Тюрко-татарское население в Маньчжурии в годы "белой" эмиграции

(18-19 ноября 2016 г.) / Под ред. проф. Яхьяева М.Я. - Махачкала: Алеф, 2016. - С. 38-45.

10. Пономаренков В.А., ЯворскийМ. А. Сущностная характеристика современного экстремизма // Юридический мир. - 2008 - № 2. - С. 41-43.

11. Понятие, сущность, формы и виды экстремизма и терроризма // АВ 2004 г. Выпуск 15. Законодательное регулирование противодействия религиозному экстремизму: Российский и зарубежный опыт. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://iam.duma.gov.ru/node/8/4395/14130

12. Религиозно-политический экстремизм: Сущность, причины, формы проявления, пути преодоления / Под ред. М.Я. Яхьяева - М.: Парнас, 2011. - 296 с.

13. РязановД.С. Религиозный экстремизм, религиозно-политический экстремизм и религиозный фундаментализм: Общее, особенное, единичное // Известия Иркутского государственного университета. Сер. Политология. Религиоведение. - 2014. - Т. 7. - С. 177-184.

14. Рязанов Д.С., Охрименко А.В., Ибрагимов Г.И. Терроризм в странах мусульманского культурно-исторического ареала: Общие тренды и идеологические особенности (по материалам анализа электронных баз данных терроризма) // Исламоведение. - 2016. - № 1. - С. 80-92.

15. Юркин И.Н. Сущность и особенности проявлений молодежного экстремизма // Символ науки. - 2016. - № 9-2. - С. 83-88.

16. Яхьяев М.Я., Русидзе А.Р. Религиозно-политический экстремизм на Северном Кавказе // Религиоведение. - 2010. - № 2.

«Исламоведение», Махачкала, 2017 г., № 2, с. 37-54.

В. Шаронова,

кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра сравнительного изучения цивилизаций ИНИОН РАН

ТЮРКО-ТАТАРСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ В МАНЬЧЖУРИИ В ГОДЫ «БЕЛОЙ» ЭМИГРАЦИИ

Аннотация. В статье подробно освещаются вопросы проживания тюрко-татарской диаспоры в Маньчжурии с конца XIX в. до середины ХХв. Подробно описываются события, связанные с «белой» эмиграцией в Китай после революции 1917 г. Дается анализ религиозной и культурно-просветительской деятельности лидеров Национальной тюрко-татарской общины. Рассказывается о социальном составе татарского населения и его основных представителей.

Ключевые слова: тюрко-татары, Харбин, Мукден, КВЖД, Маньчжурия, эмиграция, торговля, культура, мусульманство, общество, мечеть.

В середине XIX в. в результате поражения в Опиумных войнах Цинская империя подписала ряд неравноправных договоров, в результате которых часть ее портов была открыта для иностранцев. Это позволило иностранцам использовать Китай как площадку для сбыта своих товаров и в то же время вывозить в свои страны чай, шелк, фарфор и другие товары.

Российское купечество стало активно проникать в соседнюю страну с 1860 г. Вначале торговля велась в приграничной Кяхте, где популярным товаром являлся китайский чай. Со всей страны сюда съезжались купцы, открывая конторы своих фирм и обосновываясь. Постепенно они стали посылать агентов внутрь Китая с целью изучения рынка и спроса на российские товары.

Одними из первых были татарские (казанские, троицкие, лаишевские, мензелинские и т.п.) купцы, которые были хорошо знакомы на китайском рынке еще с XVIII в. Закупая такие популярные товары, как чай, сахар-леденец, рис, табак, бумагу, шелк, фарфоровые изделия и т.д., они продавали их на ярмарках в Кяхте, Ирбите, Нижнем Новгороде. В Поднебесную из России вывозили пушнину, сукно, ткани, кожу (юфть), рога, сахар-рафинад, металлическую посуду и т. д.

