Социально-философский анализ феномена успеха

© 2004 г. О.И. Ефремова

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ ФЕНОМЕНА УСПЕХА

Слово «успех» в русском языке понимается как «положительный результат, удачное завершение чего-либо», «одобрение чего-либо, чьих-либо достижений» [1]. В первом случае успех обозначает результат деятельности, характеризующий ее завершение. Причем и сам процесс, и завершение деятельности позитивны для ее субъекта. Второе толкование исходит из понимания успеха как интегративной оценки деятельности субъекта его социальным окружением.

В словарях синонимов можно найти дериваты слова «успех», в которых наглядно выражены принципы и степень ранжирования характеристик успешной деятельности. В первом случае это - «благоприятный исход», «положительный результат», «хороший результат», «достижение в освоении», «завоевание», «победа», «торжество», «триумф», во втором - «одобрение», «общественное признание», «фурор», «слава».

При всем различии, существующем между научным понятием и теми значениями, которые соответствующий термин имеет в общелитературном языке, т.е. в контексте лингвистической культуры, они тесно сопряжены. Понятие в науке, как правило, формируется на базе живого языка. Вот почему анализ смысловых оттенков слова «успех» в общелитературном языке вряд ли может быть отброшен при обосновании его в качестве научного термина.

Чтобы раскрыть сущность и внутренние императивы успеха, на наш взгляд, необходимо получить ответы на многие вопросы: какова социальная миссия успеха, в чем специфика условий возникновения ориентации личности на успех (успешную деятельность), где искать его реальных референтов, с чего следует начать теоретическое осмысление этого феномена, какое место занимает ценность успеха в контексте деятельностной активности личности, как соотносится деятельность успешная и неуспешная.

Вопрос о сущности успеха имеет прямое отношение к проблеме человека. Поэтому он не может быть решен вне рассмотрения закономерностей деятельностного становления и развития как самого человека, так и его мира. Удовлетворение имеющихся потребностей и формирование новых, преобразование действительности в интересах человека обеспечиваются определенным типом отношений между индивидами. Непосредственной предпосылкой его возникновения является все многообразие общественной практики и прежде всего процесс регуляции трудовой деятельности, а его следствием - характер развития общества и культуры.

Таким образом, обращаясь к философской постановке проблемы успеха, мы оказываемся перед задачей дальнейшего исследования его как социокультурного феномена. Сложность данного явления, особый характер его включения в мир человека требуют так-

же следовать принципу диалектической логики выделения предмета в «чистом виде».

Во-первых, необходимо выявить, каким образом каждая культура формирует свою культуру успеха, свою экзистенциальность успеха, свою онтологию успеха. Далее необходимо ответить на вопрос: каковы критерии дифференциации «чтойности» успеха в культурах, специфика этой дифференциации, транс-цендирование модусно-бытийных ценностей, являющихся формообразующими факторами социальной реальности.

Поэтому исследование сущности успеха должно начинаться, по нашему мнению, с препарирования «в чистом виде» феномена в различных ракурсах философского анализа: онтологическом, экзистенциальном, гносеологическом, праксиологическом, телеологическом, когортном, теологическом, аксиологическом, трансцендентальном, социокультурном, включающем в себя стратификационный, социально-профессиональный и гендерный аспекты.

Успешность является неотъемлемым компонентом утверждения человека в мире, заключается в некоторых всеобщих моментах его деятельности.

Следовательно, определение успеха следует формировать не на основе исключений, экстраординарности, а исходя из типичных, массовых проявлений человеческой деятельностной активности. При этом успех является атрибутом не одних лишь высших форм человеческой деятельности, хотя там он выражен наиболее интенсивно и ярко. Успех - параметр «внешнего делания», экзотерической прагматической направленности целеориентированной деятельности, прежде всего трудовой, хотя категория успеха приемлема и к достижениям внутренней, духовной жизни, так называемого «внутреннего делания». Именно такое видение феномена успеха должно быть положено в основу понимания закономерностей формирования человеческого мира и саморазвития личности. Успех - это концентрированное выражение онтологического, экзистенциального, аксиологического и эпистемологического.

