Преемственность испанских конституционно-парламентских идей: от политической философии Г. М. Де Ховельяноса к Конституциям 1855 и 1978 гг

102

го В.В. Суховерхов

о. ^

|| Преемственность испанских I * конституционно-парламентских идей: | от политической философии

ГМ де Ховельяноса к конституциям 1855 и 1978 гг.

На основании оригинальных источников в авторском переводе в самом общем виде дан сравнительный анализ конституционно-парламентской концепции о структуре центральной власти, сформулированной выдающимся испанским просветителем Г.М. де Ховельяносом, с декларированными в национальных Конституциях 1855 и 1978 гг. положениями, показана их конструктивная преемственность. Обосновывается идея правомерности проведения указанного анализа с Конституцией 1855 г. как реально отобразившей бесповоротное становление Испании на путь капиталистического развития.

Ключевые слова: конституционализм, конституционно-парламентская концепция, кортесы, модерадос, прогрессисты, разделение властей, суверенитет, преемственность испанских конституционно-парламентских идей, Конституция Испании 1855 г.

Политика — не наука... ее максимы могут быть всегда бесспорными в теории, но мало когда на практике.

Г.М. де Ховельянос. Письма. Лорду Холланду

В представленной статье речь пойдет не столько о политической философии Г.М. де Ховельяноса, сколько о Конституциях 1855 и 1978 гг. и, естественно, кратко, о структуре центральной власти - вопросе, напрямую связанном с размышлениями просветителя по этому поводу.

Смысл его конституционно-парламентской концепции сводился к необходимости разумного обобщения не утративших значимости положений средневековых испанских сводов законов или конституций, понятых в просветительском духе, с политико-конституционными идеями современных мыслителей или мыслителей недавнего прошлого, главным образом Дж. Локка.

Ховельянос отказался от своей первоначальной идеи об однопалатном парламенте, придя к убеждению о необходимости в условиях революции созыва двухпалатных кортесов, которые при такой структуре могли

бы препятствовать как радикальным устремлениям «офранцуженных» ^ „ либералов, так и непреклонному консерватизму традиционалистов. х § В итоге он утвердился в конституционно-парламентском вопросе на цен- щ | тристских идейных позициях [8, 1. I (46), р. 289-298; 520-621]. 1

Конституция 1812 г. [2, с. 6-118] (первая из испанских - Кадисская, | по названию г. Кадис, где была разработана и декларирована) оставалась 2 наиболее прогрессивной, хотя и утопической, вплоть до 1855 г., когда в ходе IV испанской революции 1854-1856 гг. была разработана очередная Конституция в ряду многих ей предшествовавших.

Революция 1854-1856 гг. открыла, несмотря на свое поражение, новый качественный этап в развитии страны. После нее Испания бесповоротно становится на путь капиталистического развития. Национальной экономике был обеспечен необходимый минимум условий для развития буржуазных отношений, что нашло отражение в революционном законотворчестве, прежде всего, в Конституции 1855 г.

Испанские исследователи единодушны в оценке Конституции 1855 г. как более передовой в социально-политическом и правовом отношении, по сравнению с предшествовавшими ей Конституциями - 1837 и 1812 гг. Однако, исходя из своих политико-партийных предпочтений и в зависимости от того, насколько она отвечала интересам тех или иных классов и социальных слоев страны, характеризуют ее неоднозначно. Как «демократическую» [12, р. 139], «прогрессистскую» [10, р. 212], «наиболее адекватно отобразившую... идейную сущность прогрессистской партии» [1, р. 305], как «декларировавшую очень немногое вообще», с точки зрения утверждения в стране социальной справедливости [7, р. 181].

Несмотря на то, что Конституция 1855 г. не смогла, вследствие поражения революции, стать действующей, она, по мнению испанских историков и правоведов, «заслуживает внимания» [12, р. 50] как один из фундаментальных документов конституционной истории Испании.

Сравнивая Конституции, обнаруживается, в частности, что «франкистский» режим не был абсолютно «новым» [Там же, р. 3]. Что присущий ему, например, авторитаризм имел своим истоком некоторые положения конституций консерваторов (модерадос). И, наоборот, ряд положений прогрессистской Конституции 1855 г. напоминает смысл некоторых статей ныне действующей Конституции Испании [3].

