Личностные особенности родителей, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития

Т. Н. Высотина

ЛИЧНОСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РОДИТЕЛЕЙ, ВОСПИТЫВАЮЩИХ ДЕТЕЙ СО СЛОЖНЫМИ НАРУШЕНИЯМИ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

В последнее время наметилась тенденция к увеличению численности детей с аутизмом, осложненным умственной отсталостью. Неоднозначность клинико-психологической картины — искажение процессов эмоционального реагирования, гиперселективность восприятия [1], нарушение понимания символического значения слов и явлений, своеобразие речевого развития и интересов [2-4], дополненные недоразвитием познавательных процессов (высокая истощаемость внимания, низкий словарный запас и т. д.) — приводит к трудностям коррекционной работы, детско-родительского взаимодействия [5-7].

Личностные особенности родителей являются одним из условий формирования родительского отношения к ребенку с отклонениями, наряду с глубиной и структурой нарушения психического развития, гармоничностью внутрисемейного взаимодействия, социальным статусом семьи и т. д. [8]. При анализе данной проблемы следует учитывать то, что развитие личности происходит на протяжении всей жизни под влиянием внутренних и внешних факторов — генетических, физиологических, семейных, социально-экономических [9, 10]. Продолжительность и субъективная значимость переживаний, связанных с появлением в семье ребенка с отклонениями в психическом развитии, может быть причиной появления у родителей таких черт как раздражительность, тревожность, замкнутость. Многочисленные работы посвящены изучению личностных особенностей родителей детей с интеллектуальными, эмоциональными, сенсорными, двигательными нарушениями [11-14], однако подобные исследования среди матерей и отцов, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью), не проводились.

Цель исследования — изучение личностных особенностей родителей, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью).

Объект — родители, воспитывающие детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью).

Предмет — личностные особенности матерей и отцов, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью).

В исследовании приняли участие 96 родителей детей дошкольного возраста (4-6 лет). Экспериментальную группу составил 41 родитель детей с аутизмом, осложненным умственной отсталостью (25 матерей и 16 отцов), контрольную — 55 родителей умственно отсталых детей (35 матерей и 20 отцов).

Гипотезы исследования:

1. Имеются психологически значимые различия в личностных особенностях родителей, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью) и с умственной отсталостью.

© Т. Н. Высотина, 2011

2. Имеются психологически значимые различия в личностных особенностях матерей и отцов, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью).

3. Степень эмоционально-личностных нарушений у родителей связана с тяжестью нарушения развития ребенка, степенью искажения его эмоциональной сферы.

Методологической основой исследования стали положения теории отношений личности (В. Н. Мясищев), представления о структуре нарушенного развития (Л. С. Выготский) и о сложных вариантах нарушенного психического развития (Е. С. Иванов), описание клинико-психологических особенностей аутичного ребенка (К. С. Лебединская, О. С. Никольская, В. В. Лебединский, И. И. Мамайчук), исследования личностных особенностей родителей аутичных и умственно отсталых детей (Л. С. Печникова, Е. М. Мастюкова, А. Г. Московкина, Л. М. Шипицина, В. М. Сорокин).

Методический аппарат исследования:

— клинико-психологический метод (биографический, наблюдение, беседа);

— экспериментально-психологические методики: 16-факторный личностный опросник Р. Кеттела (форма С) [15], ОРО А. Я. Варга — В. В. Столина [16].

— методы математической статистики — анализ средних значений (М), [/-критерий Манна—Уитни для независимых выборок, корреляционный анализ.

Биографический метод был организован в форме структурированной беседы с родителями, дополненной наблюдением за родителями и процессом детско-родительского взаимодействия.

Стрессовая ситуация появления в семье ребенка с отклонениями оказывала влияние на личность родителей. 80% матерей и отцов отмечали у себя изменение эмоционального фона (повышенную раздражительность, тревожность, страх перед будущим), соматические нарушения. В зависимости от преобладающих личностных реакций родителей детей со сложными нарушениями развития можно разделить на несколько групп.

