Место уголовно-исполнительного права в системе российского права и его соотношение с родственными отраслями права

5.4. МЕСТО УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРАВА В

СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ПРАВА И ЕГО СООТНОШЕНИЕ С РОДСТВЕННЫМИ ОТРАСЛЯМИ ПРАВА

Головастова Юлия Александровна, канд. юрид. наук. Должность: заведующая кафедрой. Место работы: Московский Университет им. СЮ. Витте. Филиал: Рязанский. Подразделение: кафедра правовых и гуманитарных дисциплин. E-mail: UGolovastova@yandex.ru

Аннотация: В статье рассматриваются особенности уголовно-исполнительного права как самостоятельной отрасли российского права. Анализируется характер и содержание взаимосвязей уголовно-исполнительного права с родственными отраслями права: уголовным и уголовно-процессуальным. Автор приходит к выводу о том, что уголовно-исполнительное право относится к материально-процедурным отраслям права, обладает уникальными материальными и процессуально-процедурными нормами права, отличающими его от иных отраслей, входящих в уголовно-правовой комплекс. Формулируется вывод о том, что исследование уголовно-исполнительного права в качестве отрасли российского права имеет важное значение как для кодификации уголовно-исполнительного законодательства, так и для совершенствования правового регулирования в смежных для него отраслях права.

Ключевые слова: отрасль уголовно-исполнительного права; норма уголовно-исполнительного права, институт уголовно-исполнительного права; уголовно-

исполнительные правоотношения; межотраслевые правовые связи.

THE PLACE OF THE CRIMINAL-EXECUTIVE LAW IN THE SYSTEM OF RUSSIAN LAW AND ITS CORRELATION WITH RELATED BRANCHES OF LAW

Golovastova Iuliia Alexandrovna, PhD at law. Position: Head of chair. Place of employment: Moscow University named after S. Witte. Branch: Ryazan branch. Department: legal and humanitarian disciplines chair. E-mail: UGolovastova@yandex.ru

Annotation: The article examines the peculiarities of the criminal-executive law as an independent branch of Russian law. The nature and content of the interrelations of the criminal-executive law with related branches of law -criminal law and criminal procedural law - are analyzed:. The author comes to the conclusion that the criminal-executive law applies to the material and procedural branches of law, has unique material and procedural rules of law distinguishing it from other branches that make up the criminal-legal complex. The conclusion is drawn that the study of the criminal-executive law as a branch of Russian law is important both for the codification of the penal enforcement legislation and for the improvement of legal regulation in related branches of law. Keywords: branch of the criminal-executive law, regulation of the criminal-executive law, the institution of criminally-executive law, criminally-executive legal relations, interbranch legal relations.

Процесс становления уголовно-исполнительного права как отрасли права был сложным и тернистым. Как можно отметить, среди ученых, занимающихся проблемами исполнения наказания, существовала полемика, в основе которой обсуждался основной вопрос: является ли исправительно-трудовое право самостоятельной отраслью? Несмотря на длительные дискуссии во взглядах относительно правовой природы уголовно-исполнительного права, на сегодняшний день, в юридической литературе преобладающей признается точка зрения о том, что уголовно-исполнительное право - это самостоятельная отрасль права1.

Обратимся к правовой природе отрасли уголовно-исполнительного права. В юридической литературе достаточно долгое время присутствовала научная полемика о месте уголовно-исполнительного права среди других отраслей права, входящих в уголовно-правовой цикл (блок), регламентирующих вопросы борьбы с преступностью.

В 20-50 годы XX века была распространена точка зрения о том, что исправительно-трудовое право (уголовно-исполнительное) является подотраслью уголовного права, не располагая собственным предметом и методом правового регулирования. В качестве аргументов в пользу отстаиваемой позиции назывались: единство целей в период как назначения наказания, так и его исполнения, смежность ряда правовых институтов, в частности, освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части более мягким наказанием [14, с. 168].

