Суверенитет интересов миноритарного инвестора в корпоративной среде крупных собственников

Вестник Челябинского государственного университета.

2018. № 7 (417). Экономические науки. Вып. 61. С. 133—140.

УДК 330.3

ББК 65.050

СУВЕРЕНИТЕТ ИНТЕРЕСОВ МИНОРИТАРНОГО ИНВЕСТОРА В КОРПОРАТИВНОЙ СРЕДЕ КРУПНЫХ СОБСТВЕННИКОВ

Ю. Ш. Капкаев, Д. А. Сорокин

Челябинский государственный университет, Челябинск, Россия

Рассмотрены особенности процесса удовлетворения интересов акционеров и инвесторов, которые приобретают особую значимость при исследованиях в области экономики и финансов. Особое внимание уделяется преодолению конфликта интересов собственников, которых согласно европейской традиции разделяют на миноритарных и мажоритарных, а также решению назревших перед современным обществом вопросов комфортной и безопасной среды обитания, в том числе инвестиционной. Целью нашего исследования является изучение структуры российского корпоративного сектора, процессов концентрации капитала и производства, лежащих в основе его развития, а также их выявления на возникновение противоречий во внутрикорпоративных отношениях. Авторами предпринята попытка выявить и проанализировать противоречия, возникающие между интересами миноритарных и мажоритарных собственников в связи с использованием финансовых ресурсов корпораций, выработать рекомендации по сглаживанию противоречий и повышению инвестиционной привлекательности корпорации в результате формирования более комфортной инвестиционной среды.

Ключевые слова: среда обитания, комфортное проживание, инвестиционные ресурсы, миноритарный инвестор, мажоритарный инвестор, концентрация капитала, общество потребления.

Глобализация мировой экономики, несмотря на растущее геополитическое противостояние между ее ключевыми элементами, является важнейшим фактором развития общества. В основе глобализации лежит тесная интеграция национальных экономик в результате роста их взаимосвязанности. Таким образом, межнациональная кооперация, возникшая изначально как способ повышения экономической эффективности, стала непреодолимым и объективным фактором глобализации, влияющим не только на макроэкономические процессы, в связи с чем меняются многие теоретические постулаты, в том числе трактовка термина «концентрация капитала».

Целью нашего исследования является изучение структуры российского корпоративного сектора, процессов концентрации капитала и производства, лежащих в основе его развития, а самое главное, выявление их влияния на возникновение противоречий во внутрикорпоративных отношениях. В рамках данной работы проведем анализ противоречий, возникающих между миноритарными и мажоритарными собственниками в связи с использованием финансовых ресурсов корпораций.

Проблемы концентрации капитала всегда были актуальны и рассматривались многими авторами, поскольку закономерным результатом концентрации является развитие корпоративного сектора

экономики, который в большинстве случаев выступает драйвером отраслевого роста, роста национальной и мировой экономики [1]. В литературе упоминаются различные подходы к анализу деятельности корпораций. В работах С. Кларка и Дж. Брауна [10] исследования проводятся в направлении оценки управленческой эффективности многонациональных корпораций. Авторский коллектив, который возглавляет Е. Эдвард [13], предложил рассматривать эффективность корпораций с позиции общеэкономической и социальной стабильности, уделяя особое внимание социальным последствиям укрупнения предприятий. Изменение рыночных условий требует развития теоретической и методологической научной базы, вводятся новые термины и меняются ранее принятые трактовки. Так, принято рассматривать трактовку концентрации капитала не только с позиции рыночных процессов концентрации факторов производства, но и выделять институциональный аспект, обусловливающий формы и последствия концентрации [6]. Современные особенности концентрации капитала в форме централизации детально рассмотрены в работах Е. Бранкаччо и Дж. Фонтана [8]. В исследованиях А. Сима [20] дано определение «концентрационным рискам», возникающим в национальных экономиках вследствие укрупнения их экономических агентов. Э. Меркато и В. Платино [18]

рассматривают процессы концентрации через призму частной собственности и ее влияния на формирование факторов межкорпоративной конкурентности. Оценка возможностей управления заинтересованными сторонами в корпорации была проведена В. И. Бархатовым [4].

