Животные страсти

Лечить собак, кошек и попугайчиков должным образом не учат ни в одном вузе страны, а деятельность ветеринаров даже не лицензируется. Тем не менее рынок медицинских услуг для домашних животных уверенно продолжает свое развитие.

50-летний Саймон Голдман почти всю жизнь прожил за границей. В детстве уехал из Советского Союза в Израиль, в юности учился на ветеринара в Италии, там же совершил одно из главных дел своей жизни — вместе с профессором Антонио Морциани открыл для кинологической общественности, формализовал и зарегистрировал собачью породу кане корсо. У Саймона ветеринарная клиника в Израиле — и сейчас готовится к открытию еще одна, побольше. Есть постоянная и приличная клиентура, и дела в Израиле идут хорошо, но два года назад Саймон открыл ветклинику на Рублево-Успенском шоссе и большую часть времени теперь проводит в России.

"Есть личный мотив,— объясняет он.— Встретил, понимаете ли, женщину своей мечты, пришлось вернуться на родину". Но рациональное обоснование переезда есть не меньшее: ветеринарный бизнес в России при ближайшем рассмотрении оказался тоже вполне приближен к мечте. "Здесь очень низкая конкуренция. Для насыщения московского рынка можно открыть еще 200-300 клиник, тогда только можно будет о ней говорить. Налоги — в два-три раза ниже, чем в Израиле. И клиенты — лучшие в мире".

Клиника Голдмана находится в офисном центре Оранжерейного комплекса в поселке Горки-10. Цветов в оранжереях уже не выращивают, зато ресторатор Новиков выращивает в них помидоры, салаты и клубнику для своих нужд. У Голдмана расценки на услуги для рублевского зверья приличные: вакцинация собаки — 1 тыс. руб., стерилизация кошки — около 8 тыс. руб. Клиентура не скупится. "Русские во всем мире известны своей безумной любовью к животным,— рассказывает Голдман.— Я это заметил даже по израильским репатриантам из России. Некоторым из них поначалу самим есть было нечего, но животных своих они всегда и кормили, и лечили по высшему разряду". В самой России, как выяснил Голдман, готовность заботиться о животных еще выше: "Здесь, правда, есть четкое отличие от других стран — не любят метисов. Независимо от социального статуса люди держат дома только породистых животных и о них хорошо заботятся, а метисов выгоняют". Иногда в стремлении сделать зверю приятное клиенты перебарщивают. "Как-то раз позвонили с просьбой вставить собаке клык с бриллиантом. Я отказал",— рассказывает Саймон Голдман. В ближайшее время он намерен открыть еще одну клинику в центре Москвы. "Сейчас ветеринарного бизнеса в России как такового нет, он только-только появляется. Но я считаю, что самые лучшие стандарты, которые еще даже не разработаны в мире, будут воплощены именно здесь. Это страна маниакально, экстремально жаждет всего самого лучшего. В зообизнесе — непаханое поле: фитнес-центры для животных, клиники красоты и здоровья — ничего этого нет, но должно появиться. Мы же хотим дать качественную медицину, и это очень востребовано".

Главное — вымя

Немногочисленные владельцы московских ветеринарных клиник не очень-то разделяют оптимизм Саймона Голдмана относительно создания в России самых лучших стандартов в премиум-сегменте, но в одном согласны полностью: ветеринарного бизнеса в России практически нет. Это обусловлено несколькими причинами.

Первая из них — историческая. Ветеринария друзей-компаньонов во всем мире не очень пожилая наука — ей чуть более 100 лет (первые конгрессы по мелким животным прошли в начале ХХ века). Но в Советском Союзе этой науки не было в принципе. "Все ветеринарное образование в СССР было направлено на репродуктивный скот,— рассказывает председатель правления Союза предприятий зообизнеса Сергей Спирин.— В принципе государственный стандарт образования не предполагал никакой специализации ветеринаров — они должны были уметь лечить всех, начиная от таракана и заканчивая слоном, причем от хвоста до хобота. Но главным для советской ветеринарии было вымя. Повышение удоев, тучности — только это и умели". Престиж ветеринарного образования был невысок, а незначительное количество профильных вузов готовило специалистов главным образом для стран Азии и Африки. Сегодня ветеринарных вузов прибавилось, но по мировым меркам их все еще очень мало: по всей России ветеринаров готовят всего 43 факультета. В сравнении с медицинским образование по-прежнему плохонькое: нет ни специализации, ни последипломной стажировки студентов.

