Роль тонального компонента просодической структуры высказывания при реализации речевых актов ложного удивления

4. Выделение слов или выражений как способ оценки употребляемых пишущим языковых средств, например, если эти средства не свойственны литературному языку, ограничены в употреблении или являются недостаточно освоенными заимствованиями; или в случае несоответствия употребляемого языкового средства его стилистическому контексту; кроме того, сюда относятся случаи выделения языковых средств, чуждых лексикону пишущего.

В то же время все исследователи соглашаются в том, что при употреблении факультативных кавычек необходимо опираться на чувство меры, следить, чтобы данный знак препинания не являлся в тексте избыточным.

В заключение данной статьи необходимо отметить, что потенциал знаков препинания в письменном эмоциональном синтаксисе очень велик, так как зачастую для передачи экспрессивности, выразительности одних лексических средств бывает недостаточно. Экспрессивная пунктуация значительно усиливает воздействие на читателя. Анализируя английский и немецкий языки, мы обратили внимание на тот факт, что пунктуационная система относится к одной из наиболее стабильных и схожих во всех языках языковых подсистем, а авторская постановка знаков препинания отличается не только в разных языках, но и у разных авторов.

Итак, стилистический, выразительный диапазон современной пунктуации чрезвычайно широк. Однако в основных своих значениях и употреблениях знаки препинания едины в разных литературных текстах. Это единство придает правилам пунктуации необходимую стабильность. Основа этой стабильности — опора на синтаксис.

Примечания

1. Шаховский В. И. Категоризация эмоций в лекси-ко-семантической системе языка. Воронеж, 1987. С. 9.

2. Валгина Н. С. Орфография и пунктуация. М., 1993. С. 335.

3. Шипова И. А. Эмоциональный синтаксис в немецкоязычном художественном дискурсе. М., 2005. С. 51.

4. Друговейко-Должанская С. В. Культура письменной речи. URL: www.gramma.ru

5. Валгина Н. С. Указ. соч. С. 335.

6. Ковтунова И. И. Поэтика пунктуации (Функции тире) // Язык как творчество: к 70-летию В. П. Григорьева. М., 1996. С. 336.

7. Шипова И. А. Указ. соч. С. 51.

8. Валгина Н. С. Указ. соч. С. 335.

9. Ковтунова И. И. Указ. соч. С. 336.

10. Там же.

УДК 812

А. С. Волков

РОЛЬ ТОНАЛЬНОГО КОМПОНЕНТА

ПРОСОДИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ ВЫСКАЗЫВАНИЯ ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ РЕЧЕВЫХ АКТОВ ЛОЖНОГО УДИВЛЕНИЯ

В статье на материале немецкого языка рассматривается проблема использования просодической структуры высказывания для идентификации ложных и истинных эмотивных речевых актов. В качестве примера для фонетического эксперимента рассматриваются речевые акты искреннего и ложного удивления. Автор полагает, что наличие в сознании говорящего коммуникативного намерения симулировать удивление влияет на просодическое оформление высказываний, что позволяет слушающим распознать степень искренности говорящего.

The article is devoted to the problem of using prosodic structure in differentiation between sincere and insincere emotive speech acts in the German language. As an example for the phonetic experiment the author takes the speech acts of sincere and insincere surprise. The author supposes that the speaker's intention to simulate surprise influences the prosodic structure of utterances and allows listeners to determine the level of speaker's insincerity.

Ключевые слова: неискренность, просодия, удивление.

Keywords: insincerity, prosody, surprise.

Проблема идентификации ложных высказываний в речи в настоящее время является актуальным предметом исследования многих ученых (А. В. Ленец, Й. Кубинова, Ю. И. Левин, В. И. Шаховский, С. Н. Плотникова и др.). Важным аспектом современного этапа изучения лжи в лингвистике стало понимание того, что дальнейшие шаги в данном направлении являются невозможными без расширения самого объекта исследования, включения в него помимо высказываний той ситуации, в которой происходит коммуникация, локальных и временных условий, установок и интенций говорящего и слушающего. Наиболее подходящим для изучения данных характеристик высказывания послужил методологический аппарат лингвопрагматики, который позволил не ограничиваться описанием отдельных языковых уровней высказываний (грамматического, лексического, фонетического) и переключиться на изучение особенностей функционирования языка в процессе социального взаимодействия людей.