Однако большинством ученых корпоративный сектор воспринимается как обезличенная структура, тип юридического лица, рассматриваемый с точки зрения результата его влияния на экономику. При этом за рамками изучения остаются вопросы реализации корпоративного интереса, изучение которых усложняется, с одной стороны, их междисциплинарностью, так как они находятся на стыке предметов изучения финансовых и управленческих наук, в другой — тем, что корпоративные отношения давно вышли за рамки микроэкономики отдельного субъекта и корпорации представляют собой основной движущий фактор международных экономических и политических отношений, в результате чего концентрация капитала приобретает национально-экономический характер [7], вопросы нахождения компромисса интересов субъектов внутрикорпоративных отношений значительно усложняются. Корпоративная экономика — это, по сути, экономика мажоритарного собственника, то есть действующая в интересах наиболее влиятельного акционера, однако при этом используются все финансовые ресурсы корпорации, в том числе принадлежащие миноритарным участникам без соблюдения их интересов, что увеличивает инвестиционные риски и финансовую неопределенность.

Целью нашего исследования мы видим формирование рекомендаций по гармонизации внутрикорпоративных отношений между мажоритарными и миноритарными акционерами, чтобы сократить затраты на преодоление агентского конфликта для одних и снизить степень финансовой неопределенности для других, что положительно скажется на развитии корпоративного сектора и повысит его инвестиционную привлекательность. Основными задачами исследования являются изучение структуры российского корпоративного сектора, процессов концентрации капитала и производства, выявление финансовых и управленческих противоречий.

Развитие инвестиционной экономики привело к необходимости тщательного учета интересов инвестора. Крупные корпоративные структуры, как правило, привлекают наибольшее число

инвесторов для обеспечения безграничной экономии масштаба. При этом корпорации заинтересованы в использовании капитала большого количества мелких инвесторов. Это, с одной стороны, обеспечивает привлечение сбережений, а с другой — позволяет не потерять контроль над бизнесом. В этих условиях важным фактором становится доверие инвестора. Собственников интересует рентабельность и капитализация инвестиций, но ожидания также основываются на вовлеченности в процесс управления бизнесом. В этих условиях изучение концентрации как реального инструмента анализа инвестиционных решений становится важной проблемой.

Большинство исследований корпоративного капитала имеют узкую специализацию, что ограничивает возможности комплексного решения проблем управления. Многие экономисты рассматривают исключительно вопросы формирования структуры капитала на локальных национальных рынках (см.: К. Денг, С. Вонг, К. Чао [11]) либо в разрезе национальной модели рассматривают вопросы равномерности распределения капитала без учета его юридической принадлежности и финансовых интересов, с ним связанных (см.: С. Петро и М. Сордже [12]). Отдельного внимания заслуживают работы, рассматривающие взаимосвязь между структурой капитала и формами корпоративного управления (см.: Н. Гранадо-Пьеро и Дж. Лопес-Грациа [15]), а также дающие оценку концентрации капитала через призму отношений собственности (см.: С.-Л. Лиу и У.-Х. Еэх [16]), однако выявленные взаимосвязи не объясняют причин формирования противоречий. Наибольший интерес заслуживает совместное исследование Е. Бранкаччо, Р. Джиаметти, М. Лопрете и М. Пулига, которое готовится к публикации в журнале «Структурные изменения и экономическая динамика» (Structural Change and Economic Dynamics) и посвящено вопросам централизации управления корпоративными ресурсами. Авторы делают предположение о том, что доля топ-холдеров, совокупно владеющих 80 % глобальной экономической стоимости акционерных компаний, не превышает 2 % и продолжает расти [9]. Однако, рассматривая концентрацию капитала и процессы глобализации корпоративных отношений отдельно друг от друга, упускают из виду существенную деталь: в основе всех рыночных трансформаций заложены интересы корпорации, которые представлены интересами статистического большинства, то есть

мажоритарного собственника, а реализуются они за счет совокупных ресурсов, в том числе миноритарного акционера. Возникающее разногласие интересов и есть основа конфликта между мажоритарным и миноритарным собственником, который не получает дальнейшего исследования.

