Blosser B. P. become like the angels. Origen’s doctrine of the soul. The Catholic University of America Press, 2012

соединения католиков через крещение появляется в XVIII столетии — в условиях прозелитической активности инославных миссионеров (а 203).

Очередной том Ларше по экклезиологии получился весьма полемическим по звучанию — гораздо более полемическим, чем первый том трилогии. Второй том по экклезиологии показывает, насколько для Ларше важен исторический подход к богословским проблемам. Обсуждая в первой главе тему первенства Римской кафедры, французский богослов не ограничивается классическими замечаниями, которые присутствуют в текстах по сравнительному богословию (они у Ларше, конечно, тоже приводятся), — перед читателями Ларше разворачивает целую «богословскую историю», начиная от первых веков христианской эры и до провозглашения Ватиканского догмата о Римском Папе. Тот же самый исторический подход к богословской проблематике мы видим и в других главах второго тома, а равно и в других печатных трудах Ж.-К. Ларше. Взвешенный и методичный исторический подход в догматических работах Ларше имеет для них такое же основополагающее значение, как и для его патрологических работ. И, что приятно отметить, этот подход реализуется отнюдь не в ущерб внутренней логике текста.

Диакон П. Б. Сержантов

Blosser B. P. Become Like The Angels. Origen's Doctrine of the Soul. Washington (DC): The Catholic University of America Press, 2012. 290 p.

Ориген — один из самых значимых церковных авторов доникейского периода, оказавший огромное влияние на последующую богословскую мысль Востока. После оригенистских споров и окончательного осуждения Оригена на Пятом Вселенском тоборе его учение было предано забвению, его имя было принято замалчивать, а большая часть его сочинений оказалась безвозвратно утраченной. Но на протяжении веков его все же вспоминали отцы и учители Церкви, философы, богословы и историки. И лишь в последние десятилетия вновь возрос интерес к его забытому и фрагментарно сохранившемуся наследию1, что позволило взглянуть на него по-новому — не сквозь призму соборных осуждений и проклятий, а сквозь тексты самого Оригена, часть из которых была неверно понята, другая часть искажена его последователями, но все вместе они повествовали о богословии любви Бога к человеку и ответа человека на эту любовь.

Новая монография, посвященная Александрийскому дидаскалу, написана Бенжамином Блоссером как диссертация и защищена в Католическом универ-

1 Здесь можно привести имена таких исследователей богословского наследия Оригена, как Анри де Любак, Ганс Урс фон Бальтазар, Жан Даниелу. Можно сказать, что в Римо-Католической Церкви реабилитация Оригена есть свершившийся факт. Об этом свидетельствует то, что он несколько раз цитируется в Катехизисе Католической Церкви, а также многочисленные выборки из его трудов включены в Литургию Часов.

ситете Америки. Эта работа представляет собой попытку исследовать наследие Оригена, а именно его центральную часть — учение о душе в контексте богословской антропологии. Автор выделяет основные элементы учения и рассматривает их — систематически и взвешенно — на страницах своей книги. По его мнению, невозможно понять христианскую богословскую антропологию, не принимая во внимание учение Оригена.

Сама работа состоит из трех больших частей, каждая из которых отражает тот или иной аспект оригеновского учения о душе и человеке. Во Введении (как и следует ожидать от любой диссертационной работы) дается основная информация о методологии исследования, плане работы и источниках, на которые опирается автор, а также о степени изученности проблемы.

Каждая часть включает в себя несколько глав и имеет общий план. Вначале автор описывает тот или иной элемент учения в философской традиции того времени (по большей части, обычно здесь рассматриваются учение Платона и учение среднего платонизма, которые далеко не всегда тождественны). Это делается потому, что Ориген, как известно, испытал определенное влияние этой традиции, будучи учеником Аммония Саккаса. И вопрос, который до сих пор стоит открытым перед исследователями: какова степень влияния этой философской традиции на богословскую спекуляцию христианского учителя? После рассмотрения данных философской традиции автор переходит к учению самого Оригена — показывает сходство с традициями средних платоников и — вместе с тем и самое главное — новизну его подхода, которая заключается в синтезе философских элементов традиции платонизма с положениями христианского Откровения.

