Критико-библиографические материалы на страницах журнала «Сибирские огни» как форма трансляции исторического знания (1922-1929 гг. )

УДК 930.1

Т. В. БЕРНГАРДТ

Омский государственный университет

КРИТИКО-БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА «СИБИРСКИЕ ОГНИ»

КАК ФОРМА ТРАНСЛЯЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

Статья посвящена проблеме конструирования исторического знания в эпоху трансформаций. В качестве объекта исследования избрана рецензия как один из жанров критико-библиографических материалов. Рецензия рассматривается автором не только как специфический канал передачи научной информации, но и как своеобразная форма исторического знания. 1920-е годы в этом плане дают богатейший материал для рефлексии.

Для современного историописания характерна междисциплинарность. На стыке различных наук выкристаллизовываются новые проблемные поля, новые методики и методы изучения, формируются базы новых источников. Этот процесс сопровождается мучительной рефлексией исследователей, связанной с поисками междисциплинарного синтеза, так как обращение к процедурам различных наук ведёт к конфликтам языков/терминов, устоявшихся правил и т.д. Мы отдаем себе отчет в этих сложностях и применительно к теме данной статьи.

В центре нашего внимания оказываются критико-библиографические материалы на страницах журнала «Сибирские огни». Мы попытались посмотреть на этот процесс с точки зрения истории исторической науки, и в частности — с точки зрения интеллектуальной истории.

Обращение к библиографии в историографических исследованиях не является новацией. Так, А.И.Алаторцева в свое время высказала мысль, что материалы критико-библиографических отделов периодических изданий должны существенно обогатить представление о проблемно-тематическом поле исторической науки [1]. Другой подход сформулирован в современной науке М.П.Мохначевой, применительно к источниковедению и историографии она выделяет такое свойство библиографической информации как отражение индивидуального и общественного сознания в значении знания [2], что позволяет рассматривать библиографические источники в качестве «источников несущих первичную науковедческую информацию» [3]. В своем исследовании она использует введенное С.С.Дмитриевым понятие «текст - источник», которое «подразумевает не только собственно исторические источники, различные их виды, но и ... библиографические материалы» [4].

К осмыслению интересующего нас материала обращаются и библиографы. И в этом мы видим точки соприкосновения. Представление о библиографии как системе свернутого знания, в котором последнее признается объектом библиографического отражения, было сформулировано в 70-х годах прошлого столетия Ю.С.Зубовым [5]. В последних исследованиях современных ученых, в час-

тности М.Г.Вохрышевой, библиография предстает как один из важнейших способов отражения, хранения и трансляции от поколения к поколению человеческих знаний и умении, а также произведений культуры [6]

Понятие «библиографическое знание», введенное В.А.Фокеевым, трактуется как средство коммуникации, ценностной ориентации, регулирования и управления [7]. Это дает возможность представить библиографические явления не только с позиции информации и документа, но и в системе ког-нитологических феноменов: автор, текст, знание, сознание человека, документная память и т.д.

Учитывая обозначенный выше эпистемологический контекст, обратимся к анализу критикобиблиографической информации на страницах журнала «Сибирские огни». Для большей репрезентативности исследования выявление первичных данных осуществлялось по библиографическому указателю «Сибирские огни»[8].

Изучение библиографического раздела показало, что из основных жанров критико-библиографической информации в большей степени представлены: рецензии, аннотации, обзоры, списки новых книг. Довольно редко встречаются внутри-журнальные библиографические указатели.

В данной статье мы обратимся к рецензиям. Возвращение рецензии как жанра в библиографию в 1920-е годы было обусловлено особенностями конкретного исторического периода. Вытеснение рецензии из библиографии происходило постепенно, начиная со второй половины XIX века. В этот период многие деятели говорили о том, что критическая оценка не является делом библиографии. Окончательное разграничение критики и библиографии произошло в начале XX века. Однако, после октября 1917 года, особенно во второй половине 1920-х годов, фактор активного государственного вмешательства имел определяющее значение в формировании массового исторического сознания и рецензия, в силу своей специфики, лучше всего подходила для этой цели.

