Регламентация конфискации имущества в уголовном законодательстве России: судебники 1497 и 1550 гг

УДК 343.272 © К. Д. Николаев

К.Д. Николаев РЕГЛАМЕНТАЦИЯ КОНФИСКАЦИИ ИМУЩЕСТВА В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РОССИИ: СУДЕБНИКИ 1497 И 1550 ГГ.

Институт конфискации имущества известен на протяжении всего развития отечественного уголовного законодательства и практически всегда в уголовном праве России он выступал в качестве одного из наиболее действенных видов наказаний. В статье проанализированы нормы уголовного законодательства, позволяющие отметить высокий потенциал карательного воздействия данного института, связанного с наказанием за преступления, посягающими на собственность (имущество).

Ключевые слова: конфискация имущества, уголовное законодательство, Судебник 1497, Судебник 1550, виды наказания, централизация государства.

I Л нститут конфискации имущества известен на протяжении всего развития отечественного Г I уголовного законодательства. Причем практически всегда конфискация имущества в уголовном праве России выступала в качестве одного из наиболее действенных видов наказаний. После исключения в 2003 г. из Уголовного кодекса Российской Федерации конфискации имущества как вида наказания уголовное законодательство утратило одно из активных средств влияния на корыстную преступность, что привело к общему ослаблению противодействия преступности уголовно-правовыми мерами. В 2006 г. конфискация имущества была возвращена в УК РФ, но уже не как уголовное наказание, а как иная мера уголовно-правового характера. Анализ законодательного регулирования конфискации имущества в уголовно-правовых нормах ранее действовавших законодательных актах России позволит не только выявить тенденции развития данной меры воздействия на преступность, определить ее юридическую природу, но и найти пути решения возникающих в связи с этим вопросов, с учетом преемственности увидеть перспективу.

Судебник 1497 г. великого князя Ивана III и Судебник 1550 г. царя Ивана IV являются крупнейшими законами Русского централизованного государства конца XV - середины XVI вв. В период действия этих нормативных правовых актов происходит дальнейшее развитие отечественного законодательства в части регламентации конфискации имущества. Примечательно, что начало этому процессу было положено в законодательных актах Древнерусского государства. В это время чрезвычайно широко применялись карательные меры «по усмотрению царя» без указания конкретного вида наказания или размера денежного взыскания. Как правило, смысл царского «усмотрения» сводился к физическому уничтожению виновного (или всей его семьи) и передаче его имущества либо лично царю, либо приближенным к царю лицам [1, с. 53]. При этом и сами судебники предусматривали одним из основных видов наказания смертную казнь, а лишение имущества в них обычно являлось мерой наказания, сопутствующей смертной казни и другим основным видам наказаний.

Как и уголовно-правовые нормы, содержавшиеся в законодательных актах предшествовавшего периода, соответствующие нормы судебников включали имущественные наказания. В Судебнике 1497 г. имущественные наказания встречаются за совершение, как правило, преступлений против собственности.

Так, ст. 7 за совершение поджога, «душегубства», разбоя или «татбы», в частности, предусматривала: «...исцево доправити; да околничему на убитом полтина на доспех, а диаку четверть, а недельщику полтина, да недельщику ж всячего 4 алтыны. А сам убитой в казни и в продажи боярину и диаку» [2, с. 55]. Таким образом, признанный виновным «уплачивал полевые пошлины..., кроме того, отдавал окольничему доспехи, в которых участвовал в судебном поединке...» [2, с. 67].

В соответствии со ст. 8 «А татбе», «...доправити изь его статка, а что ся у статка ос-танеть, ино то боярину и диаку имати себе. А противень и продажа боярину и диаку делити...» [2, с. 55]. Данная статья регламентировала порядок распоряжения имуществом виновного, которое шло на погашение иска и в пользу судей.

Согласно ст. 10 «О татех», виновного следовало «...судие... продати. А не будет у того татя статка, чем исцево заплатить, ...исцу его выдать в его гибели головою на продажю» [2, с. 55]. Эта статья предусматривала «возмещение убытков потерпевшему. В случае несостоятельности осужденного можно было выдать головой» [2, с. 72-73]. С.Г. Струмилин считал, что это - продажа имущества, а не личности [4, с. 72]. Другие исследователи полагали, что несостоятельный должник отдавался истцу или кредитору в холопство до отработки долга [3, с. 149].

