К. С. Аксаков и его диссертация «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка»

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 10. ЖУРНАЛИСТИКА. 2009. № 2

ИЗ ИСТОРИИ РУССКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ

К 300-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ М.В. ЛОМОНОСОВА

Т.Ф. Пирожкова, профессор, доктор филологических наук кафедры истории русской журналистики и литературы факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова

К.С. АКСАКОВ И ЕГО ДИССЕРТАЦИЯ «ЛОМОНОСОВ В ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И РУССКОГО ЯЗЫКА»

В статье рассматривается конфликт между попечителем Московского учебного округа графом С.Г. Строгановым и бывшим воспитанником Московского университета славянофилом К.С. Аксаковым, автором магистерской диссертации «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка». Конфликт произошел из-за оценки деятельности Петра I и его реформ. В статье использованы материалы семейной переписки Аксаковых.

Ключевые слова: К.С. Аксаков, М.В. Ломоносов, диссертация, Московский университет, реформы Петра I, диспут.

The article examines the conflict between the curator of the Moscow educational district Count S.G. Stroganof and the graduate of the Moscow State University slavianophil K.S. Aksakov, who is the author of the dissertation 'Lo-monosov in the history of Russian literature and Russian language'. The conflict emerged because of the assessment given to the Peter I rule and his reforms in Aksakov's work.

Key words: K.S. Aksakov, M.V Lomonosov, dissertation, Moscow State University, the reforms of Peter I, dispute.

История написания, печатания и защиты К.С. Аксаковым магистерской диссертации связана с конфликтом в 1847 г. между диссертантом и попечителем Московского учебного округа графом С.Г. Строгановым. Она почти неизвестна. В самом конце XIX в., в 1894 г. Н.П. Барсуков в 8-й книге «Жизни и трудов М.П. Погодина» привел письмо Строганова от 3.I.1847 г., адресованное министру народного просвещения графу С.С. Уварову, с извещением о том, что в магистерской диссертации К.С. Аксакова «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка» замечены «резкие и неприличные» суждения о Петре I и его преобразованиях, вследствие чего продажа диссертации приостановлена и не разрешены

ее разборы в печати. Сообщено также, кто выступил на диспуте с возражениями автору, что не помешало Аксакову защититься1.

В начале XX в. увидел свет дневник старшей сестры Константина Аксакова Веры Сергеевны, в котором она 16.1.1855 г. записала, что в связи с юбилеем Московского университета студенты и профессора ездили расписаться к Строганову, и Константин в их числе, хотя Строганов преследовал его и «все проделки с диссертацией Константина были — его дело»2 (без всякого уточнения этих «проделок», — дневник писался для себя, и «все проделки» она хорошо знала. — Т.П.).

Между тем история с диссертацией не лишена интереса и может быть восстановлена на основании опубликованной и хранящейся в архивах семейной переписки Аксаковых.

Известно, что К.С. Аксаков был воспитанником словесного отделения Московского университета, на котором учился с 1832 по 1835 г. (в то время полный университетский курс проходили за три года). Он застал университет не в лучшую его пору. Историю поэзии слушал у С.П. Шевырева; как вспоминал впоследствии, студенты очень скоро увидели его педантизм, отсутствие свободной мысли; И.И. Давыдов читал риторику и русскую литературу, был «невыносимо величествен и скучен. Лекции его не имели ни малейшего достоинства». Сначала большое впечатление на слушателей произвел Н.И. Надеждин, возглавлявший кафедру теории изящных искусств и археологии, но потом заметили «сухость его слов, собственное безучастие к предмету и недостаток серьезных знаний»3. Однако когда Надеждин покидал университет, Константин Аксаков вместе с двумя товарищами поднес кубок профессору.

Для выбора темы диссертации существенно, что Константин Аксаков воспитывался на классицистических образцах. Его младший брат Иван вспоминал: «Едва ли не один из всех своих сверстников знал Константин Сергеевич Хераскова, Княжнина, Ломоносова и т.д.»4.

