О некоторых направлениях исследований концептуальных метафор

ношение системы языковых представлений (в современной терминологии — системы когнитивных моделей) и конкретной языковой системы («грамматики и слов данного языка»). Индивидуальная речевая система не равна системе языка; система языка — это то стабильное в языке, что интериоризировал индивид в процессе усвоения/освоения данного языка, то есть языковые способы представления ментального содержания, характерные для данного языка. Языковая способность детерминирует речевую деятельность, является ее структурообразующим компонентом, как правило, взаимодействуя с языковой компетенцией, однако в ряде случаев подчиняя ее. языковой компетенцией, однако в ряде случаев подчиняя ее. С учетом вышеизложенного предлагаем собственное определение языковой способности, отражающее ее наиболее релевантные для данной работы характеристики.

Языковая способность — универсальный механизм вербализации ментального содержания, представляющий собой совокупность оптимизирующих когнитивных стратегий, способный к развитию по законам фукциональных динамических систем.

Литература

1. Богин Г.И. Школа рефлексии и рефлексивности // Методология современной лингвистики: проблемы и перспективы. — Барнаул, 2000.

2. Герман И.А. Речевая деятельность как самоорганизующаяся система: к становлению лингвосинергетической парадигмы: Дис. ... канд. филол. наук. — Барнаул, 1999.

3. Горелов И.Н. Проблема функционального базиса речи в онтогенезе.- Челябинск, 1974.

4. Залевская А.А. Введение в психолингвистику. — М., 1999.

5. Медведева И.Л. Психолингвистические аспекты функционирования иноязычного слова. — Тверь, 1999.

6. Пищальникова В.А. Общее языкознание: Учеб. пособие, Барнаул, 2001.

7. Пищальникова В.А. Когнитивная лингвистика и межкультурная коммуникация // Реальность, язык и сознание. — Тамбов, 2002. — С. 122-140.

8. Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. — Л., 1974.

Т.Г. Пшенкина

О НЕКОТОРЫХ НАПРАВЛЕНИЯХ ИССЛЕДОВАНИЙ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ МЕТАФОР

Не будет преувеличением утверждение о том, что лингвистика в 20-м столетии пережила целый ряд глобальных преобразований, связанных с изменениями исследовательских парадигм. Е.С. Кубрякова, резюмируя основные направления развития лингвистики на рубеже веков, выделяет следующие общие установки, определяющие ее дальнейшее развитие: экспансионизм; антропоцентризм; функционализм, или неофункционализм; экспланаторность [1, с. 207].

Для нас представляет интерес явление метафоризации и функции, выполняемые концептуальными метафорами в языке, поэтому и наша попытка проследить, как, постулируемые Е.С. Кубряковой основные направления развития лингвистики реализуются в частных исследованиях, была предпринята на основе современных теорий, изучающих этот феномен.

Феномен метафоры традиционно привлекал к себе внимание лингвистов и философов и, хотя в настоящее время имеются сведения о том, что еще за три столетия до выхода в свет широко известного труда американских ученых Дж. Лакоффа и М. Джонсона "Metaphors We Live By" несколько европейских мыслителей, в определенной мере, предвосхитили развитие теории концептуальной метафоры, все же метафора по большей части рассматривалась как средство создания образности, способ «украшения» речи и поэтому исследования метафоры не выходили за рамки риторики, поэтики, стилистики и теории литературы. С интенсивным развитием когнитивной лингвистики изменилась точка зрения на метафору, в том числе и на ее роль в процессе функционирования языка. Она уже воспринималась не как троп, но как элемент, способный задавать структуру концептуальной системы индивида. Соответственно, исследования вышли за рамки упомянутых выше дисциплин, ранее занимавшихся изучением метафор, а для дальнейшей работы стал привлекаться понятийный аппарат психологии, логики, информационных технологий и других наук.

Прежде чем перейти ко второму постулату Е.С. Кубряковой об антропоцентричности всех проводимых лингвистических исследований, представляется резонным вспомнить слова В.М. Алпатова о том, что любое лингвистическое исследование опирается на интуицию носителя языка и, следовательно, глубинно антропоцентрично [2, с. 21].

В когнитивной психологии широко распространена точка зрения о том, что большинство абстрактных концептов структурируются в соответствии с опытом индивида, который тот получает в ходе общения с внешним миром, а это, в свою очередь, задает определенное понимание и использование языка. В целом, понимание абстрактных сущностей становится возможным при использовании для объяснения их природы нашего опыта, полученного в результате биологиче-

ской и физической активности. Роль посредника в этом процессе выполняет метафора. Именно так, по мнению З. Кёвечеса [3, с. 183] происходит формирование концептов и структурирование идеальных сущностей. Необходимо отметить, что эта точка зрения находит свое подтверждение на материале языков, не являющихся родственными [4, с. 80]. В свете приведенных доводов, представляется логичным антропоцентричное исследование концептуальной метафоры.