Другая точка зрения сводилась к тому, что исправительно-трудовое право является отраслью уголовно-процессуального права [4, с. 98-100]. Такая позиция просматривается в научных публикациях, в том числе, современного периода. В подтверждение приводятся доводы о том, что стадия исполнения обвинительного приговора структурно состоит из стадий уголовного процесса и стадий исполнения уголовного наказания. Приверженцами этой позиции формулируется вывод о том, что нормы, регулирующие процесс исполнения и отбывания мер уголовно-процессуального характера, имеют уголовно-исполнительный характер [10, с. 15; 6, с. 368-373; 13; с. 9-12].

Согласно третьей позиции, исправительно-трудовое право рассматривалось в качестве комплексной отрасли права, состоящей из норм иных отраслей права: уголовного, административного, гражданского, трудового, семейного. В частности, В.Г. Смирнов писал о том, что нормы исправительно-трудового права представляют собой синтез предписаний административно-правового и исправительно-трудового характера, причем последние не отражают своеобразия, являются продолжением уголовно-правовых [14, с. 168]. А.Л. Ременсон исходил из того, что исправительно-трудовое право представляет собой комплексную отрасль права, для которой характерна «систематика правовых норм» [12, с. 55]. Аналогичная позиция присутствовала в рассуждениях В.И. Пинчука, О.Ф. Ши-шова[8, с. 60; 18, с. 135-136]. В целом, относя исправительно-трудовое право к комплексной отрасли, одни ученые полагали, что оно состоит из норм уголовного

1 Ранее понятие уголовно-исполнительного права не существовало. В середине 80-годов было предложено переименовать исправительно-трудовое право в уголовно-исполнительное право. Данная идея поддерживалась учеными-пенитенциаристами Л.Г. Крахмальником, А.С. Михлиным, Н.А. Стручковым, И.В. Шмаро-вым.

и административного права [14, с. 168], другие включали в него нормы уголовно-процессуального и трудового права [1, с. 35-36]; третьи считали, что оно регулируется нормами уголовного, уголовно-процессуального, административного и трудового права [8, с. 60; 18, с. 135-136].

И.С. Ной признавал исправительно-трудовое право одновременно самостоятельной отраслью права с комплексным характером регулирования, что объяснял неоднородным характером правовых норм [5, с. 162-166].

Наряду с отмеченными тенденциями, постепенно намечался поворот в сторону активного выделения исправительно-трудового права в самостоятельную отрасль. Впервые данная проблема была поставлена в науке исправительно-трудового права И.А. Исаевым, С.В. Познышевым, И.Я. Фойницким. В более поздние годы она разрабатывалась ведущими учеными-пенитенциаристами Н.А. Беляевым, А.И. Зубковым, М.П. Мелентьевым, В.И. Н.А. Стручковым.

Несомненно, уголовное право является базовым по отношению к уголовно-исполнительному праву. Оно определяет понятие, цели, виды уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера, признаваемых мерами уголовной ответственности. Уголовно-исполнительное право в свою очередь регулирует общественные отношения, возникающие в сфере исполнения и отбывания уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера. «Форма жизни материального права, - отмечает В.И. Селиверстов, - есть процессуальный закон. Для уголовного права такой формой его реализации является не только уголовно-процессуальное, но и уголовно-исполнительное право. Имея общие с ним институты, уголовное право определяет их материальное содержание, а уголовно-исполнительное право - процедурное» [16; с. 12]. В связи с чем, можно признать, что в уголовном праве формулируется сущность, определяется материальное содержание различных видов уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера. В уголовно-исполнительном праве можно обнаружить конкретные лишения и ограничения прав и законных интересов осужденных при отбывании той или иной меры уголовной ответственности, также определяются условия отбывания уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера с учетом тяжести совершенного преступления, личности осужденного. Как видим, общие смежные понятия, используемые как уголовным, так и уголовно-исполнительным правом, в последнем приобретают самостоятельное значение.

Полагаем, что аргументы о признании исправительно-трудового права (уголовно-исполнительного) подотраслью уголовного права несостоятельны. Слабость и противоречивость данной точки зрения в свое время выявил профессор Н.А. Стручков. Дело в том, что роль уголовно-исполнительного права как отрасли российского права не исчерпывается исключительно исполнением (отбыванием) уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера. По нашему мнению, уголовно-исполнительное право является не только процедурной, но и материальной отраслью права.

