Постнеклассическая рациональность как фактор разрешения противоречий в экономической деятельности

Вл.В. Попов, Б.С. Щеглов

ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ КАК ФАКТОР РАЗРЕШЕНИЯ ПРОТИВОРЕЧИЙ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ*

В философии науки идея плюрализма типов рациональности в той форме, в которой она существует в современном сознании, практически лишает саму идею рациональности ее исходного принципа, связанного с осознанным поиском глубинных основ адекватного существования человека в окружающем его универсуме, ибо рациональность как бы растворяется в технологиях частных парадигм противоречивой человеческой деятельности. Таким образом, адекватный выбор соответствующей рациональной стратегии является наиболее эффективным способом разрешения противоречия в экономической деятельности.

Ключевые слова: постнеклассическая рациональность, экономическая деятельность, противоречивость, эффективность, ценностная рациональность.

Фундаментальной предпосылкой экономической теории является рациональность поведения экономических субъектов и всей экономической системы в целом. В рамках ряда философских направлений были разработаны концепции рациональности экономической науки, хотя в большинстве случаев и в неявном виде. Постнеклассическая теория использует концепцию классической рациональности, но именно применение концепции постнеклассичекой рациональности помогает разрешению ряда теоретических проблем, которые стоят перед современной экономической наукой. При этом в экономической литературе встречаются самые разнообразные подходы к понятию рациональности. Можно отметить, например, работы О. Уильямсона, Р. Швери, Й. Конлиска [1, с. 5264; 2, с. 25-34; 3]. На основе того или иного определения рациональности современные авторы выходят на достаточно широкий спектр проблем, в рамках которых рациональность является тем понятием, вокруг которого в дальнейшем проводятся систематические теоретические исследования. Однако фактор рациональности интересен не только с точки зрения экономической теории как таковой, но и с точки зрения задач изучения экономических процессов и экономической деятельности в конкретных прикладных сферах. Конечно, речь идет об экономическом рационализме, о моделях рационального экономического поведения,

а шире - о рационализме в контексте экономической культуры, в составе новой экономической парадигмы, что органически связано с современной интерпретацией феномена рациональности в рамках концептуального аппарата современной теории познания. Следует отметить, что анализ природы рациональности и ее значения в системе человеческой деятельности представляет собой проблему, интенсивно обсуждаемую в современной философской литературе.

Нередко проблема рациональности идентифицируется с проблемой определения точных критериев научной иррациональности, причем в ряде работ первая отождествляется с проблемой постнеклассической рациональности. Это весьма обстоятельно рассмотрено в работах В.С. Степина, В.С. Швырева, А.Л. Никифорова [4; 5; 6, с. 295-313]. Отметим лишь, что эти проблемы фактически не отождествляются. Действительно, в современной литературе имеет место определенное размывание четких критериев научной рациональности. Однако данная проблема до некоторой степени может быть снята в том отношении, что сама проблема рациональности как таковая шире, чем она представлена в науке и в теоретическом познании вообще, ибо фактически рациональность будет охватывать не только рациональные формы познания и сознания, но и способы человеческого действия и поведения.

Современный кризис самой идеи классической рациональности - это именно кризис классических представлений о ней. Он выступает как симптом общего кризиса методологических основ классической европейской науки и связан с утратой ясных ориентиров, которые были свойственны классической интерпретации рациональности. Характерной особенностью понимания проблем рациональности как в зарубежной, так и в отечественной литературе является идея монологичности классического разума, что привело к возникновению целого ряда типов рациональности. В результате этого произошла определенная релятивизация интерпретации научного знания. В философии науки идея плюрализма типов рациональности в той форме, в которой она существует в современном сознании, практически лишает саму идею рациональности ее исходного принципа, связанного с осознанным поиском глубинных основ адекватного существования человека в окружающем его универсумуме, ибо рациональность как бы растворяется в технологиях частных парадигм человеческой деятельности. Однако в таком случае утрачиваются основания для выделения рациональности как

некоторого локального принципа культуры и способа отношения человека к миру. Очевидно, что в настоящее время необходимо жестко размежеваться с прямолинейностью классической рационалистической концепции. И в этом смысле вполне справедлива критика в адрес ее монополизма. Отметим, что рационалистический монополизм выступает предметом только философского мышления. Он весьма активно проявляется в ряде конкретных наук, которые пытаются выработать определенные рационалистические критерии для построения тех или иных моделей.