На предварительном этапе анализа нами оценивался уровень концентрации капитала на российском рынке; используемая методика является разработкой авторов; методика позволяет учесть влияние на концентрацию капитала концентрации производства и ее эффективности (см.: В. И. Бархатов и Д. А. Сорокин [2]). Концентрацию капитала будем оценивать по результатам расчета показателя Херфиндаля — Хиршмана (НШкап) по показателю капитализации прибыли крупнейших предприятий отрасли, а концентрацию производства — по результатам расчета доли одного (CR1), двух (CR2), трех (CR3) и семи (CR7) производителей, которые они занимают на отраслевом товарном рынке, и показателю Херфиндаля — Хиршмана (НН1пр), рассчитанного по данным относительно отраслевых объемов производства. В ходе исследования использовались данные информационно-аналитической системы FIRA PRO относительно объемов производства и рыночной капитализации предприятий, входящих в рейтинг топ-100 отрасли по объему производства и рыночной капитализации. Всего за период с 1995 по 2011 г. в анализе приняли участие более 3000 компаний из различных сфер деятельности, однако для исследования были выбраны 900 компаний из 9 ведущих отраслей российской экономики.

Основные выводы, которые стали базой для нашего дальнейшего исследования: несмотря на не -однородность по составу и размеру предприятий, все отрасли, с точки зрения концентрации производства, являются высококонцентрированными, высокая концентрация наблюдается на товарных рынках, где доля семи крупнейших предприятий превосходит 80 % отраслевого товарного оборота. Концентрация капитала признается как умеренная для большинства отраслей, за исключением высококонцентрированных нефтяной и нефтегазовой отрасли, при этом для всех отраслей наблюдаются тенденции замены инсайдерского контроля аутсайдерским с его усилением через аффилированные структуры [3]. Это позволило сформулировать ряд гипотез относительно факторов развития концентрации капитала. Для выявления противоречий между интересами биз-

неса, представленного мажоритарным собственником, и интересами миноритарного инвестора, чей капитал лежит в основе функционирования корпоративного механизма, а также для оценки степени их влияния на развитие корпорации нуждаются в проверке гипотезы о наличии взаимосвязи между: концентрацией производства и концентрацией капитала; концентрацией капитала и эффективностью производства; степенью концентрации капитала и активностью рыночных трансформаций [5].

Акционерный капитал нами первоначально оценивался как распыленный инсайдерский, что не давало никаких предпосылок для начала изучения противоречий между мажоритарными и миноритарными собственниками. Они носили одиночный характер и формировались в основном в отраслях с высокой концентрацией капитала — нефтяной, нефтегазовой промышленности, энергетике, где мажоритарием в большинстве случаев выступало государство. Однако выявленные тенденции к росту непрозрачности акционерных компаний, совмещенному с усилением концентрации капитала через аффилированных лиц, усугубляются совмещением функций менеджера и собственника капитала, что получает дальнейшее развитие и становится основной предпосылкой для формирования конфликта интересов мажоритарного и миноритарного собственника.

