, журналисты.
И вообще, чем провинились тараканы?
Бедняков постоянно штрафуют даже за то, что их собака оправилась в неположенном месте.
Институтские профессора удивляли своими чудачествами. У одного была вечно расстегнута ширинка.
С менее известными Боголюбов просто разговаривает в кабинете.
Мелочь из отцовского кармана.
Друга малышей едва не посадили года на три.
Может, таракан вас когда-нибудь укусил?
Если бедняк случайно роняет мелочь, то деньги обязательно проваливаются в люк. А у богатых все наоборот.
«В неустойчивости движение!» писал знаменитый теоретик музыки Черни…
Чтобы успокоиться, мне пришлось долго листать альбом репродукций Ван Гога.
И происходит эта дурацкая вечеринка. И начинаются все эти похабные разговоры.
Мы уехали в поисках творческой свободы.
Интересным человеком был ее муж старший экономист, а пишет с ошибками.
Экзамены, шпаргалки.
Мы решили задать Алле несколько вопросов Что вы можете сказать о Таллинне?
Упущенные факты тормозят мои автобиографические дроги.
Они находят деньги в старых пиджаках. Выигрывают по лотерее.
Выручил его Сахарнов.
А я сижу и жду, когда толстожопый редактор меня облагодетельствует.
Угощает их растворимым кофе.
Да я хоть сейчас в петлю! Я боли страшусь в последнюю минуту. Вот если бы заснуть и не проснуться…
Или оскорбил ваше национальное достоинство?
Единственное меня чуточку настораживало литератор и пролетарий, жил он весьма комфортабельно.
И возникает эта кривоногая Зойка с подносом.
А последнее время до такой степени, что Лида решила, не беременна ли… Монтера из домоуправления вызвали, оказывается сидел чуть ли не за убийство.
Нелепые, ужасающие стихи.
Жена смотрела телевизор и ходила по магазинам. Говоря при этом
Это замечательный город, уютный и строгий. Поражает гармоническим контрастом старины и модерна.
Я уже говорил, что познакомился с Бродским.
И произойдет неминуемое чепе. В общем, пей, Фидель, но знай меру…
Ведь нет же.
И всем хочется только одного лягнуть ногой этот блядский поднос.
Мысли о самоубийстве.
И многие из нас действовали сознательно.
Дочь казалась загадочной всегда молчит. Короче, все люди интересные, если разобраться…
В его тишине и спокойствии ощущается гордая мощь… Как вы здесь оказались?
И тут я понял наступила ответственная минута.
Хоть и не все.
Получают в наследство дачи от малознакомых родственников. Их собаки удостаиваются на выставках денежных премий.
Что же делать? Вдруг это такая боль, что и перенести нельзя… Что же делать? Не думать. Водку пить.
По мы сейчас не хотим останавливаться на разборе художественных достоинств прочитанных сочинений, ибо когда летят бомбы, некогда рассуждать о том, какого они цвета синие, зеленые или белые.
Стакан Агдама в подворотне.
Вытеснив Хемингуэя, он навсегда стал моим литературным кумиром.
Отделом спорта заведовал Верховский, добродушный, бессловесный человек.
Я много слышала о здешних дизайнерах и живописцах. Кроме того. я люблю море… Вы путешествуете одна?
Мы избежали того, что неминуемо должно было случиться…» На тротуаре грудой лежали вещи.
Сейчас решится кто я. Рыцарь, как считает Галка, или дерьмо, как утверждают все остальные?
Таракан безобиден и по-своему элегантен.
По образованию Лидочка была врачом‑гигиенистом. Начала перебирать бывших однокурсников.
Видимо, Лернер родился заведомо состоятельным человеком. Так что деньги у него вскоре появились.
Армейская махорка.
Еще более скромных гостей принимает заместитель редактора Троицкий.
Нас познакомила моя бывшая жена Ася.
Мои неизменные спутники фотоаппарат и томик Александра Блока. Где вы успели побывать?
Приобретал где-то шикарную одежду.
– Я меру знаю, – сказал Фидель, подтягивая брюки, – кило на рыло, и все дела!
Если дать творческую свободу петуху, он все равно будет кукарекать.
«Купила Марику на день рожденья тюлевые занавески – обалдеть!..» Так мы прожили года четыре.
Тогда я встал и пошел… Мы просидели в баре около часа. Мне нужно было идти в редакцию.
Интересовался мебелью.
Остальных вообще не принимают.
В нем есть стремительная пластика маленького гоночного автомобиля.
Таракан не в пример комару молчалив.
Он неизменно пребывал в глубоком самозабвении.
Нам приходится трудно.
До этого она не раз говорила
Я забеспокоился
Фикус зеленел среди мебели, как тополь в районе новостроек.
Жбанков достал бутылку. Я, кажется, напьюсь, говорю. А то нет! подмигнул Жбанков. Хочешь из горла?
Сначала его укусил ньюфаундленд, принадлежавший местному дантисту. Лернеру выплатили значительную компенсацию.
Павинский, Рожин, Янкелевич, Феофанов… Мищенко, кажется, спортом занимался.
На Вышгороде и в Кадриорге. где меня окружали ручные белки. доверчивые и трогательные.
