Семантический и концептуальный аспекты исследования лексемы «Хлеб»

УДК 81’38 : 811.161.1

ББК 81.411.2 - 7

Ш 98

Шхумишхова А.Р. Семантический и концептуальный аспекты исследования лексемы «хлеб»

Аннотация:

В данной статье предметом комплексного анализа является лексема «хлеб», представляющая собой один из ключевых концептов русской лингвокультуры. Рассматривается семантическая структура исследуемой единицы, устанавливаются лексическая сочетаемость, стилистическая окраска, прагматический потенциал и функциональные возможности, на основе которых можно судить о том, какое место занимает понятие «хлеб» в русском национальном сознании.

Ключевые слова:

Значение, концепт, лексема, лингвокультурологический, семантический, сочетаемость, пища, фразеологический, хлеб.

Shkhumishkhova A.R. Semantic and conceptual aspects of research of lexeme "bread"

Abstract:

In the paper, a subject of the complex analysis is the lexeme "bread" representing one of the key concepts of Russian linguoculture. The author examines the semantic structure of researched unit, lexical concord, stylistic colouring, pragmatic potential and functionalities on the basis of which one can judge about the place occupied by concept “bread” in Russian national consciousness.

Key words:

Meaning, concept, a lexeme, linguoculturological, semantic, concord, food, phraseological, bread.

В конце XX - начале XXI веков в отечественном языкознании сформировалась новая научная парадигма, согласно которой лексические единицы должны быть рассмотрены не только с точки зрения структуры и семантики, но и с точки зрения их функционирования. Если раньше научный интерес, как правило, был сконцентрирован на структурносемантическом анализе, направленном на предмет, изолированный от внеязыковой действительности, то теперь одно из центральных мест занимает проблема функционирования единиц языка, предполагающая приоритет антропоцентрического подхода к лингвистическим исследованиям.

Такая смена приоритетов и, соответственно, постановки задач является вполне закономерной, ибо российская лингвистическая наука активно начала следовать идеям мировой лингвистики, имеющей антропоцентрическую и функциональную направленность уже на протяжении нескольких десятилетий. К идеям антропоцентрической лингвистики сегодня все чаще обращаются авторитетные российские ученые, поскольку тенденция поставить человека во главу угла научных исследований обеспечивает их специфический ракурс, благодаря которому появляется возможность установить связи между языком и мышлением, языком и культурой. По мнению Г.А.Золотовой, «человек - центральная фигура языка и действующее лицо мира, о котором он говорит» [1: 6]. «Человек - это тот центр, через который проходят координаты, определяющие предмет, задачи, методы, ценностные ориентиры

современной лингвистики», - развивает эту важную с точки зрения современной науки мысль другой российский ученый Е.А.Попова, утверждая, что сейчас трудно даже представить себе тот период языкознания, когда изучение языка проходило без учета человеческого фактора [2: 69].

Однако переключение интересов исследователей с объектов познания на субъекты, придавшее несколько иной облик лингвистике (она стала наукой о языке в человеке и о человеке в языке), еще не означает ухода «в небытие» структурно-семантического подхода, который в настоящее время продолжает оставаться одним из основных направлений современного языкознания. Напротив, изучение лексических единиц со стороны их семантической структуры представляется необходимым для более глубокого функционального исследования, так как стратификация языковых единиц направлена на осуществление коммуникации, а это значит, что все языковые реалии наполняются конкретным содержанием только в ходе человеческого общения.

Таким образом, работы, в которых объект исследования подвергается всестороннему анализу, следует считать актуальными, ибо они отвечают потребностям лингвистической науки нового тысячелетия. Безусловно, семантическое и концептуальное рассмотрение слова имеют свои особенности. При исследовании лексической семантики применяется лингвоцентрический подход, и поэтому слово в процессе лексико-семантического анализа предстает как лингвистическая сущность. В поисках семантического поля подбираются синонимы, антонимы, паронимы, устанавливается семантическая структура и лексическая сочетаемость. В результате такого исследования выстраиваются парадигматические и синтагматические отношения, свойственные исследуемой единице.