Рассматривая концентрацию капитала корпорации как накопление рыночной стоимости корпорации, можно отметить, что интересы миноритарных и мажоритарных собственников не всегда совпадают между собой, а также с интересами корпорации, что объясняется информационной асимметрией и, как следствие, разными стратегиями их корпоративного поведения. Мажоритарный собственник, владея крупным пакетом акций, принимает решения в условиях большей информационной прозрачности, а следовательно, для него финансовая неопределенность и риск ниже, что делает приемлемым низкий темп роста будущих доходов и увеличивает приоритет капитализации и реинвестирования прибыли. Такой мотив полностью совпадает с интересами корпорации и увеличивает ее рыночную стоимость за счет капитализации прибыли в активах, что ведет к накоплению капитала в рамках корпорации и экономической системы в целом. Положительный эффекта масштаба в таком случае можно рассматривать в качестве критерия эффективности концентрации. Однако миноритарные собственники акций, действуя

в менее определенной финансовой среде, имеют более высокий финансовый риск, компенсировать который могут, например, текущими дивидендными выплатами. Но они их не получают, так как решение принимает мажоритарный собственник, что нарушает интерес миноритарного инвестора, притом что невыгодное для него решение реализуется в том числе за счет его финансовых ресурсов.

Кроме того, концентрация капитала может проходить в форме его перераспределения с использованием механизмов слияний и поглощений. В таком случае реорганизация проводится менеджерами корпорации по решению мажоритарного собственника, и незащищенными опять остаются интересы миноритарного инвестора, который, вкладывая собственные финансовые ресурсы в акции корпорации, не только теряет контроль за их использованием, но и лишается возможности реа-лизовывать свою корпоративную стратегию.

В результате экономическое содержание акционерной компании, которое дано нами ранее, можно дополнить тем, что единство процессов увеличения начального капитала и его перераспределения определяется компромиссом интересов и стратегий поведения мажоритарных и миноритарных акционеров.

Гипотезы о влиянии на концентрацию капитала различных факторов доказаны нами ранее, однако для достижения целей статьи их необходимо рассмотреть с позиции отношений мажоритарно -го и миноритарного инвесторов.

В рамках проверки гипотезы о существования взаимосвязи между концентрацией производства и капитала были рассчитаны три показателя корреляции между тремя парами рядов данных: концентрация производства и фондоотдача, концентрация производства и концентрация капитала, концентрация производства и доля предприятия на товарном рынке. Концентрация капитала и производства находятся во взаимозависимости, однако высокая концентрация производства сопряжена с высоким уровнем трансакционных издержек, что затрудняет процесс концентрации капитала. На наш взгляд, такое поведение собственников высококонцентрированного капитала связано с нарастающим конфликтом интересов мажоритарного и миноритарного инвестора, выражением которого и является нарастание трансакционных затрат.

В рамках проверки гипотезы взаимосвязи между концентрацией капитала и эффективностью производства оценена корреляционная связь по-

казателя фондоемкости производства и концентрации капитала. Подтверждение данной гипотезы указывает на то, что высококонцентрированный капитал получает более эффективное размещение в производственные фонды, что дает большую отдачу, но вместе с тем осложняет отношения между мажоритарными и миноритарными инвесторами, снижает инвестиционную привлекательность компаний и тормозит их дальнейшее развитие. При этом мажоритарные собственники, получая сигнал о росте эффективности производства, связывают это с ростом концентрации капитала, что в выбранной стратегии имеет объективные ограничения в виде размеров их инвестиций. Это формирует их внутренний конфликт интересов выражающийся в выборе размера инвестиций в существующие предприятия и объема сбережений за рамками производства в целях диверсификации рисков, что, в свою очередь, ограничивает развитие промышленности, модернизацию производства и в конечном итоге ущемляет интересы миноритарных акционеров, вынужденных получать меньшую отдачу, не имея возможности повлиять на выбор мажоритариев.

В рамках проверки гипотезы о влиянии концентрации капитала на активность процессов рыночных трансформаций проведен корреляционный анализ между показателем централизации, рассчитываемым как процент отклонений между уровнями рыночной концентрации трех производителей на рынке (CR-3), рассчитанными для консолидированной и неконсолидированной отчетности крупнейших производителей, и показателем концентрации капитала. Проведенные расчеты доказывают наличие тесной связи, а обратная корреляционная зависимость объяснима значительными трансак-ционными издержками управления и преодоления агентского конфликта в отраслях, характеризующихся высококонцентрированным капиталом.

