Философ бессмертия (к 175-летию со дня рождения Н. Ф. Федорова)

НАУЧНЫЕ СТАТЬИ

ФИЛОСОФ БЕССМЕРТИЯ

А.В. Каримов

Karimov A.V. The philosopher of immortality (towards the 175th anniversary of N.F. Fedorov’s birth). The article contains a biography of the renowned Russian thinker, who was born in the Tambov Province, and discusses his philosophical legacy.

Замечательный русский мыслитель Николай Федорович Федоров родился 26 мая 1829 года в селе Ключи Тамбовской губернии. Федоров был незаконнорожденным сыном князя Павла Ивановича Гагарина и Елизаветы Ивановой. Первоначально обучался в Шацком уездном училище, затем в Тамбовской гимназии. По окончании гимназии в 1849 году поступил в лицей Ришелье в Одессе - учебное заведение университетского типа. В 1851 году Федоров оставляет лицей, не окончив его. С 1854 года Николай Федорович отправляется учительствовать в уездные училища (в Липецке, Богородске, Угличе, Одоеве, Богородицке, Боровске, Подольске). С 1869 по 1874 год Федоров работал помощником библиотекаря Чертковской библиотеки, с 1874 года работает в библиотеке Румянцевского музея. «Период службы в Румянцевском музее был самой значительной порой в жизни Николая Федоровича, когда его духовный и нравственный облик отлился окончательно и достигло полной ясности и зрелости его учение. Это время наиболее освещено в воспоминаниях современников, громко и мало известных, писателей и ученых, коллег и читателей» [1]. Уходит он из музея в 1898 году. Последние годы жизни Федоров работал в архиве Министерства иностранных дел. По воспоминаниям совре-

менников, Николай Федорович обладал отличным здоровьем и неиссякаемой энергией. «Федоров никогда не носил шубу и всегда ходил пешком. Однако в 1903 г. в жестокий декабрьский мороз друзья уговорили его надеть шубу и поехать в экипаже. Федоров заболел воспалением легких и скончался» [2].

При жизни Федоров был известен большей частью как «идеальный» библиотекарь, его хорошо знали все посетители Румянцевского музея. Одевался в старое пальто, все свои средства расходовал только на самое необходимое, остальное же отдавал нуждающимся. Федоров был оригинален во всем. Н.О. Лосский писал, что «у Федорова были удивительно живые, проницательные и умные глаза. Они, казалось, излучали добро и светились почти детской наивностью» [2, с. 105]. Он не хотел оставить свой личный след в истории, не хотел фотографироваться. Говорили, что Федоров помнил все книги в библиотеке и их место, даже знал их содержание. «Это была прямо живая энциклопедия в самом лучшем значении этого слова, и, кажется, не было предела его памяти» [3]. Основные сочинения Федорова вышли уже после его смерти, будучи подготовлены к печати последователями Федорова В.А. Кожевниковым и Н.П. Петерсоном. Федоров считал себя не вправе владеть собственно-

стью, даже на книги, поэтому его труд был выпущен бесплатно, не для продажи. Несмотря на посмертную публикацию главных творений Федорова, его идеи были хорошо известны ведущим русским мыслителям второй половины XIX века Достоевскому, Толстому, В. Соловьеву. С двумя последними Федорова связывали и довольно тесные личные отношения. После публикации его главного труда Федоров начинает рассматриваться как один из наиболее оригинальных русских мыслителей. Его называли русским искателем всеобщего спасения. По словам H.A. Бердяева: «Н. Федоров - характерно русский человек, гениальный самородок, оригинал» [4].

Федоров не был профессиональным философом, однако был хорошо знаком с достижениями всей истории философской мысли. Собственные взгляды Федорова строятся на фундаменте как русской, так и западной философской традиции. Отсутствие у Федорова академичности изложения позволило Н.О. Лосскому заметить: «Философские работы Федорова производят впечатление талантливых, но незрелых. Они изложены не совсем систематически и последовательно вследствие недостатка учености и чрезмерного интереса к одной проблеме. Тем не менее, эти работы изобилуют оригинальными и глубокими размышлениями по самым различным вопросам» [2, с. 110]. Интересна критика Федоровым Канта, Шопенгауэра, Ницше, позитивистской теории прогресса. Говоря об отношении Федорова к другим учениям, H.A. Бердяев отмечал: «Он очень не любил философского идеализма, не любил гностических тенденций, которые были у Вл. Соловьева. Он был моноидеистом, он целиком захвачен одной идеей - идеей победы над смертью, возвращения жизни умершим» [4, с. 229].