При изучении концептуальной природы слова ученые применяют антропоцентрический подход, в рамках которого слово описывается как фрагмент действительности, занимающий определенное место в языковой картине. В поисках концептуального поля устанавливаются ситуации, присущие жизни слова, создается мир ассоциаций, образов, представлений, паремий, культурных традиций. При этом учитываются данные разных наук: когнитологии, лингвокультурологии, социо-и

психолингвистики, этнолингвистики и т.д.

Предметом нашего внимания является лексема «хлеб», представляющая один из ключевых концептов русской лингвокультуры, в котором отражаются особенности национального менталитета. Будучи концептуальной доминантой, понятие « хлеб» занимает центральное место в языковой картине мира, обусловленное его основной ролью в питании русского народа, вынужденного время от времени бороться за выживание. «Являясь главным средством существования, ведущим продуктом питания, хлеб одухотворяется, наделяется магическими свойствами, становится предметом воспевания, восхваления» [3: 83]. Несмотря на то, что в системе питания россиян произошли значительные изменения под воздействием внешних факторов, социальная и культурная значимость этого продукта не ослабевает. Напротив, выражение заработать на хлеб (добыть себе пропитание) в условиях экономического кризиса повышает частотность своего употребления. Различного рода деликатесы типа фуа-гра или трюфелей, заимствованные из других культур, - это «переменные» русского национального сознания, а хлеб и вода - его константы, обнаруживающие устойчивость по отношению к веяниям кулинарной моды.

Выбор предмета исследования объясняется тем, что социальные и стилистические коннотации дают возможность создания богатого лингвокультурологического портрета. Обладая положительной символьностью, понятие «хлеб» имеет высокий прагматический потенциал, широкий ассоциативный диапазон, образность и экспрессивность. Внимание к этой лексической единице обусловлено еще и тем, что концепт «еда» остается малоизученным, поскольку «сфера материального бытия ранее не попадала в поле зрения лингвистов» [4: 578]. В настоящее время, когда идет переоценка прежних ценностей и представлений, наблюдается активный исследовательский интерес к пище как объекту

научного анализа [5: 6: 7: 8]. Исходя из народной мудрости «Хлеб всему голова», лингвоконцептуальное изучение пищи мы решили начать именно с этого продукта.

Сбор лексикографической информации позволил установить, что большинство производных значений многозначного слова «хлеб» являются мотивированными, возникшими в результате метонимического переноса. В основном значении (1) это пищевой продукт, выпекаемый из муки. В производном значении (2) это растение, из зерна которого изготавливается мука и крупа (прям. немотив.); зерно (3), из которого делают муку, идущую на выпечку такого продукта (перен.); пищевой продукт (4) из муки в виде выпеченного изделия какой-либо формы (перен.); средство (5), обеспечивающее существование для пропитания (перен. разг.); обеспечение средствами (6) для пропитания (перен. разг.). Последнее значение является метафорическим. Каждая из лексем обладает различной информацией: морфологической, стилистической, фразеологической,

прагматической.

Морфологическая информация дает представление о словоизменении лексемы. Так, в прямом и в переносном значениях (имеется в виду зерно, из которого делают муку), слово хлеб имеет парадигму только в единственном числе. В первом случае эта лексема обладает вещественным значением, а во втором - собирательным. Изменение слова «хлеб» по числам возможно лишь в значении «растение, из которого изготавливается мука и крупа»: хлеб, хлеба, хлебу, хлеб, хлебом, о хлебе (ед.ч.); хлеба, хлебов, хлебам, хлеба, хлебами, о хлебах (мн.ч.).

Возможности лексической сочетаемости исследуемой единицы довольно широки. Прежде всего обращают на себя внимание словосочетания с прилагательными: хлеб хороший, плохой, свежий, мягкий, черствый, теплый, сырой, подгорелый, белый, черный, пшеничный, ржаной и т.д. Некоторые словосочетания относятся к составным наименованиям: бородинский хлеб, орловский хлеб. Выделяются словосочетания с существительными: ломоть, краюха, буханка; вкус, запах; качество, цена (хлеба); глаголами: выпекать, продавать хлеб (в прям.знач.); ссыпать, обмолачивать хлеб (в произв. знач.).

