Онтологический симбиоз феноменологической и экзистенциальной традиции в философии

ФИЛОСОФСКИЙ ВЗГЛЯД НА ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОСТИ

Вестник Челябинского государственного университета. 2019. № 2 (424).

Философские науки. Вып. 51. С. 7—11.

ББК 111.1 В01 10.24411/1994-2796-2019-10201

УДК 87.1

ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ СИМБИОЗ ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОЙ И ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ

В ФИЛОСОФИИ

В. А. Жилина, А. СКрасноперова, Д. А. Хныкин

Магнитогорский государственный технический университет имени Г. И. Носова, Магнитогорск, Россия

Решение актуальных проблем настоятельно требует анализа логики развития философской мысли с целью реконструкции традиции решения «вечных» философских вопросов. В данной статье рассмотрены действительные основания корреляции теоретических положений феноменологии и экзистенциализма. В сравнительном анализе основных положений школ констатируется в качестве общего основания их возникновения и развития наличие универсального механизма культуры — идеологии, который и детерминирует появление схожих тезисов в исследованиях мыслителей. Доказано, что своеобразный симбиоз не только позитивно раскрывает качественную специфику феноменологии и экзистенциализма, но и являет собой целостность бытия человека.

Ключевые слова: экзистенциализм, феноменология, бытие, субъект, философия, идеология.

В качестве некоторого общего качества всей неклассической философии в отличие от предшествующей метафизической классики выступает обращённость к тайнам бытия человека. Сама таинственность, чаще определяемая как трансцендентность, аккумулирует в себе традиционное для культуры ожидание чуда, независимость и автономность Духа с его одновременной потребностью в авторитете [9]. Это актуализирует проблемы разума и разумности человека в целом в направлениях современной философии. Способность разума к трансцендированию определяет и другую особенность неклассических философских школ — стремление к структурированию исследуемых феноменов. Процедура анализа в концепциях традиционной классической рациональности к XX в. устойчиво обрастает стереотипами. Всё вместе это вводит появление новых философских течений в конфликтное поле между признанием уникальности каждого человека (в том числе уникальности его таинственности) и стереотипности её

толкования. О серьёзности такого конфликта свидетельствуют социальные выводы марксистской школы. При всей значимости концепций материалистического понимания истории и исторического материализма следует признать в рамках этой концепции символическую смерть субъекта через растворение во всеобщей закономерности. Смысл индивидуального человеческого бытия вынесен за границы сущего, размыт. Последствия весьма значимы: принесение в жертву целого социального класса в марксизме воспринимается как абсолютно бездушная, бессубъектная необходимость.

Особо обращает на себя внимание синкретизм онтологического и гносеологического среза теоретического анализа в неклассических направлениях философии. Приведённый пример доказательно показывает, что устойчивость рациональности, с одной стороны, детерминирована онтологическими причинами, а с другой — сама определяет новые тенденции развития сферы бытия. Так, выводы марксизма относительно социального развития

невозможны были бы без признания наличия в человеческой истории неких циклов как «возвратов к старому». Такая трактовка закона отрицания отрицания претендует на вывод из видимых повторов в исторической логике и, собственно, противоречит «живой канве» человеческой истории, которая, напротив, предстаёт как некая текучесть. По логике такой подход к социальному движению должен привести к негативным результатам его исследования. По факту — напротив, именно такие допущения позволяют привнести «научность» в исторический процесс (что, собственно, и делает марксистская теория). Следовательно, цикличность, выделенная в качестве сущностной черты изменений социального, изначально заимствована из особенностей развития самого Духа, который и способен рефлексивно отражать суть социального [2]. В этом аспекте становится понятным единство многообразия неклассических направлений философской мысли. Снимая в себе эпоху, философские трансформации содержательно раскрывают общую форму проявления культуры — идеологию [3]. Демаркация философских школ на самом деле проявляет их синтетический характер, что раскрывает корреляционные связи содержательного поля культуры. Выявление бес-предпосылочного опыта сознания в познании в феноменологии коррелируется с экзистенциальным поиском «ничто». В свою очередь, исследование данных проблем очертит круг герменевтического или персоналистского подходов и т. д.