При анализе рецензий нами учитывался также тот факт, что в послереволюционную эпоху библиография первоначально развивалась в направлениях, заданных предшествующим периодом.

2Т\

ИСТОРИЧЕСКИЕ НЛ/КИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК № 1 (51) 2007

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК № 1 (51) 2007

Как известно, научная деятельность достаточно полно и адекватно отражена в первичном документальном потоке, то есть в публикациях, являющихся материализованным результатом этой деятельности. Комплексное изучение библиографических записей дает возможность выделить и рассмотреть семантическую, генетическую (авторскую, географическую, языковую, издательскую, видовую, хронологическую, организационную), структуры отраженных публикаций, а так же аксиологическую, позволяющую увидеть изменчивые ценностные и функциональные связи в среде однотемных публикаций. Тем самым создаются объективные предпосылки для фиксации среза не только в разработке той или иной проблематики, но и, опосредованно - для анализа самого научного сообщества. Тематическая структура публикаций, прорецензированных в журнале «Сибирские огни», позволяет нам представить историческую проблематику, разрабатываемую в 20-е годы XX столетия. Всего нами выявлено 685 рецензий, из них 252 — на исторические темы, что составляет 36,79% от общего числа.

Критико-библиографические материалы, представленные в журнале, отражают общие тенденции марксистской исторической мысли. Одним из магистральных направлений её развития являлось изучение истории революционного движения. Что касается проблематики, то мы видим, что история Октябрьской революции, гражданской войны и революционного подполья составляет 28,96% от общего числа прорецензированных «исторических» публикаций. Несколько в меньшей степени, но также достаточно постоянно привлекали внимание иссследователей и другие события отечественной истории. Наиболее исследуемыми темами являлись социально - экономическая и политическая история в феодальную эпоху, аграрное развитие России к. XIX - н. XX в. (по 11,11%), движение декабристов (5,95%), каторга и ссылка (4,76%), революция 1905 года (3,17%).

Для рассмотрения обозначенных выше положений обратимся к одной из проблем -движению декабристов. Такой выбор обусловлен информационной насыщенностью и меньшей политической ангажированностью рецензий по этой теме. В 1920-е годы, в отечественной историографии выкристаллизовалось направление, связанное с историей освободительного движения, составной частью которого являлось движение декабристов. В 1923 году проходила дискуссия о сущности движения декабристов. В 1925 году отмечалось столетие восстания. Юбилей явился стимулом для изучения истории декабризма. В научный оборот вводилось большое количество архивных документов, публиковались статьи и монографические исследования.

Авторами работ о декабристах выступают не только сибирские авторы (М.П. Алексеев, Н. Ба-кай, С. Гессен, Б. Кубалов). В это время издается большое количество сборников документов, подготовленных различными научными учреждениями как общероссийского, так и регионального уровня, уделявшие в своей исследовательской работе большое внимание, одной из узловых проблем «новой» науки. Среди них: Центроархив, Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльно-переселенцев, Томский краеведческий музей, Иркутский государственный университет, Иркутское губернское архивное бюро, Забайкальский отдел Государс-

твенного Географического общества, Читинский государственный областной музей им. Кузнецова.

Изучение текстов рецензий дает нам возможность проследить востребованность той или иной публикации научным сообществом. Свидетельством широты и устойчивости интереса к проблеме являются данные о переизданиях. Так, например, «Записки И.Д.Якушкина» в 1926 г. выдержали седьмое издание (в том числе три нелегальных и три с 1905г., легальных); «Записки и письма декабриста И.И.Горбачевского» вышли в 1925 году вторым изданием. Обе книги напечатаны в серии «Библиотека декабриста».

Рецензия - специфическая форма передачи научной информации несущая критическое мнение об источнике научных знаний. Мы рассматриваем её и как своеобразную форму исторического знания, акцентируя внимание на содержании и авторском подходе к рецензируемому произведению.

Система критериев научности, которая сложилась в отечественной историографии второй половины 20-х годов, включала в себя определение вклада рецензируемого исследования в науку, - то есть оценка новизны, степень привлечения источниковой базы, а так же следование марксистским методам.

