Роль Западного региона КНР во внешнеэкономической стратегии государства

И.И. Арсентьева

РОЛЬ ЗАПАДНОГО РЕГИОНА КНР ВО ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ ГОСУДАРСТВА*

THE ROLE OF WESTERN REGION IN CHINESE FOREIGN ECONOMIC POLICY

В статье рассматривается китайская концепция «открытой экономики», характеризуется роль приграничных территорий в ее формировании. Анализируется программа освоения Западного региона КНР («Идти на запад») в контексте сотрудничества с государствами Центральной Азии.

Ключевые слова: открытая экономика, приграничные территории, Западный регион КНР, Синьцзян-Уйгурский автономный район, программа «Идти на Запад», Центральная Азия, Казахстан.

This article deals with the Chinese concept of an open economy. The role of border areas in its formation is characterized. The author analyzes the program of the Western region's development (Go West project) in the context of cooperation between the PRC and Central Asian states.

Key words: open economy, border areas, Western region of China, Xinjiang Uy-ghur Autonomous Region, Go West project, Central Asia, Kazakhstan.

На протяжении последних десятилетий роль Китая в мировой экономике непрестанно возрастает. В марте 2011 г. Государственное статистическое управление КНР представило ряд докладов о результатах социально-экономического развития страны за 11-ю пятилетку под общим названием «Стабильное повышение международного статуса, увеличение влияния в мире». Согласно опубликованным документам, в течение 2006 - 2010 гг. среднегодовой прирост национальной экономики составлял 11,2 %, что значительно превысило аналогичный мировой показатель (3,5 %). При этом доля страны в мировом ВВП за указанный период выросла с 5 до 9,5 % [1].

На сегодняшний день Китай, опережая Японию и уступая Соединенным Штатам Америки, занимает вторую строчку в мировом экономическом рейтинге. К 2025 г., согласно прогнозу PricewaterhouseCoopers (входит в «большую четверку» аудиторско-консалтинговых компаний), экономика КНР превзойдет экономику США [2]. Схожие прогнозы звучат в докладе Национального разведывательного совета США, который в декабре 2012 г. опубликовал очередной

* Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект «Концептуальные основы развития приграничья в контексте национальной безопасности России» (№ 12-03-00002а).

доклад «Глобальные тенденции» (Global Trends 2030: Alternative Worlds). По мнению аналитиков, КНР и США поменяются местами в списке крупнейших экономик мира между 2022 и 2030 гг. [3]

Беспрецедентные экономические достижения КНР в значительной степени объясняются успешной реализацией концепции «открытой экономики», важнейшим компонентом которой выступает экономическая открытость приграничных территорий, нацеленная на создание своеобразного «пояса открытости» по периметру государственных границ.

Если обратиться к истории вопроса, можно отметить, что «приграничный пояс открытости» стал формироваться в начале 1980-х гг. Форпостом структурной перестройки и модернизации экономики выступили восточные и юго-восточные приморские провинции Ляонин, Фуцзянь, Хэбэй, Цзянсу, Чжэц-зян, Шаньдун, Гуандун, а также города центрального подчинения Шанхай и Тяньцзинь. Им предоставили значительные льготы в налогообложении предприятий, производящих экспортную продукцию; дали широкие полномочия при ведении внешнеэкономической деятельности. Четыре города - Шэнь-чжэнь, Чжухай, Шаньтоу, Сямэнь - были объявлены специальными экономическими зонами. На острове Хайнань создана одноименная провинция, ставшая самой крупной в стране специальной экономической зоной. Также правительство КНР открыло для внешней торговли 14 приморских городов, которым отводится роль своего рода «окон» и посредников на внешнем рынке [4].

В конце 1980-х гг. открытость «переносится» и на другие приграничные территории. Такая региональная политика легко объяснима: быстрое развитие приморских территорий, с одной стороны, способствовало росту национальной экономики в целом, с другой - северные, центральные и западные регионы существенно отстали в социально-экономическом развитии. Кроме того, проблема приобретала и политический характер (например, приморские районы начали открыто выражать недовольство требованиями властей помогать отсталым провинциям).

Таким образом, одним из важнейших векторов формирования открытой экономики КНР выступило создание льготного инвестиционного климата в приморских районах с последующим «переносом» открытости с юга на север, с востока на запад, из приморских во внутренние районы страны.

