Сравнительный анализ параметров сенсомоторной интеграции и тормозных процессов у подростков и приемных родителей из семей с конфликтными отношениями

ОРИГИНАЛЬНЫЕ СТАТЬИ

УДК 159.9

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПАРАМЕТРОВ СЕНСОМОТОРНОЙ ИНТЕГРАЦИИ И ТОРМОЗНЫХ ПРОЦЕССОВ У ПОДРОСТКОВ И ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ ИЗ СЕМЕЙ С КОНФЛИКТНЫМИ

ОТНОШЕНИЯМИ

Е.И. НИКОЛАЕВА1*, Ю.Б. МЕЛЕШЕВА2

1 ФГБОУ ВО «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена»,

Санкт-Петербург;

2 ФГБОУ ВО «Елецкий государственный университет имени И.А. Бунина»,

Елец Липецкой области

В работе предпринята попытка сравнить специфику тормозных процессов и сенсомоторную интеграцию у подростков из приемных семей разной степени конфликтности. В исследовании приняли участие четыре группы семей - в целом выборка из 82 человек, разделенная на 4 группы: приемные семьи с конфликтными детско-родительскими отношениями; приемные семьи, отказавшиеся от детей и вернувшие их в детский дом; кровные семьи с конфликтными детско-родительскими отношениями; неконфликтные приемные семьи. Все прошли рефлексометрию (простая и сложная сенсомоторные реакции). У всех подростков из конфликтных семей нарушены тормозные процессы, что не позволяет им эффективно выполнять сложную сенсомоторную реакцию в варианте go/ по go. Все приемные родители не отличались по качеству выполнения простой и сложной сенсомо-торных реакций. Родителям, отказавшимся от приемных детей, достались дети с нарушенной системой регуляции стрессовых реакций, оказавшиеся в доме ребенка до полутора лет.

Ключевые слова: приемные родители, отказ от детей, подростки, конфликтные семьи.

Введение

Формирование приемной семьи не всегда имеет положительный результат. Постоянно возникают ситуации, когда, несмотря на усилия всех участников процесса, приемные родители принимают решение об отказе от детей. Повторные травмы крайне болезненно переживаются и детьми, и уже бывшими приемными родителями [8], а потому прогнозирование успешности формирования будущей приемной семьи представляет собой актуальную проблему.

© Николаева Е.И., Мелешева Ю.Б., 2018

* Для корреспонденции:

Николаева Елена Ивановна

доктор биологических наук, профессор кафедры возрастной психологии и педагогики семьи РГПУ им. А.И. Герцена, Санкт-Петербург E-mail: klemtina@yandex.ru

Взаимодействию между приемными родителями и детьми в настоящее время посвящено много работ [10], что не столько позволяет понять причины отказов от детей, сколько расширяет круг возможных причин.

Руководящие указания Организации Объединенных Наций по альтернативному уходу за детьми утверждают, что эти детские учреждения не должны использоваться для детей в возрасте до трех лет, либо их использование должно быть ограничено случаями, когда такое окружение является наиболее подходящим, необходимым и конструктивным для данного конкретного ребенка и соответствует его наиважнейшим интересам [24].

Известно, что большинство приемных родителей стремится заботиться о детях (в меру своей компетенции), но не все из них могут справиться со сложными детьми,

которыми являются многократно травмированные дети [2, 10]. Тем не менее в большинстве случаев качество жизни ребенка в приемной семье выше, чем в интернатном учреждении [1, 13], что описано и в российских источниках, и при анализе международного усыновления, которое тем эффективнее, чем больше приемные родители направляют ребенка на сохранение связи с родиной и родной культурой [12]. Но детско-родительские отношения в приемных семьях столь же разнообразны, как и в кровных семьях, и порой оцениваются как менее эффективные [3, 9].

Кроме недостаточной компетентности приемных родителей в отношении воспитания сложного ребенка, есть нарекания в сторону социальных служб, которые, стремясь передать как можно больше детей в семью, часто не раскрывают родителям ни соматических, ни психиатрических диагнозов детей, которые могут даже исчезнуть на время из документов детей [10]. Более того, увидев эффективность семейной пары, иногда ей навязывают число детей, превышающее ее возможности, что ведет к тому, что данная семья достигает уровня своей некомпетентности. Порой и родители не оценивают величину собственного ресурса. Они не замечают, что стареют, однако привыкают к определенному уровню жизни, а потому берут все новых и новых детей, хотя физические и психологические ресурсы находятся на пределе.

Под семейными ресурсами понимается совокупность социальных, экономических, психологических, эмоциональных и физических свойств, которые семья может актуализировать в сложных обстоятельствах для сохранения качества жизни и преодоления возникших трудностей. В качестве ресурсов рассматриваются все виды адаптации семьи к обстоятельствам (гибкость семейных границ, ролевая гибкость, возможность пересмотра семейных правил), четкая коммуникация, сплоченность, открытость в восприятии окружающего мира. Эти ресурсы складываются из ре-

сурсов каждого члена семьи [11]. Поскольку в приемных семьях часто много детей с низкими ресурсными возможностями, устойчивость семьи в значительной мере определяется адаптивными возможностями взрослых. Оказалось, что есть даже прогностический параметр, указывающий на физиологический ресурс приемной матери. Доказано, что уровень окситоцина в ее крови свидетельствует о способности принимать детей [15]. Однако возможность применять этот параметр в диагностических целях пока отсутствует.