Одним из недостатков философии Федоров считал ее примирение с действительностью, в первую очередь со смертью. «Все философии, разноглася во всем, сходятся в одном - все они признают действительность смерти, несомненность ее, даже не признавая, как некоторые из них, ничего действительного в мире» [5].

Другим недостатком современной ему философии Николай Федорович считал отрыв знаний от практики. Философия пред-

ставляет собой мысль без дела, чистое мышление. Превращение же мысли в дело не может быть уделом одних лишь философов, ученого сословия. Необходимо объединение всех людей в познавательной деятельности, которая совпадает с нравственным и религиозным творчеством.

По Федорову, в человеческой истории никакого реального прогресса нравственности нет. Начиная с эпохи Возрождения, на Западе возродилось язычество, культ молодости. Пропало уважение к старшим и к умершим. Современная цивилизация, особенно западная, способствует разобщению людей. Даже в Россию проникло негативное влияние Запада. Отношения в современной цивилизации можно охарактеризовать как неродственные. На Западе основными отношениями между людьми стали экономические и юридические, которые являются проявлениями неродственности.

Человека же характеризуют родственные отношения, они выделяют его изо всех других существ. Характерной чертой человека является особое отношение к умершим, их погребение. ««Человек есть существо, которое погребает» - вот самое глубокое определение человека, которое когда-либо было сделано, и давший его выразил то же самое, что сказало о себе все человечество, только другими словами, назвав себя смертным» [5, с. 207].

Современная цивилизация основана на промышленности, но промышленность производит орудия для войны или украшения. Ученые также нацелены на применение своих результатов в целях войны и промышленного производства, но не на благо человека. Промышленность изготовляет обилие искусственных мертвых вещей. Эти вещи удовлетворяют преимущественно искусственные потребности человека.

Демократия западных государств считалась Федоровым несовершенной формой правления. По его мнению, «высшая современная форма правления вручает власть государственную выборным лицам; но выборные - это те же опекуны народа, предполагаемого неспособным обходиться без них, то есть народа несовершеннолетнего» [6]. Реальная свобода человека в западном демократическом государстве подлинной свободой не является. Критика Федоровым Запада была настолько острой, что даже превосходила

критику капитализма социалистами. Исследователями отмечалась даже близость учения Федорова и коммунизма, несмотря на враждебное отношение Федорова к марксизму.

Отсутствие родственных отношений связано с отсутствием братства. Марксистское учение делает акцент на экономику и игнорирует, по Федорову, необходимость достижения братства, всеобщей любви. «Если бы даже экономическим устройством и было достигнуто невозможное, невозможное не потому, что люди дурны, а потому, что человек не может не иметь общего и притом великого всеобщего дела, не может удовлетворяться пустяками, если бы и было достигнуто невозможное, то есть отсутствие всяких преступлений, то и в таком случае это не было бы еще братством, потому что, если люди не дерутся, это еще не значит, что они любят друг друга» [5, с. 282]. Само равенство при социализме, при сохранении смертности людей, не может быть признано благом; при таком равенстве всякое превосходство, высшие способности должны быть изгоняемы. Необходимо наличие братства, при котором всякий талант возбуждает не зависть, а радость.

Небратское состояние проявляется в присвоении чужого, в уничтожении слабейших сильнейшими, в вытеснении и забвении отцов сынами, забывшими сыновний долг. Причина неродственности в том, что под давлением сил природы, слепых и беспощадных, человек заботится прежде всего о себе, сохранении собственной жизни. Совершенно очевидным для Федорова является наличие сыновнего долга, долга детей перед родителями. Даже само название «человек» кажется Федорову не совсем правильным, более точным он считал наименование «сын человеческий», потому что человеком стал впервые именно тот, кто первым стал заботиться о родителях.

Человек является существом родовым. Именно человек, в отличие от животных, чувствует свою связь с предками. Поэтому люди издавна пытались закрепить, сохранить в памяти все связанное с умершими. Из этого стремления и возникли искусство и религия, были созданы музеи и храмы.

