Волк как национальный образ-архетип в современной башкирской прозе

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 26 (355). Филология. Искусствоведение. Вып. 93. С. 120-124.

Р. Д. Хуснуллина

ВОЛК КАК НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОБРАЗ-АРХЕТИП В СОВРЕМЕННОЙ БАШКИРСКОЙ ПРОЗЕ

Анализируются произведения башкирских писателей, маркированные темой волков. Корпус текстов делится на две группы: произведения, в которых описывается архетипический образ Волка, связанный с менталитетом башкирского народа, с образом древнего Небесного Волка, и произведения, в которых изображается архетип «плохого Волка», отражающий жестокость и злость людей.

Ключевые слова: современная башкирская проза,образная система, образ-архетип волка.

Многие прозаические произведения со-временой башкирской литературы проанализированы такими учеными, как А. Вахитов1, Р. Баимов2, Г. Гареева3 и др., с точки зрения идейно-тематического содержания, сюжетно-композиционной структуры, стилевых особенностей, однако остается актуальной проблема архетипа, в частности, малоизученным остается архетип животного. «Под архетипом мы понимаем изначальные, фундаментальные образы и мотивы, лежащие в основе общечеловеческой символики мифов, сказок и других продуктов художественного воображения. Архетипический образ - это образ художественного произведения, в котором архетип получает конкретное воплощение»4. Архетип может до неузнаваемости изменяться, воплощаясь в творчестве разных авторов, но при этом он сохраняет «некое ценностно-смысловое ядро, в своей неизменности обеспечивающее высокую устойчивость архетипической модели»5. По мнению А. Большаковой, одно из значений «архетипа» - «...основная ситуация, характер или образ, который постоянно появляется в жизни и, следовательно, в литературе»5. Наша задача - проанализировать архетипический образ волка в башкирской литературе, так как волк является тотемным животным башкирского народа. Теоретическим обоснованием исследования являются труды Е. Мелетинского «О литературных архетипах», где он проследил трансформацию фольклорного архетипа в литературный6, А. Большаковой «Теория архетипа на рубеже ХХ-ХХ1 вв.: теоретические проблемы литературоведения»7, Ю. Хазанкович «Образ волка в фольклоре и литературе: к проблеме архетипа»8.

Архетип волка существует и в славянском фольклоре, где, например, упоминаются оборотни «плохие», которые убивали людей и по-

хищали скот, и оборотни «хорошие». Аналогом «доброго» оборотня в русском фольклоре следует считать волка в русской народной «Сказке об Иван-царевиче, Жар-птице и сером волке»9. В мифологии индоевропейцев идеальных воинов сравнивали с волками10. У ранних христиан волк представлен символом ереси. В античности волк предстает священным животным11.

В фольклоре башкирского народа возникновение башкирских родов и племен связывают с образом волка11. Легенда «Откуда произошло слово "башкорт"» повествует о том, как далекие предки башкир, идя за волком, очутились в прекрасных местах, где и живут по сей день. Поэтому они себя назвали «людьми, пришедшими за главным волком» (баш «главный», корт - «волк»). Отсюда и название народа -баш-корт12. Профессор А. М. Сулейманов утверждает, что «известно восемь вариантов этой версии»13. С давних пор волк для башкир является особенным животным. Во многих случаях волк рассматривается как священное животное, приносящее человеку добро, и содержит в себе идеи нравственности, духовной чистоты. У башкир Бураевского района есть «род волка», на флаге этого района изображен Небесный Волк (КYк-БYре). Этот символ, единый для всех тюркских народов, олицетворяет многовековую народную память, мудрость, отвагу, жертвенность и верность своей родине. Образ волка перешел из фольклора в литературу и отражается в современной башкирской поэзии, прозе и драматургии как архетипиче-ский образ.

