Японский сорокопут Lanius bucephalus не исчез на гнездовании в Уссурийском крае: первая гнездовая находка вида в Уссурийском заповеднике, наблюдения 2014 года

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2014, Том 23, Экспресс-выпуск 1069: 3569-3580

Японский сорокопут Lanius bucephalus не исчез на гнездовании в Уссурийском крае: первая гнездовая находка вида в Уссурийском заповеднике, наблюдения 2014 года

А.Б.Курдюков

Алексей Борисович Курдюков. Биолого-почвенный институт ДВО РАН,

пр. Красного знамени, 101-156. Владивосток, Приморский край, 690014, Россия.

E-mail: Certhia2007@yandex.ru

Поступила в редакцию 17 ноября 2014

Японский сорокопут Lanius bucephalus, включённый в Красные книги Приморского края и Китая, принадлежит к числу наиболее редких гнездящихся видов птиц Российской Федерации. Его материковая популяция в нашей стране ограничена районами с хорошо выраженным экотоном леса и лесостепи на самом юге Приморского края, и лишь по побережью Японского моря не так давно была распространена ещё дальше к северу - до реки Самарга (Елсуков 1981).

В последние десятилетия численность японского сорокопута в Приморском крае резко сократилась. Это проявилось настолько сильно, что у ряда авторитетных орнитологов даже возникли сомнения в том, сохранилась ли здесь вообще гнездовая популяция этого вида. Так, в недавно опубликованной капитальной монографической работе «Сорокопуты мировой фауны. Экология, поведение, эволюция», изданной на английском языке (Panov 2011), к оценке современного состояния гнездовой популяции L. bucephalus была добавлена следующая фраза, отсутствовавшая в вышедшей ранее на русском языке версии этого труда (Панов 2008): «В настоящее время японский сорокопут не встречается [is not found] на юге Российского Дальнего Востока (А.А.Назаренко, личное сообщение)» (Panov 2011, с. 636).

Такое мнение совершенно неожиданно, так как данные и сопровождающие их фотоматериалы, объективно указывающие на продолжающееся в 2000-х годах гнездование японского сорокопута на этой территории, были в полном объёме предоставлены мною Е.Н.Панову и А.А.Назаренко по личной просьбе последнего. По неизвестной причине здесь была проявлена определённая избирательность, когда отправленные в том же письме материалы по тигровому Lanius tigrinus и клинохвостому L. sphenocercus сорокопутам всё же вошли в соответствующие разделы упомянутой выше монографии (Panov 2011). Впоследствии все новые факты гнездования японского сорокопута были опубликованы нами (Волковская-Курдюкова, Курдюков 2010).

Рис. 1. Беспокоящаяся у слётков самка японского сорокопута Ъатш Заповедник «Уссурийский», 29 июня 2014. Фото автора.

Рис. 2. Самец из этой же пары японского сорокопута Ъатш ЬмсерЬа1ш. Заповедник «Уссурийский», 29 июня 2014. Фото автора.

В 2014 году мною получено новое фактическое подтверждение тому, что японский сорокопут не исчез окончательно на гнездовании в Приморском крае. Одновременно установлен новый район размножения этого вида — заповедник «Уссурийский», где ранее оно известно не было (Нечаев, Курдюков, Харченко 2003; Глущенко и др. 2013).

На постепенно зарастающей деревьями и кустарниками обширной поляне, оставшейся на месте давно переставшего существовать посёлка Комарово-Заповедное, в центральной части Комаровского лесничества Уссурийского заповедника, 29 июня 2014 встречена пара японских сорокопутов. Родители сильно беспокоились возле трёх слётков (рис. 1, 2). Хотя рулевые перья у птенцов ещё не отросли окончательно (составляя около 2/3 дефинитивной длины), молодые сорокопуты уже вполне уверенно перелетали (больше по прямой), активно участвуя во всём происходящем вокруг, например, волнуясь и окрикивая потенциального хищника наравне со взрослыми птицами.

Следует заметить, что стрёкот беспокоящегося японского сорокопута на слух хорошо отличается от аналогичной голосовой реакции сибирского жулана Lanius cristatus.

Рис. 3. Куст принсепии китайской Prinsepia sinensis, место расположения гнезда японского сорокопута Lanius bucephalus. Уссурийский заповедник, 29 июня 2014. Фото автора.