В соответствии с христианскими представлениями человек является особым, уникальным существом во вселенной. Человек

сам отказался от вечной жизни и от власти над природой. Кроме того, человек смирился со смертью. Люди не восприняли призыв Иисуса Христа к воскрешению. «Евангелие от Иоанна есть учение о деле Божием, к которому призываются все люди, хотя, или, вернее, именно потому оно и начинается учением о слове Божием» [6, с. 47]. Люди не осознали своего долга перед предками, стали «блудными сынами». Федоров называл «сынов блудными сынами, потому что они забыли могилы отцов, увлеклись женами, капитализмом и цивилизацией. Цивилизация строилась на костях отцов» [4, с. 229]. Любовь к вещам и женщинам стала отвлекать сынов от сознательного принятия своего долга перед отцами. «Притча о блудном сыне стала символом европейской цивилизации, в которой высшей ценностью стало не отцелюбие, а веще- и женолюбие» [7].

Человек отличается от животных тем, что он чувствует свою смертность и испытывает стыд, узнав о характере своего рождения. «И стыд рождения, и страх смерти сливаются в одно чувство преступности, откуда и возникает долг воскрешения, который требует прежде всего прогресса в целомудрии. В нынешнем же обществе, следующем природе, то есть избравшем себе за образец животное, все направлено к развитию половых инстинктов. Вся промышленность, прямо или косвенно, возникает из полового подбора» [5, с. 399]. Наука, литература и искусство также служат полу. Необходимо осознать ущербность представлений о человеке преимущественно как о представителе того или иного пола. Мужчина и женщина прежде всего дети, которые имеют долг по отношению к родителям. Одним из вариантов изложения учения Федорова, называемого им «супраморализмом» или высшей нравственностью, были так называемые «пасхальные вопросы». «Вопросы эти требуют, чтобы все рожденные поняли и почувствовали, что рождение есть принятие, взятие жизни от отцов, то есть лишение отцов жизни, откуда и вытекает долг воскрешения отцов, который сынам дает бессмертие» [5, с. 476].

Осознание того, что рождение есть умерщвление родителей, должно побудить человека к активным действиям для спасения предков, к практической реализации требований долга. Однако один человек ничего не

добьется в деле исполнения долга пред предками. В одиночку может быть и можно спасти самого себя, но такой подход не является в полной мере нравственным. Спасение должно быть делом общим и, кроме того, спасти надо всех. Люди должны думать все и обо всех. «Знать только себя есть зло, знать только других (альтруизм, жертвовать собой для других) есть добродетель, которая указывает на существование зла в обществе, но не устраняет его. Нужно жить не для себя и не для других, а со всеми и для всех» [5, с. 400]. Человечество, по Федорову, объединяет и живущих, и умерших. Дело исполнения долга должно быть общим делом. Общее дело означает победу над смертью, регуляцию природы.

Целью объединения является установление родственных отношений между всеми людьми, которые необходимы для борьбы со смертью. Аргументы для утверждения самой возможности бессмертия и воскрешения Федоров черпает в христианской религии. Однако он говорит об условности пророчеств Апокалипсиса. Если заветы Христа не будут исполнены, то наступит конец света. «Но если христианское человечество соединится для общего братского дела победы над смертью и всеобщего воскресения, то оно может избежать фатального конца мира, явления антихриста, страшного суда и ада. Тогда человечество может непосредственно прейти в вечную жизнь» [4, с. 230]. Конца света и Страшного суда не будет, если человечество объединится в «общем деле».

Пророчества Апокалипсиса ставят перед человеком задачу активных действий. Перед лицом этой угрозы человек не должен пассивно ждать. Согласно H.A. Бердяеву, проект Федорова в главной своей идее есть проект избежания Страшного суда. Победа над смертью, всеобщее воскрешение есть не только дело Бога при пассивности человека, это дело богочеловеческое, это дело коллективной человеческой ответственности [4, с. 231].

Делу братского объединения и воскрешения должна служить вся человеческая культура, храмы, школы и музеи собирают и предают всю информацию об ушедших поколениях. «Объединение всех живущих (сынов) в деле воскрешения умерших (отцов), чрез которое мы становимся братьями, и есть та задача, для которой нужно и собрание все-

го произведенного умом человеческим, и собрание всех мыслящих и пишущих, собрание для приготовления младшего поколения к исполнению этого дела; то есть Музей есть вместе с тем и школа, согласная и даже неотделимая от храма. Повсеместное же распространение Школ-музеев с храмами и есть средство собирания, братотворения» [8].