Сказывалось влияние семьи: литературные вкусы Константина Аксакова сформировались под воздействием отца, отдавшего в молодости дань уважения и любви классицистической эстетике, всем писателям он предпочитал Ломоносова, наизусть читал его стихи, из од больше всего любил «Оду, выбранную из Иова». На закате своих дней С.Т. Аксаков вспоминал о годах учения в Казанской гимназии и Казанском университете, когда имел «дикие» ли-

1 См.: БарсуковН. Жизнь и труды М.П. Погодина. СПб., 1894. Кн. 8. С. 343.

2 Дневник Веры Сергеевны Аксаковой. СПб., 1913. С. 39.

3 Аксаков К.С. Воспоминание студентства 1832—1835 годов // Русское общество 30-х годов XIX в. Люди и идеи. Мемуары современников. М., 1989. С. 320, 321, 323, 333.

4 Аксаков И.С. Очерк семейного быта Аксаковых // Иван Сергеевич Аксаков в его письмах. М., 1888. Т. I. С. 18. Статья не подписана.

тературные убеждения, совершенно не понимал карамзинскую прозу, которой увлекались его сверстники, и однажды они «чуть-чуть не побили» его за консерватизм литературных вкусов5.

С.Т. Аксаков боготворил М.В. Ломоносова, говорил, что каждый русский должен проходить мимо его дома на Мойке с непокрытой головой, и однажды придя туда и увидев письменный стол Ломоносова, бросился целовать чернильные пятна на нем, но ему объяснили, что пятна оставлены последующими владельцами.

Неудивительно, что у такого отца сын еще в годы учения в университете задумал написать магистерскую диссертацию о Ломоносове. В представлении Константина Аксакова Ломоносов не уступал современным авторам по силе и крепости стиха. Сам он сочинял стихи вполне в духе Ломоносова — 12 января 1835 г., в Та-тьянин день, на торжестве с одушевлением прочел:

И вместе мы сошлись сюда С краев России необъятной Для просвещенного труда, Для цели светлой, благодатной! Здесь развивается наш ум И просвещенной пищи просит, Отсюда юноша выносит Зерно благих полезных дум. Здесь крепнет воля, и далекой Видней становится наш путь, И чувством истины высокой Вздымается младая грудь!6

Замысел Константина Аксакова окончательно окреп к концу 1839 г.7 В 1840 г. он выдержал магистерские экзамены. Осталось самое трудное — написать диссертацию.

Работа двигалась крайне медленно. И потому, что автор ее был с ленцой: в архивах находятся несколько его статей на разные темы, напечатанных и незавершенных. И потому, что, познакомившись в 1840 г. с идеологом славянофильства А.С. Хомяковым, Константин Аксаков очень серьезно отнесся к его идее устного воспитания общества и стал завсегдатаем тогдашних салонов (у Елагиных, Свербеевых, Ховриных, Сенявиных, Васильчиковых), увлеченным глашатаем славянофильских убеждений.

Брат Иван, служивший в 1844 г. в Астрахани, обеспокоенно осведомлялся о диссертационных делах: «Что Костя и его диссер-

5 Аксаков С.Т. Собр. соч.: В 3 т. М., 1986. Т. 2. С. 93, 143, 243, 244. Главы «Гимназия» и «Университет» из «Воспоминаний»; «Воспоминание об Александре Семеновиче Шишкове».

6 Аксаков К.С. Воспоминание студентства 1832—1835 годов. С. 332.

7 Письмо К.С. Аксакова С.Т. Аксакову от ноября 1839 г. // РГАЛИ. Ф. 10. Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 5.

тация?»; «Итак, Костя подвизается на обычном поприще, но подвигается ли его диссертация?... Всё некогда, всё вечера да балы? Да когда же это кончится?»; «Еще рано почивать на лаврах»; «Помилуйте, ведь уж ему 30 год!»8

Младший брат не любил высшего общества, считая, что знакомство светских людей с высокими истинами славянофильства ни к каким дельным последствиям не приведет: «Мне жалко, мне грустно, мне досадно видеть человека, как он, унижающегося до светской толпы, страшной своею пустотою... Человека, добровольно профанирующего высокие мысли и подбирающего чутко будто бы лестные слова тупоумных женщин и близоруких светских судей!»9 Уже к концу 1845 г. Константин Аксаков вынужден будет признать правоту брата и бесполезность своих усилий в деле распространения славянофильских идей в обществе10.