Дочка, варежки, рейтузы, подвернувшийся задник крошечного ботинка.
Брать интервью у какого‑то прогрессивного француза. Я спросил Как Галина?
Потом родилась дочка – Катя. В этом была неожиданная серьезность и ощущение чуда.
Кто слышал, чтобы таракан повысил голос?
Кого это вообще не принимают?
Английского языка мы чаще всего не знаем.
Каковы ваши дальнейшие планы? Кончится лето. Начнутся занятия в моей хореографической студии.
Ничего, сказал Буш, перенесла операцию… У нее что‑то женское… Мы спустились в холл.
Есть люди, перед которыми стоят великие цели!
По темпераменту был равен мертвому кавказцу.
Нельзя, будучи деклассированным поэтом, заниматься какими-то финскими обоями.
Таракан знает свое место и редко покидает кухню.
Майор с режиссером курили в тени от пивного ларька.
Профессию менять, естественно, не хотим.
Ну тех, кто просит денег.
Косо перечеркнутые строки.
Инвалид‑гардеробщик за деревянным барьером пил чай из термоса. Буш протянул ему алюминиевый номерок.
Там же есть стакан. Кайф не тот. Мы по очереди выпили. Закусить было нечем.
Потом Лернера разыскал старик, который накануне империалистической войны занял у его деда три червонца.
Любая житейская мелочь побуждала Верховского к тяжким безрезультатным раздумьям.
Велфер получать благородно стыдимся.
Таракан не пахнет.
Шли мы откуда-то с Бродским.
Гужу, пока не отключусь… А твой Прищепа – гондовня и фрайер. Он думает – праздник, так мы и киряем.
Снова упорный труд, напряженная работа… Но пока я чувствую себя здесь как дома!»
Или выдает себя за кого-то другого.
То, как рассказал Сергей Довлатов об одной встрече бывалого полковника со своим племянником, не является сатирой.
Гардеробщик внезапно рассердился Это типичное хамство совать номерок цифрой вниз!..
А может быть, я просто сноб.
Рукописи, милиция, ОВИР.
За семьдесят лет червонцы превратились в несколько тысяч долларов. После этого к Лернеру обратился знакомый
Старуха-эмигрантка в рыбном магазине
Я с удовольствием ощущал, как надвигается пьяный дурман.
Однажды я мимоходом спросил его
В этой повести нет ангелов и нет злодеев… Нет грешников и праведников нет. Да и в жизни их не существует.
Это акт обвинения.
Нас было двое, и вдруг появился еще один человек – капризный, шумный, требующий заботы.
Я догадывалась, что здесь говорят по-английски.
– У меня есть какие‑то деньги. Возьми их на хранение. И если можно, не задавай лишних вопросов. Деньги Лернер взял.
Наоборот, борцы с тараканами оскверняют жилище гнусным запахом химикатов.
Зачем я рассказываю о Котельникове?
Штопор есть?
Например, за кого?
Все, что с нами было, родина.
Но кто же мог знать, что до такой степени?!..
Был поздний вечер.
Вот уже несколько лет я наблюдаю… Один редактор говорил мне У тебя все действующие лица подлецы.
Левин в науку ушел… Левин, Борька Левин, профессор, умница, доктор наук… Говорят, был во Франции…
Полковник пьяница, племянник бездельник и рвач.
За родственника Солженицына или Николая Второго.
Контуры жизни становились менее отчетливыми и резкими…
Дочку мы почти не воспитывали, только любили.
И все, что было, останется навсегда.
Спустились в метро закрыто.
Вопросы задавать ленился. Через неделю знакомого пристрелили в Атлантик‑Сити.
Верховский задумался.
Это выяснится чуть позже.
Мне кажется, всего этого достаточно, чтобы примириться с тараканами.
ПЕРЕД ГРОЗОЙ
Но больше всего их раздражают люди с претензиями.
Буш выслушал его и сказал У каждого свои проблемы… После того дня мы виделись редко.
Несколько раз пересек мой кабинет.
Лосик, сидя на корточках, перелистывал югославский журнал. – Так, – сказала Варя, – пойду взгляну…
ВСЕ РУШИТСЯ
Эти двое русских наливаются, вылезают из окна подышать свежим воздухом и летят.
Чугунная решетка от земли до потолка.
Агапова достала блокнот и записала на чистой странице Левин. Стала перебирать знакомых мужа.
Полюбить это слишком.
Те, кто недоволен газетой.
В редакции сгущались тучи.
Хотя многие из пас когда-то были знаменитостями.
А за решеткой прогуливается милиционер.
Тем более что она довольно много хворала, начиная с пятимесячного возраста.
Сейчас я иду обедать.
Если уж герой подлец, ты должен логикой рассказа вести его к моральному краху. Или к возмездию.
А у нас, бляха‑муха, свой календарь. Есть «капуста» – гудим. А без «капусты» что за праздник?!.
Тоже, конечно, интересные люди. Экономисты.
Иосиф подошел ближе.
Я был очень занят в редакции. Да еще готовил к печати сборник рассказов. Как‑то встретил Буша на ипподроме.
Затем у них возникает по смыслу такой разговор Ты к евреям как относишься?
Например, Эрик Баскин.
Буду после трех.