Люди должны приучатся уважать предков, «отцов» и сохранять память о них до той поры, пока не будет возможно реальное их воскрешение.

Для своего осуществления дело воскрешения «требует двух объединений: объединения внешнего, которое может совершиться через самодержавие, и внутреннего - через православие; и это будет объединением всех разумных существ в деле познания неразумной силы, которая, рождая, умерщвляет, и управления ею, неразумною силою, ими, разумными существами (сынами)» [5, с. 476]. Самодержавие рассматривается Федоровым как наилучшая форма правления, только оно способно руководить совокупным человеческим трудом. Самодержавие гораздо выше конституционной формы правления, которая является проявлением небратства.

Самодержец заменяет отца, поэтому при истинном самодержавии нет места принуждению. «Объединение же в деле всеобщего воскрешения есть отрицание подчинения, т.е. низведения личности до роли орудия, а также и отрицание противодействия; здесь нет уже места ни подчинению, ни противодействию, а есть место одному содействию» [6, с. 151]. Самодержавие, следовательно, рассматривалось Федоровым не таким, каким оно было в действительности, а как идеал общественного управления. Хотя общее дело, по Федорову, должно строиться на основе православия, его отношение к современной ему православной церкви было критическим. «В идее православная церковь и единая, и соборная - на деле нет в ней ни соборов, ни единства» [9]. Причина кризиса православия в том, что духовная власть была отделена от светской.

Обращаясь к социальным реалиям своего времени, Федоров замечает, что отмена крепостного права не должна была происходить в форме простого освобождения крестьян от власти помещиков, необходимо было оставить крестьян прикрепленными к земле, но

считать их при этом на царской службе. На обязательной царской службе должны находиться и дворяне. Кроме того, необходимым является введение всеобщей воинской повинности и всеобщего обязательного образования. Воинская повинность должна стать прообразом будущего отношения к коллективному труду. «При полной же воинской повинности, соединенной со всеобще-обязательным образованием, каждое сельское кладбище делается кремлем, в коем знание переходит в действие, а искусство от изображения, от мертвого лишь подобия переходит к оживлению самого праха. Этот переход от городов, производящих мануфактурные игрушки (выражение несовершеннолетия), переход в село с орудиями знания, выработанными в городе, совершается через самодержца, входящего в соглашение со всеми царствами мира, чтобы такой переход совершился повсюду одновременно» [9, с. 424]. Силы, выработанные для ведения войны, должны быть направлены на дело воскрешения.

Люди до сих пор не объединились только потому, что не осознали в полной мере долга перед предками, необходимости их воскрешения. Федоров пишет: «Препятствия к построению нравственного общества заключаются в том, что нет дела настолько обширного, чтобы поглотить все силы людей, которые в настоящее время расходуются на вражду; во всей всемирной истории мы не знаем такого события, которое, грозя гибелью обществу, соединило бы все силы и прекратило бы все раздоры, всякую враждебность в нем» [5, с. 361]. Когда же цель объединения указана, необходимо все силы направить на ликвидацию противоречий между отдельными группами людей. Особую роль в этом процессе должна сыграть Россия, которая имеет богатый исторический опыт объединения народов.

Люди должны все время проводить в добровольном труде, который имеет великую цель - воскрешение. Работать надо даже в праздники. Самоотверженный труд на благо общества ведет, в конечном счете, к благу отдельной личности, так как «человек, устраняя из своих действий личные побуждения, стремление к личному счастью, необходимо, однако, достигает его, потому что общая добродетель, то есть дело всех, есть причина и воскрешения всех, следовательно,

и личного бессмертия» [5, с. 166]. Участие в общем труде должны принимать не только мужчины, но и женщины. Процессы эмансипации, происходившие в те времена, оценивались Федоровым как свидетельство упадка нравов. «Так называемая эмансипация женщины не сопровождает ли всякое падение общества?» - писал он [5, с. 418]. Отношение Федорова к женщине двойственно. С одной стороны, он отмечает, что именно женщина отвлекает мужчину от «общего дела», с другой - подчеркивает благоприятные для этого дела душевные качества женщин. «В женщине нужно воспитать главным образом дочь человеческую, внуку, правнуку, и потом лишь мать. То чувство, зарождение которого сделало человека человеком... зародилось в первой дочери человеческой даже прежде, чем в первом человеческом сыне, и прежде к матери, а потом к отцу. Но также и падение, забвение долга начато ею же, женщиною» [5, с. 418]. В браке Федоров ценил, прежде всего, стремление к духовному единению, которое должно перерасти в стремление к созданию огромной семьи, состоящей из всех представителей человечества.