Обнаруженное неподалёку гнездо этой пары японских сорокопутов располагалось в середине крупного куста принсепии китайской (плос-косемянника) Prinsepia sinensis, необычно густые и колючие ветви которой служили прекрасной защитой (рис. 3). Гнездо было устроено на

надёжной опоре двух расположенных почти горизонтально основных ветвей, с боков поддерживаемое отходящими в стороны плетьми прин-сепии, на высоте 1.8 м от земли. Наружные стенки гнезда были сделаны из тонких сухих веточек деревьев и кустарников и сухих стеблей трав, у верхнего края гнезда в большом количестве были добавлены полоски коры и луба амурского винограда У1ь1з атигвпБ1з. Лоток гнезда целиком выложен тонкими стебельками трав, полосками листьев осок и злаков, измочаленными венчиками мискантуса сахароцветного М18сапЬНи8 вассНаНАогиБ. На дне лотка накопилось много перхоти от перьевых чехликов птенцов (рис. 4). Размеры гнезда, см: наружный диаметр 13.7, высота гнезда 12, диаметр лотка 9.5, глубина лотка 6. Продолжая находиться на попечении родителей в пределах гнездового участка, на ночь молодые сорокопуты возвращались в родной куст.

Рис. 4. Оставленное слётками гнездо японского сорокопута Ъатш ЬмсерЬаЫ. Заповедник «Уссурийский», 29 июня 2014 Фото автора.

Несмотря на то, что численность популяции японского сорокопута и в прошлые годы, когда этот вид был более обычен, отличалась большой изменчивостью (Панов 1973, 2008), на протяжении последних 50 лет наблюдается устойчивая тенденция к её сокращению. Оценить масштабы этого падения, пусть и довольно приблизительно, можно

используя такой показатель, как среднее число встреч этого вида, приходящихся на одного наблюдателя в год. При этом пара на гнездовом участке и все последующие её наблюдения здесь рассматриваются как одна встреча, также как и каждая встреченная особь в период миграций. Было обнаружено, что по сравнению с 1910-1960-ми годами, в 1980-2010-х годах численность японского сорокопута сократилась не менее чем в 15 раз (рис. 5). Переломным был период между 1970-ми и 1980-ми годами, после которого все регистрации этого вида в Приморском крае могут быть буквально сосчитаны на пальцах. Можно предположить, что в настоящее время в Приморском крае гнездится не более одного-двух десятков пар японского сорокопута.

7

5

к

о 6 cvj

со §

аЗ S

сс о

2 «§

сс

3

з-

CD

12 СО 2

о

5

1

X

I

о сп со

о CN СП

о со

СП

о

-чГ

сп

о ю

СП

о CD СП

о

СП

о со

СП

о

СП СП

о о о CN со

о CN

0

Рис. 6. Вековая динамика относительных показателей численности японского сорокопута Lanius bucephalus в Приморском крае в 1910-2010-х годах.

Составлено по: Черский 1915; Белопольский 1950; Воробьёв 1954; Омелько 1956; Назаров 1961;

Лабзюк, Назаров, Нечаев 1971; Литвиненко, Шибаев 1971; Назаренко 1971; Панов 1971; Винтер 1973;

Панов 1973; Елсуков 1981; Глущенко, Шибнев 1984; Шибнев 1992; Глущенко и др. 1995; Глущенко, Волковская, Мрикот 2001; Назаров, Шибаев, Литвиненко 2002; Волковская-Курдюкова, Курдюков 2003;

Нечаев, Курдюков, Харченко 2003; Назаров 2004; Глущенко, Липатова, Мартыненко 2006;

Глущенко, Шибнев, Волковская-Курдюкова 2006; Нечаев, Чернобаева 2006; Панов 2008;

Волковская-Курдюкова, Курдюков 2010; Шибнев, 1975-2010; Пекло 2012; Глущенко и др. 2012;

Глущенко, Коробов, Кальницкая 2013; Коллекция Зоологического музея ДВФУ.

Вопреки тому, что период низкой численности японского сорокопута в Приморском крае продолжается уже не менее 40 лет, его популяция каким-то непостижимым образом всё это время продолжает здесь существовать. Поскольку общее количество встреч невелико, чтобы дать более полное представление об общей численности этого вида в разных районах, имеет смысл их все кратко перечислить.