Такие характеристики, как соразмерность, соответствие, адекватность позиции субъекта в действительности в широком смысле призваны обеспечить эффективность как рациональности познания, так и рациональности действия. Рациональное отношение к миру обязательно предполагает нацеленность на эффективность, на успешность действия, так что обязательным условием рациональной деятельности и рационального отношения к миру выступает специальное усилие сознания по анализу позиций самого субъекта по отношению к той реальной противоречивой ситуации, в которой он, собственно говоря, и находится. При этом постнеклассическая рациональность связана с адекватным пониманием проблемной ситуации, в которой находится субъект действия в результате сознательного управления собственным поведением. Такая рациональность предполагает два обязательных условия: рефлексивный самоконтроль и учет требований реальности. Собственная ответственность и рефлексивный самоконтроль определяют свободу субъекта действия, которая противостоит субъективной зависимости от внешних сил.

Рациональность предполагает альтернативность поведения, возможность выбора вариативных способов действия. В зависимости от того, какие слои ментальных предпосылок деятельности и в какой степени становятся предметом рефлексивного контроля в процессе их объективирующего моделирования, устанавливаются различные уровни и степени рационализации деятельности.

Явной ограниченностью классического рационализма являлось именно непонимание сложности процесса рационализации, упрощенное представление о прозрачности собственного менталитета для рефлексирующего сознания. Постнеклассический рационализм должен исходить из относительности самоконтроля в реальной жизни. Рациональность в смысле осознанного поиска позиции, адекватной действительности, не осуществляется в чистом виде; она охватывает какие-либо стороны человеческого мироотношения, переплетаясь, конечно, с нерациональными его формами.

Присущая рациональности свобода выбора реализуется в поисках способа достижения определенных противоречивых целей, причем степени рациональности зависят от характера и масштаба выбранных в данной парадигме целей, видов деятельности, ориентиров, моделей поведения и т.д. В современной литературе на первый план выходит идея открытой рациональности, основа которой заключается в осознанной готовности к постоянному совершенствованию основания мироориентации человека как свободного субъекта, контролирующего свои позиции по отношению к окружающему его миру. При этом проблема так называемой формальной ориентации в смысле Р. Швери или в веберовском смысле отходит на второй план. Идея же открытой рациональности как принцип рациональности на высоте ее возможностей оказывается связанной с другими понятиями, характеризующими специфику противоречивого человеческого бытия и окружающей его действительности.

В постнеклассической теории основная модель поведения человека, например, на рынке товаров и услуг, в принципе не отличается от поведения человека на рынке труда и капитала. Однако это происходит тогда, когда сам предмет теории включает все возможные области человеческого поведения. В данном случае определение предмета теории уже будет аналитическим, а не просто классификационным. Тем не менее аналитическое определение предмета теории имеет в виду собственный подход в исследовании, что делает необязательным выделение какой-то особой области.

Нельзя не отметить, что многие ученые, особенно в сфере экономики, не придерживаются постнеклассической традиции, но широко пользуются классификацией рабочих моделей для обозначения специфических характеристик предлагаемых подходов. При этом в ряде случаев подобные подходы означают классификацию всех моделей поведения по двум основным критериям: информационная обеспе-

ченность и ориентация на собственный интерес.

Определяя условия интерпретации поведения человека как рационального поведения, следует учитывать ряд структурных элементов его поведения:

1) цель;

2) средства ее достижения;

3) используемая информация [7].

