ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ МИФЫ О РУССКОЙ ИСТОРИИ КАК ИСТОРИИ СУХОПУТНОЙ (ЧАСТЬ II)

УДК 939.23

DOI: 10.24412/2220-0959-2023-14-15-61

ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ МИФЫ О РУССКОЙ ИСТОРИИ КАК ИСТОРИИ СУХОПУТНОЙ

Грот Лидия Павловна

канд.ист.наук, директор образовательно-консалтингового предприятия «НОРРКОН АБ»

Аннотация: В статье, представляющей вторую часть публикации, показана историческая несостоятельность западноевропейских политических мифов, отрицающих исконность древнерусского морского судоходства. На базе большого количества источников доказывается, что развитие древнерусской цивилизации было неразывно связано с морским судоходством. Поэтому присутствующие в современной общественной мысли утверждения о русской цивилизации как исключительно континентальной, развивавшейся в отрыве от морей, неверны и являются результатом влияния западноевропейских утопий. Ключевые слова: древнерусская цивилизация, русы и эллины, морское судоходство, западноевропейские политические мифы, континентальная цивилизация

Abstract: The article, representing the second part of the publication, shows the historical inconsistency of Western European political myths that deny the originality of ancient Russian maritime navigation. Based on a large number of sources, it is proven that the development of ancient Russian civilization was inextricably linked with maritime navigation. Therefore, the statements in modern social thought about Russian civilization as exclusively continental, developing in isolation from the seas, are incorrect and are the result of the influence of Western European utopias.

Keywords: ancient Russian civilization, Rus and Hellenes, maritime navigation, Western European political myths, continental civilization

Впервой части статьи было показано, что русская цивилизация создавалась народом - властелином великих рек Евразии, развивавшим речное судоходство. Вторая часть статьи будет посвящена теме древнерусской цивилизации как цивилизации, созданной организаторами крупных морских экспедиций. Таким образом, русская цивилизация или русский культурно-исторический тип создавались властелинами великих рек Евразии и организаторами крупных морских экспедиций. Следовательно, древние русы - наши прямые предки русских были и морским народом, и народом речной цивилизации. Сходную идею

Грот Л. П. Западноевропейские мифы о русской истории как истории сухопутной (часть II) / Л. П. Грот // Вопросы подводной археологии. - 2023. - №14. - С. 15-61

высказывал в свое время русский географ В.П. Семенов-Тян-Шанский, который предложил концепцию синтеза морского и сухопутного принципов [49, с.110—123].

Данный вывод не вполне совпадает с той характеристикой русской цивилизации, которое отводится ей в предлагаемой ныне геополитической картине мира. Согласно существующему представлению, эта картина мира определяется противостоянием двух типов государств

— континентальных и морских или морского и континентального миров. При этом Россия характеризуется как континентальная цивилизация, а самосознание русских определяется как глубоко сухопутное. Геополитика

- не область моих исследований. Но представляется, что «сухопутный» образ русской цивилизации сложился под влиянием тех западноевропейских политических мифов с истоком в XVII - XVIII вв., изучением которых я занимаюсь много лет.

Согласно результатам моих исследований, концепция сухопутной русской истории есть результат шведского политического мифа. Так я определяю систему взглядов, созданную шведскими политическими и общественными деятелями в XVII - XVIII вв., в рамках которой пытались создать новейшую версию истории Восточной Европы в древности, где предкам шведов отводилась первенствующая основоположническая роль с древнейших, чуть не с гиперборейских времен. В работах шведских историков и литераторов периода после Столбовского мира, и особенно в период после Северной войны активно стала проводится мысль о том, что предки шведов издревле властвовали в Восточной Европе и собирали дань с местного населения, каковыми были финны, якобы жившие в этих областях задолго до появления здесь славян и подчинявшиеся предкам шведов. Славяне же, то бишь, русские стали, согласно шведскому политическому мифу, переселяться на Русскую равнину с УИ-УП вв. откуда-то из южных или юго-западных пределов, из континентальных глубин Западной Европы. Поэтому начало русской истории якобы связано с территориями, удаленными от моря, значит предки русских и русские вообще - народ сухопутный [15, с.311 - 553].

Еще раз напомню, что для измерения всей глубины древнерусской исторической традиции необходимо начало русской истории отсчитывать с эпохи бронзы, т.е. с того времени, когда согласно филогенетическим исследованиям, древние русы и арии начали мигрировать на Русскую равнину. Об этом было подробно рассказано в первой части статьи, а также в совместной с А.А.Клёсовым монографии «Мифы норманнской теории» [17].

Истоки русской истории связаны с четырьмя морями: Черным, Каспийским, Белым/Северным Ледовитым океаном и Балтийским. Русские земли окружены этими морями. И глубокая историческая связь русской истории с морем прослеживается по многим источникам, но в то же время она, практически, неизучена, поскольку начало русской истории было оборвано вмешательством западноевропейских исторических мифов.

В первой части статьи рассказывалось о том, что в Прикамье и Приуралье археологические материалы уже с III-II тыс. до н.э. свидетельствовали о развитии торговой деятельности, которая с течением веков выросла и охватила впечатляющий международный рынок древности вплоть до Египта и Индийского океана. Чтобы поддерживать торговлю такого грандиозного масштаба, причём развивать её на протяжении тысячелетий, требовалось наличие высокоразвитого судоходства - речного и морского. О древних традициях речного судоходства у наших предков древних русов и было рассказано в первой части статьи.

Во второй части статьи хотелось бы рассмотреть традицию освоения морских просторов в русской истории. Надо сказать, что в Восточной Европе эта традиция уходит в глубины древности. Свидетельством тому являются, например, изображения больших, пригодных для морских плаваний лодок, среди мезолитических наскальных петроглифов Кобыстана (Гобустана) у берегов Каспийского моря в современном Азербайджане. Эти же свидетельства сохранились и беломорскими петроглифами близ г. Беломорска на берегу Залавруга - пересохшего протока р.Выга, и онежскими петроглифами при устье р. Водлы [18].

Петроглифы Карелии, в частности, запечатлели выразительные картины столкновений между различными группами людей: одни из них изображены на лыжах, другие - сидящими в морских лодьях или выходящими из них на берег. Ведущий специалист в области исследования наскальных памятников Карелии Ю.А.Савватеев, обобщая опыт прочтения петроглифов в работах предшественников (А.Я.Брюсова, А.М.Линевского, В.И.Равдоникаса), обращал внимание на то, что лыжи в этих изображениях не характеризуют зимний период года (иначе, откуда же лодьи, явно пришедшие по воде), а являются отличительным признаком определённой этнической группы, в которой принято видеть местное население, сражающееся с пришельцами в лодках - «мореходами». Мысль о том, что петроглифы изображают различные этнические группы, представляется убедительной. Но категоричное разделение «лыжников» и «мореходов» на «местных» и «пришлых» вызывает сомнения.

Противоречия между изображёнными группами могли быть связаны, например, с их принадлежностью к различным культурно-хозяйственным

типам, что включало, в том числе, и различия в культах. Странно предполагать, что люди в древности были свободны от религиозных междоусобиц. Они, возможно, отразились и в вышеназванных изображениях «лыжников» и «мореходов», в которых отразилась идея борьбы одной части местного населения Беломорья с другой частью местного населения - «мореходами» беломорских и онежских петроглифов. Кроме того, в них угадываются также связи между севером и югом Восточной Европы, с областями мезолитических наскальных петроглифов Кобыстана (Гобустана) у берегов Каспийского моря в Азербайджане, изображавших лодки, пригодные для морских плаваний.

Мысль о наличии водных коммуникаций уже в период мезолита -неолита как в северных широтах, так и между югом и севером Восточной Европы вполне подкрепляется наличием упомянутых наскальных изображений крупных лодий как на Каспии, так и в Беломорье. Согласуется эта мысль и с существующими палеогеографическими представлениями о гидросистеме Восточной Европы в древности, изобилующей множеством водоёмов и полноводных рек и протоков, которые особенно в периоды трансгрессий создавали систему водных магистралей, позволявших людям быстро передвигаться как в широтном, так и в меридиональном направлениях [5].

Гидрографическая система, как и всё в природе, не была статична и изменялась в ходе тысячелетий. Но память о древней взаимосвязанности восточноевропейских водных потоков сохранились вплоть до античных времён, так же как и традиция их использования в качестве сквозных транспортных артерий «от моря до моря». В подкрепление этих слов приведу несколько примеров из источников, иллюстрирующих наличие знаний о гидрографической системе Восточной Европы, включая и нынешний Волжский путь «от моря до моря». Свидетельством того, что водный путь между Каспием и севером Восточной Европы существовал и использовался с древности и до исторически обозримых периодов, служат сведения античных авторов.

В «Географии» Страбона (I в. до н.э.) отмечено: «Мы говорим... что наша обитаемая земля, будучи окружена морем, принимает в себя из внешнего моря, что у океана, много заливов, а самых больших четыре; из них северный называется Каспийским морем, а некоторые называют его Ирканским... страны же за Альвием (Эльбой. - Л.Г.) у океана совершенно нам неведомы. Мы не знаем никого, кто бы ранее совершил плавание вдоль этих берегов к восточным странам, простирающимся до устья Каспийского моря... Вторая часть северной Азии... начинается от Каспийского моря... следует прежде сказать об этом море и соседних

с ним народах. Это - залив, вдающийся из Океана к югу, сначала довольно узкий, но затем расширяющийся по мере углубления в материк и особенно в самой внутренней части даже до 5000 стадий ширины...» [22, с.102, 108, 148].

У Дионисия - автора стихотворного описания земли, писавшего во времена императора Адриана (193-211), читаем: «Повсюду несется течение неутомимого Океана - одно и то же, но различающееся многими названиями: находящийся у крайних пределов локрийского Зефира называется западным Атлантом, а вверху, на севере, где живут сыны неистовых Аримаспов, он называется Ледовитым и Кронийским морем; другие называли его и Мертвым вследствие слабого солнечного освещения... Второй залив, небольшой, но важнейший из всех прочих, тот, который начинаясь с севера от Кронийского моря, несёт свои глубокие волны в Каспийское море, которое другие называют Ирканским» [23, с.179].

Плутарх (46-120гг.) в жизнеописании Александра Великого сообщал: «[После смерти Дария Александр] с отборнейшими силами вступил в Ирканию; увидев морской залив, показавшийся не меньше Понта, но имевший более пресную воду, чем в других морях, Александр не мог узнать о нём ничего определённого и предположил, что это скорее всего разлив Меотийского озера. Однако естествоиспытатели знали правду и уже за много лет до прихода Александра объяснили, что это так называемое Ирканское или Каспийского море есть самый северный залив из числа четырёх, вдающихся в сушу от внешнего моря» [24, с.486].

Диодор Сицилийский (вторая половина I в. до н.э.) в рассказах

0 Скифии и Кавказе привёл следующие известия: «Не малое число как древних, так и позднейших писателей (между ними и Тимэй) рассказывают, что когда Аргонавты после похищения руна узнали, что Эит своими кораблями занял устье Понта, то совершили удивительный и достопамятный подвиг: проплывши вверх по реке Танаиду до его истоков и перетащивши в одном месте корабль по суше, они уже по другой реке, впадающей в Океан, спустились к морю и проплыли от севера к западу, имея сушу по левую руку; очутившись недалеко от Гадир, они вступили в наше море...» [25, с. 468-469].

Эти известия повторяются в рассказе Антония Диогена (вероятно,

1 в. н.э.): «В рассказ вводится некто по имени Диний, из любознательности отправившийся путешествовать из отечества вместе с сыном своим Димохаром. Через Понт и затем от Каспийского и Ирканского моря они прибыли к так называемым Рипэйским горам и устью реки Танаида, затем вследствие сильной стужи повернули к Скифскому океану, достигли даже Восточного океана и очутились у восхода солнца, а оттуда объехали

кругом внешнее море в течение долгого времени и среди разнообразных приключений... Они прибыли и на остров Фулу и здесь на время остановились в своих странствиях» [26, с. 509].

О глубокой древности представлений об Океане как реке, восходящих к устной традиции, истоки которой были утеряны уже во времена Геродота, говорит отрывок из его сочинений: «Относительно Океана они (эллины. - Л.Г.) на словах говорят, что он, начинаясь с востока, обтекает всю землю, но на деле доказать это не могут» [27, с. 13].

О важности приведенных географических знаний свидетельствует их сохранность в европейской традиции в течении всего средневековья. Примером могут послужить «Комментарии к землеописанию Дионисия», написанные митрополитом Фессалоникским Евстафием в 1170-1175 гг., в которых он рассуждает, в частности, о водном сообщении из Каспийского моря до Ледовитого океана: «Дионисий называет фигуру Каспийского моря круглою... и говорит, что оно соединяется с Океаном... Дионисий обозначает и устье, через которое Океан изливается в это море... Однако Птолемей не знает такого устья этого моря, говоря, что его можно обойти по сухому пути... разногласие впрочем, как сказано вначале, прекрасно сопоставлено и согласовано древними: ведь если Океан выделяет из себя Каспийское море посредством неизвестных протоков, то могут остаться в силе мнения и Птолемея, и Дионисия...» [28, с.206].

Приведённые сведения античных авторов подтверждают, что география Восточной Европы была достаточно хорошо освоена древним миром. И постоянный интерес к этому предмету, наверняка, стимулировался торговой активностью восточноевропейского населения, подтверждаемой приведёнными в первой части статьи археологическими материалами. Издавна были изучены водные пути, переходы и волоки, известны были гидрографические изменения, связанные, как сейчас понятно, с трансгрессиями и регрессиями уровня водоемов, происходившими в различные периоды. Выше я напомнила, что в Восточной Европе эта традиция также прослеживаются вплоть до глубокой древности, свидетельством чему являются упомянутые наскальные изображения крупных лодий как на Каспии, так и в Беломорье.