Имея опыт общения с шаньсийскими купцами - лидерами по продажам чая, татарские купцы устремились в «чайные столицы» Китая города Ханькоу и Фучжоу, открывая там небольшие посреднические конторы. Закупленный ими чай вывозился в Россию и реализовывался в Кяхте, в Ирбите и Нижнем Новгороде. Среди самых известных можно назвать купцов Баязитовых и Яушевых1 из Троицка, Агафуровых2 из Екатеринбурга. Одними из первых российских промышленников в центре чайного производства в Ханькоу стали казанские купцы I гильдии Н.А. Иванов, Г.Е. Окулов и И.Т. Токмаков, открывшие в местечке Янлоудун первую фабрику по сушке чая. Именно с них началась «звездная эра» российского купечества, повлекшая за собой начало Великого чайного пути.

В числе основных русских чайных компаний была фирма «Токмаков, Молотков и Ко» («Soon fuang»), владельцы которой

1 Яушев Гайса Юсупович. Его потомки после революции эмигрировали в Китай и проживали в Харбине, Шанхае, Мукдене - члены Тюрско-татарской национальной духовной общины.

2 Подроб. о них см.: работы С.В. Корепановой, Е.П. Пироговой, Бадри Девишева.

проживали в Казани и в Москве. Среди ее сотрудников было много выходцев Казанской и Уфимской губерний, которые в дальнейшем переходили на работу в другие компании, в том числе и в строительные. Предприимчивые татары открывали в Ханькоу свои лавки и мастерские по починке обуви.

Если в доле экспорта самым популярным товаром был чай, то больше вывозили российские купцы в Китай пушнину и юфть. Многие сибирские купцы продавали мех и открывали в приграничных районах свои фирмы. Одним из них был троицкий купец А.Ф. Дюзеев1, судьба которого оказалась неразрывно связана с Китаем до самой смерти. Начав с небольших торговых операций, он прочно обосновался в Мукдене, куда переехал со своей семьей после революции. Его сын С.А. Дюзеев2 был владельцем Сибирской меховой компании в Шанхае. На протяжении многих лет Дю-зеевы были активными членами Тюрко-татарской национальной духовной общины, вкладывали средства в типографию и издание мусульманской литературы.

В конце XIX в., благодаря расширению коммерческой деятельности, в китайских городах оседало многонациональное российское население, создавая свои местные клубы и общества.

Слава об успешной деятельности российских купцов в Китае дошла и до российской столицы. Не случайно в 1891 г. будущий наследник престола Николай Романов посетил китайский город Ханькоу, где провел ряд важных переговоров с китайским чиновником Ли Хун Чжаном. Много внимания наследник престола уделил общению с местными купцами, узнав о ходе торговле, успехах и нуждах российских коммерсантов.

Спустя несколько лет, в 1896 г., Россия и Китай подписали секретный договор о сотрудничестве, договор о строительстве КВЖД, о создании Русско-Китайского банка и, наконец, в 1898 г. была подписана конвенция об аренде Ляодунского полуострова. Вскоре сотни переселенцев устремились на освоение нового края, устраиваясь на строительные работы и в управления по обслуживанию дороги.

1 Дюзеев Адиатула Ф. (f16.03.1934, Шанхай).

2 Дюзеев Сунгатулла Адиатулович (5.02.1900 Троицк, Оренб. губ.-?). Воспитанник Троицкой Министерской Гимназии. Коммерсант г. Троицка Оренбургской губернии. В Шанхае с 1925 г. Работал управляющим Сибирской меховой компании, совладелец мехового магазина на Нанкин роад. Председатель, позже почетный член Тюрко-татарской общины в Шанхае.

Основанный в 1898 г. в Маньчжурии Харбин вскоре стал многонациональным городом. Приехавшие сюда на постройку Китайской Восточной железной дороги жители царской России быстро обосновались по соседству с местным населением. Безусловно, что основную часть переселенцев составляли русские, украинцы, белорусы и евреи, были среди них и представители тюрко-татарской национальности. «В год сдачи КВЖД в эксплуатацию в 1903 г. на ней трудилось турок - 17 человек» [1, с. 35].