Для диагностики способности преодолевать стрессовые ситуации в настоящее время используются, кроме описания ко-пинг-стратегий, две важнейшие характеристики - жизнестойкость и жизнеспособность [1, 28]. Жизнестойкость - это параметр, который оценивает способность человека, преодолев сложную ситуацию, вернуться к прежнему уровню жизни. Жизнеспособность же показывает возможности человека, преодолевшего сложную ситуацию, приобрести новые качества, которые у него не возникли бы, если бы не было такой сложной ситуации. Однако современное законодательство позволяет кандидатам в приемные родители не проходить психологическую диагностику, а результаты диагностики могут не учитываться при передаче ребенка в приемную семью.

Дети, направляемые в приемные семьи, являются непростыми. Известно, что основная причина отказа от детей в роддоме, кроме молодости матери и отсутствия материальных условий воспитания ребенка, - инвалидность ребенка [5]. Более того, сам факт пребывания в доме ребенка без материнской заботы замедляет развитие ребенка. Считается, что каждые три месяца пребывания вне семьи происходит линейное отставание в развитии на месяц в возрасте до полутора лет [17, 22]. Ребенок, адаптирующийся в приемную семью, уже пережил стресс либо отказа от него родителей, либо пренебрежения его нуждами, либо жестокое обращение. На фоне повы-

шенной ранимости нервной системы он адаптируется к новым условиям [23, 38]. При помещении в ресурсную семью такие дети уже через год восстанавливают вес и рост до среднестатистических, хотя окружность головы восстанавливается существенно медленнее (или не восстанавливается вообще, если ребенок до подросткового возраста не был в семье) [16, 29]. У таких детей отмечена низкая коннективность (связанность нейронов между собой, обеспечивающая их эффективную работу), особенно в некоторых областях мозга, ответственных за когнитивное развитие [26]. Она не достигает нормы и в подростковом возрасте, возможно, по причине более раннего начала пубертатного периода у институализированных детей [35] и более медленного процесса созревания мозга [34]. Однако способность ребенка адаптироваться в приемную семью зависит от многих факторов, среди которых центральными являются интенсивность и длительность раннего стресса [14]. Было обнаружено, что чем раньше ребенок оказался в семье, тем выше его интеллект и тем успешнее его обучение в школе [7, 8]. Дети, оказавшиеся в семье до года, не отличаются от сверстников, никогда не переживших институализацию [30, 37]. В среднем же у детей долго сохраняется сниженная гибкость в реакциях на сложные условия жизни [15] и высокий риск тревожности или депрессии в подростковом возрасте [21].

Точно так же, чем дольше ребенок был в детском доме, тем ниже возможности его исполнительных функций. Исполнительные функции (executive functions) включают тормозный контроль, рабочую память и когнитивную гибкость. Они все страдают при переживании ребенком раннего стресса (до полутора лет) [19, 32, 33]. Даже при ранней адаптации в семью это ухудшение фиксируется через год проживания в приемной семье [27]. Самые разные исследования свидетельствуют о более медленном созревании префронтальной коры, которая лежит в основе исполнительных функ-

ций, - связанные с событием потенциалы [31], фЯМР [25, 36], позитронно-эмисси-онная томография [18], диффузионно тензорная томография [20]. Следовательно, в наибольшей мере у таких детей страдают тормозные процессы и сенсомоторная интеграция. Именно префронтальная кора отвечает как за прекращение предыдущей деятельности с целью адаптации к новой, так и за координацию сенсорной и моторной информации [19, 27, 31].

У родителей, отказывающихся от приемных детей, анализировали только психологические характеристики. Было найдено, что они более авторитарны, имеют более жесткие установки, чем успешные приемные родители, и не отличаются от них по уровню ответственности. Более того, порой они отказываются от детей, страдающих психическими заболеваниями, пребывание которых в семье ухудшает качество жизни других приемных детей [10].

С этой точки зрения представляет интерес сравнительный анализ тормозных процессов и параметров сенсомоторной интеграции у детей и приемных родителей из конфликтных и неконфликтных семей. Под конфликтными мы понимаем семьи, которые находятся в состоянии принятия решения об отказе от приемного ребенка. Неконфликтные семьи - приемные семьи, в которых есть проблемы, но они представляются решаемыми и для детей, и для родителей.

Методика

В исследовании приняли участие четыре группы семей: в целом 82 человека (детей - 54 человека, родителей - 28 человек). Возраст детей был от 11 до 18 лет, возраст родителей - от 31 до 61 года. Одну группу составили приемные семьи с конфликтными детско-родительскими отношениями (10 детей, 5 родителей); другую - приемные семьи, отказавшиеся от детей и вернувшие их в детский дом (11 детей, 3 родителя);

третью группу составили кровные семьи с конфликтными детско-родительскими отношениями (19 детей, 5 родителей); четвертую - неконфликтные приемные семьи, в которых родители воспринимают возникающие проблемы как решаемые (14 детей, 15 родителей). К сожалению, приемные родители, отказавшиеся от детей, с трудом шли на контакт с психологом; поэтому удалось обследовать только 3 человек, остальные отказались принять участие в обследовании. В семьях с конфликтными отношениями проживает не по одному ребенку, в связи с чем количество детей больше, чем родителей. В неконфликтных приемных семьях детско-родительские отношения более стабильны, родители охотно соглашались на обследование и были готовы к сотрудничеству (возможно, именно эта готовность к сотрудничеству была важнейшей характеристикой, ведущей к благополучию семьи).

Из 11 детей-отказников 8 человек попали в детский дом до 1,5 лет, из 10 детей с конфликтными детско-родительскими отношениями таких было только 4 ребенка, из 14 детей с успешными детско-родитель-скими отношениями лишь 1 ребенок попал в детский дом до 1,5 лет. Таким образом, по социологическим данным, у родителей из неконфликтных семей должны быть более сохранные дети, чем у родителей из конфликтных семей.

