К вопросу о равенстве и эффективности в региональной политике российской федерации

К ВОПРОСУ о РАВЕНСТВЕ И ЭФФЕКТИВНОСТИ В РЕГИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

А.В. БЕЛоВ, кандидат экономических наук, профессор

Направления анализа региональной политики.

Региональные различия в распределении факторов производства (труда, капитала и технологий) оказывают сложное влияние на экономику страны. Когда рабочая сила, основные фонды и технологический потенциал концентрируются в эффективных регионах, это ведет к повышению совокупного выпуска, но чаще всего сопровождается ростом территориального неравенства. Другие варианты распределения снижают возможные темпы роста, хотя, как правило, обеспечивают большую равномерность. Теоретически можно найти оптимальный баланс между эффективностью и равенством. На практике, во многих странах ограниченные возможности государства не позволяют достичь этой цели.

По-видимому, с серьезными проблемами в сфере региональной политики сталкивается и Россия. Объем средств, направляемых на территориальное развитие начиная с 2000 г., растет, но результативность затрат пока вызывает сомнения. В этой связи полезно взглянуть на ситуацию с точки зрения связи пространственного размещения факторов производства и рыночной эффективности.

Территориальная дифференциация в России привлекает большое внимание. Наиболее подробный перечень литературы по данному вопросу, вышедшей до 2000 г., составили Ф. Хансон и М. Брэдшоу (Hanson, Bradshaw, 2000. С. 7 - 18). Обзоры последующих работ приводят С. Дробы-шевский (С. Дробышевский, 2005. С. 21 — 24), Независимый институт социальной политики (Независимый институт социальной политики, 2005, гл. 1), С. Баранов и Т. Скуфьина (С. Баранов, Т. Скуфьина, 2005. С. 48 — 49) и другие ученые. Можно сказать, что проблема региональных различий так или иначе присутствует в большинстве экономических исследований, имеющих территориальный аспект.

Несмотря на множество научных работ, пока недостаточно изучена связь динамики региональных различий с эффективностью размещения капитальных и трудовых ресурсов, а также с последствиями госу-

дарственного вмешательства в эти процессы. По-видимому, сказанное относится не только к российской, но и к мировой экономической литературе. Дело в том, что и развитие, и дифференциация, и их взаимосвязь представляют собой невероятно сложные проблемы, взгляды на решение которых меняются вместе со сменой лидирующих течений в экономической науке.

Взаимодействие экономического роста и неравенства долгое время анализировалось на основе классической работы С. Кузнеца (Kuznets, 1955. С. 1 — 28), предположившего рост неравенства на первоначальных и сокращение на последующих стадиях развития. «Кривая Кузнеца» сотни раз становилась предметом теоретического и эмпирического анализа, однако ее, как оказалось, невозможно ни надежно подтвердить, ни безоговорочно опровергнуть.

К концу 1990-х гг. распространилась точка зрения о намного более сложном и многофакторном взаимодействии роста и неравенства (Bruno, Ravallion, Squire, 1999. С. 21). Со второй половины 2000-х гг. преобладают представления об отрицательной корреляции роста и неравенства (The World Bank, 2005. С. 28 — 54). В пользу этого выдвигаются разнообразные аргументы, например, связанные с социальной политикой (дифференциация ведет к расширению выравнивающего налогообложения, имеющего сдерживающий эффект), социальной стабильностью (неравенство дестабилизирует ситуацию, ухудшает инвестиционный климат и тем самым снижает темпы), неразвитостью капитальных рынков (прибыльные проекты «бедных» компаний не получают достаточного финансирования даже при низком риске вложений, поскольку инвесторы предпочитают «богатых» заемщиков, что снижает общую эффективность) и т. д. Похожие тезисы выдвигаются и в работах по территориальной дифференциации. Тем не менее обобщающих теоретических исследований пока не появилось, ведется сбор и анализ эмпирической информации.