Сама смертность человечества явилась следствием его разъединения. «Истинный Бог не создавал умов конечных, ограниченных и не отдавал их во власть слепой силе! Сами разумные существа, вступив в борьбу между собою, ограничили друг друга и подпали под иго стихийной природы, тогда как, оставаясь в единстве или вновь объединившись, они могли бы управлять ею» [6, с. 109]. Объединение людей в будущем обществе Федоров трактовал как приобретение человечеством богоподобных черт. Говоря об идеальном общественном устройстве, «Федоров апеллирует к образу Святой Троицы, единой в трех лицах. Так и человечество, созданное по образу и подобию Бога, станет бессмертным, единым и многоликим. Пока подобие неполное» [10].

Идеальный социальный строй должен основываться на единстве сознания и действия. «При этом строе не должно быть ни классовых различий, ни военного или полицейского принуждения, ни «демиургической», то есть промышленной деятельности, формирующей внешние материалы и отношения. При этом идеальном режиме, который Федоров называл «психократией», каждый будет

исполнять свой долг, вполне сознавая задачи, которые стоят перед ним» [2, с. 107].

Психократия - это наилучшее общество, в котором на деле доказывается власть духа над материей. При психократии все люди осуществляют все свои дела вместе, вместе думают, всё при этом подчиняется их сознанию, как их тела, так и внешняя природа. Психократия не допускает возможности конфликтов внутри общества, так как люди психически становятся едиными друг с другом и разумными. Никакие иррациональные импульсы не угрожают, по Федорову, такой общественной организации. В конечном счете, психократия не есть только организация общества, а есть способ устроения новой вселенной, которая будет живой и разумной. Г.В. Флоровский создание человеческого общества по образу и подобию Троицы считал фантастикой, по его мнению, осуществление федоровских идеалов на деле должно было привести к подавлению отдельной личности. «Учение о человеческой личности у Федорова совсем не развито. Индивид остается и должен быть только органом рода» [11]. Однако и сам Федоров понимал, что «никакими общественными перестройками судьбу человека улучшить нельзя: зло лежит гораздо глубже, зло в самой природе, в ее бессознательности, зло в самом рождении и связанной с ним неразрывно смерти» [5, с. 407].

Борьба со злом необходимо должна включать в себя регуляцию природы. Регуляция природы означает «обращение рождающей и умерщвляющей силы в воссози-дающую и оживляющую. Регуляция природы не барство (то есть не подчинение природы капризу, произволу) и не своеволие (эксплуатация), а внесение в природу воли и разума. Человек и будет управлять природою, когда между людьми не будет розни, когда не своеволие, а доброволие они будут вносить в мир и когда, следовательно, станут орудием Божественной воли» [9, с. 393].

Природа - враг человека, именно ее законы вызывают старение и смерть. Она неразумна и хаотична. «В природе Федоров не видит и не признает никакого смысла, ни целей, ни красоты. Мир есть хаос и стихия, потому в нем и нет мира» [11, с. 371]. Подобное отношение к природе приводило некоторых исследователей творчества Федорова к отрицанию религиозного характера его учения.

Например, В.Е. Львов писал: «Природа в его, Федорова, представлении полностью лишена той изначальной целесообразности, которая является необходимым звеном всякой теологии. Теология, как любил говорить Энгельс, неотделима от телеологии» [12]. Но Федоров считал, что целесообразность в природу вносит человек и делает он это по божественной воле. «Бог воспитывает человека собственным его опытом; Он - Царь, который делает все не только лишь для человека, но и чрез человека; потому-то и нет в природе целесообразности, что ее должен внести сам человек, и в этом заключается высшая целесообразность. Творец чрез нас воссоздает мир, воскрешает все погибшее.» [5, с. 360].

