Историко-правовые аспекты создания правоохранительной системы борьбы с преступностью на Северном Кавказе

Шхагапсоев Кантемир Заурбиевич

следователь военного следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации

Историко-правовые аспекты создания правоохранительной системы борьбы с преступностью на Северном Кавказе

Статья посвящена обсуждению формирования специальных правоохранительных органов и услуг в Северном Кавказе. Проанализированы стадии создания спецназа, для борьбы с профессиональной и организованной преступностью в Северном Кавказе.

Ключевые слова: исторические и правовые аспекты, Северный Кавказ, правоохранительная система, преступность, система борьбы.

K.Z. Shkhagapsoev, lieutenant of justice investigator of military investigative department of the Investigative Committee of the Russian Federation in Yaroslavl garrison; tel.: 88662968333.

The paper is devoted to the discussion of formation of special law enforcement organs and services in the North Caucasus. The stages of creation of special forces to fight with professional and organized criminality in the North Caucasus are analyzed.

Key words: historical and legal aspects, North Caucasus, law-enforcement system, crime, fight system.

Н

а протяжении всей своей многовековой истории Россия была и остается многонациональным государством. В ее истории были периоды, которые характеризовались изменениями во всех сферах жизни, обострением общественных отношений, нередко принимавших крайне острые формы. В целях сохранения государственного суверенитета и внутренней безопасности власти вынуждены были разрабатывать и принимать необходимые для этого меры. Весьма показательным является становление специальных правоохранительных органов и служб Северного Кавказа, ведущих борьбу с различными проявлениями преступности в дореволюционный период.

В методологическом аспекте исследование истории становления и развития указанных аппаратов предполагает:

во-первых, в ходе изучения исторических документов выделить признаки, характеризующие деятельность государственных образований Северного Кавказа по борьбе с различными формами преступности;

во-вторых, осуществить поиск в истории розыскных (сыскных) аппаратов этого региона таких форм специальных действий, которые имели бы свойства развития, т.е. представляли собой

необратимое, направленное и закономерное изменение;

в-третьих, установить границы исторических отрезков, в рамках которых происходили те или иные существенные изменения в содержании и формах действий розыскных (сыскных) аппаратов;

в-четвертых, определить факторы, влиявшие на ход исторического и логического развития оперативно-розыскной деятельности в рамках тех или иных периодов или этапов.

Учитывая ограниченные рамки статьи и большой объем архивного и научного материала, которым располагает автор, необходимо отметить, что до установления на Северном Кавказе русской администрации отсутствуют какие-либо официальные сведения о наличии у горских народов специализированных подразделений, выполнявших полицейские функции.

Такое положение было основано на юридическом быте горских народов, которое определялось правом употребления оружия для каждого свободного человека и наличием родового союза, "со взаимной обязанностью всех и каждого защищать друг друга, мстить за смерть, оскорбление всем за каждого, и ответственность перед чужими родовыми союзами за всех своих".

Наиболее отчетливо прообраз органов правопорядка проявился в Кабарде в виде сословия

бейголей и, которые по сведениям Хан-Гирея назывались "должностным классом" или "лучше сказать, которого достоинство присвоено его должности" [1].

Функции сходные с социальной ролью бейголей в кабардинском обществе выполняло и сословие пшикеу - дословно "княжеская ограда", которые должны были постоянно находиться при своем князе и поступать "по законам совести и по милости князей", наблюдая за соблюдением обычаев всеми классами.

Для обнаружения лиц, совершивших кражу, убийство или другие преступления, потерпевшие сами могли проводить розыскные мероприя-тия (преследование по следу, расспросы среди населения), требовать от подозреваемых "очистительной" присяги либо прибегать к помощи негласного доказчика - у кабардинцев "хашэ" или "хаша" [2].

Если доказчик объявлялся, он договаривался с пострадавшим о формах и размерах вознаграждения. Имя доказчика должно было оставаться в тайне. После предварительных переговоров незаметно для других при-глашали двух-трех стариков и сельского эфенди. В их присутствии между потерпевшим и доказчиком заключали договор. Авторитетные свидетели должны были подтвердить показания доказчика: мол, действительно, в их присутствии такой-то человек сообщил потерпевшему, кто его обокрал и где находится краденое.

