Эволюционные особенности развития цепей создания добавленной стоимости: сравнительный анализ

С. Н. Резников

ЭВОЛЮЦИОННЫЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ЦЕПЕЙ СОЗДАНИЯ ДОБАВЛЕННОЙ СТОИМОСТИ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

Аннотация

В статье автор проводит сравнительный анализ особенностей современного развития глобальных цепей создания добавленной стоимости (ГЦСС) в системе мировой торговли. Оценивается специфика их эволюции в среднесрочной ретроспективе, позволяющая провести ряд параллелей, выявить сходства и различия в трансформации производственно-распределительных цепей стран Восточной Азии.

Ключевые слова

Цепь поставок, цепь создания добавленной стоимости, добавленная стоимость, глобальный товарный обмен.

S. N. Reznikov

EVOLUTION FEATURES OF CIRCUITS VALUE CREATION: COMPARATIVE ANALYSIS

Annotation

The author conducts a comparative analysis of the characteristics of modern development of value-added chain in the world trade system. Evaluated the specificity of their evolution in the medium retrospect to allow a number of parallels to identify similarities and differences in the transformation of production and distribution circuits of East Asian countries.

Keywords

Supply chain, value chain, value-added, the global commodity exchange.

Существуют два основных пути включения стран в ГЦСС. Первый, наиболее тривиальный, связан с импортом прямых иностранных инвестиций транснациональных корпораций. Более трудный и эволюционно длинный путь — это создание национальных производителей, которые на более высокой технологической основе встраиваются в ГЦСС. Это означает, что они будут использовать импортные сырьевые ресурсы и экспортировать продукцию, которая подлежит дальнейшей переработке в производственной цепочке других стран. В рамках первого варианта достигается возможность стимулирования экономического роста, по большей части холостого с точки зрения создаваемой при этом добавленной стоимости. Второй

вариант дает нам более весомый долгосрочный экономический эффект [1].

Это теоретическое отступление является важным, поскольку позволяет нам сформировать призму для оценки того, что будет означать та или иная модель включения в ГЦСС для каждой страны и что она будет давать на выходе.

С нашей точки зрения, широкий спектр аналитических выводов в современной глобальной логистике, неизбежно подчеркиваем, заземлен на логическую трансдисциплинарную смычку теории управления цепями поставок, теории управления добавленной стоимостью, теории разделения отраслей и др.

Современная теория разделения отраслей, выделяющая локомотивные и структурообразующие отрасли, факти-

чески формирует концептуальный пролог к пониманию того, каким образом создается добавленная стоимость в экономике и от чего она зависит. «В локомотивных отраслях с уровнем добавленной стоимости 98-100 % одна марка или иена дают 30 % прибыли для общества, тогда как в других отраслях с уровнем до 3-40 % норма прибыли не превышает 8-10 %» [4, с. 25].

Эта небольшая цитата через пропорции позволяет предельно просто изложить всю теорию управления добавленной стоимостью в экономике. Не имея лишних ресурсов (неограниченных) для развития всех отраслей экономики и не имея для этого соответствующей технологической базы (для развития на «максимуме» сразу всех), каждая экономика специализируется. Превалирование в ней локомотивных отраслей обеспечивает получение более высокого уровня добавленной стоимости и свидетельствует об эффективном включении в ГЦСС. Все это предопределило политику Запада по вывозу капитала в страны третьего мира и жесткое управление мировым рынком сырьевых товаров.

«В локомотивных и структурообразующих отраслях добавленная стоимость всегда создается в двух местах — с высоким уровнем интеллектуалоемко-сти производится развитыми странами и только на своей территории, а с низким — ими же, но на территории «дешевых» стран. Соответственно, все технологические цепочки имеют транснациональный характер» [4, с. 26].

Через призму этих посылов рассмотрим специфику эволюции ЦСС в отдельных странах Восточной Азии.

Япония. В 1950-х гг. подъем японской промышленности происходил фактически ударными темпами. Особенность этого роста обусловлена прежде всего тем, что японское правительство проводило ярковыраженную ограничительную политику в отношении прямых иностранных инвестиций, индикатором

чего является низкий удельный вес присутствия иностранного капитала в индустриальном секторе Японии. Импорт почти полностью состоял из сырья и первичных материалов, которые входили в технологическую обработку внутри страны.

В середине ХХ в. была выбрана жесткая модель включения Японии в ГЦСС — импорт ресурсов с целью последующего выпуска экспортной продукции. Основная часть производственных цепочек выстраивалась внутри страны, при том что выпускаемая продукция шла на экспорт. Это обеспечило повышение конкурентоспособности национальных производителей, а также присутствие известных во всем мире национальных компаний практически во всех индустриальных секторах экономики.