Так какими же специфическими свойствами обладает предмет регулирования уголовно-исполнительного права, которые не позволяют нам признать уголовно-исполнительное право подотраслью уголовного права?

Безусловно, общественные отношения, возникающие при реализации уголовной ответственности, ха-

растеризующих субъекта кары, являются по сути процедурными по отношению к уголовно-правовым, так как речь идет об отбывании осужденным конкретных видов уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера. Эти отношения не имеют собственного материального содержания, поскольку они берут начало и формируются исключительно в нормах уголовного права. Нам представляется, что все пе-нальные отношения на стадии реализации уголовной ответственности имеют процедурную сущность. По крайней мере, сказанное не противоречит позиции законодателя.

Вместе с тем, уголовно-исполнительное право характеризуется сложными по структуре общественными отношениями, входящими в его предмет. В отличие от процедурных норм уголовно-исполнительного права, характеризующих субъекта кары на стадии реализации уголовной ответственности, в уголовно-исполнительном праве следует выделить особую группу норм, регулирующих субъекта исправительно-предупредительного воздействия. Дело в том, что самостоятельным материальным содержанием обладают нормы уголовно-исполнительного права, регулирующие применение к осужденным основных и дополнительных средств исправления; нормы, регулирующие участие граждан, общественных объединений, иных коммерческих и некоммерческих организаций, государственных органов и органов государственной власти в процессе исправления осужденных (ст. 23, ч. 1 ст. 82, ст. 109, 110, 112 УИК РФ). Также во взаимосвязи с вышеперечисленными группами норм уголовно-исполнительного права можно выявить процедурные нормы уголовно-исполнительного права, регламентирующие вопросы посещения осужденных иными участниками уголовно-исполнительных правоотношений, которые направлены на применение к осужденным мер поощрения и взыскания.

Кроме того, нормы уголовно-исполнительного права, регулирующие обеспечение жизнедеятельности осужденных в сфере жилищных и коммунальных условий, норм питания, материально-бытовых условий, их безопасности, обладают неповторимым содержанием, что, несомненно, свойственно только уголовно-исполнительному праву. С точки зрения содержательной сущности необходимо признать, что нормы, раскрывающие вопросы обеспечения жизнедеятельности осужденных, разнородны, то есть встречаются и материальные, и процедурные.

Таким образом, вышеперечисленные свойства указывают на самостоятельность отрасли уголовно-исполнительного права.

Приверженцы позиции о том, что уголовно-исполнительное право является подотраслью уголовно-процессуального права не проводят разграничения между понятиями «исполнение обвинительного приговора» и «исполнение уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера». Вместе с тем, это самостоятельные стадии единого явления «реализация уголовной ответственности». Путаница происходит из-за того, что исполнение уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера является основной частью исполнения обвинительного приговора (а иногда и единственной), то есть речь идет о соотношении общего и частного. Границей разграничения рассматриваемых явлений являются самостоятельные виды деятельности: деятельность учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания и иные меры уго-

ловно-правового характера и уголовно-процессуальная.

Так, И.Д. Перлов совершенно справедливо отмечал о том, что исполнение приговора не завершается ни на стадии постановления приговора и его кассации, ни на стадии обращения приговора к исполнению[7, с.5]. Данная точка зрения разделялась профессором Н.А. Стручковым[15, с. 46-47].

Исполнение приговора - стадия уголовного судопроизводства, в рамках которой принимаются судебные действия и решения, обеспечивающие реализацию предписаний, содержащихся в судебном приговоре. Моментом отсчета этой стадии единодушно признается обращение приговора к исполнению. Но не все так просто с конечным моментом стадии. Если момент отсчета стадии исполнения приговора можно охарактеризовать как абсолютно-определенный, то конечный момент стадии исполнения приговора, носит относительно-определенный характер. Так, стадия исполнения приговора может завершиться обращением приговора к исполнению. Существует вероятность и того, что возникнут вопросы в порядке ст. 397 УПК РФ и они потребуют вынесения решений в судебном заседании, возникающих эпизодически в процессе исполнения приговора. Гипотетически это может продолжаться до разрешения вопроса о погашении судимости, который разрешается судом по истечении определенного количества лет после отбытия осужденным уголовного наказания [3, с. 155]. Таким образом, логично и справедливо замечание профессора А.Л. Ременсона о том, что стадия «исполнения приговора» более широкое явление, нежели понятие «исполнение наказания» [12, с. 55].

