Истоки образа и культа коня в башкирском фольклоре

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 35 (326). Филология. Искусствоведение. Вып. 85. С. 88-91.

М. В. Мурзабулатов, З. С. Аманбаева ИСТОКИ ОБРАЗА И КУЛЬТА КОНЯ В БАШКИРСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ

Работа выполнена при финансовой поддержке гранта ГНТ ПI РБ «Республика Башкортостан: новые парадигмы общественно-политического, социально-экономического и духовно-культурного развития» в рамках научно-исследовательского проекта «Духовно-культурная жизнь народов Башкортостана: этапы и особенности развития» на 2013 г.

Рассматривается культ коня в башкирском фольклоре. Исследуются основные элементы и этапы формирования образов волшебных коней. В центре внимания образ коня Акбузата, популярного персонажа башкирского народного эпоса, выполняющего роль универсального помощника и мудрого советника главного героя.

Ключевые слова: башкирская мифология, конь, культ коня, образ волшебного коня, мифический конь, Акбузата, боевой спутник, помощник, мотив поимки коня, религиозно-мифологические воззрения, религиозно-космологическое представление народа, этапы формирования.

В народной традиции конь является одним из наиболее мифологизированных животных, воплощающих связь с потусторонним миром, со сверхъестественным.

Конь, и особенно всадник - герой или святой - выступают как противники змея, злых сил, болезней в фольклорных и изобразительных текстах (в том числе на иконах «Чудо Георгия о змие» и т. п.).

Покровителями коней считались святые всадники - Георгий-Юрий (общеславянский покровитель скота), «конские боги» Флор и Лавр у русских, Феодор (Тодор) Тирон у южных славян (день его памяти — Тодорова суббота - именуется Конски Великден, «конская пасха») и так далее1.

Конь, исключительно белый, всегда был связан с Солнцем, с дневной ясностью, с огнем, воздухом, небесами, водой, солнечными героями, как выражение добрых человеческих устремлений в его повседневных трудах и борьбе с трудностями. Белый солнечный конь - атрибут божественных сил, постоянно борющихся со Злом, противопоставление Смерти. Таковыми были солнечная колесница у персов, а также у античных греков (Гелиос, Фаэтон, Аполлон, Феб), у скандинавов2. Ярким примером из башкирской мифологии является крылатый конь - Акбузат.

В башкирских поверьях и обрядах в качестве покровительницы и защитницы людей выступает, во-первых, сама лошадь, во-вторых, ее отдельные части - череп, шейный позвонок, шкура, волосы, ее пот, пена и помет, в-третьих, предметы, связанные с ней: узда, хомут, вож-

жи, седло, потник, выпавшая подкова, кнут и так далее. Конь обладал способностью изгонять зловредные силы и из тела человека3.

В башкирской мифологии образы коня и человека неразрывно взаимосвязаны и, дополняя друг друга, составляют единое целое. События разворачиваются не только вокруг сказочного героя, но и вокруг его волшебного коня, от которого во многом зависит успешное преодоление героем тех или иных трудностей и достижение намеченных целей4.

Образы волшебных коней в башкирской мифологии условно делятся на три группы. Во-первых, небесные, водные и пещерные (подземные) акбузаты, небесные хараты, тураты и кугаты, водные и пещерные (подземные) караты. Среди мифических коней этого типа, фигу-рируемых преимущественно в эпосе, ведущее место занимает Акбузат. Его образ наиболее полно раскрыт в эпосе «Урал-батыр», «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылу», «Идукай и Мура-дым», в сказке «Зайнулла и Красота», а также в отдельных преданиях и легендах4. Всех акбу-затов, харатов, туратов и каратов объединяет то, что они выступают в роли божественных существ, связанных с солярным и лунарным культами, или хтонических животных, олицетворяющих небесные водные стихии (гром), демиургов, укротителей потопов земных вод, создателей гор и рек, могущественных покровителей и защитников людей.

Во-вторых, крылатые тулпары, больше всего действующие в богатырских сказках и легендах, как правило, стригунки невзрачного вида, имеют сравнительно небольшой рост,

первыми откликаются на звон уздой при выборе героями верхового коня в табуне матери или в табуне отца5. Они, как только батыры оседлают их и отправляются в путь, превращаются в богатырских коней. Иногда тулпары, как и мифические кони первого типа, выходят со дна моря или колодца, или сказочные герои ловят их на берегу озер и других водоемов6.

