Особенности социально-экономической сферы СССР в 1920-1930 гг

УДК 947.1/9

https://doi.org/10.31775/2305-3100-2019-3-105-109

ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СФЕРЫ СССР

В 1920-1930 ГГ.

А.Г. Рябченко, И.Д. Золотарева

Южный институт менеджмента, Краснодар, Российская Федерация

Аннотация. В статье предпринимается попытка раскрыть основные особенности развития социально-экономической сферы СССР в 1920-1930 годы, как наиболее сложный период развития советской государственности, период создания мощной административно-командной системы управления. Политическое руководство СССР считало, что все явления в экономической жизни страны должны были быть под плотным контролем и руководством правящей коммунистической партии. Система противодействия различным злоупотреблениям в экономике теснейшим образом была взаимосвязана и взаимообусловлена с экономической политикой государства. Во второй половине 1920-х гг. партийное руководство поставило задачу перед страной: достигнуть значительного экономического роста, базой которого должна была стать реконструкция народного хозяйства. Сама экономика, основная ее часть, должна была стать «на социалистические рельсы». А это, в свою очередь означало мощное расширение государственного сектора за счет вытеснения других секторов экономики, в первую очередь частных. Контроль правящей партии ВКП(б) социально-экономической жизни страны становился абсолютным. Представленные в статье результаты могут быть использованы государственными органами власти в качестве как позитивного, так и негативного опыта развития двух ведущих сфер общественной жизни Советского государства.

Ключевые слова: военный коммунизм; НЭП; потребительская сфера; реконструкция народного хозяйства; специфическое государственное регулирование торговли; государственный капитализм; социально-экономический кризис; частная торговля; спецраспределители; дозволенный товарооборот; запрещенный товарооборот

Для цитирования: Рябченко А.Г., Золотарева И.Д. Особенности социально-экономической сферы СССР в 1920-1930 гг. // Научный вестник Южного института менеджмента. 2019. №3. С. 105-109. https://doi. org/10.31775/2305-3100-2019-3-105-109

Конфликт интересов отсутствует

FEATURES OF THE SOCIAL AND ECONOMIC SPHERE OF THE USSR

IN 1920-1930

Alexander G. Ryabchenko, Irina D. Zolotareva

Southern Institute of Management, Krasnodar, Russian Federation

Abstract. The article attempts to reveal the main peculiarities of the development of the social and economic sphere of the USSR in 1920-1930, as the most difficult period of development of Soviet statehood, the period of creation of a powerful administrative-command system of administration. The political leadership of the USSR considered that all phenomena in the economic life of the country should have been under the tight control and leadership of the ruling Communist Party. The system of counteracting various abuses in the economy was closely interconnected and mutually agreed with the economic policy of the State. In the second half of the 1920s, the party leadership set a task for the country: to achieve significant economic growth, the basis of which was to be the reconstruction of the national economy. The economy itself, the bulk of it, was to become «on socialist rails.» This, in turn, meant a strong expansion of the public sector by displacing other sectors of the economy, primarily private sectors. Control of the ruling party of the Communist Party (b) of the socio-economic life of the country became absolute. The results presented in the article can be used by the state authorities as both positive and negative experience in the development of the two leading spheres of public life of the Soviet State.

Keywords: military communism, NEP, consumer sphere, reconstruction of national economy, specific state regulation of trade, state capitalism, socio-economic crisis, private trade, special distributors, permitted trade turnover, prohibited trade turnover

For dtation: Ryabchenko A.G., Zolotareva I.D. features of the social and economic sphere of the USSR in 1920-1930. Scientific bulletin of the Southern Institute of Management. 2019; (3): 105-109. (In Russ.) https://doi. org/10.31775/2305-3100-2019-3-105-109 There is not conflict of interests

В непростое для Российской Федерации время, в период усиления экономического давления со стороны ведущих западных экономик, властью крайне востребованы научная аналитика и точные прогнозы. К сожалению, историческая наука не может выполнять прогностическую функцию, однако она должна давать уроки прошлого, чтобы избежать ошибок в будущем, то есть учить на исторических примерах. Очень важно, чтобы социальное противостояние, порой возникающее между властью и обществом по ряду экономических проблем, не привело к противостоянию вооруженному. Удержание стабильности общества одна из важнейших задач современных политиков.

Большой интерес для исследователей в настоящее время представляет опыт социально-экономического строительства в СССР вы 1920-1930 гг. Он обусловлен переоценкой тех экономических реформ, которые проводились в современной России в 1990-е годы. Что было сделано в нужном направлении и какие ошибки были допущены в этот сложный исторический период? Ответы на эти вопросы волнуют и сегодня.

