Творческая деятельность представителей иркутских союзов в 1930 - начале 1960-х гг

ся на период политического «потепления»: наблюдаются попытки ученых, признав свои «ошибки», найти новые, идеологически выверенные основания для научно-практических течений в контексте меняющейся научно-социальной ситуации. Результатом влияния научно-социальных условий оказывается отсутствие публикаций ведущих представителей научно-практических течений отечественной психологии в 1937 г. Тенденции к незначительному повышению количества публикаций научно-практического характера в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период связаны с научной и практической деятельностью уцелевших представителей научно-практических течений: А.Р. Лурия и С.Г. Геллерштей-на. Эти публикации отражают латентное развитие научно-практических течений отечественной психологии в виде отдельных исследований практико-ориентированного характера, вне институциональных форм научной деятельности.

Таким образом, результаты эмпирического исследования показывают, что социальная детерминация научно-практических течений отечественной психологии в первой половине XX века стимулирует их развитие. Оно осуществляется через процессы дифферен-

циации, социальной интеграции и воспроизводства, каковые, по сути, выступают различными сторонами институционализации научно-практических течений. Вместе с тем, амбивалентный характер советской научной политики в период 1931-1936 гг. обусловливает обратные процессы: снижение числа публикаций по научно-практический проблематике, упразднение организационных структур, ликвидацию печатных органов и т.д., что может быть описано при помощи понятия «деинституционализации».

Итак, основным механизмом социальной детерминации развития научно-практических течений отечественной психологии в первой половине XX века является институционализация. Включение данного понятия в категориальный аппарат историко-психологического исследования позволяет учесть специфику развития научно-практических течений в единстве их теоретико-методологических, организационных и практико-прикладных аспектов.

Работа выполнена при поддержке РФФИ (грант № 12-06-31093) и гранта Президента Российской Федерации (№ МК-2419.2012.6).

Статья поступила 18.02.2014 г.

Библиографический список

1. Артемьева О.А. Отечественная психология на переломе: уровневая субъектная концепция социально-психологической детерминации развития психологии. Иркутск: Изд-во ИГУ, 2012. 382 с.

2. Артемьева О.А. Современные тенденции в историко-психологическом изучении социальной детерминации развития психологии // Психологический журнал. М., 2012. Т. 33. № 1. С. 112-120.

3. Артемьева О.А. Социально-психологическая детерминация отечественной психологии как становление и развитие коллективного субъекта научной деятельности в первой половине ХХ столетия: автореф. дис. ... д-ра психол. наук. М., 2013. 45 с.

4. Артемьева О.А., Синева О.В. Теоретические основы изучения проблемы соотношения прикладной и практической психологии // NB: Психология и психотехника. М., 2013. № 3. С. 249-270.

5. Ван ден Деле В., Вайнгарт П. Сопротивление и восприимчивость науки к внешнему руководству: возникновение новых дисциплин под влиянием научной политики. М.: Прогресс, 1980. С. 161 -199.

6. Кольцова В.А. Теоретико-методологические основы истории психологии. М.: Изд-во Ин-та психологии РАН, 2004. 416 с.

7. Огурцов А.П. Научный дискурс: власть и коммуникация (дополнительность двух традиций) // Филос. исследования. М., 1993. № 3. С. 12-59.

8. Аллахвердян А.Г. и др. Психология науки. Учеб. пособие. М.: Изд-во МПСИ Флинта, 1998. 312 с.

9. Уитли Р. Когнитивная и социальная институционализа-ция научных специальностей и областей исследования. М.: Прогресс, 1980. С. 218-256.

10. Ярошевский М.Г. Трехаспектность науки и проблемы научной школы. М.: Наука, 1973. С. 174-184.

УДК 061.88

ТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ИРКУТСКИХ СОЮЗОВ В 1930 - НАЧАЛЕ 1960-х гг.

© Т.В. Шашкова1

Байкальский государственный университет экономики и права, 664003, Россия, г. Иркутск, ул. Ленина, 1.