«... Сравнивать тексты различных конституций, действовавших в Испании. в высшей степени поучительно» [7], - резонно отмечал испанский историк Э. де Гусман. «Выясняется печальная история не свершившихся надежд и стремлений множества политиков разных идейных направлений... так и не достигших, чтобы будущее устройство страны отвечало

их желанным проектам» [7], - делал он малоутешительный вывод. Ком-^ <5 промиссность и половинчатость в той или иной мере всех испанских Кон-I- § ституций давали для такого вывода вполне определенные основания, но, | х вместе с тем, свидетельствовали и о большей их приближенности к жиз-

си

ненным реалиям страны в сравнении с теми из них, в которых деклари-§ ровалась какая-либо преимущественная социально-политическая и правовая тенденция.

4 октября 1854 г. начались выборы в Учредительные кортесы. Несмотря на то, что лидеру революции генералу Б. Эспартеро удалось отстоять их проведение на основе избирательного закона 1837 г., значительно более либерального, чем закон 1846 г., на котором настаивали модерадос, тем не менее, лишь один избиратель приходился примерно на 20 человек взрослого мужского населения страны [9, р. 95].

Демократы и республиканцы выступили на выборах раздельно, не желая блокироваться между собой. Их разобщенность, а также политические маневры модерадос и правых прогрессистов, образовавших перед выборами объединенную партию «Либеральный союз», принесли им на выборах успех.

Большинство в Учредительных кортесах составили умеренные прогрессисты - представители буржуазной интеллигенции, члены «Либерального союза» [11, р. 622, 623], которые совместно с модерадос образовали правое крыло парламента и оказывали сильное давление на его решения.

8 ноября 1854 г. открылись заседания Учредительных кортесов. Вопрос о судьбе монархии стал первым из поставленных на их обсуждение.

30 ноября 1854 г. прогрессисты внесли в Кортесах предложение объявить в стране, как реально существующую, конституционную монархию во главе с Изабеллой II [5, 1. I, р. 1, 2]. После продолжительных дебатов, на которых в той или иной мере варьировались про- и контр-монархи-ческие точки зрения, вопрос о судьбе монархии был поставлен на голосование. Предложение провозгласить в стране монархию с Изабеллой II во главе поддержали 194 депутата, 21 - голосовали «против» [Там же, р. 292-299].

9 июля 1855 г. Комиссия по выработке Основного закона королевства представила на рассмотрение кортесов полный текст Конституции [5, 1. 8, р. 6.392-6.395].

Комиссия обращала внимание, что в основу своей работы она положила изучение конституций всех стран Европы и Америки, идеи которых оказались «применимы к современным нуждам испанской нации» [Там же, р. 6.391], и сформулировала ряд новых положений, отсутствовавших

в известных ей «Кодексах». Вместе с тем, Комиссия отметила, что ^ „ наибольшее сходство Конституция 1855 г. имеет с провозглашенной х § в 1837 г. Конституцией, часть статей из которой была взята без измене- щ J ний, другая - будучи модифицированной [5, t. 8, p. 6.391]. í

1-я ст. Конституции провозглашала народный суверенитет. «Все народ- * ные права исходят от суверенной нации, и поэтому исключительно ей s принадлежит право устанавливать основные законы» [Там же, p. 6.392].

Идея верховенства нации означала, что полномочия короля ограничивались и создавались определенные возможности для более свободного, по сравнению с Конституцией 1845 г., проведения в жизнь интересов общества через посредство своих депутатов в кортесах.

1-я ст. современной Конституции Испании также провозглашает, что источником государственной власти, носителем национального суверенитета является испанский народ [3, Art. 1(2)].

Вместе с тем, в 49-й ст. Конституции 1855 г. указывалось, что «монарх санкционирует и провозглашает законы» [5, t. 8, p. 6.394]. Большинство депутатов выразило точку зрения, что подобная формулировка устарела. Так, например, прогрессист Х. Вйрседа заявил, что эта статья аналогична статье в Конституции не только 1837 г., но и 1845 г., а также формулировке, содержавшейся в «реакционном проекте» Б. Мурильо 1851 г. [5, t. 3, p. 1.903].

В этом и других выступлениях слышится критика статьи Конституции 1855 г., предоставлявшей полноту власти монарху, стремление депутатов напомнить о Конституции 1812 г., сводившей власть монарха к ограниченным, по существу, декоративным функциям, - критика, не признанная в будущем авторитетом испанской истории в качестве конструктивной.

Конституция 1978 г. также предоставляет королю полномочия «санкционировать и провозглашать законы» [3, art. 62 (а)].