У 25% матерей отмечалась анозогностическая реакция, они не замечали признаков нарушения развития у ребенка, его эмоциональные и интеллектуальные проблемы связывали с индивидуальными особенностями. Даже после постановки диагноза матери недооценивали проблемы ребенка, верили во врачебную ошибку.

Тревожная реакция матерей (17,5%) выражалась в обеспокоенности из-за отсутствия у ребенка эмоционального отклика и визуального контакта, наличия двигательных стереотипов, гиперчувствительности. Переоценка тяжести нарушений часто приводила к предъявлению заниженных требований к ребенку.

Депрессивная реакция (17,5%) проявлялась в подавленном настроении, переживании чувства вины. Поведение ребенка усиливало переживания матерей, что приводило к снижению самооценки, уровня мотивации во всех сферах жизни.

Матери с дисфорическойреакцией (15%) испытывали раздражение, вызванное особенностями ребенка (двигательной и речевой стереотипиями, ограниченностью интересов), избегали общения с ним. В проблемах ребенка они были склонны обвинять окружающих (врачей, педагогов, членов семьи).

Матери с демонстративной реакцией (12,5%) использовали нарушения ребенка как средство манипуляции окружающими, переоценивая его реальные возможности.

У 12,5% матерей отмечалась реалистичная реакция, они имели адекватные представления об актуальных возможностях ребенка, стремились оказать ему возможную помощь.

Для отцов детей с аутизмом, осложненным умственной отсталостью, так же как и для матерей, были характерны анозогностическая (18,8%), дисфорическая (12,5%), тревожная (12,5%) и реалистичная (12,5%) реакции. Реакция отчуждения (43,7%) у отцов проявлялась в том, что они стыдились нелепостей в поведении ребенка, его интеллектуальной недостаточности и постепенно дистанцировались от семьи.

Родители, воспитывающие детей с умственной отсталостью, так же как и родители детей со сложными нарушениями, могут быть разделены на несколько групп.

Для матерей умственно отсталых детей были свойственны анозогностическая (27,5%), дисфорическая (22,5%), реалистичная (17,5 %), депрессивная (12,5%), тревожная (10%) и демонстративная (10%) реакции.

Для отцов умственно отсталых детей были характерны реакции отчуждения (33,4%), а также анозогностическая (20,8%), дисфорическая (20,8%), реалистичная (16,7%), тревожная (8,3%) реакции.

Материалы, полученные в результате использования методики Р. Кеттела, помогают выявить особенности личности испытуемых в экспериментальной и контрольной группах (рис. 1, 2).

На рис. 1 видно, что в выборке матерей детей со сложными нарушениями получены высокие значения по факторам G («высокая нормативность поведения») и О («тревожность»), что определяет такие личностные черты, как ответственность, развитое чувство долга, осознанное соблюдение общепринятых норм и вместе с тем озабоченность, недовольство собой, чувство вины.

—О— Отцы —— Матери

Рис. 1. «Профили личности» испытуемых экспериментальной группы (средние значения в стенах, М).

В выборке отцов детей со сложными нарушениями получены низкие значения по факторам О («спокойствие»), Q3 («низкий самоконтроль»), Q4 («расслабленность»), высокое — по фактору С («эмоциональная стабильность»). Эмоционально-волевая сфера отличается противоречивой структурой: с одной стороны — эмоциональной устойчивостью, возможно, ригидностью, склонностью соблюдать общепринятые нормы по-

—О— Ощы —— Матери

Рис. 2. «Профили личности» испытуемых контрольной группы (средние значения в стенах, М).

ведения в сочетании с низкой мотивацией достижения, с другой — недостаточным контролем негативных эмоций.

«Личностный профиль» матерей детей с умственной отсталостью (см. рис. 2) имеет высокие значения по факторам А («общительность»), Н («смелость»), Q1 («радикализм»), что определяет такие личностные особенности, как готовность к сотрудничеству, активность, восприимчивость к переменам. Профиль отцов детей с умственной отсталостью имеет низкие значения по факторам MD («низкая самооценка»), Q4 («расслабленность»), определяющим такие качества, как недовольство собой и неуверенность в себе, пассивность.

