Культуры доверия: опыт социологического анализа

РАЗДЕЛ VII. РОЛЬ ДОВЕРИЯ В СТРУКТУРЕ КУЛЬТУРЫ

УДК 316.648:316.7

О. Н.Козлова

Культуры доверия: опыт социологического анализа

В статье проанализированы причины активации исследований феномена социального доверия как ключевого элемента социального капитала; рассматриваются три исторические этапа развития культуры доверия и в то же время три формы его реального существования в современном обществе - низкая, средняя и высокая - и влияние каждой из этих форм доверия на развитие социального капитала. Трансформация культуры доверия показана как процесс глубоко связанный с преодолением отчуждения и аномии.

Ключевые слова: социальное доверие, социальный капитал, отчуждение, социальная аномия, острова доверия, векторы активности личности

Oxana N. Kozlova

Cultures of trust: the experience ofsociological analysis

In the article the reasons of activation of study of the social trust phenomenon as a key social capital'selement are analyzed; tree historical phases of the development of culture of trust and at the same time three forms of it's real existence in the modern society - low, middle and high - and the influence of each of these forms of trust on the development of the social capital are considered. Transformation of culture of trust is shown as a process deeply connected to the overcoming of alienation and anomy.

Keywords: social trust, social capital,culture of trust, alienation, social anomy, islands of trust, vectors of persons'activity

Социологический анализ культуры осуществляется с использованием множества подходов, ориентируется на достижение разнообразных целей. В Щецинском университете исследования проводимые на кафедре социологии культуры в Институте социологии сосредотачиваются на изучении социального потенциала взаимодействия разнородных культур в условиях глобализации (вероятность роста напряжения или партнерства). В рамках исследования социальной эффективности развития разнородности культур в 2009-2012 гг. Был реализован проект «Социальное доверие: между теорией и практикой», поддержанный Комитетом научных исследований Польши. Идеей проекта было сопоставление образа социального доверия как ключевого феномена социального капитала в сознании студенческой молодежи 5 стран и реальных практик, в которых социальное доверие проявля-

• Том 208 • Социология культуры: опыт и новые парадигмы • Часть 2 •

157

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

лось бы в режиме интерактивности. Среди таких практик были фотоконкурс «Визуальный образ доверия», День Доверия, проведенный в Щецине, серия коротких интервью с выпускниками школ на тему «Чем для тебя является доверие» с подготовкой фильма и др. По результатам реализации проекта в 2012 г. Была проведена международная конференция и в 2013 г. Подготовленна коллективная монография на английском языке «Культуры доверия» (2013). Собранные по пяти странам данные помогают увидеть различия в представлениях студенческой молодежи о функционировании социального доверия, социального капитала в их странах, различия в их установках. Однако, как представляется, данные эти могут служить скорее отправной точкой для дальнейшего теоретического анализа, который позволит описать исторические трансформации социального доверия, разность культур доверия.

Феномен доверия становится в ХХ! в. все более популярным объектом изучения, растет количество исследований данного феномена. Однако, как представляется, это количество все еще не привело к оформлению ясного понимания сущности социального доверия и его роли в развитии общества.

Между тем само нарастание внимания исследователей к феномену, умножение попыток измерить уровень социального доверия в разных (чаще всего национальных) обществах, несомненно, является свидетельством потребности в понимании, чем же является социальное доверие для общества, его настоящего и будущего. Эта потребность присутствует и растет во все более сложно организованном (и потому все с большим трудом выходящим на уровень осознанный) коллективном подсознании глобализирующегося человечества.

Современное общество все усложняется в своей организации. Усложняется и научное отражение общества. Это непосредственно связано со все более сложной организацией и мотивацией деятельности современного индивида. Доверие, открытость другому является необходимым, обязательным условием социальной активности. Но оно отнюдь не всегда имеет одинаковую природу. Любая социальная активность личности с неизбежностью начинается с акта доверия, но этот акт может иметь и имеет разную природу - в зависимости от установки - и, соответственно, разные социальные последствия. Эта разность и является предметом данного анализа. В основе активности индивидаможет лежатьодна из трех базовых установок или культур доверия (от эгоистической до прямо ей противоположной).

Разумеется, сформулированные в литературе подходы в анализе социального доверия являются важными шагами, помогающими выводить общественные сомнения и надежды с уровня коллективного подсознания на уровень коллективного сознания.

