Выступление Алексея Миллера на конференции «Энергетический сектор: кризис финансовых рынков и его влияние на инвестиционную ситуацию и на баланс спроса и поставок энергоносителей»

Выступление Алексея Миллера на конференции «Энергетический сектор: кризис финансовых рынков и его влияние на инвестиционную ситуацию и на баланс спроса и поставок энергоносителей»

12-е ежегодное Общее собрание Европейского делового конгресса, Порто Черво, Италия, 10–11 июня 2009 года

Уважаемые дамы и господа!

Позвольте мне посвятить выступление такой важной теме, как цены на нефть в условиях глобального финансово-экономического кризиса и заглянуть на несколько лет вперёд.

Очевидно, что нынешний затяжной кризис не только привел к падению цен на «черное золото», но и, что даже более важно, — сделал их весьма подвижными и непредсказуемыми, что пагубно отражается на целых отраслях промышленности. Вопросы «Сколько должна стоить нефть?» и «Какой будет ее цена в обозримом будущем?» — отнюдь не риторические. От фактора, который некоторые называют «справедливой ценой», во многом зависит: 1) Когда и 2) Как произойдет выход из кризиса. Ведь энергетика — это краеугольный камень мировой экономики.

У всех свеж в памяти довольно продолжительный период, когда «черное золото» (и с некоторым отставанием — природный газ) били ценовые рекорды на биржах. Напомню, что ещё год назад мы допускали возможность появления существенного дисбаланса между спросом и предложением углеводородов к 2012 году, так называемой «большой дыры 2012 года» и роста цен свыше 250 долларов за баррель нефти. Однако набиравший обороты глобальный кризис оказал мощнейшее влияние на конъюнктуру мирового рынка энергоносителей. Значит ли это, что наш прогноз оказался оторванным от реалий? Вовсе нет!

Поясню эту мысль, остановившись на сегодняшней конъюнктуре рынка. С одной стороны, есть все объективные причины утверждать, что рынок принял в качестве ориентира на 2010 год уровень 100 долларов за баррель нефти.

Рынок критически пересмотрел соотношение объемов добычи (в настоящее время и в ближайшем будущем), запасов (существующих и потенциальных), ожидаемого спроса на энергоресурсы и уровня цен на них. Рынок отреагировал на естественное сокращение добычи на существующих месторождениях (около 7% в год) и на сокращение из-за кризиса капитальных затрат в отрасли. Таким образом, уровень цен на нефть, который мы видим на рынке в последние недели, около 70 долларов за баррель, — это не техническая коррекция и не случайное колебание, а возвращение к докризисному тренду. Сегодня мы видим, что рынок отразил изменение настроений в экономике. Наблюдаемый нами тренд приемлем для потребителей. Есть достаточно объективных оснований, чтобы цена нефти к концу 2009 года достигла уровня 85 долларов за баррель.

Но с другой стороны, структурные изменения на рынке нефти так и не произошли. Он по-прежнему остаётся слишком зависимым от «внеэнергетических» факторов. Кто даст гарантии, что, например, из-за какого-нибудь очередного банкротства в финансовой сфере цена нефти снова не упадёт.

А значит, производители не будут инвестировать, исходя из этих ориентиров, пока они не станут фактом.

Эта ситуация, думаю, не внушает оптимизма импортерам. Ведь цены уже относительно высокие, а гарантий, что дальнейший рост спроса будет подкреплён ростом инвестиций и ресурсной базы, по-прежнему нет. Сохраняются ожидания, что вызванное высокой волатильностью рынка нефти сокращение программ капитальных вложений международных нефтяных компаний приведет через 3–5 лет к сокращению мощностей по добыче и предложения нефти на рынке. Инвестиции в геологоразведку и производство в глобальном нефтегазовом секторе упадут более чем на 20% в 2009 г. Если капитальные вложения не восстановятся, то прогноз «150 долларов за баррель нефти через два-три года», высказанный представителями Саудовской Аравии на майском энергетическом форуме в Риме, окажется правдой.

Всё это свидетельствует о системной слабости рынка нефти. Нам необходимо основательно пересмотреть свои подходы к работе на нём.

Отмечу, что глобальной энергетической опасности, связанной с нехваткой энергоресурсов, в мире пока нет. Но районы добычи органических видов топлива все более удаляются от основных центров их потребления, и их освоение становится всё дороже. Предложение энергоресурсов в будущем критически зависит от затрат на ввод в разработку новых месторождений и их эксплуатацию. Если цена нефти будет такой волатильной, как в последний год, очень многие месторождения, на которые «рассчитывают» рынки, не начнут разрабатываться.

Введение в эксплуатацию месторождений со все более сложными условиями добычи, особенно шельфовых месторождений, потребует дальнейшего роста инвестиций. Их объем должен составлять около 400 миллиардов долларов в год! Поэтому уже через несколько лет мир может столкнуться с физической нехваткой добывающих мощностей, что вызовет рост инвестиций в добычу, но эффект этого станет ощутим далеко не сразу. Пока рынок сверхволатилен, есть абсолютная уверенность, что существующие запасы не будут разрабатываться достаточно быстро, чтобы удовлетворить ожидаемый спрос.

Мы считаем, что углубление и расширение диалога между потребителями и производителями углеводородов могло бы помочь всем игрокам энергетического рынка снизить риски, связанные с нестабильностью, и обеспечить необходимые объемы инвестиций.

Сложившаяся система ценообразования на нефтяном рынке требует коренного пересмотра. Проблема в том, что сегодня цена определяется не на рынке, собственно, нефти, а на рынке финансовых инструментов, и слишком сильно зависит не от фундаментальных факторов, не от реального спроса и предложения на нефть, а от активности спекулятивных инвесторов.