Статистическая обработка по ^критерию Манна—Уитни выявила значимые различия ^ < 0,01) в эмоционально-волевой сфере родителей, имеющих детей со сложными нарушениями и с умственной отсталостью.

Матери детей, страдающих аутизмом с умственной отсталостью, более замкнуты и обособлены, психологически ранимы, не уверены в себе, чем матери умственно отсталых детей. Отцы, воспитывающие детей со сложными вариантами психического развития, имеют более высокую самооценку, чем отцы умственно отсталых детей, отличаются большей степенью эмоциональной устойчивости и вместе с тем низкой дисциплинированностью, следованием своим желаниям.

Матери аутичных детей больше, чем отцы, ориентированы на соблюдение общепринятых правил поведения, стремятся контролировать свои эмоции и вместе с тем отличаются большей ранимостью, тревожностью, раздражительностью. Матери умственно отсталых детей более предприимчивы и решительны, активны в социальных контактах, имеют более высокий уровень самооценки и мотивации достижения, чем отцы.

Диагностика родительского отношения по методике ОРО выявила статистически достоверные различия ^ < 0,05) в склонности испытуемых в экспериментальной и контрольной группах к эмоциональному отвержению ребенка, искажению его образа. Родители детей со сложными нарушениями в целом более негативно, чем родители умственно отсталых детей, оценивают своего ребенка, преувеличивая его недостатки. Вместе с тем для них свойственно противоречивое стремление к единению с ребенком, сокращению психологической дистанции. В отличие от них, родители де-

тей с умственной отсталостью больше включены в процесс воспитания ребенка, чаще занимая по отношению к нему авторитарную позицию.

Корреляционный анализ выявил положительные связи между эмоциональным отвержением ребенка и степенью тяжести нарушения развития, выраженностью искажения эмоциональной сферы ребенка (г = 0,56), а также такими личностными особенностями родителей как тревожность, раздражительность, ориентация на мнение окружающих, низкий самоконтроль эмоций (г = 0,41).

Обсуждение результатов

По данным, полученным в результате исследования, матери детей со сложными нарушениями развития (аутизм с умственной отсталостью) характеризуются высокой степенью тревожности, зависимости от мнения окружающих, склонностью к депрессивным реакциям. Им свойственна тенденция к патохарактерологическому развитию личности, снижению нервно-психической устойчивости. Эмоциональное неблагополучие отцов, воспитывающих детей со сложными нарушениями развития, выражено не столь значимо, как у матерей, однако у них можно отметить трудности с контролем негативных эмоций. Существенную роль в этих различиях играет большая включенность матерей в процесс общения с ребенком, склонность к эмпатии, свойственная женщинам, и, как следствие, зависимость их эмоционального состояния от состояния здоровья ребенка. Отцы детей с умственной отсталостью имеют более низкий уровень самооценки, чем отцы аутичных детей, более пассивны, чем матери умственно отсталых детей, что, вероятно, можно объяснить субъективной значимостью для отцов успехов ребенка в обучении, влиянием на них общественного стереотипа неприятия людей с интеллектуальным недоразвитием.

Трудности взаимодействия между родителями и ребенком со сложным нарушением связаны с тенденцией к эмоциональному отвержению и одновременно со стремлением к сокращению психологической дистанции, что объясняется не только личностными особенностями матерей и отцов, но и неоднозначностью клинико-психологической картины нарушений у аутичного ребенка, имеющего интеллектуальное недоразвитие. На основании полученных экспериментальных данных, в формировании эмоционального принятия родителем ребенка существенную роль играет благополучие эмоционального взаимодействия между ними. Неоднозначность эмоциональных реакций аутичного ребенка, противоречивое отношение к тактильному контакту, совместной деятельности, приводят к тому, что матери и отцы не получают от него необходимого подтверждения правильности своего родительского поведения. Подобные проблемы могут приводить к еще большему заострению патологических черт характера, осложнять процесс психологической адаптации родителей. Вопрос о первичности или вторичности возникновения эмоциональных нарушений у родителей детей со сложными нарушениями (аутизм с умственной отсталостью) остается открытым, так как исследовать личностные особенности матерей и отцов до рождения ребенка не представляется возможным.