Нельзя не заметить того, что лексическая сочетаемость зависит от значения. Например, в значении «средство, необходимое для существования», «хлеб» сочетается с весьма ограниченным кругом определений: насущный, трудный. А в значении «пищевой продукт» у этой лексемы обнаруживается достаточно много определений.

Вопрос о лексической сочетаемости отчасти связан с информацией стилистического характера, на основании которой можно судить о том, к какой группе лексики относится данное слово: нейтральной или стилистически окрашенной. Обратимся к эпитетам. В значении «хлебный злак» это слово употребляется с разными эпитетами: бескрайний, богатый, вышеколосный, буйный, высокий, густой, добрый, жалкий, желтый, зеленый, зернистый, золотистый, золотой, зыбкий, колосистый, колосовитый, колосовой, молодой, наливной, намолотистый, небывалый, низкий, обильный, обломный, перестоявшийся, поздний, полновесный, пустоколосый, ранний, рослый, скудный, созревший, сочный, спелый, тощий, тучноколосый, тучный, цветущий, чистый.

Как видно из примеров, большая часть прилагательных выражает положительную эмоционально-экспрессивную оценку, и лишь единицы из них - отрицательную. По всей видимости, преобладание положительной оценки вызвано тем, что с глубокой древности хлеб любим и почитаем русским народом. Будучи главным средством существования, он вызывает образные ассоциации с батюшкой, кормильцем (Худ обед, коли хлеба нет), и, наверное, не случайно среди эпитетов немало слов, значение которых указывает на возможность богатого урожая.

За каждым лексико-семантическим вариантом (ЛСВ) закреплены «свои» эпитеты. Например, в прямом значении «хлеб» может употребляться не только с качественными прилагательными (готовый, дешевый, легкий, сытный, тяжелый), но и относительными

(казенный, монастырский). Только в значении «злак» хлеб может сочетаться с редкими эпитетами: возмужалый, заповедный, ломучий.

Подтвердим наши наблюдения некоторыми примерами, взятыми из художественной литературы: Открылись взгляду высокие наливные хлеба (Г.Николаева. Жатва); Шептали березы, шуршали тощие хлеба (В.Короленко. В облачный день); Скрепя сердце решился он переехать в Москву на дешевые хлеба (И.Тургенев. Дворянское гнездо); Я не привыкла есть чужой хлеб (Л.Леонов. Обыкновенный человек).

Вне контекста слово «хлеб», как правило, воспринимается в основном значении, в котором оно, следует заметить, нередко и употребляется в речи. Производные значения выявляются только в контексте, в сочетании с другими словами. В большинстве случаев хлеб выступает как нейтральная лексическая единица, но то же время это не имеющее стилистических ограничений слово сочетается со словами, обладающими функциональной окраской: поставка (офиц.) хлеба; краюха (разг.) хлеба.

Из системных отношений наиболее заметными оказываются гиперо-гиперонимические отношения, присущие ЛСВ «хлеб» - пищевой продукт в виде выпеченного изделия какой-либо формы: батон, баранка, бублик, булка, булочка, калач, каравай, лаваш, лепешка, рогалик, плетенка и т.д.

При достаточно большом количестве определений слово хлеб не имеет развитой системы синонимических отношений. Синонимический ряд свойствен ЛСВ «средства, обеспечивающие существование», но он крайне ограничен: хлеб - пропитание.

В антонимические отношения слово «хлеб» не вступает. Но если вести речь о прагматических антонимах, то с определенной долей условности можно назвать такую антонимическую пару: хлеб-вода. Если хлеб вызывает представление о наличии пищи, то вода, напротив, указывает на ее отсутствие. Однако в составе устойчивых выражений хлеб и вода воспринимаются скорее как синонимы, чем антонимы: посадить на хлеб и на воду; перебиваться с хлеба на квас (на воду). Здесь слово хлеб выступает в нетипичной для него функции, обозначая скудный достаток.