В 1974-1976 годах в бассейне реки Комиссаровки* (западный водосбор озера Ханка) за три года наблюдений вид регистрировался лишь трижды, и была обнаружена только одна пара (Крюков 1982), тогда как в 1964-1970 годах здесь ежегодно гнездилось по 2-3 пары этого вида (Глущенко и др. 1995). На восточном побережье озера Ханка за все годы наблюдений (с 1900-х годов по настоящее время) японский сорокопут был зарегистрирован лишь однажды — в начале 2000-х годов (Глущенко, Шибнев, Волковская-Курдюкова, 2006).

В окрестностях города Уссурийска в 1940-х годах японский сорокопут найден на гнездовании (Воробьёв 1954), но в 1970-2000-х годах ни разу не наблюдался (Глущенко, Липатова, Мартыненко 2006). Немного севернее, в окрестностях села Михайловка, в 1990-2000-х годах зафиксировано два случая зимовки японского сорокопута (Глущенко, Вол-ковская, Мрикот 2001; Волковская-Курдюкова, Курдюков 2003).

В речных долинах восточной и северо-восточной окраины Борисовского (Шуфанского) плато в 2001-2005, 2008-2009 и 2012-2014 годах японский сорокопут встречен на гнездовании только в 2001 году. Пара этого вида занимала участок с куртинами зарослей деревьев и кустарников у края брошенного поля площадью 20 га в долине реки Кро-уновки+ (рис. 6). К сожалению, гнездо, устроенное в самой гуще сучковатых ветвей зарослей молодых яблонь Malus mandshurica на высоте около 1.8 м, оказалось впоследствии кем-то разорённым (Волковская-Курдюкова, Курдюков 2010).

На полуострове Муравьёва-Амурского в 2000-2014 годах японский сорокопут отмечался лишь трижды. Один раз — 7 августа 2010 около устья реки Богатой (посёлок Садгород) наблюдалась пара, выкармливавшая слётков (Волковская-Курдюкова, Курдюков 2010). В двух других случаях наблюдались 6 декабря 2004 — оставшийся зимовать самец, на заброшенном поле в долине нижнего течения реки Богатой (Волковская-Курдюкова, Курдюков 2010), и 10 апреля 2012 - пролётный самец, которого раздражённо окрикивала восточная синица Parus minor. Однако, в 1910-1920-х и в 1950-1960-х годах L. bucephalus был здесь обычен как на гнездовании, так и на миграциях (Черский 1915; Воробьёв 1954; Назаров 2004).

В заповеднике «Кедровая Падь» и его окрестностях в период с 1977 по 2009 год японский сорокопут регистрировался только 4 раза в 1978, 1979 и 2008 годах (один раз - смешанная пара с сибирским жуланом) (Глущенко, Шибнев 1984; Шибнев 1992, 1975-2010; Волковская-Кур-дюкова, Курдюков 2010), тогда как в 1960-1963 годах только в долине Гаккелевского ключа на площади 150 га гнездилось 6-7 пар японского

* До 1972 года Комисаровка называлась Пенча, Синтухэ, Синтухе, Синтуха. t До 1972 года - Чапигоу. i До 1972 года - Лянчихе.

сорокопута, в некоторые годы не менее обычен этот вид был и в долинах рек Кедровая и Нарва* (Панов 1971, 1973). На юге Хасанского района, в бухте Бойсмана и её окрестностях в 1970 -1990-х годах за 20 лет наблюдений гнездование японского сорокопута было отмечено только один раз, в другом пункте — в бухте Мраморная близ посёлка Посьет, птица в гнездовом наряде добыта 14 августа 1983 (Назаров, Шибаев, Литвиненко 2002).

Рис. 6. Гнездовой участок японского сорокопута ^атш ЬмсврЬаЫ, среднее течение реки Кроуновки (Чапигоу), начало мая 2001 года. Фото автора.

На островах в заливе Петра Великого даже на миграциях японский сорокопут в последние годы представляет большую редкость, известна лишь одна встреча — 16 мая 2012 на острове Большой Пелис (Глущен-ко, Коробов, Кальницкая 2013), тогда как 1960-х годах на весенней миграции был здесь сравнительно обычен (Лабзюк, Назаров, Нечаев 1971). За всё время наблюдений с 1960-х по 2000-е годы этот вид предположительно гнездился только в 1979-1980-х годах (Назаров 2001; Тиунов 2004).

Противоречивые сведения приводятся о современном состоянии популяции японского сорокопута на побережье Японского моря, в районе Лазовского заповедника. Парадокс состоит в том, что эти сведения исходят от одного и того же автора для одного и того же периода его ра-

* До 1972 года река Нарва носила название Сидими, или Сидеми.