Предметом нашего исследования стал ар-хетипический образ волка в башкирской прозе. Произведение И. Дикката «Небесные волки»отличается тем, что оно опирается на архетип Волка. Название племени Бурзен, Бурзян (Бврйэн) исходит от слов бYре, йэн «волк»,

«душа», «волчья душа». Их предки действительно были смелыми, выносливыми, крепкими, как волки. Архетип волка появляется и в романе-эпопее Т. Гариповой «Буренушка». В произведении предводительница племени Тыумэрэс, превратившись в волчицу, уводит за собой стаю волков, тем самым спасает свой род. Этот архетипический мотив лег в основу романа «Буренушка». Г. Хусаинов отмечает, что «в романе в композиционном плане выделяются особенные, контрастные две сюжетные линии. Одна из них связана с миром людей, другая - с миром животных»14. Сюжетная линия, связанная с ^к бYре (Небесной волчицей), выросшей во дворе у Барсынбики-Фаузии, переплетаясь с основной сюжетной линией, усиливает ее значение. Небесная волчица - это прообраз древнего Небесного волка, приведшего башкир на Урал; она является символом удачи всего рода Барсынбики. Образ ^к бYре связан с образами Барсынбики, Ихсанбая и Мадины. Когда ^к бYре, услышав зов лесного богатыря - сильного волка Узамана - уходит в лес, Ихсанбая покидают удача и счастье. Ихсанбай остается без моральной поддержки своей матери. Всё зло, сделанное им, возвращается к нему, и он погибает в окружении тех же волков. Связь Барсынбики и ^к бYре показывается и в эпизоде, когда Мадина, заблудившись во время пурги, оказывается в окружении стаи волков. Барсынбика чувствует, что с ее внучкой случилась беда, и просит помощи у Всевышнего, чтобы он помог единственному духовно чистому человеку ее рода. ^к буре, словно услышав мольбу Барсынбики, спасает Мадину, расплатившись своей жизнью. Такие параллели создают особенную композицию романа. Таким образом, в романе «Буренушка» автор мифологически насыщает образ волчицы: волчица КYк бYре олицетворяет род человеческий, род Барсынбики, чье предназначение - оставить после себя доброе, нравственно чистое поколение, приносящее радость и счастье окружающим.

Зачин повести А. Хакимова «Хромая волчица» также маркирован темой волков, где волк также рассматривается как положительный персонаж. Произведение начинается с изображения обыденного мирного дня волчицы с двумя детенышами. Но с первых дней войны волчица понимает, что «в этот тихий мир ворвалась какая-то очень страшная беда». Волчица олицетворяет Родину-мать. Время от времени появляющаяся перед советскими воинами вол-

чица выступает в качестве покровителя солдат, «душой осиротевшей земли». Для фашистов она является «страшным существом, увидев которое, они начинают божиться и стрелять в нее, но не могут попасть». Хромая волчица символизирует и гуманизм. Она против войны. Ее горе подается параллельно человеческому горю: «Волчица, подойдя поближе к стогу сена, поискала, и, внезапно, остановившись, осторожно двинула мордой маленький бугорок. Полуобгоревший клубок, с запахом паленой кожи, оказывается ее родным щенком. Мать, невольно, отшатывается, садится на задние лапы, и, больше не в силах удержать горе, начала выть»15. Рядом с волчицей убивается жещина, качая в руках своего мертвого младенца. Этот композиционный прием углубляет трагизм происходящего.

Удивительно умным животным показывается волк, прообраз древнего Небесного волка (^к бYре), «за которым пришли и поселились на Урале наши далекие предки»16 в рассказе И. Нугуманова «Месть». Волк представляет собой род древних волчьих стай, которые из поколения в поколение жили на этой земле и стали символом удачи. О волках старик Ахтям говорит, что их можно разделить на две группы: «на волков, которые переселяются из одной местности в другую, при этом истребляют все на своем пути, и на волков, которые родились и выросли здесь». И этих вторых он называет самыми умными: «Каким бы голодным не был, этот волк не тронет скот, находящийся рядом с его логовом, не допустит чужих порочных волков на свою территорию»16. Охотник Салим сделал им зло, украв из логова шестерых детенышей волка, убив волчицу. Этим своим поступком он нарушил гармонию с природой. Автор показывает трагизм случившегося через безудержное горе малышей-волчат, которые «скуля, пытались сосать молоко убитой матери», «плакали, проклиная кого-то», а волк, идущий следом за своей семьей, «выл с тоской», отчего раздиралась душа. С этого дня Салим преследует волка. Дед Ахтям предупреждает Салима, что «месть Небесного волка тяжела, но Салим продолжает свои поиски. Душераздирающе описывается день расплаты: Салим становится на колени перед волком, который стоит гордо стоит над головой его маленькой дочери, и произносит слова: «Сонай! Не губи мое дитя! Иди своей дорогой, прошу!.. Пожалуйста... Не трону вас... Обещаю, даю слово... Слово мужчины...». В эту напря-

122

Р. Д. Хуснуллина

женную минуту волк поступает гуманно: он не трогает беззащитное человеческое дитя, отступает. Свое слово не держит только человек: Салим стреляет в волка. Слова дочери: «Зачем ты стрелял? Он ведь был хорошей собакой», -как будто пробуждают отца. Он идет за убитым волком, но волк оказался жив и мстит человеку за всю боль, которую тот ему причинил. Волк в данном случае выступает в качестве посланника природы, природа как бы говорит людям через образ волка: не истребляй меня, береги меня, и тогда ты будешь жить в мире и согласии.