Современным научным сообществом в основном принимается определение социального доверия как социально-психологического феномена1, установки на взаимодействие, как нормы межличностного общения (психологическая, социаль-

158

• Труды Санкт-Петербургского государственного института культуры • 2015 •

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

но-психологическая интерпретация). Одновременно принимается - Хотя и не без критики - рассмотрение социального доверия как ключевого элемента, главного показателя социального капитала общества, развитости и «здоровья» в нем социальных связей (главным образом социологическая концепция Роберта Дэвида Патнэма). Практически не оспаривается определение социального доверия как условия успешного и эффективного взаимодействия - прежде всего экономического. Используется и политологическая интерпретация социального доверия как критерия «работающей демократии».

Согласно П. Штомпке, доверие основано на неполной вере в то, что люди или институты будут действовать ожидаемым образом. Человек, который доверяет, принимает решение действовать вопреки неопределенности будущего и сомнениям в действиях других. Доверие - это своего рода прыжок в неизвестность и одновременно неизбежное условие начала социальной активности (ведь «другой» всегда в какой-то степени неопределен). Самые благоприятные условия для таких «прыжков» существуют в обществах, характеризующихся «культурой доверия», т. е. таких, в которых работает гражданское общество.

Как показывает Р. Хардин, современные исследования доверия опираются на проведении экспериментальных игр и общественных опросах, в которых оценивается склонность человека к взаимодействию с другими. Доверие определяется через выяснение готовности действовать сообща в играх. Опросы чаще всего касаются отношения граждан к правительству и другим институтам, а также социального доверия как доверия по отношению к «обобщенному другому».

Фигура «обобщенного другого» как объекта доверия не имеет четких границ. Степень, глубина доверия как правило не определяется (не может быть определена). Сама установка личности «я доверяю другому» семиотически чрезвычайно расплывчата. Не удивительно, что феномен социального доверия остается объектом альтернативных интерпретаций - доверие рассматривается как:

1) нежелательное явление, тормозящее индивидуальный поиск и тем препятствующее динамизму социального развития, создающее барьеры внутри открытого общества (негативная коннотация)2;

2) явление неизбежное, простое условие взаимодействия (нейтральная коннотация);

3) желательное явление, развитие которого необходимо стимулировать для развития социального капитала, социальных активов (позитивная коннотация).

В социологии начало анализа капиталов, активов общества необходимо искать в XIX в. В самом общем виде понимание капитала опирается на этимологию понятия (от лат. capitalis - главный, главное имущество, главная сумма) и рассматривается как совокупность активов, используемых для получения прибыли в будущем.

С точки зрения Зомбарта и Вебера, существование капитала начинается с двойной бухгалтерии, что, таким образом, является фундаментальной инновацией капи-

• Том 208 • Социология культуры: опыт и новые парадигмы • Часть 2 •

159

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

тализма. А еще раньше К. Маркс показал в «Капитале», чтовоспроизводство капитала сопровождается целым комплексом проблем. Главная из этих проблем - отчуждение (т. 3, гл. 48). Двойная бухгалтерия является одним из выражений процесса отчуждения. По мнению Маркса, развитие описанного им комплекса проблем приведет к упразднению активов общества в том виде, в котором они существуют в Х!Х в., приведет к переходу к коммунизму, т. е. обществу, в котором отчуждение будет преодолено благодаря тому, что интересы и цели развития индивидов целиком сольются с интересами и целями развития общества.

Любопытно было бы описать данный образ будущего, используя современный социологический словарь. Вероятно, это состояние нужно было бы назвать состоянием абсолютной развитости социального капитала общества, когда члены общества готовы действовать только и исключительно во благо других. Теоретически в таком состоянии общество не несет в себе социальной аномии. Это некий тип «абсолютно здорового» общества как системы «абсолютно развитых связей».

История большей части ХХ в. драматично и даже трагично продемонстрировала тупиковость такого направления трансформации активов общества, радикального насаждения такого «идеала». И как только в конце ХХ в. произошел окончательный отказ от такого насаждения, наступил, как назвал это Ф. Фукуяма, «конец истории», т. е. окончательная победа в развитии общества модели либерализма над моделью взаимной ответственности. И сразу в обществе разрастаются сомнения в том, что активы общества, его капиталы могут существовать и передаваться все в той же форме, без изменений. При этом вслед за П. Бурдье мы уже учитываем, что активы общества и индивида существуют не в одной, а во множестве форм, что не все активы общества могут быть выражены через деньги, что кроме материального, финансового существуют еще капиталы культурный и социальный. Социальный капитал личности включает контакты, знакомства, сети семейных и товарищеских связей.