В начале 1844 г. Константин Аксаков и его старшая сестра Вера сообщили брату Ивану об окончании работы над диссертацией11: Константин, запершись в кабинете, не выходил из него, пока не поставил последнюю точку. Приехавший на другой день друг Константина Ю.Ф. Самарин не мог поверить, что труд завершен. По столь радостному поводу поэт Н.М. Языков дал обед в честь автора диссертации12.

Однако радость оказалась преждевременной, работа над диссертацией продолжалась, и до защиты Языков не дожил (умер в декабре 1846 г.). Константин Аксаков, надев русский костюм, отпустил бороду, заявив, что до диспута ее не сбреет, и все уговоры Веры, заметившей, что вид брата вызывает насмешки в обществе, не возымели на него никакого действия.

Летом 1844 г. Аксаковы переехали в Абрамцево на постоянное жительство. Все восхищались деревенькой, все, кроме Константина. С сожалением и грустью сообщала Вера Ивану о константиновом ничегонеделании и не проходившей ипохондрии: «Константин в деревне и всё хандрит, право, и досадно, и больно его видеть в таком

13

расположении и не придумаешь лекарства для него»13.

На наш взгляд, ипохондрия Константина должна была усилиться в Абрамцеве: привыкший к светской жизни, увлекательным диспутам с западниками, Константин очутился в деревне среди

8 Аксаков И.С. Письма к родным. 1844—1849. М., 1988. С. 7, 15, 29, 46, 162 и др. (Сер. Лит. памятники).

9 Письмо родным от 3.II.1844 г. // Там же. С. 28—29.

10 Письмо К.С. Аксакова Н.В. Гоголю от начала сентября 1845 г. с жалобами на светское общество, которое стало уже «в тягость» (ЛН. 1952. Т. 58. С. 803—804).

11 Письмо К.С. Аксакова без даты // РГБ. ГАИС/III. Карт. III. Ед. хр. 1а. Л. 26; письмо В.С. Аксаковой от 17.I.1844 г. // Там же. Карт. IV. Ед. хр. 20а. Л. 9.

12 Письмо Г.С. Аксакова И.С. Аксакову от 17.I.1844 г. // Там же. Ед. хр. 24. Л. 8.

13 Письмо от 11.VIII.1844 г. // Там же. Ед. хр. 20а. Л.2 об.

многочисленной семьи, в которой не был особенно близок ни с кем, кроме отца и старшей сестры, наедине с неоконченной диссертацией. Она не писалась, хотя сочинитель уединился от всех на чердак, — по случаю этого переселения сестры Люба и Маша написали стихи:

На поднебесную обитель Я променял свой кабинет; Сперва я был московский житель — Теперь меня в Москве уж нет.

На мягком голубом диване Любил я часто отдыхать; Теперь же при глухом буране Придется мне в светелке спать.

Садился я за стол лениво, Чтоб диссертацию писать; Потом вставал я торопливо Сестрицам Гоголя читать14.

Диссертация будет окончена только к концу 1845 г. В следующем году отмечалось 700-летие Москвы, в связи с юбилеем произошло событие, оказавшее прямое воздействие на судьбу диссертации. 23 апреля в «Московских ведомостях» Константин Аксаков напечатал статью «Семисотлетие Москвы» (подпись «А.-»). За ее публикацию председатель Московского цензурного комитета Д.П. Голохвастов сделал выговор редактору газеты Е.Ф. Коршу, а С.Г. Строганов получил внушение от министра внутренних дел. В статье, по словам автора, «досталось» Петербургу.

Константин Аксаков всю жизнь был убежден, что Москва — народная столица, а Петербург — резиденция «немецкого правительства», воплощение «западного зла», всего официального, придворного, вредно влияющего на душу русского человека. Москва — «самый благочестивый город в России», тогда как Петербург «это Содом», «незаконнорожденный город, прижитый с разнузданной Западной Европой!»15 «Его привязанность к Москве доходила до фанатизма»16, — свидетельствовал И.И. Панаев.

После шума, произведенного статьей Аксакова «Семисотлетие Москвы», Строганов распорядился, чтобы цензурный комитет не пропускал статей этого автора без его разрешения или Д.П. Голо-хвастова17.

14 Письмо С.Т. Аксакова И.С. Аксакову от 2.VI. <1844 г.> // Аксаков И.С. Письма к родным. 1844—1849. С. 590.