Архетип волка отражается и в других тюркских литературах. Роман Ч. Айтматова «Плаха» также маркирован темой волков17 и перекликается с рассказом башкирского писателя И. Нугуманова «Месть». В обоих произведениях человек идет против природы и истребляет самого себя. В романе против человечества противопоставляются волчица Акбара и волк Ташчайнар, олицетворяющие природу. Люди истребляют их род, чем навлекают на себя беду, ибо «Несчастье, постигшее ее род - есть несчастье, постигшее природу в целом... »18. В отличие от романа «Плаха» рассказ И. Нугуманова заканчивается установлением гармонии между человеком и природой: отомстив человеку, волк продолжил свой род. Встретив однажды волка со своим новым семейством, старик Ахтям произносит слова: «Эй, умный хищник!.. Предок Небесного волка! Не обижайся на человека, не держи зла! Отомстил своему врагу Салиму, этим и примирись. Давай жить в согласии», - чем ставит точку в этой истории.

Архетип волка встречается и в татарской литературе. В повести Н. Гиматдиновой «На хуторе» судьба волка и человека сопоставляются. Хаят -одинокая женщина, живущая в лесу, люди сторонятся ее. Однако она и сама, как природа честна и чиста нравственно. Параллельно изображается и одинокий волк Серый. Хаят, спасшая Серого от смерти, становится его другом. Позже волк находит себе белую волчицу. Их любовь сопоставляется с любовью Хаята и Рустама, которого Хаят спасла от смерти. Но белую волчицу не принимает волчья стая и загрызает ее. Так же и люди сравняли с землей хутор - они не приняли в свой круг духовно чистую Хаят. В данном случае люди сравниваются со волчьей стаей. Как в башкирской, так и в татарской литературе встречается образ волка и «волчьей стаи», которые несут в себе глубокий смысл.

В произведении А. Гареева «Морской волк» описывается человек, вобравший в себя все

лучшие качества волка19. Писатель посвящает это произведение известному американскому писателю Джеку Лондону. Морской волк - это сам Джек Лондон: такой же справедливый, сильный, крепкий, гордый, выносливый. Тема волков занимает значительное место в творчестве американского писателя. В романах «Сын волка»20,«Морской волк»21, рассказах «Бурый волк», повести «Белый клык»22 волки описываются положительно. Отсюда, можно сделать вывод о том, что и в американской литературе существует некий положительный архетип волка.

Таким образом, в первой группе собраны произведения, где отражен архетип Небесного волка, который вобрал в себе силу, мощь предков. Это наиболее распространенный архетип волка в башкирской литературе, который часто используется авторами для того, чтобы предупредить человечество, предостеречь от безнравственных поступков.

Во вторую группу относим архетипиче-ский образ Волка, характеризующий отрицательных персонажей, несущих зло простому народу или отдельным личностям. В повести «Вернусь перед зарей» Ф. Исхаковой и в романе Т. Гариповой «Буренушка» описываются женщины, попавшие зимой в лапы стаи волков. Это архетипическая ситуация, которая часто повторяется в произведениях. В рассказе Ф. Исхаковой «Охота на волка» волк бросается на людей. Этим волком-оборотнем оказалась жена Гиндуллы Настя23. В рассказе А. Аминева «Волчата»24 Сакина рожает мальчика от Ивана, который уехал, обманув девушку. В рассказе отчетливо прослеживаются две сюжетные линии: одна из которых связана с судьбой Сакины и ее ребенка, другая с ее собакой Актырнак и щенков, родившихся от волка. Стая волков, изранив Актырнак, уводит в лес ее щенков, а мать Ивана увозит с собой сына Сакины. Писатель этим своим произведением предостерегает людей от необдуманных действий, которые могут привести к трагическим ситуациям.