Природа сильна и враждебна, пока бессилен человек, пока воля человека не стала волей природы. Федоров писал: «Природа нам враг временный, а друг вечный потому, что нет вражды вечной, а устранение временной есть наша задача, задача существ, наделенных чувством и разумом» [5, с. 521]. Природа будет другом вечным тогда, когда в руках сынов человеческих она из слепой, разрушительной силы обратится в воссози-дательную. Всю природу надо переделать в соответствии с требованиями разума и нравственности.

Большую роль в деле регуляции природы призвана сыграть наука. Все науки должны объединиться в деле воскрешения, главную же роль Федоров отводил астрономии, которой должны были заниматься все люди. Наука должна заимствовать у религии главную цель - воскрешение. По мнению Бердяева, «совершенно оригинально. это соединение христианской веры с верой в могущество науки и техники» [4, с. 229].

Первой задачей науки является метеорическая регуляция, изменение климата, устранение засухи, орошение полей, борьба с землетрясениями, голодом. Необходимо внести изменения в характер использования полезных ископаемых. Каменный уголь надо заменить солнечной энергией. Федоров отмечает истощение земли, истребление лесов, извращение метеорического процесса. Сам характер современной цивилизации ведет мир к гибели. «Итак, мир идет к концу, -пишет Федоров, - а человек своей деятельностью даже способствует приближению конца, ибо цивилизация, эксплуатирующая,

но не восстанавливающая, не может иметь иного результата, кроме ускорения конца» [5, с. 301]. Основную вину за это мыслитель возлагает на развитые страны Запада, в первую очередь, Англию.

Даже при условии прекращения вредного влияния людей на природу жизнь на нашей планете не вечна. Одной из причин этого является постепенное угасание Солнца. Вместе с тем, «кроме своего медленно, постепенно наступающего конца мы не можем быть уверенными, что землю, эту песчинку вселенной, не постигнет какая-либо внезапная катастрофа. (А между тем земля, быть может, единственная носительница спасения мира, а прочие миллионы миров только неудачные попытки природы)» [5, с. 301]. Мысль о земле как частице космоса, о связи человека и вселенной приводит Федорова к признанию необходимости осуществлять регуляцию не только на уровне Земли, но в масштабе планет и звездных систем.

Русский мыслитель призывает к овладению космосом, внесению в природу воли и разума. Землю надо превратить в космический корабль. «Земля станет первою звездою на небе, движимою не слепою силою падения, а разумом, восстановляющим и предупреждающим падение и смерть» [5, с. 529]. Люди не должны оставаться безучастными к естественным процессам. «Человечество должно быть не праздным пассажиром, а прислугою, экипажем нашего земного, неизвестно еще, какою силою приводимого в движение, корабля - есть ли он фото-, термо- или электроход. Да мы и знать не будем достоверно, какою силою движется наша земля, пока не будем управлять ее ходом» [5, с. 360-361]. Начав с управления движением земли, человек перейдет к управлению движением планет и звезд, даже заселит всю вселенную. Таким образом будет решен вопрос об истощении земных ресурсов и перенаселении.

Помимо внешней регуляции, регуляции природы, Федоров говорит и о внутренней регуляции, регуляции человеческого организма. «Глубина Федоровского подхода в том, что он не мыслит себе задач метеорической, космической регуляции без одновременной регуляции внутренней, психофизиологической» [13]. Человек существо незавершенное. В настоящее время ему почти нечем гордиться. Он только проект, который

может стать человеком в подлинном смысле этого слова, хозяином земли и неба.

Одним из проявлений несовершенства человека является его подчиненность половому инстинкту и стремление к продолжению рода. Грехом является любое стремление к противоположному полу, вершиной же греха выступает половой акт. По Федорову, «половой акт есть преступление (грех для признающих греховность), грех против самого знания и самого искусства, как и нынешнее искусство, создание идола, есть грех и против жизни, и против знания; а то и другое есть грех против Бога отцов. Человек в этом акте является орудием слепой силы; он не знает и не управляет ни тем, что предшествовало этому акту, ни тем, что последовало за ним. Плод бессознательного увлечения повторяет в утробной жизни все пороки, представленные животным царством, произведением силы, не управляемой разумом» [6, с. 155-156].