Многими учеными в процессе отнесения высказываний к ложным речевым актам ведущая роль отдаётся интенции говорящего, так как именно здесь в центр внимания исследователей попадает

© Волков А. С., 2013

целеустановка говорящего, его коммуникативное намерение (Дж. Остин, Дж. Серль, ]. Ме1Ьаиег, А. В. Ленец).

Так, по мнению Дж. Остина, ложь является особым случаем нелегитимного использования языка вследствие несоответствия пропозиционального содержания высказывания и его коммуникативного намерения (иллокуции) [1]. Дж. Серль также в качестве критерия ложности помимо ложности самого содержания высказывания включает и намерение говорящего ввести собеседника в заблуждение [2].

И. Мейбауэр считает, что ложные высказывания могут никак не отличаться от истинных, так как целью говорящего является попытка скрыть свою истинную интенцию. Автор полагает, что если бы в языке имелись какие-либо средства выражения ложного намерения, например при его открытой экспликации посредством перформа-тивного употребления глагола лгать в предложении типа «Я лгу, что...», то тогда мы бы имели дело с парадоксом лжеца или иллокутивным самоубийством [3].

А. В. Ленец в своем исследовании лжи использует трехуровневую модель речевого акта, предложенную Дж. Серлем, согласно которой ложный речевой акт осуществляется на трех уровнях: иллокутивном, локутивном и перлокутивном. Другими словами, ложный речевой акт соответственно может быть классифицирован по намерению, которое лжец вкладывает в высказывание, по особенностям языковых средств, используемых для его реализации, а также по результату воздействия, оказываемого на слушающего [4]. По мнению автора, локутивный акт может осуществляться в акте фонации (имитирующий акт), в фатичес-ком акте (симулирующий акт) и в ретическом акте (вуалирующий акт). В первом случае искажению подвергается фонетическая сторона высказывания — голос, акцент; во втором речь идёт об имитации неискренних состояний и эмоций, а в третьем происходит искажение или вуалирование референта высказывания [5].

Изучение локутивного аспекта ложных речевых актов особенно актуально в связи с анализом просодических средств, маркирующих ложь. Именно в таких пограничных случаях, когда автору высказывания не удаётся скрыть полностью своё коммуникативное намерение, так как ему приходится изображать ложные психологические состояния, выражать неискреннюю оценку или имитировать неискренние эмоции, в результате внутреннего конфликта ложных и искренних представлений может возникнуть несоответствие используемых языковых средств и того намерения, которое автор хотел ими выразить. Такими пограничными случаями являются речевые акты имитации, симуляции, притворства, в которых говорящему необходимо

подделать ложные эмоциональные состояния и отношения: лесть, притворство, симуляция.

В. И. Шаховский полагает, что все ложные речевые акты эмотивны, так как при их использовании говорящий стремится скрыть свои истинные эмоции и выразить различными языковыми средствами ложные эмоции, чтобы заставить слушателя поверить ему. «Ложь является поведенческой характеристикой человека, который по своей биологической норме — эмоциональный (homo sentiens) и лгущий (homo mentiens (fallens)), а его авербаль-ное поведение (в том числе и лживое) — аналог его самого в процессе этого поведения» [6].

Высокая степень вариативности, а также ан-тропофоническая основа интонации позволяет выделить её в ряду остальных средств, с помощью которых может быть диагностирована неискренность говорящего. Для выявления роли просодической структуры в идентификации ложных реализаций эмотивных речевых актов было проведено экспериментально-фонетическое исследование. В качестве основы используется методика экспериментально-фонетических исследований, разработанная и принятая в Нижегородском государственном лингвистическом университете [7]. Материалом для исследования послужили записи высказываний, реализуемые испытуемыми квазиспонтанно в заданных речевых ситуациях. Дикторам предлагалось произнести текст с искренней эмоциональной коннотацией, а затем сымитировать необходимое эмоциональное состояние в соответствии с заданной экстралингвистической ситуацией. В качестве примера рассматривается речевая ситуация получения подарка и серия высказываний, служащих для выражения эмоции удивления (Verwunderung) при их искренней реализации и для симуляции данного эмоционального состояния при их ложной реализации (simulierte Verwunderung). Например:

• Das war echt ein cooles Geschenk von dir!

