Современные проблемы информационной безопасности в российском обществе

Бондарев Александр Владимирович

старший преподаватель кафедры деятельности ОВД в особых условиях

Краснодарского университета МВД России

Современные проблемы информационной безопасности в российском обществе

В статье рассматриваются проблемы информационной безопасности на современном этапе развития российского общества. Раскрываются основные содержательные аспекты противодействия деструктивным процессам информационного характера в современном российском обществе.

Ключевые слова: информационная безопасность, информация, социальная активность, социальные практики, глобализация, деструктивность.

A.V. Bondarev, Senior Lecturer of the Chair of Activity of Departments of Internal Affairs in Special Conditions of the Krasnodar University of the Ministry of the Interior of Russia; e-mail: sbond1966@mail.ru

Modern problems of informational security in the Russian society

In article problems of information security at the present stage of development of the Russian society are considered. The article reveals the main substantive aspects of counteraction to destructive processes of information character in contemporary Russian society.

Key words: information security, information, social activity, social practices, globalization, destructiveness.

Развитие общества не происходит равномерно, посредством соразмерной по своей интенсивности трансформации различных его структурных элементов. Процесс социальной трансформации предполагает наличие различной степени интенсивности развития отдельных сфер социальной организации. В результате имеет место ситуация временного несоответствия уровня развития отдельных сфер социальной жизни, что проявляется на уровне различных деструктивных явлений переходного периода.

В методологическом плане мы опирались как на тексты классиков социологии (таких как Т. Парсонс, Э. Агацци и др.), в чьих трудах есть разработки проблемы информации как социального феномена, так и на исследования современных российских авторов, среди которых наибольшее влияние на наше исследование оказали работы Ю.А.Зубок, В.И. Чупрова, Е.О. Кубякина и В.В. Плотникова. В исследованиях Ю.А. Зубок и В.И. Чупрова отражено, каким образом социальные интенции деструктивного характера преображаются в конкретных процессах [1; 2]. В публикациях В.В. Плотникова последовательно раскрываются принципы и механизмы влияния информации на картину социальной деструктивности. По мнению

автора, социально деструктивные явления (к которым относятся информационная война как открытая форма противостояния и экстремизм как скрытая [3]) основываются на естественном социальном развертывании деструктивного потенциала [4; 5] и предполагаются в качестве структурных нарушений системной функциональности основных социальных институтов [6; 7]. В научных публикациях Е.О. Кубякина присутствует идея поиска оснований социальной деструктивности, таких как ксенофобия [8; 9], экстремизм [10], преступность [11]. Среди различных оснований автор выделяет такие процессы, как глобализация [12] и информатизация [13; 14] современного общества. Как таковые процессы информатизации и глобализации не содержат негативной окраски, они просто есть результат естественного развития общества. Проблему представляет несоразмерность в развитии культуры и цивилизации [6; 7]. Культура, а следовательно, и система ценностей общества оказывается явно не готовой к скорости технического прогресса. В результате ситуация конфликтности приобретает разрушительный потенциал.

Несбалансированный характер социальной структуры, выступающий результатом ее

327

активной адаптации, позволяет судить о переходном состоянии конкретного общества. Справедливо и обратное: общество, пребывающее на стадии активной трансформации, неизбежно испытывает на себе негативное воздействие структурного дисбаланса, что может проявляться как на непосредственном уровне возникновения негативных процессов, так и на уровне возникновения уязвимости общества к определенным разрушительным процессам. Специфика российской социальной действительности состоит в том, что само по себе российское общество пребывает на стадии глубокой трансформации и, вместе с тем, испытывает на себе воздействие глобальных динамических процессов, связанных с переходным состоянием мировой социальной среды. Это определяет высокий уровень уязвимости российского общества как к внутренним, так и к внешним деструктивным воздействиям. В этой связи отдельного внимания заслуживает тематика информационной безопасности общества, в частности такая проблема, как развитие информационного экстремизма в отечественном социокультурном пространстве.