В работе налаженной либерально-рыночной машины развития экономической, политической, социальной жизни возникают сбои. В обществе, где развиваются (усиливаются? основными тенденциями являются?) рационализация и индивидуализация, растет недоверчивое отношение к работе этой машины. На фоне все более интенсивного разрастания материальных активов общества все заметнее становятся проблемы развития активов нематериальных. Сама масса, огромность капиталов - материального, финансового и даже культурного3 становится проблемой. Фактически, происходит крушение надежд на то, что как богатое общество -это сумма богатых людей, так эффективное общество - это сумма эффективно действующих индивидов, что носители индивидуальных активов обеспечат стабильное воспроизводство активов всего общества, воспроизводство социального порядка и процветания4.

160

• Труды Санкт-Петербургского государственного института культуры • 2015 •

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

Наблюдение за экстенсивным разрастанием капиталов все чаще приводит к мысли, что так не может продолжаться бесконечно5, что активы общества должны функционировать иначе. В обществе идет поиск оптимальной модели функционирования социальных активов в условиях все чаще не их недостатка, но избытка, поиск оптимальных форм деятельности, ее мотивов и целей в ситуации процветания и одновременной деградации, изобилия и усталости от чрезмерного потребления одних и наследования неспособности обеспечить себе хотя бы прожиточный минимум других.

Современная личность не может не обмениваться, не делиться своими капиталами, не включать их в сеть социальных взаимодействий. А это значит, она не может не доверять «обобщенному другому».

Анализ проблемы социального доверия неизбежно приводит к анализу сущности и форм социальной активности, способов функционирования и использования современных активов или капиталов - материального, финансового, социального, культурного, природного и пр. При этом выявляются две аксиомы развития современных капиталов или активов личности и общества:

1) современное общество базируется на активности предприимчивых, действующих на свой страх и риск индивидов;

2) люди не могут существовать без социального капитала и его фундаментального основания - социального доверия.

Фактически мы имеем дело с двумя разнонаправленными тенденциями - центробежной (доминирование индивидуального интереса и использование культурного капитала индивида для его удовлетворения) и центростремительной (акцентирование общественного, общего интереса и развитие социального капитала, в том числе доверия, для удовлетворения этого интереса).

Недоверие как установка индивида вполне понятно и оправдано в условиях развивающихся рационализации (скорее даже прагматизации) и индивидуализации. Недоверие ведет к росту трудностей в распределении социальных активов. Обнажаются и обостряются проблемы отношения в обществе к получению, наследованию членами общества не только материального, но и культурного, социального капиталов, проблемы использования унаследованных капиталов, их инвестирования, развития социальными субъектами (индивидами, группами, народами, человечеством в целом). Эта ситуация роста социального неверия в оптимальность модели использования капиталов современного общества заставляет исследователей вновь и вновь складывать пазл добытых знаний для получения общей картины состояния активов - картины настоящего как результата развития прошлого, которая позволила бы заглянуть в будущее.

Взгляд в прошлое при анализе социального доверия может быть очень полезен. Если попробовать заглянуть чуть глубже в историю, вероятно мы не обнаружим там не только анализа феномена социального доверия (или его недостаточ-

• Том 208 • Социология культуры: опыт и новые парадигмы • Часть 2 •

161

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

ного развития), но и самого этого феномена. Активность личности в традиционном обществе в основном связана с репродуктивной деятельностью, т. е. с деятельностью не по выбору. Место доверия в нем занимает вера. Уход от веры и традиции, расширение действия принципа свободы сопровождается разрастанием недоверия в отношениях межиндивидуальных, межгрупповых, международных.

Внутри недоверия как необходимость формируется первая из трех основных форм культуры доверия - низкая или слабая. Это вынужденная позиция в моновекторной активности (для себя) предприимчивого рискующего дельца Нового времени, основанная на недоверии и насыщенная готовностью не оправдать доверие партнера при первой возможности. Такое «вынужденное», условное (работающее в предельно ограниченных интересами индивида рамках) доверие ведет к интенсивному нарастанию материальных активов общества и, одновременно, хаоса, беспорядочности в социальной организации; ведет к дестабилизации как общества, так и личности. О том, что воспроизводство моновекторной активности в современном обществе является все более неуместным, деструктивным, свидетельствует, например, описанный Сеннетоми непосредственно связанный с такой активностью феномен утраты идентичности, «коррозии характера».