Вслед за Г.Л. Тульчинским можно утверждать, что в феномене успеха сфокусированы основные темы человеческого бытия. Онтологический аспект содержания феномена успеха сконцентрирован в ответе на главный вопрос бытия: «Быть или не быть?», успех подразумевает ответ «Быть!», манифестируя бытие вопреки небытию.

Каждая эпоха имела центральную аксиологическую характеристику, суть которой сводима к онтологической установке «мужество быть». П. Тиллих подчеркивает, что человек «обречен» мужеством утверждать себя через модус «быть» вопреки тому, что препятствует онтологической установке самоосуществ-ления личности человека [2].

Успех связан с проявлением сущностного человеческого начала, его социальной природой. Для нормального развития личности человека необходимо динамическое равновесие двух взаимосвязанных сторон его жизненного процесса, в которых проявляется тенденция взаимодействия личности с обществом: «включенность» в социум и «обособление» от него. Это связано с тем, что важнейшей среди всех человеческих потребностей и интегрирующей их является потребность слиться с социумом и одновременно выделиться в нем, стать родовым и одновременно уникальным существом. Это противоречие лежит в глубинной сущности человеческой деятельности, его поведения и самосознания. Оно задает основной ракурс социально-философского видения проблемы. Успех как единство эффективности, выделенности и признанности предстает основной предпосылкой самосознания личностью результатов своей собственной деятельности, самотворчества бытия. Нет однозначности в прохождении каждым человеком жизненного пути, успех выделяет личность. Само слово «успех» близко по этимологии слову «преуспеть», что значит самоутвердиться в обществе, выделиться в нем, соответствовать социальным параметрам преуспевания. Но это довольно-таки поверхностное определение успеха.

В феномене успеха сфокусировано сопряжение модусов бытия в человеческом самоутверждении, и прежде всего в модусе «мужество быть» [2]. Это мужество человека быть частью большого целого (социума), а также мужество быть самим собой. Успех -это, экзистенция, переживание субъектом своего существования «бытия в мире». Принадлежность к определенному народу, сословию, наличие у индивида биологических, психологических качеств - это эмпирическое выражение идеального - ситуационного характера экзистенции модуса успеха, того, что он есть «бытие в мире». Успех как модус человеческого бытия вобрал в себя такие экзистенциональные характеристики, как временность, историчность и конечность.

Человеческое бытие направлено в ничто, оно осознает свою конечность и здесь, будучи «заброшенным» в этот мир и реализуя бытие через вектор «Быть!», человек вынужден «успеть» самоосуществиться, «преуспеть» в самоутверждении в данном бытии через ценности данного ему социокультурного пространства, в данной социальной ситуации в данном ему континууме времени.

Успех - это то, что не просто обозначилось, а упрочилось в бытии, утвердилось в нем, вследствие мужества быть состоялось. Состоявшаяся личность («Состояться - исполниться, сбыться, свершиться». -В. Даль). В этой характеристике заключена суть образа человека успеха.

Поэтому успех предполагает процесс рефлексии по поводу осмысления бытия, его рациональности, мотивации. Вслед за этим встают вопросы смысла, соотношения целей, средств и результатов, эффективности, полезности сделанного, в контексте направленности бытия человека, его полномасштабности,

рациональности и разумности. Оценочный момент, заключенный в феномене успеха, присутствует на уровне не только проективной, но и объясняющей рационализации. Следовательно, успех является выражением объяснения и понимания бытия. Но - это не только оцененность бытия, это суть состоятельности бытия, его качественная характеристика. Следствием «суда» человеком своего бытия является попытка его понимания, объяснения и, как правило, оправдание. В успехе предстает тема осмысленности бытия, его мотивации и рациональности. Успех - один из главных модусов бытия, задающих всю архитектонику социокультурной организации, цивилизационного устройства, его направленности.