В настоящее время принцип функционализма в исследованиях языка может принимать различные формы. В своем понимании этого направления мы идем за одним из его основоположников Р. Якобсоном, который трактует функционализм как подход, в котором центральной проблемой является изучение функций объекта, его назначения, особенностей его природы в свете выполняемых им задач [5]. Понимание метафоры как связующего звена между несхожими концептами, позволяющего думать об одной области через призму другой, диктует новое понимание структуры концептуальной метафоры. Теория А. Ричардса о наличии в метафоре содержания (tenor) и оболочки (vehicle), значительно дополняется теорией концептуальной метафоры, где метафора понимается как перенос признаков или свойств из области-источника (source domain), в область-мишень (target domain). Эта теория, в свою очередь, была еще более детально разработана в теории ментальных пространств М. Тёрнера и Ж. Фо-конье, внесшей коррективы в объяснения об успешном функционировании метафор в речи. Необходимо также сказать об исследованиях метафоры в различных типах дискурса, в которых метафора выполняет различные функции, что также свидетельствует о функциональной направленности исследований метафоры.

Нам представляется, что принцип экспланаторности также тесно связан с функциональным направлением изучения метафоры. Как и в целом в лингвистической науке, акценты в исследованиях метафоры сместились от описательности («как?» лингвистики) к объяснитель-ности («почему?» лингвистике). Это объясняет интерес исследователей к структуре метафоры, к операциям, происходящим в сознании субъекта в процессе конструирования метафор.

Таким образом, исследования метафоры вышли за рамки так называемой внутренней лингвистики и используют данные других наук, антропоцентричны в силу определенного характера конструирования и использования метафор, функциональны по своей сути, так как пытаются определить цели употребления метафор в различных типах дискурса и экспланаторны в желании объяснить, как происходит формирование и понимание метафор. В силу всепроникающей природы метафор, нам представляется, что поле для исследований концептуальной метафоры достаточно широко, поскольку изучение

этого феномена позволит получить результаты, которые расширят объем знаний о концептуальной системе человека.

Литература

1. Кубрякова Е.С. Эволюция лингвистических идей во 2-й половине ХХ века (опыт парадигмального анализа) // Язык и наука конца 20 века: Сб. статей. — М., 1995. — С. 144-238.

2. Алпатов В.М. Об антропоцентричном и системоцентричном подходах к языку // Вопросы языкознания 1993. №3. — С. 15-27.

3. Kövecses Z. Metaphor. Does it constitute or reflect cultural models? // Metaphor in Cognitive Linguistics. Selected Papers from the 5 th International Cognitive Linguistics Conference. Amsterdam, July 1997. John Benjamins Publishing Company. Amsterdam/Philadelphia, 1997. — p. 167-188.

4. Grady J. A typology of motivation for conceptual metaphor. Correlation Vs Resemblance//Metaphor in Cognitive Linguistics. Selected Papers from the 5th International Cognitive Linguistics Conference. — Amsterdam, July 1997. John Benjamins Publishing Company. — Amsterdam/Philadelphia, 1997. — p. 79-100.

5. Jakobson R. Selected Writings. The Hague; Paris: Mouton. 1971. V. II. Word and Language.

Е.Е. Роговская

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ДОМИНАНТЫ ТЕКСТА КАК ДЕТЕРМИНАНТЫ ПЕРЕВОДА

В современной лингвистике в связи с акцентуацией антропоцентрического подхода наблюдается значительное усиление внимания к изучению вербальных репрезентаций и через них — сущности эмоциональных явлений. Эмоциональные сущности, представленные вербально, рассматриваются исследователями в различных аспектах. В науке накоплен обширный фактический материал в сфере психологии эмоций [Василюк, 1993; Веккер, 1998; Вилюнас, 1984; Brans-combe, 1988; Damasio, 1995 и др.], изучается характер и специфика эмоциональной нагрузки различных единиц лексического уровня языка [Мягкова, 1990, 2001; Шаховский, 1984, 1987], эмоциональная доминанта текста (речевого произведения) [Кинцель, 2000], выявляется смыслообразующая роль репрезентированных в тексте эмоций в процессах его понимания [1]. Такой интерес к изучению эмоциональных явлений, приведший к накоплению значительной теоретико-