Таким образом, в башкирской литературе архетипический образ Волка можно разделить на две группы:

- в первую группу входят произведения, в которых описывается архетипический образ волка, связанный с менталитетом народа, с образом древнего Небесного волка. Это хикаят И. Дикката «Небесные волки», повесть А. Хакимова «Хромая волчица», И. Нугуманова «Месть», роман-дилогия

Т. Гариповой «Буренушка». В них описывается архетип древнего Небесного волка, духовного предводителя башкир, несущего отпечатки древности, нравственной чистоты;

- во вторую группу можно отнести произведения, в которых изображается архетип «плохого волка», отражающий жестокость и злость людей. Это рассказы А. Аминева «Волчата», Ф. Исхаковой «Охота на волка», повесть Ф. Исхаковой «Вернусь перед рассветом».

Однако в большинстве башкирских произведений встречается архетип гордого, сильного волка - Небесного волка, содержащий в себе черты башкирского менталитета. Архетипический образ волка углубляет содержание башкирских прозаических произведений. Его применяют для того чтобы показать смелые, сильные характеры. Эти стороны связаны с легендами и мифами башкир.

Примечания

1 См.: Вахитов, А. Х. Закономерности жанрово-стилевого развития башкирской прозы. Уфа, 2007. 464 с. (на башк. яз.).

2 См.: Баимов, Р. Н. Судьба жанра. Взаимодействие и развитие жанровых форм башкирской прозы. Уфа, 1984. 320 с.

3 См.: Гареева, Г. Н. Особенности современной прозы. Уфа, 2009. 224 с. (на башк. яз.).

4 Проблема архетипов и архетипических образов в литературоведении [Электронный ресурс]. URL: http:Alcyone.ucoz.ru\blog\2009-05-14-29.

5 Большакова, А. Литературный архетип // Литератур. учеба. 2001. № 6.

6 См.: Мелетинский, Е. О литературных архетипах. М., 1994. 136 с.

7 Большакова, А. Теория архетипа на рубеже XX-XXI вв. Теоретические проблемы литературоведения // Вопр. филологии. 2003. № 1 (13). С. 25.

8 Хазанкович, Ю. Г. Образ «волка» в фольклоре и литературе: к проблеме архетипа [Электронный ресурс]. URL: http: www. eli-brary.finec.ru.

9 См.: Литературная хрестоматия. Лукоморье. Тюмень, 1997. 325 с.

10 Тресиддер, Д. Словарь символов. М., 1999. С. 16.

11 Хазанкович, Ю. Г. Образ «волка» в фольклоре и литературе: к проблеме архетипа [Электронный ресурс]. URL: http: www. eli-brary.finec.ru.

12 Башкирское народное творчество. Легенды, предания. Уфа, 1980. С. 63-83. (на башк. яз).

13 Анализирование легенд и преданий: мето-дич. указания / сост. А. М. Сулейманов, редактор М. А. Мамбетов. Уфа, 1983. С. 6.

14 Хусаинов, Г. Б. Поэтика башкирской литературы. Ч. I. Теоретическая поэтика. Уфа, 2006. С. 345. (на башк. яз.).

15 Хаким, А. Хромая волчица : повести, роман. Уфа, 1999. С. 24. (на башк. яз.).

16 Нугуманов, Р. М. Сакмарбаш : роман, рассказы. Уфа, 2013. С. 388. (на башк. яз.).

17 Хазанкович, Ю. Г. Образ «волка» в фольклоре и литературе: к проблеме архетипа [Электронный ресурс]. URL: http: www.eli-brary.finec.ru.

18 Айтматов, Ч. Т. Плаха. М., 2011. С. 45.

19 Гареев, А. Морской волк и другие рассказы. Уфа, 2003. С. 3. (на башк. яз.).

20 Лондон, Дж. Морской волк : рассказы // Лондон, Дж. Собр. соч. : в 8 т. Т. I. М., 1993. С.218-230.

21 Там же. С. 231.

22 Лондон, Дж. Белый клык; Зов предков / пер. с англ. Н. Волжиной, М. Абкиной. М., 2004. С.5-238.

23 Исхакова, Ф. Человек-отражение. Уфа, 1996. С. 352. (на башк. яз.).

24 Аминев, А. Сецгел. Уфа, 2001. С. 112. (на башк. яз.).

