98. 03. 029. Ганнушкина С. Беженцы и вынужденные переселенцы на территории Российской Федерации / правозащит. Центр "Мемориал". М. ; звенья, 1997. 53с

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ

СОЦИАЛЬНЫЕ И ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ И ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА

РЕФЕРАТИВНЫЙ ЖУРНАЛ СЕРИЯ 4

ГОСУДАРСТВО И ПРАВО

3

издается с 1973 г.

выходит 4 раза в год

индекс РЖ 2

индекс серии 2.4

рефераты 98.03.001 -98.03.052

МОСКВА 1998

реализация права человека на свободу совести в индивидуальном порядке и ее правовые гарантии; правовое регулирование создания и деятельности религиозных объединений, ее прекращение; правовые основы религиозной и антирелигиозной пропаганды, а также нормативное регулирование права человека на свободу совести в современных условиях.

Реализация человеком в индивидуальном порядке права на свободу совести характеризуется как одна из составляющих конституционного права на свободу убеждений. Смысл рассматриваемого права также сводится к отстаиванию индивидуальной свободы верующих в среде атеистов и атеистов в среде верующих. Реализация в индивидуальной форме права человека на свободу совести предполагает наличие развитого механизма разнообразных правовых гарантий. Однако действующее национальное законодательство далеко от идеала. Причем речь идет о необходимости внесения соответствующих изменений не только в устаревший Закон о свободе вероисповеданий, но и в недавно принятый Семейный кодекс РФ, а также некоторые другие законодательные акты. Что же касается религиозных объединений, то их деятельность, считает автор, должна регламентироваться гражданским законодательством, а в публично-правовой сфере — законом о религиозных объединениях, входящим в систему законодательства об общественных объединениях. Задача этого акта состоит в том, чтобы четко определить государственноконфессиональные отношения и механизм обеспечения прав и свобод граждан в деятельности объединения.

Е. В. Алферова

98.03.029. ГАННУШКИНА С. БЕЖЕНЦЫ И ВЫНУЖДЕННЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ НА ТЕРРИТОРИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ / Правозащит. центр “Мемориал”. — М.; Звенья, 1997. -53 с.

Правозащитный центр “Мемориал” более двух лет ведет работу по программе “Анализ положения беженцев и вынужденных переселенцев в России”. Однако доклад о положении беженцев и вынужденных переселенцев выпускается впервые. В нем авторы рассматривают проблему в ретроспективе: от появления первых

беженцев в 1989-1990 гг. и принятия первых законодательных актов до сегодняшнего дня, когда на первый план выступила проблема помощи жертвам военных действий в Чеченской Республике. Поскольку правовые и законодательные акты, определяющие положения беженцев, постоянно меняются и противоречат друг другу, а практика, в свою очередь, опережает правовую базу, автор строит изложение того и другого параллельно, используя в качестве стержня изменение законов и подзаконных актов, анализируя их внутренние противоречия, возможности использования, а также описывая практику применения законов и их нарушения в области прав мигрантов.

По данным Федеральной миграционной службы, общее число переселившихся с 1992 г. в Россию лиц составляет около 3 млн.

В 1993 г. Россия присоединилась к Женевской конвенции “О статусе беженца”, тогда же были приняты законы “О беженцах” и “О вынужденных переселенцах” (т.е. о беженцах с гражданством РФ). Несовершенство принятых законов, нечеткость формулировок их статей не давали возможности уяснить, чем положение беженца отличается от положения переселенца. Законы не различали бывших граждан СССР и беженцев из “третьего мира”, что при отсутствии закона о репатриации осложняло положение россиян, которые проживали за пределами России, но хотели бы поселиться на родине. Их право перебраться в Россию до сих пор не защищено никаким правовым актом, если они не подвергались явной дискриминации, дающей им основание претендовать на статус вынужденного переселенца.

Закон “О беженцах” не имел прямого действия, требовал принятия дополнительных решений и постановлений, определяющих механизмы его реализации. В последующие годы механизм этот так и не был разработан. Главное, отмечает автор, эти законы изначально были невыполнимы во всем, что касается материальной поддержки беженцев, поскольку полностью отсутствовало финансовое обеспечение их реализации. Это же относится и к новым вариантам законов о беженцах и вынужденных переселенцах.