Вторая форма, которую принимает культура доверия - средний уровень - является этапом на пути преодоления слабостей первой. Фактически она представляет собой попытку компенсировать рост взаимной безответственности путем активизации действий индивида как члена гражданского общества - социальным активизмом, участием в деятельности некоммерческих организаций. Данная культура доверия характеризует разновекторную активность (нередко противоречивую, поскольку реализуемую в интересах различных социальных групп), ведет к возникновению «островов доверия». Эти «острова» могут расширяться. Поскольку функционирование активов общества оптимизируется, на смену энергии радикально-либерального самоутверждения индивида приходит как наиболее важная и ценимая энергия развития взаимности, солидарности. Само качество связей постепенно меняется. Поскольку количество связей достигает в современности, как представляется, своего максимума. Все большее значение для личности приобретают такие связи, которые помогают действовать в интересах «своих». Одновременно растет оценка самых сложных - существенных - связей, создаваемых на основе освоения главных достижений культуры.

Носитель культуры доверия среднего уровня участвует в инициативных группах, в общественных действиях, которые полезны для группы, для «своих». Поэтому данная активность может вести к росту противоречий между «правдами» и «пользами» разных социальных субъектов в обществе. Доверие данного типа так же, как и доверие низкого уровня, ведет к росту стратификации. Рост активов отдельных социальных субъектов (индивидов, групп, национальных обществ) ведет к мутации их представлений о действительности. Богатые (люди, сообщества, государства, ре-

162

• Труды Санкт-Петербургского государственного института культуры • 2015 •

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

гионы) «естественно» ощущают себя лидерами, правыми, т. е. в праве играть определяющую роль. Как бы громко ни провозглашались демократические принципы взаимодействия, фактически разрастается разнородность, разность направлений развития политической, правовой культуры на глобальном, внутристрановом, региональном уровнях.

В то же время на данном уровне еще не вырабатывается открытой в будущее программы действий личности и общества. Активность здесь сосредотачивается на решении проблем более или менее обобщенной группы «своих» (жильцов дома около которого планируют строить скоростную магистраль; обиженных вкладчиков банка; медицинских работников, требующих повышения заработной платы, и т. д. и т. п.). Освобождение от веры достигает в пост-индустриальном и постмодернистском состоянии общества стадии, которую Ж.-Ф. Лиотар назвал исчезновением «мета-нарратива» (The collapse of the «Grand Narrative»). Что не может не вызывать беспокойства, неуверенности, существенно ограничивает «территорию доверия» границами «островов» локального или профессионального сообщества, региона, в кругу активности индивида «для своих».

Наконец, исторически (футурологически) третья - высокая - форма культуры доверия начинает постепенно складываться (параллельно с развитием второй формы) на основе расширения действия феномена «рефлексивной модернизации». Предложенный тремя ведущими социологами современности - У. Беком, Э. Гидден-сом и С. Лэшем - концепт можно также рассматривать как поиск рациональных способов отражения феномена социальной активности и сложных социально-психологических предпосылок ее реализации в наше время. Третья культура доверия основана именно на углублении рефлексии современного человека. Позиция доверия здесь - это позиция человека, настроенного на участие в полифоничной социальной жизни, в многовекторном развитии.

Путь развития высокой культуры доверия - образование на протяжении всей жизни (Lifelonglearning), которое, как видно даже из материалов данной монографии, уже отнюдь не является утопией. Способность доверять здесь формируется на базе унаследованного социальным субъектом культурного и социального капиталов, однако в еще большей степени на основе собственной внутренней непрерывной работы по саморазвитию.

Фактически доверия, открытости у человека к «обобщенному другому» становится тем больше, чем яснее его представления об этом другом, сколь бы обобщен он не был, т. е. развитый культурный капитал является главной базой, опираясь на которую личность вырабатывает данную позицию, установку доверия как «априорной доброжелательности». Недоверие к миру в целом и к каждому его элементу преодолевается путем развития представлений-знаний о мире, дополненных осознанием того, что всего знать нельзя, а, возможно, и не нужно («Я знаю, что ничего не знаю»).