Такой подход к логическому исследованию содержания отдельных философских школ можно условно определить как «смешение философских положений». Следует отметить, что в понимании действительной диалектики исторического и логического в анализе взаимодействия различных направлений философии наиболее значимым представляется выделение онтологического основания. Такое основание не только убирает «чистый субъективизм», но и помимо действительной диалектики субъективных и объективных факторов обязательно учитывает общую специфику раскрытия бытия [3].

Традиционно философские школы в сравнении их основных идей обязательно привязаны к хронологическим особенностям эпох, что привычно в исследовании всех культурных феноменов и что выступает общим основанием актуальности рассматриваемых внутри школ проблем. Однако в развитии философии существует принципиальное отличие: в ней никогда не бывает одного един-

ственного доминирующего направления и всегда особо значима авторская позиция. Отлична и преемственность идей в философии. Эпигоны не остаются в логике её развития. Следовательно, в философии жизнеспособны только идеи, которые творчески инновационно воспроизводят традицию. Так, феноменология Э. Гуссерля уже в первоначальных посылах позиционируется как критическое отрицание прежней метафизики. В пользу такого рассмотрения говорит и психологизм феноменологической теории сознания (безусловно, являющийся некоторым обобщением зарождающейся экспериментальной психологии) [1]. Тогда логично предположить развитие номиналистических тенденций в рамках концепции Э. Гуссерля. Однако в феноменологической системе, напротив, например, обосновывается абсолютность объективного бытия чисел, что собственно воспроизводит традиции классического объективного идеализма. Анализ логики развития философских школ убеждает в том, что такая «несовместимость» не только присутствует фактически во всех течениях философской мысли, но и во многом определяет их последующие исторические трансформации. Особо наглядно в этом аспекте решение проблемы сути человеческого бытия. Так, абстрактность гуманизма эпохи Возрождения во многом детерминирована сочетанием провозглашения ценности индивидуальности и трансцендентальным признанием эвдемонизма и гедонизма. Философия истории уничтожает ценность субъекта вследствие симбиоза диалектики с эсхатологичностью формационно-го развития общества. Основной причиной таких «смешений» служит объективация в философских системах творческого компонента деятельности человека, который фиксирует собой идеология как универсальный механизм преломления общего в культуре в индивидуальном сознании субъекта. Автономность этого творческого начала «переживается» философами по-разному: от нигилистического цинизма Ф. Ницше [5] до бердя-евской абсолютизации творчества в сущностных характеристиках бытия. Именно в этих истоках философия получит возможность сделать вывод, что не личность есть часть чего-либо, а напротив, и общество, и природа, вовлечённая в культуру, есть производное человека.

Культура созидаема человеком, поэтому не может рассматриваться как естественный феномен. Но, с точки зрения философии, она не может быть и в статусе искусственного, так

как культурный феномен не имеет прямой детерминации рациональностью. В самом общем плане — культура есть совокупность правил, которые не изобретаются [4]. Отсюда человек не ориентирован на простое потребление, вся его деятельность с необходимостью включает творческий элемент. Творчество индивидуально, следовательно, граничит со сферой личностного. Gestell М. Хайдеггера наиболее наглядно проявляет эту особенность бытия человека как способ открытия сущности техники, не имеющий технической природы. В побуждении творить Gestell заставляет человека бросить вызов миру [7]. Следует обратить внимание, что тогда для философии человек не просто разумное существо. Он единственное существо, способное к раскрытию потаённого и одновременно есть явленность непотаённости. В таком случае технику следует рассматривать как некий путь познания, который поднимает человека до свободы, так как в преодолении давления внешних факторов человек слышит зов бытия. Более того, пути познания начинают рассматриваться как детерминанты рисков утраты сути собственного бытия. Gestell способен заслонить собой поэтический путь познания потаённого. Но одновременно он же способен проявить подлинное понимание жизни субъекта. Противоречивость семантических полей путей познания в феноменологии приводит к доминанте психологических аспектов постижения мира как способа явлен-ности смысла существования.

