Метонимический перенос названий как способ образования переносных значений слов в карачаево-балкарском языке

groups is the restriction of property rights" [4]. Family life, established under the laws of "Domostroy" and woman was closed down home. But this locking belongs only to the highest class. Nothing has changed in the lives of women from crowd, as they continued to work together with men, along with household chores [4].

In the XIII - XVII centuries, most of the women, including members of high society, were illiterate. The situation began to change after the reforms of Peter the Great. Women from noble families were educated in their homes. But there were noble women especially in the provinces who cannot write at the end of the eighteenth century [5, p. 51].

In the second half of the seventeenth century women's property rights were partially restored, at the beginning of the eighteenth century starts reform s of Peter the Great and tsar makes obligatory the participation of women from higher class, in masquerades and assemblies. According to the words of French Ambassador L.P.Segur, the "women went over men in the way of improvement. We can see many decorated women and girls in the community who distinguished by their beauty, speak three or four languages, playing several different instruments and are familiar with the works of famous authors of France, Italy and England.

Russian women who adopted European standards of etiquette had retained moral principles of the period before Peter and this led to the formation of the character of the eighteenth century Russian woman. Furthermore, among women grew writers (A.F. Rjevskaya, Y.V. Kheraskova, N.B. Dolgorukova), politicians (Y.R. Daskova) and women was managing the state (Catherine I, Anna Ioanovna, Anna Leopoldovna, Elizabeth Petrovna, Catherine II). Although, churches, continued supporting the idea of a family headed by a man without denying woman's reputation, "the role of women were great in any class of the family: upbringing and education of children, and economic concerns, the right of driving home budget - all these duties of wives and mothers were qualified with traditions".

In the nineteenth century began women's emancipation. Women were engaged in charity, acted as a nurse in the Crimean War, were eager to get a university education and as a result of this process the first female professors appeared in Russia.

But practically they were deprived of getting higher education until the beginning of the twentieth century. To study they had to go abroad, to the cities of European universities.

But loyal wife, mother and housewife were still ideal of a woman.

The most significant changes were taken place in the twentieth century. Women were equal to men.

Библиографический список

During Soviet times women acquired men occupations and took place at all levels of society. However, household chores were also in the responsibility of them.

The changes of woman's role and place in society have been broadened in the twentieth century, women got more rights and freedoms, got the opportunity to realize their capabilities; she was not only the owner of the house, a housewife, but also a public figure acts as an active member of the community and the "weaker sex" concept gradually began to lose its meaning.

Limited women choice is often related to the vocational guidance. This is not only due to the "weakness" of woman but also due to stereotypes formed in the society. The last hundred years, women have mastered in many professions which are considered only for men and this list are currently expanding [6; 7; 8].

Language bearerenables of bringing the following conclusions according to the analysis related with "woman" concept which identified in the cultural-linguistic memory of nation:

1. The sensation of "women" concept is formed mainly under the influence of national stereotypes reflected in proverbs, phraseological unities and thus pass on from generation to generation in the process of communication. National traditions, historical events that took place during the development of society are affected to the national stereotypes.

2. The analysis of conception peculiarities how dual perception of women images. On the basis of materials it is possible to reconstruct both the ideal woman image and negative woman image.

3. "Women" concept fully expresses the woman image who is dependent in family, society, state and the society where men play a leading role. Men are described mostly in terms of labour and social activities, while women in the family, kinship and intimate relationships. Any deviation from this norm is estimated negative in society and women are perceived as "foreign elements".

4. Reducing the importance of woman, abusive approach towards women and negative perception of woman image is explained with androcentric.

5. Cultural analysis of "women" concept carriers to clarify the reason of the stability of these stereotypes found in the language of the current language bearers and the image of women's world. The perception of the female image partly goes back to the mythology. The analysis of historical and etymological data enables to discover mythological traces. In addition, the sensation of the image can also be explained by the influence of religion which not divides the equal the role for men and women.

1. Пословицы. Баку: Ондеру, 2004.

2. Библия. Москва: Российское библейское Общество, 2003.

3. Пушкарева Н. Знаменитые Россияне. Москва, 1991. Available at: //http: www.pushkareva.narod.ru/zr/

4. Пушкарева Н. Женщины Древней Руси. Москва: Мысль, 1989.

5. Райхштейн А.Д. Сопоставительный анализ немецкой и русской фразеологии: учебное пособие. Москва: Высш. н., 1980.

6. Джонсон М. Сознание Тела: телесная основа смысла, воображения, и причины. Чикаго: Унив. Чикаго пресс, 1987.

7. Лакофф Р. Язык и место женщины. Языки в обществе. 1973; 2: 45 - 79.