References

1 Vakhitov, A. Kh. (2007) Zakonomernosti zhanrovo-stilevogo razvitiya bashkirskoy prozy [=Regularities of genre and style development of the Bashkir prose], Ufa, 464 p. (in Bashk.).

2 Baimov, R. N. (1984) Sud'ba zhanra. Vzaimodeystvie i razvitie zhanrovykh form bashkirskoy prozy [=Sudba of a genre. Interaction and development of genre forms of the Bashkir prose], Ufa, 320 p. (in Russ.).

3 Gareeva, G. N. (2009) Osobennosti sovremennoy prozy [=Features of modern prose], Ufa, 224 p.

4 Problema arkhetipov i arkhetipicheskikh obrazov v literaturovedenii [=A problem of archetypes and archetypic images in literary criticism], available at: http:Alcyone.ucoz.ru\blog\2009-05-14-29

5 Bol'shakova, A. (2001) Literaturnyy arkhetip [=Literary archetype], in: Literaturnaya ucheba [=Literary study], № 6 (in Russ.).

6 Meletinskiy, E. (1994) O literaturnykh arkheti-pakh [=About literary archetypes], Moskow, 136 p. (in Russ.).

124

P. ff. Xycnynnuna

7 Bol'shakova, A. (2003) "Teoriya arkhetipa na rubezhe XX-XXI vv. Teoreticheskie problemy literaturovedeniya" [=The theory of an archetype at a boundary of the XX-XXI centuries. Theoretical problems of literary criticism], in: Voprosy filologii [=Philology questions], № 1 (13), P. 25 (in Russ.).

8 Khazankovich, Yu. G. Obraz «volka» v folklore i literature: k probleme arkhetipa [=Obraz of «wolf» in folklore and literature: to an archetype problem], available at: http: www.elibrary.finec.ru.

9 Literaturnaya khrestomatiya. Lukomor 'e (1997) [=Literary anthology. Curved seashore], Tyumen, 325 p. (in Russ.).

10 Tresidder, D. (1999) Slovar' simvolov [=Dictionary of symbols], Moskow, P. 16 (in Russ).

11 Khazankovich, Yu. G. Obraz «volka» v fol'klore i literature: k probleme arkhetipa [=Obraz of "wolf' in folklore and literature: to an archetype problem], available at: http: www.elibrary.finec. ru.

12 Bashkirskoe narodnoe tvorchestvo. Legendy, predaniya (1980) [=Bashkir national creativity. Legends], Ufa, pp. 63-83 (in Bashk.).

13 Analizirovanie legend i predaniy (1983) [=Analysis of legends and legends : metodich. Instructions], sost. A. M. Suleymanov, redaktor M. A. Mambetov. Ufa, P. 6 (in Russ.).

14 Khusainov, G. B. (2006) Poetika bashkirskoy literatury [=Poetika of the Bashkir literature], Part I, Ufa, P. 345 (in Bashk.).

15 Khakim, A. (1999) Khromaya volchitsa [=Lame she-wolf], Ufa, P. 24 (in Bashk.).

16 Nugumanov, R. M. (2013) Sakmarbash [=Sakmarbash], Ufa, P. 388 (in Bashk.).

17 Khazankovich, Yu. G. Obraz «volka» v fol'klore i literature: k probleme arkhetipa [=Obraz of «wolf» in folklore and literature: to an archetype problem], available at: http: www.elibrary.finec. ru.

18 Aytmatov, Ch. T. (2011) Plakha [=Plakh], Moskow, P. 45 (in Russ.).

19 Gareev, A. (2003)Morskoy volki drugie rasskazy [=Old salt and other stories], Ufa, P. 3 (in Bashk.).

20 London, Dzh. (1993) "Morskoy volk" [=Old salt], in: London, Dzh. Sobranie sochinenij [=Collected works], T. I. Moskow, pp. 218-230 (in Russ.).

21 Ibid. P. 231 .

22 London, Dzh. (2004) Belyy klyk; Zov predkov [=White Fang; Call of ancestors] / per. s angl. N. Volzhinoy, M. Abkinoy, Moskow, pp. 5-238.

23 Iskhakova, F. (1996) Chelovek-otrazhenie [=Person reflection], Ufa, P. 352 (in Bashk.).

24 Aminev, A. (2001) Vodovorot [=Whirlpool], Ufa, P. 112 (in Bashk.).