По мнению Б.Т. Безлепкина, специфической чертой стадии исполнения приговора признается то, что уголовно-процессуальная деятельность, протекающая в ней, различна по объему и не носит непрерывного характера [2, с. 155]. Полагаем, что с этой позицией следует согласиться. Законодатель руководствуется, именно, этой особенностью. Стадия исполнения приговора представлена не только уголовно-процессуальной деятельностью, но и деятельностью учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания и иные меры уголовно-правового характера. Последняя функционирует на самостоятельном уровне, в течение всего периода отбывания осужденным мер уголовной ответственности. Если не возникает вопросов в порядке ст. 397 УПК РФ, исполнение приговора характеризуется и перекрывается исключительно уголовно-исполнительными правоотношениями, то есть уголовно-процессуальные правоотношения не возникают.

В связи с приведенными аргументами мы не можем согласиться с позицией некоторых авторов о том, что уголовно-исполнительное право является подотраслью уголовно-процессуального права.

Мы не разделяем позицию ряда ученых о том, что уголовно-исполнительное право имеет комплексный характер. Во-первых, в любом законодательстве (уголовном, уголовно-процессуальном, гражданском, административном) можно найти не только собственные нормы, но и нормы других отраслей права. Такое явление носит название кодификационной техники [15, с. 55]. Данный прием используется для облегчения смысла содержания правовых норм, с которыми на практике сталкиваются субъекты правоприменительного процесса. Во-вторых, некоторые нормы уголовно-исполнительного права, регулирующие поведение

субъекта исправительно-предупредительного воздействия и деятельность учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания и иные меры уголовно-правового характера, внешне напоминают нормы административного и трудового права (например, нормы, предусматривающие право осужденного на труд, нормы поощрения и взыскания, применяемые к осужденным). Тем не менее, они обладают собственным содержанием, то есть преследуют специальные цели, имеют собственных субъектов (адресатов), выполняют специальные функции, базируются на особых идеях-принципах, отличительных признаках, свойственных исключительно уголовно-исполнительном праву.

Признание уголовно-исполнительного права в качестве самостоятельной материально-процедурной отрасли российского права предполагает выяснение вопроса о его соотношении с родственными и смежными отраслями права. Как нам представляется, оно может производиться по нескольким направлениям:

Во-первых, заслуживает внимания вопрос о соотношении уголовно-исполнительного права с отраслями права, ведущими борьбу с преступностью наравне с исследуемой отраслью (уголовным, уголовно-процессуальным);

Во-вторых, существует необходимость рассмотрения взаимопересекающихся моментов по предметам уголовно-исполнительного права и международного права; уголовно-исполнительного и конституционного права;

В-третьих, требуют обсуждения вопросы по предмету уголовно-исполнительного права и административного в контексте осуществления контрольно-надзорной деятельности за процессом отбытия осужденными уголовного наказания или иной меры уголовно-правового характера, а также государственно-управленческой деятельности, осуществляемой должностными лицами данных учреждений, во время прохождения ими правоохранительной службы;

В-четвертых, в некоторых случаях прослеживается взаимосвязь уголовно-исполнительного права с гражданским, трудовым, семейным и иными отраслями права.