Значительное количество публикаций современных историков, в том числе и кубанских, так или иначе затрагивают данную проблематику. Это труды таких авторов, как Рагер Ю.Б. [1], Сивков С.М. [2], Иванцов И.Г. [3-5] и многих других.

Проводимая большевистской властью политика «военного коммунизма» очень быстро вызвала в Советской России острейший социально-экономический кризис. В свою очередь это привело к острой необходимости смены стратегии экономического развития страны. Этот процесс стартовал в феврале-марте 1921 года. Он происходил на фоне массовых бунтов и даже восстаний, участники которых требовали немедленно отменить полностью «провалившуюся» политику «военного коммунизма». Новая экономическая политика (НЭП), разрабатываемая советскими управленцами, в сущности планировалась ими как другой инструмент, как орудие более полного контроля вновь создаваемого общества и одновременно выступала, опять же по замыслу советских управленцев, как инструмент закрепления социально-экономической и политической власти Российской коммунистической

партии большевиков (РКП(б)). Разработка нэпа шла рука об руку с новыми идеями и предложениями. На своем первоначальном этапе этот курс представлялся в партийной среде как некоторое отступление от первоначальных идей на совершенно незначительное время, до того времени когда была бы полностью восстановлена государственная промышленность страны.

Второй этап начался осенью 1921-1922 гг. В этот период понятие НЭП уже воспринимается иначе, появляется понимание его как «государственного капитализма». Под этим уже понимается широкий спектр разных по масштабу мер, имевших рыночно-экономический характер, и имевших целью построение в десятилетний срок социализма. НЭП признается определенной стадией на пути к построению социализма. «В последних работах В.И. Ленина (1922-март 1923 гг.) намечались основные черты качественно иной политики переходного периода: реформизм, союз рабочего класса со всем крестьянством, политика всеобщей кооперации. Впрочем, после смерти В.И. Ленина, общее представление концепции НЭПа осталась в изначально замысленных большевиками формах» [1], как всего лишь временное отступление от идеи уничтожения любых форм эксплуатации человека человеком.

В РСФСР, а затем СССР политика НЭПа продолжалась недолго. Начавшись в 1922 году, уже на рубеже 1926-1927 гг. появились первые признаки ее свертывания. В письме Ф.Э. Дзержинского Г.Г. Ягоде о возможных мерах по борьбе со спекуляцией от 4 мая 1926. сказано: «Мы не можем обойтись без использования частника, но это возможно лишь при определении дозволенного и запрещенного товарооборота». На примере этого письма видно, что не все руководители большевиков надеялись обойтись без использования возможностей частного предпринимателя. Именно на вторую половину 1920-х годов правящей в СССР партией ВКП(б) была поставлена задача: обеспечить дальнейший экономический рост на базе реконструкции народного хозяйства. Но на этот же период планировалось осуществление перевода экономики государства в целом «на социалистические рельсы». Это означало расширение государственного сектора за счет вытеснения других секторов экономики.

Таким образом, в конце 1920-х годов, вместо существовавшей ранее практики экономического соревнования государственной и частной торговли появилась политика полной ликвидации частного капитала при помощи такого ресурса, как средства административного воздействия. Фактически постепенно начинается процесс создания административно-командной экономики, со своими плюсами и минусами.

«С начала 1930-х гг. деятельность предпринимателей все более становилась нелегальной. Дела предпринимателей, рассматриваемые в судах, часто квалифицировались как хищения. Уже в конце 1920-х гг. нормы уголовного права, применяемые за нарушения в сфере торговли и предпринимательства, чрезвычайно расширились» [3].

В дальнейшем в результате деятельности Нар-комфина СССР произошло запрещение частной торговли законодательно. В результате уже к 1933 году, в системе частной торговли полностью исчезла собственная стационарная сеть.

Таким образом, был положен конец оставшимся очагам частной торговли, что создавало нерадужные перспективы для местного населения. Не следует забывать и о том, что в сельской местности на данном этапе заработная плата и пенсии не выплачивались. Этот фактор стал во многом определяющим для массового бегства крестьян из сельской местности в горда и поселки, притоку туда рабочей силы, возможности расширения количества индустриальных предприятий.

Правящая в стране бюрократическая партийно-государственная элита не сильно страдала от сворачивания свободной торговли. Руководящие работники прикреплялись к различного рода спецраспределителям, и они сами и члены их семей снабжались весьма хорошо [4]. Сеть государственной торговли с 1926/1927 г. по 1933 год сократилась почти вдвое. Однако ни сокращение сети государственной торговли, ни почти полное исчезновение частной торговли как то особо не затронули руководящую партийно-управленческую элиту страны, а так же круги промышленных и хозяйственных управленцев. Руководящие (высшая партийная номенклатура районного уровня)работники, прикрепленные к спецраспределителю, входили в особый снабженческий список. Они и члены их семей снабжались по высшему разряду.