Но примириться, я думаю, можно.
Считается, что они потворствуют мировому коммунизму.
Затем довольно громко крикнул
Чтобы воспроизвести дальнейшие события, требуется известное напряжение.
И мы вернемся к этому разговору.
Она зашагала вверх, касаясь холодных перил. Оглядела стены в прихожей.
У него был вид опустившегося человека. Пришлось одолжить ему немного денег.
И вообще, будь готов к тому, что это довольно гнусная лавочка.
Однажды Котельников попросил на время мои рассказы.
Тема интересная.
Милиционер насторожился, обернулся.
А у тебя подлецы нечто естественное, как дождь или снег…
задает анекдотический и глупый вопрос один.
Ларри Швейцер становился все более нудным и придирчивым.
И вообще, тормознуться пора. Со Дня Конституции не просыхаем.
Я, например, мирюсь.
Буш поблагодарил и сразу же устремился за выпивкой. Я не стал ждать и ушел.
Моя жена всегда преувеличивает.
Он был известным спортивным журналистом.
В результате Лернер приобрел квартиру. За год она втрое подорожала. Лернер продал ее и купил три других.
Калинин, например, утверждает, что безработица стимул прогресса. А то все знают, что их не уволят.
Теперь ему хотелось просматривать газетные материалы заранее.
В общем, после рождения дочери стало ясно, что мы женаты. Катя заменила нам брачное свидетельство.
Редактором журнала Хоккей-футбол.
Потом мы раза два сталкивались на улице и в трамвае. Буш опустился до последней степени.
И надеюсь, что это взаимно.
Помню, была восстановлена дефицитная райкомовская закуска.
Полковник отвечает Тут к нам в МТС прислали новенького.
Видно, Ларри обзавелся какими-то цензорами, читающими по-русски.
Говорить нам было не о чем. Летом меня послали на болгарский кинофестиваль.
Редактор глядел на меня как на человека, оказавшегося в нехорошей компании и пытающегося выгородить своих дружков…
Так ведь можно ненароком и дубаря секануть… Давай скорее, я тебя жду… Ну и погодка!
Мукузани было выпито.
Это была моя первая заграничная командировка.
Подозревать в этом можно было любого из отвергнутых нами авторов.
Шесть месяцев я регулярно читал газету Слово и дело.
БОГОЛЮБОВ ТОПАЕТ НОГАМИ
У меня есть дядя, сказал он, главный редактор эстонского Кинокомитета.
Дивная картина, сказал ему Бродский, впервые наблюдаю мента за решеткой.
Художник Зуев без усилии выдавил пробку корявым мизинцем.
А футбол и хоккей заменяют советским людям религию и культуру.
В общем, стал торговать недвижимостью.. С дивана он поднимается все реже. Денег у него становится все больше.
То есть знак политического доверия ко мне и явное свидетельство моей лояльности.
Помню, зашел я с коляской в редакцию журнала «Аврора». Мне причитался там небольшой гонорар.
Позднее мы выяснили, что этим занимался Дроздов.
Где же тут подлецы? спрашивал я. Кто, например, подлец?
Наконец появился Верховский.
Пусть ознакомится.
Дерьмо замерзает, рукой приходится отламывать… Алиханов направился к покосившейся будке.
Тратит их Лернер с размахом. В основном на питание.
Впрочем, появилась кабачковая икра свидетельство упадка.
Я познакомился с Бродским, Найманом, Рейном.
А если и уволят, то не беда. Перейдет через дорогу и устроится на соседний завод.
Снег около нее был покрыт золотистыми вензелями.
Однажды Ларри Швейцер появился в редакции недовольный и злой.
По части эмоционального воздействия у хоккея единственный соперник алкоголь.
Все думали еврей, но оказался пьющим человеком!..
Уныло взглянул на меня и сказал
Я дал ему Зону.
Возвратившись, я услышал поразительную историю. В Таллинне праздновали седьмого Ноября.
В дальнейшем узнал их лучше.
Среди них выделялся каллиграфический росчерк Потапа Якимовича из Белоруссии.
Прошла коридором, узким и тесным от детских игрушек, велосипеда, лохани, сундуков, развалившегося ничейного шкафа.
Я давно уже не разделяю людей на положительных и отрицательных. А литературных героев тем более.
Штопора у меня, к сожалению, нет.
За двенадцать лет жизни в Америке он приобрел единственную книгу. Заглавие у книги было выразительное.
Когда Баскин приезжал с лекциями в Харьков и Челябинск, останавливались тракторные заводы.
Колонны демонстрантов тянулись в центр города.
Редактор Слова и дела без конца шельмовал нас в частном порядке.
В ней попадались очень любопытные материалы.
Через минуту они шли рядом по ледяной тропинке.
Зачем вы, ребята, упоминаете свинину?
И забыл о ней.
Есть пилочка для ногтей.
Чиновница раскрыла ведомость – Распишитесь. И добавила – Шестнадцать рублей мы вычли за бездетность.
Вечерняя смена уходила с предприятий.
Кроме того, я не уверен, что в жизни за преступлением неизбежно следует раскаяние, а за подвигом блаженство.
Еврейским читателям это неприятно.
То есть в послеармейские годы, когда мы несколько сблизились.