Среди детей-отказников 82% употребляют психоактивные вещества (алкоголь, никотин, спайсы), из детей с конфликтными отношениями таких - 30%, из детей с неконфликтными отношениями - 14%, среди детей из кровных семей - 26%.

У всех испытуемых оценивали параметры как простой, так и сложной сенсо-моторной реакции с помощью методики РеБОС [4]. При этом простая сенсомотор-ная реакция рассматривалась нами как максимально быстрая ответная реакция человека на заранее известный раздражитель заранее известным способом (в нашем экспериментальном исследовании - это

нажатие пробела при каждом появлении круга в первой серии выполнения методики, вариант go/go - в англоязычных исследованиях). Сложная сенсомоторная реакция - это усложнение реакции, направленное на анализ тормозных процессов в центральной нервной системе, связанное с требованием не нажимать на круги определенного цвета (вариант go/no go). Результатом рефлексометрии является сравнение нелинейных показателей:

- индекса Херста Ну по времени между появлениями стимулов на экране (на разных компьютерах с Window различных версий появление стимулов на экране происходит с точностью ±15 мс от заданного, поэтому измерение времени фактического появления стимулов входит в процедуры простой и сложной сенсомоторной реакции);

- индекса Херста Нх по отметкам времени нажатия испытуемым на «пробел».

Рефлексометрические измерения проводились и обрабатывались по методике РеБОС (автор Е.Г. Вергунов) в программной реализации И.С. Черникова (версия программы 2.1). Процедура простой сенсо-моторной реакции выполнялась по серии, состоящей из двух одинаковых частей, с помощью которых оценивалась способность испытуемого обучиться в первой части серии и точнее реагировать на стимулы во второй части. Анализ данных, полученных в ходе регистрации сенсомоторной реакции испытуемых, проводился по следующим параметрам:

- пропуски стимула;

- ошибки (испытуемый нарушает инструкцию в сложной сенсомоторной реакции, нажимая на запрещенный стимул);

- фальстарты - испытуемый нажимает на клавишу до появления стимула.

В каждой половине серии оценивался показатель А как результат вычитания Нх от Ну, взятый по модулю, который показывает, насколько действия испытуемого по времени отклоняются от реального времени подачи стимулов.

Поскольку каждая серия состояла из двух повторяющихся потоков сигналов, открылась возможность оценить способность человека неосознанно заметить эту закономерность и предвидеть появление следующего стимула. Эту способность предвидеть можно было оценить, сравнивая величины Д1 первой половины серии и Д2 второй половины серии. Результатом сравнения стал параметр О, оценивающий разницу между Д1 и Д2. Если величина Д2 была меньше Д1, значит, человек смог неосознанно обнаружить тот факт, что вторая половина серии являлась полным повторением первой, а потому более точно воспроизводил фрактальную последовательность

появления стимулов во второй части серии, чем в первой.

Оценка обозначенных выше параметров проводилась, исходя из исследования их способности к прогнозированию появления стимула (далее данный параметр будет обозначен нами как «есть прогноз» или «нет прогноза»). Статистический анализ данных осуществлялся с помощью программы IBM SPSS Statistics (версия 22).

Результаты и обсуждение

Сначала были оценены параметры простой сенсомоторной реакции у подростков из семей с разной степенью конфликтности.

Таблица 1

Прогнозирование фрактальной структуры сенсорного потока у подростков в семьях с разной степенью конфликтности

Параметр УПС ППС ПСОР КПС

Среднее время реакции, часть 1 340,1±60,1 323±46,5 312,2±53,1 306,3±34,9

Пропуск стимула, часть 1 3,5±3,8 2,5±2,1 2,9±3,1 3,0±1,8

Среднее время реакции, часть 2 389,9±96,6 344,9±62,2 320,6±49,1 303,6±19,7*

Пропуск стимула, часть 2 4,0±2,2 3,9±2,4 6,0±2,0* 4,0±6,3

О 0,4±0,5 0,3±0,5 0±0 0,9±0,5*

Примечание: УПС - успешные приемные семьи, ППС - проблемные приемные семьи, ПСОР - подростки-отказники, КПС - кровные проблемные семьи. * - отличие подростков из кровных семей от подростков из приемных семей с уровнем значимости р<0,05 (критерий Манна - Уитни); отличие подростков-отказников от других подростков из приемных семей

Таблица 2

Прогнозирование фрактальной структуры сенсорного потока у подростков в семьях с разной степенью конфликтности

Параметр УПС ППС ПСОР КПС

Среднее время реакции, часть 1 399,9±62,0 398±73,2 386,0±33,0 393,5±31,6

Число пропусков, часть 1 5,2±3,3 3,2±2,7 6,4±3,4 4,9±3,4

Число ошибок, часть 1 8,6±3,2 10,3±3,3 8,0±3,4 10,0±3,3

Среднее время реакции, часть 2 418,9±67,5 415,6±80,4 398,6±40,2 391,1±33,9

Число пропусков, часть 2 4,6±5,2 2,7±1,6 4,9±4,1 3,1±3,1

Число ошибок, часть 2 8,2±4,7 10,5±3,5 8,4±3,9 10,0±2,8

О 0,5±0,5 0,3±0,5 0,4±0,5 0±0,5

Примечание: обозначения, как в таблице 1

Примечание: обозначения, как в таблице 1

Таблица 4

Прогнозирование фрактальной структуры сенсорного потока у родителей в семьях с разной степенью конфликтности

Из таблицы 1 следует, что подростки не отличаются по времени реагирования на стимулы в простой сенсомоторной реакции. Однако подростки-отказники значимо больше делают ошибок во второй части серии и практически не ориентируются в потоке сигналов.