Количественный анализ равенства и эффективности осуществляется с самых разных теоретических

позиций. В региональных исследованиях чаще всего встречаются оценка одного из видов производственной функции и изучение пространственного распределения факторов производства. Подобный подход применялся к экономике СССР (обзор литературы приводит К. Кумо — Кито, 2003. С. 123 — 124), однако автору не известно об аналогичных работах на материалах современной России. А ведь без этого трудно предложить обоснованные критерии результативности государственных мер по развитию регионов. Именно поэтому в данной статье предпринята попытка установить связь производства с размещением трудовых, капитальных и технологических ресурсов, смоделировать варианты территориального распределения и оценить результаты с точки зрения эффективности и равенства.

Теоретическую основу исследования составляет теория предельной полезности, в рамках которой эффективность использования факторов производства, в том числе и в территориальном разрезе, связана с их предельной производительностью. Последняя вычисляется при помощи стандартной производственной функции Кобба-Дугласа с введением в расчеты трех новых элементов: во-первых, неэконометрических методов оценки функции, во-вторых, степеней использования факторов производства, в-третьих, специальных приемов анализа корреляции предельной производительности и пространственного размещения факторов. Полученные результаты позволяют по-новому взглянуть на проблему региональных различий, поскольку количественно показывают связь территориальной дифференциации и экономического роста.

Функция Кобба-Дугласа выражает зависимость годового выпуска от применяемых технологий, накопленных объемов трудовых и капитальных ресурсов, а также долей труда и капитала в совокупном доходе. Обычно, технологический параметр (общую факторную производительность) доли труда и капитала определяют путем регрессионного анализа. Однако для региональных исследований в современной России такой подход вряд ли применим. Действительно, динамический ряд имеющихся показателей слишком короткий, к тому же в 1999г. произошла смена тренда экономического развития. Поэтому в данной статье доли труда и капитала не рассчитаны, а взяты в готовом виде из статистики национальных счетов (имеется в виду оплата труда наемных работников и валовая прибыль за вычетом налогов, субсидий и импорта — подробнее см. Оотев, Бупткоуа, 2006. С. 4 — 5).

Технологический параметр определен делением годового выпуска на остальные элементы про-

изводственной функции (см. Dwyеr, 1996. С. 5 — 8). За годовой выпуск принят валовой региональный продукт (ВРП), за накопленные объемы трудовых ресурсов и капитала — общая занятость населения и стоимость основных производственных фондов с учетом степени использования. Период анализа охватывает 1996 — 2004 гг. ВРП и основные фонды представлены в ценах 2000 г. с пересчетом по публикуемым индексам реального объема. Регионом считается федеральный округ, поскольку целый ряд допущений не позволяет обеспечить необходимой точности расчетов по более мелким административным единицам. На основе этих данных проведена оценка производственной функции в разрезе округов Российской Федерации.

Размещение трудовых и капитальных ресурсов и предельная производительность. В функции Кобба-Дугласа эффективность использования факторов выражается их предельной производительностью. Последняя представляет собой произведение доли труда (или капитала) в совокупном доходе на годовой выпуск на одного занятого (или на единицу капитала). Динамика предельной производительности отражает неустойчивость развития в 1996 — 1997 гг., кризис 1998 г. и быстрый рост экономики в последующие годы. При этом, порядок округов по уровню предельной производительности труда и капитала по-существу остался прежним. В 1999 — 2004 гг. занятость росла медленнее, чем ВРП. Соответственно, предельная производительность труда повысилась во всех федеральных округах. Накопление и использование капитала демонстрирует несколько иную динамику. Пик производительности капитала приходился на 1999 — 2000 гг., когда прирост ВРП обгонял увеличение используемого капитала. К 2002 г. производительность сократилась, а затем снова выросла, указывая на относительную нехватку производственных мощностей (табл. 1).

В том случае, если участники производства следуют принципам эффективности, факторы производства должны концентрироваться в округах с более высокой производительностью. Другими словами, удельные веса округов в общей занятости и фондах должны коррелировать с отклонением их предельной производительности от национальной средней (см. Yаmаnо, Ohkаwаrа, 2000. С. 216). В реальности, по результатам наших расчетов, распределение трудовых ресурсов оказалось практически не связано с предельной производительностью труда. Коэффициент корреляции между долями округов в общей занятости и отклонениями производительности от среднероссийского уровня

Таблица 1

Предельная производительность труда и капитала

Федеральный Предельная произв. труда (тыс. руб. на 1-го занятого) Предельная произв. капитала