То есть можно прогуливать, злоупотреблять… Калинин вряд ли подойдет.
Самой шумной в редакции была Пожидаева.
Правда, слог редакционных заметок был довольно убогим.
Эмигрировал Баскин, поругавшись с влиятельным инструктором цека.
Там валялись аптекарские флаконы, обломки грампластинок, несколько мятых бумажек и потемневший кусок сахара…
Трибуны для правительства были воздвигнуты у здания Центрального Комитета. Звучала музыка.
Ларри развернул последний номер газеты.
Газета его хранила молчание.
До этого я не мог по заслугам оценить их творческое и личное своеобразие.
Этакий пятидесятилетний сорванец.
А именно – «Как потратить триста долларов на завтрак»… После завтрака Лернер дремлет, отключив телефон.
– Наступит дембель, – мечтал Фидель, – приеду я в родное Запорожье. Зайду в нормальный человеческий сортир.
Да и выпивка пошла разрядом ниже заветная Мишкина бутылка, югославская «Сливовица», кагор…
– Но у меня, – говорю, – есть дочка. – Надо представить соответствующий документ. – Пожалуйста.
Случилось это на идейной почве.
И вот пронесся слух у Кительникова обыск.
Более того, мое отношение к этой группе поэтов имело налет скептицизма.
Наши свойства, достоинства и пороки извлечены на свет божий чутким прикосновением жизни… «Натура ты моя богиня!» И так далее… Ладно…
Ткнул пальцем в экономический обзор, написанный Зарецким.
А Лев Уфлянд* еще больше подливает желчи, плюет на русский народ.
Над площадью летали воздушные шары. Диктор выкрикивал бесчисленные здравицы и поздравления.
Даже курить ему лень… Я чувствую, пролог затягивается. Пора уже нам вернуться к Марусе Татарович.
Мысленно простилась с каждой трещиной. Оказалась в комнате, неожиданно просторной и светлой, как льдина.
Помимо литературы я жил интересами спорта, футбола.
Таким языком объяснялись лакеи в произведениях Гоголя и Достоевского.
Вечно уязвленная, голосистая, заплаканная, она повсюду различала козни и наветы.
Речь шла о хозяйственных проблемах в Союзе.
Поскольку спорт у нас явление идеологическое.
Напасть открыто значило бы дать рекламу конкуренту.
Нравился барышням из технических вузов.
Я вынул из коляски розовый пакет. Осторожно положил его на стол главного бухгалтера.
Девушка из хорошей семьи Марусин отец был генеральным директором производственно‑технического комбината.
Постелю у ног газету с кроссвордом. Открою полбанки. И закайфую, как эмирский бухар… Подошел Новый год.
Начав типографским корректором, она переросла в заведующую.
Вообще наступила тревожная пора.
С примесью нынешней фельетонной риторики.
Люди несли транспаранты и портреты вождей. Милиционеры следили за порядком.
Литература пока не стала моим единственным занятием.
Она умылась и вдруг помолодела без косметики. Потом захлопнула дверь и ушла, не оглядываясь.
Сохранил таким образом шестнадцать рублей… Отношения мои с женой не изменились.
Да еще бесплатную.
Утром солдаты пилили дрова возле казармы. Еще вчера снег блестел под ногами.
Выведен также Миша Шаблинский, с характерными для него выражениями «спонтанная апперцепция», «имманентный дуализм»… Далее фигурирует Митя Кленский, его тоже легко узнать.
Уж слишком прогрессивный… А Меркин тот вообще. Его спрашивают, что может резко поднять нашу экономику?
Вернее, почти не изменились. Теперь нашему личному равнодушию противостояла общая забота.
Я уважал Евтушенко.
Например, без конца мне встречался такой оборот .
Был час, когда лишь начинает темнеть, а машины уже ездят с зажженными фарами.
На десятой минуте Жбанков закричал, угрожающе приподнимаясь Я художник, понял! Художник!
Трагическая жизнь интеллигента, не соответствующего занимаемой должности, превратила ее в оживленную мегеру.
Звали его Федор Макарович. Мать заведовала крупнейшим в городе пошивочным ателье. Звали ее Галина Тимофеевна.
С энергией, достойной лучшего применения.
Настроение у всех было приподнятое. Что ни говори, а все‑таки праздник. Среди демонстрантов находился Буш.
Мы же то и дело выступали с критикой.
Почему же так важно упомянуть эту группу?
В частности, об уменьшении производства свинины.
Теперь его покрывали желтые опилки. Около трех вернулась караульная смена из наряда.
Например, мы вместе купали дочку… Однажды Лена поехала на службу. Я задержался дома.
Пристрастие к анодированным зажимам для галстука и толстым мундштукам из фальшивого янтаря снискало ему широкую известность.
А также Комментарии излишни!
Марусины родители не были карьеристами.
Несколько молодых преподавателей ТПИ уволили с работы.
А Эрик в одном из репортажей чересчур хвалил канадских хоккеистов.
Наибольшую антипатию вызывала у меня Копорина, ответственный секретарь журнала.
Ларри, говорю, это же статья на хозяйственную тему!
Я уже тогда знал о существовании неофициальной литературы.