Дисбаланс в пользу «финансовых» операций на нефтяном рынке привел к тому, что цены на нефть стали в большей степени отражением тенденций рынка капитала, нежели рынка углеводородов. В последние годы на рынке нефти мы наблюдаем явно завышенную роль «третьих сил», не имеющих отношения ни к производству углеводородов, ни к их потреблению. Исключительно финансовые операции с нефтяными контрактами на бирже привели к тому, что всё большую роль в формировании цены играют не спрос и предложение, и даже не оценка их будущих трендов, а доступность финансовых ресурсов для таких операций и «самочувствие» денежного рынка.

Цена нефти, как товара, имеет экономический смысл, когда она подкреплена большим числом реальных, а не виртуальных рыночных сделок. В противном случае, рынок нефти ничем не отличается от рынка ценных бумаг, при том, что нефть играет абсолютно иную роль в мировой экономике.

Ситуация, когда так масштабно инвестируют в товарную нефть как форму сохранения стоимости, слабо выдерживает экономическую критику. Эта практика играет дестабилизирующую роль в глобальной экономике.

Отсюда — пиковые значения цен в середине прошлого года, и неадекватно низкие — в начале текущего года. Только в последние недели мы видим некоторое улучшение ситуации. Динамика цены на нефть в текущем году отражает кризисное состояние финансовых рынков, а не фактическое соотношение спроса и предложения углеводородов.

В связи с этим, мы с интересом восприняли недавнее предложение синьора Паоло Скарони, президента итальянской компании ЭНИ, о создании «Глобального нефтяного агентства». Это актуальная идея, и мы готовы обсуждать возможности сотрудничества, при понимании того, что такое агентство будет, прежде всего, способствовать повышению прозрачности и конкурентности мирового рынка нефти.

Одним из сильных средств для ориентации рынка на сделки с физическими объемами нефти могло бы стать преимущественное использование долгосрочных контрактов на поставку нефти, которые — при унификации условий — могли бы заключаться и в рамках биржевых торгов. Создание единой системы долгосрочных контрактов с физической поставкой позволило бы учитывать при формировании цены рост реальных издержек на добычу и транспортировку нефти, позволило бы производителям планировать инвестиции в долгосрочные проекты. Их использование ограничило бы влияние на цены спекулятивного капитала. Такие контракты, на внебиржевой основе, традиционно используются в газовой отрасли и обеспечивают надежные поставки.

Система долгосрочных контрактов должна быть поддержана созданием единой платежно-расчетной системы с контролем состава участников, что позволило бы осуществить постепенное вытеснение экономически необоснованных посредников. Мы открыты для обсуждения подходов по реализации этой схемы с нашими партнерами.

Еще один важный вопрос — снижение системных рисков международного нефтяного рынка. Имеет смысл максимально обезопасить рынок нефти от нестабильности на валютном рынке. Заслуживает обсуждения необходимость реформирования существующей системы привязки цен к одной валюте. В интересах всех участников рынка — уменьшение влияния валютных рисков на функционирование мирового рынка нефти и развитие мультивалютной системы расчетов.

Монопольное положение основной торговой площадки NYMEX, отсутствие торгов по большому количеству сортов нефти отрезает крупнейших производителей от рынка. Необходимо создание новой Биржи Нефти стран-производителей, на которой можно будет реально торговать физическими объемами. Россия будет продолжать поддерживать создание новых ликвидных маркеров. Пример Дубайской биржи с контрактами на физическую поставку оманской нефти показал, что у рынка есть значительный интерес к повышению прозрачности механизма ценообразования для сернистой нефти.

Нестабильность цены на нефть невозможно объяснить законами эффективного рынка, что создает множественные проблемы для мировой экономики. Российские и международные нефтяные компании продолжают испытывать трудности в планировании отдачи и сроков реализации капитальных вложений, а потребители нефти и нефтепродуктов не имеют понимания даже среднесрочной динамики своих затрат.

Поэтому ошибочно думать, что все наши инициативы — лишь попытка производителей обеспечить себе больший доход. Проблема неадекватности, а точнее, отсутствия рыночных механизмов при торговле нефтью имеет глобальное значение. Сейчас мир столкнулся с масштабным дефицитом инвестиций в нефтегазовом секторе. Причем в самое неудачное время — в начале нового инвестиционного цикла в отрасли. В результате, когда мировая экономика начнет выход из кризиса, нефтегазовый сектор окажется неспособен поддержать позитивную динамику необходимым объемом поставок.

Так что «Дыру 2012» года никто не отменял. Она может быть, наверное, чуть позже, но зато ещё глубже. А значит и цены могут перепрыгнуть даже заявленный нами год назад рубеж 250 долларов.

Если мы хотим сгладить ценовой шок «дыры 2012», нефть должна быть стабильно дороже. Ключевое слово — стабильно. При этом в её цене не должно быть спекулятивной составляющей. Говорят, что кризис — не время для модернизации, что масштабные программы повышения эффективности использования ресурсов невозможно развернуть в кризис. Это спорное суждение. Именно в кризис, когда идет поиск любых способов экономии, возможно проводить реформы.

Обеспечив стабильно более высокую цену нефти, мы наполним инвестиционные программы производителей и запустим реальные проекты по энергоэффективности у потребителей — только так с минимальным ущербом для мировой экономической системы удастся пройти «дыру 2012 года».

В заключение хочу повторить: и для России, но и для всех основных участников рынка нефти, создание эффективной архитектуры рынка должно стать первоочередной задачей. Мы не можем и не должны оставаться заложниками неконтролируемого развития событий!

Благодарю за внимание.