По мере строительства магистрали возникали станции и поселки, возводилась инфраструктура, создававшая новые рабочие места. Кроме депо, мастерских и различных железнодорожных объектов строились магазины, больницы, школы и т.д. Одновременно из Порт-Артура прокладывалась Южная ветвь дороги, которая способствовала росту российской колонии в г. Дальнем и близлежащих населенных пунктах.

Осваивался и Мукден, которому отводилась роль основного промышленного центра Маньчжурии. Вслед за строителями в Маньчжурию отправились коммерсанты и мелкие торговцы, среди которых было много представителей тюрко-татарского населения.

Центром проживания российских подданных стал Харбин. Здесь быстрыми темпами велось строительство не только Маньчжурской железной дороги, но и всей инфраструктуры города. «В Харбине одним из первых торговых предприятий в городе на главной - Китайской улице - был открытый в 1899 г. магазин братьев Агишевых - готовое платье, мануфактура, обувь, а вскоре число магазинов и лавок, принадлежавших владельцам-татарам, возросло до 10 - все в собственных помещениях, на собственных участках, купленных у дороги, - татары были и в числе первых домовладельцев Харбина. На одной Китайской ул., когда она только еще начинала складываться, а было это более 100 лет назад, участки и дома имели И.Х. Байчурин1, А.А. Таиров, Т.Х. Деушев2, Ш.А. Агеев3, У.Н. Агишев4 и другие, вошедшие в качестве членов и руководителей во многие общественные и культурные организации Харбина» [5, с. 246].

1 Байчурин Изятулла Хайрулович.

2 Деушев Тефтятулла Хайрулович.

3 Агеев Шамсутдин Асвиндиярович.

4 Агишев Ушиар Нивмятулович. Его дальние родственники Агишевы проживали в Хайларе, работали в магазине. В 1935 г. вернулись в СССР и были репрессированы.

Одними из популярных у покупателей были находившиеся по линии КВЖД (Хайлар др.), а также в Мукдене (1920), в Дайрене (1929) и в Шанхае (1931) универсальные магазины купцов Абузо-вых1, уроженцев Пензенской губернии. Фирма начала свое существование с 1901 г., владея магазинами в Троицкосавске и в Урге, и имела хорошие коммерческие связи в Китае.

В новых городах и населенных пунктах строились храмы и мечети, поскольку духовному воспитанию людей, оказавшихся вдалеке от родины, уделялось большое внимание. Так, уже в 1897 г. в Харбине была построена первая деревянная мечеть. В 1906 г. был выделен участок земли Артиллерийская ул., д. 582 под строительство одноэтажной каменной мечети. В том же году была основана Мусульманская (Тюрко-татарская национальная) духовная община.

По линии КВЖД, в городах Маньчжурия, Бухэду, Пограничная, Хайлар в местах проживания татарского населения также были построены первые мечети, образованы национальные общины и культурно-просветительские общества, открывались библиотеки с национальной литературой, выходили периодические издания, работали литературные, драматические и другие творческие кружки, устраивались национальные вечера.

Большое внимание уделялось обучению детей родному языку. «В 1908 г. была открыта первая в Маньчжурии тюрко-татарская смешанная школа "Гинаят", названная так в честь духовного руководителя и неутомимого общественного деятеля общины ахуна Гинаятуллы (Иниятуллы) Садыковича Селехметова (Селихмето-ва). По его инициативе в том же году при общине была открыта бесплатная библиотека и читальня с книгами на татарском, арабском и русском языках. Библиотека постоянно пополнялась новинками, и ее читателями были многие жители Пристани - без различия национальности. Работала она до последних лет существования тюрко-татарской общины, и ее образовательную и культурную роль в жизни татарской эмиграции и воспитании ее молодого поколения трудно переоценить» [5, с. 249].

