2007. 02. 007. Чупрова Н. А. Парадокс творчества и судьбы Б. П. Вышеславцева (возрожденные имена). (oбзор)

правового учения, которое могло бы выполнить роль альтернативы теории государства и права авторитарной направленности.

Уровень развития либеральной государственно-правовой мысли России начала ХХ в., проблемы, стоявшие в центре ее внимания, критичность и своеобразие говорят о значимости ее изучения. Это необходимо, чтобы избежать не только идеализации истории нашего Отечества, но и огульного отрицания, чтобы использовать теоретические разработки государствоведов России на практике.

Русские государствоведы поставили по-новому ряд проблем, имевших важное социальное значение для России и не потерявших до сих пор своего научного и практического значения. Они попытались преодолеть старое мировоззрение, которое сдерживало теоретический поиск. Поэтому по своей сути либеральное государст-воведение России соответствует тем критериям, которые определяют прогресс в развитии политико-правовой теории.

К.Ф. Загоруйко

2007.02.007. ЧУПРОВА НА. ПАРАДОКС ТВОРЧЕСТВА И СУДЬБЫ Б П. ВЫШЕСЛАВЦЕВА (ВОЗРОЖДЕННЫЕ ИМЕНА). (Обзор).

В последние годы в российской правовой науке наблюдается повышенный интерес к изучению вклада ученых-правоведов, которые после революции оказались в эмиграции. Одно из ярких имен в этом списке - Борис Петрович Вышеславцев - специалист по философии права и морали, русский религиозный философ.

В настоящее время его труды активно переиздаются, появился ряд публикаций, в которых исследуются его жизненный путь и вклад в изучение философии права. В частности, в вышедшей в 2006 г. в серии «Философы ХХ века» монографии Е.Б. Ериной отмечен огромный вклад Б.П. Вышеславцева в решение проблемы «свободы и необходимости, права и власти, творчества и труда» (6). Идеи Б.П. Вышеславцева стали вновь актуальными, они используются и анализируются в связи с исследованием проблем социальных кризисов1, власти1, правового государства (7), соотноше-

1 Кузнецов В.В. Революционный кризис и достоинство человека // Социальный кризис и социальная катастрофа. Сборник материалов конференции. -СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2002. - С. 129-131.

ния и роли духовных начал и закона в регулировании социальных процессов (5, 7).

Борис Петрович Вышеславцев (3 (15) октября 1877 г. - 10 октября 1954 г.) родился в Москве в семье присяжного поверенного. Учился в Третьей Московской гимназии, затем на юридическом факультете Московского университета, который закончил с отличаем в 1899 г. Стал заниматься адвокатской деятельностью, но гораздо сильнее его привлекало изучение идей Канта и других философов. В 1902 г. Вышеславцев вошел в кружок, формировавшийся около П.И. Новгородцева. После сдачи магистерских экзаменов Вышеславцев был направлен в двухгодичную научную командировку за границу. Он побывал во многих университетских городах Германии, посетил Рим и Париж. Окончательно его выбор остановился на Марбурге, где он посещал семинары Н. Наторпа и Г. Когена, но наибольшее влияние оказало на него общение с Николаем Гартманом2.

Вернувшись в Россию, Вышеславцев вскоре стал одним из самых известных лекторов. В Московском университете он читал курс истории политических учений, в Московском коммерческом институте и Народном университете Шанявского - лекции по истории философии. В 1914 г. Вышеславцев защитил и опубликовал магистерскую диссертацию «Этика Фихте. Основы права и нравственности в системе трансцендентальной философии» (4). Этот серьезный научный труд интересен (помимо всего прочего) тем, что в нем Вышеславцев, опираясь на Фихте, впервые касается проблемы «иррационального» - проблемы, которой отныне было суждено стать постоянным «лейтмотивом» его философского творчества. В системе этого, казалось бы, в высшей степени рационального мыслителя Вышеславцев увидел и подчеркнул моменты «трансцендентального иррационализма». Если воспользоваться удачной формулой С.А. Левицкого, Вышеславцев в своей работе «Этика Фихте» обнаружил «безумие рационализма»; здесь же он сделал первый набросок тех идей, которые позднее блестяще развил в своем, может быть, самом выдающемся философском

1 Сидорина Т.Ю. Философия кризиса: Учеб. пособие. - М.: Наука, 2003. -

456 с.

2 Русские философы: Справочник. - СПб.: «Лань», 2001. - 448 с.

