Персональные данные отнесли в суд

За последние девять месяцев число обращений граждан в Роскомнадзор из-за мошенничеств, связанных с персональными данными, выросло на 10,5% год к году. Число дел, доходящих до суда, за последние два года выросло на 60%. Это связано как с ростом числа утечек данных, так и с пристальным вниманием государства к проблеме, полагают юристы. Но даже при положительном решении суда штрафы за утечки остаются незначительными, а правоохранители зачастую отказываются от расследования подобных дел в силу их сложности.

Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ

“Ъ” ознакомился с данными Semenov & Pevzner, согласно которым с 2020 года количество судебных дел о нарушении законодательства в области персональных данных (ст. 13.11 КоАП) увеличивается на 30% в год. Таким образом, за два года рост составил 60%. Аналитики учитывали иски и к юрлицам, и к физлицам. Рассмотрение большинства дел заканчивается назначением штрафов, уточнили в компании.

Динамика связана в том числе с участившимися случаями утечек персональных данных, а также необходимостью взять под более жесткий контроль государства процесс их обработки, объясняет партнер Semenov & Pevzner Юлия Ярных. Еще одна причина — повышение уровня информированности людей, которые стали узнавать о своем праве отозвать согласие на использование персональных данных путем подачи соответствующего заявления, отмечает основатель и СЕО консалтинговой группы vvCube Вадим Ткаченко:

«Тенденция к росту числа дел будет сохраняться, поскольку, с одной стороны, данные людей используются все шире, с другой — информация о том, какие права есть у потребителя, становится все доступнее».

Рост количества обращений граждан наблюдает и профильный регулятор: за девять месяцев 2022 года в Роскомнадзор и его территориальные органы поступило 219,1 тыс. обращений граждан, что на 10,5% больше, чем за аналогичный период 2021 года, сообщили “Ъ” в ведомстве. С начала года в Центр правовой помощи гражданам в цифровой среде обратилось свыше 1,2 тыс. россиян из разных городов страны, добавили в Роскомнадзоре.

Обращения граждан могут быть вполне обоснованны: по данным InfoWatch, в России в первом полугодии «утекли» 305 баз данных, что на 45,9% больше, чем за январь—июнь 2021 года. Объем похищенной информации увеличился более чем в 16 раз, составив 187,6 млн записей. Наиболее громкими случаями стали утери данных «Яндекс.Еды», Delivery Club и службы доставки СДЭК. При этом штраф, налагаемый на юрлицо в случае нарушения, не превышает 100 тыс. руб. (см. “Ъ” от 19 августа).

Сам по себе процесс защиты персональных данных в суде «нельзя назвать легким», и, как показывает практика, оценка доказательств и общий процесс отстаивания суммы штрафа в каждом конкретном случае имеют свою специфику, уточняет старший юрист Birch Legal Ксения Петровец: «В связи с этим вынесение положительного решения еще не гарантирует, что ответчик понесет существенную ответственность».

Эксперты в области кибербезопасности отмечают, что растет и количество уголовных дел, связанных с «пробивом» — незаконным поиском данных о людях в теневой сети.

«С одной стороны, правоохранители учатся расследовать такого рода правонарушения, с другой — самих правонарушений становится все больше»,— поясняет основатель сервиса разведки утечек данных и мониторинга даркнета DLBI Ашот Оганесян. По его словам, в 90% случаев виновными оказываются сотрудники салонов сотовой связи, занимающиеся мобильным «пробивом». Им обычно вменяется в вину нарушение тайны связи (ст. 138 УК РФ) и неправомерный доступ к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ). Наказание по этим делам варьируется от штрафа 50–100 тыс. руб. до лишения свободы до двух лет, говорит эксперт.

Распространенной угрозой остаются и случаи, когда злоумышленники получают персональные данные людей, необходимые для последующего совершения хищения, рассказывает адвокат и управляющий партнер адвокатского бюро ЕМПП Сергей Егоров. Правоохранительные органы почти в 90% случаев в таких делах выносят постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, говорит юрист: «Но это происходит не потому, что они не видят в этом состава преступления, а потому, что расследовать такое дело крайне сложно».