В воспоминаниях жительницы Хайлара, которые приведены в работе Л.Р. Низамовой, описывается жизнь представителей татарской колонии: «У каждого татарина был свой дом. Татары ведь

1 Абузовы: Амин Хусаинович и Ханафи Хусиянович (25.05.1901, Пензенская губ. -?).

2 Совр.: 108, Tongliang lu

очень способная нация. Была своя татарская школа. Очень красивая, была построена так просторно. Была своя мечеть. Гимназия. Ее русские построили»; «Не могу сказать [сколько именно было татар], но целыми улицами. И вторая улица - все татары. И третья. Очень много было татар. <.. .> В нашем доме, когда я росла, всегда был татарский язык. Я начала с татарского языка. Я пошла в татарскую школу. Мы обучались религии. Мы учились по-старому, по-арабски [писать], хоть я уже и не помню сейчас. <.. > Мы изучали Г. Тукая, все. У нас была [своя] управа, школа, всё. Воспитывались в татарских традициях. Поэтому мы и не забыли татарские обычаи» [6].

Несмотря на отдаленность, все районы Северо-Восточного Китая были связаны между собой. По мере строительства переселенцы мигрировали на юг, оказавшись в Шанхае, Ханькоу, Циндао и других китайских городах. Там они устраивались на работу благодаря поддержке местных российских диаспор, а собрав необходимую сумму денег, открывали свое дело, например магазины, лавки, столовые, мастерские и ателье по пошиву обуви.

Грянувшая в 1917 г. Октябрьская революция резко изменила привычный уклад российских подданных. В начале 1920-х годов поток беженцев в соседний Китай принял грандиозные размеры. Прежде всего, сюда приехали офицеры и солдаты «белой армии», которые считали, что отсюда будет легко создавать антибольшевистский плацдарм, и надеялись, что их пребывание на чужбине будет недолгим. Путь через Владивосток, Корею был наиболее популярным. Из Харбина переселенцы переезжали вглубь страны в Шанхай, Ханькоу и Циндао, однако большинство из них обустраивалось в Маньчжурии, в том числе в Дайрене и Мукдене. Харбин и ветки КВЖД были самыми густонаселенными беженскими пунктами, поскольку фактор близкого нахождения к границам родины играл немаловажную роль. В Трехречье, кроме отходивших казачьих войск, устремились крестьянские семьи, уводя с собой скот и перевозя на телегах имущество. На новом месте стали возникать деревни, имевшие следующие названия: Ключевая, Усть-Кули, Челотуй Нармакчи и др. Поток вынужденных переселенцев был многонациональным: русские, буряты, татары, китайцы и т.д. Основным занятием было сельское хозяйство, в том числе скотоводство. В татарских деревнях процветало коневодство. Одним из ближайших к Трехречью городов был Хайлар, жители которого быстро установили хозяйственные связи с вновь прибывшими. Находчивые хайларские татары, владевшие грузовыми машинами,

первыми «установили деловые контакты не столько с русскими, сколько с китайцами, которые едва ли не все в одночасье превратились в купцов, и начали из Драгоценки распространяться по всем деревням, всюду организуя небольшие лавки, в которых торговля велась на наличные и в долг, причем в оплату необязательно шли деньги, но и зерно, мука и даже битая птица; а уж такой товар, как изюбриные панты, хвост, вывороток, шкура выдры ценились на вес золота. Но татарских коммерсантов, а также китайцев привлекало в первую очередь обилие пушнины, которую они у русского охотника скупали по дешевке и везли дальше в Харбин, Тяньцзинь и даже Гонконг. Торговля в Трехречье очень скоро расцвела буйным цветом; товаров первой необходимости было сколько угодно, причем буквально в каждой деревне» [4, с. 35].

Сохранившиеся в Посольстве РФ в Пекине регистрационные карточки белоэмигрантов свидетельствуют о том, что в некоторых поселках татарское население значительно превышало русское. Это было связано с развитием животноводства и, в частности, с разведением лошадей. Также на станциях были популярны чайные, владельцами которых были татары.

