О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ, ВОЗНИКАЮЩИХ В ПРАКТИКЕ ДОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО

ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

УДК 343

С. Б. Россинский

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ, ВОЗНИКАЮЩИХ В ПРАКТИКЕ ДОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО

Рассматриваются некоторые проблемы и трудности, возникающие в практике допроса обвиняемого. Обращается внимание на непригодность существующих прикладных технологий разъяснения обвиняемым порядка производства допроса и соответствующих прав. Поднимается проблема, связанная с требованием обеспечения возможности осуществления обвиняемым своих прав. В связи с этим автор полагает, что многие возникающие в данном сегменте правоприменительной практики проблемы могут быть разрешены лишь посредством должного методического обеспечения следственной деятельности. К л ю ч е в ы е с л о в а: допрос обвиняемого, обвиняемый, показания обвиняемого, права обвиняемого, разъяснение прав.

ABOUT SOME PROBLEMS ARISING IN THE PRACTICE OF INTERROGATION OF THE ACCUSED

The article discusses some of the problems and difficulties that arise in the practice of interrogating the accused. Attention is drawn to the unsuitability of existing applied technologies for explaining to the accused the procedure for interrogation and the corresponding rights. The problem is raised related to the requirement to ensure the possibility of the defendants exercising their rights. In this regard, the author believes that many of the problems that arise in this segment of law enforcement practice can only be resolved through proper methodological support of investigative activities. K e y w o r d s: interrogation of the accused, the accused, the testimony of the accused, the rights of the accused, clarification of rights.

Поступила в редакцию 19 июня 2023 г.

Допрос обвиняемого - один из самых известных и достаточно распространенных в следственной практике процессуально-познавательных способов собирания доказательств. В силу понятных причин он требуется по большинству находящихся в производстве органов предварительного следствия уголовных дел, по крайней мере предрасположенных к направлению в суд для рассмотрения по существу. А его содержание, в первую очередь, сводится к получению показаний, предопределенных вынесенной в отношении обвиняемого и подлежащей к рассмотрению и разрешению посредством правосудия уголовно-правовой претензии (обвинения).

С одной стороны, допрос обвиняемого является типичным следственным действием, т. е. находящимся в ведении следователя уголовно-процессуальным приемом когнитивной направленности, производимым в целях установления имеющих значение для уголовного дела обстоятельств и позволяющим сформировать пригодное для дальнейшего использования, в том числе для

© Россинский С. Б., 2023

оглашения в предстоящем судебном заседании, доказательство - показания обвиняемого. Однако, с другой стороны, он выполняет еще одну, сугубо право-обеспечительную, а точнее правозащитную роль - является способом защиты от уголовного преследования, позволяет лицу не согласиться с выдвинутой в отношении него уголовно-правовой претензией, изложить свое видение произошедшего, т. е. способствует обеспечению полноты, всесторонности и объективности как предварительного расследования, так и дальнейшего судебного разбирательства. Кстати, именно такое правозащитное предназначение и подталкивает законодателя к известному предписанию, обязывающему независимо от намерения обвиняемого давать показания проводить его первый допрос (хотя бы формально заполнять бланк соответствующего протокола) непосредственно после предъявления обвинения и краткой консультации с защитником, а также к запрету производить без его (обвиняемого) просьбы повторные допросы по тому же обвинению в случае отказа от дачи показаний на первом допросе (ч. 1, 4 ст. 173 УПК РФ). Тем более что у следователя, решившегося на выдвижение уголовно-правовой претензии, т. е. уверенного в изобличенности человека в совершении преступления, в доказанности всех требуемых для досудебного привлечения к уголовной ответственности обстоятельств, не должно быть потребности в получении каких-либо новых сведений - подобная потребность может появиться лишь в результате самого допроса обвиняемого. В противном случае вытекающую из смысла ч. 1 ст. 171 УПК РФ убежденность в достаточности собранных по уголовному делу доказательств следует считать мнимой, а само обвинение - «натянутым» или преждевременным.