Вообще, снабженческие льготы имели многие категории, начиная с управленцев и заканчивая рабочими крупных и значимых предприятий, сельских управленцев. Например, 25-тысячники, прибывшие в Северокавказский край по оргнабору для решения хозяйственно-политических задач, также пользовались снабженческими льготами. Районные

райснабы (районный отдел снабжения) и райсою-зы обязывались давать четкие указания местным сельпо (сельские потребительские общества) о бесперебойном снабжении товарами этой категории пользователей. И, как правило, они с этой задачей успешно справлялись.

Работники политотделов МТС и совхозов, со времени своей организации получали продовольственные пайки, равные пайку красноармейскому (офицерскому). До организации в 1933 году политотделов директора крупных и значимых районных МТС, как правило, прикреплялись к спецраспределителям, входили в особые снабженческие списки, как все руководящие работники районного звена [5]. Эти мероприятия по своему способствовали поддержке жизненного уровня руководящим партийным и советским работникам, что в тоже время сопровождалось ропотом среди рядовых работников. Необходимо заметить, что снабженческими льготами пользовались и работники партийных, советских, профсоюзных, хозяйственных и многих других органов [6].

Для целей формирования в обществе нетерпимости к расхитителям социалистической собственности, дезорганизаторам внутреннего рынка, работникам торговли, уличенным в махинациях и жульничестве, служили массовые хозяйственно-политические кампании и показательные суды. Для коммунистов - закрытые партсобрания, на которых их сначала исключали из партии, а затем уже гласно предавали суду, как беспартийных. Таким образом, успехи властей, пытавшихся бороться с провалами в потребительской сфере с помощью механически вводимых жестких мер, оказывались весьма скромными; властные структуры жестким образом расправлялись с лицами, замешанными в экономических преступлениях, с точки зрения существовавшего на тот момент законодательства.

Проводимая большевистскими управленцами политика «военного коммунизма» фактически привела страну к экономическому краху и массовому голоду. Политика НЭПа позволила возродить и укрепить экономику страны. Но постепенное сворачивание этой политики, огосударствление экономики, вытеснение частных предприятий государством из экономической сферы, все это привело к появлению новых проблем [7]. Многие из них так и не были решены в течение всего периода существования советского государства, а часть продолжает решатся в настоящее время.

В рядах самой правящей партии ВКП(б) прямо культивировалось нетерпимое отношение к своим членам, занимавшимся любым видом торговли, заподозренным в любых хозяйственных махинациях (приносивших личный доход). Этих людей безжа-

лостно исключали из партии с последующими репрессиями в виде увольнения с работы, лишение служебного жилья и т.д. В сельских партийных ячейках такие люди получали клеймо кулака и подвергались еще худшим репрессиям [8]. Да и использование энтузиазма трудовых масс, культивирование различных движений, типа стахановского, не приводили к достаточному росту производительности, не обеспечивали должного и ожидаемого качества труда. Власть же видела причиной неудач, недостатков «социалистической» экономики и форсированной индустриализации, прежде всего саботаже, и реагировала развертыванием «борьбы» с вредительством.

К сожалению, подобная практика приняла массовый характер, привела к боязни специалистов среднего звена в принятии некоторых управленческих решений, снижению ответственности низшего персонала за качество выполняемых ими операций. Вместе с тем начала разрабатываться система мер государственного принуждения к труду, таким как уголовные наказания за прогулы и опоздания, уголовные преследования неработающих лиц трудоспособного возраста и иные меры внеэкономического принуждения.

Несмотря на применяемые государством меры в сфере повышения производительности труда на этапе отказа от провозглашенных лозунгов новой экономической политики, власть столкнулась с таким явлением как голод 1932-1933 годов, охвативший значительные территории СССР, а не только Украину, как считают некоторые специалисты этой страны [9,10].

Отказ от НЭП привел к возникновению новых пробелов в социально-экономической сфере.

Таким образом, важнейшим выводом является то, что в 1920-1930 гг. социально-экономическая сфера в СССР претерпела значительные трансформации: от полного отказа от товарно-денежных отношений в период «военного коммунизма», к значительному ослаблению государственного контроля в предпринимательской сфере, непримиримой борьбой с этим явлением в системе государственного управления в период проведения «новой экономической политики», а затем к попыткам повышения производительности труда посредством культивирований движений энтузиастов в постнэповский период (в т.ч. стахановского) в совокупности с ужесточением уголовной ответственности за прогулы, опоздания, уклонения от трудовой деятельности.