Но нельзя не учитывать и того, что само поведение человека представляет определенный спектр возможностей выбора. Рациональным может считаться поведение, направленное на реализацию поставленной человеком цели, а также поведение, направленное на реализацию приписываемой

человеку цели, так что вопрос переносится в сферу соотношения осознаваемой и неосознаваемой целей поведения.

В настоящее время авторы некоторых теорий,

в том числе социологических и экономических, вообще придерживаются принципа методологического индивидуализма, когда только индивиды принимают решение, а само общество может рассматриваться как результат взаимодействия между принимающими решение индивидуумами. При этом, видимо, нужно оговориться, что принцип методологического индивидуализма служит не столько для объяснения поведения отдельного человека, столько для объяснения организации общества в целом [8]. Использование методологического индивидуализма позволяет элиминировать из аналитической деятельности социальные цели, которые будут рассматриваться как самостоятельные явления, имеющие свой аналитический инструментарий, а соответственно, и свои собственные цели.

С точки зрения определения вида целей, как это принято в современной постнеклассической рациональности - цели рациональности, в модели экономического поведения можно выделить инструментальную и ценностную рациональность: инструментальная рациональность характерна для постнеклассического варианта (например, в экономической теории), а ценностная рациональность ближе к другим социально-гуманитарным теориям.

Постнеклассическая рациональность выступает как инструментальная, если человеческая деятельность связана с выбором средств, наиболее подходящих для реализации выбранной цели. Из этого следует, что инструментальная рациональность и будет соответствовать концепции постнеклассической рациональности, которая используется, например, в постнеклассической экономической теории. Такая обусловленность определяется самим свойством инструментальной рациональности, которая связана с ранее выбранной целью. На вопрос о формировании самих целей данная концепция ответа не дает; такое свойство рациональности следует из принципа методологического индивидуализма.

В конце концов оказывается, что, например, агент экономической деятельности будет рациональным лишь в той ситуации, когда он эффективно концентрирует некоторую достаточно выраженную цель в рамках предельно четко обозначенных возможностей [9, с. 92-101]. При этом естественно, что рациональность может пониматься и как объективная, и как субъективная точка зрения; это зависит от того, формирует ли человек адекватную картину экономической деятельности, или же речь идет только о субъективно определенной цели на фоне выделенных альтернатив в рамках той же экономической среды. Цель выступает в качестве критерия выбора среди имеющихся альтернатив, вопрос об их необходимом соотношении решается достаточно просто при неизменности самой цели, в противоположном же случае, предполагающем изменение целей как результат изменений в системе предпочтений, появляется несопоставленная ситуация выбора, так как не существует работающей теории, способной объяснить подобное изменение. Одним из возможных направлений в решении таких проблем является поиск целей более высокого ранга. Инструментальность рациональности и связанная с ней предпосылка об определенности предпочтений обычно обусловлены возможностью математизации моделей принятия решений и их проверки [6; 10; 11, с. 157-159].

В ситуации, когда используется понятие инструментальной рациональности, сам человек рассматривается как некоторая «неопределенность». При входе в нее существует совокупность данных, а на выходе - уже принятое решение. Собственно, какие процессы происходят в рамках этой неопределенности, с точки зрения инструментальной рациональности особого значения не имеет, потому что постулатом является внутренняя согласованность предпочтений. Таким образом, экзистенциальные проблемы снимаются, внутренняя сущность человека рассмотрению не подлежит, а поэтому снимаются трудности, связанные с математизацией процесса принятия решений, и всегда можно использовать предпосылки о стабильности предпочтений [12,

с. 35-58]. И как следует из постнеклассической теории, это означает, что человек должен выбирать не между различными типами благ, а между различными типами собственных предпочтений. В данном случае возникает вопрос о ценности и как следствие - проблема определения ценностной рациональности. Рациональности будут являться ценностными, если в них объектом выбора служит непосредственно цель. Другими словами, человек ищет цель для ее реализации, а затем ищет средства для ее реализации. Поэтому процесс целеполагания становится одним из важнейших элементов модели поведения человека, позволяющей эффективно разрешать социальные противоречия. Вполне справедливым будет отметить, что ценностная рациональность непосредственно связана с потребностью человека в самовыражении. Если же провести параллель с инструментальной рациональностью, то подобные ситуации будут означать не что иное, как перенос приоритета с цели на средства [13, с. 107-114].