А в первой части статьи было показано, что уже с эпохи бронзы древние русы и арии непрерывно владели традициями речного и морского судоходства, благодаря чему на протяжении тысячелетий мог развиваться торговый обмен со всем обозримым миром.

Но описания путешествий, сохраненные античными авторами, напоминают о том, что специфика гидросистемы Восточной Европы, о которой говорилось в первой части статьи, существовала и в древности.

И в древности путешественники должны были преодолевать волоки, перетаскивая суда в тех местах, где это требовалось. Примером служит вышеприведенная история аргонавтов, которые, проплывая вверх по реке Танаиду до его истоков, перетаскивали в одном месте корабль по суше для того, чтобы продолжать путешествие по другой реке, впадающей в Океан.

Но тогда в распоряжении аргонавтов должен был быть и соответствующий тип судов, приспособленный для преодоления природных сложностй путешествия по русским рекам, связанных с преодолением различных подводных препятствий, обилия камней, порогов и пр.

В первой части статьи был представлен такой тип судна - это древнерусские струги. Струги обладали необходимой устойчивостью для плавания по морю, а также соответствовали требованиям для плавания по речной гидросистеме Восточной Европы, включающей мелководные реки и волоки между ними. Основу струга составлял выструганный изнутри ствол дерева с разведенными методом распаривания бортами. Технология использования долбленого из ствола днища была хорошо известна, например, у поморов и использовалась, например, при изготовлении поморских набойных лодок, у которых к долбленому из бревна днищу (трубе) нашивалось от двух до трёх рядов досок, образовывавших борта судна. Однако использование долбленого ствола в качестве днища-киля, подчеркивает автор монографии «Морские тайны древних славян» С.Г. Дмитренко, наблюдалось не только на русском севере, но и на Волге, и на Днепре [20, с.25-36].

Интересно, что точно также строились и некоторые древние индийские суда, как упомянуто в книге известного историка судостроения и мореплавания А.Б.Снисаренко, который писал, в частности, что у индийцев в конце I в. были местные суда, связанные из больших одноствольных деревьев. Они очень велики и называются коландиями. Киль коландия был выдолблен из одного ствола - колоды, на него наращивали доски обшивки [52, с.49].

Эти сведения очень интересны для данной статьи, поскольку они рассказывают о древнейшей традиции сотрудничества древних русов и ариев в области традиционного судостроения, даже после миграций древних ариев из Восточной Европы на восток и на юг вплоть до полуострова Индостан. Зная теперь о том, что носители гаплогруппы R1a освоили Русскую равнину задолго до переселения сюда представителей уральской языковой семьи, мы избавляемся и от затруднений отыскать истоки сходства традиционного русского судостроения с индийским и иранским. Эти истоки - в древней общности

происхождения этих народов. И данный фактор служил стимулом для поддержания контактов самого разного характера на протяжении многих и многих столетий.

В качестве иллюстрации к сказанному скажу еще немного о традиционных судах. Судостроительная технология с использованием долбленого из ствола днища, хорошо известная у поморов, длительное время использовалась и в Иране. Такого типа суда описаны в книге о Волге и волжском судоходстве (тоже приводится у С.Г.Дмитренко). Это персидские суда киржимы, заходившие с Каспия на Волгу. Они были плоскодонны, с выдолбленной из целого ствола «трубой». Строились эти суда в Баку, Ленкорани и пр. Чайки запорожских казаков строились точно так же, как большинство русских судов, и так же как персидские киржимы и древние индийские коландии. У всех у них к долбленой колоде («лодье») «пришивались» доски обшивки, шпангоуты и штевни. Все эти суда ходили как на веслах, так и под парусом [20, с.33-49].

Сейчас мы располагаем убедительными свидетельствами того, что между потомками ариев, расселившихся на гигантских пространствах Азии, и древними русами осуществлялся торговый обмен в течение длительных периодов. Данные эти приведены в первой части статьи. Здесь же хочется напомнитьтолько сведения о персидских судах киржимах и о их плаваниях с Каспия на Волгу. Эти плавания свидетельствуют о связях между русскими землями и теми потомками ариев, которые мигрировали на Иранское нагорьев и образовали страну Ариану или Иран.

Продолжение статьи требует обосновать мысль о том, что именно древние русы и арии были задолго до переселения в Восточную Европу представителей уральской языковой преемниками вышеупомянутых «мореходов» - героев мезолитических беломорских и онежских петроглифов, а также мезолитических наскальных петроглифов Кобыстана (Гобустана) у берегов Каспийского моря.

Данная преемственность, согласно моим исследованиям, подтверждается результатами анализа сакральных традиций древности. Одной из наиболее древних форм сакральных традиции были так называемые «медвежьи культы». Временем их зарождения принято считать мустьерскую эпоху или завершение нижнего палеолита, а наиболее древними святилищами -знаменитые мустьерские «медвежьи пещеры» или своеобразные медвежьи кладбища, в которых медвежьи кости составляют 95-99% всех костных останков, количество же особей в одном пункте доходит до 1000 медведей. Древнейшими из таких кладбищ являются медвежьи пещеры в Альпах, Северном Причерноморье и на Кавказе с явно ритуальными захоронениями медвежьих черепов и лап [47, с.128-137].

В изобразительном творчестве восточноевропейского Севера и в Сибири «медвежья тема» как отражение «медвежьих культов» появилась несколько позднее, на исходе каменного века. Одним из известных погребений, где обнаружены медвежьи останки, является неолитическое погребение Оленеостровского могильника на острове Оленьем в Онежском озере: там было найдено 157 клыков медведя от 55 животных [30, с.4-9].

Важность культа почитания медведя подчеркивается тем, что в погребальных и культовых комплексах находятся также изображения животного из глины, кости, камня и дерева. А.В.Табарев называет великолепные неолитические ретушированные изображения медведей со стоянок в Архангельской области, у реки Зимняя Золотница (впадает в Белое море) и Бесовы Следки у Беломорска [53, с. 10-14].

Исследовательница культа медведя в русском прикладном искусстве А.Ю.Майничева отмечает, что данные многих мифов и поверий свидетельствуют о том, что медведь был одним из животных, соотносившихся с богом земли: «Медведь - самя древняя ипостась бога земли, а также символ божества вообще» [37, 90-91].

Но традиция «медвежьих кладбищ», обнаруживающая определенное сходство с мустьерскими ритуальными захоронениями медвежьих черепов и лап, прослеживается в Восточной Европе уже в неолите (Оленеостровский могильник, данные В.С.Передольского о неолитических захоронениях пальцевых костей медвежьей лапы, зарытых в одну яму с костями человека). Была ли эта традиция результатом местного развития? Или она возникла под влиянием импульсов, шедших из Балканского региона, где культ медведя с чертами религии проявился в более древнюю эпоху? Достоверных данных для ответа на этот вопрос пока нет.

Яркие свидетельства медвежьего культа как особой формы религии сохранились в Восточной Европе, начиная с эпохи бронзы. Причем со времени расселения носителей древнеарийского субклада R1a-Z645 на Русской равнине эта традиция обнаруживает историческую непрерывность вплоть до XIX в., и наиболее полно она отразилась в русской культуре. О медвежьем культе бронзового века на территории распространения фатьяновской культуры (археологическая культура втор. пол. III — сер. II тысячелетия до н. э.) на территории Ивановской, Владимирской, Нижегородской, Московской, Тверской, Смоленской, Калужской, Костромской, Тульской, Орловской, Ярославской, Новгородской областей, Чувашии и Татарстана) писал Д.А.Крайнов. Им обнаружены ритуальные захоронения медведей в фатьяновских могильниках и амулеты из медвежьих когтей или имитирующие медвежьи когти [31, с.142].

Черты медвежьего культа видны в дьяковской культуре (VII в. до н.э -V в.н.э. на территории Тверской, Вологодской, Московской, Ярославской и Смоленской областях). То же самое можно сказать о юхновской культуре (археологическая культура железного века V в. до н. э. — II в. до н. э. на территориях Черниговской области, а также Брянской, Курской и Орловской областей). В монографии Б.А.Рыбакова рассказывается о раскопках святилища «Благовещенская гора» (Брянская область, село Вщиж), относящегося к юхновской культуре. В этом святилище у полукруга деревянных идолов было найдено жерло большого ритуального сосуда, оформленное в виде медвежьей головы. Необычный сосуд предназначался, по мнению Б.А.Рыбакова, для жертвенной крови, и именно медвежьей, о чем недвусмысленно говорит выразительно вылепленная голова зверя [с.141].

Традиции поклонения божеству, выступавшего под зооморфной личиной медведя, продолжают четко прослеживаться в Восточной Европе и в раннем средневековье на Смоленщине. У Рыбакова описывается городище Тушемля, датируемое VII - VIII вв. н.э. Небольшое овальное городище застроено по всему овалу деревянными клетями, а внутри двора в одной из его сторон, находилась небольшая столбовая ограда, внутри которой обнаружен вертикально врытый столб, увенчанный сверху черепом медведя. Значит, заключал Б.А.Рыбаков, главным персонажем в священном месте данного укрепленного поселка (а может быть святилище?) была голова или шкура медведя, облекавшая центральный столб [47, с.141].

Культ поклонения божеству в образе медведя у русских был очень силен еще во время правления Ярослава Мудрого. В одном из вариантов сказания о начале Ярославля рассказывается о том, что Ярослав, будучи князем Ростовским, охотился в устье Которосли и там «встретился с превеликою медведицей, с которой вступя в бой, убил её сам один». Место ему понравилось и вскоре он снова прибыл сюда с мастерами и «заложил город рубленною стеною, назвав в своё имя — Ярославль» [35, с.7-10]. Очевидно, что «превеликая медведица» - это образ жрицы местного медвежьего культа, а за ее «убийством» скрывается факт подчинения местного населения власти князя.

Итак, русы и арии были тем населением, которое сменило палеоевропейские племена в Восточной Европе. От этого периода и начинается отсчет как русской истории, так и истории тех стран, куда направились потоки ариев в своих миграциях из Восточной Европы. Прежде всего я имею в виду Древнюю Индию и Иран. Общий исток истории народов этих стран делает понятным отмеченные выше сходства

между русскими традиционными судами и традиционными судами индийцев и иранцев. Остались и источники, которые рассказывают древнейших связях русов с Черным море. Напомню в качестве примера такой памятник, как «Хронографический рассказ о Словене и Русе и городе Словенске», опубликованный как Приложение к Холмогорской летописи конца XVI в. (не будучи ее частью).

Содержание этого памятника хорошо известно. В нем рассказывается о расселении предков русских в Восточной Европе, начиная с 2409 года до н.э. или с лета 3099 от сотворения мира. Тогда, согласно Сказанию, роды князей Словена и Руса переселились от «Евксинопонта» в Прильменье, где они и их потомки создали мощную державу: «обладаша северными странами и по всему Поморию», а также - «до предела Ледовитого моря, по великим рекам Печере и Выми», ... «за высокими и непроходимыми горами во стране...по великой реце Обве...Тамо бо берущи дорогою скорою звери, рекомого дымка, сиречь соболь» [60].

Выше говорилось о том, что между русскими землями и потомками ариев, мигрировавших на Иранское нагорьев и образовавших страну Ариану или Иран, могли осуществляться связи морем и по Волге в силу сходства судов.

Но я приводила выше отрывки из античных источников, согласно которым плавания по русским рекам осуществлялись и греками. Однако согласно Снисаренко, у греков имелись только килевые суда. Бескилевые греческие суда, подчеркивал Снисаренко, неизвестны, и это естественно: их строительство было бы бессмысленным, ибо в Греции нет рек, подобных Нилу, да и те, что есть, почти все летом пересыхают. Поэтому даже рыбачьи лодки в большинстве случаев снабжались килем: люди рано подметили, что такая конструкция надежнее. Килевым, по свидетельству Вакхилида, был и «дивно строенный корабль» Тесея [51, с.73-74].

В первой части статьи было рассказано, что на килевых судах плавание по русским рекам было невозможно. Тогда каким образом осуществлялись плавания греков по русским рекам во времена Геродота и во времена других античных авторов, если у греков были только килевые суда? По моим предположениям, между греческими полисами и землями русов и ариев были налажены особые связи, объединившие население этих областей и позволившие осуществлять деятельность разного рода на объединенных территориях, в частности, осуществлять совместное судоходство по русским рекам. Какого рода были эти связи? Согласно моим исследованиям, они были двух видов:

1. Связи сакрального характера, объединившие восточноевропейские земли и греческие земли системой общих культов.

2. Связи на основе междинастийных союзов, которые также открывали возможности находится в землях породнившихся правящих родов.

Из сакральных связей надо назвать, в первую очередь культ Аполлона

- одного из важнейших божеств олимпийской религии, олицетворявшего Солнцебожество. Традиция поклоняться Солнцу как проявлению Бога была хорошо известна как у древних ариев, так и у древних русов. В древнерусском пантеоне с Солнцем было связано божество, известное под иносказательным прозванием Волос/Велес. Поклонение этому божеству составляло ядро древнерусских дохристианских верований. Мы не знаем точно, какое божество скрывалось за теонимом Волос, поскольку Солнцебожество у всех народов обычно имело много имен. Также было в древнерусской традиции, такой же особенностью обладал и культ Аполлона. Причем, эпиклесс-прозваний у Аполлона было много, но происхождение его основного имени до сих пор остается тайной для ученых. Я обратила внимание на то, что у Волоса и Аполлона имеется много схожих черт.

Одна из функций Аполлона - охранитель стад. В этой ипостаси он носил прозвание Номий - Пастух [36, с.110]. Покровителем скота выступал и Волос, называвшийся «скотьим богом».

Аполлон - покровитель певцов и музыкантов, одна из его эпиклес Мусагет - водитель муз, а одним из его важных атрибутов являлась кифара - древнейший струнный инструмент. Но Велесовым внуком назван древнерусский песнотворец эпический гусляр вещий Боян/Баян из «Слова о полку Игореве», который вещие персты на живые струны вескладаше. Из этих слов логично заключить, что древнерусский Велес/ Волос был также покровителем поэзии и музыки, а гусли были одним из его атрибутов также, как кифара для Аполлона.