В феномене успеха заключена квинтэссенция направленности Духа, определяющего заданность формы социальной организации. Успех - формообразующий фактор социальности, потому как в нем заключен призыв торжества бытия над небытием, жизни над смертью, призыв «Быть!», «Выжить!», «Поспеть!», «Успеть самоосуществиться!». Более того, «успех может быть возвышен до победы, знаменующей торжество личности. При этом социальный смысл успеха отыскивается установлением значения результата действия в связи с онтологическим статусом личности»[3, с. 97].

Социальный успех предопределен не только онтологическим статусом личности, но и онтологическим статусом группы, общества. В зависимости от него избираются те или иные метатехнологии жизненного и исторического пути.

В акте социального успеха происходит трансцен-дирование, прорыв к другому, будь то личность человеческая или божественная, через диалог, сотворчество и т.д. Личность, не отвергая мир, а принимая на себя ответственность за его преображение своей успешной деятельностью, способствует делу завершения Творения [4].

Тейар де Шарден, говоря о деятельности как единственном исполнении земного долга, а активности человека - «послушании воле Божьей быть и возрастать», определяет успех как «победоносную ценность результатов моего умения». Успех - это алиби в бытии. Отведение «небесного» статуса человеческому усилию сопряжено у Шардена с признанием социальной ценности успеха. Успех и есть то жизненное благо, которое позволяет индивиду «расширить условия существования... в своем самостановлении, построении наполненной жизни.» [5, с. 394] в какой бы форме он в мире не проявлялся.

Успех «внешнего делания» бывает виден в зеркале общественного мнения или в признании или непризнании со стороны других. Можно засвидетельствовать успех самому себе, хотя интерпретация такого результата, как успех, - вещь спорная. То, что одна личность считает успехом, другая может воспринимать как неудачу. Успех - это вопрос масштаба, ожидаемых результатов, и не в последнюю очередь, - вопрос целевой установки личности. Иное дело успех «внутреннего делания» личности.

Руководствуясь наставлениями святых отцов православной церкви о том, что неискусные не должны принимать на себя звания учителей и толковать слово Божие, ограничимся наставлениями святителя Феофана Затворника, только лишь цитируя его «Руководство к духовной жизни», главу «Успех в духовной жизни. Почему нам не надо замечать его в самих себе? Польза откровения. Каков закон духовной жизни?»: «Успевает ли кто в жизни и насколько успевает, этого заметить не дается. Неведение этого держит себя в страхе и постоянно подновляет ревность, уверяя, что ничего еще не сделано и что, следовательно, и надо снова начинать. Снова начинать - таков закон духовной жизни.» [6, с. 181].

«Чуждоприсвоение духовное (себе приписывание успехов) является в разных видах и бывает причиною научительного отступления благодати. Отсюда окаменение, забвение, омрачение, потеря энергии. Средство против него - все как от руки Божьей принимать с благодарностью, как дар, и жить всегда с преданием себя Богу, всего чая выше» [7].

Разведение социального успеха и личной победы имеет место в энзистенциалистском истолковании человеческого бытия. Г. Марсель, описывая бытие человека как онтологическое таинство, говорил, что плоскость мышления противоположна плоскости успеха под каким бы видом последний ни представал [4]. Шарден, признавая активность «послушанием воле быть и возрастать», а деятельность единством исполнения земного долга и преданности «Небу и Кресту», писал, что успех приобретает статус «окончательности», «небесной ценности» результатов усилий личности.

Направленность на успех является сущностной характеристикой человеческой деятельности. Она задает ее как осознанную и целенаправленную, ориентированную на реализацию общественных требований (норм, ценностей, стандартов) и оцениваемую исходя из них. Возникая и развиваясь в онтогенезе, эта деятельность служит средством и результатом развития самой личности, отражая ее, воспроизводит, «проецирует» вовне и изменяет одновременно. Направленность на успех определяется ее собственными личностными ресурсами: способностями, диспозициями к достижениям, мотивами, спецификой ответственности, но личность достигает большего в сообществе.

Кооперация, соревнование, конкуренция повышают индивидуальную готовность к успеху. Кроме того, сообщество может так координировать достижения своих членов, что в итоге групповой успех оказывается выше суммы индивидуальных достижений.