Согласно Конституциям 1855 г. и 1978 г. (Раздел второй - «О Короне»), монарх, являющийся символом единства народа и гарантом преемственности государства, персоной неприкосновенной и неподответ-ственной, «законным продолжателем исторической династии», обладал и обладает правом объявлять войну и ратифицировать мир с условием предоставления об этом документального отчета кортесам; определять существо дипломатических и торговых отношений; созывать и распускать нижнюю палату (Congreso de los Diputados) или «Генеральные Кортесы» и т.д. [Там же, art. 62, 63; 5, t. 8, art. 28, 50 (3-10), p. 6.393, 6.394]. В действительности, король Испании ни одно из этих и многих других полномочий по обеим Конституциям не осуществлял и не осуществляет

J „ „ r,

а x самостоятельно, но в той или инои мере по согласованию с кортесами [3,

|¡ art. 94 (1, 2); 5, t. 8, art. 51, p. 6.394].

Кортесы ведали также установлением размера денежных дотаций, s I шедших на содержание короля и его семьи. По современному конституционному положению, королю, его семье и Двору государство из своего § бюджета выделяет «общую сумму» для свободного распоряжения [3, art. 65 (1); 5, t. 8, art. 52, p. 6.394].

Ограничение прав монарха мы находим в обеих Конституциях. Соответственно в 41-й и 61-й ст., согласно которым король и наследный принц, а также регент королевства должны присягать на верность Конституции и законам [3, art. 61 (1); 5, t. 8, art. 41(1), p. 6.393].

Правом законодательной инициативы, по Конституции 1855 г., обладали кортесы и король [Там же, art. 15, 37, p. 6.392, 6.393], т.е. в соответствии с представлениями по этому вопросу Ховельяноса («supremacía», по его формулировке) [8, t. I (46), p. 621]. В настоящее время право законодательной инициативы принадлежит кортесам («Конгрессу и Сенату») и правительству [3, art. 87 (1)].

Что касается законов о налогообложении и в целом - финансах страны, то они находились по Конституции 1855 г. и находятся теперь в безусловном ведении кортесов [Там же, art. 66 (2); 5, t. 8, art. 38, p. 6.393]. Король имел и имеет право, как отмечалось, созывать Кортесы (в современной формулировке - Генеральные), приостанавливать или закрывать вовсе работу нижней палаты, или Генеральных кортесов. Но при этом он обязан был созвать парламент «на условиях, предусмотренных Конституцией», а в варианте 1855 г. - через два месяца после его роспуска [Там же, art. 62 (b); 5, t. 8, art. 28, p. 6.393].

Ограничение власти короля по Конституции 1855 г. в целом свидетельствовало об ослаблении позиций феодальной знати, что создавало определенные возможности для более быстрого, чем до IV революции, развития страны в буржуазном направлении. Применительно к настоящей ситуации в Испании это обстоятельство - показатель окончательного слома франкизма как авторитарной диктатуры и стабилизации демократического процесса.

Одну из центральных позиций в государственной структуре власти Конституция 1855 г. отводила парламенту, ответственному за осуществление власти законодательной. Члены Комиссии по выработке законопроекта по данному вопросу, прогрессисты М. Лáсала и К. Валерá, отстаивали однопалатное представительство. Напротив, умеренный прогрессист К. Лусурьяга от лица Кабинета министров недвусмысленно заявил, что Кабинет предпочитает двухпалатную систему организации

парламента [5, t. 2, p. 1.349-1.351, t. 4, p. 2.762, 2.763]. Эта точка зре- ^ „ ния, тождественная той, что выдвигалась в свое время Ховельяносом i § (как отмечалось выше), и возобладала в Учредительных кортесах ш J 1854-1856 гг. Í

Срок полномочий депутатов снижался с пяти лет, как это следовало | из Конституции 1845 г., до трех. Такой порядок обеспечивал больший s контакт населения с Кортесами и, следовательно, большее влияние на общественно-политическую жизнь страны. Роль короля в назначении сенаторов исключалась. «Сенаторы избирались тем же образом и теми же избирателями, что и депутаты нижней палаты», - декларировала 18-я ст. Конституции 1855 г. [Там же, t. 8, p. 6.392]. Такая формулировка впервые прозвучала в конституционной истории Испании.

Имущественный ценз при выборах в палату Кортесов снижался прогрессистами с 400 реалов, как это было в период правления консерва-торов-модерадос [6, р. 816], до 120 [5, t. 16, p. 14.303], чем достигалась большая возможность прохождения представителей средней буржуазии в парламент.