Для более полного понимания проблемы деструктивных информационных процессов в современном российском обществе рассмотрим роль социального сознания в протекании общественных процессов и специфику современного протекания информационных процессов. Социальное сознание представляет собой важнейшее основание, определяющее характер и направленность социальных процессов. Это связано с тем, что сама по себе деятельность человека в системе социальных отношений определяется существующим у него в сознании набором норм, моделей поведения и ценностных установок, а также способом трактовки окружающей действительности.

Структура общества идеальна по своей природе и существует (помимо закрепленных при помощи материальных носителей информационных продуктов) на уровне сознания отдельных участников общественных отношений [15]. Изменение мировоззренческих установок отдельных членов общества неизбежно ведет к трансформации самой по себе структуры социальных отношений. Что немаловажно, осознание человеком окружающей социокультурной реальности неизбежно сопрягается с моментом ее трактовки. Один и тот же набор структурных элементов общества можно интерпретировать множеством различных способов,

что непосредственно влияет на способ оценки сложившейся ситуации и направленность деятельности человека. Уже на этом уровне можно прийти к выводу, что для одной и той же формы общественной организации могут существовать конструктивные, соразмерные структуре общества способы социального мировоззрения и, напротив, деструктивные формы, ориентация которых противоречит существующему социальному порядку. Нельзя однозначно оценивать позитивное или негативное значение отдельных установок социального сознания по критерию соответствия существующей системе отношений.

Такие явления, как стагнация, обострение внутренних противоречий, нарушение функциональности основных социальных институтов, безусловно, требуют регулятивного вмешательства. При этом процесс оптимизации общественной структуры невозможен без осознания существующих проблем и их отражения на уровне социального сознания. Однако следует учитывать то, что всякое изменение социальной структуры представляет собой кризисное явление, связанное с возникновением временных структурных противоречий в обществе. По этой причине одним из определяющих критериев должна являться эффективность принимаемых мер в их соотнесении с предполагаемыми последствиями и заявленными целями. И здесь актуализируется проблема адекватности отражения сложившейся ситуации в социальном мировоззрении членов общества. Зачастую на уровне социального сознания имеют место призывы к изменению элементов общества, функционирование которых вполне адекватно и соответствует интересам большинства проживающих в нем людей. Неоправданные установки на изменение социальной структуры в сознании отдельных людей представляют собой результат превратного осознания ими окружающей социокультурной действительности, что с необходимостью приводит к нарастанию негативных тенденций в обществе. Напротив, адекватное осознание отдельными людьми специфики окружающей их социокультурной действительности выступает в качестве одного из важнейших оснований поддержания стабильности в обществе.

Именно по причине того, что социальное сознание выступает в качестве важнейшего регулятора общественных отношений, его деформация представляет серьезную угрозу стабильности в обществе. Следует отметить, что

328

существует широкий спектр внутренних механизмов формирования конструктивных установок социального сознания, от эффективности которых зависит правовая установка, политическое сознание населения, общая направленность развития общества. Эти механизмы находят реализацию на уровне основных социальных институтов. Вместе с тем, изменение условий формирования социального сознания далеко не сразу находит отклик на социоструктурном уровне. Запаздывание основных подсистем общества за протекающими изменениями представляет собой одну из серьезнейших причин возникновения глубоко деструктивных тенденций. На этом основании актуализируется необходимость теоретической проработки основных изменений, определяющих современное состояние процессов формирования и развития социального сознания.

Одним из важнейших факторов, определяющих облик современного общества, является интенсификация информационных процессов, на общем уровне получившая отражение в термине «информационная революция». Развитие информационных технологий, технических средств коммуникации, возникновение механизмов трансляции информационной продукции привело к ситуации, когда процессы информационного обмена вышли на качественно новый уровень. Это проявляется, в частности, в таком явлении, как стирание территориальных границ коммуникации в цифровом пространстве сети Интернет. Сформировалась новая, еще в полной мере не освоенная системами социальной регуляции среда коммуникации. В результате, с одной стороны, повысился уровень внешнего информационного воздействия на общество, с другой - прослеживается общая тенденция выхода коммуникативных процессов из-под контроля государственных структур. При этом одной из важных тенденций стало развитие процессов самоорганизации в медиа-пространстве. Сама по себе эта тенденция является нейтральной, поскольку включает в себя как положительные по своему значению процессы организации социальных контактов и трансляции социально значимых установок, так и негативную самоорганизацию, в основании которой лежит объединение носителей деструктивных социальных установок. Именно на этом уровне проявляется проблема информационного экстремизма.