В-третьих, волшебные Кони-оборотни, способные вести человеческий образ жизни, преимущественно встречаются в волшебных сказках и легендах (сказки "Бузансы-батыр", "Майсарвар", "Юлдаш", предание "Откуда пошел род Баштая").

Для всех типов коней характерны в первую очередь черты тотемного животного. Все они наделены человеческим интеллектом и психикой, способностью говорить, то есть обладают признаками, характерными для тотемических животных.

В башкирской мифологии имеется еще одна группа коней, занимающая промежуточное положение, в качественных характеристиках и действиях которых присутствуют и признаки божественных коней и тулпаров и коней-оборотней - это Конь пустыни, Алатай и Акхак-ку-ла. Они по внешнему облику и поступкам напоминают акбузатов и каратов, но не столь всемогущи, как божественные кони. В то же время они и не тулпары: во-первых, они не имеют крыльев и, во-вторых, часто выступают в роли попечителей детей и покровителей семейно-брачных отношений, могут сожительствовать с женщинами, то есть этими качествами они сближаются с конями третьего типа - сказочными прародителями и предками людей7.

Такие представления о коне были присущи в древности не только предкам башкир. Пережитки тотемического культа лошади обнаружены сегодня у самых различных народов мира.

Ряд исследователей связывает различные проявления культа коня в башкирском устном народном творчестве с индо-иранским или тюрко-монгольским этническим миром. Однако происхождение образов этих необыкновенных коней в башкирском фольклоре, как и в мировом, не столь однозначно6.

Возможно, среди этой категории коней более архаичными являются образы сверхъестественных коней, связанных с водной стихией. Как известно, вода (мировой океан) в мифопоэтиче-ских традициях народов Древнего Египта, Двуречья, Ирана, Индии и Древней Греции состав-

ляет первоэлемент, из которого возникли земля и небо, весь космос, в том числе божественные существа - творцы природы, животных и людей. По мнению отдельных исследователей, связь лошади с водой носит общеиндоевропейский характер8. Рудименты таких представлений прослеживаются и в башкирской мифологии - в эпосе «Урал-батыр» первоосновой жизни и природы провозглашается животворная вода9. Так, в эпосе, сказках и легендах кони рождаются в воде или выходят из нее.

Истоки образов небесных коней, вероятно, связаны с другой космогонической системой. В мифологии древних китайцев небо считается создателем всего сущего: воды, земли, огня, людей и так далее10. У древних тюрков и монголов Центральной Азии - Тенгри, самовозникшее обожествленное небо, одновременно являлось и непосредственным проявлением неба. Он создатель всего, распорядитель судьбы человека, народа, государей, скота и так далее. Эта мысль, возможно, была экстраполирована и на животный мир - у многих народов кони спускаются с неба.

Таким образом, если культ водных коней своими корнями восходит к древнейшим индоевропейским мифологическим традициям, то истоки культа небесных коней, по всей видимости, связаны с религиозно-космологическими представлениями народов Центральной Азии, прежде всего предков тюрко-монголь-ских народов. Обе эти концепции нашли отражение в башкирской мифологии - водные кони как наследие индоевропейского, в первую очередь индо-иранского субстрата, небесные кони - тюрко-монгольского этнического мира, принявшего участие в раннем средневековье в формировании древнебашкирского этноса.

У башкир в нескольких версиях бытуют устные произведения, повествующие о том, как лошади пришли к людям. В сказании «Урал-батыр» богатырский конь Акбузат спускается с неба на землю после гибели своего батыра и пригоняет с собой небесных коней. В сказаниях «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылу», «Акхак-кола» и в некоторых легендах и преданиях теряются мифологические представления о выходе коней из водного мира. Мотив добывания коней, обитающих на дне озера или моря, имеет широкое распространение в фольклоре тюрко-монгольских народов11.