В регистрационных карточках Русского эмигрантского комитета в Шанхае, куда в конце 1930-х годов переехала значительная часть жителей Маньчжурии, в том числе и представители мусульманской колонии, в графе происхождение последние писали «бывший русский» и рядом - «тюрко-татарин».

Несмотря на этническую пестроту харбинской колонии, первые годы эмиграции она представляла собой «маленькую Россию», в которой царили привычные на далекой родине уклад и традиции. В это время основным фактором стало выживание, поскольку многие семьи жили за чертой бедности, сильно нуждаясь, буквально, умирая от голода. Почти все жители посещали многочисленные мероприятия, связанные с благотворительностью, особо не разбирая, представители какой конфессии их проводят. Тревога и страх за свое будущее, желание отомстить за потерю родных мест и огромное желание вернуться в бывшие дома являлись главными факторами эмоционального состояния харбинцев.

В это непростое время были созданы «совместные межэтнические благотворительные организации. Так, в известный Харбинский комитет помощи русским беженцам входило объединение мусульман - эмигрантов, а помощь оказывалась этим Комитетом всем нуждающимся, независимо от этнической принадлежности [7, с. 81].

В связи с наплывом беженцев увеличилось число членов татарской общины, что вызвало необходимость в строительстве новой мечети. В 1923 г., по инициативе имама Ахмеди (Г. Селих-метова)1, было принято решение о строительстве в Харбине двухэтажной соборной мечети - в честь 1000-летия принятия ислама предками тюрко-татар. Автором проекта стал известный архитектор Ю.П. Жданов2. Мечеть строилась в течение 15 лет, она имела «площадь 278 кв. м и вмещала 500-600 человек» [3, с. 982]. Она была открыта для верующих в октябре 1937 г.

Среди татарского населения было много православных, которые тем не менее тщательно соблюдали свои национальные традиции. К ним, прежде всего, следует отнести военнослужащих, особенно офицеров, карьера которых в царской России зависела от выбора вероисповедания. Известный харбинский доктор В.А. Ка-зем-Бек3 был православным, как и многие в его семье. Он принадлежал к казанской элите, был сыном выдающегося ученого-медика Алексея Николаевича Казем-Бека. Первый представитель этого старинного рода появился в России еще в конце ХУШ в. и поселился в Дербенте, а затем перебрался в Казань. В.А. Казем-Бек был участником Первой мировой войны, служил в морской авиации, несмотря на тяжелый недуг, приобретенный в детстве. В Харбине он был любим жителями за его доброту и бескорыстие. В архиве автора сохранились его письма к друзьям, в которых он называется себя «мурзой» и «бедным татарином». Родившись и прожив долгие годы в Казани, он считал себя русским татарином и соблюдал русские и татарские обычаи, о чем рассказывали в воспоминаниях его бывшие пациенты и друзья. Родственники знаменитого доктора, уроженцы Казани, а также Мензелинского уезда Уфимской губернии - семьи Казем-Бек, Алгазиных и Исаевых -также были офицерами Российской армии и, оказавшись в эмиграции в Китае, проживали в Харбине, Дайрене и Харбине.

Среди татарской эмиграции было много представителей интеллигенции, преподавателей, журналистов.

1 Селихметов (Ахмеди) Иниятулла Садыкович (ок. 1889 - 4.09.1926, Харбин).

2 Юлий Петрович Жданов (21.11.1877, Екатеринодар - 19.12.1940, Харбин).

3 Владимир Алексеевич Казем-Бек (14 февраля 1892, Казань - 4 августа 1931, Харбин).

В начале 1930-х годов экономическое положение русской эмиграции стабилизировалось. Развивались промышленность и торговля, налаживались новые деловые связи. Конторы чаеторговцев из Ханькоу перебирались в Маньчжурию, принимали на работу бывших знакомых, занимались экспортом чая в различные страны. Многие беженцы получили образование и новые специальности, обзаводились семьями, словом «пускали корни» на китайской земле.