Проведение политики НЭП (а затем и постепенный отказ от нее), ее история говорит о том, что она была противоречива, пользовалась взаимнои-сключающими методами, свидетельствует о непо-

следовательности проведения преобразований в социально-экономической сфере страны.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Рагер Ю.Б. Восстановление экономики Кубано-Черноморской области после первой мировой и гражданской войн // Научные труды КубГТУ. 2016. № 9. С. 227-236.

2. Сивков С.М. Государственно-территориальное строительство на Кубани в 1917-1937 гг. (к 78-летию образования Краснодарского края) // Научный вестник Южного института менеджмента. 2015. № 3. С. 77-80.

3. Иванцов И.Г. Особенности контроля социально-экономических отношений в СССР в 19201930-х гг. // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. 2016. № 2-2. С. 316-320.

4. Иванцов И.Г. Деятельность партийно-государственного контроля ВКП(б) по пресечению коррупции и злоупотреблений в сфере экономики (20-е нач. 30-х гг. XX в. ) // Вестник Майкопского государственного технологического университета. 2010. № 4. С. 57-61.

5. Иванцов И.Г. Актуальные вопросы истории Кубани в документах комиссий внутрипартийного контроля ВКП(б). 1920-е - начало 1930-х гг. ХХ века. Краснодар: КГУКИ, 2009. 156 с.

6. Иванцов И.Г. Контроль за частным предпринимательством и торговлей (конец 1920-х - 1930-е годы) // Преподавание истории в школе. 2012. № 5. С. 78.

7. Иванцов И.Г., Сивков С.М. Социально-политическое положение на Кубани в 1920-1933 гг. Краснодар: Южный институт менеджмента, 2008. 118 c.

8. Иванцов И.Г. Органы внутрипартийного контроля ВКП(б) в период сплошной коллективизации на Кубани и Северном Кавказе (1928-1931 гг.) // Образование. Наука. Творчество. 2006. № 6. С. 73-81.

9. Ivantcov I.G., Sivkov S.M., РЬШ^а A.R. The austrian newspaper «Reichspost» about hunger in the USSR 1932-1933 // Русский архив. 2014. № 4 (6). С. 262-271.

10. Иванцов И.Г., Сивков С.М. Историография проблем коллективизации, репрессий и голода на Северном Кавказе // Социально-экономический ежегодник-2008. Сборник научных статей. Краснодар: Южный институт менеджмента, 2008. С. 361-366.

REFERENCES

1. Rager Yu.B. The economic recovery of the KubanBlack Sea region after the first world and civil wars. Scientific works of KubSTU. 2016;

2. Sivkov S.M. State-territorial construction in the Kuban in 1917-1937

3. Ivantsov I.G. Features of the control of socioeconomic relations in the USSR in the 1920-1930s. International Journal of Applied and Fundamental Research. 2016;

4. Ivantsov I.G. Activities of party-state control of CPSU

5. Ivantsov I.G. Actual issues of the history of the Kuban in the documents of the internal party control commissions of the CPSU

6. Ivantsov I.G. Control over private entrepreneurship and trade

7. Ivantsov I.G., Sivkov S.M. Socio-political situation in the Kuban 1920-1933. Krasnodar, Southern Institute of Management, 2008. 118 p.

8. Ivantsov I.G. Bodies of internal party control of the CPSU

9. Ivantcov I.G., Sivkov S.M., Plotnikova A.R. The austrian newspaper «Reichspost» about hunger in the USSR 1932-1933. Russkii Arkhiv. 2014;

10. Ivantsov I.G., Sivkov S.M. Historiography of the problems of collectivization, repression and hunger in the North Caucasus. Socio-Economic Yearbook-2008. Collection of scientific articles. Krasnodar, Southern Institute of Management, 2008. P. 361-366.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Рябченко Александр Григорьевич,

доктор исторических наук, профессор кафедры теории и истории государства и права Южного института менеджмента, г. Краснодар, Россия. Тел. (918) 039 00 00, e-mail: ag.ryabchenko@gmail.com Золотарева Ирина Дмитриевна, кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных и математических дисциплин Южного института менеджмента, г. Краснодар, Россия. Тел. (918) 440 97 73 , e-mail: zolotarid@mail.ru

ABOUT THE AUTHORS

Ryabchenko Alexander Grigorievich,

Doctor of Historical Sciences, Professor at the Department of Theory and History of State and Law of the Southern Institute of Management, Krasnodar, Russia. Ph. (918) 039 00 00, e-mail: ag.ryabchenko@gmail.com Zolotareva Irina Dmitrievna, Candidate of Historical Sciences, Associate Professor at the Department of Humanities and Mathematical Disciplines of the Southern Institute of Management, Krasnodar, Russia. Ph. (918) 440 97 73, e-mail: zolotarid@mail.ru

Статья поступила в редакцию 14.08.2019