Так как эффективное развитие производства является общей и необходимой основой развития общества, оно дает рабочие места, формируя платежеспособный спрос, предоставляет варианты размещения капитала и формирует условия его роста. Все это делает необходимым регулирование концентрации капитала. Поскольку это затрагивает вопросы развития общества в целом, в качестве критериев эффективности можно использовать базовые стандарты общественного благосостояния. Теоретическим обоснованием и экономическим оправданием такого выбора может являться значительное повышение уров-

ня экономической эффективности деятельности корпораций, способное перекрыть негативные последствия монополизации товарных рынков, возникающей в ее результате. Аналогичным способом можно оценить возможность гармонизации внутрикорпоративных отношений, когда суверенитет интересов миноритариев может быть нарушен лишь на возмездной основе, имеющей осязаемость и общественную значимость.

В теории общественного благосостояния применяются разные подходы к определению критериев общественной значимости, трактуемых как стандарты благосостояния. Ценовой стандарт является наиболее «жестким», так как рассматривает в качестве аргументов, разрешающих концентрацию капитала, ограниченный круг факторов, а точнее, один — рыночную стоимость корпорации. Такой подход допускает концентрацию и, как следствие, любую из форм монополизации: монополизация рыночной власти производителя на товарном рынке, монополизация корпоративного контроля мажоритарного инвестора и другие — только в случае, если рыночная стоимость корпорации вследствие концентрации капитала возрастет, что рассматривается одинаково полезным для собственников разного типа независимо от размеров их акционерных капиталов. Согласно стандарту потребительского излишка, концентрация капитала возможна, если не приводит к снижению величины потребительского излишка, что можно рассматривать как увеличение потребительского излишка за счет снижения цен либо повышения благосостояния потребителя в результате предложения новых товаров, усовершенствования качества и т. д. Фактически с точки зрения акционерных отношений это означает, что преломление интересов миноритария в пользу мажоритарного инвестора оправданно только в случае, если выгода для ми-норитария будет более значима, чем ущерб, получаемый в результате ограничения интересов. При использовании критерия Калдора — Хикса любые изменения оправданны и приводят к росту общего благосостояния, если те члены общества, которые выигрывают при этом переходе, способны компенсировать проигрыш тех, чье положение ухудшается. С позиции концентрации капитала сокращение потребительского излишка возможно при условии, что такое сокращение будет компенсировано ростом эффективности. Сложность применения указанных стандартов связана с информационной асимметрией, не позволяющей од-

нозначно и объективно оценить выгоды от акцио -нерного контроля для каждого инвестора.

Проанализированные стандарты благосостояния являются успешным средством оценки допустимости концентрации в условиях олигархиче-ско-клановой структуры российской экономики. Они препятствуют необоснованному перераспределению излишков потребителей в пользу производителей, заставляют производителей работать в направлении снижения себестоимости продукции, повышения конкурентоспособности продукции. Однако все они имеют общий недостаток. Потребители априори оцениваются в них как более бедный класс населения по сравнению с производителями. На практике это случается не всегда. Стандарт полного излишка преодолевает этот недостаток. Согласно ему, концентрация будет позволена, когда значение полного излишка после концентрации больше своего предшествующего значения. Существует множество факторов, которые могут нарушить равенство в пользу как потребителей, так и производителей. Исходя из этого, формируется последний механизм оценки допустимости концентрации капитала. Это стандарт баланса. Использование этих средств балансирования положительных и отрицательных эффектов концентрации капитала позволит органам, ответственным за реализацию государственной политики в этой сфере, более обоснованно подходить к анализу и регулированию данного процесса, а разработанная ранее модель концентрации капитала даст им необходимые механизмы регулирования.