Последнее время в постиндустриальном обществе формула «индивидуализированный успех через соревновательность» имеет тенденцию к замене на формулу «индивидуализированный успех через кооперацию».

Формирование поведения, ориентированного на успех, происходит непосредственно через семью и косвенно через социальные институты. Сложившись под воздействием группового влияния, диспозиции к

достижению успеха «перешагивают» затем границы групповой принадлежности. Они в качестве всеобщих диспозиций входят в структуру личности и тем самым определяют выбор групп, уровень достижений которых соответствует возросшим требованиям личности. Активное поведение, ориентированное в процессе онтогенеза личности на успех, проявляется не только в учебной или социально-профессиональной деятельности, его можно наблюдать практически во всех сферах жизнедеятельности личности и поэтому можно обозначить как высокогенерализованное качество личности, задающее определенный тип «человека достигающего».

Успешная деятельность акцентирована рационально осознанным стремлением именно к достижениям, поддающимся изменению с помощью достаточно объективных критериев оценки, характеризующих жизненный путь человека вообще и ситуацию его нравственной жизни в частности.

Успех - это не просто целерациональная деятельность, но деятельность, в которой присутствует фактор своевременности

У Никколо Макиавелли в 18-м принципе читаем: «О делах большинства людей, и особенно государей, над которыми нет судей, судят по успеху». Сравнительно недавно принципы Макиавелли подавались на специальных семинарах как универсальные и совершенные рецепты успеха. Однако, по мнению современников, он был далеко не удачлив, к нему даже прилипло прозвище «Господин Ничто». Этот «господин Прирожденный неудачник», «господин недотепа», был лишен чутья к тому, что он позже в своих писаниях назовет Qualita dei tempi, т.е. «качеством времени», и к тому, «что витает в воздухе и определяет политику».

Хотя существует и другая экзистенциальная установка, когда личность не меняет внутреннего ощущения верного хода жизни, каким бы ни был путь, на распространенные мифы, социальные иллюзии своего времени. В связи с этим еще в XVI в. Вильгельм Оранский сказал: «Упорствуя в своих действиях, не нуждаюсь в успехе».

Успех в значительной мере телеологичен, так как в нем заключен момент реальной деятельности, время которой «конституируется идеей цели» и во власти которой находится человек. Успех ближе к телеологической этике, хотя может присутствовать и в этике творчества (исходя из концепции противопоставления Н.А. Бердяевым телеологической этики и этики творчества). Освобождает успех от плена времени и цели этика творчества.

В феномене успеха заложен момент преодоления пространственно-временных ограничений существования личности. Признание результата деятельности обществом как успеха может происходить через определенный временной промежуток. Оценить результат творения личности иногда можно только по истечении времени, когда само общество поднимется до осмысления этих достижений, когда ощутится потребность в них.

Результат деятельности творчества как успех должен «созреть» во времени. Вот что пишет по этому поводу К. Ясперс: «Возникает сомнение в том, что такое, собственно говоря, успех. В мире успех проявляется в публичном признании, в значимости сказанного, в достижении привилегированного положения, в наличии денег. Тот, кто в качестве самого себя вступает в мир, будет стремиться к этому успеху для расширения условий существования, но этот успех станет действительно таковым, если он в своем самостановлении, в построении наполненной жизни достигнет посредством расширенных условий существования и в своем господстве над ними действительно настоящего человека. То, что надлежит показать в образе настоящего, никогда не бывает настоящим полностью. Каждый живет в мире еще неосознанных возможностей» [5, с. 394].

«Носителем» успеха оказывается личность, типичная для той или иной исторической эпохи. Успех - это социокультурное явление, «вбирающее» в себя показатели уровня творческого потенциала субъекта деятельности и его социальные ориентиры, т.е. являющееся интегральной характеристикой как состояния общества в целом, так и деятельности его отдельных членов.