Вторая причина относится к взаимоотношениям бизнеса и государства. В описываемой области эти отношения особенно чудны. С одной стороны, ветеринарного бизнеса как бы нет: три года назад государство отменило даже лицензирование ветеринарной деятельности. Не существует также сертификации специалистов: ветеринар называет себя врачом-офтальмологом, ветпсихологом или дерматологом, руководствуясь лишь собственными представлениями о своих наклонностях. С другой же стороны, государство демонстрирует свою осведомленность о наличии такого бизнеса, например запретив ему использовать препараты группы А (кетамин) и возбудив уже 26 уголовных дел против врачей, его применявших. Или (из свежего) — потребовав лицензирования торговли ветеринарными препаратами, но не прописав механизмы лицензирования. Последний сюжет также обрастает уголовными делами.

"Позиция государства по отношению к ветбизнесу очень сильно тормозит его развитие,— говорит Сергей Спирин.— Никто, конечно, не делает операции кошкам без анестезии — просто вместо кетамина используют более дорогие аналоги, не входящие в группу А. И аптечные пункты можно закрыть, хотя они и дают хороший денежный оборот. Но ведь есть еще и чуть ли не ежедневные проверки со стороны Государственной ветеринарной службы, сумасшедшая стоимость аренды, конкуренция с государственными клиниками, которые аренду не платят и дотируются из бюджета. Все это делает ветбизнес малопривлекательным для инвесторов".

Надомники и перфекционисты

"В нашем бизнесе нет сторонних инвесторов,— подтверждает владелец клиники "Центр" Сергей Середа.— Клиники создают ветеринары, вкладывая деньги по копеечке, потихоньку. Тем не менее серьезные игроки стараются идти по пути повышения качества услуг. И это медленный путь — в ветеринарии деньги медленные и небольшие. Здесь не нефтянка: приличный рентгеновский аппарат я смог купить только через 15 лет после открытия клиники".

Если попробовать представить сегодняшний рынок ветеринарных услуг в виде пирамиды, то основу и добрую половину ее займут частнопрактикующие врачи, чаще всего не имеющие ни технических, ни практических возможностей для серьезного лечения животных. Службы вызова ветеринаров, объявлениями о которых изобилует интернет, устроены в основном по принципу малых служб такси: одна женщина на домашнем телефоне и несколько номеров в базе данных. Сегмент поменьше — ветеринарные кабинеты от 20 до 50 кв. м с единственным ветеринаром в штате. Совсем небольшая верхняя часть пирамиды будет занята серьезными клиниками с приличным штатом врачей, имеющих специализацию.

Первые частные клиники появились одновременно в Москве и Санкт-Петербурге в начале 90-х годов. В Санкт-Петербурге была создана клиника Валерия Тиханина, а в Москве провели эксперимент по переводу четырех государственных ветеринарных клиник на хозрасчет. Одна из клиник эксперимента не выдержала, зато три другие стали ориентирами по качеству для рынка. Это клиники "Центр", "Мовет" и Первомайский ветеринарный центр. Сегодня из 180 московских клиник государственных осталось всего 15. "Рентабельность в нашем бизнесе обратно пропорциональна качеству,— утверждает владелец клиники "Белый клык" Сергей Мендоса.— Чем сложнее организация клиники, чем больше в ней дорогого оборудования, тем выше расходы. Но я считаю установку на сложность правильной. Мы, например, выжили только благодаря перфекционизму. Благодаря тому что нам удалось собрать хороший коллектив врачей, мы нарабатывали авторитет: часто коллеги передавали нам сложные случаи, с которыми не могли справиться сами". Такой же перфекционистский подход к бизнесу исповедует владелец клиники "Зоовет" Михаил Рябцев. В этой клинике, самой большой в Москве, также самый большой штат врачей — начиная от стоматолога, кардиолога и онколога и заканчивая герпетологом и зоопсихологом. "Отсутствие в России ветеринарного образования делает бизнес куда более затратным, чем в других странах,— подтверждает Александр Ткачев, владелец клиники "Мовет".— Нам приходится брать студентов третьего курса и давать им образование фактически за свой счет: посылать их на стажировки, приглашать зарубежных специалистов с мастер-классами, лекциями и семинарами".