Рассматривается творческая деятельность иркутских художников, писателей, архитекторов, композиторов, входивших в союзы на различных исторических этапах. Отмечается, что оценка литературно-художественных произведений представителей творческой интеллигенции партийными органами, прессой, профессиональными критиками носила противоречивый характер. Выявляется ряд проблем, связанных с осознанием современной действительности. Особое внимание уделяется критике работ членов союзов, которые не отвечали задачам, поставленным перед ними советским государством. Отмечается, что изобразительное искусство и литература достигают определенных успехов: в сложнейший период отечественной истории создаются художественные произ-

1Шашкова Татьяна Владимировна, соискатель ученой степени кандидата исторических наук кафедры истории, экономических и политических учений, тел.: 89501021605, e-mail: TVE16S@yandex.ru

Shashkova Tatyana, Competitor for a Candidate degree in History at the Department of History, Economic and Political Sciences, tel.: 89501021605, e-mail: TVE16S@yandex.ru

ведения, снискавшие мировую славу. Библиогр. 14 назв.

Ключевые слова: творческие союзы; искусство; литература; творческая деятельность.

CREATIVE ACTIVITY OF IRKUTSK UNIONS REPRESENTATIVES IN 1930s - EARLY 1960s T.V. Shashkova

Baikal State University of Economics and Law, 1 Lenin St., Irkutsk, 664003, Russia.

The article deals with the creative activities of Irkutsk artists, writers, architects, composers who were the members of artistic unions at various historical stages. It is noted that party bodies, print media and professional critics gave a controversial assessment to the literary and artistic works of the representatives of creative community. A number of problems associated with the awareness of modern reality are identified. Special attention is paid to the criticism of works of the union members who failed to fulfill the tasks set by the Soviet state. The fine arts and literature are shown to have achieved certain success: the works of art, which gained a worldwide fame, had been created in the most difficult period of the Russian history. 14 sources.

Key words: artistic unions; arts; literature; creative activity.

Доктрина строительства социализма, Великая Отечественная война, период восстановления народного хозяйства вызвали необходимость консолидации советского общества, его мобилизации на решение стоящих перед страной задач и проблем. В условиях дефицита массовых источников информации, таких, как телевидение, а зачастую и радио, - книги, музыкально-драматические произведения, картины выступали важнейшим средством политического влияния на общество. В связи с этим, центральные и местные органы власти большое внимание придавали творческой деятельности писателей, художников, композиторов, архитекторов, способствующих воспитанию строителей коммунизма.

Деятельность писателей, художников, композиторов, архитекторов в 1930-х - начале 1960-х гг. сложно оценить однозначно. На содержание их творчества существенное воздействие оказывали идеологическая политика и закрепление на государственном уровне в качестве идейно-творческой основы метода социалистического реализма. Представители союзов в своих произведениях должны были отражать революционное прошлое региона и страны в целом, показывать перспективы роста и социалистическое развитие жизни общества, преобразующий труд советских людей, воссоздавать образы В.И. Ленина, И.В. Сталина. Однако в реализации указанных тем существовали определенные трудности. В тридцатых годах двадцатого столетия в произведениях творческой интеллигенции преобладали низкое идейное содержание и тематическая ограниченность. Например, на краевой конференции архитекторов, проходившей в Иркутске в 1936 г., отмечалось: «Архитектурное искусство в нашем крае продолжает оставаться наиболее слабым местом общего культурного фронта. Наши архитектурные кадры оторваны от жизни, от широкой общественности» [14, с. 2]. Это было связано с тем, что в начале тридцатых годов писатели, архитекторы, художники еще не в полной мере осознали сущность задач и требований, поставленных перед ними партийным руководством. Кроме того, не забылось пока состояние свободы творчества, ограниченное с 1932 г. рамками социалистических норм, определенными уставами созданных союзов.

В период 1941-1945 гг. самой актуальной стано-

вится проблема художественного и правдивого отображения войны. Оторванность от фронта, отсутствие элементарных военных знаний, слабая связь с производством зачастую приводили к недооценке, а иногда к незаслуженному восхвалению отдельных поступков, к неправильному толкованию некоторых эпизодов. Например, на заседании Правления Иркутского областного союза советских художников в 1942 г. члены организации отмечали: «Мы не испытали ужасов войны, и нам трудно передать их и труднее зажечь в теме ненависть к врагу. Тип немцев трудно создать, не видав их» [9, л. 13]. В июне 1943 г. на пленуме Оргкомитета ССХ СССР при обсуждении выставок «Великая Отечественная война» и «Красная Армия» отмечались недостатки, присущие изобразительному искусству в целом: «Плохой рисунок, непродуманность композиции. Слабость психологического раскрытия образа» [9, л. 28]. В картинах, представляемых на иркутских выставках 1941-1945 гг., отмечались схематизм, незавершенность, наивность. Один из примеров - картина В.П. Томиловского «Бой сибиряков».