В 1990-е гг. формируется «пояс открытости» в Северо-Восточном регионе - это провинции Хэйлунцзян, Цзилинь, Ляонин, восточная часть автономного района Внутренняя Монголия (АРВМ). Основной механизм их развития - экономические контакты с Россией, прежде всего, приграничная торговля. Например, экспорт одежды, бытовой электроники и продовольствия способствует созданию дополнительных рабочих мест. В Маньчжурии, Хэйхэ,

Суйфэньхэ, Хуньчуне открыты зоны приграничного экономического сотрудничества. Как результат, экономика этих городов развивается, растет численность постоянного населения.

Правительство КНР всё чаще выражает озабоченность развитием Западного региона, куда, согласно официальным документам, входят шесть провинций (Ганьсу, Гуйчжоу, Сычуань, Цинхай, Шэньси, Юньнань), пять автономных районов (Гуанси-Чжуанский, Нинся-Хуэйский, Синьцзян-Уйгурский, Тибетский, часть АРВМ) и город центрального подчинения Чунцин. В этих двенадцати административных единицах, составляющих более половины территории КНР, проживает только четверть населения страны. Характерной чертой выступает социально-экономическая отсталость при наличии достаточно больших запасов природных ресурсов. Так, в начале XXI столетия в западных районах производилось менее 15 % ВВП КНР, что обусловлено целым рядом неблагоприятных факторов, препятствующих развитию экономики и торговли: невыгодное географическое положение, неразвитая транспортная система, слабая коммуникационная база и т.п. [5]

В качестве примера можно рассмотреть Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР), занимающий первое место в стране по площади (свыше 1,6 млн кв. км) и протяженности границ (5600 км). СУАР граничит с восьмью государствами: Монголией, Россией (западный участок российско-китайской границы), Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Афганистаном, Пакистаном, Индией; район также имеет протяженные границы с китайскими провинциями Ганьсу, Цинхай и, что немаловажно, с Тибетским автономным районом (ТАР). В Синьцзяне обнаружены значительные залежи полезных ископаемых, по этому показателю он занимает шестое место в Китае. В списке полезных ископаемых, намеченных для первоочередной разработки, числятся нефть, природный газ, уголь, железная руда, медь, никель, хром, золото, литий, ниобий, тантал, селитра, калийные соли, поваренная соль, мирабилит, асбест, известняк, бентонит, отделочный камень и пр. [6]

Однако по уровню экономического развития СУАР находится на 25-м месте среди 33-х (без учета Тайваня) административных единиц КНР; средняя плотность населения - 12,5 чел./кв. км (ниже только в ТАР - 2,5 чел./кв. км). Это тем более тревожно, поскольку среди уйгуров (как и среди тибетцев) традиционно сильны сепаратистские настроения: «... если западные территории КНР в целом - это экономически депрессивный район, содержащий в то же время огромные запасы естественных ресурсов, то Синьцзян - это . еще и "слабое место" системы безопасности государства» [7].

Изменить ситуацию призвана стратегия широкомасштабного освоения западных районов страны, которая стала известна как программа «Идти на

Запад» (Go West project). Проект, рассчитанный на 50 лет и официально озвученный в октябре 1999 г. (в речи Цзян Цзэминя, посвященной 50-летию КНР), связан с рядом стратегических целей. Первая - развитие собственно западных и центральных территорий Китая. Вторая - ликвидация дисбаланса в развитии китайских регионов. Третья - расширение внешнеэкономических связей КНР, в первую очередь с государствами Центральной Азии.

В программе сформулированы приоритетные задачи: внедрение рыночных механизмов решения возникающих проблем; преобразование структуры собственности и содействие более значительному развитию негосударственного сектора экономики; совершенствование законодательной базы; подготовка высококвалифицированных кадров; решение экологических проблем и др. [8]. Однако на первый план выдвинуто развитие транспортной инфраструктуры, что призвано обеспечить использование потенциала западных территорий во внешнеэкономических контактах государства.

Для СУАР в рамках программы разработана линия максимального использования природно-географических преимуществ, получившая образное название «стратегия красного, черного и белого» [9].