Мало того, он нес кусок фанеры с деревянной ручкой. Это напоминало лопату для уборки снега.
Разводящий Мелешко был пьян. Шапка его сидела задом наперед.
Она тоже по злосчастному совпадению начинала корректором.
Швейцер рассердился
И Боголюбов не выдержал.
В этой повести нет ангелов и нет злодеев, да и быть не может. Один из героев я сам. Что нас сближало?
Стал, как всегда, разыскивать необходимые бумаги. Если не ошибаюсь, копию издательского договора.
На фанере зеленой гуашью было размашисто выведено «Дадим суровый отпор врагам мирового империализма!»
Наоборот, они производили впечатление скромных, застенчивых и даже беспомощных людей.
О существовании так называемой второй культурной действительности.
При этом Боголюбов тщательно избегал в статьях местоимения я. Использовал, например, такую формулировку Пишущий эти строки.
Упоминать свинину запрещается.
– Кругом! – закричал ему старшина Евченко, тоже хмельной. – Кругом! Сержант Мелешко – кру‑у‑гом!
Поиски ошибок стали для нее единственным импульсом.
Может быть, как это получше выразиться, легкая неприязнь к официальной стороне газетной работы.
Той самой действительности, которая через несколько лет превратится в единственную реальность.
Замените ее фаршированной рыбой.
С этим плакатом Буш шел от Кадриорга до фабрики роялей. И только тут, наконец, милиционеры спохватились.
Не из атомов состояло все кругом!
Федор Макарович, например, стеснялся заходить в трамвай и побаивался официантов.
Вещи лежали около грузовика, бесцельные и неорганизованные, как трофеи. Вот только роскоши им не хватало.
Но все это были досадные мелочи.
Все кругом состояло из непростительных ошибок.
Я рылся в шкафах. Выдвигал один за другим ящики письменного стола. Даже в ночную тумбочку заглянул.
Головной убор – на месте!.. Ружейный парк был закрыт. Дежурный запер его и уснул.
Кому-то инкриминировали самиздат, кому-то чистую пропаганду.
Он написал большую редакционную статью Доколе? .
И его уволили после неприятного разговора в Центральном Комитете.
За три месяца до этого я покинул университет.
В нашей конторе из тридцати двух сотрудников по штату двадцать восемь называли себя «Золотое перо республики».
Я жену Хрущева фотографировал! Самого Жискара, блядь, дЭстена! У меня при доме инвалидов выставка была!
Поэтому он ездил в черной горкомовской машине, а еду брал из закрытого распределителя.
Он заставляет нашего рабочего человека ползать под прилавками пивных, наделяет его самыми примитивными мыслями, а бедные русские женщины бродят по темным переулкам и разыскивают среди грязи мужей.
Ошибок мелких, крупных, пунктуационных, стилистических, гражданских, нравственных, военных, административных.
Даже мебель, импортная, гладкая, с пестрыми отражениями улицы, внушала тоску.
В городе шли обыски.
Какой‑то здоровый цинизм, помогающий избегать громких слов…
Война любые недостатки спишет… Думаю, что и Меркин не подойдет… А вот приходил на днях один филолог со знакомой журналисткой… Или даже, кажется, переводчик.
Там, под грудой книг, журналов, старых писем, я нашел альбом.
В дальнейшем я говорил о причинах ухода туманно.
Караульные бродили по двору с оружием. На кухне уже пили водку.
Прощаясь, инструктор сказал
Галина Тимофеевна, в свою очередь, боялась крика и не могла уволить плохую работницу.
Зеркало в этой статье именовалось грязным бульварным листком.
А так газета производила далеко не безнадежное впечатление.
В мире ошибок Конорина чувствовала себя телевизионной башней, уцелевшей после землетрясения.
Убытки постоянно росли.
Загадочно касался неких политических мотивов.
Это был маленький, почти карманный альбом для фотографий.
Лекторы по распространению грозно хмурили брови.
Поэтому увольнениями занимался местком, а Галина Тимофеевна вручала стахановцам награды.
На самом деле все было проще.
Дима Шер, написавший в одной корреспонденции «Искусственная почка будничное явление наших будней», слыл дубовым пером.
Редакция Слова и дела занимала пять комнат.
А я бывшим вертухаем.
Малиновский, размышляя, уселся на кожаный пуф «Переезд катастрофически обесценивает вещи.
Обстановка становилась все более напряженной.
Кто это «враги мирового империализма»? Кому это «суровый отпор»?.. Буш не сопротивлялся.
Марусины родители не были созданы для успешной карьеры.
Одну большую и четыре поменьше.
Чем это было вызвано?
В большой сидели творческие работники.
К этому их вынудили, я бы сказал, гражданские обстоятельства.
Раза четыре я сдавал экзамен по немецкому языку.
Любое проявление жизни травмировало Копорину, она ненавидела юмор, пирожные, свадьбы, Европу, косметику, шашки, такси, разговоры, мультипликационные фильмы.
А ты говоришь корова!.. Дурень ты мой, дурень, любовалась им Белла, пойдем, киса, я тебя спать уложу…
Объясните коллегам, что вы уходите из редакции по состоянию здоровья.
Мы трое в порядке оригинальности назывались серебряными. В общем, мы дружили.