• Том 208 • Социология культуры: опыт и новые парадигмы • Часть 2 •

163

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

Эти три культуры доверия - низкая, средняя и высокая - связаны друг с другом исторически. Они сменяют одна другую как доминирующие, определяющие основной характер воспроизводства социальных капиталов на этапе первая - раннего капитализма, затем вторая - на этапе развития трансформирующегося капитализма, в котором растет роль социальной политики и, наконец, третья - на этапе постэкономического или пост-индустриального социального развития. При этом как характеристики поведения отдельных личностей вторая и третья культуры доверия формируются раньше. И, одновременно, в поведении современного человека можно найти как минимум следы низкой культуры доверия.

По мере развития, роста культуры доверия, ее перехода от формы низкой к средней и высокой существенно меняется смысл и характер социальной активности, характер функционирования социального капитала. Разумеется, это становится возможным лишь в силу того, что предыдущая, индустриальная стадия общественного развития создала базу для «новой» активности.

В социальной активности начала XXI в. ясно отражаются представления о нетождественности уровней свободы и демократии для разных социальных слоев -как внутри страны, так и в мире в целом. Это определяет трудности на пути к выработке «общей» культуры доверия. Рост опосредованности в социальных процессах, бюрократизация всех форм активности (которую мы так болезненно ощущаем в высшей школе) также провоцируют дифференциацию, раздробление поля социального доверия.

В «постиндустриальном» состоянии общества, описанном, например, Френсисом Фукуямой, в состоянии глобализации и экологического кризиса низкая культура доверия полностью исчерпывает ресурс своей социальной эффективности, становится очевидно-деструктивной. Образы разновекторного (направленного на осуществление разных, нередко альтернативных вариантов будущего) доверия «своим» (средняя форма) размножаются. Не случайно в составленном Петром Штомпкой компендиуме современных знаний о феномене доверия называется более 27 типов-форм этого феномена, функционирующих в обществе. В результате мы не можем не видеть огромного разнообразия современных форм функционирования социального доверия.

Сегодня для измерения уровня социального доверия в социологии используются такие показатели, как межличностное доверие, добровольное членство в организациях и выполнение в них определенных функций, добровольное участие в публичных собраниях и выступления на них, организация таких собраний, добровольные действия в интересах локального сообщества, участие в парламентских выборах и позитивное отношение к демократии. Однако они дают картину, которая требует дифференцированного анализа. В этих показателях не учитывается причина активности (или пассивности) индивида. Вероятно, основанные на учете данных показателей рейтинги стран по уровню социального доверия могут помочь нам

164

• Труды Санкт-Петербургского государственного института культуры • 2015 •

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

отразить степень перехода в странах отнизкой к средней культуре доверия. Однако они не отражают степень распространения высокой культуры доверия. Ведь ее проявление может нередко выражаться не в участии, а в неучастии в социальном действии. Поэтому современные рейтинги стран по уровню развития социального доверия могут рассматриваться не как отражающие состояние активов, капиталов современного общества, но лишь как информация о продвижении отнизкой к средней культуре доверия. Это значит, что фиксация, например, небольшого роста социального доверия среди поляков (с 11,6 % в 2007 до 13,4 % в 2009), означает медленное развитие среднего уровня доверия. Однако снижение уровня доверия по отношению к, например, финансовым учреждениям (банки с 53 % в 2007 г. до 44 % в 2009 г., инвестиционные фонды с 13 % до 7 %, пенсионный фонд с 15 % до 10 %) отнюдь не может рассматриваться как показатель снижения общей культуры социального доверия в обществе, скорее наоборот. Тем более что в том же исследовании показан рост в Польше количества людей, считающих необходимой солидарность. Современные измерения уровня доверия в обществе показывают, что развивается культура доверия среднего уровня и одновременно в ней, по мере развития процесса «разгосударствления человека», развивается высокая культура доверия. Только более широкое распространение высокой формы доверия ведет к действительному преодолению таких социальных комплексов, как неоправданная пассивность, безразличие к проблемам «чужих», двойные стандарты в видении ситуации - своих и «чужих», на основе которых растет так называемый «новый» патриотизм в форме национализма, усиливается ксенофобия, расширяются зоны недоверия между «островами доверия».

В современном обществе развитие институтов коллективного действия ведет к росту субъективности, поскольку их активность предполагает отстаивание своих конкретных требований. Вместе с тем эти «островные» коллективные действия могут быть рассмотрены как реакция социальных акторов на разнородность и альтернативность направлений развития политической, правовой культуры на глобальном, внутристрановом и региональном уровнях.