У подростков из кровных конфликтных семей выявлен большой разброс в данных, но при этом лишь они догадались, что вторая часть серии в простой сенсомоторной реакции повторяет первую. Более того, они быстрее реагируют на сенсорный сигнал.

Следовательно, у них нет нарушений в восприятии потока сигналов, что наблюдается в той или иной степени у всех подростков из приемных семей.

Из таблицы 2 видно, что все подростки одинаково плохо выполнили сложную сенсомоторную реакцию. Число ошибок, свидетельствующих о недостаточности тормозных процессов, у всех одинаково. Возможно, именно это и служит причиной конфликтности кровных семей, тогда как в случае приемных семей мы можем говорить об ожидаемости такого результата.

Таблица 3

Прогнозирование фрактальной структуры сенсорного потока у родителей в семьях с разной степенью конфликтности

Параметр УПС ППС ПСОР КПС

Среднее время реакции, часть 1 391,7±88,9 330,9±42,1 302,1±41,1 262,1±37,7*

Число пропусков, часть 1 2,0±1,9 1,0±1,0 2,9±3,1 1,0±1,0

Среднее время реакции, часть 2 426,3±140,0 366,6±64,3 320,6±49,1 250,9±61,1*

Число пропусков, часть 2 3,4±2,8 2,0±2,0 6,0±3,0* 2,0±2,0

О 0±0 0±1,0 0±0 0±1,0

Параметр УПС ППС ПСОР КПС

Среднее время реакции, часть 1 391,7±88,9 432,0±40,0 384,6±43,7 342,3±49,2*

Число пропусков, часть 1 3,0±3,0 7,0±4,7 6,3±4,0 3,7±3,8

Число ошибок, часть 1 4,0±3,0 5,0±3,0 9,0±4,0 13,0±8,0

Среднее время реакции, часть 2 511,7±91,5 453,8±46,5 405,9±51,7 336,7±52,6

Число пропусков, часть 2 2,0±1,0 3,0±1,6 5,3±3,5 4,0±4,0

Число ошибок, часть 2 5,0±7,0 7,0±9,0 9,3±3,8 13,0±7,0

О 1,0±0,0 0,0±0,0 1,0±1,0 0,0±0,0

Примечание: обозначения, как в таблице 1

Как видно из таблицы 3, есть небольшие различия между родителями из разных типов семей. Кровные родители быстрее реагируют на стимулы, а родители, отказавшиеся от детей, совершают больше ошибок. Хотя критерий Манна - Уитни позволяет сравнивать группы из 3 человек, стоит помнить, что это - малая часть от тех родителей, кто отказался от детей. Более того, другие родители отказались и от об-

следования. Мы не можем предположить, как они могли бы выполнять эту серию.

Однако все родители плохо ориентируются в структуре потока сигналов и лишь небольшое число из них догадалось о том, что вторая часть серии повторяет первую.

При анализе результатов в таблице 4 можно убедиться, что различия отсутствуют между родителями, потому что в каждой группе очень большой разброс дан-

ных. В то же время есть определенная закономерность: неконфликтные приемные родители и родители, отказывающиеся от детей, но согласившиеся на обследование, смогли в сложной сенсомоторной реакции отметить факт, что вторая часть серии повторяет первую. Кровные родители из конфликтных семей и приемные из конфликтных семей не смогли увидеть указанный факт ни в простой, ни в сложной сенсомо-торных реакциях. Возможно, это отражает не только плохую ориентацию таких родителей в потоке сенсорных сигналов, но и неспособность слышать детей, что ведет к конфликтности в семье.

Уже в процессе обследования выявились различия между группами. Родители, отказавшиеся от приемных детей, отказались и от обследования, тогда как приемные родители из конфликтных семей были готовы в нем участвовать. Это соответствует результатам других исследований о том, что отказывающиеся от детей родители чаще имеют более жесткие ригидные установки и авторитарные методы взаимодействия [10].

Важным обстоятельством является и то, что авторитарным родителям с жесткими установками достались сложные дети, оказавшиеся в детском доме до полутора лет. Возможно, эти родители смогли бы справиться с менее травмированными детьми.

Исследования [23, 30] свидетельствуют о том, что у детей, переживших хронический стресс (отказ от ребенка, безусловно, является таковым) до полутора лет, происходит метилирование гена, ответственного за рецепторы к кортизолу. Это приводит к тому, что в подростковом возрасте у ребенка выделяется кор-тизол, но клетки на него не реагируют, поскольку не имеют рецепторов к нему. Указанный эффект не обнаруживается до пубертатного периода, поскольку, с одной стороны, к дошкольнику не предъявляются взрослые требования, а с другой, выброс половых гормонов в пубертатном

периоде меняет поведение ребенка. Следовательно, такой ребенок в подростковом возрасте напоминает автомобиль без тормозов. Одна девочка 11 лет в разговоре с психологом при разборе очередной ситуации, где она совершила ошибку, сказала, что «ей головка не позволяет» поступить правильно. У девочки есть умственная отсталость легкой степени выраженности, но она смогла обозначить некоторую независимость собственного поведения от ее процесса управления им, так характерную для детей с ранним повреждением гипоталамо-гипофизар-но-надпочечниковой системы.

Кроме того, показано, что крысы, которых отнимали от матери после рождения, во взрослом состоянии при наличии выбора из воды или алкоголя предпочитали последний [23]. Это соответствует описаниям детей-отказников в настояшем исследовании.