15 Письма И.С. Аксакову <от марта 1849 г.>, <от 1850 г. и от 1851 г.> // РГБ. ГАИС/Ш. Карт. III. Ед. хр. 1б. Л. 7 об., 27, 37 об.

16 Панаев И.И. Литературные воспоминания. М., 1950. С. 150.

17 Письмо К.С. Аксакова Ю.Ф. Самарину 1846 г. // Там же. Карт. II. Ед. хр. 33. Л. 3, 4 об.

Мнения современников о Строганове неоднозначны. М.И. Жихарев, родственник П.Я. Чаадаева, поскольку Строганов совершенно безучастно отнесся к положению автора «Философических писем», объявленного в 1836 г. сумасшедшим, дал ему резко отрицательную характеристику: «неловко-холодный, малодаровитый и чопорно-посредственный», «с плоской, заимствованной официальной физиономией»18. Напротив, для В.С. Печерина Строганов — воплощение честности, доброты и великодушия: в 1836 г. попечитель отправил его на стажировку за границу, где он и остался; в своих бесконечных странствиях по Европе Печерин не расставался с письмом попечителя, дававшего ему кредит в 1000 франков в любом русском посольстве для возвращения на родину19. Следует помнить, что настойчивые просьбы возвратиться и кредит объяснялись не только заботой Строганова о Печерине, но и заботой о собственной репутации: граф опасался нареканий начальства в неудачном подборе кандидатур для заграничных командировок.

Пожалуй, наиболее объективный взгляд на Строганова принадлежит Б.Н. Чичерину, который отмечал его «невысокий природный ум» и «недостаточное образование», но ценил присущую ему «горячую любовь к просвещению», время его попечительства назвал «лучом света среди долгой ночи», потому что «при нем университет весь обновился свежими силами»20.

Каких-либо личных отношений с попечителем в период пребывания в Московском университете Константин Аксаков не имел: Строганов появился в университете в 1835 г.; когда Аксаков его заканчивал: на одной из лекций он увидел на студенческой скамье генерала, это был Строганов21 (генерал от кавалерии. — Т.П.): попечитель следил за содержанием читаемых в университете курсов.

В январе 1855 г. в своем дневнике Вера Сергеевна Аксакова писала о том, что Строганов «преследовал» Константина, «как уверяют люди знающие, писал на него донос»22.

«Донос» — это письмо Строганова Уварову от 3.I.1847 г., приведенное выше (в книге Н.П. Барсукова). По существующим в XIX в. правилам диссертации печатались полностью — отдельной книгой, в конце 1846 г. факультетский совет дал разрешение на публикацию. 2 января 1847 г. «Московские ведомости» сделали объявление о продаже диссертации Константина Аксакова «Ломоносов в исто-

18 Жихарев М.Д. Докладная записка потомству о Петре Яковлевиче Чаадаеве // Русское общество 30-х годов XIX в. Люди и идеи. Мемуары современников. С. 102.

19 См.: Печерин В.С. Замогильные записки (Apologia pro vita mea) // Там же. С. 163, 172, 174.

20 Чичерин Б.Н. Москва сороковых годов. М., 1997. С. 37, 38.

21 Аксаков К.С. Воспоминание студентства 1832—1835 годов. С. 334.

22 Дневник Веры Сергеевны Аксаковой. С. 39.

8 ВМУ, журналистика, № 2 113

рии русской литературы и русского языка» в магазинах Ольхина и Базунова.

Надо ли говорить о том, что Строганов, получивший весной

1846 г. выговор от министра внутренних дел за статью Константина Аксакова «Семисотлетие Москвы», прочитал его диссертацию очень внимательно.

Результатом этого чтения и было письмо Уварову (названное Верой «доносом») о том, что на с. 44—60 диссертации содержатся резкие и несправедливые суждения о Петре I и его реформах23. Строганов потребовал от ректора приостановить продажу диссертации, снова отдал ее на цензуру декану 1-го отделения филологического факультета С.П. Шевыреву, призвал к ответу и автора диссертации, настояв на ее исправлении, и факультетский совет, давший разрешение печатать, — декану пришлось писать объяснительную записку Строганову.