В докладе, анализирующем развитие сетей доверия в России, трансформация культуры доверия рассматривается с использованием теории трансформации фрейма или «рефрейминга», основанной на анализе фреймов, предложенном И. Гофманом6. В теории рефрейминга показана трансформация образа жизни, мотивов и характера социальной деятельности активистов, которые еще вчера были простыми обывателями7. В рамках этой теории фрейм «обывательской», «обычной» повседневной жизни изменяется на активистский в результате внешнего или внутреннего для личности события. Однако для общества в целом можно говорить о становлении нового качества общественных отношений и, одновременно, - отношения человека к обществу - его переход от безразличия ко всем кроме себя

• Том 208 • Социология культуры: опыт и новые парадигмы • Часть 2 •

165

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

к «ответственности за своих» - что соответствует в данной теории фрейму «активиста».

Однако параллельно существенно важно искать возможности отражения в теории также процесса перехода от средней (фрейм активиста) к высокой культуре доверия, конструировать представление об этой культуре, которые могут играть роль «полезной утопии», позволяющей обозначить «простые правила» ее воспроизводства. Лишь на основе таких представлений возможна «социальная инженерия», стимулирование обществом и государством развития социального капитала, а в нем - общественного доверия.

Развитие высокой культуры доверия, при всей «естественности» движения к ней, вполне может быть рассмотрено как своего рода социогуманитарнаянано-технология. Ее распространение ведет к существенному изменению характера социальной активности (которая может принимать порой форму пассивности). Поскольку активность основывается здесь на все более комплексном и тонком видении мира, сложной его организации, роли в нем слабых воздействий, малых возмущений, «тонких тел». И вместе с тем этот учитывающий сложность мира подход к собственной активности предполагает видение индивидом собственной части распределенной между всеми общей работы. Эта работа предполагает преодоление релятивизма в определении того, что недопустимо (насилие, например).

Высокая культура доверия является основой для собственно альтруистических практик. Она не предполагает растворения интересов личности в интересах группы или общества. Она является свидетельством исчерпанности в условиях «рефлексивной модернизации» форм активности личности «только для себя» или «только для своих», ее переход к ответственному выстраиванию активности «для себя - для своих - для всех» на основе углубления рефлексии, понимания нетождественности, но глубокой связи и взаимозависимости собственных интересов с интересами ближних и дальних людей.

Опыт анализа феномена доверия убеждает в том, что культура доверия проходит в своем развитии три основные описанные выше стадии. При этом переход ко второй и третьей формам является одновременно и тенденцией социальной самоорганизации, и важной и сложной задачей развития современного общества, каждого субъекта в нем.

Примечания

1 Jourakd S. M. Personal adjustment: an approach through the study of healthy personality. 2nd ed. New York: Macmillan, 1963.

2 Так, например, показывается, что участие в организациях, инициативных группах отнюдь не мешает «активистам» голосовать за представителей крайне правых политических партий. См.: Jens R. Social Isolation?: social capital and radical right-wing voting in Western Europe // J. of civil society. 2009. Vol. 5, issue 2, Sep. S. 129-150.

166

• Труды Санкт-Петербургского государственного института культуры • 2015 •

Раздел VII. Роль доверия в структуре культуры

3 В «Государственной знати» Бурдье показывает стратифицарующую силу личностного капитала, которого становится все больше у того, у кого изначально было больше (эффект Матвея), и все меньше у того, у кого изначально было меньше (тот же эффект).

4 Крылатыми стали слова ЯнушаЧапиньскего о фазе «атомарного развития» современного общества - в данном случае польского: «Мы живем в стране все более эффективныхиндивидуальностей и неизменно неэффективного сообщества».

5 Это становится сегодня особенно ясно при наблюдении за разрастанием финансового капитала. Однако подобная схема в значительной степени отражает развитие всех капиталов в современном обществе.

6 Фреймом Гофман называет совокупность привычных практик, латентных смыслов действий и взаимодействий в определенной ситуации, которые воспринимаются как должные участниками взаимодействия.

7 Подробнее об этом см.: Клеман К. От «обывателей» к «активистам»: условия «рефрейминга» // Как люди делают себя: рефрейминг как механизм формирования групповой идентификации: исслед. проект на 2007-2008 гг. / ИСРАН ; под ред. В. Ядова, Е. Даниловой. М.: Логос, 2010.

• Том 208 • Социология культуры: опыт и новые парадигмы • Часть 2 •

167