округ 1996 2000 2004 1996 2000 2004

Центральный 79,3 64,6 92,1 0,333 0,437 0,429

Северо-Западный 67,1 50,8 72,7 0,268 0,317 0,304

Южный 42,8 32,0 42,7 0,209 0,245 0,233

Приволжский 59,2 43,5 57,9 0,253 0,292 0,262

Уральский 121,6 89,7 122,2 0,305 0,349 0,331

Сибирский 65,5 44,7 62,2 0,272 0,285 0,266

Дальневосточный 76,4 53,5 71,7 0,239 0,254 0,228

Источник: расчеты автора.

составлял 0,093 и был статистически незначимым. Следовательно, региональное размещение труда являлось неэффективным. Это вполне понятное и предсказуемое явление, отмечаемое во многих исследованиях об экономике СССР и современной России, например, в работе Ф. Хилл и К. Гадди (Hill, Gaddy, 2003, гл. 1, 3).

В размещении основных фондов наблюдалась иная картина. Коэффициент корреляции долей округов в основных фондах и отклонений предельной производительности капитала равнялся 0,748 и был статистически значим на уровне 0,01. Поэтому распределение основных фондов намного лучше отвечало выбранным критериям эффективности. Связь инвестиций, т. е. прироста основных фондов с отклонением предельной производительности была еще более интенсивной (0,845). Причем, коэффициент корреляции для бюджетных инвестиций (0,898) превышал показатель для всех остальных инвестиций (0,777). Это весьма необычная ситуация, поскольку в большинстве стран бюжетные вложения распределяются не на принципах эффективности, а преследуют цели регионального развития, выравнивания различий, создания инфраструктуры и т. д. По-видимому, в России, в условиях недостатка инвестиционных ресурсов бюджет брал на себя некоторые функции, обычно выполняемые частным капиталом.

Итак, с точки зрения предельной производительности размещение трудовых ресурсов по федеральным округам оказалось явно нерациональным, а основных фондов и инвестиций — сравнительно эффективным.

Такие глубокие различия наверняка влияют на экономическое развитие страны. Теоретически распределение труда и капитала в соответствии с предельной производительностью повышает темпы роста. Однако чаще всего это сопровождается усилением региональной дифференциации. Как связаны эффективность и равенство в современной

России? Попытаемся ответить на этот вопрос, рассмотрев альтернативные варианты распределения факторов производства.

Варианты региональной политики. Федеральное и региональные правительства, проводя активную инвестиционную и миграционную политику, могут влиять на размещение труда и капитала. Инвестиционную составляющую представим как изменение территориальной структуры бюджетных инвестиций за счет федеральных, региональных и муниципальных источников. Федеральное правительство не может полностью перераспределить вложения нижестоящих бюджетов, но обладает другими, очень мощными средствами инвестиционной политики. Поэтому данное предположение является хотя и чисто теоретическим, но вполне допустимым.

Рассмотрим следующие варианты инвестирования: «социальный» вариант, когда максимальные инвестиции получает округ с минимальным ВРП на одного занятого; «равный» вариант, когда доля округа в бюджетных вложениях равна доле в занятости населения; «эффективный» вариант, когда максимальные инвестиции получает округ с наибольшей предельной производительностью капитала.

На первом этапе региональное распределение рабочей силы оставим неизменным. В дальнейшем, предположим эластичность рабочей силы по ВРП, выберем высокий и низкий показатели эластичности и введем их в упомянутый выше «эффективный» вариант. Поскольку нам известна производственная функция, на основе нового распределения основных фондов и занятости определим возможный выпуск, а полученные данные сравним с фактическими с точки зрения эффективности и равенства (см. табл. 2).

«Социальный» вариант. Критерием распределения является уровень ВРП на одного занятого. Регион с меньшим ВРП получает больше инвестиций, чем регион с большим ВРП (формулы расчета см. Yamano, Ohkawara, 2000. С. 220). В результате

Таблица 2

Результаты моделирования и варианты распределения факторов производства

Эффект. Эффект.