Мы узнали, что Дроздов ходил на прием к Боголюбову.
Она была разделена фанерными перегородками.
И каждый раз проваливался.
Мне рассказывали такую версию.
Листов пятнадцать толстого картона с рельефным изображением голубя на обложке. Я раскрыл его.
Надеюсь, вам понятно?
Ее раздражали меченосцы в аквариуме.
Языка я не знал совершенно.
Есть данные, гарантирующие любому человеку стремительное номенклатурное восхождение.
Баскин ответил
В ходе переезда рождается леденящее душу наименование – скарб…»
В остальных помещались главный редактор, его заместитель, бухгалтер с администратором и техническая часть.
Помню, она возмущенно крикнула мне
Ее черпали алюминиевыми кружками прямо из борщовой лохани. Ленька Матыцын затянул старый вохровский гимн
Шаблинский работал в промышленном отделе, его материалы не вызывали дискуссий.
Ни единого слова.
Каялся и просился на работу.
Речь в статье, естественно, шла о том, что мы продались кэгэбэ.
Товарищ инструктор!
Вы улыбались на редакционном совещании!..
К технической части относились наборщики, метранпажи и рекламные агенты.
Кроме имен вождей мирового пролетариата.
Служил, говорит, надзирателем в конвойных частях… Жуткие истории рассказывал… Фамилия нерусская Алиханов.
Ты очень грустный, сказала мне Эви, что‑нибудь есть плохое? Все, говорю, прекрасно!
И наконец меня выгнали.
Его сунули в закрытую черную машину и доставили на улицу Пагари.
И в такой дикой стороне, населенной варварами, потерявшими, а может быть, даже и не имевшими человеческого обличия, вещает поэтесса Елена Кумпан.
Вообразите такую ситуацию.
Кузьменко вдруг обеспокоенно шевельнулся и сказал Малиновскому – Фильмов жизненных мало. – Не понимаю.
Для этого надо обладать четырьмя примитивными качествами. Надо быть русским, партийным, способным и трезвым.
В ответ я написал
Рекламное объявление в газете Слово и дело
На почетном месте в ее шкафу хранилась биография Сталина.
Я же, как водится, намекал, что страдаю за правду.
Дипломированный гинеколог Лейбович.
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
Причем необходима именно совокупность всех этих качеств.
Группа эстонцев направила петицию в ООН.
Вот тут смотрел однажды, у него квартира, у нее квартира, шифоньер, диван, трюмо… и все недовольны, ла‑ла‑ла да ла‑ла‑ла…
В них преобладали цифры, рассчитанные на специфического читателя.
редактору газеты Слово и дело
Затем меня призвали в армию.
Говорил, что Довлатов и Баскин затянули его в омут либерализма.
Допустим, вам изменила жена.
Первые фотографии были желтоватые, с трещинами. Некоторые без уголков.
Через три минуты Буша допрашивал сам генерал Порк. Буш отвечал на вопросы спокойно и коротко.
Нормальная собачья жизнь… Надо меньше думать. Радоваться то хорошее, что есть.
Уважаемый господин Боголюбов!
И после этого заразила вас гонореей.
За умеренную плату клиент может иметь все самое лучшее!
Отсутствие любого из них делает всю комбинацию совершенно бессмысленной.
В результате Дроздову что-то обещали.
И я попал в конвойную охрану.
В редакции с Копориной без повода не заговаривали даже мерзавцы.
Баскин сказал ему
Я прочитал вашу статью Доколе?
Просить у нес одолжения считалось абсурдом.
Вины своей категорически не признавал.
Очевидно, мне суждено было побывать в аду.
Вы подаете на развод.
На одной – круглолицая малышка гладила собаку. Точнее говоря, осторожно к ней прикасалась.
Хотят ли цирики войны?.. Ответ готов у старшины, Который пропил все, что мог, От портупеи до сапог.
Русский, партийный, способный алкаш – не годится. Русский, партийный и трезвый дурак – фигура отживающая.
Я не буду рассказывать, что такое ВОХРА.
Говорил, что все случившееся недоразумение, ошибка, допущенная по рассеянности.
Что же ты делаешь, мерзавец?
Аборт, гарантированное установление внематочной беременности, эффективные противозачаточные таблетки.
Вот и Мишка говорит пей! Пей уже хватит. Мы сейчас пойдем. Я буду тебе понравиться…
Что такое нынешний Устьвымлаг.
Она поднимается от этой страшной жизни в нечто мистически возвышенное, стерильное, называемое духом, рожденным ее великим еврейским народом.
Беспартийный при всех остальных замечательных качествах – не внушает доверия.
Не берусь судить, – ответил Малиновский, – думаю, что в фильме могли быть затронуты проблемы… этического характера…
Мы требуем демократизации и самоопределения.
Отвечает война. Война, и только война. Война это дисциплина, подъем сознательности.
Встретили меня по низкому разряду.
Генерал разговаривал с Бушем часа полтора. Временами был корректен, затем неожиданно повышал голос.
А что? поразился Дроздов.
Все равно что одолжить у скорпиона жало.
И наконец, трезвый, способный еврей‑коммунист – это даже меня раздражает.
Уфлянда зовут Владимир прим. автора.