В этой связи ученые-процессуалисты, проявлявшие интерес к указанной проблематике, традиционно писали о двойственной процессуальной миссии допроса обвиняемого, об изначальной направленности формируемых в результате его проведения показаний на удовлетворение процессуальных потребностей как стороны обвинения, так и стороны защиты1. А нескорые авторы вариативно наделяли показания обвиняемого еще одной ролью - считали, что они способствуют определению объема и содержания имеющих значение для уголовного дела обстоятельств2.

Для допроса обвиняемого предусмотрен несколько специфический порядок, основанный на установленных ст. 164 и 189 УПК РФ базовых правилах получения показаний, но вместе с тем предполагающий ряд дополнительных требований и юридических гарантий. В частности, обвиняемый не предупреждается об ответственности за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний - ввиду общих подходов к правовому положению подвергаемых уголовному преследованию лиц соответствующие нормы уголовного закона на них просто не распространяются. Кроме того, в начале допроса следователю предписывается задать обвиняемому ряд обязательных вопросов:

1 См.: Мотовиловкер Я. О. Показания и объяснения обвиняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 6 ; Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе / отв. ред. М. С. Строгович. М., 1960. С. 3-4 ; КарнееваЛ. М. Привлечение в качестве обвиняемого. М., С. 75-76.

2 См.: Якуб М. Л. Показания обвиняемого как источник доказательств в советском уголовном процессе. М., 1963. С. 14.

а) о признании своей вины в инкриминируемом преступлении; б) намерении дать показания по существу выдвинутой в отношении него уголовно-правовой претензии; в) желании изъясняться на русском или каком-либо ином языке (ч. 2 ст. 173 УПК РФ).

Вместе с тем далеко не все установленные законом в отношении допроса обвиняемого процедурные требования предрасположены к должному пониманию практическими работниками и, следовательно, к надлежащему выполнению в соответствии с заложенным в них смыслом и т. д. Подобные законодательные шероховатости и недосказанности приводят к существенной правовой неопределенности в данном сегменте уголовно-процессуального регулирования, вызывают постоянные затруднения в повседневной правоприменительной деятельности, способствуют обременению работы следователей целым рядом бессмысленных формальностей и одновременно снижению общего уровня юридической защищенности обвиняемых. Таким образом, в настоящее время ощущается объективная потребность в более детальном исследовании отдельных процедурных правил производства допроса обвиняемого - в целях выработки понятных и приемлемых для практического использования прикладных рекомендаций по проведению такого следственного действия.

Самое главное из предрасположенных к затруднительному толкованию требований закона выражается в адресованном следователю предписании о разъяснении обвиняемому порядка производства предстоящего допроса и связанных с ним прав. Ведь, с одной стороны, исходя из общих положений ч. 5 ст. 164 УПК РФ, обусловленных неписаной презумпцией юридической безграмотности непрофессиональных участников уголовного судопроизвсо-ва, ведущему предварительное расследование должностному лицу надлежит заниматься подобным правовым «просветительством», приступая к каждому следственному действию, в том числе и к допросу обвиняемого. Однако, с другой стороны, такой допрос проводится практически сразу после завершения процедуры предъявления обвинения, тоже предполагающей обязанность доведения до сведения обвиняемого предусмотренных ч. 3 ст. 47 УПК РФ процессуальных прав. Для практических работников уже вошла в обыденность, стала восприниматься как само собой разумеющаяся известная прикладная технология, выраженная в первичном разъяснении предусмотренных ст. 47 УПК РФ прав после предъявления обвинения и их формальном полнообъемном переразъяснении через некоторое время - в ходе допроса обвиняемого. Таким образом, позиционируется неукоснительное исполнение следователями требований закона, чем снижаются риски вероятных претензий к качеству предварительного следствия. Кроме того, этим же демонстрируется стремление к максимальному обеспечению прав обвиняемого - по принципу «кашу маслом не испортишь».