В 1926-1931гг. Центроархивом была осуществлена * публикация следственных дел декабристов. Всего вышло шесть томов. В отзыве на IV и V тома, декабристовед М.К.Азадовский, отмечая значимость издания для изучения «великой декабрьской эпопеи», писал, что с их выходом «будут налицо все важнейшие материалы» [9].

В 1926 году под редакцией одного из лучших знатоков русской поэзии пушкинской поры Ю.Н. Верховского был издан сборник «Поэты декабристы». Оценивая книгу, М.К. Азадовский отмечает, что до её выхода отечественная историография не располагала полным собранием стихов декабристов. Более всего это затрудняло изучение творчества неизвестных или малоизвестных поэтов из декабристской среды, таких как Н.С. Бобрищев-Пуш-кин, Н.Ф. Заикин, Н.А. Чижов [10].

Одним из требований к научному уровню исторических исследований является знание исторических источников, что нашло свое отражение в оценках работ. Характеризуя сборник «Декабристы на каторге и ссылке», подготовленный специальной юбилейной комиссией Всесоюзного общества политкатаржан М.К.Азадовский, акцентирует внимание на источниковой базе публикаций, которые, по его мнению, были интересны для изучения вопросов пребывания декабристов в Сибири. Обращаясь к статье П.Поповой «П.А.Муханов в Сибири» он пишет, что только юбилейная литература приблизила читателя к пониманию этого «примечательного деятеля декабристской среды», напряженная работа которого заслуживала внимания не только как факт личной биографии, но и как факт культурно - исторического значения[11].

Ввод новых архивных документов в научный оборот рассматривался в 1920-е годы в качестве одной из составляющих понятия научности и в этом - продолжение предшествующей исследовательской традиции. Профессор В.Огородников, анализируя сборник «Декабристы в Забайкалье», детально рассматривает источниковую базу. Он подчеркивает значение делопроизводственных документов, в том числе счетов по содержанию «государственных преступников» для получения

данных о количестве заключенных в разное время декабристов и состоящих при них жен, детей и вольнонаемных слуг, их материальном положении, особенностях административного надзора над теми, кто вышел на поселение [12].

Характерной особенностью рецензии является наличие внешних динамических связей. Обилие внутритекстовой библиографической информации расширяет коммуникационные возможности рецензии. Иногда это сведения только об авторе работы в контексте анализа персоны или аспекта проблемы. В другом случае, более развернутая информация, где указывается не только автор, название, но и издательство. Таким образом, мы можем говорить о наличии метаинформации, что дает определенное представление о степени разработанности проблемы.

В историографических оценках движения декабристов в 1920-е годы происходит смещение акцентов по сравнению с предшествующей традицией. В основу изучения была положена идея, выдвинутая М.Н.Покровским, центральное место в которой занимает Южное общество, Общество Соединенных Славян и восстание Черниговского полка [13]. Эта идея в полной мере нашла отражение в рецензиях и отзывах, на примере которых мы можем увидеть тот образ движения декабристов в целом и, отдельных участников восстания, в частности, которые формировались у читателей. В сводном отзыве на два тома из серии «Библиотека декабристов», М.К.Азадовский, объясняя причину переноса центра тяжести на Южные организации, пишет: Общество Соединенных Славян, во-первых, было демократично по составу; во-вторых, для членов общества были характерны республиканизм, атеистический материализм, революционный энтузиазм; в-третьих, только у Соединенных Славян в словоупотреблении встречается термин «демократия» [14]. Характеризуя Горбачевского и Якушкина, рецензент отмечает такие родственные черты натур декабристов как моральный ригоризм, стойкость во взглядах, нелюбовь к компромиссам, «настоящая революционность» (выражение М.Н.Покровского по отношению к Якушкину») [15]. Таким образом, уже в рецензии прослеживается героизация и мифологизация образов декабристов.