Показатели Базовый Социал. Равный Эффект. низкая миграция высокая миграция

ВРП*

всего

Л н о 1996 5602

о ЕС 2000 6219 6196 6208 6259 6263 6303

К н 2004 8148 8078 8118 8244 8271 8370

м о о на 1-го занятого (руб.) **

•е 1996 87496

2000 96681 9632 96521 97305 97402 97988

2004 122699 121656 122251 124158 124416 126044

ВРП на 1-го занятого

тах/тт

1996 2,840

о и н 2000 2,807 2,713 2,736 2,781 2,701 2,481

о Я о 2004 2,861 2,676 2,716 2,939 2,775 2,400

и св средневзвеш. КВ***

& 1996 0,322

2000 0,324 0,313 0,313 0,321 0,312 0,282

2004 0,325 0,304 0,305 0,343 0,333 0,287

Примечание:* в ценах 2000 г.; ** средневзвешенная величина; *** средневзвешенный коэффициент вариации. Источник: расчеты автора.

наибольшие объемы бюджетных инвестиций аккумулируют округа с самым низким ВРП на одного работника, прежде всего Южный и Поволжский. Бюджетные инвестиции сокращаются только на Урале и в Центре. Объем ВРП снижается по сравнению с базовым вариантом, но наряду с этим достигаются наивысшие показатели равенства в территориальном распределении ВРП.

«Равный» вариант. Доля округа в общих бюджетных инвестициях принимается равной доле в общей занятости. Фактически по данному критерию бюджетные вложения перераспределяются в пользу тех округов, доли которых в инвестициях меньше долей в занятости населения. Соответственно, по результатам расчетов, инвестиции растут в Южном, Поволжском, Сибирском и Северо-Западном округах, а падают—в Уральском, Центральном и Дальневосточном. По сравнению с фактическими данными происходит снижение ВРП, но повышение равномерности.

«Эффективный» вариант. Инвестиции распределяются в соответствии с предельной производительностью капитала. Прежде всего, бюджетные вложения направляются в первый округ, имеющий наивысшую производительность. Накопленный объем капитала в нем увеличивается, и предельная производительность падает. Когда производительность снижается до уровня второго округа, он начинает получать инвестиции вместе с первым. Ка-

питаловложения направляются в два первых округа до тех пор, пока их предельная производительность не упадет до уровня третьего и т. д. Следовательно, округа с низкой производительностью могут вообще не получить инвестиций, зато эффективные регионы окажутся в выигрыше.

В 1996 — 2004 гг. в России между федеральными округами существовали серьезные различия по предельной производительности капитала. Наивысший показатель Центрального округа в 1,6 — 1,9 раза превышал минимальный уровень, характерный для Южного и Дальневосточного округов. Объемы бюджетных инвестиций были сравнительно невелики и составляли 2,8 — 4,2 % ВРП. В таких условиях распределение в соответствии с предельной производительностью приводило к тому, что в 1996 — 2000 гг. инвестиции получал только Центральный округ, а в 2001 — 2004 гг. — только Центральный и Уральский округа. В результате к 2004 г. общий объем ВРП возрастал, но весь рост концентрировался в этих двух округах. Во всех остальных регионах производство ВРП сокращалось. Соответственно, рост ВРП и неравенство его распределения повышались по сравнению с фактическими данными и «социальным» вариантом.

«Эффективный» вариант с внутренней миграцией рабочей силы. Бюджетные инвестиции распределяются в соответствии с предельной производитель-

РЕгиомьнАя экономикА: теория и практика

39

ностью капитала («эффективный» вариант). Кроме того, предполагается перемещение рабочей силы между округами в зависимости от ВРП на одного занятого, т. е. эластичность труда по валовому доходу (формулы расчетов см. Kataoka, 2005. С. 130).

Эластичность труда делится на два уровня — низкий и высокий. В случае низкой эластичности, если в базовом году ВРП на одного работника в данном округе в 2 раза превышает национальный средний уровень, то на следующий год доля округа в общей занятости увеличивается на 1 %. При высокой эластичности, доля округа возрастает на 5 %.

В 1996 — 2004 гг. устойчивое превышение среднего уровня ВРП на одного занятого отмечалось в Уральском и Центральном округах. Соответственно, в них должен был происходить приток рабочей силы из округов с низким уровнем ВРП, прежде всего из Южного, Приволжского и Сибирского. На Северо-Западе и Дальнем Востоке движение рабочей силы должно было оставаться незначительным.