Статья 11 гласила: «А поймают татя вьдругие с татбою, ино его казнити смертною казнию, а исцево заплатити изь его статка, а досталь его статка судье. А не будет у того татя статка с ысцеву гыбель, ино его исцу в гибели не выдати, казнити его смертною казнью». Отсутствие имущества, подлежавшего конфискации, влекло за собой смертную казнь.

Согласно ст. 12, «а на кого взмолвят детей боярских человек пять или шесть добрых, по великого князя по крестному целованию, или черных

человек пять-шесть добрых христиан целовальников, что он тать, а довода на него в прежнем деле не будет, у кого крал или кому татбу плачивал, ино на том взятии исцеву гыбель бес суда» [2, с. 55-56]. Исходя из содержания данной статьи, «оговор в воровстве со стороны 5-6 добрых людей, даже при отсутствии доказательств в виновности (а довода на него в прежнем деле не будет), влек для оговоренного обязанность удовлетворить требования истца без разбора дела по существу» [2, с. 73]. Следовательно, взыскание обращалось на имущество обвиненного при указанных обстоятельствах в краже даже при отсутствии объективных доказательств совершения им преступления.

Статья 13 «О поличном» предусматривала: «А с поличным его приведут впервые, а взмолвят на него человек пять или шесть по великого князя по крестному целованию, что он тать ведомой, и преж того неодинова крадывал, ино того казнити смертною казнию, а исцево заплатити из его статка».

Статья 38, в частности, содержала следующие указания: «А имати ему с суда, оже доищется ищея своего, и ему имати на виноватом противень по грамотам, то ему и с тиуном; а не будеть где грамоты, и ему имати противу исцева. А не доищется ищея своего, а будет виноват ищея, и ему имати на ищеи с рубля по два алтына, а тиуну его с рубля по осьми денег. А будет дело выше рубля или ниже, ино имати на ищеи по тому ж росчету. А довод ику имати хоженое и езд и правда по грамоте. А досудятся до поля да помирятся, и ему имати по грамоте. А побиются на поли, и ему имати вина и противень по грамоте. А где нет грамоты, а помирятся, и ему имати противень вполы исцева, то ему и с тиуном. А побиются на поли в заемном деле, или в бою, и ему имати противень против исцева» [2, с. 59].

В юридической литературе высказана точка зрения, согласно которой в данной части статья определяла «порядок взимания пошлин при рассмотрении дела в местном суде для местного суда размер пошлин определяется по уставным грамотам наместничьего управления...» [2, с. 82]. В то же время ст. 38 завершалась следующим установлением: «А побиются на поли в пожеге, или в ду-шегубьстве, или в разбое, или в татбе, ино на убитом исцово доправити, а сам убитой в казни и в продажи наместнику, то ему и с тиуном» [2, с. 59]. Здесь, на наш взгляд, речь шла о наказании - «в казни и в продажи» - за перечисленные преступления: поджог, убийство, разбой, кражу.

Согласно ст. 39 «О татех указ», «а доведут на кого татбу, или разбой, или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело, а будет ведомой лихой, и ему того велети казнити смертною казнью, а исцево доправити из его статка, а что ся у статка останеть, ино то наместнику и его тиуну имати себе. А не будет у которого у лихого статка, чем исцево заплатить, и ему того лихого исцю в его гибели не выдати, велети его казнити смертной казнью» [2, с. 59]. Данная статья, наряду с прочим, предусматривала имущественное на-

казание не только за преступления против собственности («татбу», «разбой»), но и за посягательства на личность («душегубство», «ябидничест-во»), а также за другие преступления, перечень которых был открытым («иное какое лихое дело»).

Статья 55 «О займех» гласила: «А который купец, идучи в торговлю, возьмет у кого деньги или товар, да на пути у него утеряется товар без-хитростно, истонет, или згорить, или рать возь-меть, и боярин обыскав, да велит дати тому диаку великого князя полетную грамоту с великого князя печятию, платити исцеву истину без росту. А кто у кого взявши что в торговлю, да шед пропиет или иным какым безумием погубит товар свой без на-праздньства, и того исцю в гибели выдати головою на продажу» [2, с. 57]. Исходя из содержания данной статьи, «если невозвращение долга или потеря имущества произошли по вине ответчика (пропиет, или иным какым безумием погубит товар свой без напраздньства), то... Судебник предписывает выдачу виновного истцу головою на продажу» [2, с. 8788]. По мнению /1.В. Черепнина, это означало выдачу виновного истцу в холопство [2, с. 88].

