Предложения в сентенциональном поле: как нам развивать синтаксис?

ме знания, отображающей интересы и предпочтения соответствующего профессионального сообщества (ДЭС, термин).

3. Эволюция знания подчиняется закону обратно пропорционального соотношения содержания и объема семиотической сущности [Горский, 1960]. У концепта огромный объем, если учитывать количество потенциальных признаков содержания. Однако само содержание весьма бедное, потому что каждый участник ДР позиционирует преимущественно один признак. содержание понятия уплотняется, ибо процесс его согласования требует включения, по крайней мере, нескольких признаков, способных служить основой семантического консенсуса; соответственно, сужается объем понятия, из которого уходят все признаки, не попавшие в область семиотического консенсуса. Наконец, термин отличает узкий объем и очень плотное содержание, включающее большое количество релевантных для профессионального сообщества признаков.

4. В современных условиях семиозиса вполне возможно диалектическое развитие знания по схеме «от термина к понятию». Термин, появившийся в ДЭС в результате «принудительных» семантических процедур (например - использование морфемного состава мертвых языков), может быть приведен к понятию в научно-популярном дискурсе, который является разновидностью Дс. типичным примером такого развития знания является термин «кибернетика», изобретенный Н. Винером и многократно приведенный к понятию благодаря большому количеству пояс-

няющий его содержание публикаций в 19501960-х гг. Ясно, что установление закономерностей такой диалектики знания требует отдельного исследования.

Библиографический список

1. Берестов, Г.П. Понятие в свете теории межкуль-турной коммуникации [Текст] / Г.П. Берестов // Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия. - 2005. - № 4. - С. 45-59.

2. Болдырев, Н.Н. Когнитивная семантика [Текст] /

Н.Н. Болдырев. - Тамбов : Изд-во ТГУ, 2000.

3. Борн, М. Физика в жизни моего поколения [Текст] / М. Борн. - М. : Прогресс, 1960.

4. Горский, Д.С. О понятии [Текст] / Д.С. Горский // Вопросы философии. - 1960. - №1. - С. 80-96.

5. Неретина, С.С. Слово и текст в средневековой культуре. Концептуализм Абеляра [Текст] / С.С. Неретина. - М. : Гнозис, 1999.

6. Флоренский, П.А. О термине [Текст] / П.А. Флоренский. - М. : Наука, 1989.

7. Фуко, М. Слова и вещи [Текст] / М. Фуко. - СПб. : A-cad, 1999.

8. Чанышев, А.И. Площадные дискуссии в средневековой Европе [Текст] / А.И. Чанышев. - М. : Мир, 1988.

9. American Political Thought (APT). - L. : Prentice-Hall, 1989.

10. Kuhn, Th. The structure of scientific revolutions [Text] / Th. Kuhn. - Chicago : Univ. of Chicago Press, 1967.

11. W. Buck Yearns [Text] / W. Buck // Yearns. The Confederacy on the offensive. - Singapore : Simon and Schuster, 1984.

12. A History of the United States. - Boston : Houghton Mifflin, 1994. - Vol. 1, 2.

13. Oxford English Dictionary on Historical Principles. -L., 1933. - Vol. 6.

14. Oxford dictionary of law. - Oxford : Market House, 2003.

УДК 81

ББК 83.07

Л.М. Ковалева

предложения В сЕНтЕНЦИОНАЛьНОМ ПОЛЕ: как нам развивать синтаксис?

Предлагается перейти от вербоцентрической концепции лексического синтаксиса, которая соответствует грамматике слушающего, к концепции сентенционального поля, которая соответствует грамматике говорящего.

Ключевые слова: вербоцентрическая концепция; сентенциональное поле; значение предложения; когнитивная модель предложения

L.M. Kovaleva

SENTENCES IN SENTENTIONAL FIELD: HOw SHOuLD wE DEvELOp SYNAx?

I suggest that verbal-centric conception of lexical syntax that corresponds to the grammar of Listener should be changed into conception of sententional field that corresponds to the grammar of Speaker.

Key words: verbal-centric conception; sententional field; sentence meaning; Idealized Cognitive Model

Слово и предложение, две главных номинативных единицы языка, неравноправны перед лицом лингвистической науки. В то время как в лексикологии выделяются такие аспекты как: «проблема слова, как основной единицы языка, типы лексических единиц; структура словарного состава языка; функционирование лексических единиц; пути пополнения и развития словарного состава; лексика и внеязыковая действительность» [ЛЭС, 1990, с. 259], в синтаксисе на первом месте все еще остается изучение сочетаемости и порядка слов внутри предложения, а потом уже - общие свойства предложения как самостоятельной единицы языка [Там же. С. 448]. Синтаксис развивается как продолжение морфологии, и в последнем отечественном «Введении в общий синтаксис» он определяется как «наука о строении сочетания и предложения» [Тестелец, 2001, с. 22]. И все это несмотря на то, что вождь такого могущественного направления современного языкознания, как генерати-вистика, Н. Хомский еще более полувека назад «перевернул трапецию» и провозгласил предложение центральной единицей языка.