В российской экономике возможны следующие стратегические варианты экономической политики, основанной на планомерном развитии процессов концентрации капитала. Первый — основанный на адаптации существующей модели роста к негативным условиям внешней среды, при котором основной источник роста — государство; государственный спрос на товары, услуги, а также на институты является системообразующим, в его основные обязанности вменяется поставка финансовых ресурсов, сглаживание воздействия рыночных экстерналий, выбор стратегических приоритетов развития. Конечно, для реализации подобной концепции потребуется перестройка существующих социально-экономических институтов, наделение их реальными возможностями концентрации политических и финансовых ресурсов для реализации программы роста. Для снижения затрат на модернизацию,

повышения возможностей мобилизации финансовых ресурсов и контроля в основе финансовой системы возможно использовать уже созданные государственные корпорации. Второй вариант предполагает применение более либеральной политики, ориентированной на частные источники роста, то есть движущей финансовой силой должны стать частные домохозяйства, фирмы корпорации, которые должны заместить госу-

дарство в предпринимательской зоне. При этом в обязанности государства входит создание инвестиционных условий функционирования частных экономических агентов, стимулирование спроса, предложения, а также контроль, реализуемый с целью недопущения монополизации частными компаниями системообразующих сфер и направлений.

Список литературы

1. Бархатов, В. И. Модель успешного предприятия малого и среднего бизнеса в России : монография / В. И. Бархатов, Д. А. Плетнев. — М. : Перо, 2016. — 320 с.

2. Бархатов, В. И. Концентрация капитала корпорации в транзитивной экономике : монография /

B. И. Бархатов, Д. А. Сорокин. — Челябинск, 2007. — 378 с.

3. Бархатов, В. И. Эффективность институциональных форм в трансформируемой экономике : монография / В. И. Бархатов, Д. А. Сорокин. — Челябинск, 2011. — 358 с.

4. Бархатов, В. И. Успешность быстрорастущих предприятий среднего бизнеса в России / В. И. Бархатов, Д. А. Плетнев // Вестн. Перм. нац. исследоват. политехн. ун-та. Соц.-экон. науки. — 2015. — № 4. —

C. 65—81.

5. Экономика и современное общество: факторы и механизмы устойчивого развития : монография / А. Н. Береза, А. Н. Бобышев, Д. А. Сорокин [и др.]. — Пенза : Наука и просвещение, 2016. — 239 с.

6. Сорокин, Д. А. Генезис методологии исследования категории «концентрация капитала» / Д. А. Сорокин // Вестн. Челяб. гос. ун-та. — 2014. — № 18. — С. 98—106.

7. Сорокин, Д. А. Особенности интегрального анализа эффективности корпораций / Д. А. Сорокин // Вестн. Челяб. гос. ун-та. — 2013. — № 15. — С. 78—85.

8. Brancaccio, E. "Solvency rule" and capital centralisation in a monetary union / E. Brancaccio, G. Fontana // Cambridge J. of Economics. — 2016. — No. 40. — P. 1055—1075.

9. Centralization of capital and financial crisis: A global network analysis of corporate control / E. Brancaccio, R. Giammett, M. Lopreite, M. Puliga // Structural Change and Economic Dynamics. — 2018.

10. Clark, C. Multinational Corporations and Governance Effectiveness: Toward a More Integrative Board / C. Clark, J. Brown // J. of Business Ethics. — 2015. — No. 132. — P. 565—577.

11. Deng, K. Institutions and Capital Structure: The Case of Chinese Property Firms / K. Deng, S. Wong, K. Chau // J. of Real Estate Finance and Economics. — 2018. — No. 56. — P. 352—385.

12. Di Pietro, C. Stochastic dominance and thick-tailed wealth distributions / C. Di Pietro, M. Sorge // J. of Economics. — 2018. — No. 123. — P. 141—159.