Наиболее драматические ситуации отражены в моей рукописи Зона.
Ничего особенного!
Я работал в Костре.
То есть разве что не выпроводили.
– Я говорю, картин хороших нет. – Не видел.
По ней, думаю, можно судить о том, как я жил эти годы.
То называл Буша Эрнстом Леопольдовичем, то кричал ему «Расстреляю, собака!»
Марусины родители обладали всеми необходимыми данными.
Заключил выступление известный по газетным фельетонам, выселявшийся из Ленинграда за тунеядство Иосиф Бродский.
Два экземпляра Зоны у меня сохранились.
Хотим положить конец насильственной русификации.
Кленский трудился в отделе спорта, вел ежедневную хронику. Его точные деловые сообщения были лишены эмоций.
Мы же все антикоммунисты.
В конце концов Бушу надоело оправдываться. Он попросил карандаш и бумагу.
Еще один благополучно переправлен в Нью-Йорк.
Генерал, облегченно вздохнув, протянул ему авторучку
Они были русские, трезвые, партийные и если не чересчур способные, то, как минимум, дисциплинированные.
Он, как синагогальный евреи, творя молитву, воздевал руки к лицу, закрывал плачущие глаза ладонями.
Пригласили в кабинет заместителя редактора.
Бесспорно, интересный человек… Так рядом с Левиным в блокноте появился Алиханов.
Наши цели общие.
И последний, четвертый, находится в эстонском кэгэбэ.
Мне кажется, она знаменует собой новый этап вашей публицистической деятельности.
Но об этом позже.
Поженились они еще до войны. К двадцати трем годам Федор Макарович стал инженером.
Чистосердечное признание может смягчить вашу участь… Минуту Буш глядел в окно.
То есть из жертвы литературного режима превратился в функционера этого режима.
Почему ему было так скорбно?
Ответ готов у тех солдат, Что в доску пьяные лежат, И сами вы понять должны, Хотят ли цирики войны…
Что несложно, говорю. Ты очень красивый. Старая песня, а как хорошо звучит! Я налил себе полный фужер.
Функционер очень емкое слово.
Потом улыбнулся и красивым, стелющимся почерком вывел «Заявление». И дальше
Галина Тимофеевна работала швеей‑мотористкой. Затем наступил тридцать восьмой год.
Лохматая собака прижимала уши. На другой – шестилетняя девочка обнимала самодельную куклу.
– У нас в ЛИТМО был юмор, – перебил Гена, – один клиент сдавал экзамен по начерталке.
Призываю американскую интеллигенцию чутко реагировать на злоупотребления Кремля в области гражданских свобод!
А потом уже туда заглянул и сам Боголюбов.
Зона мемуары надзирателя конвойной охраны, цикл тюремных рассказов.
Ты не антикоммунист.
Занимая официальную должность, ты становишься человеком функции.
А жена обращается к вам с просьбой Вася, объясни коллегам, что мы разводимся, поскольку ты импотент.
И потому заслуживает серьезного внимания.
Действуем в рамках советских законов. Через три дня этот меморандум передавали западные радиостанции.
Ты приспособленец.
Я писал фельетоны. Мне еще в апреле сказал редактор «Будешь писать фельетоны дадим квартиру».
Думаешь, ты переменил убеждения?
«Выражаю чувство глубокой озабоченности судьбами христиан‑баптистов Прибалтики и Закавказья!
Еще через неделю из Москвы поступила директива усилить воспитательную работу.
Вырваться за диктуемые ею пределы невозможно без губительного скандала, функция подавляет тебя.
Конечно, это было жуткое время. Однако не для всех. Большинство танцевало под жизнерадостную музыку Дунаевского.
Как видите, начал я с бытописания изнанки жизни.
А это значит кого-то уволить.
Видимо, редакция избрала для меня какой-то промежуточный уровень гостеприимства.
Замполит Хуриев был дежурным офицером. На всякий случай он захватил из дома пистолет.
Требую права беспрепятственной эмиграции на мою историческую родину в Федеративную Республику Германии!
Нужно ведь как‑то закончить этот идиотский день. Сколько их еще впереди?..
Ты переменил хозяев.
Доцент Юдович выслушал его и головой качает. «Плохо, Садиков, два».
Разумеется, помимо следствия над авторами меморандума.
В угоду функции твои представления незаметно искажаются.
Статья написана абсолютно чуждым вам языком.
Кофе не предложили.
Ну и так далее.
Трудное это дело. Каждый факт надо тщательно проверять. Объекты критики изворачиваются, выгораживая себя.
А холуи везде нужны.
Подпись Эрнст Буш, узник совести». Генерал прочитал заявление и опустил его в мусорную корзину.
Кроме того, ежегодно понижались цены. Икра стоила девятнадцать рублей килограмм. Продавалась она на каждом углу.
Инструктор позеленел и указал Баскину на дверь.
Работа им всегда найдется.
Да потому, как это следует из его же псалмов, что ему, видите ли, несправедливо исковеркали жизнь мы русские люди, которых он иносказательно называет собаками.
Мало того, заместитель редактора спросил
У Котельникова был обыск.
Она напориста и агрессивна.
Дебют вполне естественный Бабель, Горький, Хемингуэй.