«Что диссертация, будет ли диспут?» — беспокоился в начале

1847 г. служащий в Калуге брат Иван24. Он беспокоился не зря — будущность диссертации о Ломоносове была в тумане.

История получила широкую огласку, и Иван стал тревожиться не только за судьбу книги и сроки диспута, но и за судьбу автора25.

«Если граф боялся шума и рукоплесканий на диспуте, то что же будет теперь, если он, паче чаяния, состоится? — задавался вопросами С.Т. Аксаков. — Эта повесть сделалась теперь предметом разговоров и участия всей Москвы. Вся публика, особенно студенты... видят в сочинителе угнетенную личность, жертву его глупого самоуправства»26.

Справедливости ради следует сказать, что далеко не все в московском обществе разделяли мнение Константина Аксакова о Петре I, даже в близком к славянофилам окружении. Когда в 1845 г. Константин написал стихотворение «Петру», где царь назван «кровавым», а на его великих делах, как утверждал автор, лежит «печать проклятия», поэт М.А. Дмитриев сразу же ответил стихотворным посланием противоположного содержания27. Оно начиналось так:

Священной памяти владыки Да не касается укор! С своей отчизны снял Великий Застоя вечного позор28.

23 См.: БарсуковН. Жизнь и труды М.П. Погодина. С. 343.

24 Аксаков И.С. Письма к родным. 1844—1849. С. 342.

25 Там же. С. 341.

26 Письмо И.С. Аксакову от 91.1847 г. // ИРЛИ. Ф. З. Оп. З. Ед. хр. 10. Л. 56—56 об.

27 «Ответ Аксакову на стихотворение "Петр Великий"» (1845) — М.А. Дмитриев неточно назвал стихотворение К.С. Аксакова.

28 Дмитриев М.А. Московские элегии. Стихотворения. Мелочи из запаса моей памяти. М., 1985. С. 63.

Если односторонняя славянофильская оценка Петра I и его реформ вызвала возражения друга С.Т. Аксакова М.А. Дмитриева, знавшего Константина с детства, то можно понять реакцию на подобные высказывания Строганова, в чьи обязанности входило наблюдение за благонамеренностью суждений представителей молодого поколения. Вчерашний студент, нигде ни одного дня не служивший, не имевший чина, после скандала, связанного со статьей «Семисотлетие Москвы», снова своевольничает. Строганову не хотелось вновь получать нарекания от министра, а ситуация с диссертацией грозила ему новыми неприятностями.

Суждения о Петре I из диссертации Константину Аксакову пришлось убрать, он добавил четыре страницы, посвященные песням и былинам. С.Т. Аксаков считал, что заплата очень заметна29.

Граф Строганов, не спешил подписывать исправленные и перепечатанные диссертантом страницы, поданные ему на просмотр. Даже в середине февраля 1847 г. ответ еще не был дан и сроки диспута неизвестны.

Строганов, наконец, предложил дописанные страницы совсем выкинуть и заменить другими, иного содержания. С.Т. Аксаков изумлялся терпению и покорности сына, согласившегося на новые изменения30. Как видим, доработки в диссертации касались не оценки деятельности Ломоносова, которому она была посвящена, а оценки деятельности Петра I.

Срок магистерского диспута назначили на 6.111.1847 г. Раздраженный историей с диссертацией Строганов демонстративно не явился на защиту и посоветовал декану Шевыреву не очень хвалить автора, а отзывы в печати запретил. Современники отмечали, что в общении граф бывал не очень обходительным, если ему что-то не нравилось, мог оборвать «с резкостью старого вельможи, иногда даже совершенно незаслуженно и некстати», вследствие чего «многие, имевшие с ним сношения, его не любили»31. В случае с Аксаковым это проявилось.

Диспут проходил оживленно, с замечаниями на нем выступили Шевырев, Бодянский, Буслаев, Катков, Соловьев, что не помешало благополучной защите и присуждению диссертанту ученой степени

магистра. Те, кто пришел на защиту в надежде на скандал, были

32

разочарованы32.

29 Письмо И.С. Аксакову от 23.1.1847 г. // ИРЛИ. Ф.З. Оп. З. Ед. хр. 10. Л. 57 об.

