Становление философии кочевого общества башкир

A.M. Багаутдинов

СТАНОВЛЕНИЕ ФИЛОСОФИИ КОЧЕВОГО ОБЩЕСТВА БАШКИР

В статье на основе цивилизацнонного подхода исследованы социально-философские аспекты такого сложного и малоизученного явления, как кочевое общество. Доказано, что философия кочевничества, как бытийный способ отношения к действительности, была начальной формой философского освоения мира, которая послужила плодотворным началом развития башкирской философии. Обосновано, что для философии кочевого общества башкир было характерно философствование в формах универсалий, связанных с природной средой.

Airat M. Bagautdinov

THE FORMATION OF BASHKIR NOMADIC PHILOSOPHY

The article deals with the sociopolitical aspects of nomadic society, a complex and under investigated phenomenon, a civilization approach being taken. It has been proved that nomadism philosophy as an existential way of treating the reality was an initial form of philosophical comprehension of the world that contributed to the formation of Bashkir philosophy. Substantiation is given to the opinion that philosophizing in the form of universals connected with nature is characteristics of Bashkir nomadic philosophy .

Ключевые слова: универсалии мировоззрения, мифология, бытие, кочевничество, философия кочевничества, кочевое общество башкир, менталитет башкирского этноса.

Key words: outlook universals, mythology, existence, nomadism, philosophy of nomadism, Bashkir nomadic society, mentality of the Bashkir ethnos.

Смысл философии состоит в том, насколько человек вбирает из истории познавательный материал и формирует свое мировоззрение, ценностную ориентацию. При этом не исключено, что знание конкретных фактов имеет в некоторых случаях более объективный характер, нежели знание целого. В этом заключается роль истории философии как объективного духовного начала. В конечном счете объективность истории заключается в ее соответствии к реалиям прошлого. А когда это почти невозможно, то осознание духа и философии истории является главным ориентиром.

Исторический процесс невозможно объяснить только на фактологических материалах и цифрах, поскольку движущей силой истории является дух, выражающийся в различных

идеях. Носителями этих идей и духа выступают вполне определенные этносы, этнокультурные образования.

Раннюю историю башкирского народа отличает активное участие в этнополитичес-кой, затем и в этнокультурной жизни Евразии, в особенности Востока [1, с. 45]. Исторически степные племена Евразии глубоко вторглись в оседло-земледельческие регионы Старого Света, достигнув северных окраин Африки и доходя до Атлантического океана. Под непосредственным воздействием степных народов находились Месопотамия, Восточная и Южная Европа, Северная Индия, Северный Китай. Одними из основных центров кочевничества являются территории Средней Азии и Восточный Туркестан [2, с. 16, 17].

Багаутдинов Айрат Маратович, кандидат философских наук, доцент Башкирского государственного университета

© A.M. Багаутдинов

Время образования башкирского государства совпало с началом великих перемен. В этот период заметно сужается обширное пространство, на котором кочевники могли до этого беспрепятственно обитать, ограничивается сфера влияния этой доминантной силы. Основное противодействие оказывается с Запада, который в неумолимом движении на Восток берет на себя функции, тысячелетиями находившиеся у властителей степного мира.

В оценке истории кочевничества мы сталкиваемся с массой вопросов. В первую очередь, они возникают по причине отсутствия главной формулы (дефиниции) возникновения и сложения кочевого образа жизни. Прежде всего, вопрос касается содержания данного понятия, его формы и стадиальной принадлежности. Научная литература изобилует различными понятиями политико-правовой системы степных народов, твердящих о патриархально-родовом, раннефеодальном, предклассовом или же классовом феодальном характере государства. В то же время отсутствует понятие философии кочевого общества. Вместе с тем, исторически основанием для самобытности культуры любого народа, в т.ч. и кочевого, всегда были имманентные формы духовности, являющиеся сутью данной культуры.

Поиск внутренней сущности башкирской философии кочевничества предопределяет саму постановку проблемы, а также методы и подходы к ее изучению. Понимание самобытности философии башкир выражает самостоятельность и качественную определенность общества, что основано на общности и своеобразии ценностей людей. Воедино сливаются различные стороны общественного бытия, онтологические и гносеологические аспекты общественного сознания. Самобытность оказывается одним из движущих принципов истории, жизненным ядром культуры, стержнем и динамическим принципом развития общества.

С точки зрения рассматриваемой проблемы, ценен и важен цивилизационный подход. Цивилизация понимается как субстанция, пронизывающая все сферы общества, задающая существующие формы культуры и составляющая духовную основу общества. Все слои населения в той или иной форме оказываются приверженцами тех ценностей и идеалов, которые существуют в данном обществе и воспроиз-

водятся, утверждаются постоянно имеющимся механизмом целостности. Главной оказывается наличная система духовного производства, она более устойчива, чем преходящие факторы материального производства. Это позволяет сформулировать самобытность общества, вычленить в нем внутренние источники духовной эволюции, выявить специфику и движущие силы. Уклон в проекцию культуры дает возможность на ее базе и с помощью ее специфических средств зафиксировать постоянный, непреходящий тип.