Общим для обоих божеств является способность быть вещим, т.е. прорицателем. Аполлон - пророк и оракул, он мыслился водителем судьбы или Мойрагетом. От Аполлона дар прорицания получили многие мифологические персонажи, в частности, прорицательница Сибилла.

С Волосом, кроме вещего Бояна, были связаны его жрецы волхвы

- предсказатели и гадатели. Князь Олег Вещий, согласно моим исследованиям, был правителем с жреческим статусом или князем и жрецом в одном лице, посвященным культу Волоса. Олег обладал даром провидца - разгадал умысел греков, поднесших ему отравленное вино, о чем рассказывается в Повсти Временных Лет.

И, наконец, златокудрость Аполлона как один из его отличительных признаков и прозвание древнерусского Солнцебожества Волосом также соединяют их незримой связью.

Культ Волоса имел особые связи с Русским Севером. Но и Аполлон также связывался с Севером ойкумены или с Гипербореей. Согласно авторам книги о Гиперборее О.А.Матвейчеву и А.В.Белякову, целый ряд исследователей даже отстаивали версию о северном происхождении этого бога. Как пишут названные авторы, еще в начале 1940-х гг. версию о нордическом происхождении этого бога высказал американский религиовед Александр Краппе, проведший очевидные параллели между образом Аполлона и религиозными представлениями жителей Северной Европы. С гипербореями связывает происхождение аполлонического культа Юрий Откупщиков [38, с.23-24]. Гекатей Абдерский описывает Гиперборею как страну Аполлона и как прекрасный далекий остров в океане, который «обладает хорошей почвой и плодороден. На этом острове есть «и великолепный священный участок Аполлона, и замечательный храм, украшенный многими дарами и круглый в плане», а также священный город, большинство жителей которого -кифаристы, и «играя непрерывно в этом храме на кифаре, они поют богу гимны, прославляя его подвиги» [38, с.15-16].

Согласно мифам, когда легендарные гипербореи принесли культ Аполлона грекам, то первое святилище они воздвигли на острове Делос. Островная культура была, очевидно, чужда эллинам, поэтому священный камень Аполлона Омфал был перенесён на материк в Дельфы, где был установлен в храме и провозглашён центром Эллады а, соответственно, и мироздания.

Историк Древнего мира Н.П.Писаревский отмечает, что в произведениях античных авторов отложились данные об отдельных представителях народа гипербореев, выступивших в роли культуртрегеров для эллинов. Среди них Писаревский называет сообщения о гипербореях Абарисе и Аристее, которые обучали греков новым культурным изобретениям — музыке, философии, искусству создания поэм и гимнов. Гипербореям приписывалось строительство Дельфийского храма на острове Делос. Певцом в этом храме назывался гиперборей Олен, по имени которого были названы два города, первый из которых располагался на р. Ахелой у феспротов (Эпир), а другой на пути к Тиринфу на Пелопоннесе. Кроме того, с именем Абариса связывалось строительство храма Девы Спасения (Коры) в Спарте, а с персонами Описа и Гекаэрга знакомство населения Делоса со способом хранения меди в пластинах.

Если вспомнить, продолжает Писаревский, что передача священных даров Аполлону связывалась в представлениях греков с именами гипербореянок Гиперохи и Лаодики, а имена гипербореев же Зета и Калаида - с походом аргонавтов, становится понятным, почему

в произведениях средневековых схолиастов (в частности, Евсевия) сложилось устойчивое представление о господствующем положении этноса гипербореев на Делосе. Писаревский отмечает, что интерес к гипербореям отразился в трудах Аристотеля. Аристотель, в частности, определял, что страна гипербореев и Дельфы являлись двумя главными местами пребывания Аполлона на земле и сообщал о периодическом возвращении туда этого бога [44, с.136-151].

Где современными историками локализуется Гиперборея? Ее имя уже давно не сходит со страниц сочинений самого широкого круга современных авторов, однако место ее нахождения, по-прежнему, спорный вопрос и охватывает ареал от Алтая до Кавказа и Подонья. И почему-то никому не приходит в голову обратить внимание на то, что имя Гипербореи и гипербореев - древнегреческое, а древнегреческий язык не был языком населения Восточной Европы, т.е. те, кого сейчас пытаются наречь гипербореями, сами себя по-древнегречески вряд ли называли.

У вышеупомянутого историка Писаревского по этому вопросу приводятся данные Диодора, сохранившего свидетельства древних авторов о Гиперборее и гиперборейцах. Диодор замечал, что гипербореи имеют свой собственный язык, но что они очень близки эллинам, в том числе и по языку, и что с древнейших времен они родственны эллинам, особенно афинянам и делосцам. Более того, Диодор указывает, что гипербореи и люди в других землях находятся в постоянном взаимном общении и что именно поэтому Аполлон посещает как тех, так и других. К уже известной информации о гипербореях из других источников Диодор добавляет свидетельство о взаимопосещениях смертными героями двух народов Гипербореи и Эллады. К свидетельствам Диодора Павсаний прибавляет данные о наличии в Прасиях памятника гиперборея Эрисихтона, погибшего во время обратного плавания при возвращении домой после священного посольства на Делос [44, с.136-150].

Здесь время вспомнить, что у греков была традиция давать свои греческие имена другим народам и их божествам или названиям местностей в других странах, причём эти греческие имена приводились в соответствии с этимологией исконных имен. Например, при отождествлении греческих богов с богами Египта, Персии или Скифии старались соблюсти соответствие хотя бы их основных функций. Следовательно, и имя Борея, а также образованное от него имя гиперборейцев должны были иметь местные аналоги в Восточной Европе в древности, родственные образу Борея.

По моей догадке, таким восточноевропейским автохтонным аналогом имени Борея является имя Север. Следует вспомнить, что в старинном

русском именослове Север - имя собственное, следовательно, можно предположить, что оно изначально было именем первопредка племени, которое и стало именоваться в его честь, вероятно, после его смерти. Почитаемые предки обожествлялись, поэтому древнегреческая традиция вполне могла отождествить имя обожествленного предка Север с соответствующим древнегреческим божеством Борей, а последнее уже закрепилось в мировой литературе.

Сохранились ли какие-то сведения о древнерусском божестве с именем, схожим с именем Север? В русском языке слово север имеет вариант сивер. А.Н.Афанасьев писал об этом: «Север же - страна холодных ветров... на областном языке она называется полночь и сивер; сравни со словами: сиверко - холодно, сивер и сиверик - холодный, резкий ветер, сиверка - ветреная, сырая погода» [4, с.94]. Здесь следует добавить, что в пантеоне южнобалтийских языческих божеств есть богиня Сива, имя которой созвучно слову сивер. Сива - богиня полабов, которую Гельмольд называет в числе трёх главных богов южнобалтийских славян: «Prove deus Aldenburgensis terrae, Siwa dea Polaborum, Radigast deus terrae Obotritorum» [64, s.196].

Но в русской истории имя север, северяне (сЬверо, сЬверъ, скверы) известно и как этноним, как название летописного племени, где-то с VIII в. занимавшего территории в бассене Сейма и Десны. В летописи о народе север сказано: «...ти словЪне пришедше и съдоша... по Дъсне, и по Семи, и по Сулъ, и нарекошася съевер» [45, с.8]. Если читать ПВЛ, абстрагируясь от привычной мысли о том, что русская история начинается с расселения словЪн в Восточной Европе, т.е. с VII - VIII вв., то можно увидеть, что словЪне брали те имена, которые уже существовали до их миграций в Восточной Европе, кроме одного единственного случая, когда они назвались своим именем при расселении в Приильменье.

При истолковании этнонима Север исследователи столкнулись с несколькими проблемами. Например, оказалось невозможным объяснить имя северян просто через их северное местоположение. Племя Севера не было самым северным. Но слово «север» в древности и не употреблялось для обозначения северных широт. Для этого употреблялось слово «полуночь», а названия стран света никогда и никаким народом не употреблялись для племенного названия. В попытках разобраться с данным этнонимом не обращали внимание на то, что в древнегречекой мифологии, например, понятие северной части земли было связано с теонимом Борей - богом северного ветра. На мой взгляд, древнерусский Сивер как северный холодный ветер

родственен древнегреческому Борею - божеству северного ветра, образ которого стал олицетворять север, веющий зимними стужами и метелями.

Следовательно, сивер могло когда-то быть и теонимом Сивер/Север - древнерусским «собратом» древнегреческого Борея. А поскольку от имени Борея произошло и имя легендарных гипербореев - этноним, который часто использовался средневековыми историками и географами для названия северных народов Европы [39, с.69-80; 189-223], то по имени древнерусского теонима Сивер/Север логично считать древнерусских северян как аналог гипербореев.

Тогда исконную территорию Гипербореи/Сиверии следует искать на Русском Севере. В качестве косвенного подтверждения можно взять указание мифов на связь матери Аполлона Лето-Латоны с Севером. Туда же, на Руский Север, к Ледовитому или Кронийскому океану вели и маршруты античных путешественников, сведения о которых были приведены выше. Следовательно, объяснение таинственного этнонима Север или Севера невозможно в рамках расселения словЪн. Корни этнонима севера/ сивера уходят в глубину русоарийского периода, а Север/Сивер является древнерусским аналогом древнегреческого Борея. Итак, Аполлон/Волос, Борей/Север - вот имена тех божеств, которые связывали духовными узами восточноевропейские и греческие земли и создавали условия для сотрудничества и обмена в разных областях.

Но кроме сакральных связей земли древних русов и Эллады соединялись междинастийными браками. Сведения о междинастийных связях древнегреческих правителей и восточноевропейских правителей или правителей древних русов и ариев сохранили мифы о Геракле. Это тем более важно, поскольку, как подчеркивает Скржинская М.В., Геракл - один из популярнейших героев греческой мифологии. Древнейшие варианты существовали уже в крито-микенскую эпоху [50, с.226-227].

Родоначальник династии скифских царей Таргитай, которого скифское сказание, согласно Геродоту, называет первым человеком, считается сыном Зевса и дочери реки Борисфена. За метафорами сказания видна хорошо узнаваемая ситуация: носитель сакральной власти «со стороны» вступает в союз с дочерью местного правителя или собственно с местной правительницей, поскольку «дочь Борисфена» может толковаться двояко. Во-первых, имена сакральных правителей и наиболее важные топонимы могли совпадать в первобытных обществах. Во-вторых, «дочь Борисфена» могло быть именем правительницы данной земли, сакральность которой обосновывалась её мистическим рождением (иногда браком или тем и другим) от обожествлённого духа местной земли. Эллинская версия происхождения скифской династии подтверждает второе предположение:

Геракл (а он, как известно, считался, сыном Зевса) и местная царица, полуженщина - полузмея, вступили в союз, от которого родилось трое сыновей. Имена сыновей не совпадают в обеих легендах: по скифской легенде сыновей Таргитая звали Липоксай, Арпоксай и Колаксай, а по эллинской - Агафирс, Гелон и Скиф (так сообщают живущие у Понта эллины), что вполне естественно (вспомним двойное имя Мстислава - Гарольда).

Повторюсь и подчеркну еще раз, что так называемая древнегреческая колонизация Северного Причерноморья VIII-VI вв. до н.э., а далее -проникновение тех же милетцев все дальше на север Восточной Европы объясняется просто: эта колонизация получила возможность развиваться в русле прочных уз, установленных с восточноевропейскими правителями, а иначе - с правителями древних русов и ариев.

Относительно начального периода древнегреческой колонизации есть данные о более раннем периоде, чем VTII-VT вв. до н.э. Например, есть мифы об аргонавтах, которые рассматриваются как легендарные материалы с вкраплением исторически достоверных сведений. Эти мифы содержат хронологические рамки протяженностью от XIII в. до н.э. до VIII в. до н.э. Миф об аргонавтах и золотом руне известен из древнегреческих источников. Как описывал исследователь этого мифа историк А.Е. Петросян, аргонавты плывут на восток, в Колхиду за золотым руном, которое висело там на священном дубе и охранялось драконом. Миф наиболее полно представлен в поэме Аполлония Родосского «Аргонавтика» (III век до н.э.), но отражен и в других источниках, принадлежавших как перу греческих авторов, так и римских. Этот миф созвучен с древним малозаийским культом руна и связанным с ним ритуалом. Там руно, которое хранилось в некоторых храмах, было посвящено ряду божеств, но оно почиталось не только как символ божества, но и как само божество [43, с.861].

Однако поскольку большее количество источников связано с периодом VIII-VI вв., поэтому и в статье я ограничусь этими временными рамками. Политическая история Восточной Европы данного периода очень насыщена. И ей посвящена весьма обширная литература, поэтому сосредоточусь только на материалах, которые наиболее выразительны для идентификации русской истории. Известно, что проникновение греков в области северного Причерноморья и далее вверх по Танаису сопровождалось строительством городов. Одним из наиболее известных был город Гелон. Историк Писаревский приводит описание этого города Геродотом. Гелон был главной достопримечательностью области проживания савроматов, будинов

и других народов. Город был деревянным, наполненным святилищами и храмами, в котором «каждые три года справляют празднество в честь Диониса и приходят в вакхическое исступление» [44, с.136-150]. Деревянное зодчество: градостроительство, храмостроительство - было визитной карточкой русской культуры, ее типической чертой, сохранявшейся в течение многих столетий. Вероятно, поэтому Геродот и подчеркнул этот момент, как не совсем обычный для него, грека. Празднество, отмечавшееся каждые три года, напоминает о принципе триадности в арийской и русской традиции. Известно, что число 3 относится к самым сакральным числами в арийской культуре. Фанцузский ученый Ж.Дюмензиль называл всю европейскую систему взглядов, начиная от ее истоков, трехчастной идеологией или теологической доктриной трех функций [21, с.11, 29, 158-159].