В результате таких «смешений» философских положений кардинально меняется статус сознания. Оно автономизируется внутри человеческого бытия и выходит за рамки индивидуального единичного существования. Даже самосознание начинает рассматриваться в диалектике с единым полем самосознаний других. Получается, что теперь философия не имеет права отождествлять «Я» с сознанием [1]. Следовательно, необходимо признать особую автономность сознания, то есть принципиально отказаться от аналогии в этом вопросе по принципу обособленности материальных компонентов мира. Сознание, скорей, следует определить как ничто, как некую активность, направленную к миру. Сегодня с позиции современного развития философии явно прослеживается фактическое тождество исходных тезисов позиции Ж.-П. Сартра и Э. Гуссерля, концепции которых, безусловно, содержательно различны. Ж.-П. Сартр предпринимает попытку подобно

феноменологической традиции структурировать сознание, но с позиции иных онтологических оснований. В сохранении положений фундаментальной онтологии М. Хайдеггера с привлечением герменевтического подхода делается вывод о невозможности воспроизведения сознанием сознания как такового. Другими словами, сознание «знает» себя через «знание» объектов [6]. И в этом исходном тезисе напрямую прослеживается симбиотическая связь феноменологии и экзистенциализма. Если не рассматривать логику раскрытия проблемы в этих направлениях, можно даже поставить знак равенства между «чистым сознанием» и «ничто». Естественно, что детальное изложение концепции Э. Гуссерля и системы философии Ж.-П. Сартра убедительно покажет их качественную автономность и несводимость друг к другу. Но интересным представляется иное. В этих качественных отличиях снимается некое единое целое: целостность диалектики экзистенции и бытия человека. Э. Гуссерль призывает преодолеть риски «жизненного мира» через его критику, структурирование интенциональ-ности в приближении к «чистому» сознанию. Ж.-П. Сартр видит преодоление ложной объект -ности в признании раздвоенности внутреннего «Я». Представление себя иными, чем мы есть или кажемся самим себе, вытесняет традиционные дилеммы «тело — душа», «мир — человек». В экзистенциальном измерении человека это заставляет констатировать вечную борьбу между «фактичностью» и «переинтерпретацией», где и обнаружат себя корни одиночества или заброшенности человека. Экзистенция характеризуется неопределённостью для субъекта, который имеет два возможных пути раскрытия бытия: либо погружение в переплетение фатально необходимых сценариев, либо отказ от реальности через уход в мечтания. В феноменологическом срезе противопоставление внутри «Я» «правдивого Я — лгущему Я и наоборот» приводит к признанию факта наличия дорефлективного знания у субъекта о том, что рефлективно он знать и не может [6]. Это позволяет заключить не только наличие теоретических корреляций между феноменологической и экзистенциальной школой, но и констатировать некий общий вывод проводимых в них исследований: на определённом этапе исторического развития одиночество становится доминантным способом отношения человека к миру [8].

Таким образом, сравнительный анализ феноме-

нологической и экзистенциальной традиции в философии позволяет проследить наличие некоторого онтологического симбиоза между данными школами. Его можно условно обозначить как «смешение философских положений». Исследование таких корреляций в логике исторического развития фило-

софии способно вывести на новый уровень решения актуальных теоретических проблем, так как объясняет действительные механизмы раскрытия человеческого духа. В единстве теории и практики такие исследования существенно снижают риски футурологической потери субъекта.

Список литературы

1. Гуссерль, Э. Картезианские размышления / Э. Гуссерль. — СПб. : Наука, 1998. — 320 с.

2. Жилина, В. А. Проблема определения идеологического субъекта / В. А. Жилина // Вестн. Челяб. гос. ун-та. — 2009. — № 29 (167). — С. 44-50.

3. Жилина, В. А. Идеология как атрибут социального бытия : дис. ... д-ра филос. наук / В. А. Жилина. — Челябинск, 2010. — 333 с.

4. Леви-Стросс, К. Структурная антропология / К. Леви-Стросс. — М. : ГРВЛ, 1985. — 536 с.

5. Ницше, Ф. Ессе Homo. Антихрист / Ф. Ницше. — СПб. : Азбука, 2007. — 224 с.

6. Сартр, Ж.-П. Бытие и ничто / Ж.-П. Сартр. — М. : Республика, 2000. — 639 с.

7. Хайдеггер, М. Бытие и время / М. Хайдеггер. — М. : Акад. проект, 2015. — 452 с.

8. Cognive faith as an attributive phenomenon of cognition / M. P. Akhmetzyanova, V. A. Zhilina, M. S. Teplykh, E. G. Chernova, A. I. Nazaricheva, L. R. Slobozhankina // Man in India. — 2017. — Vol. 97, iss. 14. — P. 329-339.