В последнее время среди современных историков наблюдается всплеск интереса к такому направлению интеллектуальной истории, как устная история. Отечественные историки занялись её разработкой около двадцати лет назад [16]. Однако, как видно из текстов рецензий, практическое применение методов устной истории началось намного раньше, чем она оформилась в самостоятельный раздел историописания. Информативна в этом плане рецензия на книгу «Записки Горбачевского», которая, по мнению рецензента, в историографии декабризма имеет выдающееся значение, прежде всего потому, что это не только личные воспоминания, но и критическая переработка ряда устных рассказов участников восстания[17]. Еще один автор, Б.Кубалов в своей работе помимо архивных документов, воспоминаний и переписки использовал устные источники[18]. Исходным материалом для одного из очерков («У могил декабристов») послужил опрос местного старожильческого населения, в среде которого еще живы были современники ссыльных декабристов, а также обследование автором сохранившихся могил (к сборнику приложе-

но 14 фотографий).

Библиографический текст может быть объектом изучения в целях получения фактографической информации. В частности, о взаимоотношениях декабристов и сибирского общества. В рецензии на книгу «Декабрист И.И.Пущин. Записки о Пущине и письма из Сибири», М. К. Азадовский пишет о сознательном вмешательстве декабристов в жизнь местного населения. Декабристы выработали в себе «...кодекс поведения изгнанников среди чуждого им общества» [19], основой которого было желание принести наибольшую пользу краю. Анализируя «Записки...», рецензент сообщает о новых, вероятно, не известных автору-составителю С.Я. Штрайху воспоминаниях сибирского художника и общественного деятеля М.С.Знаменского, который яркими и сочными мазками рисует фигуру Пущина, начавшего свой жизненный путь с надворного судьи и, по словам современников, «сделавшего этот сан священным». В отрывке, приведенном М.К.Азадовским, Пущин предстает перед нами в роли адвоката в г. Ялуторовске: «После прибытия в город, все оскорбленное и униженное, охающее и негодующее начало стекаться к нему.... Убедившись, что дело, о котором его просят, законное или гуманное, он брался за него. И письмо за письмом летели как бомбы и, в конце концов, он поздравлял себя с победой»[20].

Изучение текста другойрецензии дает представление об общей литературной традиции первой половины XIX века. Речь идет о книге М.П.Алексеева посвященной А.А.Бестужеву[21], которая была положительно отмечена ещё до её выхода в свет профессором А.И.Белецким в вступительной статье к сборнику «Русский романтизм» (Л., 1927). Традиция введения в сюжет биографических намеков, личных излияний автора, унаследованная от лирической поэмы не могла не оказать влияние на творчество Бестужева вынужденного после осуждения изменить свое литературное имя. В своих работах, по свидетельству рецензента Б.Жеребцова, писатель старался дать понять читателю, что под псевдонимом «Марлинский» скрывается ссыльный декабрист Бестужев, известный критик 1820-х годов [22], который, несмотря на свое недолгое пребывание в Сибири, оказал огромное влияние на развитие местной литературы [23].

Таким образом, рецензии - это источники, по которым можно судить об этике, исследовательской практике и процедурах научного сообщества. Их изучение позволяет увидеть, как происходит восприятие или отторжение той или иной концепции, автора научным сообществом, от имени которого выступает рецензент. Рецензии - это не только специфический интеллектуальный образ публикаций. Они дают возможность реконструировать процесс постепенного складывания новой марксистской парадигмы в отечественной исторической науке в двадцатые годы прошлого столетия.

Библиографический список

1. Алаторцева А.И. Историческая периодика и преподавание исторической науки//Вопросы историографии высшей школы. Смоленск. 1975. С.8

2. Мохначева М.П. Журналистика и историческая наука. Кн.2:Журналистика и историографическая традиция в России 30-70-х годов XIX в.М.:Российск.гуманит.ун-т,1999.С.10-11.

3. Тамже,С.П.

4.Тамже, С.122.

5. Зубов Ю.С. Библиография и художественное развитие

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАуКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК № 1 (51) 2007

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК № 1 (51) 2007

%

ту

личности: моногр. М.:Книга, 1979.144с; Он же. Библиография как система свернутого знания//Теоретико-методологичес-кие проблемы современного советского библиографоведе-ния.-М.,1981.С.23-40.

6. Вохрышева М.Г. Библиография в системе культуры. Самара: Гос.ин-т искусств и культуры, 1993.126с; Она же: Теория библиографии: Учеб пособие. Самара,2004. 367 с.