Свидетели и потерпевший клялись не открывать имени доказчика. В присутствии свидетелей пострадавший давал доказчику вознаграждение. После этого пострадавший со свидетелями приходил к виновному и требовал возврата краденого или возмещения причиненных убытков. Если виновный отпирался, пострадавший ссылался на доказчика, не называя его прямо. Если таким путем потерпевший находил преступника, то последний должен был, помимо удовлетворения потерпевшего, также возместить то вознаграждение, которое было отдано доказчику. Если выяснялось, что свидетельство доказчика не соответствует действительности, что было очень редко, то он нес ответственность как клеветник.

С установлением русской администрации на Северном Кавказе (вторая половина XIX в.) поли-цейско-административные функции стали осуществляться судами и приставами, которые назначались Командующим Кавказской линией. При этом все правительственные мероприятия осуществлялись с опорой на местную феодальную знать и так называемую почетную стражу при суде, состоящую из казаков и офицеров, которая в 4050 гг. XIX в. стала именоваться милицией. В "Инструкции для окружных начальников Левого кры-

ла Кавказской линии", утвержденной в 1860 г. предписывалось начальникам округов и участков всеми имеющимися средствами поддерживать "общественное спокойствие и безопасность; наблюдать за поддержанием существующего порядка и выполнением постановлений и предписаний высшего начальства". Для осуществления полицейских функций в селениях, аулах и обществах выбирались старшины и десятские (помощники старшин) из числа прежних владельцев.

Таким образом, традиционные общественно-политические институты народов Северного Кавказа были либо ликвидированы, либо трансформированы в соответствии с новыми политико-правовыми условиями. Дальнейшее проведение Россией реформ по "органическому единению горских народов с Россией" осуществлялось Кавказской администрацией посредством установления над местным населением твердой правительственной власти и оставлением управления местными жителями "в ведении военного начальства... знакомого уже с понятиями и обычаями горцев".

Учрежденные в 1865 г. "Положением о Кавказской армии" военно-народные управления осуществляли военные и гражданские функ-ции управления, в том числе и полицейские.

В рассматриваемый период властные структуры особое внимание уделяли борьбе с "хищническими партиями" и абреками, которые являлись серьезной угрозой не только для мирных жителей, но и войсковых подразделений.

В начале 50-х гг. XIX в. борьба с абречеством приобретает более активные формы. В своем предписании от 13 августа 1850 г. Начальник Центра Кавказской Линии князь, генерал-майор Эристов: "Вследствие моего распоряжения по всей Кабарде назначены охотники против абреков и злонамеренных людей. Обязанность их будет состоять в преследовании и истреблении всякого злоумышленного человека. Поэтому денно и ночно они обязаны ходить по всем лесам, балкам и скрытным местам по всей Кабарде и открывать места, где могут скрываться абреки!".

Преемник Эристова генерал-майор Грамотин пошел еще дальше и разработал особые правила по борьбе с абреками, которые 15 октября 1852 г. предписал суду: "Ежели кто-нибудь из жителей даст приют абреку в своем доме или снабдит его пищею, то владельцы и старшины аульные немедленно должны об этом донести экзекутору или офицеру, занимаю-щемуся письменною у него частию... Если же владельцы и старшины не исполнят этого и впоследствии обнаружится, что виновник скрыт с умыслом, то с них взыскивается штраф по сто рублей серебром

в общественную кабардинскую сумму и сверх того старшины выдерживаются один месяц на гауптвахте под строгим арестом... 2) Ежели случится преследо-вание абреков и старшины аулов, соседних с местом происшествия, откажутся от преследования, для чего всегда следует иметь в каждом ауле с пяти дворов по одному конновооруженному всаднику во всей готовности, то штрафуются как владельцы и старшины, так и те, которым должно было преследовать, по пятидесяти рублей серебром с каждого... 3) Ежели же какой аул вовсе уклонится от преследования партии абреков, то каждый двор аула без различия подвергается штрафованию в 25 рублей серебром, а старшины сверх того будут выдержаны на гауптвахте две недели...5) Давший приют или пищу абреку, впоследствии времени совершившему убийство; к какому бы роду или племени ни принадлежал убитый, тотчас по обнаружении в преступлении предается суду по уголовным российским законам".