Мотив приручения людьми лошадей и других животных связан с переходом от родового к классовому общественному строю, который

90

М. В. Мурзабулатов, З. С. Аманбаева

дал человечеству более надежный источник материальных благ и приобрел огромное значение в истории цивилизации. Но образы этих животных связаны с древними верованиями, представлениями. Из них наиболее полно разработан образ боевого коня, наделенного даром человеческой речи, мифическими чертами и способностью к перевоплощениям.

В изображении богатырского коня сочетаются реалистические и сказочно-фантастические элементы. Конь Акбузат, если в огонь попадет - не сгорит, в воду войдет - не утонет, ударом копыта он горы сокрушает и моря рассекает. Он родился на небесах. Акбузат, когда скачет по земле, способен поднять бурю, от мощи которой камни и скалы обрушиваются, вода в реках вспенивается.

В. Я. Пропп в известном исследовании «Морфология "волшебной" сказки» определил роль сказочного коня как универсального помощника, а всех других отнес к «частичным» и «специфическим» помощникам12. Следует также отметить, что в сказках о подвигах конного батыра конь обычно является единственным активным помощником; другие помощники (встречные батыры, чудесные искусники-сваты, благодарные животные, дарители и советчики, наделенные необычными атрибутами) действуют преимущественно в сказках на сюжеты о похождениях пешего героя. Универсальный характер помощи, оказываемый конем батыру в башкирской сказке, получает очень последовательное традиционное поэтическое воплощение.

Особенно значительна роль богатырского коня как мудрого советника, предвещающего человеческую судьбу. Это связано с творческими отношениями сказок и легенд, например, о небесном коне Акбузате, непосредственно отразившими древний культ коня. М. М. Сагитов в статье «Отражение культа коня в башкирском народном творчестве» по этому поводу обратил внимание на башкирскую сказку «Золотой соловей» из научного архива БФ АН СССР (ф. 3, оп. 12, ед. хр. 272, с. 18), в которой чудесный конь-тулпар Акбузат указывает народу, кого избрать царем: конь находит среди толпы достойного батыра и склоняет перед ним голову - того избирают царем13. Следует, однако, учитывать, что легендарно-сказочный сюжет о выборе царя (короля) народом при помощи коня устно бытует или бытовал у ряда народов, например, у венгров, словаков, украинцев, белорусов.

В сказании «Урал-батыр» Акбузат и Са-рат - чудесные крылатые кони - возведены в ранг богов-небожителей. Подобно многим эпическим богатырям, Урал-батыр разит врагов булатным мечом весом в семь батманов, а его боевым спутником, другом и помощником является конь.

Акбузат в эпосе «Урал-батыр» не только верховой конь батыра, помогающий ему в борьбе против демонических сил. Он выступает в нем как самостоятельный персонаж, не уступающий по уму и силе Урал-батыру, он обладает волшебными качествами.

Космический конь Харат (Харысай) в эпических произведениях башкир не получает развернутого раскрытия. Он также родился и живет на небе, является конем Луны, которая подарила его своей дочери Айхылу, а она, в свою очередь, отдала его своему сыну от Шульгена Хакмару.

Акбузат и Харат выступают рядом и в башкирских астральных мифах. Согласно одной из легенд, они взмыли в небо и до сих пор живут там, превратившись в две звезды в созвездии Малой Медведицы.

Акбузат - конь божественного происхождения, конь Солнца-праматери и верховой конь лучезарной небесной девы13. Урал-батыр получает небесного Акбузата в дар от дочери Солнца Хумай.

Акбузат после гибели своего батыра пригоняет с неба на Урал лошадей, которых приручают башкиры. Небесные кони становятся родоначальниками земных лошадей.

К седлу Акбузата пристегнут булатный меч, который неподвластен ржавчине и тлению. Конь Акбузат и булатный меч ранее принадлежали девушке Хумай - дочери Солнца. Получить их пытались не только богатырь Урал, но и его старший брат Шульген, и Азрака со своими дивами. Конь Акбузат им нужен для того, чтобы Урала одолеть и всех людей в руках держать.

Конь может стать другом лишь тому, кто его укротит, подчинит своей воле. Покорить коня оказалось под силу только защитнику людей - честному, благородному богатырю Уралу. Такая интерпретация мотива поимки богатырского коня в башкирском сказании является оригинальной и отличается от аналогичного мотива во многих тюркских эпосах.