Первая часть носит название «Внутренний моральный конфликт: В поисках объяснения». В этой части ставится вопрос: что для Оригена является предпосылкой морального конфликта — душа ли сама по себе (и тогда следует признать, что она имеет части, одна из которых вступает в конфликт с другой), или же нечто иное, что близко душе, но не есть сама душа — то есть тело. Для рассмотрения этой проблемы автор вначале анализирует учение о делении души. У Платона относительно души автор обнаруживает некую двойственность — с одной стороны, вечная, единая душа (в диалоге Федон), с другой — двойственная, трехчастная душа, о которой Платон пишет в своем Государстве. Из-за этой непоследовательности мысли его преемники не имели единого мнения по этому вопросу: одни признавали трехчастность души, другие — двучаст-ность, третьи же, испытывая влияние стоицизма, утверждали, что душа едина и неделима. Ориген, будучи знаком с учением средних платоников, защищает теорию единой души, используя стоическую терминологию, которая кажется несовместимой с любой моделью деления души вообще. Однако он указывает на некую напряженность внутри самой души, намекая на разделение ее на две части, уходя от четких формулировок и строгого разделения. Эта внутренняя дихотомия предполагается Оригеном в сердце человека: образ Божий — прах земной, стремление человека к Богу — тоска по плоти. Двучастность души понимается не онтологически (как у средних платоников деление на «части»), а концептуально.

Во второй главе первой части автор рассматривает вопрос о соотношении души и тела. Если для платоников материя (чувственный мир, тело) есть источник зла, то Ориген исходит из иной предпосылки — из христианского учения о творении и Воплощении. В отличие от платоников, Ориген не считает, что тело есть активное начало зла. Он, напротив, пишет, что тело может быть полезным для души, поскольку сама материальность есть необходимая функция тварных существ, которая может быть использована на благо или во зло. Движущей силой здесь становится свобода человека в моральном выборе.

Наконец, последняя, третья глава первого раздела — «Две души» — рассматривает два варианта теории о двух душах: «конфликтную» (гностицизм и часть средних платоников), которая утверждает неотъемлемое злое начало внутри человека и которая отвергается Оригеном, поскольку Бог, по его мнению, не может создать ничего враждебного Себе. Вторая модель — «иерархическая» — более соотносима с христианским учением и отражает мысль Оригена. В рамках этой модели Ориген развивает учение о духовной брани в моральной жизни человека. Здесь рассматривается тема аскезы, борьбы с грехом, противостояние «плоти», которая является заклятым врагом духа.

Вторая часть посвящена учению о двух душах — высшей, разумной, душе и низшей. Каждой из этих душ посвящена отдельная глава, где рассматриваются учения средних платоников и затем самого Оригена. Хотя последний принимает платоновское отождествление высшей души с «умом», или разумностью, он обогащает это понятие ассоциацией ума с божественным Логосом, воплощенным во Христе (Ин 1. 18), а также с библейскими понятиями «сердце» и «образ Божий». Эти ассоциации позволяют Оригену включить разумные функции платоновской мысли в более широкую схему христианской моральной и духовной жизни, благодаря чему высшая душа оказывается в онтологических и динамических отношениях с Триединым Богом. Низшая душа, в свою очередь, выполняет витальные функции и мыслится средними платониками как отдельная часть души, существующая наряду с душой разумной. Оригену удается связать две эти позиции, утверждая, что они суть одно и то же начало, которое находится на разных уровнях морального функционирования. Тем самым Ориген подходит к этому вопросу не как к исключительно философскому, но как к богословской проблеме, включая его в более широкий контекст моральной и духовной жизни.

Последняя, третья часть — «История двух душ» — посвящена рассмотрению места, которое занимает у Оригена в его богословской системе учение о душе. Первая глава этой части посвящена учению о предсуществовании душ. Несомненно, здесь Ориген использует словарь и понятия традиции среднего платонизма, но его взгляд отличается от философской школы, поскольку он формируется в рамках христианского учения. По мысли Оригена, предсуществуюшее состояние не следует понимать как надкосмический мир идей Платона или сферу вечных развоплощенных божеств средних платоников. Это скорее первая стадия бытия Невесты Христовой, творение Тринитарного Бога посредством Его про-мыслительной Премудрости. Тем самым в центре оригеновского учения о предсуществовании лежит экклезиология, и именно поэтому становится очевидным истинно христианское основание его системы.

Во второй главе автор анализирует учение Оригена о падении душ. Здесь александрийский богослов снова отходит от традиции среднего платонизма, утверждая, что душа заслужила свое настоящее воплощение, свободно совершив грех в предсуществующем состоянии. Ориген рассматривает падение душ в контексте истории спасения, которая разворачивается не по жестким, квази-механическим законам дуалистической онтологии, а скорее по промыслитель-ному плану любящего Бога для осуществления искупления каждой твари, плану, кульминацией которого было схождение предсуществующей души Христа. В отличие от платоников Ориген не воспринимает чувственный мир и тело как источник зла. Падение души не есть «падение в тело», но скорее охлаждение в божественной любви, отказ Невесты от Жениха со стороны уже воплощенного творения. Земное тело и чувственный космос, в котором оно обитает, не есть карательная темница, а скорее творение любящего Бога, созданное таким образом, чтобы обеспечить наиболее эффективно спасение душ тех, кто там живет. Другой момент, где Ориген отходит от философов, — положительное признание индивидуальности: если для среднего платонизма характерно конечное растворение всякого индивидуума в Мировой Душе, то Ориген представляет телос человека не как развоплощение и последующую аннигиляцию, а как индивидуальное участие в Небесном Царстве в совместном прославлении Творца.