Выводы

1. Психологически значимые различия в личностных особенностях родителей, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью) и с умственной отсталостью, проявляются в эмоциональной

сфере и отражают тенденцию к заострению тревожно-сенситивных черт личности, астенодепрессивных реакций у матерей детей со сложными вариантами развития, а также дисфорических реакций у отцов этих детей.

2. Наиболее высокая степень эмоционально-личностных нарушений среди родителей детей с отклонениями была выявлена у матерей, воспитывающих детей со сложными нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью).

3. Различия в эмоционально-волевой сфере родителей, воспитывающих детей с нарушениями психического развития (аутизм с умственной отсталостью), объясняются не только различной степенью субъективной значимости для матерей и отцов участия в воспитании ребенка, но и более общими индивидуально-психологическими различиями между женщинами и мужчинами.

4. Выявлена прямая взаимосвязь между тяжестью эмоционально-личностных нарушений у родителей и структурой нарушения развития у ребенка, степенью искажения его эмоциональной сферы.

Литература

1. Клерк Х. Мама, это человек или животное? СПб.: ИСПиП, 2001. 60 с.

2. Лебединская К. С., Никольская О. С. Диагностика раннего детского аутизма. М.: Просвещение, 1991. 167 с

3. Лебединский В. В. Нарушения психического развития в детском возрасте. М.: Академия, 2008.

144 с.

4. Мамайчук И. И. Помощь психолога детям с аутизмом. СПб.: Речь, 2007. 288 с.

5. Выготский Л. С. Основы дефектологии. СПб.: Лань, 2003. 654 с.

6. Иванов Е. С. Аутизм и интеллектуальная недостаточность у детей // Материалы науч.-практ. конф. «Ананьевские чтения». СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. С. 118-123.

7. Иванов Е. С. О сложных формах психического развития у детей // Материалы конф. «Мнухин-ские чтения». СПб., 2007. С. 83-85.

8. Мастюкова Е. М., Московкина А. Г. Семейное воспитание детей с отклонениями в развитии. М.: ВЛАДОС, 2003. 408 с.

9. Мясищев В. Н. Психология отношений. Воронеж: Модек, 1995. 356 с.

10. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб.: Питер Пресс, 1997. 608 с.

11. Горячева Т. Г., Солнцева И. А. Личностные особенности матери ребенка с отклонениями в развитии и их влияние на детско-родительские отношения // Материалы II Всерос. науч. конф. «Психологические проблемы современной российской семьи». 2005. С. 285-298.

12. Гуслова М. Н., Стуре Т. К. Психологическое изучение матерей, воспитывающих детей-инвалидов // Дефектология. 2003. № 3. С. 28-31.

13. Печникова Л. С. Материнское отношение к ребенку-аутисту в зависимости от наличия в семье здорового сибса // Материалы Всерос. науч.-практ. конф. «Социальное и душевное здоровье ребенка и семьи: защита, помощь, возвращение в жизнь». М., 1998. С. 73-74.

14. Шипицына Л. М., Сорокин В. М. Личностные особенности матерей, воспитывающих детей с нарушением интеллекта // Вестн. С.-Петерб. ун-та. 2008. Вып. 3. С 178-195.

15. Капустина А. Н. Многофакторная личностная методика Р. Кеттела. СПб.: Речь, 2001. 112 с.

16. Рогов Е. И. Настольная книга практического психолога в образовании: учеб. пособие. М.: ВЛАДОС, 1996. С. 328-334.

Статья поступила в редакцию 28 декабря 2010 г.