)76 Рус. орнитол. журн. 2014. Том 23. Экспресс-выпуск № 1069

бот. По одной информации, L. bucephalus является здесь редким гнездящимся и пролётным видом (Шохрин 2005, 2014). При этом, его численность, судя по количеству встреч приходящихся на одного наблюдателя в год, по сравнению с той, что наблюдалась на востоке Приморского края в 1930-1970-х годах (Белопольский 1950; Воробьёв 1954; Литвиненко, Шибаев 1971; Винтер 1973; Елсуков 1981; Пекло 2012), увеличилась в 4.8 раза! В 2000-2010 годах отмечено не менее девяти регистраций вида в гнездовое время, в том числе в 2003 и 2012 годах наблюдались 2 и 3 выводка в окрестностях села Лазо, и не менее 6 встреч в период пролёта (Шохрин 2005; 2014). Однако уже в другой публикации, обобщающей многолетние наблюдения птиц Г.Маттеса, ряда немецких студентов (Мюнстер, Германия) и того же В.П.Шохрина в Лазовском районе в 2001-2010 годах (Mattes, Shokhrin 2010), японский сорокопут рассматривается только как редкий пролётный вид.

Не известно, как можно объяснить существование небольшого изолированного очага сравнительно высокой численности японского сорокопута на побережье Японского моря, отделённого от основной части его материковой популяции в Северо-Восточном Китае и в Корее обширными слабозаселёнными сейчас этим видом территориями на всей остальной части Южного Приморья. В прошлом, когда этот сорокопут находился в более благополучном состоянии, район Лазовского заповедника занимал явно периферийное положение в общем кружеве его ареала на материке (Винтер 1973; Панов 2008). Интересно, что по данным массового кольцевания птиц на побережья Японского моря в расположенном несколько южнее пункте, в окрестностях города Находка, в 2001-2010 годах этот вид на пролёте не наблюдался (А.А.Наза-ренко, устн. сообщ.). Не так стабильна, как об этом пишут (Panov 2011), и популяция японского сорокопута на Японских островах. По имеющимся данным, здесь также отмечено сокращение численности населения этого вида от 1970-х к началу 1990-х годов (Tamada et al. 2014, p. 37), из чего следует, что демографический потенциал островной популяции L. bucephalus и обусловленные им возможности к расселению также снижены.

Удивительно, но вопреки резкому снижению численности японского сорокопута в Южном Приморье в 1970-2010-х годах, первые зимние находки L. bucephalus на территории России пришлись как раз на период 1990-2010-х годов. Раньше считалось, что популяция этого вида в нашей стране полностью перелётная, а ближайшие места его зимовок расположены в южных и юго-западных провинциях КНДР (Tomek 2000). Впервые на зимовке в Южном Приморье L. bucephalus (самец) был обнаружен 19 декабря 1998 в окрестностях села Михайловка Е.А. Волковской (Глущенко, Волковская, Мрикот 2001). В последующем этот сорокопут (самка) наблюдался здесь же 3 февраля 2002 (Волков-

ская-Курдюкова, Курдюков 2003), а также 6 декабря 2004 (самец) - на брошенном поле в долине реки Богатой на полуострове Муравьёва-Амурского (Волковская-Курдюкова, Курдюков 2010). Кроме того, 7 февраля 2011 самка японского сорокопута была сфотографирована зоологом Д.Н.Кочетковым на опушке пойменного леса в низовьях реки Кедровой у восточной границы заповедника «Кедровая Падь» (Глущенко и др. 2012). Наряду с этим в последние годы зафиксирована очень поздняя встреча L. bucephalus осенью, заметно позже, чем было известно ранее - 6 ноября 2008, на опушке леса в пойме реки Кедровой (усадьба заповедника «Кедровая Падь») (Курдюков 2014).

Литер атур а

Белопольский Л.О. 1950. Птицы Судзухинского заповедника (воробьиные и ракшеоб-

разные) // Памяти академика П.П.Сушкина. М.; Л.: 360-406. Винтер С.В. 1973. Некоторые данные о гнездовании японского сорокопута (Lanius bucephalus Temm. et Schleg.) в Лазовском заповеднике // Науч. докл. высшей школы. Биол. науки 12: 20-25.