Наши данные говорят о том, что каждый ребенок должен до полутора лет оказаться в семье. Если этого не происходит, то в случае передачи в обычную приемную семью примерно за два года до пубертатного периода дети должны пройти групповую поведенческую терапию, в рамках которой психологи помогли бы им выработать адекватные методы взаимодействия в социуме в стрессовых или проблемных ситуациях. Более того, родители таких детей могли бы дополнительно пройти в это время обучение взаимодействию со сложным подростком. Наконец, в случае отказа семьи от них эти подростки не должны возвращаться в детский дом или в другую приемную семью (которая также может не справиться с подростком, многократно пережившим отказ). Необходимо создание профессиональной - фостерной - семьи, которая могла бы реабилитировать рассматриваемых сложных детей.

Полученные нами результаты свидетельствуют о том, что детей, не попавших в семью до полутора лет, до передачи в приемную семью хорошо бы поместить в

фостерную, профессиональную семью, в которой они могли бы получить профессиональную помощь и обучиться жить в семье.

Заключение

На основании проведенной работы можно сделать следующие выводы:

1. Подростки-отказники хуже всех проявляют и простую, и сложную сенсомо-торные реакции, пропуская поступающие стимулы.

2. У всех подростков из конфликтных семей нарушены тормозные процессы, что не позволяет им эффективно выполнять сложную сенсомоторную реакцию в варианте go/no go.

3. Все приемные родители не отличались по качеству выполнения простой и сложной сенсомоторных реакций. Кровные родители быстрее реагировали на сенсорный сигнал.

4. Родителям, отказавшимся от приемных детей, доставались дети, оказавшиеся в доме ребенка до полутора лет с нарушенной системой регуляции стрессовых реакций.

Работа выполнена при поддержке фонда РФФИ, проект №18-013-00323.

Литература

1. Александрова Л.А., Арчакова Т.О., Березовская Р.А., Буркова С.А., Виленская Г.А., Га-понова С.А., и др. Жизнеспособность человека: индивидуальные, профессиональные и социальные аспекты. - М.: Изд-во ИП РАН, 2016.

2. Асламазова Л.А., Юрина А.А. Замещающая семья: взаимоотношения родителей и детей с ограниченными возможностями здоровья // Проблемы современного педагогического образования. Серия: Педагогика и психология. - 2016. - Вып. 51(7). - С. 293-305.

3. Буянова В.В., Самосадова Е.В., Александри-на О.П. Изучение детско-родительских отношений в приемных семьях // Проблемы

современного педагогического образования. Сер.: Педагогика и психология. - 2017. - Вып. 54(4). - С. 158-164.

4. Вергунов Е.Г., Николаева Е.И. Опыт применения методов визуализации в качестве анализа результатов тайм-теста // Мир науки, культуры, образования. - 2009. - № 7(19). - Часть 2. - С. 128-131.

5. Костенко М.А. Утрата родительского попечения детьми раннего возраста: психосоциальные факторы отказов от новорожденных // Философия социальных коммуникаций. - 2014. - № 2(27). - С. 114-121.

6. Лесина Е.А. Приёмная семья для ребёнка и ребёнок для приёмной семьи // Социальная педагогика. - 2012. - № 3. - С. 78-84.

7. Николаева Е.И., Анжиганова О.Р. Связь интеллекта ребенка с длительностью пребывания в детском доме (на примере приемных семей Республики Хакасия) // Психология образования в поликультурном пространстве. - 2016. - № 35(3). - С. 25-33.

8. Николаева Е.И., Мелешева Ю.Б. Характеристики подростка и приемной матери, повышающие вероятность неуспешности приемного родительства // Научное мнение. - 2016. - № 10. - С. 115-119.

9. Николаева Е.И., Меренкова В.С. Влияние особенностей привязанности матери к ребенку первых лет жизни и ее реагирования в эмоциональной ситуации на здоровье ребенка // Вопросы психологии. - 2010. - № 2. - С. 65-71.

10. Николаева Е.И., Япарова О.Г. Ребенок свой и чужой. Ребенок в родной и приемной семье: проблемы и их решение. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению 050700.62. по альтернативному уходу за детьми. - М.: Педагогика, 2013.

11. Постылякова Ю.В. Повышение ресурс-ности и жизнеспособности кандидатов в замещающие родители в ходе обучения // Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда. - 2016. - Т. 1. - № 1. - С. 272-283.

12. Рудникова Е.В. Усыновленные российские дети в Новой Зеландии // Россия и АТР. -2016. - № 3(93). - С. 213-233.

13. Юдилевич А.Я. Взрослые и дети о качестве жизни в замещающей семье: опыт сравни-

тельного исследования (интернатные учреждения, Детские деревни-SOS, приемные семьи) / В кн.: Семья: феноменология повседневности. Коллективная монография. -Нижний Новгород, 2016. - С. 266-281.

14. Almas A.N., Degnan K.A., Radulescu A., Nelson C.A., Zeanah C.H., Fox N.A. Effects of early intervention and the moderating effects of brain activity on institutionalized children's social skills at age 8 // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. - 2012. - Vol. 109(Suppl. 2). - P. 1722817231.

15. Berger R.H., Miller A.L., Seifer R., Cares S., Lebourgeois M.K. Acute sleep restriction effects on emotion responses in 30- to 36-month-old children // J. Sleep Res. - 2012.

- Vol. 21. - P. 235-246.

16. Bick J., Grasso D., Dozier M., Bernard K., Simons R. Foster mother-infant bonding: associations between foster mothers' oxytocin production, electrophysiological brain activity, feelings of commitment, and caregiving quality // Child Dev. - 2013. - Vol. 84(3). - P. 826-840.