В эпических сказаниях «Акхак-кола», «Ка-ра-юрга», «Конгур-уга», в отличие от других

эпических сказаний, обозначенные животные являются не помощниками героя, а главными действующими лицами. Так, Кара-юрга похищает для своего хозяина девушку из соседнего племени. Этот мотив сохранен во всех записях. В варианте, записанном И. В. Салтыковым в 1928 г., тот же конь выступает даже соперником своего хозяина-батыра: по просьбе хозяина похищает красавицу девушку, но потом отказывается отдать ему девушку и скачет с ней через горы и моря. Кара-юрга долетает до дальнего острова и начинает с ней жить11.

Своеобразие этого традиционного мотива в «Урал-батыре» заключается также и в том, что поимка коня связывается непосредственно со сватовством героя: Хумай обещает стать женой того богатыря, который сумеет укротить принадлежащего ей коня и выйдет победителем в брачных состязаниях, подняв на трех пальцах камень весом в 70 батманов.

Таким образом, в мифологии, обычаях, поверьях и обрядах башкир присутствуют все основные элементы и этапы формирования культа коня, характерные другим традициям. Наиболее древним пластом в культе коня являются тотемические представления. Предки башкир верили в тождество человека и коня, в способность их взаимного перевоплощения друг в друга и отсутствие принципиальной грани между ними. Эти убеждения послужили базой для формирования идей о происхождении отдельных групп людей от животных, в том числе и от лошади, веры в коня как в прародителя, тотемического предка. В процессе дальнейшего развития религиозно-мифологических воззрений первоначальные образы тотеми-ческих предков тесно переплелись с магико-анимистическими взглядами, постепенно превращаясь в сверхъестественные зооморфные божественные существа, покровителей людей и животных. Эта стадия развития культа коня нашла отражение в башкирской мифологии в образе небесного Акбузата (возможно, также Харата и Турата). С другой стороны, в связи с ростом роли коня в повседневной жизни и в военном деле в мифологии башкир формировался новый тип сверхъестественных коней - тул-

пары, сочетающих в себе черты как тотемиче-ских коней, так и реальных боевых спутников батыров. Особенности, которые первоначально мыслились как присущие лишь тотемным животным, были перенесены на богатырских коней сказочных героев.

Примечания

1 Славянская мифология : энцикл. слов. / под ред. С. М. Толстая. М., 1995.

2 См.: Башкирское народное творчество : в 12 т. Т. 12. Обрядовый фольклор / А. М. Сулейма-нов. Уфа, 1995.

3 Илимбетова, А. Ф. Культ коня у башкир// Ortaq Türk Kefmi^indan Ortaq Türk СэЬсэутэ : материалы II Междунар. фольклор. конф. Baki, 2004. C. 394-403.

4 См.: Башкирское народное творчество. Богатырские сказки. Т. III. Уфа, 1988.

5 Котов, В. Г. Хтоническая мифология населения Южного Урала: к вопросу о реконструкции хтонических культов по данным археологии, этнографии и фольклора : автореф. дис. ... канд. ист. наук. Уфа, 1999.

6 Сулейманов, A. M. Башкирский народный архаический эпос (на башк. языке) / A. M. Сулейманов, Р. Ф. Ражапов. Уфа, 1999.

7 См.: Сулейманов, A. M. Башкирский народный архаический эпос. ; Сагитов, М. М. Мифологические и исторические основы башкирского народного эпоса (на башкирском языке). Уфа, 2009 ; Мифологический словарь / гл. ред. Е. М. Мелетинский. М., 1990.

8 Башкирский народный эпос / сост. М. М. Сагитов. Уфа, 1977.

9 Горелов, А. А. Культурология. М., 2001.

10 Башкирское народное творчество : в 12 т. / под ред. А. И. Харисова. Т. 1. Эпос. Уфа, 1987.

11 Пропп, В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М, 2000.

12 Сагитов, М. М. Отражение культа коня в башкирском народном творчестве // Вопр. башкир. фольклористики / под ред. М. М. Са-гитова. Уфа, 1978.

13 Боголюбский, С. Н. Происхождение и преобразование домашних животных. М., 1959.