Наконец, третья и последняя глава посвящена учению о душе и человеке в контексте оригеновской эсхатологии, где наиболее видны расхождения Оригена с философией среднего платонизма. В этой главе автор рассматривает взгляды Платона и средних платоников о бессмертии души и телосе души, а затем подробно анализирует элементы учения самого Оригена: учение о телосе души и средствах для достижения этой цели, о смерти и бессмертии, о судьбе индивидуальной души и судьбе тела, а также об участи тварного порядка как такового.

В Заключении приводятся выводы каждой главы и дается общее заключение. По мнению автора, антропология Оригена — в частности, его взгляд на душу — является крайне важной как для его богословской системы, так и для его исторического наследия как мыслителя. Ориген прекрасно знал учение средних платоников о душе, использовал их словарь и понятия, но он никогда не принимал их важнейшие философские положения и очень тонко критиковал теории средне-платонической школы в отношении души. Его учение о душе и составные элементы этого учения формируются не посредством спекуляции и философии, а скорее посредством герменевтических структур христианского Откровения, в особенности моральной и аскетической динамики духовной жизни, когда душа соединяется с божественным Логосом, по образу Которого она сотворена.

Несмотря на то что Ориген часто пользуется словарем, понятиями и даже аргументами философской средне-платонической традиции, все же перспектива и структура, в рамках которой он писал, была изначально христианской, основанной на Священном Писании и христианской традиции. Поэтому главная цель оригеновской антропологии, по мысли Блоссера, — не установить спекулятивную философскую онтологию, а скорее понять место человеческой личности в божественной икономии спасения.

В приложении публикуется статья «Влияние оригеновской антропологии на греческую патристическую традицию». Статья несколько поверхностна и посвящена оригеновскому различению «ума» (nous) и «души» (psyche) в контексте святоотеческой традиции Востока. Здесь отдельно рассматриваются два автора IV в., испытавших известное влияние Оригена, — Дидим Слепец и Евагрий Понтийский.

В целом книга написана живым, интересным языком. Часто автор использует неожиданные и очень яркие метафоры и сравнения, которые делают богословские построения Оригена более понятными, а сама фигура александрийца становится еще более привлекательной. К недостаткам работы следует отнести большое количество повторений, когда автор несколько раз высказывает одну и ту же мысль теми же самыми словами — в начале, в середине и в заключении главы, а также в общих заключениях раздела и книги. Если эти повторения убрать, то книга значительно бы сократилась в объеме. Далеко не со всеми выводами автора можно согласиться, некоторые кажутся не совсем продуманными. В то же время книга Б. Блоссера позволяет по-новому взглянуть на наследие Оригена и увидеть тот гениальный синтез философской традиции среднего платонизма с христианским Откровением, который он смог осуществить в своих сочинениях.

Книга будет интересна богословам, философам, историкам Церкви и всем интересующимся развитием философско-богословской мысли в истории древней Церкви. Можно надеяться, что когда-нибудь она будет переведена на русский язык и станет достоянием мыслящей и богословски образованной общественности.

Иерей Евгений Шилов

Беневич Г. И. Краткая история «промысла» от Платона до Максима Исповедника. СПб.: РХГА, 2013. 315 с.

Тема промысла, рока, судьбы представляется одной из важнейших и ключевых тем не только поздней античности (особенно в традиции неоплатонизма), но и в последующие эпохи — полемика о предопределении у Августина и спустя века в протестантской среде (кальвинизм), вплоть до настоящего времени, когда модными представляются гороскопы, астрология и гадание о настоящем и будущем. Поэтому сама тематика, представленная в настоящей работе, является значимой и интересной с позиции современности.

В качестве отправной точки данного исследования предлагается учение прп. Максима Исповедника, которое является, по мнению автора, «одной из последних крупных разработок этой темы среди христианских философов поздней античности» (с. 12). Автор пытается показать, что это учение является синтезом догматического учения о промысле Божием и философских воззрений на эту тему ряда предшествующих авторов античности.