8. Лакофф Г. Женщины, огонь и опасные вещи: что категории показывают о разуме. Чикаго: Университет Чикаго пресс, 1987. References

1. Poslovicy. Baku: Onderu, 2004.

2. Bibliya. Moskva: Rossijskoe biblejskoe Obschestvo, 2003.

3. Pushkareva N. Znamenitye Rossiyane. Moskva, 1991. Available at: //http: www.pushkareva.narod.ru/zr/

4. Pushkareva N. Zhenschiny DrevnejRusi. Moskva: Mysl', 1989.

5. Rajhshtejn A.D. Sopostavitel'nyj analiz nemeckoj irusskoj frazeologii: uchebnoe posobie. Moskva: Vyssh. n., 1980.

6. Dzhonson M. Soznanie Tela: telesnaya osnova smysla, voobrazheniya, iprichiny. Chikago: Univ. Chikago press, 1987.

7. Lakoff R. Yazyk i mesto zhenschiny. Yazyki v obschestve. 1973; 2: 45 - 79.

8. Lakoff G. Zhenschiny, ogon'i opasnye veschi: chto kategoriipokazyvayut o razume. Chikago: Universitet Chikago press, 1987.

Статья поступила в редакцию 23.01.17

УДК 81

Bidzhieva S.R., Cand. of Sciences (Philology), senior teacher, Department of Karachai and Nogai Languages, KCHGU

(Karachaevsk, Russia), E-mail: sulfruzb@gmail.com

METONYMIC TRANSFER OF TITLES AS THE METHOD OF FORMATION OF PORTABLE MEANINGS OF WORDS IN THE KARACHAY-BALKAR LANGUAGE. There is no common understanding in the linguistic literature about the mechanisms of building figurative meanings of words. Some researchers, along with metaphor and metonymy distinguish synecdoche, the transfer according to the similarity function, as a separate type of transfer of the meaning. The author believes that they should not be distinguished as special types: cases of synecdoche are related to metaphor and metonymy. This work studies features of metonymic transfers that occur in all languages, but which in Karachay-Balkar language occupy a prominent place in the formation of portable meanings of words. The article also describes the main types of language usage of metonymical transfers in Karachay-Balkar language. The

research helps to dingle out these ways of making the figurative meanings of words due to the fact that they form a certain semantic unity. The meanings of polysemous words are linked by the similarity of their referents or by adjacency of their meanings.

Key words: Karachay-Balkar language, metonymic transfer of names, language metaphors, individual metaphors.

С.Р. Биджиева, канд. филол. наук, ст. преп. каф. карачаевской и ногайской филологии КЧГУ, г. Карачаевск,

E-mail: sulfruzb@gmail.com

МЕТОНИМИЧЕСКИЙ ПЕРЕНОС НАЗВАНИЙ КАК СПОСОБ ОБРАЗОВАНИЯ ПЕРЕНОСНЫХ ЗНАЧЕНИЙ СЛОВ В КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОМ ЯЗЫКЕ

В лингвистической литературе о способах образования переносных значений слов нет единого мнения. Некоторые исследователи наряду с метафорой и метонимией выделяют как самостоятельные виды переноса такие, как синекдоху, перенос по сходству функций и другие. По нашему мнению, их не следует выделять как особые виды: они являются разновидностями метафоры и метонимии. В данной работе раскрыты особенности метонимическом переносов, имеющих место во всех языках, но в карачаево-балкарском языке они занимают заметное место в образовании переносных значений слов. Также в статье рассмотрены основные виды узуальных метонимических переносов в карачаево-балкарском языке Выделение этих способов образования переносных значений слов обусловлено тем, что, образуя определённое семантическое единство, значения многозначного слова связаны между собой на основании сходства реалий или смежности.

Ключевые слова: карачаево-балкарский язык, метонимический перенос названий, языковые метафоры, индивидуальные метафоры.

Метонимия (от греч. те1; опугша - переименование) - это замена одного слова другим на основе связи их значений по смежности. При метонимии название с одного класса объектов или единичного объекта переносится на другой класс или отдельный предмет, ассоциируемый с данным по смежности (Арутюнова, 1990). Метонимические переносы употребляются в языке чаще, чем метафорические. Как и метафорические, они бывают индивидуальные и узуальные. Основными видами узуальных метонимических переносов в карачаево-балкарском языке являются следующие:

1. Перенос названия с материала на изделие из него: чеп-кен «домотканое сукно» и «мужская верхняя одежда из этого материала (черкеска)», чоюн «чугун (сплав железа и углерода)» и «котел из этого металла», мюйюз «рог» и «бокал из рога», чын «форфор» и «пиала», чай «высушенные листья вечнозеленого растения, из которых приготавливается ароматный напиток» и «напиток, настоянный на этих листьях».

2. Перенос названия с одного явления на другое, когда они связаны во времени: ашхам «вечер, сумерки» и «еда в это время в период уразы», сараш «время до рассвета в период уразы» и «еда в это время», ингир «вечер, вечернее время» и «общественное собрание в это время», ушхууур «вечер» и «ужин».

3. Перенос названия с отрасли знания, науки на предмет науки и наоборот: лексика - «словарный состав» и «наука о словарном составе», грамматика - «грамматический строй» и «наука о грамматическом строе», фонетика - «звуковой строй языка» и «раздел языкознания, изучающий звуковой строй», стилистика - «учение о стилях речи» и «раздел языкознания, изучающий систему стилей языка» [1].