13. Edward, E. The sustainable effectiveness model: Moving corporations beyond the philanthropy paradigm / E. Edward, J. Lawler III, A. Conger // Organizational Dynamics. — 2015. — No. 44. — P. 97—103.

14. Gabbi, G. Asset correlations and bank capital adequacy / G. Gabbi, P. Vozzella // European J. of Finance. — 2013. — No. 19. — P. 55—74.

15. Granado-Peiró, N. Corporate Governance and Capital Structure: A Spanish Study / N. Granado-Peiró, J. López-Gracia // European Management Rev. — 2017. — No. 14. — P. 33—45.

16. Liu, C.-L. Ownership concentration and bank risk: international study on acquisitions / C.-L. Liu, Y.-H. Yeh // European J. of Finance. — 2017. — Aug. — P. 1—51.

17. Manzaneque, M. The role of institutional shareholders as owners and directors and the financial distress likelihood. Evidence from a concentrated ownership context / M. Manzaneque, E. Merino, A. Priego // European Management J. — 2016. — No. 34. — P. 439—451.

18. Mercato, E. Private ownership economies with externalities and existence of competitive equilibria: a differentiable approach / E. Mercato, V. Platino // J. of Economics. — 2017. — No. 121. — P. 75—98.

19. Moreno, A. Stakeholders in annual reports under ownership concentration: a historical case of a Spanish brewery company / A. Moreno, M. Cámara // Accounting History Rev. — 2016. — No. 26. — P. 57—81.

20. Sima, A. Concentration risk estimation under the Internal Capital Adequacy Assessment Process / A. Sima // Metalurgia Intern. — 2012. — No. 17. — P. 124—125.

Сведения об авторах Капкаев Юнер Шамильевич — кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры экономики отраслей и рынков Челябинского государственного университета, Челябинск, Россия. zam@csu.ru

Сорокин Дмитрий Алексеевич — кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры экономики отраслей и рынков Челябинского государственного университета, Челябинск, Россия. r90r@mail.ru

Bulletin of Chelyabinsk State University.

2018. No. 7 (417). Economic Sciences. Iss. 61. Pp. 133—140.

SOVEREIGNTY THE INTERESTS OF MINORITY INVESTORS IN A CORPORATE ENVIRONMENT LARGE OWNERS

Yu.Sh. Kapkaev

Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia. zam@csu.ru

D.A. Sorokin

Chelyabinsk State University, Chelyabinsk, Russia. r90r@mail.ru

In the article features of process of satisfaction of interests of shareholders and investors which acquire special importance at researches in the field of economy and the finance are considered. Particular attention is paid to overcoming the conflict of interests of owners, who, according to the European tradition, are divided into minority and majority ones, as well as resolving issues of comfortable and safe living environment, including investment, for the modern society. The purpose of our study is to study the structure of the Russian corporate sector, the processes of concentration of capital and production, underlying its development, as well as their identification for the emergence of contradictions in intracorporate relations. The authors attempted to identify and analyse the contradictions arising between the interests of minority and majority owners in connection with the use of financial resources of corporations, develop recommendations for smoothing out contradictions and increasing the investment attractiveness of the corporation as a result of the formation of a more comfortable investment environment.

Keywords: habitat, comfortable living, investment resources, minority investor, majority investor, concentration of capital, consumer society.

References

1. Barkhatov V.I., Pletnev D.A. Model' uspeshnogopredpriyatiya malogo i srednego biznesa v Rossii [The model of successful enterprise for small and medium business in Russia]. Moscow, Pero Publ., 2016. 320 p. (In Russ.).

2. Barkhatov V.I., Sorokin D.A. Kontsentratsiya kapitala korporatsii v tranzitivnoy ekonomike [The concentration of capital of the Corporation in transitive economy]. Chelyabinsk, 2007. 378 p. (In Russ.).