В работах известных исследователей дохристианской традиционной культуры древних русов и ариев А.В.Рачинского и А.Е.Федорова сообщается, что у арийцев число 3 вообще символизировало «агни» -«огонь», но кроме ипостаси огня оно персонифицировалось и с одним из главных ведических богов Агни - богом огня во всех его проявлениях, включая и небесный огонь Солнца [46, с.595-596].

В древнерусском пантеоне с Солнцем, согласно моим исследованиям, как упоминалось выше, было связано божество, известное под иносказательным прозванием Волос/Велес. Поклонение этому божеству составляло ядро древнерусских дохристианских верований. С культом Волоса я связываю и пермское культовое литье, в частности, шумящие подвески. Произведения ПЗС датируются, начиная с VII в. до н.э. Свои рассуждения я строила следуюшим образом. До сих пор не обращалось внимание на то, что эти украшения и им подобные часто оформлялись виноградными гроздьями. Но схематическое изображение виноградной грозди, украшавшее металлопластику ПЗС, несло в себе и глубокий символический смысл, понять который можно только, исходя из древнерусской традиции. От этих изображений легко перебросить мостик к культово-обрядовым песням о «Виноградье». В северорусской традиции «Виноградьем» назывались величальные поздравительные песни, с которыми совершали обход домов на Рождество. «Виноградье» включалось не только в святочную, но и в свадебную обрядность. Исполнение каждого двустишья величальных песен сопровождалось припевом: «Виноградье, виноградье красно-зелено!». Понятно, что традиция соединять образ виноградной лозы (или грозди как ее части) с образом великого бога развилась в лоне индоевропейского поклонения Солнцу как великому божеству. Одним из проявлений этой традиции,

полагаю, можно считать изображение виноградной грозди на шумящих подвесках, укладывавшихся как часть погребального инвентаря в женские захоронения. Это было, выраженное художественными средствами, благопожелание на пути перехода из мира плодоносящей природы в потусторонний мир. Оба данные мира находились под защитой великого бога Волоса/Велеса [13].

Итак, в Прикамье с VII в до н.э. создавались произведения, украшенные изображениями винградной лозы как символа, прославляющего древнерусское божество плодоносящей природы и Солнца. И древнегреческий Дионис был богом плододоносящих сил земли, растительности, виноградорства, что подтверждается его эпитетом Эвий, т.е. «плющ», «плющевой», «виноградная гроздь». Следовательно, виноградная гроздь, плющ были атрибутами этого божества и атрибутами участников церемоний в его честь - дионисий. Согласно А.Ф.Лосеву, культ Диониса утвердился в греческих полисах с VIII - VII вв. до н.э., хотя его имя, возможно, встречается на табличках критского линейного письма «Б» еще в XIV в. до н.э. Считается, что культ Диониса был «пришлым» в Древней Греции [36, с.160-164]. И как говорили древние: «Sapienti sat» - «Умному достаточно».

Современная наука говорит о том, что эллины в своем продвижении на север Восточной Европы вступали в контакт с народом тавров. О таврах у меня было опубликовано небольшое исследование в связи с темой Руси-Артании [14, с.10-16]. В этой публикации я отождествила тавров с русами и ариями. Свою концепцию я строила на основе анализа культа Артемиды-Таврополы и Артемиды-Бравронии. Теоним Артемиды «Тавропола» привлек внимание тем, что он связывает богиню не просто с Таврикой, а с именем тавров - древнейшим населением Таврики или Крыма. Археологические памятники относят тавров к срубной культурно-исторической общности поздней бронзы. Считается, что этническое происхождение тавров неизвестно. На мой взгляд, название тавры является не этнической, а культовой или конфессиональной харктеристикой. Прозвище богини Артемиды Таврополы происходит от таврос - бык. А бык/буйвол в арийской мифологии - одно из зооморфных воплощений верховного божества, выступавшего как в мужской, так и в женской ипостасях [2, с.29-46]. Следовательно, тавры - это скорее всего не название этноса, а название населения по приверженности культу Артемиды Таврополы. Этнически же это могли быть древние арии и русы.

В данном предположении я исхожу, во-первых, из хорошо известной концепции О.Н.Трубачева об индоарийском характере языка крымских

тавров [56, с.3-21]. Во-вторых, в пользу моего предположения говорят известные исследования О.Н.Трубачева и Д.Л.Талиса топонимики с корнем рос в Северном Причерноморье и в Крыму. О.Н.Трубачев, исследовав большое количество топонимов с корнем рос в Северном Причерноморье и в Крыму, напомнил, что в низовьях Днепра, на восточном берегу Керченского пролива и в Юго Западном Крыму античные и ранневизантийские авторы упоминают массу названий с этим корнем, а рядом с Таматархой (Тмутараканью) в начале II тысячелетия н. э., по сообщению византийских источников, находился и город Русия [56, с.3-21]. Важны выводы археолога Д.Л.Талиса о существовании росов в Крыму на основе анализа таких топонимов в Крыму как Rossofar (варианты: Rosofar, Roxofar), как местность Rossoca, Rossa (ныне Тендерская коса), топонима «Росия», а также ряд топонимов с корнем «рос» в Приазовье - Rosso вблизи устья Дона и Casale dei Rossi к югу от Азова, Росия - Боспор [54, с. 581-597].

Теперь о другом прозвище Артемиды - Браврония или Медведица. Это прозвище совершенно очевидно связано с медвежьими культами, во время отправления которых жрицы Артемиды надевали медвежьи шкуры и исполняли культовую пляску медведей. Медведица считалась одним из культовых животных Артемиды, следовательно, - одной из ипостасей богини, что и соединяло имя богини с древними медвежьими культами. А связь теонима Артемида Браврония с Крымом видится в выявленной О.Н.Трубачевым северо-понтийской изоглоссе hartagga- «медведь», упоминаемой в вышеназванной работе.

Здесь представляется небезинтересным оговориться, что любопытным косвенным доказательством связи Артемиды Бравронии с Крымом может послужить, на мой взгляд, рассказ из «Жития святого Стефана Сурожского» (дата смерти 767 г.) о русском князе Бравлине (Бравалене, Боравлене), который с великой ратью русской пришел из Новагорода и захватил всю прибрежную полосу Крыма между Корсунем / Херсонесом и Керчью и взял приступом Сурож/Судак [6, с.77-98]. Этот рассказ до сих пор вызывает споры и разногласия в науке, поскольку его сюжет сложно уместить в привычные рамки. Сторонникам норманистских концепций не удается подобрать удовлетворительные «германские» этимологии для княжеского имени Бравлин, а их оппонентам затруднительно привязать к походу князя Бравлина в Крыму Новгород у ильменских славян. Я как историк вижу в имени таврического князя Бравлина реликт древнейшей антропонимики, унаследованный в рамках культа Артемиды Бравронии, явно сохранившийся в именослове местных правителей вплоть до второй половины первого

тысячелетия н.э. как сохраняется жизнь минувших эпох в капле янтаря. А Новгороды /Неаполи были и у тавров-русов.

Анализ двух прозвищ Артемиды подводит к черте, от которой можно перебросить мостик от Артемиды/Медведицы в Крыму до Руси Артании. Здесь надо еще добавить, что в русской традиции божество Волоса имело и женскую ипостась - я рассматриваю это в ряде моих статей [12]. От женского воплощения Волоса остался, например, образ Волосынь - так именовалось в русской традиции созвездие Плеяд. Поэтому Русь Артанию я стала идентифицировать как сакральное место отправления культа Волосыни Медведицы. Поиски привели меня в Верхнее Поволжье, в город Ярославль, предистория которого связана с известными капищами Волоса, причем Волоса в его женской ипостаси.

Выше я приводила сказание о начале Ярославля, в котором в иносказательной форме сообщается о «превеликой медведице», за образом которой скрывается жрица местного медвежьего культа. Это сказание интересно дополнить другой легендой, записанной Самуилом / Симеоном Миславским (1731-1796), архиепископом ростово-ярославским, меценатом, собирателем ярославских письменных древностей: «...И се бысть селище, рекоша Медвежий угол, в нём же насельницы человецы, поганыя веры - языцы, злы суще. Идол, ему же кланяетеся сии, бысть Волос, серечь скотий бог. И сей Волос, в нём же бес живя, яко и страхи мноз..» [34, с.7]. Поселение Медвежий угол, жителей которого Ярослав подчинил своей власти, находилось на берегу реки Медведицы, а в бывшем устье Медведицы известно Медведицкое городище I тыс. до н.э. Т.е. культ «превеликой медведицы» или Артемиды-Бравронии, по имени которой и называлось, очевидно, Медведицкое городище, археологически атрибутируется I тыс. до н.э. Вероятно, Волосыня Медведица в Верхнем Поволжье и Артемида Медведица в Тавриде/ Крыму принадлежали к одному культу древних русов, объединяемого иносказательным прозванием божества Волоса - перевоплощенца многих зооморфных образов.

Здесь надо принять во внимание, что Поволжье - важнейший священный ареал для русов - в период с первых веков н.э. явилось областью, куда из-за Уралья и Сибири стали мигрировать носители финно-угорских языков, а затем кочевые, преимущественно, тюркоязычные народы, иногда образовывавшие в Поволжье или в степях Северного Причерноморья свои политии, которые существовавали пару-другую столетий и затем рассыпались под влиянием как внутренних, так и внешних факторов. Поэтому с первой трети - середины первого тысячелетия области русов, освоивших Поволжье с III - II тыс. до н.э., оказывались на какое-то

время разделенными географически, но продолжали быть связанными сакральными, языковыми и другими культурными традициями.

В вышеупомянутой публикации о Руси Артании я обращаю внимания на то, что Арта - сложное мировоззренческое понятие, хорошо известное из памятников ведийских и авестийских ариев, стала частью такого теонима как Артемида. Правда, считается, что этимология имени этого божества остается неясной. Этимологию теонима Артемида безуспешно пытались вывести из древнегреческого языка, поскольку исходили из убеждения, что культ Артемиды распространялся из Греции. На мой взгляд, в теониме Артемиды первый компонент этого имени совершенно очевидно выступает как арта- и в силу этого обнаруживает связь с арийскими ритой/артой, а также с древнерусской ротой.

В одном из изданий «Мифологического словаря» в качестве легенды приводится сообщение о том, что культ Артемиды был перенесен в Грецию из Крыма, поскольку Артемида была известна и под именем Артемиды Таврополы, а это связывает богиню с древним названием Крыма Таврика. Но правдоподобие этой версии отрицается на том основании, что имя Артемиды (а-й-тНе) было зафиксировано в Греции в надписях микенского времени, а в ту эпоху, по существующему убеждению, у греков не было никаких отношений с Крымом [42, с. 35].

Подобное заявление отражает явно устарелые взгяды, поскольку исходит из представления о том, что отношения Греции с Крымом - это отношения, которые создавались греческими колонистами в Причерноморье, а в микенское время греческих колоний в Причерноморье не было. Однако современные знания о миграциях ариев из Восточной Европы в южных направлениях позволяют предположить, что данные миграции вполне могли быть и путем распространения культовых традиций из Крыма в Грецию, а не наооборот [29, с.127 - 156].

Поэтому мысль о том, что культ Артемиды зародился в Восточной Европе и оттуда распространился в Грецию в ходе миграций ариев, сейчас не может отбрасываться без дополнительных исследований. Тем более, что Артемида считалась покровительницей амазонок, а мифы размещают амазонок как в Малой Азии, так и в районе Меотиды, т.е. в Приазовье.

Еще более конкретным аргументом обладает известие о прибытии в Афины из страны гипербореев Артемиды для оказания «божественного покровительства городу и его царю» [44, с.136-151].

Сведения о таврах, которые донесли до нас источники, рисуют их и речниками, и мореходами. Снисаренко рассказывает о таврах, как одном из народов-пиратов [51, с.199-200]. На рубеже тысячелетий старой и новой эры тавры стали называться тавро-скифы/скифо-тавры,

а еще через несколько веков имя тавров, практически, исчезает из источников. Но появляется имя скифы-русы. По моему предположению, это является косвенным доказательством того, что имя тавры не было именем народа, а было только названием последователей культа Артемиды-Таврополы. С первых веков новой эры в Причерноморье появляются новые мощные идейные течения, проникающие и в Крым. С IV в. согласно некоторым источникам, в истории Херсона отмечается наличие христианской общины [9]. Поэтому с уходом в прошлое античных культов имя тавры должно было уйти из жизни и вместо него в жизнь вошел их этнический аналог русы - морской народ, прославившийся своими морскими походами и победами.

Так, известны описания морских походов русов на Константинополь в 'УТ-'УП вв., где русы упоминаются под сдвоенным именем скифы-русы. Эти источники сохранились в манускрипте, составленном Георгием Мтацминдели в 1042 г., где есть сочинение «Осада Константинополя скифами, кои суть русские» и где рассказывается об участии скифов-русов в событиях вв. [16, с. 230-233]

В упоминавшемся выше «Житии святого Стефана Сурожского» (ум. 787) рассказывается о нападении в конце VIII в. на Сурож (Судак) в Крыму русов во главе с князем Бравлином. Ещё в одном житии - «Житии святого Георгия Амастридского» говорится о набеге русов на византийский город Амастриду, предположительно, в начале 830-х годов [7].

О нападении русов на Константинополь 18-25 июня 860 г. и недельной осаде столицы Византийской империи рассказывается в гомилиях константинопольского патриарха Фотия (820-896) [32, с.3-172].

Нападение совершил русский флот, по русским источникам имевший 200 судов, несущих около 8 000 чел., а по данным венецианского хрониста - 350 судов, что увеличивало количество нападавших до 12-14 тыс.чел. Анализ событий показывает, что нападение было беспрецендентным по своим масштабам, а также было прекрасно подготовленным и блестяще осуществленным.

А в X в. арабский писатель аль-Масуди (896 - 956 гг.), которого исследователи называют «арабским Геродотом», писал по поводу Черного моря, что оно есть: «море русов; нет на нем никого другого, они [живут] на одном из его берегов» [3, с.114].