произведении «Этика преображенного Эроса». Но от «Этики Фихте» до «Этики преображенного Эроса» пролегло 20 лет, и в эти годы уместились и Первая мировая война, и русская революция, и изгнание с родины.

В январе 1917 г. Вышеславцев был избран экстраординарным профессором юридического факультета, но утверждение «инстанциями» не состоялось из-за революционных событий. Чем была отмечена его деятельность в революции, неизвестно. Но, очевидно, она пришлась не по нраву новым властям, и в 1922 г. он вместе с большой группой ученых был выслан из страны. Именно на Западе произошло становление Вышеславцева как русского мыслителя, и в этом, пожалуй, заключается своего рода «парадокс» его творчества и судьбы. В России Вышеславцев не принимал непосредственного участия в той конфронтации, которую вели так называемые неославянофилы и неозападники, однако по основным «интенциям» творчества его, конечно, следовало бы отнести к «неозападникам» (пусть даже и при наличии тех многочисленных оговорок, которые всегда неизбежны, когда возникает необходимость подвести яркую творческую личность под ту или иную «рубрику»). Никакой существенной мировоззренческой переориентации у Вышеславцева, когда он очутился на Западе, не произошло. Но резко изменился набор излюбленных тем, существенно сместились акценты, увеличился «заряд публицистичности», значительно возросли интерес и тяга к религиозной проблематике, хотя богословская догматика навсегда осталась ему чуждой, даже вопреки тому, что он был профессором Православной богословской академии в Париже.

В 1922-1924 гг. Вышеславцев жил в Берлине, читал лекции в основанной здесь Религиозно-философской академии. Вместе с академией он переехал в Париж, где был приглашен на должность редактора в издательство ИМКА-Пресс, в котором долго и весьма плодотворно работал. В 1925 г. вместе с Н.А. Бердяевым, с которым сблизился еще в Москве, участвуя в работе Академии духовной культуры, основал журнал «Путь». В 20-30-е годы философ нередко разъезжал с лекциями по разным странам, где имелись крупные колонии русских эмигрантов. В середине 20-х годов произошло знакомство со швейцарским психоаналитиком К.Г. Юнгом, которое сыграло, несомненно, значительную роль в создании «Этики преображенного Эроса».

Во время Второй мировой войны Вышеславцев жил в Германии. После войны сблизился с Народно-трудовым союзом (НТС); итогом этого сближения явилась его книга «Философская нищета марксизма», изданная в 1952 г. под псевдонимом «Б. Петров». В конце 40-х годов философ переехал в Женеву.

Последние годы жизни Вышеславцева были отмечены необычайным всплеском творческой энергии: в 1953 г. в Нью-Йорке вышло наиболее значительное его исследование, посвященное проблемам социальной философии, - «Кризис индустриальной культуры», в котором дана острая критика как социализма, так и капитализма. Посмертно была издана одна из самых проникновенных его книг - «Вечное в русской философии», где в популярной (не в ущерб научности) форме изложены идеи, которые мыслитель разрабатывал в течение всей своей жизни, в том числе и в «больших» своих книгах.

В своих произведениях Вышеславцев касался различных аспектов философии, в том числе и вопросов государства и права, которые освещались как аспекты власти и права. Идеалом государства у Вышеславцева выступает правовое демократическое государство с хорошо развитым гражданским обществом. Причем это гражданское общество стоит над государством и правом и основывается на них. Однако он не абсолютизирует правовое государство. Вышеславцев писал: «Ошибаются те, кто думает, что справедливое устроение человечества ("оправдание") разрешается системой справедливых законов, идеальным государством - монархией, или республикой, или коммунизмом, как думал античный мир и как думает современное внехристианское человечество; ошибаются и те, которые хотят устроить человеческую душу и сделать ее праведной, связать своеволие страстей сетью моральных императивов и запретов. Ни усовершенствование законов, ни организация властей, ни постоянное моральное суждение и осуждение (любимое занятие толпы) - не устраняют и даже не уменьшают количество зла и преступлений на протяжении исторического пути» (3). Современный исследователь Кобченко обращает особое внимание на эту идею Вышеславцева, подчеркивая, что «вся история человечества демонстрирует бессилие попыток посредством системы справедливых законов, идеального государства создать справедливое

общество», и в свете этого оценивает как «сомнительную» эйфорию относительно идеи правового государства (7).

Власть и право Вышеславцев рассматривал в диалектике. Философ отмечал, что вся история политической жизни есть история трагического столкновения власти и права. Из этой борьбы в равной степени может возникнуть как правовое государство, так и диктатура. На чьей стороне будет перевес, насколько окажутся несовместимыми эти два понятия - власть и право, - показывает история государств. Однако философ не избегает прудоновско-анархического отношения к праву. Смысл права он сводит к тому, чтобы человек не властвовал произвольно над другими.