Однако в реальности подобные «благие намерения» приводят к совершенно иным, по всей вероятности, прямо противоположным результатам. Из-за явной перегруженности интегрированного в единый процессуальный кожух общего механизма досудебного привлечения человека к уголовной ответственности различными разъяснительными приемами подлежащие уясне-

нию адресатами сведения об осуществляемых в отношении них процедурах и предоставленных им для участия в этих процедурах правовых возможностях просто теряются в «безбрежном океане» доводимой информации. Ведь вполне очевидно, что не имеющие надлежащей, а зачастую и никакой, правовой культуры, не понимающие значения сложных, подчас достаточно замысловатых правовых терминов обвиняемые просто не способны должным образом воспринимать весь массив буквально «вываливаемых» на них юридических сведений, предусмотренных ч. 4 ст. 47 УПК РФ, включая сведения о «перво-инстанционных», «апелляционных», «кассационных», «надзорных» и многих других правах, тем более сходу выявить, какие из них могут оказаться востребованными в ходе проведения допроса.

К тому же ввиду весьма витиеватой системы уголовно-процессуального законодательства, изначально основанной на сложных и запутанных юриди-ческо-технических конструкциях, предполагающей множество отсылочных и других не предрасположенных к моментальному усвоению положений, для эффективного использования своих прав обвиняемым необходимо свободно ориентироваться в нескольких десятках, рассредоточенных по различным частям, разделам, главам и статьям Уголовно-процессуального кодекса, в частности в нормах-принципах, правилах заявления ходатайств и жалоб, общих условиях предварительного следствия, общих правилах проведения следственных действий и т. д., а также в оказывающих заметное влияние на правоприменительную практику разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ, актах Конституционного Суда РФ и устоявшихся прикладных технологиях работы следственных органов. Другими словами, для надлежащего освещения обвиняемому порядка проведения его допроса и соответствующих прав следователю на какое-то время необходимо становиться преподавателем уголовного процесса (в идеале еще и общей теории права) и буквально за 15-20 минут превращать своего визави в подготовленного и достаточно хорошо натренированного правопользователя, понимающего смысл проводимых с ним процессуальных манипуляций и предоставленных ему юридических возможностей, что в силу понятных причин совершенно невыполнимо.

Более того, к великому сожалению, сами следователи тоже далеко не всегда должным образом понимают смысл подлежащего доведению до обвиняемых законодательного «контента». По крайней мере, к таким выводам привел анализ имеющихся в распоряжении автора настоящей статьи эмпирических данных, в первую очередь результатов устных опросов следователей Следственного комитета РФ и органов внутренних дел. Так, многие из них (более 73 % опрошенных) ответили, что из-за нечеткости существующих нормативных предписаний они стараются вообще не задумываться о разъясняемых обвиняемым положениях закона, а действовать по устоявшемуся шаблону. Некоторые другие (около 15 % опрошенных) сообщили, что осознают избыточность разъяснения одних и тех же прав в обоих случаях, однако ввиду все той же неясности законодательства и желания избежать вполне ожидаемых упреков со стороны начальства и прокуратуры предпочитают не заниматься «самодеятельностью», а придерживаться общепринятых алгоритмов. Оставшиеся

респонденты вообще затруднились ответить на поставленные вопросы либо уклонились от прямых ответов.

В связи с этим практические работники давно обнаружили гораздо более простые и быстрые «способы» выполнения подобных предписаний, состоящие либо в полном их фактическом игнорировании, либо в превращении механизма разъяснения порядка допроса и соответствующих прав в пустую формальность. Так, в одном случае следователи заставляют обвиняемых просто расписываться в протоколах за якобы имевшее место «правовое просвещение», т. е. не более чем имитируют надлежащее выполнение процедуры допроса и, таким образом, страхуются от возможных упреков в нарушении предусмотренных требований - подобная технология обычно используется в отношении находящихся на самых нижних ступенях социальной лестницы, необразованных, не обладающих должным уровнем правовой культуры, нередко маргинальных субъектов, склонных доверять представителям власти из-за непонимания смысла производимых с ними действий. К тому же защита указанных лиц, как правило, осуществляется в порядке назначения, т. е. далеко не самыми ответственными адвокатами, сильно не озабоченными качеством оказываемой юридической помощи. В другом случае следователи прибегают к технике беглого и монотонного зачитывания всех предусмотренных ч. 4 ст. 47 УПК РФ прав: от получения копии постановления о возбуждении уголовного дела до участия в рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора, либо представляют эти права для ознакомления в письменном виде - эту технологию часто используют в отношении более «интеллигентных» обвиняемых, а также при использовании аудио- либо видеозаписи. Тогда как требование о разъяснении порядка допроса обвиняемого зачастую вообще игнорируется -по крайней мере, используемый в правоприменительной практике, а ранее прямо предусмотренный приложением 43 к ст. 476 УПК РФ бланк соответствующего протокола подобных «напоминаний» не содержит.