Духовный аспект восточной цивилизации в Башкортостане имеет давние корни. Роль хранителя и транслятора исторической памяти выполняет духовная культура народа [3, с. 80]. Духовность задает «паттерны», которым необходимо следовать и в рамках которых только и можно иметь соответствующую форму социального поведения.

Особенность истории цивилизации в Башкортостане заключается в многообразии различных типов социального развития, в плюрализме путей эволюции, когда общество на Востоке и Западе идет различными путями. Это своеобразие говорит о различных динамиках развития общества, о многовариантности потенций развития, о независимой собственной истории общества, которая выражена в культуре и философии. Ранее, в отличие от современной постановки проблемы, в мировой истории культуры господствовал европоцентризм, негативно расценивающий восточные версии философии. Согласно этому, на Востоке существовала единообразная философия, характерными чертами которой были пессимизм, иррационализм и идеализм. Это не совсем верно, поскольку своеобразие становления философии на Востоке определяется, прежде всего, своеобразием самой истории Востока. Здесь, например, не было университетского типа философствования, зародившегося в средние века, как не было и других типов философствования рационалистического плана.

При осмыслении мировоззренческих оснований культуры создаются философские понятия и категории. В Башкортостане в связи с преобладанием нефилософских форм рассуждения эти понятия утопают в традиционных видах текстов, строящихся по типу художественных или религиозных. Это вынуждает строить исследование философских систем в социокультурном контексте, делать упор на

24

Л.М. Вагаутдинов

вычленении философских понятий в текстах мировоззренческого плана.

Для башкирской философии также характерно философствование на уровне универсалий мировоззрения, связанного с природной средой. Природа для башкир всегда была как абсолютное и вечное начало, единственная реальность, которая самодостаточна, имеет имманентные причины и факторы существования, располагает основами активности и эволюции. Людям вначале оставалось лишь подчиняться природным закономерностям, постигать их причины и строить на этом бытии себя, избегая природных катаклизмов. Природа выступала как Вселенная, имеющая неисчерпаемые глубины и логику своего существования, которая диктовала индивидам формы и способы их бытия.

В архаические времена человеку ежедневно приходилось подтверждать свою верность мировоззренческим установкам рода и племени, т.к. суровые условия существования не позволяли соплеменникам пренебрегать социальными ориентирами и обычаями, иначе им угрожало изгнание из рода. Мироощущение становилось явным, миропонимание толкало на вполне определенные поступки, мировоззрение было обусловленным, реальным и ясным. Природа выступала как законченный миропорядок, а человек как часть природы [4, с. 32].

По мере развития человека приходит понимание практической, преобразующей деятельности, в процессе которой осуществляется приспособление к природной среде, а затем еще и ее переделка. С момента приручения дикой лошади люди начинают заниматься скотоводством и переходят к кочевничеству. Это означает целенаправленную деятельность, целеполагание, что явилось важнейшим условием выделения человека из природы, становления его как самостоятельной сущности. Мир природы в процессе целепола-гания становится миром человека, внутри которого решающую роль играют уже не природные закономерности, а свободная деятельность людей, когда они начинают творить не только сообразно детерминации внешним обстоятельствам, но и по законам свободы.

В процесс материального производства включаются познавательные и оценочные мотивы, в совокупности перерастающиеся в мировоззренческие ориентиры существования,

а последние регистрируются в общественном сознании в качестве норм, обычаев, постулатов социального поведения, регулирующих жизнь исторических общностей башкир. Кочевое скотоводство, как основной хозяйственно-культурный тип, задало основы существования народа, что вылилось в принципы бытия и осознанные ценности мироздания. Они существуют столь давно, что впитаны в сознание башкир на протяжении веков, поэтому в значительной мере выступают бессознательным образом, хотя могут быть вполне расшифрованы. Это доказывается тем, что в сознании людей часто встречаются элементы, которые не являются личностными, их нельзя объяснить собственной жизнью индивида, они кажутся коренными, врожденными и унаследованными нормами человеческой психики.

Эти архаические пережитки составляют статус сознания человека, его основу с коллективными образами и мифологическими темами. Мифы постоянно присутствуют в мышлении людей как базисное знание, как архетипы [5, с. 66, 67]. Длившееся тысячелетиями полукочевое скотоводство задало темы: батыр, конь, кочевье, ждущая невеста и др., что было продиктовано не столько непосредственно самими производственными отношениями, сколько духовной культурой общества [6, с. 56].