Однако вместе с тем появилось и разочарование в том, что мечта о возвращении на родину становилась менее реальной и всех беспокоила.

В 1932 г. в Китае произошли серьезные перемены. Маньчжурия была захвачена японскими войсками, в результате чего было образовано марионеточное государство Маньчжоу - Го.

Все эти факторы привели к тому, что национальные общины пошли по самостоятельному пути, идя на налаживание сотрудничества с новыми хозяевами Маньчжурии - японскими властями.

Деятельность татарской общины стала более активной и сосредоточилась на религиозном и культурно-просветительном направлении. Еще в середине 1920-х годов в Харбине был создан Женский союз, целями которого стала защита прав и интересов татарских женщин, открытие школ и детских учреждений, благотворительность, сохранение национальных и культурных традиций. Возглавила союз Э. Кудякова, а секретарем была выбрана Г. Газизова1. Одновременно был открыт кружок татарской молодежи, включавший в себя четыре секции: спортивную, культурно-просветительскую, музыкальную и театральную. Большое внимание уделялось духовному и патриотическому воспитанию и изучению основ мусульманской религии, проводились чтения Корана.

В Хайларе на средства купцов и коммерсантов было также создано Женское общество и открыто Общество призрения стариков и сирот. Каждая общественная организация получала татарскую духовную и светскую литературу. Главный печатный центр находился в Мукдене и содержался за счет пожертвований местных и зарубежных благодетелей.

С приходом японской администрации татарская эмиграция стала более политизированной и реакционно настроенной к СССР. Одним из основных направлений своей деятельности она провоз-

1 Газизова (урожд. Яушева) Гульсум Шакировна (1901, Троицк, Оренб. губ. - 1988, Узбекистан, СССР).

гласила национальной задачей движение за создание независимого государства в районе Идель-Урала1 и объединение мусульман. Лидером движения независимости стал Гаяз Исхаки2, прибывший в Маньчжурию в 1934 г. из Японии.

В феврале 1935 г. состоялся Первый объединенный съезд тюрко-татар Дальнего Востока в Мукдене. Съезд созывается для создания материального, религиозного и просветительного объединения татарских народов.

«Повестка дня включала в себя следующие вопросы:

- создание центрального руководящего органа по вопросам религии и морали, по принципу и духу наивысшего народного парламента;

- в духе принятых народным съездом решений: реорганизовать постановку обучения, установить единые учебные нормы, выработать установки учебы детей школьного возраста;

- создание пути для воспитания в духе национальной морали;

- изыскание необходимых для национального движения финансовых средств;

- создание методов, стимулирующих национальное самосознание и вместе с тем сохранение и укрепление национальной морали среди расселенных по всему миру татар;

- облегчение осуществления национального движения путем создания взаимной связи между рассеянными в разных странах татарами» [2].

На съезде была принята «резолюция, которая включала в себя несколько пунктов, в том числе и пункт, касающийся религии:

1. Члены религиозной подкомиссии, установив теснейшую связь с религиозными объединениями всех районов, должны принять исчерпывающие меры распространения религии среди народа.

2. Общая резолюция относительно религии выносится в результате совместного обсуждения на религиозной подкомиссии.

3. Три человека, выбранные из состава религиозной комиссии, должны вести повседневную работу в штабе.

4. При преподавании религии поступающим в школы детям муллы должны получать из штаба программу.

1 Идель-Урал (Урало-Поволжье) - совокупность территорий, охватывающих бассейны рек Волги и Урала.

2 Исхаков Мухамметгаяз, Аяз Исхак (1878-1954) - писатель, общественный и политический деятель.

5. Хотя до сих пор при рождении ребенка об этом сообщалось в храм, в дальнейшем необходимо в районах, где нет храмов, сообщать в местные отделения.