Первое направление - развитие сельскохозяйственного производства, с перспективой превращения СУАР в крупнейшую базу по производству высококачественного хлопка, включая также его переработку, продажу, транспортировку и т.д., что в совокупности образует «белое производство».

Второе направление связано с кластерным методом системы производства, заключающимся в переработке, транспортировке и реализации продукции садоводства и бахчеводства, что формирует «красное производство».

Третье направление - добыча и реализация нефти, природного газа и продуктов их переработки, что обозначено как «черное производство» (по прогнозам китайских ученых, потенциальные запасы нефти в Синьцзяне превышают 20 млрд т, газа - 10 трлн куб. м).

И, наконец, четвертое направление - превращение СУАР в «опорную базу» привлечения инвестиций за счет интенсивного экономического сотрудничества с Центральной Азией (на долю Синьцзяна приходится более 80 % товарооборота между КНР и центральноазиатскими республиками).

Следует отметить, что Центральная Азия важна для КНР по целому ряду причин. Во-первых, это перспективный рынок сбыта товаров и альтернативный выход к международным транспортным коридорам. Также Пекин кровно заинтересован в недопущении создания в Центральной Азии баз уйгурских сепаратистских движений. Однако главная цель - создание условий для импорта энергоресурсов, необходимых для обеспечения потребностей развивающейся стремительными темпами китайской экономики.

Китай в своей центральноазиатской политике придерживается дифференцированного подхода: масштабы и характер связей с отдельными государствами региона в силу объективных причин разнятся. В контексте двусторонних отношений Китай отдает предпочтение Казахстану, что доказывает постоянное увеличение масштабов торговли между ними. Так, в 2012 г. китайская доля в казахстанском товарообороте составила 17,5 % (23,98 млрд долл.), впервые сравнявшись с показателями России - традиционного торгового партнера Казахстана (23,85 млрд долл., или 17,4 % общего внешнеторгового оборота Казахстана) [10]. Основными направлениями сотрудничества выступают нефтегазовая отрасль и обслуживающие ее коммуникации.

Немаловажную роль в развитии китайско-казахстанских связей играют приграничные территории. Со стороны Казахстана к государственной границе примыкают Алматинская и Восточно-Казахстанская области; со стороны Китая - СУАР; общая протяженность границы - 1782 км. Китай планирует более широко использовать механизм приграничной торговли. Основные усилия сосредоточены на контрольно-пропускном пункте Хоргос, где создан одноименный центр приграничного сотрудничества, состоящий из двух частей: казахстанской части (185 га), расположенной в селе Хоргос Панфиловского района Алматинской области, и китайской части (343 га) на территории СУАР.

В настоящее время китайцы ведут активное строительство торговых павильонов, отелей, деловых центров и жилых кварталов (планируется, что китайское население Хоргоса составит не менее 100 тыс. человек). По заявлению китайской стороны, на октябрь 2013 г. общая сумма инвестиций в 22 объекта составляла 23 млрд 450 млн юаней (более 2 млрд 792 млн евро). «Мы рассчитываем, что уже в ближайшее время рынок сбыта наших товаров через Хоргос будет акцентироваться не только на Казахстане, но на всей Центральной Азии и странах Таможенного союза». Особый всплеск инвестиционной привлекательности Хоргоса ожидают после 2015 г., когда будет завершено строительство автотранспортного коридора «Западная Европа - Западный Китай» [11].

Как уже отмечалось, правительство КНР уделяет особое внимание развитию транспортной инфраструктуры Синьцзяна. Схожие цели ставит перед собой Казахстан. Это нашло отражение в Транспортной стратегии до 2015 г., где подчеркивается необходимость развития транзитного потенциала в рамках международных транспортных коридоров [12]. В этой связи между Китаем и Казахстаном подписан ряд соглашений, нацеленных на развитие автомобильной и железнодорожной инфраструктуры. Планируется, что в 2014 г. объем железнодорожных перевозок будет доведен до 21,5 млн т (в 2013 г.

этот показатель составил 19,4 млн). Об этом сообщил А.У. Мамин, президент АО «Казахстанские железные дороги» (Казахстан темир жолы) [13].

