Смысловая реальность гоголевской прозы. Рецензия на книгу: Кривонос В. Ш. Повести Гоголя: пространство смысла: моногр. Самара: Изд-во СГПУ, 2006. 442 с

ШШШШШЖШ № 3,2008 ЙШШШШИ РЕЦЕНЗИИ, ОТЗЫВЫ, ИНФОРМАЦИЯ

СМЫСЛОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ГОГОЛЕВСКОЙ ПРОЗЫ

Рецензия на книгу: Кривонос В. Ш. ла : моногр. — Самара : Изд-во СГПУ,

Имя автора монографии — доктора филологических наук, профессора В. Ш. Кривоноса — достаточно давно известно исследователям русской литературы. Его работы представляют собой яркую страницу современного гоголеведения. Новая книга ученого «Повести Гоголя: Пространство смысла» примыкает к прежним монографическим исследованиям, не повторяя их.

Гоголевские повести литературовед рассматривает в аспекте проблемы, формулируемой как «пространство смысла». Распространяя понятие пространства на явление смысла, автор имеет в виду «некую мыслительную возможность, которая становится мыслительной реальностью в процессе и в результате анализа и интерпретации произведения» (с. 4). Исследователю важно проникнуть вглубь исходного смысла, увидеть его движение, прояснить «стертые» смыслы отдельных сцен и эпизодов. Этой целью продиктованы принципы отбора материала и построение книги. Научный сюжет реализуется в трех главах: «„Тарас Бульба“: структура и смысл», «„Петербургские повести“: трансформация смысла», «Символические смыслы в повестях Гоголя».

Концептуальный центр монографии связан с выделенными автором принципиальными для постижения смысла гоголевских повестей моментами: трансформация фольклорно-мифологических представлений, обман читательских ожиданий, нарративная игра с читателем (когда появляются стилистические покойники и стилистический шурин), пародия, самопародия, мистификация. И объединяющая их идея Божественного измерения человека, постижения «юмора творения» (И. Анненский). Раскрывая «смысловые горизонты» повести «Тарас Бульба», литературовед обращает внимание читателя на разное семантическое наполнение оппозиции «свой» — «чужой». В зависимости от выделенного для исследования сюжетного хода («Сон Тараса», «Путешествие в Варшаву», «Собачий код», «Еврейский сюжет», «Поляки и казаки», «Город и Сечь», «Люлька Тараса») В. Ш. Кривонос актуализирует мифологический, фольклорный, этнический, конфессиональный код для прояснения смысла обозначенной оппозиции. Продуктивным представляется замечание исследователя о намеченных, но нереализованных (однако важных для понимания авторской позиции) сюжетах у Гоголя. Убедительность наблюдений во многом обусловливается привлечением большого количе-

Повести Гоголя: Пространство смыс-2006. — 442 с.

ства фактического материала (можно даже говорить о «цитатности» изложения): каждый тезис подкрепляется содержательным анализом текста повестей, критических толкований и исследовательских разысканий.

Прослеживая пути и способы трансформации смысла на материале «Петербургских повестей», литературовед постоянно подчеркивает амбивалентность слова Гоголя, «четырехмерность» его реальности (лейтмотивом звучит гоголевская фраза «все не то, чем кажется»). Из наблюдений над проблемами самопародии наибольший интерес представляет параграф «„Подобия“ и „сущ-ности“», в котором исследователь подчеркивает связь самопародии как с проблемой создания Гоголем собственного художественного языка, так и с общей тенденцией в формировании языка русской прозы. Роль же самопародии у Гоголя заключается, как показал В. Ш. Кривонос, в создании структурно-стилевого парадокса, заставляющего «вспомнить об архаической природе пародии» (с. 261). Такой подход дает литературоведу возможность прочитать повести «Иван Федорович Шпонька и его тетушка» и «Коляска» как самопародийные (в границах циклов) тексты.

При анализе повестей автор учитывает наработки предшественников: он и опирается на них (часто итоговые положения «озвучены» цитатами), и полемизирует с ними (исходя из наблюдений М. Вайскопфа по многим вопросам, Кривонос доказательно опровергает его трактовку эпизода выбора имени в «Шинели» (с. 366—367), а также невозможность математических подсчетов у Гоголя, «где числа наделяются того же типа семантической неопределенностью, что и слова» (с.378)). Литературовед расширяет пространство своего исследования, включая постраничные комментарии к высказанным наблюдениям, подбирая цитаты для сравнения, актуализируя общетеоретические выводы (Е. М. Мелетинского, М. М. Бахтина, О. М. Фрейденберг, Ю. М. Лотмана), имеющие непосредственное отношение к художественному опыту Гоголя.

Монография предлагает новое прочтение гоголевских повестей благодаря актуализации фольклорно-мифологического, религиозного, символического контекстов, обозначению пародийных коннотаций художественных образов, выделению элементов самопародии.

С. А. ДУБРОВСКАЯ, докторант кафедры русской и зарубежной литературы МГУ им. Н. П. Огарева