30 Письмо И.С. Аксакову от 16. I. <1847 г.> // РГАЛИ. Ф. 10. Оп. 1. Ед. хр. 172. Л. 9.

31 Чичерин Б.Н. Москва сороковых годов. С. 38.

32 Письмо К.С. Аксакова Ю.Ф. Самарину без даты // РГАЛИ. Ф. 10. Оп. 4. Ед. хр. 97. Л. 44—44 об.

После диспута устроили пир. Брат защищавшегося Иван специально приехал из Калуги на защиту, присутствовал на ней и славянофил А.Н. Попов, прибывший из Петербурга.

Диссертация Константина Аксакова современного читателя поражает своим колоссальным объемом — в ней более 500 страниц. В значительной своей части она посвящена малоисследованному на тот момент вопросу о фольклоре как выразителе истинной сущности народа и основе литературы (автор анализировал былины и исторические песни) и взаимоотношениям народного искусства и литературного творчества: «На национальных песнях зиждется новая сфера — литература»33.

Диссертант дал определение слова «литература», подробно говорил о значении слова в поэзии.

В центре внимания исследователя — Ломоносов как историческое явление, связанное с предыдущим и последующим периодами в развитии литературы: «Он кончил период национальных песен и начал новый период, ввел в новую сферу поэзии»34. Сегодня эта мысль — общее место, но не забудем, что она высказана в 1847 г., и для того времени была смелым и свежим словом.

Антиох Кантемир исторически предшествовал Ломоносову, но за этим писателем Аксаков не признавал никакого значения для истории русской литературы (вероятно, по причине его иностранного происхождения), считал его «посторонним», к тому же он сатирик, а сатирическое направление диссертант воспринимал как «одностороннее и не животворное»35.

Вторая часть диссертации вводит в курс отношений Ломоносова к языку: «Он оторвал русский язык от исключительной национальности и поставил существенные, истинные отношения между ним и церковнославянским, ввел язык в высшую сферу и дал ему там самобытное место, право гражданства»36.

В диссертации много верных наблюдений и суждений: о том, что случай, на который пишет Ломоносов похвальную оду, часто бывает «только предлогом» для высказываемых им мыслей, о том, что поэт умел живописать природу (вопреки распространенному полярному мнению), о изящности и звучности его стихотворного языка, искусстве эпитетов, например: «Когда томит протяжный день.»

33 Аксаков К.С. Ломоносов в истории русской литературы и русского языка // Аксаков К.С., Аксаков И.С. Литературная критика. М., 1981. С. 42, 44.

34 Там же. С. 54.

35 Там же. В.Г. Белинский в статье «Взгляд на русскую литературу 1847 года», воспринимая Кантемира в основном как подражателя, тем не менее не исключил его из истории русской литературы «как первого по времени ее поэта». А еще ранее, в 1845 году в статье о Кантемире критик писал о нем как об основоположнике сатирического направления в русской литературе, самом раннем предшественнике Н.В. Гоголя.

36 Там же. С. 69.

Но подробное изучение Ломоносова как поэта не входило в намерение исследователя: по его мнению, диссертация в этом случае превратилась бы «в критику отдельных его произведений», чего он делать не собирался37.

Ломоносов дорог диссертанту-славянофилу как деятель, который воспользовался плодами западного просвещения, но остался «и душою, и характером, и всем — русским вполне»38.

Наступило время, полагал Аксаков, настоящей, справедливой оценки Ломоносова, который «живая точка начала», источник дальнейшего развития литературы: «Да замолкнут все невежественные обвинения и толки, от наших дней требуется свободное признание его великого подвига и полная, искренняя, глубокая благодар-ность»39.

Долгие годы то, что было сделано Ломоносовым для славы отечественной литературы и русского языка, замалчивалось, как и его достижения в деле основания Московского университета: вспоминали обычно о воле «великой Петровой дщери», об усилиях И.И. Шувалова; в этом смысле диссертационная работа воспитанника Московского университета Константина Аксакова занимает заслуженное место в ряду трудов (Н.И. Новикова, А.Н. Радищева и др.), посвященных раскрытию истинных заслуг Ломоносова перед родной страной. Нам неизвестны до диссертации Аксакова другие диссертации, написанные о Ломоносове и исследующие тему в таком широком ракурсе.