Основная проблема заключается в том, что в рамках современного российского общества не существует эффективной стратегии противодействия информационным угрозам. Это связано с тем, что сама по себе проблема информационной безопасности еще не имеет должной теоретической разработанности, в результате чего отсутствует необходимая теоретико-методологическая база, позволяющая выработать эффективный набор мер по противодействию возникающим угрозам. Проблема эта комплексная, поскольку затрагивает не только момент мониторинга социальной ситуации на уровне современного медиапространства и сетевых ресурсов, но также связана с необходимостью выработки адекватной методологии обеспечения информационной безопасности. В частности, современная юридическая база характеризуется существенной степенью неполноты проработки проблемы экстремизма. Как отмечает Е.О. Кубякин, «необходим комплекс мер по доработке действующего антиэкстремистского законодательства, возникла необходимость регламентировать понятие "экстремизм'', разграничив его с понятием "экстремистская деятельность", ввести в закон понятия ''экстремист'' и ''экстремистская акция'', а также "международный экстремизм'', выделить признаки и основные черты экстремизма в целом. Это необходимо в первую очередь для того, чтобы действия, носящие явно экстремистский характер, не были бы ошибочно квалифицированы» [9]. В настоящее время имеет место высокая степень проблематичности как в выявлении негативных форм социальной активности, так и в их соответствующем пресечении. Это характеризует высокую степень ответственности современных исследователей, поскольку выработка адекватного теоретико-методологического подхода представляет собой необходимое основание своевременного и эффективного противодействия информационным угрозам.

Следует выделить такой важный аспект проблемы, как ее комплексный, системный характер. При рассмотрении тематики экстремизма, в частности информационного экстремизма, традиционным способом рассмотрения является анализ существующих фактов развития деструктивных социальных установок, определения характера их распространения и формы организации

329

экстремистских сообществ. Все эти вопросы имеют несомненную значимость, однако не исчерпывают в полной мере существо исследуемого вопроса. Поскольку развитие деструктивных социальных тенденций выходит в настоящее время на уровень эффективной самоорганизации, одним из важных приоритетов является не точечное реагирование на возникающие очаги экстремистской активности, но формирование системных механизмов противодействия возникающим негативным тенденциям. Необходимо развитие в рамках социальной среды таких мировоззренческих установок, которые позволили бы самому населению осуществлять деятельность по выявлению деструктивного характера негативных

1. Зубок Ю.А., Чупров В.И. Отношение молодежи к образованию как фактор повышения эффективности подготовки высококвалифицированных кадров // Социологические исследования. 2012. № 8. С. 103-111.

2. Чупров В.И., Зубок Ю.А. Молодежный экстремизм: сущность, формы проявления, тенденции. М., 2009.

3. Плотников В. В. Деструктивные факторы дисфункции института семьи // Теория и практика общественного развития. 2015. № 6. С. 13-15.

4. Плотников В. В. Деструкция социальной группы как среда существования экстремизма // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2014. № 4. С. 38-41.

5. Плотников В.В. Дисфункциональный кризис социальных институтов и локальная угроза национальной безопасности // Теория и практика общественного развития. 2014. № 19. С. 19-22.

6. Плотников В. В. Свобода как «подлинный способ» человеческого существования // Власть. 2007. № 12. С. 58-59.

7. Плотников В.В., Плотников Н.В. Естественное социокультурное равновесие как фактор, определяющий общественное развитие // Теория и практика общественного развития. 2014. № 16. С. 226-228.

8. Кубякин Е. О. Молодежный экстремизм в условиях становления глобального информационного общества. Краснодар, 2011.