На этом предлагаю оставить южные широты и обратиться на север, на Русский Север, куда стремились путешественники из античных источников. Мы отправимся туда, где по словам Дионисия, несется течение неутомимого Океана. Туда, куда смогли, согласно Диодору Сицилийскому, добраться уже аргонавты, обнаруживая при этом и знание

волоков, и системы рек, ведущих к северным морям. Следовательно, единое сакральное пространство, подробный рассказ о котором был представлен выше, работало в течение веков на то, чтобы стать мостом, связавшем эллинские земли и земли древних русов узами плодотворного сотрудничества. И в этом, надо подчеркнуть, обязательным условием было содействие или активное участие русов, знавших свои водные пути между югом и севером Восточной Европы с древности. При этом все выходцы из эллинских земель должны были, как минимум, пользоваться судами древних русов, пригодных для плавания по русским рекам.

Итак, Русский Север и морская история России на Русском Севере от ее древних истоков. Там проходит такая важная артерия, как Северный морской путь. Считается, что Северный морской путь стал осваиваться русскими, прежде всего новгородскими купцами с конца X - начала XI вв. Они совершали походы через Белое, Баренцево и Карское моря к устью Оби и вокруг полуострова Ямал до Обской губы. Но полагаю, традиции освоения северных морских широт имеют и более древнюю историю. Когда-то я обратила внимание на данные о традициях судоходства у северных поморов, прослеживаемые вплоть до Нового времени. Их нам оставил исследователь топонимии Кольского Севера, член Географического общества СССР (с 1975), полковник в отставке Минкин Александр Алексеевич в его книге «Топонимы Мурмана», написанной на материале книг, отчётов путешественников и учёных, карт, лоций, описаний, писцовых книг и исторических актов. Он был уроженцем Кольского Севера, родился в Кандалакше. Так он отметил в своей книге следующее: «Условия зверобойного и рыболовного промыслов требовали надёжных судов, и строили поморы довольно-таки неплохо. Так, флагманская каравелла Колумба "Санта-Мария" имела водоизмещение до 240 тонн, две другие каравеллы его: "Нинья" - 100 тонн, "Пинта" - 60 тонн. "Святой Антоний" Маргеллана обладал водоизмещением 120 тонн. А поморские лодьи подобного класса строились водоизмещением 200-300 тонн. Таким образом, они не уступали иностранным судам по водоизмещению, а по скорости хода, согласно свидетельствам иностранных моряков, превосходили их. Не одни только лодьи строили поморы. Они изготовляли и карбасы, и кочи, и ёлы, и шняки» [41, с.63] Судостроительные традиции поморов уходят в древние пласты нашей истории. В моей работе я попробую исследовать ее глубину. А сейчас поделюсь некоторыми наблюдениями, которые и настраивают на поиск.

Начнем с источников, известных с эпохи мифопоэтического сознания и традиционного мировоззрения, основами которого всегда выступали

природа и человек. Для изучения этих феноменов есть такие специфические источники как категории традиционной русской культуры. Среди них известно такое понятие как мировая ось или центр мира. Его можно отнести к тем базисным элементам культуры, которые формируют культурные архетипы народов.

В архаической модели мира своя земля имела конкретно обозначенные границы, в пределах которых мифопоэтическое мышление древности маркировало освоенное им пространство, нарицая все важные феномены ландшафта - горы, водоёмы, отдельные области ландшафта - одним именем, которое в той или иной форме воссоздавало имя божества-прародителя. Завершающим компонентом оформления такой священной области должно было быть утверждение её сакрального центра через введение наиболее сакрально ценного объекта, соотносимого с центром/ серединой мира или мировой осью (axis mundi).

Понятие мировой оси или середины мира является одной из важнейших категорий моделирования пространства в архаической модели мира и присутствует во всех мифологических системах. Самыми распространёнными воплощениями идеи мировой оси или середины мира являлись мировое дерево и мировая гора, но эта идея могла быть также представлена и в виде других объектов, например, камня или груды камней, а также возвышения из глины или земли, столба (и как архитектурной конструкции, и как столба дыма, восходящего от алтаря/ жертвенного костра к небу), в виде очага, а в более развитых культурах -в виде храмового алтаря, царского трона и ряда других сакрализованных предметов. Мировой оси и, соответственно, предметам, ассоциировавшимся с центром мира, отводилась гармонизирующая роль во Вселенной. В силу этого они становились местами отправления культов и совершения ритуалов, смыслом которых было обеспечение порядка и стабильности в жизнедеятельности социума. Помимо этого, понятие центра мира связывалось с идеей зародыша своего мира, с начальной точкой отсчёта в этногенетической истории.

И вот здесь очень интересно отметить, что в древнерусской традиции идея мировой оси представлена совершенно уникальным сакральным объектом, воплощавшим центр мироздания, а именно пупом морским. Иначе говоря, мировая ось в древнерусской модели мира оказывается связана не с сушей, а с водной средой, вернее, с симбиозом водной среды и суши. Надо сказать, что древнерусская традиция знает и пуп земной, т.е. земное воплощение мировой оси, имеющее аналоги в космогонических мифах других народов. Но пуп морской, повторяю, есть уникальный образ, аналогов которому мне пока обнаружить не удалось [15, с.490-503].

Поэтому отложим до будущих времен более подробный разбор категорий трационной культуры вообще и традиционной русской культуры, в частности. Скажу только, что пуп морской явной нитью связан с Русским Севером. Вот беглый обзор источников в подтверждение сказанного. Пуп морской сохранился в таких произведениях древнерусского фольклора как заговоры, а также в духовных стихах космогонического содержания «Голубиной книги». В древнерусской картине сакрализованного пространства «середины мира» особое место занимали представления об острове как максимальном средоточии священной силы, в середине которого и находился пуп морской - эквивалент центра мироздания, а на нём лежал чудесный Алатырь-камень, олицетворявший наивысшую сакральную точку святилища: «В Окиян-море пуп морской, на том морском пупу - белый камень Олатырь..» [10, с.26]. Окиян-море - это Белое море с Ледовитым океаном, которые у поморов соединялись названием Море Студеное, а также Балтийское море.

Одно из древнейших упоминаний Русской земли сохранилось в эпосе «Махабхарата», что впервые было подмечено этнографом С.В.Жарниковой. В своих исследованиях географии «Махабхараты» название страны Расатала С.В.Жарникова истолковала как Русская земля: «Далее текст Махабхараты гласит, что на севере находится "счастливая страна Расатала", где поток небесного молока, упав на землю, образовал "Молочное море", которое является "очистителем Вселенной"» [40, с.276-277]. Молочное море - это образное описание Белого моря, а также Ледовитого океана. Этими образами память древних ариев связывает Расаталу с нынешним Русским Севером.

Но надо обратить внимание на то, что в «Махабхарате» Расатала

- это социально организованное пространство, это - страна, хорошо обустроенная для жительства людей, поэтому такой перевод как Русская земля более осмыслен. И это и есть первая Русская земля, открывающая русскую историю со времени «Махабхараты», т.е. с эпохи бронзы.

Белое море как важное место в русской истории упоминается и в таком памятнике, как «Хронографический рассказ о Словене и Русе и городе Словенске», опубликованный как Приложение к Холмогорской летописи конца XVI в. (не будучи ее частью). Содержание этого памятника хорошо известно. В нем рассказывается о расселении предков русских в Восточной Европе, начиная с 2409 года до н.э. или с лета 3099 от сотворения мира. Тогда, согласно Сказанию, роды князей Словена и Руса переселились от «Евксинопонта» в Прильменье, где они и их потомки создали мощную державу: «обладаша северными странами и по всему Поморию», а также

- «до предела Ледовитого моря, по великим рекам Печере и Выми», ...

«за высокими и непроходимыми горами во стране...по великой реце Обве..» [60, с.141-142].

Этими фразами Сказание описывает начало русской истории, когда мужские носители субкладов R1a - 2280 и R1a- 293, начав мигрировать разными потоками в Восточную Европу с Балкан и возможно, с Балтики, объединились не только на восточноевропейских просторах «от моря до моря», но и стали осваивать земли «за высокими и непроходимыми горами», т.е. за Уралом и «по великой реце Обве..», т.е. в Сибири. Поэтому приведенные выше взгляды о том, что новгородцы только с конца X -начала XI вв. совершали походы через Белое, Баренцево и Карское моря к устью Оби и вокруг полуострова Ямал до Обской губы, неверны. Это история с оборванным началом. Освоение моря Студеного или вод Северного Ледовитого океана началось древнерусскими мореходами намного раньше, чуть не пару тысячелетий раньше. И в течение многих и многих столетий наши предки осваивали океанические воды и изучали возможности судоходства в этих водах. Освоиили настолько хорошо, что к концу прошлой эры в этих водах могли совершать плавания и сотрудничавшие с древними русами выходцы из эллинских земель. Античные источники убедительно рассказывают о том, что эллины могли пересекать восточноевропейское пространство по русским рекам вплоть до Ледовитого океана, а затем идти на запад вдоль северных земель и оказываться в Атлантике. Понятно, что в Море Студеном нужны были другие типы судов, на которые путешественники пересаживались. И этими судами также располагали русы. Ведь не тащили же греки эти суда на себе через всю Восточную Европу! Вероятно, они могли нанимать суда типа поморских лодьий водоизмещением 200-300 тонн, о которых писал А.А.Минкин.

Писатель Федор Абрамов с присущим образному мышлению провиденциализмом когда-то написал: «Север - это заповедная земля нашей национальной культуры» [1, с.182]. И древние корни русской истории на Севере важно восстановить. Но на пути этого восстановления лежат два препятствия.

Первое - природные катаклизмы, которые уносят памятники материальной культуры и вместе с ними - часть исторической памяти. Так, согласно вышеприведенному Сказанию, многотысячелетняя история народа, который стал называться «словяне и руси» или словянорусы, прерывалась под влиянием различных катастроф и естественно, разделялась на несколько периодов. О завершении первого или древнего периода этой истории в вышепомянутом Сказании рассказывается, что по прошествии времени «придоша на землю Словенскую посланный праведный гнев

божий, измроша людей числа во всех градех и весех... Оставшии же люди пустоты ради избегоша из градов в дальныя страны, овии на Белыя воды, иже ныне зовется Бело езеро... инии же по иным странам и прозвашася различными проимяновании. Овии же паки на Дунав ко прежним родом своим, на старожитныя страны возвратишась. А великий Словенеск и Руса опустеша до конца на многия лета..». Но через «многия лета» люди возвращались в родные земли, и жизнь возрождалась, возрождая и прежние традиции материальной и духовной культуры.

Вторым препятствием было агрессивное вмешательство западноевропейских историко-политических мифов. О них говорилось в первой части статьи и о том, что именно под их воздействием от русской истории были отторгнуты тысячелетия, а ее начало было отнесено к IX в.

Идею хронологического ограничителя для русской истории запустили в жизнь шведские историки Альгот Скарин (1684-1771), Арвид Моллер (1674-1758). От них эта идея была воспринята Г.З.Байером, бывшим в переписке с названными лицами. А от Байера эта идея вошла в российскую историческую науку [15, с.443-449]. Подобную систему взглядов я в свое время назвала шведским политическим мифом, о чем было сказано и в первой части статьи.

Но был еще и датский политический миф, который также оказал очень негативное влияние на развитие русской истории и в первую очередь, на историю Русского Севера. Его основной идеей было также вытеснение русских из собственной истории, в данном случае, из истории Русского Севера. С помощью этого мифа датская корона пыталась отторгнуть древнерусский Мурман и весь Кольский полуостров, используя для этого манипулирование названием Мурман и отождествление его с Норвежской землей. Как это было?

Сейчас во всех справочниках можно найти объяснение, что русское слово мурман образовано от скандинавского норманд и означает норвежцев. Известно также, что формулировкой этого объяснения мы обязаны убежденному норманисту Карлу Тиандеру. Он и стал утверждать, что слово мурман образовано от скандинавского норманд - северный человек, которое соответствует слову норманны. Рождение данной «лингвистической» идеи изначально было связано не с наукой, а с политикой, точнее, с датскими политическими интересами на Русском Севере. При недостаточной исследованности датского политического мифа как утопии, повлиявшей на развитие изучения истории Русского Севера, очерчу хотя бы контуры данной проблемы, используя имеющийся доступный материал.

Международные отношения на Мурмане в XVI в. определялись отношениями между Русским государством и Данией, поскольку Норвегия с 1536 года потеряла право иметь собственного короля и сделалась провинцией Датского королевства под властью датского короля.

В связи с этим с середины XVI в. со стороны датской короны стали предприниматься попытки так называемого «урегулирования» пограничных споров с русским царем из-за Лапландии. В 1556 г. Иоанн Грозный пожаловал Печенгский монастырь речными и морскими угодьями, и западные границы этих угодий прошли по реке Паз. Через три года после этого пожалования сборщик дани Ефим Анисимов жаловался царю на датчан, отнявших у лопарей половину реки Полной и не пустивших его на реку Тенную, на которой жили лопари, также вносившие дань в русскую казну.

С этого времени, как пишет историк В.Л.Державин, датчане стали предпринимать сбор информации такого характера, которая могла бы обосновать права Норвегии, то бишь датской короны на всю Лапландию, и содействовать тем самым превращению ее в датскую колонию. После ухода русских с реки Полной Дания усилила свою активность и стала направлять жалобу за жалобой на якобы «незаконные» действия царских подданных в так называемых «норвежских» землях, хотя имелись в виду владения Печенгского монастыря. В 1574 г. датский посол в Москве стал настаивать на проведении съезда для урегулирования «неразрешенных» вопросов, положив начало переговорному процессу по лапландскому вопросу. В целом, подчеркивает Державин, желание Дании установить «справедливую» границу неслучайно совпадало по времени с ведением Русским государством изнуряющей Ливонской войны [19, с. 96-97].