Следовательно, Учредительные кортесы 1854-1856 гг. осуществили большую демократизацию для буржуазии избирательных прав, значительно расширив их в сравнении с прогрессистским избирательным законом 1837 г., по которому имущественный ценз при выборах в палату депутатов составлял 200 реалов [4, p. 3.790, 3.962].

В Конституции 1978 г. на несравненно более демократической основе, чем в Конституции 1855 г., решается вопрос о членстве в Сенате и палате депутатов. Избирательный ценз, как условие участия в выборах, исключается. Голосование в палаты осуществляется «всеми испанцами», достигшими 18-летнего возраста, «путем всеобщего, равного, прямого и тайного голосования». Срок полномочий как сенаторов, так и депутатов нижней палаты определен в 4 года. Социально-политическое предназначение кортесов - представлять «испанский народ» [3, art. 66 (1)].

Носителем исполнительной власти по Конституции 1855 г. выступал король и правительство [5, t. 8, art. 47-52, 64, 65, p. 6.393-6.395], что Ховельянос определял как «soberanía» [11]. Правительство, по современной Конституции, осуществляет руководство внутренней и внешней политикой, гражданской и военной администрацией и защитой государства. Оно осуществляет исполнительную власть в соответствии с Конституцией и законами [3, art. 97].

«Судебная власть исходит от народа», она независима и подчиняется только закону. По Конституциям 1855 и 1978 гг. исключалось вмешательство короля в деятельность органов судебной власти, хотя обе они декла-

Y

108

x рировали, что таковая «осуществляется от имени короля» [3, art. 117 (1); || 5, t. 8, art. 71, p. 6.395].

I- § Итак, государственная власть в Испании, согласно обеим Конституци-g 1 ям (1855 и 1978 гг.), делилась и продолжает делиться в самом общем виде

си „ „

между тремя выступающими с разной степенью политическом самостоя-| тельности, влиятельности и обладания властными полномочиями в целом и каждой из них в отдельности силами:

1) Законодательным собранием - Кортесами;

2) Правительством - исполнительной властью;

3) судебной властью.

Авторитарно-координирующую роль среди всех этих сил и в государстве вообще с ограниченными прерогативами конституционного монарха предписывалось осуществлять королю в первом случае (1855 г.), в качестве высшего и наиболее приоритетного символа нации, объединяющего ее начала, - во втором (1978 г.).

Сравнивая положения о структуре парламента по Конституциям 1978, 1855 и 1812 гг. , замечаем, что современный испанский парламент и Учредительные кортесы 1854-1856 гг. оказались в этом вопросе менее демократичными, чем однопалатный парламент 1812 г., но зато более реалистичными в политическом отношении, в большей мере отвечавшими и отвечающими общественно-политической практике испанского бытия. Т.е. развитие конституционализма в Испании, так или иначе, шло и продолжает идти в русле парламентских идей и прогнозов Ховельяно-са. Именно: нацеленности институтов власти на сохранение в обществе политического равновесия в условиях плюрализма различных социально-классовых сил и партийных группировок и их противостояния.

Библиографический список

1. Agesta L. Historia del constitucionalismo español. Madrid, 1974.

2. Constituciones Españolas 1812-1931-1978. Córdoba, 1999.

3. Constitución española. Junta de Castilla y León, 1978.

4. Córtes Constituyentes. Legislatura de 1836-1837. T. II. Madrid, 1880-1881.

5. Córtes Constituyentes 1854-1856. T. 1-17. Madrid, 1880-1881.

6. Diario de las Córtes. Legislatura de 1845-1846. T. II. Madrid, 1880-1881.

7. Guzmán E., de. España entre las dictaduras y la democracia. Madrid, 1974.

8. Jovellanos G.M., de. Memoria en que se rebaten las calumnias divulgadas contra los individuos de la Junta Central del Reino, y se da razón de la conducta y opiniones del autor desde que recobró su libertad. Apéndices á la Memoria // Jovellanos G.M., de. Obras. Biblioteca de Autores Españoles. Madrid, 1933. T. I (46).

9. Kiernan V. The Revolution of 1854 in Spanish history. Oxford, 1966.

10. Navarro F. La nueva ley fundamental para la reforma política. Madrid, 1977.

11. Nido y Segalerva. Historia política y parlamentaria de B.F. Espartero. Madrid, 1916.

12. Tura y Eliseo Aja J. Constituciones y períodos constituentes en España (1808-1936). Madrid, 1978.