Причина, на наш взгляд, заключается в том, что лингвисты до сих пор не нашли способа описать значение предложения, на основании которого можно было бы структурировать бесконечное количество предложений в обозримую систему на содержательных и одновременно на синтаксических основаниях.

Вторая половина XX в. прошла под знаком лексического (семантического) синтаксиса, который отвел ведущую роль в организации предложения глагольному предикату. Начиная с Л. Теньера и Ч. Филлмора, синтаксисты в разных терминологических системах и с определенными различиями в це-леполагании, настаивали на том, что глагол, явившись в предложение, определяет значение последнего. В результате бурно развивались исследования предложения со сторо-

ны лексикологии: создавались различные семантические классификации глаголов при помощи методов синтаксической субкатегоризации (Ю.Д. Апресян, Г.Г. Сильницкий), устанавливалась зависимость между семантикой субъекта и объекта и значением глагола (А.А. Уфимцева, В.Н. Жигадло), с другой стороны в интересах синтаксиса были выдвинуты теории лексико-грамматической организации высказывания (В.Г. Гак), теория семантического согласования именных актантов и предикатов (Н.Д. Арутюнова), предложено лексикографическое толкование ядра предложения, лежащее в основе теории диатез и залогов (А.А. Холодович, В.С. Храков-ский и др.), развивалась концепция скрытых категорий (С.Д. Кацнельсон), смысловая организация предложения исследовалась в терминах актантов (Т.Б. Алисова, В.В. Богданов, Л.М. Ковалева).

На этом пути были свои достижения: теоретические заключались: а) в признании неразрывной связи предложения и его лексического наполнения; б) в развитии теории валентности, которая начиналась как учение о связи между словами, но уже в 80-х гг. понималось как связь между смыслами, независимо от способа формальной репрезентации зависимых от глагола членов предложения. Это, в свою очередь, вело к стиранию границ между сложноподчиненным и простым предложением. В основе трансформационного ряда может лежать как формально простое предложение (Он принес яблоки; Он принес поесть; Он принес, что дали), так и сложноподчиненное предложение (Он слышал, что звонит колокол; Он слышал звон колокола; Он слышал колокол). Была изучена организация пропозитивно-номинативного конституэнта предложения со многими лексико-семантическими группами глаголов на русском, английском и немецком языках. Создан первый словарь «Русские глагольные предложения. Эксперименталь-

ный синтаксический словарь» под редакцией Л.Г. Бабенко. В нем таксономия синтаксиса строится на основе более простой системы

- таксономии глаголов, или предикатов, которая представляет собой результат категоризации мира в статике*.

Подход к предложению со стороны слова оказался полезен лексикологии в том смысле, что он позволил изучить синтаксические свойства глагола, его синтаксис, но не объяснил механизм порождения предложения.

Дальнейшее развитие этого направления останавливается из-за неясности в решении таких сложных вопросов как полисемия слова и предложения и отношения между многозначным словом и предложением.

Хотя большинство глаголов многозначно, все синтаксисты обговаривают, что они объединяют в один ряд предложения только с одним и тем же основным значением глагола. Это значит, что «большинство, если не все в эмпирические смысловые классификации глаголов, строятся на основании молчаливой презумпции, будто лексемы глаголов действительно включают только одну классификационную сему» [Касевич, 1983, с. 18].

На деле это означает, что в группу предложений, скажем, с глаголами понимания включаются предложения, типа Отец понял / осознал суть происходящего; Отец догадывался, в чем суть происходящего. При их анализе можно заметить семантические оппозиции по некоторым признакам глагола. В стороне остается огромный пласт предложений, номинирующих ту же ситуацию понимания, в частности

Отец уловил / ухватил, в чем суть происходящего;

Отец увидел, в чем суть происходящего;

Отец нашел (в чем) суть происходящего;

Отец пришел к выводу, что суть происходящего в том, что...;

Отец стоял на том, что суть происходящего.