«Справедливая» граница на деле означала отторжение всего Кольского полуострова в пользу датской короны. Судя по документам, некоторые из обителей, такие как Печенгский, Петровский в Коле и Рождественский в Кандалакше в течение какого-то времени вынуждены были платить дань датчанам, но с 1584 г. прекратили. По этому поводу датчане тоже заявили протест, но настоятели монастырей ответили, что у них нет соответствующих царских распоряжений. С воцарением Федора Иоанновича жалованная грамота Печенгскому монастырю была подтверждена, помимо этого царь высказался о Лапландии как о своей исконной вотчине и отверг притязания Дании на якобы «спорные» территории, на что воеводе князю Васильчикову были даны четкие указания о том, что: «та поморская земля исстари вотчина государя». В ответ король Фредрик II отправил в Москву письмо, где заявлялось, что принадлежность Лапландии Норвегии доказывается тем, что сами царские подданные

называют ее мурманской, что значит норманнской землей (!!-Л.Г.), и это свидетельствует о правоте датских претензий. Письмо вызвало гнев царя и резкую отповедь, что «ныне было нам и непригоже послов слати на съезд для зазорных слов». Известно, что для запланированных переговоров 1586 г. для датских послов готовилась инструкция, в которой также «обосновывались» права датского короля на весь Кольский полуостров и содержались требования о повсеместном обложении населения полуострова пошлиной и десятиной.

Аналогичные требования в более подробном изложении были подготовлены к переговорам в Москве в 1595 г. В датских требованиях приводились следующие аргументы: русские сами называли Лапландию Мурманской, что значит норманской землей, датчане издавна собирали дань в Биармии, с которой они отождествляли Поморье, очевидцы всегда могут подтвердить то, что Лапландия раньше входила в состав Норвегии. В 1601 г. в Москву было отправлено новое датское посольство со старыми претензиями на весь Кольский полуостров и с дополнительными «доводами», основанными на якобы «исторических» аргументах, в частности, со ссылками на труды Саксона Грамматика и Мюнстера, из которых, по уверению датчан, тоже якобы можно было почерпнуть сведения о том, что Лапландия всегда принадлежала Норвегии, читай - Дании [19, с.100-102].

К «историческим» аргументам присовокуплялось предложение выкупить Колу за издевательски ничтожную сумму - 50 тысяч талеров. В работах И.Ф.Ушакова [57, с. 92-98] и В.Л.Державина со ссылкой на Г.В.Форстена приводятся ответы государевых людей и самого государя (тогда на престоле был Борис Годунов) на перечисленные «аргументы» датчан. Относительно возможности продажи Лапландии было заявлено, что «хотя у царя много земель, но собственности своей он не уступит королю, если бы тот и предложил ему и пять раз по сто тысяч». Согласитесь, очень достойный ответ со стороны русского государя.

По поводу «исторических» аргументов в статье Форстена приведен ответ царя Бориса, который с явной усмешкой отпарировал, что ссылками на историков нечего доказывать принадлежность Лапландии Норвегии. Историки много пишут, но не всегда передают истину. Свидетельства живых людей имеют гораздо большее значение» [59].

Слова Бориса Годунова - хорошая иллюстрация того, что до XVIII в., т.е. до того времени, как тьма западноевропейских утопий сгустилась над российской исторической мыслью, и русское общество, и русские правители владели знанием о глубоких корнях русской истории, включая и Русский Север, при этом знание было основано как на письменной

традиции, так и на устной. Точна и оценка, данная Борисом Годуновым западноевропейскому историозодчеству того периода, когда готицизм и версии выдуманного величия скандинавских стран в древности набирали силу: «Историки много пишут, но не всегда передают истину». Датским же историкам потребовалось несколько сот лет для того, чтобы признать труд Саксона Грамматика художественным произведением в той части, где речь идет о древнем периоде датской истории. Но в XVII в. как видим, датская политика пыталась использовать сочинение Саксона как достоверные исторические свидетельства для вымогательства материальных выгод у Русского государства, а русская историческая мысль того времени хорошо знала цену подобному сочинительству.

Какую мораль можно извлечь уже сейчас из вышеизложенного? По моему глубокому убеждению, когда в высоких политических кругах какого-либо государства начинают проявлять горячий интерес к филологическим наукам, в результате чего появляются официальные документы, якобы подтверждающие, что твои земли вместе с поселениями, морской торговлей, товарами и деньгами не твои и подлежат отдаче, то такие филологические экзерсисы должны вызывать немедленное подозрение в подлоге.Так, собственно, в русской политической мысли XVI - XVII вв. к претензиям датской короны и относились. Но в XVIII в. ситуация изменилась. Факты русской истории оказались объектом манипулирования в русле западноевропейских утопий, созданных изначально по заданию королевских канцелярий своим научным центрам, но постепенно становившимися привычным элементом западноевропейских академических работ.

В академических работах до сих пор безраздельно господствует и шведский политический миф о финно-угорском субстрате на Русском Севере, и датский политический миф о Мурмане как Норвежской земле. И данная ситуация оказывает не только крайне негативное влияние на развитие изучения истории Русского Севера, но и создает питательную среду для размножения датского политического мифа, правда уже в норвежской упаковке. На практике это вылилось в проведение на севере России проектов региональной «наднациональной» политики, в рамках которых стремятся внедрять в сознание жителей, представителей исторической науки, представителей региональной власти и общественности образы ложной региональной самоидентификации или так называемой особой «северной» идентификации, отличной от остальной России. Составляющими этой идеи «северной идентичности» являются утверждения о том, что первопоселенцами на севере были

финно-угры, но проявлявшие особую склонность к северогерманской, то бишь к норвежской культуре - такие вот финноугорские германцы. Очевидно, что концепция особой «северной идентичности» вобрала в себя и шведский рудбекианизм, и датский политический миф. А цель прежняя - фактическое разрушение российской территориальной целостности.

Прологом к этим проектам послужили 90 - е годы, которые обернулись тяжелыми проблемами для российского общества. Одновременно происходило открытие страны западными партнерами, в том числе, и открытие для проектов международного сотрудничества разного плана. В начале 1993 года по инициативе министра иностранных дел Норвегии был создан Евроарктический Баренцев регион - транснациональный проект международного сотрудничества для северных регионов Норвегии, Швеции, Финляндии и России. Норвежцы, как инициаторы, стали постоянными посетителями Мурманска и Архангельска, получили возможность непосредственно знакомиться с местными проблемами и с местными возможностями. Проблемы - резкое обеднение населения, возможности - месторождения газа и нефти на русском Арктическом шельфе. И тут видимо, идеи давних шведских политических мифов, а также в датских и норвежских архивах, пробудились в умах представителей некоторых норвежских организаций. С их стороны пошла активная работа по стимулированию концепций так называемого поморского этногенеза, как этногенеза, отдельного от русского или от славянского имени - кому как понравится. Вспомним еще раз, как предлагал шведский политический миф рассматривать историю Северо-Запада Восточной Европы в древности? Как территорию, заселенную коренными финно-угорскими народами, над которыми властвовали еще более коренные германцы-скандинавы - предки шведских королей.

Вот эти фантазии и были перенесены в образовательные норвежские проекты и программы в рамках нового сотрудничества. Поморы стали провозглашаться коренным народом Российской Арктики, но неславянского или русского происхождения, а финно-угорского. Этот финно-угорский народ с северогерманскими наклонностями был, якобы, насильственно ославянен. Правда, точно не могли сказать, когда: не то в X в., не то в XVв., не то еще в какое-нибудь время. В процессе этой работы началось вытеснение русского имени из всех возможных источников. Например, меновая торговля между Архангельской губернией и Северной Норвегией XVIII—XIX вв. в норвежских источниках называлась «russen handel». Ее переименовали в «ротогеп handel». Разговорно-бытовой смешанный язык, который образовался в рамках пограничного общения

и был известен как (russe-norsk), стал называться как ротог-погек, т.е. началось создание выдуманной истории края.

Обо всех находках по этой теме, понятное дело, не переговоришь, поэтому оставим датский политический миф и его использование современной западной политикой и вернемся в наше историческое прошлое. Теперь обратимся к истории русского судоходства на Балтийском море. В русской традиции Балтийское море называлось Варяжское море от имени народа варягов. В русских источниках это название сохранялось вплоть до XVIII в.

В летописи об этом говорится так: «Поляном же, жившим особе по горам сим, бе путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, и верх Днепра волок до Ловоти, и по Ловоти внити в Ылмерь озеро великое, из него же озера потечеть Волхов и вътечетъ в озеро великое Нево, и того озера внидеть устье в море Варяжьское. И по тому морю ити до Рима, а от Рима прити по тому же морю ко Царюгороду, а от Царягорода прити в Понт море, в не же втечет Днепр река. Днепр бо потече из Оковьского леса, и потечеть на полъдне, а Двина ис того же леса потечет, а идеть на полунощье и внидеть в море Варяжьское. Ис того же леса потече Волга на въсток, и вътечеть семьюдесят жерел в море Хвалисьское. Тем же и из Руси можеть ити по Волзе в Болгары и в Хвалисы, и на въсток дойти в жребий Симов, а по Двине в Варяги, из Варяг до Рима, от Рима же и до племени Хамова. А Днепр втечеть в Понетьское море жерелом, еже море словеть Руское, по нему же учил святый Оньдрей, брат Петров, якоже реша.» [45, с. 8-9]

Название Варяжское море было известно и восточным авторам. С.А.Гедеонов и А.Г.Кузьмин подчёркивают, что во всех арабских известиях Балтийское море называлось, явно под влиянием русской традиции, «море варанков» или «море Варенгов», т.е. «Варяжским» [11, с.156; 33 с.222]. Так, описывая европейскую гидронимию, персидский ученый-энциклопедист Бируни ведет речь о большом заливе «на севере у саклабов», который «простирается близко к земле булгар, страны мусульман; они знают его как море варанков, а это народ на его берегу» [33, с.222].

В первой части статьи я отмечала, что одной из норманистских методик при создании фальсификатов русской истории является простейшая подмена системы доказательств. И лучшим примером тому являются как раз норманистские «доказательства» идеи о якобы скандинавском происхождении летописных варягов. Исследование «варяжского вопроса» норманисты стали предлагать проводить с помощью лингвистической казуистики, подменяя анализ исторических источников анализом... значения слова «варяг». Путь этот был изначально порочный и ведущий

в тупик, поскольку он уводил исследование из области исторической в область истории языка - самостоятельной отрасли науки. Собственно, в истории других народов никто этимологиями этнонимов много времени не уделяет, а если и обращается к ним, то только как к вопросам второстепенного значения.

Подменив изучение истории народа варягов толкованием этимологии слова «варяг», норманизм буквально на пустом месте создал «варяжский вопрос», запутав его до основания. И эта путаница потянулась через столетия, разлагая российскую историческую мысль и превращая её в легкую добычу для очередных западноевропейских политических мифов. К сожалению, весь набор стереотипов норманизма - порождение политических мифов - закрепился в российской исторической мысли на волне получивших большое влияние западноевропейских политических течений. Позиции сторонников норманистской «теории» укреплялись по мере нарастания в российском обществе в XIX в. влияния либеральной и иной «прогрессивно-демократической» мысли.

И укреплялись они, как отмечал В.В.Фомин, несмотря на явные недоразумения, которыми так полна норманская теория, несмотря на очевидное стремление её приверженцев, по замечанию Гедеонова, обсуждать русские древности с точки зрения скандинавского догмата, плодом чего явились многочисленные ошибки и заблуждения [58, с.132-134].

Ошибки и заблуждения обнаруживаются и при исследовании истории русского судоходства. При исследовании проблемы о том, кто играл изначально ведущую роль в судоходстве на Балтийском море, принципиально важным является вопрос о том, какой народ ранее других овладел парусом. Не следует также упускать из виду и тот принципиальный факт, что такое изобретение как парус, позволившее создать суда, пригодные для преодоления открытых морских пространств, пришло в скандинавские страны довольно поздно и могло быть заимствовано от тех соседних народов, которые стали использовать его намного раньше.

Датский археолог Юханнес Брёнстед, отмечая данное обстоятельство, сильно недоумевал по его поводу: «Археологические находки в Скандинавии рассказывают нам о больших открытых гребных ладьях (raddbaten) без паруса и со слабо выраженным килем, таких, например, как судно из Нюдама (Nydambaten) из Южной Ютландии. ... Другие скандинавские археологические памятники, например, рисованные камни Готланда, показывают, как парус в период, следующий за эпохой Великого переселения народов, постепенно проникает в Скандинавию и в течение У[-УШ вв. медленно совершенствуется, пройдя путь от небольших

и неуклюжих четырёхугольных кусков ткани, прикреплённых к одной единственной мачте, до парусов на больших роскошных парусниках викингов. Одновременно с этим происходило совершенствование самого судна, прежде всего килевой части - и превращение гребной ладьи в корабль... Это очень странно, что парус пришёл в Скандинавию так поздно...» [61, s.14.]. О появлении паруса в Скандинавии только примерно за столетие до эпохи викингов (т.е. на рубеже УП-УШ вв.) говорит и датская исследовательница викингской эпохи Э.Роэсдаль [66, s. 90-93].

Странного в этом мало, поскольку вся история германоязычных скандинавов - очень молодая история. Миграции носителей северогерманских языков на Скандинавский полуостров можно отнести к периоду VI - VII вв. Прологом к истории скандинавских стран служит рассказ о том, что бог Один, обосновавшись на одном из северных островов будущей Дании, посылает женское божество Гефьён разведать для него новые земли. Гефьен приживает с местным владетелем - «великаном» на севере четверых сыновей, с помощью которых обманом отрезает «ломоть» земли у короля Гюльфи (согласно мифу, правил где-то на месте нынешней Уппсалы), превращает отрезанную землю в остров Зеландию и начинает там свою жизнь уже как «законная» владелица. Так что на территории будущей Швеции, в отличие от Зеландии, согласно исландским сагам имелась и королевская власть до прибытия германоязычных скандинавов. В сагах упоминается некий король Гюльфи, который, согласно преданию, заинтересовался учением Одина, пригласил его к себе, дав ему возможность проповедовать, и принял его учение [62, s.23, 44].