Особенностью организации промышленного производства является система «Кейрецу», которая включает три типа: один горизонтальный и два вертикальных. Горизонтальная «Кейрецу» была создана крупнейшими национальными банками и включает в себя практически все крупные промышленные корпорации страны.

«Две вертикальные формы «Кей-рецу» относятся к секторам дистрибуции и снабжения. «Кейрецу» дистрибуции в основном является национальной, и ритейлеры обязаны продавать продукцию одних брендов и отказываться от реализации других. Такая система увеличивала разницу в продажах между японскими и импортными товарами в пользу японской продукции и, по своей сути, могла быть приравнена к нетарифным барьерам. Другая вертикальная «Кейрецу» регулировала деятельность поставщиков и субподрядчиков. Большинство японских компаний тем или иным образом (на финансовой или договорно-правовой основе) были взаимосвязаны с вертикальными промышленными «Кейрецу». Эти взаимоотноше-

ния были хорошо выстроены и очень важны для увеличения конкурентоспособности японской продукции» [3, с. 87].

Таким образом, можно резюмировать, что цепи поставок в рамках как их вертикальной, так и горизонтальной интеграции были максимально подконтрольны и имели централизованное управление. Такая конфигурация ЦСС позволила японским товаропроизводителям длительное время поддерживать свою конкурентоспособность на высоком уровне и эффективно интегрироваться в ГЦСС, продвигаясь вверх по цепи создания добавленной стоимости.

В 1960-х гг. по мере качественного изменения структуры глобального потребительского спроса и увеличения стоимости рабочей силы происходило активное перепрофилирование японской промышленности на выпуск автомобилей, потребительской электроники и др.

Качественный скачок в этом процессе произошел после энергетического кризиса 1973 г. Япония быстро освоила выпуск полупроводников, измерительных инструментов, которые затем использовались в ЦСС других стран. Однако на этом этапе прогрессивное встраивание японских производителей в ГЦСС было завершено. Экономика страны, доминируя в выпуске широкой линейки высокотехнологичной продукции, не смогла гибко и активно адаптироваться к потребностям информационной революции и развития Интернета. Но это смогли сделать американские или китайские компании, постепенно вытесняя Японию с рынка.

Не меньший эффект торможения в процессе масштабной конъюнктурной корректировки мирового спроса создала традиционная закрытость японской экономики для иностранных инвестиций и товаров. Именно в этот период стало очевидным, что устойчивость кооперации с ГЦСС определяется не только степенью участия в цепочках, но и качественными характеристиками тако-

го участия. В 2009 г. доля стоимости входящих компонентов в ЦСС Японии составляла 15 %, а добавленная внутри страны стоимость — 83 %.

Несмотря на тот факт, что изначально по мере развития ГЦСС и участия Японии в них импортная составляющая росла опережающими темпами по сравнению с добавленной стоимостью внутри страны, именно репрессивная национальная торговая политика обнулила эту асинхронность, что привело к завышению уровня добавленной стоимости внутри экономики страны.

Все это позволяет заключить, что возможности более выгодной интеграции в ГЦСС были ограничены жестким режимом организации внешнеэкономических связей страны. Обеспечив скачок в уровне промышленного подъема Японии на первом этапе включения в ГЦСС, этот режим создал эффект определенного институционального торможения на втором этапе. На рубеже веков в период повышения влияния ГЦСС на конкурентоспособность национальных производителей именно запредельная ограничительная политика страны привела к снижению ее доли в конечной стоимости продукции, выпускаемой и реализуемой в рамках ГЦСС.

Оценивая специфику интеграции Японии в ГЦСС, важно учитывать тот факт, что эта страна добилась экономического подъема не через таможенное разоружение, а через жесткий протекционизм. Однако необходимо отметить, что импортозамещение 1950-х гг. в Азии составило основу их последующего не менее стремительного экспортно ориентированного роста. Аналогичного прорыва на мировые рынки не испытали, например, страны Африки, Латинской Америки, Индия и СССР, которые проводили схожую политику закрытости в период первичной индустриализации. Отличие этих стран состоит в том, что в Азии импортозамещение проводилось параллельно с развитием эффек-

тивных экспортно ориентированных производств. Реальную и серьезную поддержку получали те производители, которые обладали реальным потенциалом для последующего роста на внешних рынках. И Япония здесь не является исключением.