С одной стороны, в анализируемой статье речь шла о займах, т.е. это - гражданско-правовые отношения (это подтверждается содержанием первой нормы, размещенной в данной статье). С другой - вторая норма статьи содержала суровую санкцию, предусмотренную за соответствующее деяние, аналогичную закрепленным за совершение преступлений. Полагаем, что в этом случае речь шла о деяниях, близких к растрате или уничтожению хоть и вверенного, но чужого имущества. Отметим, что в обоих случаях это имущественные посягательства. В то же время, если уж виновный сам обращался в холопа, то и все его имущество, по всей видимости, переходило в собственность потерпевшего.

Таким образом, имущественные наказания предусматривались за совершение, как правило, имущественных посягательств (разбой, кража, уничтожение или повреждение чужого имущества), хотя обращение взыскания на имущество виновного предусматривалось и в случае посягательств на личность(убийство).

Имущественные наказания были закреплены и в нормах Судебника 1550 г. Так, согласно ст. 52, «а приведут кого с поличным впервые, ино его су-дити да послати про него обыскати. И назовут его в обыску лихим человеком, ино его пытати; и скажет на себя сам, ино его казнити смертною казнью; а не скажет на себя сам, ино его вкинути в тюрму до смерти, а исцов иск платити из его статка. А скажут в обыску, что он доброй человек, ино дело врьшити по суду» [2, с. 106-107]. Таким образом, данная норма предусматривала обязательное возмещение иска, что, по сути, означало конфискацию имущества.

В соответствии со ст. 55, «а которого татя поймают с тадбою с какою ни буди впервые, оп-ричь церковные и головные тадбы, а в ыной в прежней тадбы довода на него не будет, ино его

казнити торговою казнью, бив кнутьем, да исцов иск доправити, а его дати на крепкую поруку; а не будет по нем крепкые поруки, ино его вкинути в тюрму, доколе порука по нем будет. А не будет у котораго татя столке статков, чем исцово заплати-ти, ино его бив кнутьем, да исцу в его гибели вы-дати головою на правеж до искупа...» [2, с. 107]. Эта статья основана на ст. 10 Судебника 1497 года. «Законодатель вводит меры, направленные на первоочередное обеспечение интересов государства перед интересами потерпевшего... При отсутствии у обвиняемого статка для уплаты истцева иска, законодатель, вместо отдачи обвиняемого истцу головою на продажю, т.е. в холопство до уплаты или отработки нанесенных убытков, вводит новую форму обеспечения - выдачу головою на правеж до искупа» [2, с. 146].

Статья 56, в частности, гласила: «А поймают того ж татя с тадбою вдругие, ино его пытати; а скажет на собя сам, ино его казнити смертною казнью, а истцово заплатити изь его статка...» [2, с. 107]. Также для нашего исследования представляет интерес ст. 59: «А доведут на кого роз-бой, или душегубство, или ябедничьство, или подписку, или иное какое лихое дело, а будет ведомой лихой человек, и боарину велети того казнити смертною казнью, исцово из его статка вели-ти заплатити; и что ся его статка за исцовым оста-нет, и то отдати в прогоны. А не будет у которого лихого столко статка , чем исцово заплатити, и боярину того лихово в ысцове гибели исцу не вы-дати, а велети его царя и великого князя тиуну московскому да дворскому казнити смертною казнью. А боярину и дьаку и недельщику от того не имати ничего» [2, с. 107]. Данная статья, помимо выплаты истцу из имущества осужденного, предусматривала возмещение прогонов, т.е. приказных убытков и расходов [2, с. 148] при наличии имущества, которое останется после того, как был возмещен ущерб истцу.