* Предложения в словаре структурируются по двум основаниям:

1) «на основе семантического суперклассификатора (природа которого не совсем ясна - Л.М.) выделяются предложения действия, деятельности, состояния, отношения, бытия»,

2) «на основе категориально-лексической семантики глаголов-предикатов и совокупности существенных типовых дифференциальных признаков - предложения с семантикой движения, говорения, физического состояния и т. п.» (Предисловие).

Эти предложения или остаются вне интересов исследователя, потому что они организуются предикатами других семантических групп, или же эти глаголы нужно включать в одну семантическую или лексическую группу глаголов, и, следовательно, считать их, по крайней мере, синонимами, хотя они не считаются таковыми в словарях синонимов. Наиболее общепризнанное объяснение (если его все-таки дают) - это многозначные глаголы, которые в одном из своих значений становятся глаголами понимания. В любом случае, как отмечал Дж. Лайонз, надежды исследователей объяснить значение всех предложений на основе знания относительно небольшого количества ядерных предложений [Lyons, 1977. S. 468] явно не оправдываются.

Чтобы разработать методику собственно синтаксического анализа значения предложения следует соотнести его через сознание говорящего с миром, т. е. с ситуацией, которую оно категоризует. И подобно тому, как значение слова не складывается из суммы значений составляющих его частей, значение предложения не сводится к сумме значений составляющих его слов: предложение, как и слово, понимается сегодня холистич-но, т. е. как знак, обладающий неделимым смыслом. Это соответствует общему положению современной философии, что «целое всегда больше суммы его частей». Более того, «...в новой картине мира и языка», - писал академик Ю.С. Степанов, - «мир состоит не из ,,вещей”, размещенных в пустом пространстве; мир состоит из „фактов”, или „событий”; каждое событие описывается „атомарным” предложением.» [Степанов, 1998, с. 289]. Мир, представленный как совокупность событий и фактов, становится живым, многомерным, и, следовательно, язык как отражение живого мира не может теперь рассматриваться иначе, как живая система, источником которой является ее постоянное функционирование. Именно поэтому вопрос о содержательной стороне предложения стал особенно актуален во второй половине XX в. Такое направление движения - от значения к форме

- составляет основу грамматики говорящего, которая противопоставлена грамматике слушающего с ее движением от формы к содержанию.

Соотнося предложение с ситуацией в мире, следует учитывать, что в предложении отражается не ситуация во всех ее объективных связях в мире, а лишь то, что (и как) в этой жизненной ситуации осмыслил говорящий. Как справедливо заметил в свое время В. Ска-личка, «предложение не способно предсказать бесконечную сложность единичной ситуации - оно может только указать (при помощи слов) ее опорные точки» [Skalicka, 1948.

S. 35]. Следовательно, можно говорить не о зеркальном отражении, а лишь об определенной корреляции между языковой формой предложения и стоящей за ней когнитивной структурой. Синтаксическая репрезентация имеет в своей основе принципы унификации и специализации. В основе когнитивного подхода лежит постулат об исходной когнитивной мотивированности языковой формы, которая в определенной степени «отражает» стоящую за ней когнитивную структуру.

Ч. Осгуд, описывая особенности грамматики говорящего, зарождавшейся на основе семантического синтаксиса и составляющей базу функционального подхода, сравнивает процесс порождения предложения со структурой дерева. Ствол - содержание является основой дерева, «стержнем», на котором все держится. Именно со «ствола», со значения, начинает говорящий, а заканчивает он тем, что придает форму этому значению «листьями», т. е. словами. При таком подходе предложение как единица значения предстает как сложная номинация ситуации.

Если значение предложения определять через его отношение к категоризуемой им ситуации действительности, то это значение удобно называть «семантической ситуацией». Этот термин использовал еще В.Г. Гак, определивший ситуацию как «совокупность элементов, присутствующих в сознании говорящего»* [Гак, 1971, с. 81

- Idealized Cognitive Model. Например, понимания может включать следующие признаки: «одушевленный Субъект (в уме и светлой па-

* Под элементами ситуации понимались «дискретно выделенные при ее восприятии» предметы, процессы и их презентации [Гак, 1971, с. 80].

мяти), Восприятие (чувственное или ментальное), воспринимаемое Событие и его Осмысление».

Предложения, категоризующие некую идеализированную ситуацию, поддаются изучению в терминах прототипической семантики. ситуация в мире может быть прототипической и репрезентироваться в языке не одним единственным способом в зависимости: а) от самой ситуации и ее потенциальных вариантов и б) от понимания (осмысления) этой ситуации говорящим. Признаки, организующие прототипы, извлекаются говорящим из окружающего мира в результате его восприятия и осмысления. Они не связаны участием в оппозициях, они могут быть не очень четкими, но это лишь открывает путь к поискам какого-то перехода к предмету или явлению, в котором признак выражен ярче.