• Das ist doch mal ein echt klasse Geschenk.

• Es ist wirklich ein super Geschenk.

• Ich weiß gar nicht, was ich sagen soll. Ganz herzlichen Dank for das super Geschenk!

• Super Geschenk!

Акустический анализ проводился с помощью компьютерного анализатора речи PRAAT 5.3, позволяющего получить частотно-амплитудную интонограмму фразы, измерять основные просодические параметры (уровень интенсивности, частоту основного тона, длительность), проводить фонетическую сегментацию. В качестве испытуемых выступали 5 носителей немецкого языка, постоянно проживающих на территории Германии и владеющих произносительной нормой языка. Возраст испытуемых составил от 19 до 23 лет. Анализ просодического оформления реализованных дикторами высказываний проводился по трём

основным параметрам: тональному, темпоральному и динамическому.

В ходе исследования были измерены следующие тональные характеристики (в Гц): средний уровень ЧОТ в высказывании (F), уровни ЧОТ в предъядерной (ТПС), ядерной (ТЯС) и заядер-ной (ТЗС) частях высказывания, максимальное значение ЧОТ в высказывании (F ), минималь-

* min'7

ное значение ЧОТ в высказывании (F ), тональ-

4 max' '

ный диапазон фразы (ТД). Сопоставление основных параметров тонального компонента просодической структуры ложной и искренней реализации представлено на рис. 1.

Рис. 1. Тональные характеристики истинных и ложных реализаций

При сопоставлении полученных данных можно сделать вывод о наличии в ложных реализациях общей тенденции к увеличению всех основных тональных показателей в целом по сравнению с искренними реализациями: усреднённая величина ЧОТ увеличивается на 8%; уровень ЧОТ на ядерном слоге увеличивается на 11%; значительно расширяется тональный диапазон фразы — на 21%; уровень ЧОТ в предъядерной части больше на 9%; уровень ЧОТ в заядерной больше на 7%.

Анализ темпорального компонента ПС включал в себя получение следующих количественных характеристик (в сек): средняя длительность высказывания (Т), средняя длительность пауз (СДП), длительность фонационного периода (ДФП), длительность предъядерной (ДПЯ), ядерной (ДЯ) и заядерной (ДЗЯ) частей высказывания, среднеслоговая длительность (СДС). На рис. 2 графически представлено соотношение полученных характеристик темпорального компонента: истинные реализации при этом демонстрируют уменьшение средней длительности ядерной части на 7,41% и предъядерной части на 4,53%, уменьшение средней длительности интеллектуальных пауз на 21,43%. Средняя длительность ложных реализаций, напротив, увеличивается на 10,20%, среднеслоговая длительность больше на 12,64%.

Рис. 2. Темпоральные характеристики истинных и ложных реализаций

При анализе динамического компонента ПС были проведены измерения следующих характеристик (в Дб): средний уровень интенсивности в высказывании, уровни интенсивности в предъядерной (ИПЯ), ядерной (ИЯ) и заядерной (ИЗЯ) частях высказывания, максимальное и минимальное значение интенсивности в высказывании (D /D . ), диапазон интенсивности

4 max min' '

(ДИ). Сопоставление основных параметров динамического компонента просодической структуры ложной и искренней реализации представлен на рис. 3.

Средний показатель интенсивности увеличивается на 2,09%; уровень интенсивности на ядерном слоге — на 2,8%, уровень интенсивности на предъя-дерном слоге — на 2,83%, на заядерном слоге больше на 1,52%. Динамический диапазон ложных реализаций по сравнением с истинными увеличивается в среднем на 2,63%. Таким образом, в отношении динамического компонента можно сделать вывод о наличии в ложных реализациях общей тенденции к незначительному увеличению всех основных динамических показателей в целом по сравнению с неложными.