Анализ паремий, связанных со словом «хлеб», показывает, что парным наименованием этой единицы является слово соль. Вместе с хлебом определенную роль в жизни играет и соль. В некоторых деревнях до сих пор сохранилось выражение хлеб да соль - приветствие людям, которые сидят за накрытым столом. Соль также ассоциируется с сытной жизнью. Недаром молодых после обряда венчания встречают хлебом-солью. Собственно говоря, хлебом-солью встречают и дорогих желанных гостей, так что за данным фразеологизмом закрепились исключительно положительные ассоциации.

Собранный фразеологический материал свидетельствует о том, что в устойчивых сочетаниях слово «хлеб» может иметь разные значения. Особое внимание привлекают выражения, в которых слово хлеб означает «средство, необходимое для существования». Сразу же приходит на память библеизм «Не хлебом единым жив человек», который представляет собой своего рода ценностную установку, весьма важную для русского национального сознания, где духовное всегда ставилось выше материального. Кроме того, нужно заметить, что слово «хлеб» может употребляться в выражениях, дающих характеристику человеку. О добром человеке скажут: «Отдаст последний кусок хлеба». Если кто-то умеет зарабатывать, то его характеризуют так: «Кусок хлеба может заработать».

Итак, в процессе комплексного описания исследуемой единицы мы получили важную информацию, на основании которой можно судить о семантических, стилистических и функциональных возможностях общенародного символа плодородия и материального благополучия.

Примечания:

1. Золотова Г.А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. М., 2001.

2. Попова Е.А. Человек как основополагающая величина современного языкознания // Филологические науки. 2002. № 3.

3. Лутовинова И.С. Слово о пище русской. СПб., 2005. 288 с.

4. Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. Продукты питания как социокультурные знаки. // Язык. Личность. Текст. М, 2005.

5. Савельева О.Г. Концепт еда как фрагмент языковой картины мира: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Краснодар. 2006.

6. Конычева Ю.Д. Лексико-семантическая группа «Наименование пищи и напитков» в контексте сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина: автореф. дис. ... канд. филол. наук. М. 2002. 23с.

7. Миронова И.К. Концептосфера «Еда» в русском национальном сознании: базовые когнитивно-пропозициональные структуры и их лексические репрезентации: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Екатеринбург, 2002. 19 с.

8. Филиппова Е.В. Семантическая изотопия «еда» в художественном тексте (на материале малой прозы 60-80-х годов XX века): автореф. дис. ... канд. филол. наук. Ставрополь, 2004. 20 с.

References:

1. Zolotova G.A. Communicative aspects of Russian syntax. M., 2001.

2. Popova E.A. The person as basic size of modern linguistics // Philological sciences. 2002. No. 3.

3. Lutovinova I.S. A word about Russian food. SPb., 2005. 288 pp.

4. Kitaigorodskaya M.V., Rozanova N.N. Food stuffs as sociocultural marks. // Language. The person. The text. M., 2005.

5. Savelyeva O.G. Concept “meal” as a fragment of a language picture of the world: Author’s abstract of Dissertation for Candidate of Philology degree. Krasnodar. 2006.

6. Konycheva Yu.D. Lexical-semantic group “The name of food and drinks” in a context of fairy tales of M.E.Saltykov-Shchedrin: Author’s abstract of Dissertation for Candidate of Philology degree. M., 2002. 23 pp.

7. Mironova I.K. Concept sphere “Meal” in Russian national consciousness: base cognitive-propositional structures and their lexical representations: Author’s abstract of Dissertation for Candidate of Philology degree. Ekaterinburg, 2002. 19 pp.

8. Filippova E.V. Semantic isotopy “meal” in the artistic text (using a material of small prose of 1960-1980-s): Author’s abstract of Dissertation for Candidate of Philology degree. Stavropol, 2004. 20 pp.