17. Bullinger М., Schmidt S., Petersen С., Ravens-Sicberer U. Quality of life - evaluation criteria for children with chronic conditions in medical care // J. Public Health. - 2006. - Vol. 14(6). - P. 343-355.

18. Chugani H.T., Behen M.E., Muzik O., Juhasz C., Nagy F., Chugani D.C. Local brain functional activity following early deprivation: a study of postinstitutionalized Romanian orphans // Neurolmage. - 2012. - Vol. 14(6).

- P. 1290-1301.

19. Colvert E., Rutter M., Kreppner J., Beckett C., Castle J. Do theory of mind and executive function deficits underlie the adverse outcomes associated with profound early deprivation? Findings from the English and Romanian adoptees study // J. Abnorm. Child Psychol. - 2008. - Vol. 36(7). - P. 1057-1068.

20. Eluvathingal T.J., Chugani H.T., Behen M.E., Juhasz C., Muzik O. Abnormal brain connectivity in children after early severe socioemotional deprivation: a diffusion tensor imaging study // Pediatrics. - 2006. - Vol. 117(6). - P. 2093-2100.

21. Gregory A.M., Sadeh A. Sleep, emotional and behavioral difficulties in children and adolescents // Sleep Med. Rev. - 2012. - Vol. 16(2). - P. 129-136.

22. Grotevant H.D., McDermott J.M. Adoption: Biological and social processes linked to adaptation // Annu. Rev. Psychol. - 2014. -Vol. 65. - P. 235-265.

23. Gunnar M.R., Fisher P.A. Bringing basic research on early experience and stress neurobiology to bear on preventive interventions for neglected and maltreated children // Dev. Psychopathol. - 2006. - Vol. 18(3). - P. 651-677.

24. Guidelines for the alternative care of children (UN, General Assembly resolution 64/142). URL: https://www.unicef.org/protection/ alternative_care_Guidelines-English.pdf.

25. Hanson J.L., Chung M.K., Avants B.B., Rudolph K.D., Shirtcliff E.A. Structural variations in prefrontal cortex mediate the relationship between early childhood stress and spatial working memory // J. Neurosci. -2012. - Vol. 32(23). - P. 7917-7925.

26. Hart H., Rubia K. Neuroimaging of child abuse: a critical review // Front. Hum. Neurosci. - 2012. - Vol. 6. - P. 52-71.

27. Hostinar C.E., Stellern S.A., Schaefer C., Carlson S.M., Gunnar M.R. Associations between early life adversity and executive function in children adopted internationally from orphanages // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. - 2012. - Vol. 109(Suppl. 2). - P. 1720817212.

28. Jelsma J., Ramma L. How do children at special schools and their parents perceive their HRQoL compared to children at open schools? // Health and Quality of Life Outcomes. - 2010. - Vol. 8. - P. 72.

29. Johnson D.E., Guthrie D., Smyke A.T., Koga S.F., Fox N.A. Growth and associations between auxology, caregiving environment, and cognition in socially deprived Romanian children randomized to foster versus ongoing institutional care // Arch. Pediatr. Adolesc. Med. - 2010. - Vol. 164(6). - P. 507-516.

30. Loman M.M., Johnson A.E., Westerlund A., Pollak S.D., Nelson C.A., Gunnar M.R. The effect of early deprivation on executive attention in middle childhood // J. Child Psychol. Psychiatry. - 2013. - Vol. 54(1). - P. 37-45.

31. McDermott J.M., Troller-Renfree S., Vanderwert R., Nelson C.A., Zeanah C.H., Fox N.A. Psychosocial deprivation, executive functions, and the emergence of socio-emotional

behavior problems // Front. Hum. Neurosci. -2013. - Vol. 7. - Article 167. - 11 p.

32. Pears K.C., Fisher P.A., Bruce J., Kim H.K. Early elementary school adjustment of maltreated children in foster care: the roles of inhibitory control and caregiver involvement // Child Dev. - 2012. - Vol. 81(5). - P. 15501564.

33. Pollak S.D., Nelson C.A., Schlaak M.F., Roeber B.J., Wewerka S.S. Neurodevelopmental effects of early deprivation in postinstitutionalized children // Child Dev. - 2010. - Vol. 81(1). -P. 224-236.

34. Shaw P., Eckstrand K., Sharp W., Blumenthal J., Lerch J.P. Attention-deficit/hyperactivity disorder is characterized by a delay in cortical maturation // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. -2007. - Vol. 104(49). - P. 19649-19654.

35. Sonuga-Barke E., Schlotz W., Rutter M. Physical growth and maturation following early severe institutional deprivation: Do they mediate specific psychopathological effects? // Monogr. Soc. Res. Child Dev. - 2010. - Vol. 75(1). - P. 143-166.

36. Tottenham N., Hare T.A., Millner A., Gilhooly T., Zevin J.D., Casey B.J. Elevated amygdala response to faces following early deprivation // Dev. Sci. - 2011. - Vol. 14(2). - P. 190-204.

37. Van IJzendoorn M.H., Bakermans-Kranenberg M.J., Juffer F. Plasticity of growth in height, weight, and head circumference: meta-analytic evidence of massive catch-up after international adoption // J. Dev. Behav. Pediatr. - 2007. - Vol. 28(4). - P. 334-343.

38. Weaver I.C., Champagne F.A., Brown S.E., Dymov S., Sharma S., et al. Reversal of maternal programming of stress responses in adult offspring through methyl supplementation: altering epigenetic marking later in life // J. Neurosci. - 2005. - Vol. 25(47). - P. 11045-11054.