9. Кубякин Е. О. Особенности профилактики молодежного экстремизма в современной

информационных воздействий, что актуализирует важность развития эффективной методологии социальной рефлексии в среде населения. Как отмечает Д.С. Глухарев, «противодействие экстремизму в медиапростран-стве представляет собой определенный набор специфических действий, направленных на формирование определенного мировоззрения как у массовой аудитории, так и у отдельных групп» [16]. Таким образом, специфика современного социокультурного пространства требует не только развитых теоретических и технических оснований эффективного мониторинга социальной ситуации, но и создания условий для борьбы самого населения с негативными информационными воздействиями.

1. Zubok Yu.A., Chuprov V.I. The ratio of youth to education as a factor in increasing the effectiveness of the training of highly qualified personnel // Sociological researches. 2012. № 8. P. 103-111.

2. Chuprov V.l., Zubok Y.A. Youth extremism: the nature, manifestations and trends. Moscow, 2009.

3. Plotnikov V. V. Destructive factors of dysfunction of the family institution // Theory and practice of social development. 2015. № 6. P. 13-15.

4. Plotnikov V. V. The destruction of the social group as a medium of existence of extremism // The humanitarian, social, economic, and social sciences. 2014. № 4. P. 38-41.

5. Plotnikov V.V. Dysfunctional crisis of social institutions and local national security threat // Theory and practice of social development. 2014. № 19. P. 19-22.

6. Plotnikov V.V. Freedom as the «true way» to human existence // Power. 2007. № 12. P. 58-59.

7. Plotnikov V.V, Plotnikov N.V. The natural equilibrium as a socio-cultural factor that determines social development // Theory and practice of social development. 2014. № 16. P. 226-228.

8. Kubyakin E.O. Youth extremism in the conditions of the global information society. Krasnodar, 2011.

9. Kubyakin E.O. Features of prevention of youth extremism in modern Russia // Society: politics, economics, law. 2011. № 1.

10. Kubyakin E.O. On the question of determining the nature of the extremist attitudes of young people // Power. 2010. № 9. P. 56-59.

330

России // Общество: политика, экономика, право. 2011. № 1.

10. Кубякин Е.О. К вопросу определения сущности экстремистских установок молодежи // Власть. 2010. № 9. С. 56-59.

11. Кубякин Е.О. Молодежный экстремизм в сети Интернет как социальная проблема // Историческая и социально-образовательная мысль. 2011. № 4. С. 149-152.

12. Кубякин Е.О. Молодежный экстремизм в условиях информатизации и глобализации социума: постановка проблемы // Историческая и социально-образовательная мысль. 2011. № 3. С. 65-69.

13. Кубякин Е.О. Социально-структурные предпосылки межэтнической напряженности: дис. ... канд. социол. наук. Новочеркасск, 2005.

14. Кубякин Е.О. Экстремизм и ксенофобия в молодежной среде в контексте обеспечения национальной безопасности // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2010. № 1. С. 16-18.

15. Фролов A.A. Исследование правосознания сотрудников ОВД как фактор безопасности личности в обществе и правоохранительной системе // Изв. Сочинского гос. ун-та. 2013. № 4-2(28). С. 81-84.

16. Глухарев Д.С. Противодействие экстремизму в современном медиапростран-стве // Вестн. ЮУрГУ. Сер.: Социально-гуманитарные науки. 2012. № 10(269).

11. Kubyakin E.O. Youth extremism in the Internet as a social problem // Historical and socio-educational thought. 2011. № 4. P. 149152.

12. Kubyakin E.O. Youth extremism in the information society and globalization: problem // Historical and socio-educational thought. 2011. № 3. P. 65-69.

13. Kubyakin E.O. Socio-structural preconditions of interethnic tension: diss. ... Master of Sociology. Novocherkassk, 2005.

14. Kubyakin E.O. Extremism and xenophobia among young people in the context of national security // The humanitarian, social, economic, and social sciences. 2010. № 1. P. 16-18.

15. Frolov A.A. Research of sense of justice of staff of Department of Internal Affairs as a factor of safety of the personality in society and law-enforcement system // News of Sochi state university. 2013. № 4-2(28). P. 81-84.

16. Glukharev D.S. Countering extremism in the modern media space // Bull. of SUSU. Ser.: Social and human sciences. 2012. № 10(269).

331