Южная Корея. В этой стране развитие промышленности получило не меньший приоритет, чем в Японии. При этом основу индустриального сектора экономики Южной Кореи составили конгломераты «Чаебол». Именно они сыграли основную роль в промышленном подъеме экономики страны. В отличие от японских «Кейрецу», корейские «Чаебол» оказались плотно замкнуты на импорт комплектующих и компонентов из других стран, включая Японию, что отнюдь не помешало им на равных конкурировать с другими производителями на мировых рынках. Зависимость от импорта формировала наибольшие риски только с точки зрения логистики, что наглядно проявилось во время аварии на Фукусиме в марте 2011 г., которая дестабилизировала корейскую цепочку поставок. Определенные ограничения корейская экономика испытывает по причине отсутствия в стране малого и среднего бизнеса.

Тем не менее Южная Корея является примером глубокого включения в ГЦСС, которое обеспечивает динамичный рост экономики; возможность импорта технологий и инновационного преобразования производственных цепочек страны, в том числе за счет поставки промежуточной продукции для национальных ЦСС.

Тайвань. Экономика этой страны представляет собой диаметральную противоположность экономике Южной Кореи, поскольку практически не имеет крупных известных в мире компаний и опирается на малый сектор экономики. Изначально в период своего экономического подъема Тайвань проводил политику преференциальной протекционист-

ской поддержки внутреннего производителя, которая при этом была достаточно избирательна: максимальное ограничение импорта и либеральный режим доступа ПИИ.

С точки зрения включения в ГЦСС Тайвань, в отличие от Японии или Южной Кореи, в наименьшей степени ориентирован на региональные ЦСС и снабжение азиатских производителей. Он специализируется на поставках промежуточной продукции крупным производителям в Северной Америке и Европе. В отличие от других азиатских стран, Тайвань имеет твердое позиционирование и специализацию в глобальных цепях создания добавленной стоимости.

По мере повышения уровня заработной платы в экономике Тайвань начал активно перемещать производство на территорию Китая. Тем самым в прямых цепочках поставок «Тайвань — Северная Америка (Европа)» возникло промежуточное звено, которое также напрямую обеспечивало снабжение европейских и американских производителей.

Все это позволяет заключить, что Тайвань, по сути, реализует стратегию наиболее гибкой адаптации способов включения в ГЦСС в зависимости от изменения состояния мировой экономики и ее рыночной конъюнктуры.

Вместе с тем надо отметить, что такая гибкая политика стратегически фиксированного (менее подвижного) включения в ГЦСС сегодня сформировала для этой страны максимальные риски, которые де-факто требуют выработки новой модели развития. Это обусловлено серьезным снижением темпов роста экономики (с 8,2 % в 1980-х гг. до 3,8 % в 2000-2008 гг.), а также достижением предельных значений доли основной номенклатуры экспорта в структуре глобального выпуска [2, с. 60].

Не меньшие пределы роста возникли по причине низкой узнаваемости национальных брендов на рынках конечных потребительских товаров: тай-

ваньские компании оказались неизвестны глобальному потребителю, несмотря на то что они занимают весьма сильные позиции в НИОКР и производстве.

Можно констатировать, что, несмотря на все достоинства и адаптивные характеристики стратегии активного и глубокого включения Тайваня в ГЦСС, такие стратегии имеют определенный потенциал роста, который априори просматривается изначально даже чисто теоретически. Сегодня тайваньские компании реально ограничены в своих возможностях выхода на конечного потребителя из-за масштабности инвестиций в маркетинг, а также жесткого сопротивления со стороны операторов, прочно занявших позиции на рынке и имеющих публичное позиционирование. Высокий порог входа на рынок плюс риск сокращения сбыта (опасность переброски заказов на других поставщиков) формируют стратегические ножницы трансформации модели включения в ГЦСС. Окно возможностей на сегодняшний день найдено только в виде прорыва с собственными брендами на только что формирующиеся рынки.

Таким образом, оценивая особенности эволюции стратегий включения в ГЦСС, можно отметить, что наиболее эффективные и одновременно маргинальные из них характеризуются определенным жизненным циклом участия в ГЦСС в рамках сформировавшейся модели. При этом возможности перехода от этой модели к другой крайне ограничены мощной инерцией конкурентного давления со стороны самого рынка.

Это имеет большое теоретическое значение и, по сути, формирует вторую важную закономерность развития ГЦСС. Первая особенность проявилась на примере Китая, который также имел высокий уровень интеграции в ГЦСС, но при этом оказался опасно замкнут на экспортные рынки стран, потенциал стимулирования спроса которых был исчерпан и базировался на стимулиро-

вании преимущественно искусственном — кредитном. Вторая особенность связана с другой стратегической крайностью участия в ГЦСС — глубокой интеграцией в качестве обезличенного (не брендированный экспорт) поставщика высокотехнологичных компонентов.