6. До настоящего времени в храмах за удостоверения о рождении, свадьбе, разводах и т.д. взымались различные поборы. В дальнейшем разрешается брать только по следующим нормам:

А. Удостоверение о рождении (метрика) - 2 иены;

Б. Удостоверение о свадьбе, разводе и т.д. - 5 иен.

50% этих сборов идут в распоряжение местных отделений, остальная часть может использоваться на содержание храма или [на] другие цели» [2].

По всей Маньчжурии учреждались отделения «Общества татарской культуры», призванные продвигать в народ принятые на съезде решения. Большое внимание уделялось пропаганде с целью «развития национального самосознания тюрко-татар». Для этого стали выпускаться различные газеты и журналы, часть текста в которых печаталась на японском языке. Общая численность татарской колонии в Маньчжурии к этому времени превысила 1,5 тыс. человек.

В августе 1941 г. состоялся Второй курултай тюрко-татар Восточной Азии. «В своей декларации, торжественно принятой на открытии, Курултай выявил свою готовность принять живейшее участие в строительстве Нового Светлого Порядка и в укреплении взаимного содружества народов Великой Восточной Азии. Одновременно на нем была подчеркнута национально-историческая связь тюркского и мусульманского миров с родственными азиатскими народами. Далее Курултай высказал свое враждебное отношение к Коминтерну, приняв решение бороться с этим общим врагом совместно с народами Великой Восточной Азии» [7, с. 318].

Однако, несмотря на все затраченные усилия, этим планам было не суждено сбыться. Здесь сказались не только внешние факторы, но и внутреннее соперничество лидеров, несогласованность действий и отсутствие поддержки движения у части татарского населения. Свою роль в этом сыграла и начавшаяся Вторая мировая война, и патриотические настроения бывших «белых» эмигрантов. Победа Советского Союза привела к массовому отъезду русской и в том числе тюрко-татарской эмиграции из Китая на родину и по всему миру. Многие лидеры национальных татарских общин были арестованы и отправлены в СССР.

Несмотря на исчезновение татарской эмиграции, в Харбине, Дайрене, Мукдене и других маньчжурских городах до сих пор

сохраняются мусульманские памятники культуры и религия, появившиеся здесь более 100 лет назад благодаря подданным Российской империи.

Литература

1. Василенко Н.А. Население полосы отчуждения КВЖД: Опыт межнациональных контактов (1897-1917) // Материалы Международной научной конференции «Годы, Люди, Судьбы. История российской эмиграции в Китае». - М.: ИРИ РАН, 1998. - С. 15.

2. Гайнутдинов Р. Татарская газета. Режим доступа: http://tatar.yuldash.com/ 051.html

3. Иванова А. П. Харбинские мечети: К проблеме генезиса дальневосточной версии стиля Moresque. «Ученые заметки ТОГУ» Т. 5. № 4. 2014. C. 974-982.

4. Кайгородов А. М. Харбин: Взгляд из Трехречья // Материалы Международной научной конференции «Годы, Люди, Судьбы. История российской эмиграции в Китае». - М.: ИРИ РАН, 1998. - С. 35.

5. Мелихов Г.В. Белый Харбин: Середина 20-х // Русский путь. - М., 2003. -С. 247-250.

6. Низамова Л.Р. Этничность в мультикультурном мегаполисе: Этнокультурные татарские практики в США // Режим доступа: cyberleninka.ru

7. Тюрко-татарская община // Великая Маньчжурская империя: К десятилетнему юбилею / Изд. М.Н. Гордеев. - Харбин: Изд. Гос. орг. Кио-ва-кай и Гл. Бюро по делам рос. эмигрантов в Маньчжурской империи, 1942. - С. 318.

8. Чернолуцкая Е.Н. Формирование и общественно-политическая жизнь этнических диаспор российской эмиграции в Харбине // Материалы Международной научной конференции «Годы. Люди. Судьбы. История российской эмиграции в Китае». - М.: ИРИ РАН, 1998. - С. 81.

Статья предоставлена автором для публикации в бюллетене «Россия и мусульманский мир».