9. Self-knowledge as a criterion for classifying philosophical doctrines / M. S. Teplykh, M. P. Akhmetzyanova, V. A. Zhilina, A. I. Nazaricheva, L. R. Slobozhankina // XLinguae. — 2018. — Vol. 11, iss. 2. — P. 437-444.

Сведения об авторах

Жилина Вера Анатольевна — доктор философских наук, профессор, заведующая кафедрой философии, Магнитогорский государственный технический университет имени Г. И. Носова, Магнитогорск, Россия. vera-zhilina@yandex. ru

Красноперова Анна Сергеевна — аспирант кафедры философии, Магнитогорский государственный технический университет имени Г. И. Носова, Магнитогорск, Россия. anna_s_kr@mail.ru

Хныкин Денис Антонович — аспирант кафедры философии, Магнитогорский государственный технический университет имени Г. И. Носова, Магнитогорск, Россия. toshirkooo@gmail.com

Bulletin of Chelyabinsk State University. 2019. No. 2 (424).

Philosophy Sciences. Iss. 51. Pp. 7-11.

ONTOLOGICAL SYMBIOSIS OF PHENOMENOLOGICAL AND EXISTENTIAL TRADITION IN PHILOSOPHY

V.A. Zhilina

Nosov Magnitogorsk State Technical University, Magnitogorsk, Russia. vera-zhilina@yandex.ru

A.S. Krasnoperova

Nosov Magnitogorsk State Technical University, Magnitogorsk, Russia. anna_s_kr@mail.ru

D.A. Khnykin

Nosov Magnitogorsk State Technical University, Magnitogorsk, Russia. toshirkooo@gmail.com

The solution of actual problems strongly requires the analysis of the logic of the philosophical thought development with the aim of reconstructing the tradition of solving "eternal" philosophical questions. This article considers the actual foundations for the correlation of the theoretical underpinnings of phenomenology and existentialism. A common foundation for the emergence and the development of schools of phenomenology and existentialism is ideology as a universal structure of culture, which is stated in the comparative analysis of schools' basic statements. This structure determines the appearance of similar theses in the studies of

philosophers. It is proved that this peculiar symbiosis not only positively reveals the qualitative peculiarity of phenomenology and existentialism, but also represents the integrity of human being.

Keywords: existentialism, phenomenology, being, subject, philosophy, ideology.

References

1. Husserl E. Kartezianskiye razmyshleniya [Cartesian Meditations]. St. Petersburg, Nauka Publ., 1998. 320 p. (In Russ.).

2. Zhilina V.A. Problema opredeleniya ideologicheskogo sub''yekta [The problem of determining the ideological subject]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of the Chelyabinsk State University], 2009, no. 29 (167), pp. 44-50. (In Russ.).

3. Zhilina V.A. Ideologiya kak atribut social'nogo bytiya [Ideology as an attribute of social being]. Chelyabinsk, 2010. 333 p. (In Russ.).

4. Levi-Strauss C. Strukturnaya antropologiya [Structural Anthropology]. Moscow, GRVL Publ., 1985. 536 p. (In Russ.).

5. Nietzsche F. Eke homo. Antikhrist [Ecce Homo. The Antichrist]. St. Petersburg, Azbuka Publ., 2007. 224 p. (In Russ.).

6. Sartre J.-P. Bytiye i nichto [Being and Nothingness]. Moscow, Respublika Publ., 2000. 639 p. (In Russ.).

7. Heidegger M. Bytiye i vryemya [Being and time]. Moscow, Akademicheskyy proekt Publ., 2015. 452 p. (In Russ.).

8. Akhmetzyanova M.P., Zhilina V.A., Teplykh M.S., Chernova E.G., Nazaricheva A.I., Slobozhanki-na L.R. Cognive faith as an attributive phenomenon of cognition. Man in India, 2017, no. 91 (14), pp. 329-339.

9. Teplykh M.S., Akhmetzyanova M.P., Zhilina V.A., Nazaricheva A.I., Slobozhankina L.R. Self-knowledge as a criterion for classifying philosophical doctrines. XLinguae, 2018, 11(2), pp. 437-444.