Нельзя, конечно, утверждать, что социально-экономическое развитие Западного региона КНР достигло уровня, необходимого для обеспечения региональной безопасности и безопасности страны в целом. Однако мы не можем отрицать, что китайский подход к территориальному развитию, в частности программа «Идти на Запад», дает вполне ощутимые результаты. В том же Синьцзяне рост ВРП на протяжении нескольких лет не опускается ниже 10 %, а в 2012 г. превысил среднекитайский уровень, составив 12 % и достигнув объема в 119 млрд долларов США [14].

Опыт Китая доказывает, что развитие даже самых неблагополучных, на первый взгляд, территорий возможно. Основным механизмом выступает комплекс тщательно продуманных мер, направленных на реструктуризацию и модернизацию региональной экономики, активизацию внешнеэкономического сотрудничества регионов и, что крайне важно, формирование условий для их органичного вхождения в единое национальное пространство КНР.

Литература

1. Доля КНР в мировом ВВП выросла до 9,5% // Жэньминь жибао онлайн. - 25.03.2011. - Режим доступа: http://russian.people.com.cn/31518/7331614.html

2. The World in 2050. The BRICs and beyond: prospects, challenges and opportunities // PricewaterhouseCoopers. - January 2013. - URL: http://www.pwc.com/en_GX/gx/world-2050/the-brics-and-beyond-prospects-challenges-and-opportunities.jhtml

3. Global Trends 2030: Alternative Worlds: a publication of the National Intelligence Council. - December 2012. - P. 15.

4. Более подробно см.: Арсентьева И.И., Михайленко А.Н. Российский и китайский подходы к развитию приграничных территорий: сравнительный анализ // Вестник Читинского государственного университета. - 2012. -№ 5 (84). - С. 70 - 75; Михайленко А.Н., Арсентьева И.И. Факторы развития приграничья (на примере приграничных территорий России и Китая) // Россия и современный мир / ИНИОН РАН. - 2013. - № 1. - С. 90 - 100.

5. Шорохов В.Б. Освоение западных районов КНР // Белорусский журнал международного права и международных отношений. - 2001. - № 1. -С. 56.

6. Природные ресурсы Синьцзяна // Энциклопедия Китая. - Режим доступа: http://www.abirus.ru/content/564/623/624/637/770.html

7. Галямова В.Ф. Стратегия освоения Запада КНР // Политика КНР на современном этапе: реалии и перспективы развития. - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2005. - C. 122.

8. Go West с китайским акцентом // РЖД-партнер. - 2009. - № 18 (166). - Режим доступа: http://www.optim-consult.com/pics/news/east_china.pdf

9. Развитие Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР и его социально-экономические последствия для Казахстана // Агентство по исследованию рентабельности инвестиций. - 20.02.2013. - Режим доступа: http://www.airi.kz/

10. Основные показатели внешней торговли РК по странам // Агентство Республики Казахстан по статистике. - Режим доступа: http://www.stat.kz/digital/vnesh_torg/Pages/default.aspx

11. Вайскопф А. Центр сотрудничества в Хоргосе: Китай обошел Казахстан // DW. - 25.10.2013. - Режим доступа: http://dw.de/p/1A5xZ

12. Транспортная стратегия Республики Казахстан до 2015 года (утверждена Указом Президента от 11 апреля 2006 г. № 86) // Посольство Республики Казахстан в Республике Беларусь. - Режим доступа: http://www.kazembassy.by/econom/transport.html

13. Объем перевозок между Китаем и Казахстаном в 2014 году может составить 21,5 миллиона тонн // Жэньминь жибао онлайн. - 24.01.2014. - Режим доступа: http://russian.people.com.cn/31519/8521711 .html

14. Развитие Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР и его социально-экономические последствия для Казахстана // Агентство по исследованию рентабельности инвестиций. - 20.02.2013. - Режим доступа: http://www.airi.kz/

Коротко об авторе

Арсентьева Ирина Ильинична - доктор политических наук, профессор кафедры международных отношений и внешней политики России Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского. Электронная почта: airen1@yandex.ru

Briefly about author

Arsentyeva Irina Ilinichna - Doctor of Political Sciences, Professor of International Relations and Russian Foreign Policy Department, Saratov State University named after N.G. Chernyshevsky. E-mail: airen1@yandex.ru