Статья 60, в частности, предусматривала: «А на кого доведут татбу или душегубство или иное

какое лихое дело, опричь розбоа, в котором городе или в волосте, а будет ведомой лихой человек, и наместнику или волостелю велети того казнити смертною казнью, а исцово велети доправити из ево статка; а что ся от исцова останет, и наместнику и его тиуну то имати собе. А не будет у которого лихово статка, чем исцово заплатити, и ему тово лихово исцу в его гибели не выдати, а велети его казнити смертною казнью, а на исце наместнику или волостелю и их тиуном не имати ничего...» [2, с. 108]. Эта статья, помимо прочего, регламентировала порядок возмещения причиненного ущерба и судебных издержек из имущества осужденного. Так, в первую очередь из имущества осужденного удовлетворялся иск, а уже потом оставшаяся часть направлялась должностным лицам. Полагаем, что в подобной ситуации осуществлялась полная конфискация имущества (особенно с учетом того, что осужденный подвергался смертной казни). Следует отметить, что Судебник 1550 г. содержал и иные нормы, устанавливавшие имущественные наказания.

Таким образом, нормы Судебника 1497 г. великого князя Ивана III, как и Судебника 1550 г. царя Ивана IV, предусматривали конфискацию имущества, как правило, за преступления против собственности. Как отмечалось ранее, при этом и сами судебники предусматривали одним из основных видов наказания смертную казнь, а лишение имущества в них обычно являлось мерой наказания, сопутствующей смертной казни и другим основным видам наказаний.

Законодатель в нормах Судебников продолжил реализовывать подход, апробированный в нормативных правовых актах предшествующего периода: такое уголовное наказание, как конфискация имущества, изначально имело высокий потенциал карательного воздействия и предусматривалось за преступления, связанные с посягательствами на собственность (имущество).

Библиографический список

1. Новгородцев, П.И. Лекции по истории философии права [Текст] / П.И. Новгородцев. - М., 1918 - 680 с.

2. Российское законодательство Х-ХХ вв.: в 9 тт. [Текст] / Т. 2: Законодательство периода образо вания и укрепления Русского централизованного государства. - М., 1985. - 380 с.

3. Сергеевич, В.И. Русские юридические древности [Текст] / В.И. Сергеевич / Т. 1. - СПб., 1902.

650 с.

4. Струмилин, С.Г. Договор займа в древнерусском праве. Опыт историко-юридического исследо вания [Текст] / С.Г. Струмилин. - М., 1929. - 540 с.

References

1. Novgorodtsev, P.I. Lektsii po istorii filosofii prava [Lectures on the history of philosophy of law] / P.I. Novgorodtsev. - M., 1918. - 680 s.

2. Rossiyskoe zakonodatel'stvo X-XX w.: v 9 tt. [Russian legislation X-XX centuries .: 9 vols.] / T. 2: Zakonodatel'stvo perioda obrazovaniya i ukrepleniya Russkogo tsentralizovannogo gosudarstva. - M., 1985. -380 s.

3. Sergeevich, V.l. Russkie yuridicheskie drevnosti [Russian legal antiquity] / V.l. Sergeevich / T. 1. -SPb., 1902. - 650 s.

4. Strumilin, S.G. Dogovor zayma v drevnerusskom prave. Opyt istoriko-yuridicheskogo issledovaniya [Loan Agreement in the ancient law. Experience the historical and legal study] / S.G. Strumilin. - M., 1929.  540 s.

REGULATION CONFISCATION OF PROPERTY THE CRIMINAL LEGISLATION OF RUSSIA: LAW IN 1497 AND 1550

Konstantin D. Nikolaev,

associate professor, Omsk Academy of the Ministry of internal Affairs of the Russian Federation

Abstract. Institute of confiscation of property is known throughout the development of the domestic criminal law and is almost always in criminal law of Russia, he acted as one of the most effective forms of punishment. The article analyzes the norms of criminal law, allowing to note the high potential of the punitive impact of this institution associated with punishment for crimes infringing on the property (property).

Keywords: confiscation of property, criminal law, of Law 1497, of Law 1550, types of punishment, the centralization of the state.

Сведения об авторе:

Николаев Константин Дмитриевич - кандидат юридических наук, доцент, заместитель начальника кафедры уголовного права Омской академии Министерства внутренних дел Российской Федерации 1'га1ек2006@тай. ги

Статья поступила в редакцию 01.12.2015.