Вышеславцев размышлял об угрозе «тоталитарной технократии», о возможных социальных и политических последствиях этого социального явления для судеб человечества (2). Он в первую очередь анализирует политические следствия технократического утопизма. Угроза власти техники и техники власти представляется ему как воцарение индустриального тоталитарного государства - технократии.

Вышеславцев считал, что власти менеджеров, инженеров, техников сопутствует тоталитарная индустриализация, которая неизбежно имеет свою «технократическую идеологию - марксизм». Основателем технократического социализма он называет Сен-Симона, провозгласившего в 1817 г. лозунг «Все через индустрию, все для нее!». Вышеславцев отмечает, что Сен-Симон первым выразил мечту обратить человечество в единую фабрику, и называет эту мысль социалиста-утописта «действительно "гениальным предвидением", но не величайшего добра, а величайшего зла» (2, с. 56).

Т.Ю. Сидорина особо отмечает идею Вышеславцева о том, что власть техники привела к созданию нового человека, в котором появилось нечто совершенно новое и в то же время древнее и атавистическое; «огромный прогресс соединился с огромным регрессом, и получился "неандертальский человек", вооруженный атомной бомбой» (2, с. 59). Для Вышеславцева этот «новый человек» не способен к моральному суждению, у него отсутствует «логика сердца», атрофировалась, регрессировала функция чувствования. Фиксируя эти черты современного человека, порожденного обществом тоталитарной технократии, Вышеславцев не видит возмож-

ных путей его преображения, «перевоспитания». Этот человек, говорит Вышеславцев, решил сам всех перевоспитать1.

«Утверждая необходимость освобождения от технократической тирании, Вышеславцев осознает всю сложность этой проблемы. Для него не совсем даже ясно, что может означать такое освобождение, так как разбить индустриальный аппарат нецелесообразно и невозможно; передать его в другие руки не значит от него освободиться»2.

Рассматривая вопросы демократии, он увязывал их с правом. Демократия, по Вышеславцеву, тоже является олицетворением правового государства, «право тем более совершенно, чем более оно незаметно в жизни. Государство тем более совершенно, чем меньше оно властвует над нами» (3, с. 15).

Сущность и смысл демократии мыслитель раскрывает через понимание идеи справедливости, во взаимопроникновении права и власти. Цель демократии - правоорганизация народа, антиномия (противоречие в законе) власти и права при помощи сублимирующей силы права. Кто говорит со всей полнотой личного самочувствия «я сам» и «мы сами», тот признает правовое государство и демократию. Правовое государство требует в той или иной форме самоуправления, т.е. автономии личности и автономии общества.

Либеральная правовая демократия смотрит в будущее и освобождает горизонт для творчества, ценность ее в сохранении свободы и автономии. Вышеславцев считал, что необходимо добиваться хозяйственной демократии (в противовес государственному социализму и государственному капитализму). Хозяйственная демократия заключается в создании свободных хозяйственных союзов, основанных на договоре в рамках правового государства.

Многократно русский философ обращался к идеологии марксизма, называя ее идеологией индустриализма. Он отмечал, что в марксизме человек ничто, воля коллектива - все, индивид сводится к совокупности общественных отношений, лишается уникальности. Отрицая религию, марксизм сам становится религией. Марксизм цель ставит превыше всего независимо от средств (правомерных или неправомерных) к ее достижению.

1 Сидорина Т.Ю. Философия кризиса: Учеб. пособие. - М., 2003. - С. 398.

2 Сидорина Т.Ю. Философия кризиса: Учеб. пособие. - М., 2003. - С. 399.

«Этика преображенного Эроса» - одно из центральных произведений Вышеславцева - есть этика воображения, «рождения в Красоте», воплощении; иначе говоря, этика творчества. Это сближает ее во многом с этикой Н.А. Бердяева, которая движется в том же русле русской религиозной философии. Однако Бердяев прямо исходит из идеи Божества, а Вышеславцев дает некоторое «доказательство бытия Божия» и рассматривает диалектику без религиозной этики. Оригинальна сама структура произведения. Оно состоит из трех глав: «Антитеза закона и благодати», «Трагедия закона», «Сопротивление подсознания и сублимация».