Закон “О внесении изменений в Закон “О вынужденных переселенцах” вступил в силу в декабре 1995 г. Важным отличием этой редакции закона является то, что по новому определению вынужденным переселенцем должен быть признан не только

15-5207

гражданин России, подвергавшийся дискриминации по некоторому выборочному признаку (расы, этнической принадлежности, религии и т.п.), но также и гражданин, покинувший место жительства вследствие массовых беспорядков. В новой редакции закон вводит срок действия статуса вынужденного переселенца на пять лет с правом продления его при каждом обращении на один год, если вынужденный переселенец не смог по каким-то причинам обустроиться на новом месте. Выданное теперь вынужденному переселенцу удостоверение действительно на всей территории России и имеет единую форму. Большим достижением нового закона стала ст. 11 о Фонде жилья для временного поселения вынужденных переселенцев. Также закон содержит норму, предписывающую органам власти взаимодействовать с общественными объединениями, отстаивающими права вынужденных переселенцев, и оказывать им помощь. Закон стал конкретнее, определеннее в своей направленности на защиту прав и интересов вынужденных переселенцев. Упростилась процедура доказательства нарушения их прав.

Однако практика применения этого закона выявила и его недостатки: например, стало обычным явление, когда новый правовой акт начинает действовать не в той части, которая облегчает положение переселенцев, а в той, где их интересы могут быть сколько-то потеснены. В действиях территориальных миграционных служб просматривается общая, к сожалению, типичная установка не на защиту мигрантов, а на защиту ложно понимаемых интересов государства. Так, закон установил положение, согласно которому вынужденный переселенец обязан обратиться в течение одного месяца со дня приобретения гражданства России с ходатайством о признании его таковым. Если это не сделано без уважительных причин, то вынужденным переселенцем он быть не может. Закон оставляет на усмотрение чиновников территориальных миграционных служб решать, была ли причина задержки подачи заявления уважительной.

В связи с приобретением беженцем гражданства и потерей в результате этого статуса беженца возникает еще одна проблема, появившаяся с вступлением в силу новой редакции закона “О вынужденных переселенцах”. При приобретении беженцем1 гражданства РФ переход из статуса беженца в статус вынужденного

переселенца совершается не автоматически по заявлению новоявленного гражданина, а только в том случае, если “существовали обстоятельства,, помешавшие ему обустроиться в РФ во время действия статуса беженца”, Известны случаи, когда на этом основании беженец, получивший гражданство, неожиданно для себя терял те немногие льготы, которые имел не будучи российским гражданином.

Далее автор останавливается на нововведениях закона “О внесении изменений в Закон “О беженцах” (июнь 1997 г.). В первую очередь отмечается, что изменилось само определение понятия “беженец”, оно в точности следует определению, данному беженцам Конвенцией 1951 г. о статусе беженцев, т.е. беженец — это лицо, которое не может вернуться в страну своего происхождения в результате опасения преследования. Это определение включает в себя так называемых беженцев на месте, т.е. тех, кто уехал из своей страны тогда, когда там еще было еще спокойно, но не могут вернуться: например, приехавшие из Афганистана на учебу в Россию афганцы, которых застал здесь переворот 1992 г. Так же как в новом варианте закона о вынужденных переселенцах, устанавливается срок действия статуса беженца — три года плюс продление на каждый год в случае сохранения обстоятельств, в силу которых статус был предоставлен. Очень важно, отмечает автор, что закон в соответствии с Конвенцией содержит положения, перечисляющие категории лиц, на которых действие данного закона не распространяется и которым в предоставлении статуса беженца отказывается автоматически. Также чрезвычайно важно введение законом так называемого статуса временного убежища, который дает возможность законно находиться на территории без статуса беженца и в течение двух лет ожидать, пока установится более спокойная обстановка в его стране. К сожалению, замечает автор, эта норма не прописана до конца, но она вводится и решает проблемы временной легализации в России многих жертв межнациональных конфликтов.

Достижением закона стало и закрепление права лица, ходатайствующего о предоставлении статуса беженца, на “регистрацию в территориальном органе исполнительной власти по внутренним делам на срок рассмотрения ходатайства по существу” (п.7 ст.4), т.е. легализация пребывания человека в любом населенном пункте России до тех пор, пока не будет решен вопрос о

15*

предоставлении ему статуса беженца. Вместе с тем в законе не достаточно четко прописаны гарантии для лиц, получивших первоначальный отказ из миграционной службы в предоставлении статуса беженца, вызывает тревогу и формулировку ст.9, согласно которой лицо лишается статуса беженца за совершение любого преступления на территории России — умышленного или неосторожного.

Среди наиболее существенного несоответствия рассматриваемых законов нормам международного права называются: отсутствие в России до сих пор “статуса беженца” в полном смысле этого слова (так, отсутствует единый документ, подтверждающий этот статус): не учреждены документы на

временный выезд за пределы России, взимание с беженцев сборов за регистрацию по месту жительства, отказ в регистрации беженцев и вынужденных переселенцев в качестве безработных и др.

Далее автор проводит критический анализ подзаконных актов федеральных и местных властей, определяющих положение беженцев и вынужденных переселенцев, характеризует положение вынужденных переселенцев из Чечни, пострадавших в результате военных действий.

Е.В.Алферова