По расчетам, при низкой эластичности рабочей силы за указанный период доля Уральского округа в общей занятости возрастала с 9,1 % до 9,6 %, доля Центрального округа — с 26,6 % до 27,2 %. Напротив, показатели Южного округа сокращались с 12,7 % до 12,3 %, Приволжского — с 22,1 % до 21,7 %.

Предположение о высокой подвижности рабочей силы приводило к более значительным изменениям. В частности, доля Уральского округа увеличивалась с 9,1 % до 11,5 %, Центрального — с 26,6 % до 28,4 %. Общий прирост занятости в двух этих округах составлял 4,2 % (2 789 тысяч человек в 2004 г.). Напротив, удельный вес Южного округа сокращался с 12,7 % до 10,9 %, Приволжского — с

22.1 % до 20,7 %. Кроме того, происходил некоторый отток рабочей силы с Северо-Запада и Сибири, и только Дальний Восток сохранял неизменную долю в общей занятости. Показатели ВРП оказывались максимальными, при этом неравенство распределения значительно уменьшалось.

Отметим, что приведенные выше теоретически возможные объемы миграции трудовых ресурсов не совпадали с фактическими данными. В реальности в 1996 — 2004гг. доля Центрального округа выросла с 26,6 % до 27,4 %, доля Урала сохранилась на уровне 9,1 %, а доля Южного округа повысилась с 12,7 % до

13.2 %. Такие изменения нельзя объяснить только эластичностью труда по доходу Это косвенно подтверждает вывод о неэффективности территориального распределения трудовых ресурсов и говорит о действии в данной сфере ряда неэкономических факторов.

Результаты моделирования. Результаты расчетов сгруппированы с точки зрения эффективности и равенства и представлены в табл. 2. Максимальный рост ВРП по сравнению с базовым вариантом достигается при распределении бюджетных инвестиций в соответствии с предельной производительностью капитала. «Эффективный» вариант позволяет получить 1,2 % дополнительного прироста ВРП при неизменном распределении трудовых ресурсов, 1,5 % — при низкой миграции и 2,7 % — при высокой миграции рабочей силы. Во всех остальных случаях происходит сокращение ВРП, в том числе на 0,8 % — при «социальном» и на 0,4 % — при «равном» распределении.

Наиболее равномерные показатели ВРП на одного работника наблюдаются при «эффективном» размещении бюджетных инвестиций в условиях высокой подвижности рабочей силы. В данном случае средневзвешенный коэффициент вариации снижается до 0,287, т. е. ниже базовых значений (0,325). Снижение территориального неравенства происходит также при распределении по «социальному» и «равному» вариантам.

Без дополнительной миграции или в условиях низкой подвижности рабочей силы повышение ВРП, как правило, сопровождается усилением территориального неравенства. Исключение составляет, вероятно, короткий период нестабильного развития в 1999 — 2000 гг. В эти годы происходили серьезные структурные изменения, а в результате можно было одновременно увеличить выпуск и уменьшить пространственные разрывы, эффективно распределяя бюджетные капиталовложения. Отметим, что рост, сопровождаемый сокращением региональных различий, в условиях быстрых структурных перемен вполне возможен и наблюдался, например, в Японии начала 1950-х гг. (Merriman, 1991. С. 457). Однако в современной России, как правило, снижение неравенства сопровождается либо падением выпуска, либо крупными перемещениями рабочей силы. Увеличение ВРП и одновременное уменьшение территориальных различий возможны при соблюдении двух условий: распределении бюджетных инвестиций в соответствии с предельной производительностью и высокой подвижности трудовых ресурсов.

Таким образом, расчеты показывают, что в территориальном размещении факторов производства в Российской Федерации существуют серьезные проблемы. Распределение трудовых ресурсов слабо связано с предельной производительностью труда, и с этой точки зрения не является эффективным.

Размещение основных производственных фондов, особенно вновь создаваемых, намного лучше отвечает критерию предельной производительности. Следовательно, равные усилия по перемещению рабочей силы могут дать больший эффект, чем совершенствование инвестиционного процесса. В этом смысле миграционную политику можно считать приоритетным направлением в улучшении пространственной структуры факторов производства.