Сложившееся положение отразилось и на качестве литературы. На конференции писателей Восточной Сибири, состоявшейся в марте 1944 г., секретарь Иркутского обкома ВКП (б) по агитации и пропаганде М. Смирнов отмечал, что «в предвоенный период писатели К. Седых, Г. Марков, Г. Кунгуров, А. Ольхон и другие создали ряд значительных произведений, вызвавших интерес далеко за пределами Восточной Сибири. Но то, что написано ими за 1941-1945 гг., носит печать надуманности, спешки» [12, с. 2]. Некоторые из рассказов писателей имели одинаковый недостаток: жестокий, свирепый враг представлялся расслабленным, трусливым, глупым и во многих случаях жалким. В частности, это относилось к произведениям Г. Маркова «Солдат пехоты», Г. Кунгурова «Свет не погас». Отсутствовали правдивые повести о ежедневных подвигах и жизни бойцов Красной Армии.

В послевоенное время среди недостатков в творчестве представителей литературы и искусства стали отмечаться удаленность от современной тематики, односторонность в отображении действительности. Об этой проблеме говорилось на творческой конференции писателей Иркутской области в 1949 г. Указывалось также на «спешку, недостаточную требова-

тельность в отборе художественных средств, небрежность, невнимательность к композиции, обрисовке образов и языку»[11, л. 96]. Партийные руководители области критиковали писателей за то, что те «не создали еще произведений, глубоко и полно показывающих героический труд рабочих, колхозников, интеллигенции по социалистическому переустройству Восточной Сибири, некогда отсталой окраины нашей Родины» [11, л. 98].

На собрании партийной организации областного отделения Союза писателей в том же 1949 г. перед литераторами была поставлена задача «использовать чаще такие доходчивые, оперативные формы, как очерк, небольшой рассказ [11, л. 114]. На областном собрании творческих работников в 1957 г. отмечалось, что многие герои писателей «неоправданно приземлены, мир их приглушен, обеднен. Жизнь современной Сибири освещается часто односторонне: произведение строится на извечном конфликте - на борьбе человека с природой. К тому же Сибирь, ее природа рисуются как снежная пурга, тайга, дичь, глушь. Страх берет! Не родная Сибирь - злая мачеха» [3, с. 1]. Данная тенденция прослеживалась в романах В. Тычинина, Н. Чаусова, Ф. Таурина, И. Дворецкого. В 1959 г. директор Иркутского книжного издательства А. Веселков отмечал, что только три произведения из десяти (роман Шумакевича «На берегу Ангары», повести Горлевского «На быстрине», рассказы Сергеева «Хрустальный погреб») отражают тему современности, «а остальные написаны на темы давно минувших дней» [8, л. 48]. При этом издательство уведомляло авторов произведений, написанных на темы о прошлом, что не дает гарантий их опубликования.

Большое недовольство партийных органов, руководства Союза художников вызывало преобладание пейзажной живописи, натюрмортов над жанровой и портретной живописью [6, л. 46]. Об увлечении «бессодержательной живописью в ущерб идейности и народности искусства», о незначительной роли Иркутского отделения Союза советских художников в идейно-творческой жизни работников изобразительного искусства в 1949 г. писал критик Г. Тимошин. В качестве примера им приводилась картина Б. Лебединского «Горная тайга». «Горная тайга», - отмечал Г. Тимошин, - это предел возмутительного кощунства над патриотическими чувствами сибиряков. Автор литографии в раболепии перед английским иллюстрированным журналом «График» перерисовал оттуда фотографию Апеннинских Альп и без зазрения совести выдал это за картину нашей Сибири» [13, с. 4].

Следует отметить, что в данный момент критика о плагиате была справедливой. На общем собрании Союза художников в 1949 г. рассматривалось «дело» художника Б. Лебединского, издавшего без ведения союза два альбома, в которых «с точностью до одного миллиметра» воспроизведена «английская фотография» [10, л. 12]. На заседании Правления совместно с активом художников Б. Лебединский «признал свои ошибки и аполитичность своего творчества» [10, л. 12].