Первая глава представляет собой совершенно законченное исследование некоторого цикла проблем, которые группируются около центральных вопросов: почему Закон как принцип этики должен быть отвергнут? В чем несовершенство морали долга? Почему «морализм» раздражает? В чем состоит принцип более совершенной этики, этики Благодати, этики сублимации, «этики преображенного Эроса»? Вторая глава раскрывает «трагедию закона», которая, по мнению Вышеславцева, «заключается в том, что закон достигает прямо противоположного тому, к чему он стремится: обещает оправдание, а дает осуждение... ищет мира, а дает гнев; требует соблюдения, а вызывает нарушение. наконец - обещает славу, а дает бесчестье» (3). В третьей главе раскрываются сложные вопросы, связанные с особенностями функционирования человеческого подсознания.

Наибольший интерес с точки зрения права представляют рассуждения Вышеславцева о роли и значении закона, поскольку одной из целей его исследований было выявление религиозно-метафизических, аксиологических основ общественной регуляции (7).

Вышеславцев считал, и на это сейчас обращается особое внимание исследователей, что закон как способ регуляции человеческой деятельности и поведения имеет двойственный характер: в нем есть божественное и небожественное, важное и неважное, ценное и неценное. Борьбу со злом, преступлением Вышеславцев считал самым ценным в законе, однако полагал, что в этой борьбе закон терпит неудачу, в чем и заключается трагедия закона. При этом он ссылался на такой источник, как апостольское Послание к римлянам, где говорится, что весь мир живет в законе, т.е. ищет спасения в праве, государстве, в нормативной этике, и не знает ничего высшего. Бази-

рующийся на римском праве и греческой культуре новоевропейский мир, по мнению философа, также воспроизводит веру во всесилие закона (ведущую начало от Ветхого завета). Однако вся история человечества демонстрирует бессилие попыток посредством системы справедливых законов, идеального государства - монархии, или республики, или коммунизма, или демократии, создать справедливое общество, «справедливо устроить человечество» (7). Также невозможно, замечает Вышеславцев, устроить человеческую душу и сделать ее праведной при помощи моральных императивов и запретов.

Ответ на вопрос о том, чем же определяется бессилие закона и почему нельзя ограничиться императивом, Вышеславцев находит в христианской этике. Закон борется со злом посредством насилия, посредством внешнего пресечения зла, а с точки зрения христианства радикальное преодоление зла достигается только созиданием добра. Закон провоцирует иррациональное противоборство. Чтобы раскрыть это, Б.П. Вышеславцев обращается к анализу подсознания, используя в равной мере современные для его времени исследования в этой сфере и новозаветные тексты. Как отмечает Коб-ченко, подсознание (в широком смысле) трактуется им традиционно: это есть определенная ступень иерархической структуры человека, включающая содержание психической жизни, не представленной в сознании субъекта. Содержание подсознания глубоко антиномично, оно «представляет собою... сферу бесконечных возможностей, из которых возникает порок и добродетель, оно есть материя (в греческом смысле), которая может принять прекрасную или безобразную форму. Более того, именно в этой сфере, куда не может проникнуть действие рационального императива, и коренится источник греха, представленный у философа как закон иррационального противоборства. Возможность действия этого закона обусловлена наличием у человека "изумительного дара свободы". Свобода так же пронизана антиномичностью: она может стать как условием для спасения, так и условием для искушения, преступлением (свобода высшая - свобода низшая)» (7).

Возможность выхода из данной ситуации и спасения, по мнению Вышеславцева, заключена в сублимации, в преобразовании свободы произвола в свободу творчества.

Список литературы

1. Вышеславцев Б.П. Кризис индустриальной культуры. М.: Астрель, 2006. -1037 с.

2. Вышеславцев Б П. Угроза тоталитарной технократии // Вестник высш. школы. - М., 1990. - № 7. - С. 54-59.

3. Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса. - М.: Республика, 1994. -368 с.

4. Вышеславцев Б.П. Этика Фихте, основы учения о праве и нравственности в системе трансцендентальной философии. - М., 1914. - 387 с.

5. Дворянов С.В. Борис Вышеславцев о познании Абсолюта. - Режим доступа: http://www.philosophy .ru/library/dvor/vy sh.html

6. Ерина Е.Б. Б.П. Вышеславцев. - М.: Издательский центр «МарТ», 2006. -112 с.

7. Кобченко А.А. «Закон» и «Благодать» в концепции Вышеславцева В.П. как принципы общей регуляции жизни человека и общества // CREDO NEW теоретический журнал. 2004. № 4. - Режим доступа: http://www.orenburg.rU/culture/credo/04_2004/3.html