Как правило, без дополнительной миграции повышение эффективности инвестирования сопровождается ростом территориальных различий. Наоборот, снижение дифференциации приводит к падению эффективности и выпуска. Следовательно, в инвестиционной политике российское правительство сталкивается с весьма распространенной проблемой выбора между эффективностью и равенством. В 1996 — 2004 гг., по всей видимости, велись трудные поиски компромисса, в результате чего региональные различия увеличивались, а выпуск не достигал максимально возможного уровня. Теоретически вполне возможно одновременно повысить региональный продукт и снизить территориальную неравномерность, если допустить полностью эффективное распределение бюджетных инвестиций и значительную миграцию трудовых ресурсов. Тем не менее выполнение двух поставленных условий означало бы концентрацию всех бюджетных вложений в Центральном и Уральском округах, а также дополнительное перемещение в них почти 2,8 млн рабочих в течение исследуемого периода. Очевидно, что на практике это чрезвычайно трудно осуществить. Однако, по мнению автора, повышение рыночной эффективности распределения труда, серьезное ускорение роста и повышение его качества в виде сокращения региональных различий в современной России уже невозможны без крупномасштабной миграции. Поэтому, территориальная подвижность населения, которая зачастую отодвигается на второй план среди приоритетов экономической политики, кажется важнейшим элементом эффективного и пропорционального регионального развития.

Данное исследование можно существенно расширить и углубить, если вместо округов использовать статистику по субъектам федерации, уточнить параметры производственной функции, выделить частный и общественный капитал и раздельно оценить их предельную производительность. Тем не менее, скорее всего, это не изменит главных выводов — о нерациональном региональном распределении трудовых ресурсов, о существовании

выбора между эффективностью и равенством в размещении бюджетных вложений, а также о первоочередной важности миграции рабочей силы для сбалансированного развития российских территорий. По-видимому, даже в нынешнем виде проведенная количественная оценка связи между эффективностью и равенством при различных вариантах инвестиционной политики и подвижности трудовых ресурсов может представлять определенный интерес.

ЛИТЕРАТУРА

1. Баранов С., Скуфьина Т. Динамика межрегиональной дифференциации за 1998 — 2005 годы// Федерализм, 2005. № 3.

2. Дробышевский С. и др. Факторы экономического роста в регионах РФ. - М.: ИЭППП. 2005.

3. Bruno M, Ravallion M, Squire L. Equity and Growth in Developing Countries: Old and New Perspectives on the Policy Issues. World Bank Policy Research Working Paper Number 1563. November 30, 1999.

4. Dwyer D. Whittling Away At Productivity Dispersion// CES Discussion Papers. May 1995. Center of Economic Studies. U. S. Bureau of the Census.

5. Hanson Ph., Bradshaw M.(2000): Regional Economic Change in Russia. London: Edward Elgar. Hill F., Gaddy Cl. (2003): Siberian Curse: How Communist Planners Left Russia Out in the Cold.

6. Washington DC: Brookings Institution Press.

7. Kataoka M. Effect of Public Investment on the Regional Economies in Postwar Japan//Review of Urban and Regional Development Studies (RURDS). 2005. Volume 17. Number 2.

8. Kum o K. Migration and Regional Development in the Soviet Union and Russia: A Geographical Approach. — Moscow: Beck Publishers. 2003.

9. Kuznets S. Economic Growth and Income Inequality// The American Economic Review. 1955. Volume 45. Number 1.

10. Merriman D. Public Capital and Regional Output: Another Look at Some Japanese and American Data//Regional Science and Urban Economics. Volume 20. Issue 4. February 1991.

11. Oomes N, Dynnikova O.(2006): The Utilization-Adjusted Output Gap: Is the Russian Economy Overheating? //IMF Working Paper WP/06/68. International Monetary Fund.

12. Yamano N, Ohkawara T. The Regional Allocation of Public Investment: Efficiency or Equity?//Journal of Regional Science. 2000. Volume 40. Number 2.

13. The World Bank (2005): Equity and Development. World Development Report 2006. Washington DC: Oxford University Press.