Большие нарекания местных органов власти вызывало наличие в произведениях художников, архитекторов и композиторов формалистических тенден-

ций, с которыми велась борьба в общегосударственном масштабе. В 1949 г. в «Восточно-Сибирской правде» сообщалось, что: «в ряде работ архитекторов имеются элементы формализма, эстетский подход к задачам архитектуры, в ряде проектов местных авторов нашли отражение преклонение перед иностранщиной, подражательство архитектурным формам прошлого». В пример приводились проекты возводящихся зданий. Среди них: управление ВосточноСибирской железной дороги по ул. Карла Маркса, административно-жилой дом треста «Золоторазведки» архитектора Сомина; строящийся по проекту Кербеля дом завода им. Куйбышева и др. [2, с. 2]. На «большое засилье формализма» в работах художников указывалось на Всесибирской конференции в Новосибирске в 1949 г., акцентировалось внимание в специальных решениях Оргкомитета Союза Советских художников СССР, Иркутского горкома ВКП (б). Критиковались картины А. Жибинова: «Офицер Советской Армии», где «благородный моральный облик советского воина-освободителя совершенно искажен», и «Аршан», «в которой не горная речка текла по камням, а оранжевые булыжники прыгали над фиолетовой водой». Осуждению подверглись также картины В. Мигаева «с голубыми человеческими тенями, синими рощами, зеленым небом» [13, с. 4].

Категорически не устраивала региональные органы власти деятельность Иркутского отделения союза советских композиторов, члены которого не принимали активного участия в культурной жизни города, слабо пропагандировали достижения музыкального искусства.

Причину сложившегося положения в литературе и искусстве партийные органы, руководство творческих организаций связывали с недостаточным знанием основ марксизма-ленинизма творческой интеллигенцией, что являлось следствием «слабой идеологической работы» в союзах, «аполитичностью» их членов. Упрекали художников и в отрыве от практической деятельности предприятий, совхозов, колхозов, учебных и научно-исследовательских учреждений. Другой причиной недостатков в творчестве всех иркутских союзов называлось отсутствие принципиальной критики и самокритики в организациях. На областных конференциях и совещаниях партийных работников с представителями науки, образования, творческих союзов, а также в местной прессе часто осуждалась пассивная деятельность местного отдела по делам искусств: «Работа отдела совершенно не планируется, отдел не выступает организатором проведения творческих дискуссий, широкого обсуждения творческих вопросов. Именно поэтому отдел выглядит скорее конторой захудалого хозяйственного органа, чем руководящим органом творческих работников»[1, с. 2]. Очевидно, что оценка творчества представителей союзов органами власти соответствовала устоявшимся стереотипам того времени.

По нашему мнению, наличие недостатков в творчестве представителей союзов было связано с существующими методами работы с представителями союзов, исключающими условия для развития творческой инициативы. Нередко в прессе и на различных творческих конференциях предъявлялось требование к

писателям и художникам в определенный срок создать произведения, посвященные теме современности. В частности, в 1950 г. писатель К. Седых должен был написать произведение о послевоенном Забайкалье, А. Ольхон - роман в стихах о полярнике, Г. Кунгу-ров - роман о советском ВУЗе и т.д. Очевидно, что подобная постановка задач не содействовала повышению художественного уровня произведений. Если к этому добавить груз пережитых репрессий и арестов в довоенное время, то вполне объясним «уход» представителей союзов от проблем современности.

Несмотря на критическое восприятие партийно-государственным аппаратом творческой деятельности представителей иркутских союзов, их члены достигли значительных успехов. С начала 1950-х гг. в Иркутске происходит массовый выпуск произведений писателей, становится шире тематика их творчества. К примеру, за период 1949-1954 гг. книги иркутских литераторов издавались в стране 150 раз, общим тиражом 3 млн. 500 тыс. экземпляров. Пьесы иркутских драматургов прошли в 60 театрах страны и за рубежом [7, л. 13]. С 1954-го по1958 гг. было издано 55 книг, тиражом в 2 млн. 759 тыс. 500 экз., 16 коллективных сборников тиражом 253 тыс. экз. [7, л. 18]. Художественные произведения иркутян завоевали симпатии широкой аудитории не только в области, стране, но и за рубежом. Книги издавались на болгарском, венгерском, китайском, немецком, английском, французском, монгольском, испанском и других языках. Например, к 1956 г. роман Г. Маркова «Строговы» выдержал в ГДР 10 изданий, роман К. Седых «Даурия» - 18 изданий в целом, а в странах народной демократии - 7 [7, л. 18]. Сталинские премии в области литературы получили: К. Седых за роман «Даурия», П. Маляревский за произведение «Канун грозы», Г. Марков за книгу «Строго-вы».