А.Л. Ременсон писал: «Тот, кто считает исправительно-трудовое право самостоятельной отраслью, обязан четко отграничивать нормы исправительно-трудового права от норм уголовного права» [11, с. 121]. Полагаем, что данное действие невозможно, равно как и требование отделить смежные нормы гражданского права от семейного права, финансового права от налогового права. Все отрасли права, тем более «родственные», имеют широкую основу для взаимодействия. Как известно, у отраслей права существует целый ряд смежных норм и институтов, в связи с чем, установление четких границ между ними вовсе не указывает на то, что конкретная отрасль права (в нашем случае уголовно-исполнительное право), не обладает самостоятельностью. Своеобразие и самостоятельность отрасли права достигается через установление точек взаимодействия, их согласованности [2, с. 61-62].

В цивилистической литературе отмечается о том, что изучение межотраслевых связей между отраслями права позволяет выявить специфику и качественную характеристику отрасли права, выступая ее дополнительным признаком, а также определяет внешние и внутренние границы отрасли права [17, с. 241]. Профессор Н.И. Пикуров справедливо полагает, что выяснение межотраслевых связей между уголовным правом и иными смежными правовыми отраслями способ-

ствует установлению сходства и различий между ними, отдельными правовыми нормами и правовыми институтами [9, с. 26]. На наш взгляд, указанный научный подход представляется последовательным и оправданным при исследовании специфики любой отрасли права (в нашем случае уголовно-исполнительного).

Мы полагаем, что уголовно-исполнительное право как самостоятельная отрасль российского права имеет внутренние и внешние границы, что непосредственно находит отражение в ст. 2 УИК РФ. Внутренние границы уголовно-исполнительного права определяются предметом отрасли права, то есть совокупностью общественных отношений, которые его составляют. В то же время существуют общественные отношения, которые не регулируются уголовно-исполнительным правом, но они также включены в ст. 2 УИК РФ. Общественные отношения, не входящие в предмет уголовно-исполнительного права, позволяют установить, с одной стороны, внешние границы уголовно-исполнительного права, а с другой стороны, межотраслевые связи между уголовно-исполнительным правом и иными отраслями права. Таким образом, признак системности, свойственный праву в целом, позволяет определить место уголовно-исполнительного права с другими отраслями с учетом многообразия межотраслевых связей.

Таким образом, уголовно-исполнительное право -самостоятельная материально-процедурная отрасль российского права, имеющая сложную структуру. Общественные отношения, возникающие при реализации уголовной ответственности на стадии исполнения уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера, являются процедурными по отношению к уголовному праву. Тем не менее, в уголовно-исполнительном праве они нередко обладают конкретизирующими признаками. Общественные отношения, возникающие в процессе применения к осужденному основных и дополнительных средств исправления, обладают уникальным материальным содержанием, что не свойственно для других отраслей права уголовно-правового комплекса. Выяснение специфики уголовно-исполнительного права как самостоятельной материально-процедурной отрасли российского права и его взаимосвязи с российскими отраслями права имеет огромное значение для решения ряда вопросов. Первый вопрос связан с кодификацией уголовно-исполнительного законодательства, так как последнее является формой права, закрепляющей совокупность норм уголовно-исполнительного права. Второй вопрос связан с поиском направления совершенствования правового регулирования в смежных для него отраслях права.

Список литературы:

1. Алексеев С.С. Общие теоретические системы советского права. М., 1961. 187 с.

2. Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание (монография). - Минск, Высшая школа, 1976. 384 с.

3. Безлепкин Б.Т. Настольная книга судьи по уголовному процессу. - 2-е изд. - М., Проспект, 2008. 304 с.

4. Криминология. Исправительно-трудовое право. История юридической науки / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1977. 192 с.

5. Ной И.С. Теоретические вопросы лишения свободы. -Саратов, 1965. 167 с.

6. Орлов В.Н. Нужен Новый уголовно-исполнительный Кодекс РФ: криминологический взгляд. 2010. №2. С. 368-373

7. Перлов И.Д. Исполнение приговора в советском уголовном процессе. М., 1963. 227 с.

8. Пинчук В.И. Место исправительно-трудового права в системе советского права. - Правоведение. 1972. №1. С. 54-60.

9. Пикуров Н.И. Теоретические проблемы межотраслевых связей уголовного права: Дис. докт. юрид. наук. Волгоград, 1998. 410 с.