Выступая регулятивом деятельности, успех предполагает наличие следующих моментов: качественной характеристики деятельности с максимальным приближением ее результата к цели-идеалу и оценочного компонента, в котором заключен принцип ранжирования как степень одобрения достигнутого результата обществом. Успех как социальное признание и одобрение является механизмом подкрепления и закрепления самореализации и раскрытия творческого потенциала личности.

Успех можно определить как положительный результат деятельности субъекта по достижению значимых для него целей, отражающих социальные ориентиры общества, он выступает формой самореализации субъекта, обеспечивает его саморазвитие и предполагает оценку со стороны общества в форме одобрения или признания.

Но успех - это качество человеческой деятельности, характеризующее такие структурные элементы,

как смысл, мотив, цель, средство, а не только результат. При этом отрыв аксиологического и праксиологического измерений друг от друга провоцирует как социокультурный, так и собственно нравственный риск отчуждения (смысла - от результата, ценности -от эффективности, добра - от пользы и т. д.).

Всякая человеческая деятельность, а заодно и функционирование связанных с ней институтов и организаций, носит целенаправленный характер, а стало быть заведомо «обречена» ориентироваться на достижение какого-то положительного результата.

На достижение положительного результата выводят действующие нормы, правила, уставы, регламенты соответствующих социальных структур, организаций, создаваемых во имя результативности. Такие нормы и правила носят организационно-техническую форму, но на них, кроме этого, накладываются некоторые специализированные нормативы (политические, если имеем дело с политикой, хозяйственные, если вопрос стоит об экономической жизни и т.д.), а также универсальные нормы морали, у которой нет «заповедных» полей и которая пронизывает все стороны и сегменты человеческой деятельности.

Хотя положительный результат достигается не везде и не всегда, однако стремление к нему заложено в механизмы человеческой деятельности как бы изначально, присуще ей по определению.

Любое «дело» принято оценивать как успешное только в том случае, когда обратный результат достигнут по максимуму и при минимуме усилий, тем более, в случае получения дополнительного, незапланированного положительного результата.

Известную роль играет при этом и масштаб событий. Одно дело, например, если результат существует в образе «успеха у женщин», другое дело - деловой успех предпринимателя или крупной политической кампании, солидное научное исследование. Это также применимо и к частной жизни.

Итак, успешной может быть деятельность только эффективная и результативная. В то же время - и это, может быть, самое главное - в качестве успешных (либо неуспешных) оцениваются не только праксиологические аспекты человеческой деятельности, не только эффективные и результативные ее акты, но и прежде всего аксиологическая «составляющая» целей человеческого успеха. Такое уточнение означает акцентирование в оценочном содержании успеха «точки отсчета по нормативно-оценочной шкале конкретного социального субъекта, самого индивида в том числе». И такая оценка «задает как бы смысловой контекст дальнейших уточнений, касающихся конкретной результативности и оптимальности»[8, с. 38-39].

Достижительная цивилизация отождествляет жизненный и деловой успех со стяжанием богатства в его денежной форме или соответствующих эквивалентах. Индикаторами социальной успешности служат обретение политической власти, могущества, высокой оплаты труда, престижа или славы в результате бюрократической, политической, религиозной, военной, артистической, спортивной или иной некоммерческой карьеры.

Однако недостаточно ограничиться констатацией восхождения по ступеням богатства, карьеры, известности, т.е. восходящей социальной мобильности. Успех обязательно должен быть признан другими, обрести сертификат общественного одобрения - будь то в масштабе организаций (корпоративной, служебной, учрежденческой), или же от лица рассеянных профессиональных сообществ, одобрение со стороны которых не всегда получает широкий резонанс в общественном мнении и тем более не всегда выражено в денежной форме. Но не меньшую роль может играть «вознаграждение» в виде уважения, признания коллег или потребителей профессиональных услуг (авторитет юриста, врача, менеджера и т.д.).

При всей объективности успеха, измеряемого подвижной шкалой достижений, он все же относителен, более того - субъективен, так как определяется посредством социологического сравнения с другими лицами, добивающимися успеха (конкурентами, соперниками, соискателями и просто друзьями, знакомыми, соседями). Механизм социального сравнения действует через постоянное сопоставление рангов и институций, которые присваивают ранги - одни из них более престижны и значимы, другие - менее, публичное признание успеха достигается на разных поприщах достижительства (включая, по Т. Веб-лену, и сферу потребления).