Определенных успехов достигает изобразительное искусство. Иркутскими живописцами был создан ряд значительных художественных произведений, которые экспонировались на республиканских и всесоюзных выставках. Если в 1948-1950 гг. в республиканских выставках участвовало по два-четыре художника из Иркутска, нередко с одной работой, а на всесоюзные их не приглашали вовсе, то в 1951 г. в рес-

публиканской выставке участвовало уже шестеро с семью работами; а в 1957 г. на всесоюзную выставку приняли 12 работ иркутских художников [4, л. 39]!

Образ богатой сибирской природы, воссозданной в произведениях иркутских живописцев, не мог оставить равнодушным требовательных центральных критиков. После республиканской выставки 1952 г. газеты писали: «Сибиряки открыли нам Байкал». По работе С. Гвоздева «Река Ангара у Падунских порогов» издается открытка, первая открытка - репродукция картины иркутского художника! После всероссийской выставки 1953 г. печатаются открытки с репродукциями картин В. Рогаля «Вечер на Байкале», А. Руденко -«Рыбацкий поселок», В. Ольховика - «Байкал» [5, с. 7]. В начале 1960-х гг. исполком Иркутского горсовета депутатов трудящихся положительно оценил творческую активность художников города и отметил высокое качество их работ, представленных на выставке «Советская Россия». Иркутяне стали лауреатами и получили высокую оценку министерства культуры, ССХ СССР. Лучшие полотна Б. Лебединского, А. Ру-денко, В. Рогаля, Е. Конева, А. Закирова, А. Крылова, В. Томиловского, В. Ольховика, И. Юшкова находятся в художественных музеях Москвы, Ленинграда, Иркутска, Новосибирска, Омска, Красноярска, др. городов страны и за рубежом.

Сделаем вывод. Неизменным требованием властей к творчеству представителей литературы и искусства являлось следование стилю «социалистический реализм» в отображении основных тем того периода: темы революционного прошлого и социалистического строительства в стране. В прессе, многочисленных рецензиях на произведения писателей, художников, архитекторов, композиторов отмечалось, что художественное творчество отставало от требований партийно-государственного аппарата. Общим содержанием критики в различные исторические периоды оставалась проблема реалистичного освещения современности, «оторванность» творческой интеллигенции от жизни. Вместе с тем, в Иркутске с конца 1940-х - начала 1950-х гг. отмечается значительный подъем литературы и искусства, продлившийся на последующие десятилетия.

Статья поступила 28.03.2014 г.

1. Бандо Е. Порочный стиль руководства творческими организациями//Восточно-Сибирская правда, 16 февраля 1952.

2. За социалистический реализм в творчестве архитекторов. Передовая статья//Восточно-Сибирская правда, 1 июня 1949.

3. За тесную связь литературы и искусства с народом. Передовая статья // Восточно-Сибирская, правда, 10 декабря 1957.

4. Историческая справка о работе Союза Советских художников // ГАНИИО. Ф. 2802. Оп. 2. Д. 59. 106 л.

5. Кинщак В. «Открытие» Байкала //Восточно-Сибирская правда, 16 февраля 1994.

6. Краткий отчет Правления Иркутского областного Союза советских художников о работе союза за отчетный период с 23-го февраля 1948 года по 22 марта 1950 года // ГАНИИО. Ф.р-2802. Оп. 1. Д. 40. 99л.

7. Отчет о работе бюро Иркутского отделения Союза писателей за период 1954-1958 годов // ГАНИИО. Ф.р-2862.

ский список

Оп. 1. Д.125. Л.18. 160 л.

8. Переписка с партийными и советскими органами, отдельными лицами // ГАНИИО. Ф.р- 2862. Оп. 1. Д. 144. 68 л.

9. Протокол заседания правления Иркутского областного Союза Советских художников // ГАНИИО. Ф.р-2802. Оп. 1. Д 31. 73 л.

10. Протоколы общих собраний отделения Союза Советских художников за 1949 год // ГАНИИО. Ф. р-2802. Оп. 1. Д. 74. 85 л.

11. Стенограмма творческой конференции писателей Иркутской области (пленарное заседание) 24 сентября 1949 года // ГАНИИО. Ф.р-2862. Оп. 1. Д. 58. 150 л.

12. Творческая конференция писателей Восточной Сиби-ри//Восточно-Сибирская правда, 21 марта 1944.

13. Тимошин Г. За советскую патриотическую живопись // Восточно-Сибирская правда, 5 апреля 1949.

14. У архитекторов // Восточно-Сибирская правда, 15 марта 1936.