Таким образом, до расселения на Скандинавском полуострове носителей германских языков или современных скандинавских народов было иное население. И у нас есть источник, который рассказывает, что это было за население. Источник называется Тидрексага, а рассказ Тидрексаги непосредственно связан с русской историей. Тидрексага - уникальный источник, в котором наряду с вождем гуннов Аттилой и правителем готов Тидреком - прообразом короля готов Теодориха, фигурировали русский витязь Илья и русский король Владимир.

Обратимся к содержанию Тидрексаги. Помимо перевода фрагментов саги, известного как приложение к работе А.Н.Веселовского «Русские и вильтины в саге о Тидрике Бернском (Веронском)» [8, с.1-190] я пользовалась и шведским переводом саги, изданном в начале прошлого века.

В Тидрексаге русский король Владимир является младшим сыном короля Гертнита, бывшего правителем Руси (Rydzeland), а также таких стран как PuПemaland/PuШnaland, Greken, и^апа и много других стран.

Стольным городом Руси является Новгород (Nogard). Гертнит описан как могущественныый и богатый правитель. В его стране было много городов и крепостей, и это привлекало соседних правителей приходить на Русь с грабительскими походами. Например, на владения Гертнита нападал соседний правитель - король Вилькин, страна которого находилась там, где теперь Свеяланд, Гёталанд, Сконе, Зеландия и Винланд, т.е. в нынешней южной Швеции и на южнобалтийском побережье. В старости король Гертнит разделил свои владения между сыновьями. Владимир получил Русь и Pollemaland/Pullinaland и титул короля. Что касается титулатуры, то король Владимир именуется как Владимиром Новгородским (Waldemar konung aff Nogard), так и Владимиром Хольмгардским (Waldimar af Holmgardi).

Отношения между соседними правителями в саге были осложнены постоянными войнами. В правление короля Владимира это были войны между ним и между двумя союзниками - королем гуннов Атиллой и королем Тидреком/Дидреком Бернским. В одной из битв от руки Дидрека гибнет сначала сын Владимира, которого зовут Дидреком Владимировичем, что указывает на наличие междинастийных браков, невзирая на многочислннные сражения. В другом сражении сошлись в поединке король Владимир Новгородский и Дидрек Бернский, и король Владимир был убит. Сага описывает, что битва продолжалась ещё два дня, но победа осталась за войском Дидрека Бернского. В дальнейших сражениях, когда против русов выступили объединенные силы Атиллы и Дидрека, земли Руси были ими завоеваны и отданы в управление родственнику Владимира по имени Ирон, который обязывался собирать дань на Руси в пользу Атиллы. С гибелью Владимира прерывается, видимо, на какое-то время успешный период в истории Руси, поскольку в Тидрексаге исчезают рассказы о русах [67].

Но продолжение истории Руси мы находим в Новгородской Иоакимовской летописи (НИЛ), где сообщается, что после смерти князя Владимира правили его сыновья и внуки, имена восьми из них неизвестны, но известен девятый потомок Буривой, после которого правителем стал его сын Гостомысл [55, с.108]. Кроме НИЛ есть и другие источники, благодаря которым можно пополнить историю правления князя Владимира Новгородского в V в. Например, нужные сведения имеются в таком памятнике как «Сказание о Словене и Русе и городе Словенске», который уже упоминался выше.

Но продолжим рассмотрение Тидрексаги. Кроме истории русов в V в. в ней есть еще один интересный для русской истории герой -король Вилькин, страна которого находилась в нынешней южной Швеции и на южнобалтийском побережье.

Сейчас известно, что Вилькиналанд в Тидрексаге - это страна велетов/вильцев (лютичей) - славянского народа, населявшего в средневековье обширный ареал от восточноевропейских земель до Одера и Эльбы. Крупнейший русский исследователь теории народного эпоса А.Н.Веселовский посвятил Тидрексаге работу «Русские и вильтины в саге о Тидреке Бернском», где достаточно подробно рассматривает и образы правителей Руси, и образы правителей страны славянских велетов/вилькинов. Веселовский доказывал, что страна вилькинов - это и вендские земли между Эльбой и Одером, и земли по южнобалтийскому побережью, уходившие на восток внутрь по течению Западной Двины. Вильтин, писал Веселовский, это - эпоним славянских вильцев или вельтов-велетов. Веселовский напомнил, что уже Птолемей упоминал народ вельтов на восток от Вислы за вендами, заселявшими ближайшую часть побережья вендского залива. Спустя несколько столетий (с 798 по 1157 г.), указывал он, мы встречаем велетов/вильтинов (велетабов-вильцев) западнее, на том же балтийском побережье между реками Варной, Одером и Гавелем. Есть указания, обращал внимание Веселовский, на пережитки «птолемеевских» велетов в Смоланде: еще в прусских грамотах XIII в., попадается мужское имя Уelot Франкский историк Эйнгард, впервые упоминающий позднейших велетабов-вильцев в числе славянских и айстских народов на южном берегу Балтийского моря, называет их славянами, имена их князей - славянские: Драговит, Любый, Милогость, Цълодраг.

О велетах/вильцах имеется интересный материал у английского исследователя Томаса Шора в книге «Происхождение англосаксонского народа» [68]. Стремясь выделить всех предков англичан, Шор большое внимание уделял славянским народам. По его убеждению, самыми древними обитателями в Германии к востоку от Эльбы являлись славяне, ибо не дошло каких-либо преданий о более ранних жителях в этой области, а все древнейшие топонимы сплошь славянские. Шор напомнил, что эти народы были известны римским авторам под именем венедов или вендов. Венды интересовали Шора как один из народов, участвовавших в создании английской нации. А в числе вендов Шор выделял и вильтинов/ вильцев как один из народов, также участвовавших в формировании английской нации. История заселения вендами будущей Англии, которая, согласно Шору, восходит уже к римскому времени, перекликается и с темой нашей статьи. Если велеты/вильтины уже с римского времени были участниками широких миграционных процессов и возводили города по всей Западной Европе, вплоть до Атлантичнского побережья, то рассказ о них в Тидрексаге, относящийся к V в., как о сильном народе

с могущественными правителями, вполне историчен. И тогда Тидрексаге можно доверять и как историческому источнику, рассказывающему об отношениях правителей вильтинов с правителями Руси, тем более, что имя Руси прослеживается на путях миграций велетов/вильтинов также вплоть до Британских островов [68, р.84-102].

Таким образом, согласно Тидрексаге и работе Шора, русы и велеты/вильтины населяли Скандинавский полуостров до миграций туда германоязычных народов, что и отразилось в вышеупомянутых скандинавских этногенетических мифах. А с историей русов и славяноязычных велетов/вильтинов связаны и истоки истории судоходства в Балтийском море в ранние исторические периоды.

Интересный материал в связи с историей судоходства на Балтийском море мы можем найти в археологических материалах Швеции. В качестве первого примера можно привести замечательные археологические находки на острове Хэльгё (первое название острова - остров Маленький/ LШбn) в оз.Мэларен в Средней Швеции. Результаты археологических исследований показали, что на этом месте было древнее поселение, которое существовало не менее шестисот лет, с Ш-го по IX. Оно располагалось на северо-востоке Хельгё и носило черты древнего центра ремесла и торговли. В этом качестве поселение на Хэльгё стало формироваться около III в., т.е. тоже до заселения Скандинавского полуострова германоязычными свеями и гётами. Уже в V в. здесь имелись свои квалифицированные ремесленники, обнаружены следы золотых дел мастерских и других мастерских. Расцвет поселения на Хельгё приходится на период Великого переселения народов (V - сер. VI вв.) и на вендельский период (сер. VI - IX вв.). Торговцы с острова должны были среди своих заказчиков/клиентов иметь знатных людей вендельского периода -на это указывают остатки шелковых тканей, стекло, пряности. В течение VII в. бронзовое литье высокого качества и ремесло исчезают. Шведский археолог Ярл Нордблад писал, что на Хельгё было открыто около 40 домов, более ста погребений, древнее крепостное сооружение. Кроме того, были обнаружены такие предметы из дальних стран, как фигурка Будды из Индии, коптский христианский крестильный ковшичек из Египта - оба предмета датируются VI в., монеты из Равенны, Рима, Византии и арабских стран - все это указывает на значение данного поселения как торгового центра.

К периоду V - VII вв. относятся 3-4 группы домов, расположенные у подножия горы и как бы окружавшие долину с двух сторон, и при них -место погребений. В одной из групп домов были найдены вышеназванные предметы, привезенные из дальних стран, а также - из разных областей

Ботнии и Балтики. В другой группе домов были обнаружены предметы ремесленного производства высокого уровня: бронзовое литье, золотые украшения, бисер, железные поковки, предметы камнетёсного ремесла. Третья группа домов была связана с сельскохозяйственным производством: земледелием и скотоводством. Помимо этого, к поселению на Хэльгё относился и значительный культовый центр. При культовом помещении были обнаружены также хирургические инструменты: пинцеты и скальпели, бронзовая игла в чехольчике, напоминающая иглу, использующуюся при оперировании катаракты. Лечение, вероятно, рассматривалось как часть ритуала [65, s.405-413].

Кто же были эти торговцы на Хэльгё, трудами которых доставлялись товары из Индии, из Египта, из Равенны, Рима, Византии и арабских стран, ведь для осуществления подобных торговых экспедиций необходимо было обладать и соответствующим флотом? Тут вспоминается масштабная международная торговля русов, рассказ о которой приводился в первой части статьи. Получается, что Скандинавский полуостров в древний и раннесредневековый период также был в сфере торговой деятельности древних русов.

Предлагаю обратиться к еще одной находке шведских археологов, открывших какое-то время тому назад остатки неизвестного города в Сконе на юге современной Швеции. Наиболее ранний археологический материал датируется периодом около 100 лет до н.э., т.е. периодом до заселения Скандинавского полуострова германоязычными скандинавами. Найденный город характеризуется как самый крупный из известных на сегодня населённых пунктов на Скандинавском полуострове данного периода. Судя по предметам ремесленного производства Уппокры, его мастера обладали высоким уровнем культуры, ремесла, строительной традиции, торгово-экономической интеграции с европейским континентом и т.д. Сейчас на его месте расположен маленький населённый пункт под названием Уппокра (ирракга), который находится чуть к юго-западу от Лунда.

Можно предположить, что Лунд «сменил» своего более древнего предшественника, не дожившего до времени Адама Бременского. Как говорят шведские учёные, обнаруженный город не упоминается в известных письменных источниках, поэтому они даже не знают, как город назывался, хотя археологические находки очень интересны и значительны.

Следует напомнить, что область Сконе стала частью Швеции довольно поздно, поэтому история городов Сконе, строго говоря, - часть датской истории, но о городе, насколько известно, молчат и датские источники. Систематическое исследование города стало проводиться только в 90-х

гг. прошлого века. Территория города составляла площадь 40-50 га, что намного превышает площадь Бирки (7 га) и Хедебю (24 га). Город существовал примерно одно тысячелетие, считая со времени несколько ранее 100 лет до н.э. и до начала XI в. н.э. Археологические находки отражают торговый обмен впечатляющего масштаба, включая древнеримские изделия и пр., что особенно смущает шведских археологов. Ритуальным характером наделялось явно особое помещение типа холла, где были обнаружены такие специфические находки как стеклянные осколки бокалов, оружие как жертвенные приношения и золотые или золоченые фигурки «человечков». Золотые «человечки» - тончайшие пластинки золота размером 5-40 мм, на которых выдавлены изображения мужчин или женщин, иногда -изображения животных. Эти инструменты напоминают аналогичные находки хирургических инструментов в Уппокре в слоях III - VII вв. [63, s.61- 68, 71-73].

Кем могли быть те мореплаватели и торговцы, которые уже во времена Тацита вели торговлю между Балтикой и Средиземноморьем?

Согласно вышеупомянутому Т.Шору (он ссылается, кстати, на Тацита), таким народом были южнобалтийские варины. Имя варины/ варны упоминается уже римскими авторами (Тацит, Плиний Старший) как имя одного из народов, входившего в состав полиэтничной общности вандалов и помещаемого (Тацит) в юго-западной части Балтики. О варинах имеется немало известий и упоминаний в раннесредневековых европейских источниках. Прокопий Кесарийский (VI в.) сообщал о варнах в контексте рассказа о миграциях народов того времени в Западной Европе [33, с. 237-239].

Имя варнов мы встречаем и во «Франкских анналах» под 789 г. в перечне южнобалтийских народов: они входили в Ободритский союз и жили по реке Варне к востоку от вагров и ободритов [48, с. 25, 48-50, 55].

Готский историк Иордан упоминает видивариев, живущих на побережье Океана и состоящих «из различных племён». В рамках вандальской группы племён варины были втянуты в процесс миграций раннего средневековья. В исследованиях А.Г.Кузьмина было раскрыто тождество варинов и варягов. Благодаря этому он смог подключить к древнерусской истории материал, накопленный при изучении южнобалтийских варинов, и разработал на этой основе этимологию имени «варяг», учитывающую, в соответствии с источниками, связь как с гидронимикой, так и с этнонимикой [33, с.237-241].