Волковская-Курдюкова Е.А., Курдюков А.Б. 2003. Новые встречи редких эпизодически зимующих птиц в Приморском крае // Рус. орнитол. журн. 12 (234): 963-966. Волковская-Курдюкова Е.А., Курдюков А.Б. 2010. Новые наблюдения редких и малоизученных птиц в Приморском крае // Рус. орнитол. журн. 19 (588): 1374-1394. Воробьёв К.А. 1954. Птицы Уссурийского края. М.: 1-360.

Глущенко Ю.Н., Волковская Е.А., Мрикот К.Н. 2001. Новые сведения о редких и малоизученных птицах Приморского края // Животный и растительный мир Дальнего Востока 5: 47-52.

Глущенко Ю.Н., Елсуков С.В., Катин И.О., Нечаев В.А., Харченко В.А., Шибнев Ю.Б., Шохрин В.П. 2013. Авифаунистические списки и краткая история изучения птиц заповедников Приморского края // Амур. зоол. журн. 5, 1: 56-88. Глущенко Ю.Н., Кальницкая И.Н., Катин И.О., Коробов Д.В., Лю Хуа Цзинь 2012. Фаунистические заметки по птицам Приморского края и прилежащих территорий Северо-Восточного Китая //Дальневосточный орнитол. журн. 3: 53-60. Глущенко Ю.Н., Коробов Д.В., Кальницкая И.Н. 2013. Материалы по изучению авифауны дальневосточного морского заповедника (Приморский край) // Животный и растительный мир Дальнего Востока 18: 2-8. Глущенко Ю.Н., Липатова Н.Н., Мартыненко А.Б. 2006. Птицы города Уссурийска:

фауна и динамика населения. Владивосток: 1-264. Глущенко Ю.Н., Нечаев В.А., Куренков В.Д., Назаренко А.А., Шибнев Ю.Б. 1995. Краткий обзор птиц бассейна р. Комиссаровка // Животный и растительный мир Дальнего Востока 2: 49-86. Глущенко Ю.Н., Шибнев Ю.Б. 1984. К орнитофауне заповедника «Кедровая падь» и сопредельных территорий // Фаунистика и биология птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 44-48.

Глущенко Ю.Н., Шибнев Ю.Б., Волковская-Курдюкова. 2006. Птицы // Позвоночные животные заповедника «Ханкайский» и Приханкайской низменности. Владивосток: 77-233.

Елсуков С.В. 1981. К орнитофауне Среднего Сихотэ-Алиня //Редкие птицы Дальнего

Востока. Владивосток: 120-122. Крюков А.П. 1982. Изолирующие механизмы и систематика мелких палеарктических сорокопутов (Lanius, Aves). Дис. ... канд. биол. наук. М.: 1-217.

Лабзюк В.И., Назаров Ю.Н., Нечаев В.А. 1971. Птицы островов северо-западной части залива Петра Великого // Орнитологические исследования на юге Дальнего Востока. Владивосток: 52-78.

Литвиненко Н.М., Шибаев Ю.В. 1971. К орнитофауне Судзухинского заповедника и долины р. Судзухэ // Экология и фауна птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 127-186.

Назаренко А.А. 1971. О распространении некоторых птиц в Южном Приморье // Орнитологические исследования на юге Дальнего Востока. Владивосток: 172-179.

Назаров Ю.Н. 1961. Птицы речных долин и западного побережья Амурского залива в районе заповедника «Кедровая Падь». Дипломная работа. Владивосток: 1-48 (рукопись).

Назаров Ю.Н. 2001. Распределение наземных гнездящихся птиц на островах Дальневосточного морского заповедника // Биологические исследования на островах северной части Тихого Океана 5: 1-12.

Назаров Ю.Н. 2004. Птицы города Владивостока и его окрестностей. Владивосток: 1276.

Назаров Ю.Н., Шибаев Ю.В., Литвиненко Н.М. 2002. Птицы Дальневосточного государственного морского заповедника // Экологическое состояние и биота юго-западной части залива Петра Великого и устья р. Туманган. Владивосток, 3: 167-203.

Нечаев В.А., Курдюков А.Б., Харченко В.А. 2003. Птицы // Позвоночные животные Уссурийского государственного заповедника. Аннотированный список видов. Владивосток: 31-72.

Нечаев В.А., Чернобаева В.Н. 2006. Каталог орнитологической коллекции Зоологического музея Биолого-почвенного института Дальневосточного отделения Российской академии наук. Владивосток: 1-436.