4. Перенос названия с действия на его результат: окъуу «учение» и «учеба», иш «процесс действия» и «предмет, являющийся итогом, результатом работы как действия», бояу «крашение» и «краска», айтыу «говорение» и «легенда, предание», «поговорка», джазыу «писание» и «письмо, алфавит», «запись», даулаш «спорить» и «спор, ссора», «дискуссия», сюрюу «выгон, прогон» и «стадо, отара».

5. Перенос названия с вместилища на вместимое (одно в другом или на другом): стол «предмет мебели» и «такой предмет мебели вместе со всем, что поставлено на нем для еды», «отдел в учреждении, занимающийся каким-либо специальным кругом дел», юй «дом» и «семья», «двор, усадьба», джилик «мосол, мозговая кость» и «костный мозг».

6. Перенос названия с действия на инструмент действия: билеу «точка чего-либо» и «оселок, брусок, точило», эгеу «пилка, пиление, точка, стачивание чего-л. (напильником)» и «напильник», буруу «закручивание, завинчивание, скручивание» и «бурав, сверло», тырнау «царапание» и «грабли».

7. Перенос названия с состояния и свойства предмета на предмет (обычно абстрактный): джангылыкъ «новизна, состояние нового» и «новость», аманлыкъ «плохое качество или состояние чего-либо» и «подлость, пакость», «преступление, правонарушение», игилик «хорошее, положительное качество кого-либо, чего-либо» и «добро, благодеяние», ариулукъ «состояние красивого» и «красота», тюзлюк «правота, невинность, невиновность» и «правда», усталыкъ «мастерство (умение)» и «специальность,

квалификация», къыйынлыкъ «трудность, сложности» и «несчастье, горе», тазалыкъ «чистое состояние кого-либо, чего-либо» и «чистота».

8. Перенос названия с действия на средство действия: джагъыу «смазка, втирание» и «мазь», чулгъау «обёртывание, заворачивание, наматывание» и «портянка», байлау «связывание, обвязывание, перевязывание, перевязка» и «повязка, бинт».

9. Перенос названия с орудия на действие, производимое этим орудием: чалкъы «коса» и «косовица, сенокос», оракъ «серп» и «жатва, косовица».

10. Метонимический перенос названий имеет и более сложные модели, но они малопродуктивны, например: родовое название переносится на видовые: агъач «лес (деревья)» и «дерево», «дерево, бревно (как материал, древесина)», къагъыт «бумага» и «письмо», «документ», къошун «керамика (изделия из обожженной глины)» и «масса, из которой изготовляются такие изделия (спец.)», «кровельный материал в виде обожженных глиняных или цементных желобчатых пластинок», «отдельная такая пластинка», «кувшин, горшок, жбан».

11. Перенос происходит по логической смежности: баш «голова» и «человек, душа (при счете людей), количество (при счете скотины)», «ум, рассудок», «глава, предводитель», «супруг, муж (разг.)», джан «душа (нематериальное) .

12. Специфической разновидностью метонимии является перенесение названия с целого предмета на его часть, называемый синекдохой (от греч. Synekdoche - соотношение). [2].

В карачаево-балкарском языке она имеет широкое распространение: дюрю «полоса скошенной травы» и «валок (гряда скошенной травы)», къала «город» и «крепость», «дворец», «башня», къабакъ «село, селение» и «ворота», аякъ 2. «нижняя часть ноги животного» и 3. «копыто», къаб «тыква (растение)» и «плод этого растения», сохан «лук (растение)» и «листья или луковицы этого растения», быхы «морковь (растение)» и «корни этого растения», хауун «дыня» (растение)» и «плод этого растения», чюгюндюр «свекла (растение)» и «корень этого растения», машина «механизм, совершающий какую-нибудь полезную работу» и «автомобиль, автомашина» и др. Вопрос об отнесении переноса названий плодов и ягод на их расстения в карачаево-балкарском языке нуждается в уточнении. В этом языке названия растений и их плодов и ягод не совпадают. В названиях плодовых и ягодных растений обязательно присутствуют слова терек «дерево» или кёкен/котур «куст»: алма терек «яблоня», эрик терек «слива (дерево)», наныкъ терек «малина (куст)», ду-гъум кёкен/котур «куст смородины», итбурун кёкен/котур «куст шиповника» и др. При названии же плодов и ягод этих растений «прибавки» «терек, кёкен /котур» отсутствуют: алма «яблоко», эрик «слива», наныкъ «малина», итбурун «шиповник», дугъум «смородина». Поэтому плоды, ягоды и растения, на которых они растут, не могут быть названы одним словом. Следовательно, здесь не приходится говорить о синекдохе. Некоторые лексикологи, не учитывая это обстоятельство, утверждают, что слово алма означает «яблоко» и «яблоня», кертме «груша» и «грушевое дерево», шаптал «абрикос» и «абрикосовое дерево», то есть в таких словах видят перенос названия плода, ягоды на их