Ценностная рациональность обычно поднимает вопрос, связанный с гносеологическими противоречиями, и в результате возникают затруднения

в самом процессе принятия правильных и последовательных решений. Наиболее оптимальным

выходом из подобной ситуации являются поиск и элиминация тех данных, которые создают познавательный диссонанс. На следующем шаге вырабатываются адекватные индивидуальные решения, которые уже при работе с моделями представляются как ценностно-рациональные. Постнеклассическая теория в качестве исходного момента непосредственно принимает принцип рациональности. Однако альтернативные ей концепции в основном построены на основе неопределенности, которая, естественно, переинтерпретирует понятие рациональности. В этой связи можно выделить модель ограниченной рациональности, которая является распространенной в неоинституциональной экономической теории. Д. Конлиск [3] выделяет четыре основных фактора, позволяющих обратить достаточно серьезное внимание на понятие ограниченной рациональности. Первый фактор связан с большим числом эмпирических свидетельств в пользу ограниченной рациональности людей, принимающих решение. Второй фактор связан с прогностическими возможностями моделей ограниченной рациональности. Третий фактор связан с неубедительностью обоснования использования неограниченной рациональности. Четвертый фактор отмечает необходимость достижения соответствия поведения человека и принятия им решений, адекватных в рамках постнеклассической теории. Выделение полной и неограниченной рациональности основывается на том, насколько полно учитываются в модели имеющиеся альтернативы использования ограниченных средств реализации поставленных целей. Концепция полной рациональности предполагает существование исследователя, учитывающего все возможные альтернативы на стадии принятия решения. Полная рациональность предполагает выполнение двух основных условий: внимание и интеллект человека являются неограниченными, что позволит в качестве рационального рассматривать человека, способного реализовать наилучшую альтернативу; но такое положение не является реалистичным, а, кроме того, в рамках концепции полной рациональности нельзя обнаружить возможности открытия новых ресурсов. Постулат относительно ограниченности интеллекта требует другого взгляда на модели той же экономической информации, которая является крайне необходимой для самой экономической деятельности. Таким образом, возникает потребность принятия решений, предполагающих уход от большого объема информации на основе использования многоуровневого поиска; ограниченность интеллекта определяет переход от полной рациональности к ограниченной, переносящей приоритет с результата на процесс; в этой связи традиционное поведение может быть обозначено как процедурно-рациональное, так как изменяется время принятия решений. Однако сам выбор в процессе принятия решений может быть обозначен через понятийный аппарат процедурной рациональности, то есть на уровне конкретной ситуации ограниченная рациональность должна быть дополнена процедурной рациональностью.

Если в постнеклассической теории используется тезис о неизменном уровне рациональности поведения индивида в экономической сфере деятельности, что, в общем, является необходимым следствием полноты самой рациональности, то в ряде смежных концепций рассматриваются случаи, в которых сам индивид будет учитывать, выбирать и сравнивать имеющиеся альтернативы. Как раз это имеется в виду при определении поведения как рационального [14, р. 133-141].

Постнеклассическая рациональность, предполагающая изменение своего уровня, будет называться селективной; с учетом такого определения необходимо иметь в виду, что рациональность может пониматься и как содержание выполнения каких-то конкретных действий, и как их результат. Но селективная рациональность не предполагает, например, построения оптимизационной модели поведения, когда значение имеет только результат действия, а не сама стратегия.