10. Полищук Н.И. Эволюция и состояние теоретической модели взаимосвязи нормы права, правоотношения и юридического факта: Автореф. дис. ... на соиск. учен. степ. докт. юрид. наук. М., 2008. 56 с.

11. Ременсон А.Л. К вопросу о месте советского исправительно-трудового права в системе советского права. - Труды Томского гос. ун-та. Т 160. Томск, 1963. с. 121-132.

12. Ременсон А.Л. Теоретические вопросы исполнения лишения свободы и перевоспитания заключенных. -Автореф. докт. юрид. наук. Томск, 1965. 64 с.

13. Скиба А.П. Некоторые проблемы разграничения уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного регулирования // Уголовно-исполнительное право. 2015. №2. с. 9-13.

14. Смирнов В.Г. Функции советского уголовного права. Л.: ЛГУ, 1963. 188 с.

15. Стручков Н.А. Курс исправительно-трудового права. Проблемы общей части. - М., Юрид. лит., 1984. 240 с.

16. Уголовно-исполнительное право: Учеб. Для юрид. вузов / А.С. Михлин, П.Г. Пономарев, В.И. Селиверстов, И.В. Шмаров; Под ред. проф. В.И. Селиверстова. - 2-е изд. - М., Юриспруденция, 2000. 320 с.

17. Челышев М.Ю. Система межотраслевых связей гражданского права: цивилистическое исследование. Дис. на соиск. учен. степ. докт. юрид. наук. Казань, 2008. 501 с.

18. Шишов О.Ф. Новая книга по советскому исправительно-трудовому праву. - Советское государство и право. 1972. №5. С. 135-136.

Статья проверена системой «Антиплагиат» Степень оригинальности - 94,6 %

Рецензия

на статью «Место уголовно-исполнительного права в системе российского права и его соотношение с родственными отраслями права» кандидата юридических наук, заведующей кафедры правовых и гуманитарных дисциплин Частного образовательного учреждения высшего образования «Московский Университет им. С.Ю. Витте» в г. Рязани Головастовой Юлии Александровны

Актуальность статьи обусловлена необходимостью переосмысления уголовно-исполнительного права как отрасли российского права в свете коренных преобразований в сфере общественных отношений, регулирующих исполнение и отбывание уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера. Дело в том, что изменились условия и закономерности общественного развития, а теоретическая модель отрасли уголовно-исполнительного права в каком-то смысле не учла произошедших перемен.

Сказанное свидетельствует о том, что рецензируемая статья своевременна и актуальна.

Автор статьи определяет место уголовно-исполнительного права в системе российского права, возрастание его роли и значения. Уделяется внимание вопросам соотношения уголовно-исполнительного права с родственными смежными отраслями права, выявляются общие и отличительные черты отраслей права, отличающихся генетической связью. В работе раскрываются особенности собственных материальных и процедурных норм уголовно-исполнительного права, придающих особую специфику отрасли уголовно-исполнительного права.

Элементы новизны проявляются в том, что автор статьи рассматривает уголовно-исполнительное право как самостоятельную отрасль российского права в контексте переосмысления, определяет ее внутренние и внешние границы.

Статья представляет теоретический и практический интерес. В ней соблюдены методологические правила, предъявляемые к подобным работам.

Рецензируемая статья отличается глубокой аналитикой используемого материала и обоснованностью выводов.

Статья оформлена в соответствии с требованиями ГОСТ, имеет высокий процент (94,6%) оригинальности.

В целом положительной оценки заслуживает язык и стиль изложения рецензируемой статьи.

Изложенное позволяет констатировать, что научная статья Головастовой Юлии Александровны на тему «Место уголовно-исполнительного права в системе российского права и его соотношение с родственными отраслями права» является актуальной, отличается научной новизной сформулированных выводов, соответствует всем требованиям, предъявляемым к работам такого рода, и может быть рекомендована к публикации в научном журнале «Пробелы в российском законодательстве», включенном в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней кандидата и доктора наук.

Рецензент:

Доцент кафедры административного и финансового права Академии ФСИН России, кандидат юридических наук, доцент Е.В. Сенатова