Омелько М.А. 1956. О перелётах птиц на полуострове Де-Фриза // Тр. ДВФ АН СССР 3, 6: 337-357.

Панов Е.Н. 1971. К биологии японского сорокопута - Lanius bucephalus Temm. et Schleg. в Южном Приморье // Орнитологические исследования на юге Дальнего Востока. Владивосток: 201-207.

Панов Е.Н. 1973. Птицы Южного Приморья (фауна, биология и поведение). Новосибирск: 1-376.

Панов Е.Н. 2008. Сорокопуты мировой фауны. Экология, поведение, эволюция. М.: 1650.

Пекло А.М. 2012. Заметки по орнитофауне юга Дальнего Востока России (Приморский край). Сообщение 2. Воробьинообразные (Passeriformes) // Беркут 21, 1/2: 31-43.

Тиунов И.М. 2004. Численность и распределение наземных гнездящихся птиц островов Римского-Корсакова //Дальневосточный морской биосферный заповедник. Биота, 2. Владивосток: 723-752.

Черский А.И. 1915. Орнитологическая коллекция музея общества изучения Амурского края во Владивостоке // Зап. Общ-ва изучения Амурского края. Петроград, 14: 143276.

Шибнев Ю.Б. 1992. Некоторые обобщения наблюдений и новые материалы по птицам заповедника «Кедровая падь» // Современное состояние флоры и фауны заповедника «Кедровая падь». Владивосток: 144-162.

Шибнев Ю.Б. 1975-2010. Летопись природы заповедника «Кедровая Падь». Птицы. пос. Приморский Хасанского района, Приморского края, 2-32.

Шохрин В.П. 2005. Новые и редкие виды птиц Лазовского заповедника и сопредельных территорий // Тр. Лазовского заповедника 3: 203-214.

Шохрин В.П. 2014. Редкие птицы Лазовского заповедника: встречи и новые виды // Рус. орнитол. журн. 23 (960): 215-223.

Mattes H., Shokhrin V. 2010. Avifauna of the Rayon Lazo // Arbeiten aus dem Institut für Landschaftsökologie Münster. Living alongside the tiger. The Fauna of the Lazovsky Zapovednik, Sikhote Alin, 18. Münster: 39-57. Panov E.N. 2011. The True Shrikes (Laniidae) of the World. Ecology, Behavior and Evolution. Sofia; Moscow: 1-835. Tamada K., Tomizawa M., Umeki M., Takada M. 2014. Population trends of grassland birds in Hokkaido, focusing on the drastic decline of the Yellow-breasted Bunting // Orni-thol. Sci. 13: 29-40.

Tomek T. 2000. The birds of North Korea. Passeriformes // Acta zool. cracoviensia 43, 2: 1217.

Ю ^

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2014, Том 23, Экспресс-выпуск 1069: 3580-3586

О некоторых малоизученных птицах юго-запада Таджикистана

П.В.Квартальнов

Павел Валерьевич Квартальнов. Кафедра зоологии позвоночных, биологический факультет, Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова, Москва, 199991, Россия. E-mail: cettia@yandex.ru

Поступила в редакцию 25 ноября 2014

Территория Таджикистана в орнитологическом плане обследована крайне неравномерно. До последнего времени остаётся слабо изученным Бадахшан (Квартальнов и др. 2012). Не избалован вниманием орнитологов и крайний юго-запад страны: междуречье рек Вахш и Кафирниган, а также правобережье Кафирнигана в его нижнем течении. Несмотря на то, что поблизости расположен заповедник «Тигровая балка», сведения о многих птицах, населяющих эту часть Таджикистана, остаются фрагментарными, знания о некоторых видах исчерпываются данными В.Я.Лаздина и Н.А.Зарудного (Зарудный, Бильке-вич 1918; Зарудный 1926).

Нам удалось провести наблюдения в этих краях в 2011 году: 23-25 апреля мы обследовали правобережье Вахша, в нижнем течении реки; с 26 апреля по 28 мая, а также 31 мая наблюдали птиц в песках Шах (пустыня Курджалакум) в окрестностях кишлака Тешиктош, на левобережье Кафирнигана; 29 и 30 мая посещали Бешкентскую долину и Шаартузские озёра. Основные усилия мы сосредоточили на выявлении особенностей биологии и социального поведения южной бормотушки Iduna rama, однако удалось получить также сведения ещё о нескольких видах, чьи сроки пребывания в Таджикистане или особенности гнездования в республике остаются недостаточно изученными. Подробные