Что же касается сложности задачи выбора, то она непосредственно зависит от частоты количественных показателей и степени их предполагаемого обособленного исследования. Немаловажное значение имеет также степень подобия модели данной ситуации тем моделям, с которыми индивид уже имел дело. Имея полную рациональность, можно предположить, что индивид обладает полной информацией о позитивных сторонах достигнутого результата [15].

При рассмотрении адекватной мотивации следует постоянно коррелировать два основных аспекта. С одной стороны, чем большее значение имеет выбор, тем больше времени уходит на анализ самой проблемы, но тем быстрее человек и освоит ее.

С другой стороны, следует иметь в виду, что чем больше человек уверен относительно того, что его выбор оказывает влияние на сам результат, тем сильнее мотивация рационального поведения с точки зрения самой стратегии выбора [16].

Когда селективная рациональность касается частоты и качества адекватной информации, то в этих случаях приоритетное значение будет иметь соответствие получаемой информации содержанию выбора, так как будет действовать принцип, связывающий адекватность информации с независимостью рациональности. Другими словами, чем адекватнее информация, тем адекватнее модель принятия решения соответствующей независимой рациональности. Обычно в подобных ситуациях используется модель с минимальным уровнем сложности, так как, например, экономические институты способствуют максимальному упрощению мыслительных операций, возникающих в ходе

принятия решений. Если речь заходит об адекватной информации, то, естественно, информированность является необходимым фактором для изменения в целях, с учетом которых будут приниматься решения. Стремление к увеличению частоты выбора обычно не только дает возможность снизить вероятность отхода от предельного решения, но и увеличивает для субъекта полезность полученной информации.

Заметим, что речь идет только о различных типах индивидуальной рациональности, так как решение проблем переносится фактически в сферу принятия индивидуальных решений, необходимых для обращения к субъекту экономического решения, деятельности и поведения. Рассмотрение же моделей интерактивной рациональности в задачи данного исследования не входило, как не входило, например, рассмотрение соотношения рационального и нерационального на индивидуальном и интерактивном уровнях.

Литература

1. Уильямсон О. Поведенческие предпосылки современного экономического анализа // Thesis. 1993. Вып. 3.

2. Швери Р. Теория рационального выбора // Вопросы экономики. 1997. № 3.

3. Conlisk J. Whu Bounded Rationality // Journal of Economic Literature. 1996. Vol XXXIV.

4. Степин В.С. Теоретическое знание. М., 2000.

5. Швырев В.С. Рациональность как ценность культуры. М., 2003.

6. Никифоров А.Л. Соотношение рациональности и свободы в человеческой деятельности // Рациональность на перепутье. М., 1999.

7. Аристотель. Политика. Соч.: В 4 т. М., 1978-1983.

8. Бакиров В. Социальное познание на пороге пост-индустриального мира // Общественные науки и современность. 1993. № 1.

9. Хинтикка Я. Проблема истины в современной философии // Вопросы философии. 1996. № 11.

10. Вригт фон Г.Х. Логико-философские исследования. М., 1986.

11. Попов В.В., Щеглов Б.С. Логика «будущего изменения» А. Прайора // Смирновские чтения. 2001.

12. Решер Н. Граница когнитивного релятивизма // Вопросы философии. 1995. № 4.

13. Швырев В.С. О деятельностном подходе к истолкованию «феномена человека» // Вопросы философии. 2000. № 3.

14. Popov V.V. The problem of intersybjectivity // Analecta Husserliana - Hague. 1997.

15. Моисеев Н.Н. Расставание с простотой. М., 1998.

16. Моисеев Н.Н. Современный рационализм. М., 1995.

* Исследование, в рамках которого написана данная статья, выполнено при финансовой поддержке Аналитической ведомственной целевой программы «Развитие научного потенциала высшей школы» (20092010 гг.) Министерства образования и науки Российской Федерации. Проект РНП.2.1.3.4842 «Методологические и логико-семантические основы исследования социального противоречия и переходных периодов развития современного российского общества». Научный руководитель проекта - доктор философских наук, профессор В.В. Попов.