Непримиримая борьба против абреков продолжалась, почти до начала ХХ в. Однако хотя представители российской военной администрации не переставали принимать самые радикальные меры к пресечению хищничества и абречества, многие горцы обвинялись в пристанодержательстве абреков.

Завершая рассмотрения вопроса, следует отметить, что история становления и развития специальных подразделений по борьбе с профессиональной и организованной преступностью на Северном Кавказе имеет богатый самобытный опыт, требующий самостоятельного исследования, поскольку, как справедливо отметил О.В. Ключевским: "Определяя задачи и направления своей деятельности, каждый из нас должен быть хоть немного историком, чтобы стать сознательно и добросовестно действующим гражданином" [3].

1.Dubois. Voyade outour du Cauce ets. T. IV. P. 378.

2. Хан-Гирей. Записки о Черкесии, Нальчик. 1978. С. 121.

3. См. : Н. Гэабовский. Очерк суда и уголовных преступлений в Кабардинском округе. Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис. 1870.

вып. IV.; Архив КБНИИИФЭ, ф. 10, д. 12, л. 28, 72, 108.

4. Х.М. Думанов. Ю.К. Кетов. Адыге хабзэ и суд в Кабарде во второй половине XVIII-XIX века. Нальчик. 2000.

5. Калмыков Ж.А. Установление русской администрации в Кабарде и Балкарии. Нальчик: "Эльбрус", 1995. С. 10.

6. Акты Кавказской Археологической Комиссии. Тифлис. 1904, т. 12. С. 1192-1197.

7. Отчет Главнокомандующего Кавказской армией по военно-народному управлению за 18631869 гг. СПб., 1870. С. 2.

8. С. Эсадзе. Историческая записка об управлении Кавказом. Тифлис, 1907, т. 1. С. 176.

9. Там же. С. 168.

10. ЦГА КБР, ф. 23, оп. 1, д. 48, т. 2, л. 19.

11. ЦГА КБР, ф. 23, оп. 1, д. 48, т. 2, л. 36-37.

12. Ключевский В. О. Курс русской истории. т. 1. 4. 1. М. 1987. С. 62.

1. Dubois. Voyade outour du Cauce ets. T. IV. P. 378.

2. Khan Weight. Notes about Circassia, Nalchik. 1978. P. 121.

3. See: N. Grabovsky. A sketch of court and criminal offenses in the Kabardian district. Collection of data on the Caucasian mountaineers. Tiflis. 1870. Vyp. IV.; Archive KBNIIIFE, f. 10, 12, l. 28, 72, 108.

4. H.M. Dumanov. Yu.K.Ketov. Adyge ха6зэ and court in Kabarda in the second half of the XVIII-XIX century. Nalchic. 2000.

5. Kalmyks Zh.A. Establishment of Russian administration in Kabarda and Balkary. Nalchik: "Elbrus", 1995. P. 10.

6. Acts of the Caucasian Archaeological Commission. Tiflis. 1904, t. 12. P. 1192 -1197.

7. The report of the Commander-in-chief of the Caucasian army on military national management for 1863 - 1869 of SPb., 1870. P. 2.

8. S. Esadze. A historical note about management of the Caucasus. Tiflis, 1907, t. 1. P. 176.

9. In the same place. P. 168.

10. TsGA KBR, p. 23, on. 1, 48, t. 21. 19.

11. TsGA KBR, p. 23, on. 1, 48, t. 2, l. 36-37.

12. Klyuchevsky V.O.Kurs of Russian history. t. 1. 4. 1. M. 1987. P. 62.

218