Китай. Справедливости ради и вполне объективно следует отметить, что феномен глобального развития экономики Китая в значительной степени определяется фактором развития ГЦСС. Стратегия включения Китая в ГЦСС является достаточно специфичной — быстрой, экстенсивной, ориентированной на ускоренный рост экономики. Ее открытие для ПИИ в 1970-е гг. фактически предопределило и стратегию, и технологию включения Китая в ГЦСС. С одной стороны, хаотично и скопом были использованы собственные и зарубежные технологии сборки готовой продукции, которые определили особый, в определенном смысле менее технологичный подход к организации промышленного производства. С другой стороны, на вооружение была принята упрощенная стратегия ускоренного роста, которая де-факто исключала необходимость развития сильных национальных брендов или производителей с целью их широкого публичного позиционирования на глобальных потребительских рынках.

В результате Китай имеет относительно низкую долю собственных национальных производственных компаний, представленных на мировом рынке.

Однако выбранная стратегия не представляла собой путь наименьшего сопротивления, а имела определенную ресурсную подпорку. Во-первых, это запас дешевых трудовых ресурсов, который фактически уже исчерпан. Во-вторых, это конъюнктурный «фарт». Период включения в ГЦСС совпал с периодом активного роста мировой торговли, расширения потребительских рынков Севера, где еще имелся ресурс

неограниченного и ускоренного стимулирования спроса со стороны домохо-зяйств. Наложение этих двух факторов позволило Китаю максимально активно интегрироваться в ГЦСС и развиваться синхронно динамике мирового экономического роста. Кроме того, Китай смог не менее органично включиться в систему внутриазиатской промышленной и торгово-инвестиционной коопе-

Проведенный анализ показал, что, несмотря на экспортно ориентированную модель роста, эти страны использовали различные модели включения в ГЦСС и добились при этом различных результатов от интеграции в глобальную систему производственной и товарно-сбытовой кооперации.

Япония, проводя закрытую политику, автономно развивала ЦСС внутри страны, импортируя сырье и экспортируя готовую продукцию. Ограничительный режим организации внешнеэкономических связей этой страны

рации, подпитываемой увеличением ПИИ в экономику региона со стороны японских, южно-корейских, тайваньских и западных компаний.

В таблице 1, структурно выделив систему критериев, характеризующих модель включения в ГЦСС, нами представлен сравнительный анализ Японии, Южной Кореи, Тайваня и Китая.

обеспечил ей определенную динамику подъема в начальный период включения в ГЦСС, но не позволил оперативно перевести промышленность на рельсы информационной революции и сохранить высокую долю добавленной стоимости в конечном продукте. Вместе с тем нельзя не отметить ряд положительных эффектов, обеспеченных стратегией включения Японии в ГЦСС:

- активное развитие национальных промышленных компаний и сильных брендов;

Таблица 1 — Сравнительный анализ моделей включения в ГЦСС Японии, Южной Кореи, Тайваня и Китая [1, с. 356]

Показатель Япония Южная Корея Тайвань Китай

Характер включения в ГЦСС Импорт ресурсов, экспорт готовой продукции Импорт компонентов, промежуточной продукции, экспорт готовой продукции Экспорт промежуточной продукции в Европу и Северную Америку Импорт компонентов, экспорт готовой продукции

Привлечение ПИИ Максимально ограниченно Открыто Максимально либеральный режим Открыто

Режим организации внешнеэкономических связей Закрытый, ограничительный Открытый Открытый Средний

Модель развития Экспортно ориентированная Экспортно ориентированная Экспортно ориентированная Экспортно ориентированная

Гибкость экономической политики Низкая Средняя Средняя

Политика организации и развития производственных цепочек Закрытая политика Открытая политика Открытая промышленная экономика Открытая политика

Перспективы роста Ограниченны Широкие Ограниченны Средние

- полный контроль производственного цикла выпуска экспортной продукции;

- возможность наращивания продажи отечественных товаров на внутреннем рынке в рамках вертикальных «Кейрецу».

Однако именно жесткость логистической системы «Кейрецу» не позволила Японии реинтегрироваться в ГЦСС на основе новой более выгодной модели.