Непосредственная близость башкир к реалиям бытия, чувственное отношение к наблюдаемому и воспринимаемому миру, укорененность в этом бытии выразились в понимании времени, пространства, внутреннего мира человека, иных миров существования, смысла бытия, нравственных устоев. Все это имеет реальные корни в общественном бытии башкир, отсюда проистекает национальный образ мира, мировоззрение.

Обращение к истории культуры башкир позволяет понять то место, которое в ней занимает понятие «менталитет этноса» - коллективно формируемый в обществе строй мышления и психики, который присутствует у всех членов этого общества и проявляется на индивидуальном уровне. Если на уровне бессознательного выбор совершается на базе архетипических форм и проявляется в инстинктах, то менталитет диктует ориентир выбора на основе «генного поведения», совокупности навыков и привычек, заданных в ходе воспитания, образования.

Пространственные ориентиры отличали древних тюрков и башкир от других народов благодаря восточной ориентировке двери жилища. Привилегированность востока в ориентации показана и в каменных бабах, старинных могильных сооружениях, которые обращены передней частью на восток. И в древнетюркском языке восток считался передом, запад - задней стороной, юг - правой и север - левой (полночной). Но по мере развития кочевничества эта ориентация видоизменилась. Значение двери юрты и ее расположение объяснялось тем, что ставить юрту начинали с двери, и это определяло всю дальнейшую конструкцию.

И такое знаковое внимание к юрте объясняется не только тем, что она традиционно явилась жилищем всех кочевых народов в тех или иных вариантах и сохранилась до сих пор, но и тем, что она была моделью мироздания в тех смыслах, которые близки кочевнику. Интересно рассматривать не поздние типы юрт, в которых в значительной мере утеряно единство реальности и символа, а первичную их форму, где особые смыслы таятся в очертаниях, ориентации на части света, внутреннем убранстве, функционировании.

Юрта, как модель Вселенной для кочевника, составляет небесный свод, опрокинутый на человека и заключающий его в себе, что несет дополнительную нагрузку для жилища. В этом аспекте, когда юрта олицетворяет единство реальности, символа и функционирования, она предстает как симбиоз материальных и духовных традиций и установок. Юрту можно уподобить древнегреческому космосу, который построен по законам красоты, а потому имеет большое число привилегированных точек пространства. И точно так же, как небо и земля, вода и огонь, верх и низ являются в природе ограниченными и вытекающими из завершенного мироздания, пространство юрты оказывается искусственно организованным искусным фрагментом природы (ее частью).

В этом пространстве все точки и сегменты были регламентированы, что налагало определенные запреты на жильцов и гостей. Так, наступить на порог означало смертельно оскорбить хозяина, запрещалось ходить гостям против часовой стрелки вокруг очага. Очаг в центре был местом притяжения и почитался у

всех кочевых народов: в него нельзя было проливать молоко, бросать сор, зажигать от него и выносить огонь, иначе семье грозили болезни и несчастья. А отсутствие в семье сыновей квалифицировалось как угасание очага.

Кочевье требует пространства, оно нуждается в переносном доме, динамичном хозяйстве, средствах передвижения, запасах продовольствия, специальной одежде, обуви. Любая из этих составных элементов культуры - момент видения мира, компонент космоса народа. Кочевье требует такое пространство, которое воспроизводило бы себя, было похожим в составных частях, т.е. однородное пространство и движение в нем в разные стороны было бы изотропным. В идеале кочевник хотел бы пребывать в одном и том же месте, однако он вынужден постоянно менять свое стойбище.

Таким образом, своеобразие башкирской философии кочевничества заключается в том, что это был первичный мир, где индивид действовал сообразно мерам вещей и в соответствии с мерой своего существования. Философия кочевничества, как бытийный способ отношения к действительности, была начальной формой философского освоения мира и послужила плодотворным началом дальнейшего развития башкирской философии. Начиная с отношения к природе, к которой он до сих пор относится как к исходной точке развития, и продолжая свое видение бытия как целого, вечного и непреходящего, башкирский народ достигает своей тождественности с этносом, т.к. его близость к природе наиболее ясна и неоспорима.

ЛИТЕРАТУРА

1. Кузеев Р.Г. Историческая этнография башкирского народа. - Уфа: Китап, 2009.

2. Кшибеков Д.М. Кочевое общество. - Алма-Ата, 1984.

3. Рэлимов Б.С., Бакаутдинов A.M., Ибракимов Г.Д. Кыдтсаса ацлатмалы фэлсэфэ Ьузлеге. - 0фе, 2009.

4. Валеев Д.Ж. История башкирской философской и общественно-политической мысли. - Уфа: Китап, 2001.

5. Галимов Б.С., Багаутдинов A.M. Введение в философию сознания. - Уфа, 2009.

6. Хисамитдинова Ф.Г. Мифологический словарь башкирского языка. - М.: Наука, 2010.