Каким же образом структурируется огромное количество предложений в языке? Слова объединяются в семантические, лексикосемантические, тематические и синтаксические группы, синонимические ряды. А предложения? Каким образом понятие идеализированной когнитивной модели предложения поможет лингвистам структурировать синтаксические конструкции (предложения)?

Необходимо ввести какую-то единицу, объединяющую предложения в ряды на основе содержательных признаков. Близость слова и предложения как номинативных знаков позволяет экстраполировать на предложение понятие семантического поля Трира и Вайсгербе-ра, которые пользовались терминами Wortfeld и semantishes Feld (словесное поле и семантическое поле) и которому мог бы соответствовать предлагаемый нами термин «сентенци-ональное поле» (СП) (Satzfeld, англ. sentence field).

Под семантическим, или понятийным, полем Й. Трир, как известно, подразумевал «понятийную сферу» (Sinnbezizk, Begriffsfeld), «круг понятийного содержания языка» [Trier, 1931. S. 1-4]. Эта идея близка представлению когнитивной лингвистики о том, что членение структуры языка соответствует языковой картине мира. Поскольку понимание человеком действительности предопределено по объекту и способу членения самим человеческим сознанием, основная задача исследования понятийного (концепту-

ального) содержания языка сводится к установлению форм и способов членения языковой структуры (Sprachinhaltsforschung ist Gliederungsforschung [Ibid. S. 175]).

Сентенциональное поле (СП) образуется предложениями, объединенными на основе общности смысла. Каждое СП покрывает определенную концептуальную область, к изучению которой можно подойти ономасиоло-гически. Общность смысла СП определяется общностью их пропозитивно-номинативного конституэнта. Концептуальная область домена, которому принадлежит СП, имеет название «движение», «казуативность», «восприятие», и СП соответственно называется «СП предложений, категоризующих ситуацию движения / восприятия / понимания». В основе СП лежит то, что Л. Вайсгербер и Й. Трир назвали «куском, вырезанным из понятийного содержания языка» [Weisgerber, 1953. S. 91], т. е. обобщенная ситуация, которая в терминах когнитивной лингвистики называется прототипической ситуацией (ИКМ по Дж. Лакоф-фу). Особо подчеркнем, что предложения объединяются в СП не на основе общности глагола (иначе предложения с бояться и испытывать страх не попали бы в одно СП) и даже не на основе общности глагольных предикатов, хотя в центре СП обычно находятся предложения с предикатами одной семантической группы.

Вернемся к списку предложений, категори-зующих ситуацию понимания. Все вместе они составляют СП понимания (список открытый). В центре находятся предложения с предикатом понимать. Это прототипическая конструкция для номинации ситуации понимания, она самая частотная, самая точная и понятная, самая экономная и неизбыточная.

На основании каких признаков ситуации понимания говорящий использует другие предикаты? Ведь все ситуации сами по себе (и тем более их осмысление данным говорящим), хоть на йоту, но отличаются друг от друга. Даже поверхностный анализ позволяет выделить следующие признаки:

поскольку понимание происходит в результате восприятия, то оно (восприятие) должно быть очень внимательным, целенаправленным, продолжительным, наконец. Отсюда широкое употребление предикатов восприятия в предложениях, категоризующих понимание;

восприятие мимолетно, его результаты мгновенно исчезают из памяти, поэтому их надо ловить, хватать и не упускать из виду. Отсюда широкое употребление в предложениях с семантикой понимания глаголов хватания, улавливания. Отсюда же и этимологические связи между русскими глаголами понять, поймать, иметь;

понимание в прямом и в переносном смыслах требует движения по какому-то пути -мысленному или материальному, поэтому предикаты движения часто употребляются при категоризации ситуации понимания;

на пути, который ведет к пониманию, приходится что-то открывать и выводить на «свет божий», что-то раскапывать, поэтому в предложениях понимания задействованы предикаты физических действий типа открыть, обнаружить , раскопать;

понимание может «прийти» как бы случайно, отсюда предложения с предикатами типа наткнуться, найти.

момент истины - это в определенной степени есть момент остановки, и предикаты типа остановиться (на чем-то) употребляются достаточно широко. Отсюда, вероятно, и объяснение связи между англ. stand и understand, нем. stehen и verstehen.