Южная Корея, тяготеющая к японской модели включения в ГЦСС, испытала ряд сложностей при ее имплемен-тации, но смогла более эффективно адаптироваться к изменениям рыночной конъюнктуры. Объясняя этот феномен, необходимо учитывать меньший масштаб — инертность корейской экономики и большую гибкость «Чаебол» по сравнению с «Кейрецу». Кроме того, специализация Южной Кореи на определенных стадиях выпуска промежуточных компонентов обеспечила ей большую адаптивность по сравнению с монопрофильной структурой импорта сырья и материалов со стороны Японии.

Особняком на фоне Японии и Южной Кореи выглядит Тайвань, который более глубоко интегрировался в ГЦСС, развивая национальную промышленность с полным циклом производства. Углубляя свою специализацию в производстве и сборке компонентов для крупных европейских и американских производителей, Тайвань обеспечил себе мощный рывок в промышленном и экономическом развитии. Оборотной, на наш взгляд, некритической стороной выбранной стратегии является существенная зависимость от внешних факторов и рыночного поведения других участников ГЦСС.

Заметим, что в эволюции моделей включения рассматриваемых нами стран в ГЦСС просматривается определенное сходство с тем, как это происходило в странах развитых. Новые инду-

стриальные страны начали перемещать производство в регионы с более дешевой рабочей силой подобно тому, как это делали раньше богатые страны Севера. Нельзя не отметить, что в ходе именно таких перемещений Китай выступил бенефициаром внутрирегионального перемещения в него инвестиций, технологий и менеджмента.

Если провести аналогию между странами, в некоторых аспектах просматривается общность стратегии включения в ГЦСС Китая и Тайваня, из которых Тайвань реализовал этот процесс более качественно, но приобрел свои, отличные от Китая рыночные риски и пределы роста. Запуская в страну транснациональный капитал и технологии, Китай смог активно развивать на своей территории производственные мощности и превратиться в важное звено ТНК. В результате более 2/3 китайского экспорта производится зарубежными компаниями. Транснационализация таких цепочек сильно подрывает национальные системы таможенного протекционизма, например США, поскольку рост пошлин на импорт китайской продукции начинает затрагивать интересы компаний многих стран, в том числе и США.

Таким образом, в быстроразвива-ющихся странах Азии наблюдается целая мозаика различных стратегий включения в ГЦСС, которые позволяют поддерживать одну и ту же модель экспортно ориентированного развития, но сильно различаются между собой. Эти страны сформировали свои стратегии кооперации со странами Северной Америки и Европы и сыграли неодинаковую роль в их развитии. Различные логистические схемы производственной и тор-гово-сбытовой кооперации предопределили вариацию промышленной и институционально-рыночной организации воспроизводственного контура экономики в Европе и США. Примечательным является тот факт, что все создан-

ные при этом форматы кооперации в рамках ГЦСС оказались работоспособны. Все они имели различный потенциал и длительность устойчивого роста, равно как и сегодня обладают неодинаковыми возможностями для эффективного воспроизводства в будущем.

Библиографический список

1. Альбеков, А., Резников, С. Глобализация vs регионализация современных цепей поставок : моногр. — Ростов н/Д : ИПК РГЭУ (РИНХ), 2014.

2. Быков, П. Мятежный остров сосредотачивается // Эксперт. — 2010. — № 12 (698).

3. Зуев, В., Островская, Е., Дунаева, М. Включение национальных экономик в глобальные цепочки стоимости: изменение парадигмы организации внешнеэкономических связей // Современная конкуренция. — 2014. — № 2.

4. Кругов, М. Экономическая политика России. Пособие для либеральных реформаторов. — М. : Институт международного права и экономики имени А. С. Грибоедова, 2000.

5. Резников, С. Императивы и детерминанты современной и будущей перестройки глобальных цепей поставок: концептуальный аспект // Вестник ВЭГУ. — 2014. — № 5 (73).

Bibliographic list

1. Albekov, A. Reznikov, S. Globalization vs regionalization of modern supply chains: monograph. — Rostov-on-Don : PPC of RSUE (RINH), 2014.

2. Bykov, P. Rebellious Island focuses // Expert. — 2010. — № 12 (698).

3. Zuev, V., Ostrovskaya, E., Dunae-va, M. Inclusion of national economies into global value chains: a paradigm shift organization of foreign economic relations // Modern competition. — 2014. — № 2.

4. Krugov, M. Russia's economic policy. Allowance for liberal reformers. — M. : Institute of International Law and Economics named after A. S. Griboyedov, 2000.

5. Reznikov, S. Imperatives and determinants of current and future restructuring of global supply chains: the conceptual aspect // Vestnik of VEGU. — 2014. — № 5 (73).