Думается, что возникающие в этом сегменте правоприменительной практики проблемы могут быть разрешены лишь посредством должного методического обеспечения следственной деятельности, в частности формирования некоего унифицированного и короткого перечня базовых тезисов, позволяющих в доступной для надлежащего понимания дилетантами форме объяснить порядок допроса обвиняемого, а также предоставляемые ему правовые возможности.

Далее о самой форме разъяснения прав. Как уже отмечалось выше, предписывая разъяснение прав обвиняемому, законодатель намеревается преодолеть их правовую безграмотность и, таким образом, обеспечить предоставленные им правовые гарантии. Поэтому форма разъяснения прав должна определяться исходя из приоритета наибольшей комфортности для уяснения соответствующих сведений адресатом. Одни обвиняемые лучше усваивают информацию на слух, другие - визуально, у третьих в процессе разъяснения могут возникнуть дополнительные вопросы и т. д. Конечно, автор настоящей статьи не предлагает доводить порядок разъяснения прав до абсурда, и тем более ставить следователя в зависимость от возможных злоупотреблений со

стороны защиты - во всем должна быть определенная доля разумности. Однако следователь не вправе относиться к подобным предписаниям как к отягощающим его работу ненужным формальностям; он должен осознавать весь груз возложенной на него государством ответственности, должен понимать, что в данном следственном действии именно он, а никто другой, является представителем государства, т. е. гарантом прав и свобод личности, которыми эта самая личность сможет воспользоваться только после надлежащего восприятия и уяснения.

И наконец, последнее - это требование об обеспечении возможности осуществления обвиняемым своих прав, которое прямо вытекает из ч. 1 ст. 11 УПК РФ. Данное правило предполагает такой правовой климат, при котором усилия следователя, наряду с познавательной деятельностью, с собиранием (формированием), исследованием и проверкой доказательств, максимально направлены на создание наиболее благоприятных условий, позволяющих обвиняемым реализовать свое право на защиту. Несмотря на участие защитников, невзирая на возможную правовую грамотность некоторых обвиняемых, именно ему - следователю - надлежит выступать от имени публичной власти, являться публично-правовым гарантом прав обвиняемого. Он не вправе выполнять пассивную роль, ожидая, когда обвиняемый заявит ходатайство, отвод, подаст заявление и т. д. Тем более он не должен безучастно наблюдать за формальными ошибками обвиняемого, предвкушая возможность их использования в своих целях. Следователь как субъект уголовной юрисдикции просто обязан по ходу допроса принимать все возможные меры для правильного и разумного использования обвиняемым своих процессуальных возможностей, в частности, в зависимости от сложившихся обстоятельств интересоваться, не желает ли он заявить ходатайство, отвод, сделать заявление, подсказывать, как правильно написать замечание или дополнение к протоколу и т. д.

Сегодня многие ученые, политики, общественные деятели продолжают делать громкие заявления об обеспечении прав личности, забывая, что эти процессы надо начинать с малого, например, с конкретно взятого следственного действия или его отдельного фрагмента. Именно в совершенствовании таких деталей, а не в громких словах и постоянных законодательных реформах видится основной вектор развития уголовно-процессуальной деятельности в контексте построения в Российской Федерации правового государства.

Институт государства и права Российской академии наук Российский С. Б., доктор юридических наук, доцент, главный научный сотрудник сектора уголовного права, уголовного процесса и криминологии

Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences Rossinskiy S. B., Doctor of Legal Sciences, Associate Professor, Chief Researcher of the Sector of Criminal Law, Criminal Procedure and Criminology E-mail: rossinskiy@gmail.com