Правый карман его галифе был заметно оттянут.
Еще бы третьего кандидата найти. И тут Лида вспомнила, что у соседей остановился родственник из Порхова.
Баскин махнул рукой
Он решил применить старый, испытанный метод. Просто взял и ушел без единого слова.
И ты уже не принадлежишь себе.
Город маленький, люди на виду. Короче, дважды меня пытались бить.
Конечно, невинных людей расстреливали. И все же расстрел одного шел на пользу многим другим.
Не знаю, в чем он провинился.
Эта мера, как правило, действовала безотказно.
Экзотичность пережитого материала важный литературный стимул.
Надеюсь, вы завтракали?
Вид у обеих был печальный и растерянный. Потом я увидел семейную фотографию – мать, отец и дочка.
А Витька Садиков наклонился к доценту и тихо говорит «Поставьте тройку». Правда смешно?
Один раз грузчики товарной станции (им это удалось).
Дальнейших санкций избежал.
Расстрел какого‑нибудь маршала гарантировал повышение десяти его сослуживцам.
Вопрос показался мне бестактным.
Хмельные солдаты в расстегнутых гимнастерках без дела шатались по коридору.
Оставшись в пустом кабинете, допрашиваемые страшно нервничали.
Затем фарцовщик Чигирь, который ударил меня шляпой «борсалино» и тут же получил нокаут.
Точнее, обескуражила сама формулировка, интонация надежды.
Да что с ним говорить!..
Виля Мокер работал на ленинградском телевидении.
На освободившееся место выдвигали генерала. Должность этого генерала занимал полковник.
Но я кивнул.
Более того, в ней попадаются словечки из уголовно-милицейского жаргона.
Раньше я, будучи гонимым автором, имел все основания ненавидеть литературных чиновников.
Могу поклясться, что заместитель редактора оживился.
Вряд ли он был звездой, но прохожие его узнавали.
Не был привлечен даже к качестве свидетеля.
Ты непохожий, как другие, сказала она. У тебя хорошая карьера. Ты красивый. Но часто грустный. Почему?
Мокер сидел, не вмешиваясь.
Хотя наиболее чудовищные, эпатирующие подробности лагерной жизни я, как говорится, опустил.
Последний псалом Иосифа Бродского прозвучал, как призыв к кровной мести за все обиды и оскорбления, нанесенные русским народом еврейскому народу.
Теперь меня самого ненавидели.
Неизвестность пугала их больше, чем любые угрозы. Люди начинали анализировать свое поведение.
Среди прочих бумаг у него изъяли мои рассказы.
На мои выступления приходили бесчисленные отклики. Иногда в угрожающей форме. Меня это даже радовало.
Или знакомый. Что‑то Милка Осинская во дворе говорила. Какая‑то у него судьба загадочная.
Воспроизводить их не хотелось.
Полковника замещал майор. Соответственно повышали в званиях капитанов и лейтенантов.
Знал, что Баскин хочет от него избавиться.
Это был высокий, плотный и румяный человек лет сорока.
Я вел двойную жизнь.
Я вроде бы занимал нейтральную позицию.
/Например, вертухай, как вы соизволили дружески меня поименовать.
Уехал Виля потому, что был евреем и страдал от антисемитизма.
Я отнесся к этому спокойно.
Отец был в длинном плаще и соломенной шляпе. Из рукавов едва виднелись кончики пальцев.
Это выглядело бы спекулятивно.
Разберутся вернут.
А Мокеру требовались союзники.
В Костре исправно душил живое слово.
Глухая и темная энергия накапливалась в казарме. Замполит Хуриев приказал собраться в ленинской комнате.
– Забавно, – сказал Малиновский. – Ученье – свет, – небрежно высказался Кузьменко. Варя разбудила шофера.
Его манеры отличались, той степенью заурядной безупречности, которая рождает протест.
Лихорадочно придумывать спасительные ходы. Путаться в нагромождении бессмысленных уловок.
При слове еврей он лез драться.
Не из-за меня же весь этот шум.
Расстрел одного министра вызывал десяток служебных перемещений. Причем направленных исключительно вверх.
Рассчитывать он мог только на Дроздова.
Ненависть означает, что газета еще способна возбуждать страсти. Каждый из нас занимался своим делом.
Потому что жизнь одна, другой не будет. Ты не думай. Иногда лучше быть глупым.
Тут вмешалась наша машинистка.
Затем надевал кепку и шел в Детгиз, Аврору, Советский писатель.
Тот неохотно перешагнул через борт и оказался в кузове машины. – Але!
Эффект заключался бы не в художественной ткани произведения, а в самом материале.
Там должны быть горы настоящего самиздата.
То ли был репрессирован, то ли наоборот… Начальник из провинции это любопытно.
Толпы низовых бюрократов взбирались по служебной лестнице.
Он напоминал прогрессивного горкомовского чиновника эпохи Хрущева.
Велел построиться у стены. Однако пьяные вохровцы не могли стоять. Тогда он разрешил сесть на пол.
Видно, Дроздов ей чем-то не угодил.
Все трое неплохо зарабатывали.
Он был уверен, что еврей ругательство.
То есть я был встревожен, как и другие, не больше.
Там исправно душили меня.