Рис. 3. Динамические характеристики истинных и ложных реализаций

Проанализировав полученные данные, можно сделать вывод о том, что наличие в сознании говорящего намерения сымитировать удивление оказывает систематическое влияние на просодическое оформление высказываний, тем самым позволяя судить об уровне искренности говорящего. При этом изменения в просодической структуре неискренних реализаций наблюдаются во всех основных компонентах просодической структуры: тональном, темпоральном и менее существенно — в динамическом.

Примечания

1. Остин Дж. Избранное. М.: Идея-Пресс; Дом интеллектуальной книги, 1999. С. 43.

2. Серль Дж. Р. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике: Вып. 17. Теория речевых актов: сб. / общ. ред. Б. Ю. Городецкого. М.: Прогресс, 1986а. С. 174.

3. Meibauer J. Lying and falsely implicating // Journal of Pragmatics. 2005a. № 37. С. 280.

4. Аенец А. В. Прагматика лжи: монография. Ростов н/Д: Изд-во ПИ ЮФУ, 2008. С. 153-154.

5. Там же. С. 139-147.

6. Шаховский В. И. Человек лгущий в реальной и художественной коммуникации // Человек в коммуникации: аспекты исследования. Волгоград, 2005. С. 203.

7. Бухаров В. М. Варианты норм произношения в современном немецком литературном языке: монография. Н. Новгород: Нижегород. гос. университет, 1995.

УДК 81"37

Д. А. Якимович

СЕМАНТИКА КОСВЕННОЙ РЕЧИ «РАЗМЫШЛЕНИЕ» В ВИДЕ ОБДУМЫВАНИЯ, ОСМЫСЛЕНИЯ И МНЕНИЯ В АНГЛИЙСКИХ, НЕМЕЦКИХ И РУССКИХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТАХ

В статье представлены результаты сопоставительного анализа семантики косвенной речи, передающей обдумывание, осмысление и мнение в английских, немецких и русских романах XX в. Подчеркивается факт значительных расхождений в семантике при передаче исследуемых разновидностей размышления, оформленных косвенной речью.

The article is devoted to the contrastive analysis of the semantics of indirect speech rendering deliberation, comprehension and opinion in English, German and Russian novels of the 20th century. The fact of considerable differences in semantics is underlined, when conveying the examined varieties of cogitation illustrated by indirect speech.

Ключевые слова: косвенная речь, сопоставление, размышление, обдумывание, осмысление, мнение, английские, немецкие, русские романы.

© Якимович Д. А., 2013 68

Keywords: indirect speech, comparison, cogitation, deliberation, comprehension, opinion, English, German, Russian novels.

Косвенная речь является одним из видов передачи чужой речи. В рамках нашей статьи хотелось бы рассмотреть в сопоставительном аспекте семантику косвенной речи на материале английских, немецких и русских художественных текстов. Источником примеров для исследования послужили корпусы английского и русского языков и электронные художественные тексты на сопоставляемых языках.

Косвенная речь в английском, немецком и русском языках может быть представлена такой семантической разновидностью, как размышление, которое имеет значительное количество вариантов. В рамках статьи мы рассмотрим лишь некоторые из них, а именно:

1. Обдумывание.

2. Осмысление.

3. Мнение.

Целесообразно в сопоставительном аспекте выделить общие и отличительные черты семантического наполнения косвенной речи - каждой из представленных выше разновидностей на материале английских, немецких и русских романов XX века.

Вначале рассмотрим и сопоставим варианты репрезентации косвенной речи - обдумывания, функционирующей в художественных текстах на сопоставляемых языках. Содержательную часть косвенной речи могут вводить следующие глаголы:

Значение «Обдумывание»

Английские тексты Немецкие тексты Русские тексты

think denken размышлять

consider nachdenken думать, подумать

believe sich ueberlegen обдумывать/обдумать

meinen продумывать

задумываться/задуматься

В английских, немецких и русских художественных текстах косвенная речь может показывать процесс размышления, и в этом случае она вводится глаголами think, believe, denken, nachdenken, meinen, размышлять, продумывать, задуматься, думать (или подумать).

After all, I came along when he must have thought you were safe to be a bachelor for ever and ever, and now he'll never be a lord and everything [1].

Einst waren wir schon am Tapir vorbber, als Boppi meinte, wir hätten ihm doch noch ein Stück Zucker mehr geben sollen [2].