3. Barkhatov V.I., Sorokin D.A. [et al.]. Effektivnost' institutsional'nykh form v transformiruemoy ekonomike [The effectiveness of the institutional forms in transformed economy]. Chelyabinsk, 2011. 328 p. (In Russ.).

4. Barkhatov V.I. Uspeshnost' byistrorastuschikh predpriyatiy srednego biznesa v Rossii [the Success of fast-growing medium-sized businesses in Russia]. Vestnik Permskogo natsional'nogo issledovatel'skogo politekhnicheskogo universiteta. Sotsial'no-ekonomicheskie nauki [Bulletin of Perm National Research Polytechnic University. Social and Economic Sciences], 2015, no. 4, pp. 65—81. (In Russ.).

5. Bereza A.N., Bobyishev A.N., Sorokin D.A. Ekonomika i sovremennoye obshchestvo: faktory i mekhanizmy ustoychivogo razvitiya [The economy and modern society: factors and mechanisms for sustainable development]. Penza, Science and education Publ., 2016. 239 p. (In Russ.).

6. Sorokin D.A. Genezis metodologii issledovaniya kategorii "kontsentratsiya kapitala" [Genesis of methodology of research of category "concentration of the capital"]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of Chelyabinsk State University], 2014, no. 18, pp. 98—106. (In Russ.).

7. Sorokin D.A. Osobennosti integral'nogo analiza effektivnosti korporatsiy [The features of an integrated analysis of the effectiveness of corporations]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of Chelyabinsk State University], 2013, no. 15, pp. 78—85. (In Russ.).

8. Brancaccio E., Fontana G. "Solvency rule" and capital centralisation in a monetary union. Cambridge Journal of Economics, 2016, no. 40, pp. 1055—1075.

9. Brancaccio E., Giammetti R., Lopreite M., Puliga M. Centralization of capital and financial crisis: A global network analysis of corporate control. Structural Change and Economic Dynamics, 2018.

10. Clark C., Brown J. Multinational Corporations and Governance Effectiveness: Toward a More Integrative Board. Journal of Business Ethics, 2015, no. 132, pp. 565—577.

11. Deng K., Wong S., Chau K. Institutions and Capital Structure: The Case of Chinese Property Firms. Journal of Real Estate Finance and Economics, 2018, no. 56, pp. 352—385.

12. Di Pietro C., Sorge M. Stochastic dominance and thick-tailed wealth distributions. Journal of Economics, 2018, no. 123, pp. 141—159.

13. Edward E., Lawler III Jay, Conger A. The sustainable effectiveness model: Moving corporations beyond the philanthropy paradigm. Organizational Dynamics, 2015, no. 44, pp. 97—103.

14. Gabbi G., Vozzella P. Asset correlations and bank capital adequacy. European Journal of Finance, 2013, no. 19, pp. 55—74.

15. Granado-Peiró N., López-Gracia J. Corporate Governance and Capital Structure: A Spanish Study. European Management Review, 2017, no. 14, pp. 33—45.

16. Liu C.-L., Yeh Y.-H. Ownership concentration and bank risk: international study on acquisitions. European Journal of Finance, 2017, Aug., pp. 1—51.

17. Manzaneque M., Merino E., Priego A. The role of institutional shareholders as owners and directors and the financial distress likelihood. Evidence from a concentrated ownership context. European Management Journal, 2016, no. 34, pp. 439—451.

18. Mercato E., Platino V. Private ownership economies with externalities and existence of competitive equilibria: a differentiable approach. Journal of Economics, 2017, no. 121, pp. 75 —98.

19. Moreno A., Cámara M. Stakeholders in annual reports under ownership concentration: a historical case of a Spanish brewery company. Accounting History Review, 2016, no. 26, pp. 57—81.

20. Sima A. Concentration risk estimation under the Internal Capital Adequacy Assessment Process. Metalurgia International, 2012, no. 17, pp. 124—125.