Диссертация Константина Аксакова, как и всякая диссертация, нелегкое чтение. Не забудем, что это его первая историко-литературная работа, и язык ее труден. Иван Аксаков, ездивший в 1847 г. в Москву на Рождество, привез калужской губернаторше А.О. Смирновой-Россет подарок от брата — экземпляр диссертации. Сомнительно, что она дочитала ее до конца.

Константин Аксаков красноречиво говорил, его «всегда восторженная речь» в салонах вызывала восхищение слушателей, но писал несравненно хуже, чем говорил. Н.В. Гоголь, знавший эту его особенность, давал дельный совет — писать «просто» и совершенно так, как было «изустно в разговоре», заботиться о том, чтобы сочинение было «как можно короче»: «Русский ум не любит, когда ему изъясняют что-нибудь слишком долго». Капитальную диссертацию объемом более 500 страниц в 1847 г. вряд ли кто-нибудь основательно прочел, кроме попечителя — графа Строганова и членов ученого совета. Гоголь рекомендовал Аксакову свои филологические статьи писать яснее, а для этого слушателем посадить «самую маленькую свою сестрицу», и если ей не будет скучно и все понятно,

37 Аксаков К.С. Ломоносов в истории русской литературы и русского языка. С. 36.

38 Там же. С. 87.

39 Там же. С. 89.

можно смело печатать; статья «понравится всем: старикам, гегели-стам, щелкоперам, дамам, профессорам и учителям, всякий подумает, что писано для него»40.

Когда вслед за диссертацией Константин Аксаков начал писать грамматику, брат надеялся, что она написана более доходчиво, внятно41, но отец, недовольный ее стилем, вынужден был разочаровать его: «Можно иное сказать яснее с одного разу, без повторений и пережевывания одной и той же мысли, отчего в статьях ученых и отвлеченных очень удержаться еще не умеет»42.

Это умение пришло к Константину Аксакову в дальнейшем: его ученая статья «Богатыри времен великого князя Владимира по русским песням»43 отличалась более четким стилем.

Отношения Строганова и Константина Аксакова не закончились с защитой его диссертации в 1847 г. В декабре 1850 г. состоялось первое и единственное представление драмы Константина Аксакова «Освобождение Москвы в 1612 году». В ней было много народных сцен, вызвавших недовольство в первых рядах партера. Пьеса породила толки, многие сочли ее неблагонамеренной, и среди тех, кто был раздражен, называли Строганова. Злоба «этого подлого либерала-доносчика» выходила «из всяких пределов», по мнению С.Т. Аксакова44. Строганов действительно не любил славянофилов, считая их «праздными болтунами»45.

Но в 1855 г., когда праздновался 100-летний юбилей Московского университета, студенты и преподаватели отправились в дом к Строганову (его не было в Москве), чтобы расписаться, засвидетельствовать ему свое почтение. Среди них был и Константин Аксаков, хотя Строганов был его гонителем46 и к тому же придерживался противоположного славянофилам западного направления.

В 1847 г. из-за конфликта с министром народного просвещения С.С. Уваровым Строганов оставил должность попечителя, теперь он являлся лицом, пострадавшим от властей, и Константин Аксаков вместе со всеми хотел подписаться. Никакие мстительные чувства, мелочные страсти Аксакова не посещали — благородство было главной чертой его натуры.

Поступила в редакцию 17.12.2008

40 Письмо С.Т. Аксакову от 22.ХП. <1844 г.> // Аксаков С.Т. История моего знакомства с Гоголем. М., 1960. С. 141, 142 (Сер. Лит. памятники).

41 Письмо от 5.XII. 1849 г. // Аксаков И.С. Письма к родным. 1849—1856. М., 1994. С. 88 (Сер. Лит. памятники).

42 Письмо И.С. Аксакову от 8.ХП.1849 г. // Русская мысль. 1915. Август. С. 123—124.

43 Русская беседа. 1856. Кн. 4. Отдел «Науки».

44 Письмо И.С. Аксакову от 16.1 <1851 г.> // РГБ. ГАИС/Ш. Карт. III. Ед. хр. 22д. Л. 2 об.

45 Чичерин Б.Н. Москва сороковых годов. С. 38.

46 Дневник Веры Сергеевны Аксаковой. С. 39.