References

1. Aleksandrova LA, Archakova TO, Berezovskaya RA, Burkova SA, Vilenskaya GA, Gaponova SA, i dr. Zhiznesposobnost' cheloveka: individual'nyye, professional'nyye i sotsial'nyye aspekty. Moscow: Izd-vo IP RAN, 2016 (in Russian).

2. Aslamazova LA, Yurina AA. Zameshchayush-chaya sem'ya: vzaimootnosheniya roditeley

i detey s ogranichennymi vozmozhnostyami zdorov'ya. Problemy sovremennogo pedagog-icheskogo obrazovaniya. Seriya: Pedagogika i psikhologiya 2016; 51(7):293-305 (in Russian).

3. Buyanova VV, Samosadova YeV, Aleksandri-na OP. Izucheniye detsko-roditel'skikh ot-nosheniy v priyemnykh sem'yakh. Problemy sovremennogo pedagogicheskogo obrazo-vaniya. Ser.: Pedagogika i psikhologiya 2017; 54(4):158-164 (in Russian).

4. Vergunov YeG, Nikolayeva Yel. Opyt prime-neniya metodov vizualizatsii v kachestve analiza rezul'tatov taym-testa. Mir nauki, kul'tury, obrazovaniya 2009; 7(19-2):128-131 (in Russian).

5. Kostenko MA. Utrata roditel'skogo popech-eniya det'mi rannego vozrasta: psikhosotsi-al'nyye faktory otkazov ot novorozhdennykh. Filosofiya sotsial'nykh kommunikatsiy 2014; 2(27):114-121. (in Russian).

6. Lesina YeA. Priyomnaya sem'ya dlya rebenka i rebenok dlya priyomnoy sem'i. Sotsial'naya pedagogika 2012; 3:78-84 (in Russian).

7. Nikolayeva Yel, Anzhiganova OR. Svyaz' in-tellekta rebenka s dlitel'nost'yu prebyvani-ya v detskom dome (na primere priyemnykh semey Respubliki Khakasiya). Psikhologiya obrazovaniya v polikul'turnom prostranstve 2016; 35(3):25-33 (in Russian).

8. Nikolayeva Yel, Melesheva YuB. Kharakteris-tiki podrostka i priyemnoy materi, povyshay-ushchiye veroyatnost' neuspeshnosti priyem-nogo roditel'stva. Nauchnoye mneniye 2016; 10:115-119 (in Russian).

9. Nikolayeva Yel, Merenkova VS. Vliyaniye os-obennostey privyazannosti materi k reben-ku pervykh let zhizni i yeye reagirovaniya v emotsional'noy situatsii na zdorov'ye rebenka. Voprosy psikhologii 2010; 2:65-71 (in Russian).

10. Nikolayeva Yel, Yaparova OG. Rebenok svoy i chuzhoy. Rebenok v rodnoy i priyemnoy sem'ye: problemy i ikh resheniye. Uchebnoye posobiye dlya studentov vysshikh uchebnykh zavedeniy, obuchayushchikhsya po naprav-leniyu 050700.62. po al'ternativnomu ukhodu za det'mi. Moscow: Pedagogika, 2013 (in Russian).

11. Postylyakova YuV. Povysheniye resursnosti i zhiznesposobnosti kandidatov v zameshchay-ushchiye roditeli v khode obucheniya. Institut

psikhologii Rossiyskoy akademii nauk. Orga-nizatsionnaya psikhologiya i psikhologiya tru-da 2016; 1(1):272-283 (in Russian).

12. Rudnikova YeV. Usynovlennyye rossiyskiye deti v Novoy Zelandii. Rossiya i ATR 2016; 3(93):213-233 (in Russian).

13. Yudilevich AYa. Vzroslyye i deti o kachestve zhizni v zameshchayushchey sem'ye: opyt sravnitel'nogo issledovaniya (internatnyye uchrezhdeniya, Detskiye derevni-SOS, pri-yemnyye sem'i). V kn.: Sem'ya: fenomenologi-ya povsednevnosti. Kollektivnaya monografi-ya. Nizhniy Novgorod 2016: 266-281 (in Russian).

14. Almas AN, Degnan KA, Radulescu A, Nelson CA, Zeanah CH, Fox NA. Effects of early intervention and the moderating effects of brain activity on institutionalized children's social skills at age 8. Proc Natl Acad Sci USA 2012; 109(Suppl 2):17228-17231.

15. Berger RH, Miller AL, Seifer R, Cares S, Leb-ourgeois MK. Acute sleep restriction effects on emotion responses in 30- to 36-month-old children. J Sleep Res 2012; 21:235-246.

16. Bick J, Grasso D, Dozier M, Bernard K, Simons R. Foster mother-infant bonding: associations between foster mothers' oxytocin production, electrophysiological brain activity, feelings of commitment, and caregiving quality. Child Dev 2013; 84(3):826-840.

17. Bullinger M, Schmidt S, Petersen C, Ra-vens-Sicberer U. Quality of life - evaluation criteria for children with chronic conditions in medical care. J Public Health 2006; 14(6):343-355.

18. Chugani HT, Behen ME, Muzik O, Juhasz C, Nagy F, Chugani DC. Local brain functional activity following early deprivation: a study of postinstitutionalized Romanian orphans. Neurolmage 2012; 14(6):1290-1301.

19. Colvert E, Rutter M, Kreppner J, Beckett C, Castle J. Do theory of mind and executive function deficits underlie the adverse outcomes associated with profound early deprivation? Findings from the English and Romanian adoptees study. J Abnorm Child Psychol 2008; 36(7):1057-1068.