7. Фокеев В. А. Ноосфер но-культур ологическая(когнито г рафическая)концепция библиографии//Российское библи-ографоведение:Итоги и перспективы: Сб. науч.ст. М.:ФАИР-ПРЕСС,2006.688с; Он же: Природа библиографического знания. М.,1995. 351с.

8. Сибирские огни: литературно-художественный и общественно-политический журнал. Указатель содержания. 19221964. Новосибирск, 1967. 427с.

9. Сибирские огни.1927.№5.С232.

10. Сибирские огни.1927.-№1.С.232-234.

11. Сибирские огни.1927.№2. С.245-247.

12. Сибирские огни.1925.№6.С200.

13.НечкинаМ.В.Столетие восстания декабристов в юбилейной литературе(1825-1925г.г.)//Историк - марксист. 1926. Т.2.С.246.

14. Сибирские огни.-1926.№1-2.С244.

15. Там же.

16. Шумилов А.И. Формирование источниковой базы ис-

торической науки Истпартами Сибири с использованием устной истории в 1920-1930-е годы//Документ в контексте истории: Тезисы докладов и сообщений Международной научной конференции.Омск: Изд-во ОмГУ,2006.С210.

17. Сибирские огни.1926.№1-2.С244.

18. Кубалов Б. Декабристы в Восточной Сибири (Очерки к юбилею Декабрьского восстания: 1825-1925). Иркутск: Изд-во гос. Арх. Бюро,1925.216с.

19. Сибирские огни.1925.№4-5.С249.

20. Сибирские огни.1925.№4-5.С.249-250.

21. Алексеев М.П. Этюды о Марлинском. Иркутск: Изд-во Иркутского университета, 1928. 64с (Оттиск из ХУ1 сб. трудов Иркутского ун-та).

22. Сибирские огни.1928.№6.С246.

Там же, С.245.

БЕРНГАРДТ Тамара Викторовна, старший преподаватель кафедры библиотечно-информационной деятельности филологического факультета

Дата поступления статьи в редакцию: 08.12.06 г.

© Бернгардт Т.В.

УДК 94 (430> «18» (051) А. А. ВАСИЛЕНКО

Омский государственный педагогический университет

ОБРАЗ ГЕРМАНИИ В «ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ЗАПИСКАХ» 1839-1848 ГОДОВ

На примере статей журнала «Отечественные записки» — за период с 1839 по 1848 гг. — выделяются основные черты Германии, а также прослеживается трансляция (передача) представителями русской интеллектуальной элиты второй четверти XIX века на читательскую аудиторию сложившегося образа Германии.

Германия всегда занимала видное место в жизни каждого просвещенного человека второй четверти XIX века. Она всегда ассоциировалась со страной учености и мудрости, поэтому велико было влияние на формирование многих представлений и убеждений представителей русской интеллектуальной элиты второй четверти XIX века. Кроме того, если учесть близость России и Германии (и политическую, и династическую, и научную, и образовательную, и культурную и т.п.), по сравнению с другими западноевропейскими странами, становится важным определить: как воспринималась Германия представителями русской интеллектуальной элиты второй четверти XIX века, какие черты, качества, показатели привлекали, а какие вызывали возмущение, были чуждыми; что старались перенять, привнести на российскую почву, а какие качества отторгались, что заставляло смотреть на Германию как на «страну-образец», «Мекку ученых», чему можно

было подражать, а чего следовало избегать? Поэтому выявление представлений о Германии, образа Германии в богатом литературном наследии представителей русской интеллектуальной элиты второй четверти XIX века может способствовать и выявлению того влияния, которое оказала Германия не только непосредственно на этих представителей, но и в целом на российское общество, на российскую историю.

Высказывания представителей русской интеллектуальной элиты второй четверти XIX века о Германии многочисленны и разнообразны. В письмах, журнальных статьях отражаются самые разнообразные сферы жизни Германии: и политика, и экономика, и нравы, и быт, также очень часто встречаются описания природы Германии. Поэтому ее образ представляет определенную целостность ощущений и пространственных представлений, обусловленную знаниями о географии страны (природа, ландшафты, важнейшие реки