Эту же мысль развивает и Шор. Говоря о варинах, Шор всегда приводит написание этнонима варины с вариантом вэринги (Varini or Warings), обнаруживая перед нами ту простую истину, что Warings/

вэринги совершенно очевидно являются англоязычным вариантом слова Varini. Так, он, в частности, рассказывает, что варины/вэринги с ранних времён были одним из торговых народов Балтики и вели торговлю как с Византией, так и в славянских землях, передвигаясь там по рекам на небольших судах. Варины/вэринги (the Warings) с ранних времён были связующим звеном в торговле между балтийскими портами и различными областями (dominions), подчинёнными греческим императорам (Greek Emperors). Шору известна связь варинов с древнерусской историей. Он сообщает, что в ранних русских источниках известны как сами варины, так и их страна Варингия (Waringia), и что по их имени названо Варингское море (Waring Sea). Эти древнейшие союзники англов, по словам Шора, оставили глубокий след в истории Восточной Европы. Варины оказали огромное влияние на историю древних славян (old Slavs) или историю той страны, которая сейчас является Россией. Варины имели свои поселения среди славян, вели торговлю с Византией. Киевский монах Нестор, писавший в XI столетии, упоминал Новгород как город варинов/ варангов (Varangian city) - свидетельство того, что в этой части Руси была большая колония варинов/варангов (settlement of Varangians).

Шор констатирует, что варины были известны в Византии, поскольку из них был образован отряд телохранителей византийских императоров (Varangian body-guard). Их имя стало в Константинополе эталоном воина, и в XI и XII вв. большей частью из этого народа набиралась византийская императорская гвардия варангов (Varangian guard). Благодаря данным Шора, мы находим и логичное объяснение тому, почему варины добились особого статуса в Византии: они - древние мореходы и торговцы - издавна владели водными торговыми путями между Балтикой и Византией [68].

Итак, варины/вэринги - варяги были владыками Балтийского моря как минимум, с начала нашей эры. Но варяги тесно связаны и с именем русов. Русы и славяноязычные вильтины, согласно Тидрексаге, активно действуют в акватории Балтийского моря, как минимум, с V в. Но есть источники, которые говорят о русах на Балтике и с более глубокой древности.

Скандинавский полуостров, начиная с эпохи бронзы, осваивался представителями различных древнеславянских ветвей гаплогруппы Rtel.

Представители этих ветвей могут связываться с населением, сооружавшим так называемые древние крепости (fornborgar) эпохи бронзы - первых веков раннего железа в Скандинавии. В Швеции зарегистрировано более 1000 таких древних крепостей. Крепости использовались на протяжении более 2000 лет, но в разные периоды служили разным целям.

Наскальное изображение корабля с мачтой и парусом, датируемое XIVв. до н.э. Юго-Восток Сконе, Йэррестад (Jarrestad) - Симрисхамн (Smrishamn).

Древнейшие из них стали возводиться где-то в середине бронзового века, т.е. начиная с XIV в. до Р.Х. и далее. Шведские археологи считают, что эти древнейшие крепости служили, вероятнее всего, местами отправления культов. Их отличали не слишком массивные стены, которые вряд ли возводились для защиты от неприятеля. Эти стены имели скорее символическое значение, какое имеют, например, ограды вокруг храмов или кладбищ, отделяющие священное место от профанного мира.

Тем не менее изолированный мир, который мыслиться за стенами древних крепостей, имел регулярные связи с европейским континентом, и эти связи поддерживались, как можно судить по Уппокре, где присутствует южнлбалтийский славянский субклд R1a1-M458. Но в Средней Швеции при раскопках древней крепости Дарсйэрде (Средняя Швеция) была обнаружена керамика восточноевропейского происхождения, а также - остатки бревенчатых конструкций, находившие аналоги в Восточной Балтии. Известный шведский археолог Бьёрн Амбросиани при исследовании археологических находок крепости Дарсйэрде (Средняя Швеция) среди наиболее примечательных находок отметил железную и оловянную чеки от пастушеских посохов, датированных рубежом эпох, имевших аналоги в Финляндии и Прибалтике.

Кроме того, в Дарсйэрде была обнаружена керамика восточноевропейского происхождения. Интересной находкой предствляются остатки бревенчатых конструкций, относящихся к тому же времени, что и чеки, и также не находившие аналогов в шведском материале, но хорошо известные на балтийском материале. Финляндия, Прибалтика - это части культуры Восточной Европы, нравится это кому-либо или нет. Соответственно, бревенчатые конструкции рубежа эпох в Средней Швеции свидетельствуют о том что, начиная как минимум, с рубежа эпох, имел место перенос древнерусского строительного опыта на Скандинавский полустров. Для данной статьи представляет особый интерес тот факт, что в юго-восточной Сконе обнаружено уникальное изображение судна с парусом, обнаруженное среди наскальных изображений этой области.

Данное изображение эпохи бронзы вкупе с вышеупомянутым комплексом Дарсйэрде, возникновение которого как культового центра также относится к эпохе бронзы, а в последующие времена обнаруживает следы экономических связей с Восточной Европой, может быть еще одним звеном в цепи рассуждений о том, кто раньше других народов овладел морскими просторами на Балтике.

И краткие выводы из вышеизложенного. Древние русы - прямые предки русских были и морским народом, и народом речной цивилизации.

Поэтому правильно считать Россию принадлежащей и континентальному, и морскому мирам. И в этом уникальность русской цивилизации. Данное утверждение подтверждается как в первой, так и во второй частях статьи целым комплексом источников, как письменных, так категориями традиционной культуры. Но на пути признания этого очевидного факта лежит груз западноевропейских политических мифов, от которых надо избавляться, и чем скорее, тем лучше.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Абрамов Ф.А. Чем живем-кормимся: Очерки. Статьи. Воспоминания. Литературные портреты. Заметки. Размышления. Беседы. Интервью. Выступления / Сост. Л.Крутикова-Абрамова. Л., 1986.

2. Альбедиль М.Ф. Бык: символика образа традиционной индийской культуре. // Азиатский бестиарий: Образы животных в традициях Южной, ЮгоЗападной и Центральной Азии.Сборник статей / Отв. ред. М.А. Родионов. СПб.: МАЭ РАН, 2009.

3. Ал-Масуди Золотые копи и россыпи самоцветов // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. III том. Восточные источники.

4. Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 1. М., 1995.

5. Бадер О.Н. Мезолит // Каменный век на территории СССР. М., 1970; Елина Г. А., Лукашов А.Д., Юрковская Т.К. Позднеледниковье и голоцен восточной Фенноскандии (палеорастительность и палеогеография). Петрозаводск, 2000; Мезолит СССР. М., 1989; Палеогеография Европы за последние 100 тыс. лет (Атлас-монография). М., 1982; Сейбутис А. Миграция послеледникового человека как отражение изменений экологической обстановки // Научные труды вузов Литовской ССР. Серия «География». VIII. Вильнюс, 1982.

6. Васильевский В.Г. Житие св. Стефана Сурожского // Русско-византийские исследования. СПб., 1893. Вып. II.

7. Васильевский В.Г. Житие Георгия Амастридского. Житие Стефана Сурожского // Летопись занятий Археографической комиссии. Выпуск 9. 1893.

8. Веселовский А.Н. «Русские и вильтины в саге о Тидреке Бернском» // ИОРЯС.СПб., 1906. Т.П. № 3.

9. Виноградов А.Ю. «Миновала уже зима языческого безумия..». Церковь и церкви Херсона в IV в. по данным литературных источников и эпиграфики. 2010. 224 с.

10. Виноградов В. Заговоры, обереги, спасительные молитвы и проч. Вып. 1. СПб., 1908.

11. Гедеонов С.А. Варяги и Русь. М., 2005.

12. Грот Л.П. Древнерусские женские божества Севера. Режим доступа: http://pereformat.ru/2013/06/zhenskie-bozhestva-severa/ (Дата обращения: 17.06.2013).

13. Грот Л.П. Культ Волоса в Подсолнечном царстве// Электронный ресурс http://pereformat.ru/2016/09/kult-volosa/

14. Грот Л.П. Русь-Артания: к постановке вопроса // X Бартеневские чтения «Власть и народ: проблемы взаимодействия (IX-XXI вв.): посвященные 80-летию со дня победоносного завершения Сталинградской битвы». Липецк, 2023.

15. Грот Л.П. О Рослагене на дне морском и о варягах не из Скандинавии // Слово о Ломоносове. М., 2012 / Серия «Изгнание норманнов из русской истории». Вып. 3.

16. Грузинский пергаментный манускрипт 1042 года об осаде Царь-града русскими в 626 году // Вестник всемирной истории. Ежемесячный журнал исторической литературы и науки. Декабрь. 1900/1901 - № 1. СПб., 811 с.

17. Грот Л.П., Клёсов А.А. Мифы норманнской теории. М., 2023. 512 с.

18. Джафарадзаде И.М. Наскальные изображения Кобыстана // Археологические исследования в Азербайджане. Баку, 1965; Равдоникас В.И. Наскальные изображения Онежского озера и Белого моря. Ч. 1-2. М., Л., 1936-1938; Савватеев Ю.А. Наскальные рисунки Карелии. Петрозаводск, 1983.

19. Державин В.Л. Северный Мурман в XVI - XVII вв. (к истории русско-европейских связей на Кольском полуострове). М., 2006.

20. Дмитренко С.Г. Морские тайны древних славян. М., 2004.

21. Дюмензиль Ж. Верховные боги индоевропейцев.М., 1986.

22. Известия древних писателей, греческих и латинских о Скифии и Кавказе. Собрал и издал с русским переводом В.В.Латышев. Том I. Греческие писатели. Выпуск 3-й. СПб., 1900.

23. Известия древних писателей..

24. Известия древних писателей..

25. Известия древних писателей..

26. Известия древних писателей..

27. Известия древних писателей..

28. Известия древних писателей..

29. Клёсов А.А Миграции ариев по данным ДНК-генеалогии / Исторический формат. 2016, №2.

30. Косинцев П.А. Человек и медведь в голоцене Северной Евразии (по археозоологическим данным) // Медведь в древних и современных культурах Сибири. Новосибирск, 2000.

31. Крайнов Д.А. Древнейшая история Волго-Окского междуречья. М., 1972.

32. Кузенков П.В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение руси в средневековых письменных источниках. // Древнейшие государства Восточной Европы. 2000 г.: Проблемы источниковедения. М., 2003.

33. Кузьмин А.Г. Начало Руси. М., 2003.

34. Лебедев А. Храмы Власьевского прихода. Ярославль, 1877.

35. Ленивцев М., Описание построения города Ярославля // Отечественные записки. 1827, т.84.

36. Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Боги и герои Древней Греции. Харьков,

37. 2009.

38. Майничева А.Ю. Образ медведя в русском прикладном искусстве //

39. Медведь в древних...

40. Матвейчев О.А., Беляков А.В. Гиперборея: приключения идеи. М.,

41. 2019.

42. Матузова В.И. Английские средневековые источники. IX-XIII вв.

43. Тексты, перевод, комментарий. М., 1979.

44. Махабхарата. Выпуск III. Эпизоды из книг III, IV. Издание второе. Перевод, введение, примечания и толковый словаь академика АН СССР Б.Л.Смирнова. - Ашхабад.Ылым, 1985.

45. Минкин А.А. Топонимы Мурмана. Мурманск, 1976.

46. Мифологический словарь. М., 1965.

47. Петросян А.Е. Миф об аргонавтах: индоевроейские параллели и история // Иноевропейское языкознание и классическая филология. (2). памяти И.М.Тронского. Материалы международной конференции, проходившей 20-22 июня 2016 г. Второй полутом. СПб.,

48. Писаревский Н.П. Гелон Геродота. Эллинский город в стране будинов Исследования по этнической предыстории населения Дона и степи и лесостепи Восточной Европы скифского времени. СПб., 2010.

49. Повесть временных лет. Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д.С.Лихачева. Под редакцией В.П.Адриановой-Перец. 3-е издание. СПб., 2007.

50. Рачинский А.В., Фёдоров А.Е. Славяно-арийские истоки русской архитектуры.М., 2016.

51. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1997.

52. Седов В.В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995.

53. Семенов-Тян-Шанский В.П. О могущественном территориальном владении применительно к России // Вестник Московского университета. Серия 12. 2006. № 4.

54. Скржинская М.В.Мифы о Геракле в Скифии // Древнейшие государства на территории СССР 1987. М., 1989.

55. Снисаренко А.Б. Властители античных морей. М.,1986.

56. Снисаренко А.Б.Рыцари удачи. СПб., 1991.

57. Табарев А.В. О ранних свидетельствах существования культа медведя в Евразии и Северной Америки // Медведь в древних...

58. Талис Д.Л. Росы в Крыму // Варяго-русский вопрос в историографии / Изгнание норманнов из русской истории. Вып. 2. М.: Русская панорама, 2010.

59. Татищев В.Н. Собрание сочинений в восьми томах. М., 1994. Т. I

60. Трубачев О.Н. INDOARICA в Северном Причерноморье. Источники. Интерпретация.Реконструкция // Вопросы языкознания.1981, №.2.

61. Ушаков И.Ф. Кольская земля // Избранные произведения. Историко-краеведческие исследования. В трёх томах. Мурманск, 1997. Т.1.

62. Фомин В.В.Варяги и Варяжская Русь. К итогам дискуссии по вопросу. М., 2005.

63. Форстен Г.В.Сношения Дании с Россией в царствование Христиана IV // Журнал министерства народного просвещения. 1892. № 4;

64. Холмогорская летопись // ПСРЛ. Т. 33. Ленинград, 1977.

65. Brönsted J. Vikingarna hemma och i härnad. Stockholm, 1992.

66. Davidson Ellis Nordens gudar och myter. Stockholm, 1993.

67. Harrison D. (red.) Sveriges historia. 600-1350. Stockholm, 2009.

68. Helmold von Bosau. Slawenchronik. Neu übertragen und erläutert von Heinz Stoob. Darmstadt, 1963.

69. Nordbladh Jarl, I guldets tid // Sveriges historia. 13000 f.Kr. - 6000 e. Kr.Stockholm, 2009.

70. Roesdahl E. Vikingernes verden: vikingerne hjemme og ude. Published 2001 by Gydendal.

71. Sagan om Didrik af Bern, utgiven av Gunnar Olof Hylten-Cavallius. Stockholm, 1830-1854. 487 s.

72. Shore Th.W. Rugians, Wends and tribal Slavonic settlers // Origin of the Anglo-Saxon race - a Study of the settlement of England and the tribal origin of the old English people. London, 1906.