20. Eluvathingal TJ, Chugani HT, Behen ME, Ju-hasz C, Muzik O. Abnormal brain connectivity in children after early severe socioemo-tional deprivation: a diffusion tensor imaging study. Pediatrics 2006; 117(6):2093-2100.

21. Gregory AM, Sadeh A. Sleep, emotional and behavioral difficulties in children and adolescents. Sleep Med Rev 2012; 16(2):129-136.

22. Grotevant HD, McDermott JM. Adoption: Biological and social processes linked to adaptation. Annu Rev Psychol 2014; 65:235265.

23. Gunnar MR, Fisher PA. Bringing basic research on early experience and stress neurobi-ology to bear on preventive interventions for neglected and maltreated children. Dev Psy-chopathol 2006; 18(3):651-677.

24. Guidelines for the alternative care of children (UN, General Assembly resolution 64/142). URL: https://www.unicef.org/protection/alter-native_care_Guidelines-English.pdf.

25. Hanson JL, Chung MK, Avants BB, Rudolph KD, Shirtcliff EA. Structural variations in prefrontal cortex mediate the relationship between early childhood stress and spatial working memory. J Neurosci 2012; 32(23):7917-7925.

26. Hart H, Rubia K. Neuroimaging of child abuse: a critical review. Front Hum Neurosci 2012; 6:52-71.

27. Hostinar CE, Stellern SA, Schaefer C, Carlson SM, Gunnar MR. Associations between early life adversity and executive function in children adopted internationally from orphanages. Proc Natl Acad Sci USA 2012; 109(Suppl. 2):17208-17212.

28. Jelsma J, Ramma L. How do children at special schools and their parents perceive their HRQoL compared to children at open schools? Health and Quality of Life Outcomes 2010; 8:72.

29. Johnson DE, Guthrie D, Smyke AT, Koga SF, Fox NA. Growth and associations between auxology, caregiving environment, and cognition in socially deprived Romanian children randomized to foster versus ongoing institutional care. Arch Pediatr Adolesc Med 2010; 164(6):507-516.

30. Loman MM, Johnson AE, Westerlund A, Pol-lak SD, Nelson CA, Gunnar MR. The effect of early deprivation on executive attention in middle childhood. J Child Psychol Psychiatry 2013; 54(1):37-45.

31. McDermott JM, Troller-Renfree S, Vanderw-ert R, Nelson CA, Zeanah CH, Fox NA. Psychosocial deprivation, executive functions, and the emergence of socio-emotional behav-

ior problems. Front Hum Neurosci 2013; 7 Article 167 11 p.

32. Pears KC, Fisher PA, Bruce J, Kim HK. Early elementary school adjustment of maltreated children in foster care: the roles of inhibitory control and caregiver involvement. Child Dev 2012; 81(5):1550-1564.

33. Pollak SD, Nelson CA, Schlaak MF, Roeber BJ, Wewerka SS. Neurodevelopmental effects of early deprivation in postinstitutionalized children. Child Dev 2010; 81(1):224-236.

34. Shaw P, Eckstrand K, Sharp W, Blumenthal J, Lerch JP. Attention-deficit/hyperactivity disorder is characterized by a delay in cortical maturation. Proc Natl Acad Sci USA 2007; 104(49):19649-19654.

35. Sonuga-Barke E, Schlotz W, Rutter M. Physical growth and maturation following early severe institutional deprivation: Do they

mediate specific psychopathological effects? Monogr Soc Res Child Dev 2010; 75(1):143-166.

36. Tottenham N, Hare TA, Millner A, Gilhooly T, Zevin JD, Casey BJ. Elevated amygdala response to faces following early deprivation. Dev Sci 2011; 14(2):190-204.

37. Van IJzendoorn MH, Bakermans-Kranenberg MJ, Juffer F. Plasticity of growth in height, weight, and head circumference: meta-ana-lytic evidence of massive catch-up after international adoption. J Dev Behav Pediatr 2007; 28(4):334-343.

38. Weaver IC, Champagne FA, Brown SE, Dy-mov S, Sharma S, et al. Reversal of maternal programming of stress responses in adult offspring through methyl supplementation: altering epigenetic marking later in life. J Neurosci 2005; 25(47):11045-11054.

COMPARATIVE ANALYSIS OF SENSORIMOTOR INTEGRATION AND INHIBITORY PROCESSES IN ADOPTED ADOLESCENTS AND THEIR CARETAKERS IN FAMILIES WITH CONFLICT RELATIONS

E.I. NIKOLAEVA1, Y.B. MELESHEVA2

1 Herzen State Pedagogical University, Saint-Petersburg, 2 Bunin State University, Yeletz, Russia

In the paper, the authors attempt to compare the specificity of inhibitory processes and sensorimotor integration in adolescents from adoptive families of varying degrees of conflict. The study involved 82 individuals who were divided into 4 groups: adoptive families with a conflict child-parent relationship; adoptive families who refused from children and returned them to the orphanage; control families with conflict parent-child relationships; non-conflictual adoptive families. All subjects participated in reflexometry (simple and complex sensorimotor reactions). All adolescents from conflict families had disrupted inhibitory processes that did not allow them to effectively carry out complex sensorimotor reaction in the go/no go task. The adoptive parents did not differ in the quality of execution of simple and complex sensorimotor reactions. Parents who refused to adopt children received children with a disturbed system of regulation of stressful reactions, who were in the child's house for a year and a half.

Keywords: adoptive parents, return of children, adolescents, conflict families.

Address:

Nikolayeva Elena, Sc.D.,

Professor of family psychology and pedagogy,

Herzen State Pedagogical University, Saint-Petersburg, Russia.

E-mail: klemtina@yandex.ru