Человек успеха ориентирован не только на утилитарные ценности, но и на вдохновляющие цели экзистенциального свойства, цели, принадлежащие к уровню базовой ценности человеческого существования. Эти цели -ценности, способные встать в ряд с такими феноменами бытия человека, как труд, игра, любовь, жизнь. Поэтому успех - это самоценная мотивация человеческой деятельности, базовая ценность человеческого существования.

Потребность в успехе - одна из фундаментальных потребностей человека. Она отражает постоянное соревнование его с самим собой в целях самоутверждения и самореализации в стремлении превзойти ранее достигнутый уровень в значимых сферах бытия, сделать лучше, оригинальнее. Эта потребность побуждает личность в целях дальнейшей самореализации на жизненном пути ставить все далее идущие цели и стремиться к их достижению.

Ценность успеха определенным образом вписывается в контекст жизненного пути личности и фиксируется в системе самооценок, притязаний, самоидентификаций, что придает всей проблематике успеха экзистенциальный смысл.

Такие представления и оценки ценности социальной успешности зависят от общего социокультурного контекста. Именно он формирует у личности, групп и организаций мотивы к достижению позитивных результатов, провоцирует «чувствительность» к поддающимся демонстрации достижениям, успехам. При этом социокультурная среда может влиять с различной степенью интенсивности на достижительную деятельность социальной материи, создавать для нее символы престижа, размещать ценности успеха на Институт по переподготовке и повышению квалификаци гуманитарных и социальных наук при РГУ

аксиологической шкале бытия в разной степени удаленности от эпицентра аксиологической вселенной.

Социокультурная среда может влиять как инерци-ально, так и артикулированно на достижительную ориентацию. Она может обусловливать либо мультипликацию однажды полученных результатов (например, традиционные общества), либо побуждать к рискованному поиску новых достижений (например, цивилизация не «самообеспечения», а «динамического развития», технической экспансии). Социальная среда способна тиражировать, умножать образы успеха, оснащать модели успеха призывными символами и формулами. При этом как высказывается почтительное внимание к частностям «успехологии» (к деталям - орнаментам моделей успеха привлекается повышенный интерес к «инфрауспешности» и «ультрауспешности»), так и обязательно вписывается «калька» успешности в этнонациональную культурность.

Но успех не просто самоценная мотивация человеческой деятельности, квинтэссенция базовой ценности человеческого существования на всех уровнях социальных организаций, социокультурного пространства, это бытийный модус, который сам может менять качество социальности, задавать ее новую форму. Именно в связи с этим Э. Фромм писал, что в результате определенных социальных и исторических процессов у человечества возникают новые страсти, стремления, заботы, но эта человеческая энергия в этих специфических формах ее проявления в свою очередь становится активной силой, формирующей новую социальность. Так, например, именно стремление к успеху и славе, особенности формирования личности в труде явились силами, без которых не мог бы развиться мировой капитализм; без этих стимулов человек не смог бы вести себя в соответствии с экономическими, социальными требованиями современной торгово-промышленной системы [9].

Литература

1. Словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. А.П. Ев-геньевой. Т. 4. М., 1988.

2. Тиллих П. Теология культуры. М., 1995.

3. Липовая Л.П. Победа и поражение: экзистенциально-онтологический анализ: Дис. ... д-ра филос. наук. Ростов н/Д, 2003.

4. Липовая Л.П. Победить или не быть: опыт экзистенциально-онтологического анализа победы и поражения. Ростов н/Д, 2002.

5. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

6. Епископ Феофан. Руководство к духовной жизни. М., 1899.

7. Епископ Феофан. Путь ко спасению (краткий очерк аскетики). М., 1899.

8. Тульчинский Г.А. Успех и эффективность // Ведомости НИИ ПЭ. Тюмень, 1996. № 6.

9. Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1996.

24 июня 2004 г.