"Мы в первую очередь врачи, а потом уже предприниматели,— говорит Сергей Середа.— Наше дело — наука. Проводим конгрессы, приглашаем западных специалистов. Общественной деятельностью занимаемся: пытаемся создать СРО, доказываем важность присоединения к Болонскому соглашению с точки зрения повышения качества образования. Много дел, в общем".

Сети: продольные или поперечные

Несмотря на все вышеописанные сложности, только в этом году и только в Москве открылось 25 новых клиник. И хотя большинство из них всего лишь кабинеты, а половина обязательно закроется (для ветеринарного бизнеса, как говорят его участники, 50% провальных проектов — норма), это тем не менее весьма заметный рост. Более того, ветклиники уже объединяются в сети, позиционируя их в разных сегментах рынка. Так, принадлежащая Сергею Спирину сеть "Близнецы" включает пять клиник (часть из них работает по франшизе), функционирующих в формате районной поликлиники: "Этот формат не требует слишком больших затрат. Здесь достаточно двух врачей, минимум аппаратуры. Когда в клинике есть также зоомагазин и аптека, это повышает рентабельность". В более высокий ценовой сегмент готовится заглянуть владелец санкт-петербургской сети клиник "Вега" Антон Козлов. В сеть, созданную в 2003 году, сегодня входят семь клиник, одна из них — в Петрозаводске. Через три года Антон надеется быть владельцем уже десяти клиник. "Пока что мне заявлять о своем выходе в премиум-сегмент рано. Но через три года я планирую это сделать. Ранее у меня была попытка сделать одну клинику, наоборот, в экономсегменте, но неудачная. Как ни странно, понижение цен оборачивается повышением требований со стороны клиентов. А пока что повышение рентабельности возможно также за счет договоров с производителями кормов: наши врачи рекомендуют переводить животных на стопроцентное питание сухим кормом определенных производителей".

Основатели рынка тем не менее настаивают на другом подходе к сегментированию — не классовом, но профессиональном. "Сегментировать наш рынок по доходам владельцев неправильно,— говорит Сергей Мендоса.— Правильное сегментирование — по животным, они наши клиенты, а не люди. Я думаю, что специализация пойдет, с одной стороны, по болезням (какая-то клиника специализируется на сердечных болезнях, какая-то — на дерматологии), а с другой — по видам животных". В какой-то степени такая специализация уже имеет место. Так, например, существует клиника "Зеленый попугай" — единственная в России специализированная орнитологическая больница; собственными силами пытаются углублять специализацию врачи отдельных ветклиник.

Когда придет время

"Я знаю, что в России есть уникальные, очень знающие врачи. Талантливые люди есть везде,— говорит Саймон Голдман с Рублевки.— И все же, когда клиенты просят моего совета по поводу собаки с поведенческими отклонениями, я рекомендую им зоопсихолога в Лондоне или Риме. Они едут туда на консультацию, и, как правило, возвращаются с хорошим результатом. Российские специалисты не признаны международным сообществом — это не их вина, это вина системы". Чтобы работать в премиум-сегменте, считает Саймон Голдман, ориентироваться нужно на интеграцию в мировой рынок. "Сейчас мы собираемся привезти офтальмолога, который будет выдавать сертификаты международного образца. Такие сертификаты нужны заводчикам некоторых пород, чтобы продавать щенков за границу, участвовать в международных выставках". Вложив в свою клинику на Рублевке около $400 тыс., Саймон Голдман уже вышел на показатели рентабельности в 30%: "Олигархом с такими показателями не стать, но бизнес стабильный, привлекательный. А если наступит время, когда не нужно будет такие вложения делать в образование врачей, рентабельность его может быть и еще выше".