Из этого следует, что признаки, по которым говорящий категоризует ситуацию, могут идти по разным направлениям. Как замечает Дж. Тейлор, «в принципе любой элемент (node) в цепочке расширенных значений может быть источником любого числа расширенных значений (meaning extentions)» [Taylor, 2003. S. 111]. Именно этот факт помогает объяснить, каким образом язык ухитряется обозначить весь бесконечный континуум действительности.

Полагаем, что предложенные понятия значения предложения и сентенционального поля помогут развитию синтаксической науки в сторону грамматики говорящего и откроют новые перспективы в изучении главной номинативной единицы языка.

Библиографический список

1. Гак, В.Г. Семантическая структура слова [Текст] / В.Г. Гак. - М. : Наука, 1971.

2. Касевич, В.Б. Фонологические проблемы общего и восточного языкознания [Текст] / В.Б. Касевич. -М. : Наука, 1983. - 295 с.

3. ЛЭС - Лингвистический энциклопедический словарь [Текст] / гл. ред. В.Н. Ярцева. - М. : Советская энциклопедия, 1990. - 685 с.

4. Степанов, Ю.С. Язык и метод. К современной философии языка [Текст] / Ю.С. Степанов. - М. : Языки русской культуры, 1998. - 784 с.

5. Тестелец, Я.Г. Введение в общий синтаксис [Текст] / Я.Г. Тестелец. - М., 2001. - 800 с.

6. Lyons, J. Semantics [Text] / J. Lyons. - London : CUP. 1977. - V. 1-2.

7. Scalicka, V. The Need for a Linguistics of la Parole [Text] // Recueil Linguistique de Bratislava / Scalicka V. - 1948. - V 1. - P. 21-38.

УДК 81-11 ББК 81.00

В.И. А

8. Taylor, J.R. Linguistic Categorization [Text] / J. Taylor. - 3rd ed. - OUP-NY., 2003. - 308 p.

9. Trier, J.Das sprachliche Feld: Eine Auseinandersetzung [Text] // Neue Jahresberichte für Wissenschaft und Jugendbildung / J. Trier. - 1934, Bd.10. - S. 428-449.

10. Trier, J. Das deutsche Wortchatz im Sinnbezirk des Verstandes [Text] / J. Trier. - Heidelberg, 1931.

11. Weisgerber L. Vom Weltbild der deutschen Sprache. Die inhaltberzogene Grammatik. I Halbband [Text] / L. Weisgerber. - Düsseldorf, 1953.

homo loquens и религиозная картина мира

В данной статье предпринимается попытка реконструкции религиозной картины мира, позволяющей по-новому взглянуть на сложный мир «человека говорящего». Человек здесь рассматривается в теоантропокосмической парадигме, свойственной русской философской школе всеединства. Онтологическая теория языка позволяет по-новому взглянуть на взаимоотношения гносеологии и онтологии, раскрывает вербальную и символическую природу культуры, показывает человека как уникальную среду рождения и обитания творческого слова.

Ключевые слова: философия языка; теолингвистика; теоантропокосмическая парадигма; онтологическая теория языка; ономатология божественного

V.I. Alexeev

homo loquens and the religious picture of the world

In this article the author undertakes an effort to reconstruct the religious picture of the world that allows to show in a complicated inner world of the «speaking person». A human being is seen in here in theo-anthropo-cosmic paradigm that was developed by the Russian philosophical school. Ontological theory of language allows to introduce in a new way the relations between gnoseology and ontology, demonstrates verbal and symbolic nature of culture, shows homo loquens as an unique place where the creative word is born and dwells.

Key words: philosophy of language, theolinguistics; theo-anthropo-cosmic paradigm; ontological

school of language; onomatology of the Divine

Характерной чертой познания реальности на рубеже XX-XXI вв. является установка на переход от позитивного знания к глубинному, выраженному в синтезе научного, философского, художественного и религиозного знания о человеке и его мире, утрачиваемого на путях, характерных для современной культуры дегуманизации и секуляризации. По наблюдению современных историков и философов культуры, современная цивилизация переживает кризис, связанный с результатами грандиозного эксперимента Нового времени -построения культуры без религии - и возвра-

щения к вопросу о взаимоотношениях культуры и религии, европейской цивилизации и христианских ценностей.

В последние годы внимание некоторых лингвистов сосредоточено на изучении языковой картины мира (= «наивная картина мира»), включающей в себя идею о том, что картина мира, предлагаемая языком, отличается от «научной» и что каждый язык рисует свою картину, отличающуюся от той, которую описывают другие языки. По утверждению А.А. Зализняк, реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших за-

Вестник ИГЛУ, 2012

© Алексеев В.И., 2012