Федоров, правда, признает, что в самом начале осуществления общего дела рождение необходимо сохранить, но замечает, что оно «должно быть очищено, сколько возможно от всякой похоти.» [5, с. 402]. Флоровский замечал, что вообще «к рождению Федоров относится с брезгливой стыдливостью и гнушением» [11, с. 372]. Человек должен быть целомудренным, причем целомудренным не в смысле простого отказа от физического полового влечения, а целомудренным активно. «Положительное целомудрие - это не оборонительная война, а наступательное действие против того духа чувственности, то есть пожирания и слепой производительности, который был обожаем в древности, который и ныне боготворится под видом ли «материи», «бессознательного», «воли», или, точнее, похоти» [5, с. 403].

Половой инстинкт в современном обществе возбуждается во многом искусственным путем, вся промышленность, все украшения, ею произведенные, служат этой цели. Но даже в том случае, если «устранятся искусственные возбуждения полового инстинкта, тогда останется естественный инстинкт -сила могучая и страшная, ибо это вся природа. И пока эта слепая сила не будет побеждена целомудрием, то есть полною мудростью, сколько умственною, столько же и нравственною, иначе, пока природа не придет через

человека к полному сознанию и управлению собой, пока существует рождение, пока у людей будут потомки, до тех пор и в земледелии не будет еще правды и полного знания, и земледелие должно будет обращать прах предков не по принадлежности, а в пищу потомкам, для чего не нужно знание прошедшего, а достаточно знать лишь настоящее» [5, с. 401].

Процесс земледелия имеет большое значение в творчестве Федорова. Земледелие собирает материал на постройку как собственного тела, так и тел отцов и предков. Именно земледелие является одной из сторон процесса выработки нового человеческого организма, который должен полностью подчиняться сознательной регуляции. «Этот организм есть единство знания и действия; питание этого организма есть сознательнотворческий процесс обращения человеком элементарных, космических веществ в минеральные, потом растительные и, наконец, живые ткани» [5, с. 405]. Сами орудия труда сделаются органами этого организма, само земледелие сделается органом организма. «Органами его сделаются и те способы аэро-и эфиронавтические, с помощью коих он будет перемещаться и добывать себе в пространстве вселенной материалы для построения своего организма. Человек будет тогда носить в себе всю историю открытий, весь ход этого прогресса; в нем будет заключаться и физика, и химия, словом вся космология, только не в виде мысленного образа, а в виде космического аппарата, дающего ему возможность быть действительным космополитом, то есть быть последовательно всюду.» [5, с. 405].

Посредством психофизиологической регуляции человек должен постепенно подчинить своей воле все процессы своего организма, перенастроить их в соответствии с нуждами разума. Неясно, сохранится ли питание у человека в дальнейшем, но на первых этапах развития Федоров предлагал перейти на питание по способу растений, то есть человек должен из неорганического вырабатывать органическое, должен сознательно создавать свои ткани. Тело человека изменится и станет приспособленным для каждой космической среды, в которой он будет жить. Несмотря на такие изменения в строении тела, сущность человека при этом не изменится, более того, «он будет тогда больше самим

собою, чем теперь; чем в настоящее время пассивно, тем же он будет и тогда, но только активно; то, что в нем существует в настоящее время мысленно, или в неопределенных лишь стремлениях, только проективно, то будет тогда в нем действительно, явно, крылья души сделаются тогда телесными крыльями» [5, с. 405].

Первой целью внутренней регуляции является достижение человеком бессмертия. Бессмертие достигается, однако, не одной только внутренней, но и внешней регуляцией. Человек ныне смертен только потому, что он невежествен. Наказанием за неведение и служит «смертная казнь». Орудием борьбы со смертью могут служить лишь знание и высшая нравственность.

Достижение бессмертия представителями исключительно только будущих поколений рассматривается Федоровым как безнравственное по отношению к умершим предкам. Кроме того, «бессмертие без воскрешения невозможно физически, если бы оно и было возможно нравственно; оно невозможно без воскрешения так же, как невозможно быть микрокосмом, не умея управлять и воссоздать мегакосм или макрокосм» [5, с. 431].

Идея воскрешения, причем воскрешения всеобщего, - центральная идея федоровских философских построений. Сама мысль о возможности воскрешения заимствуется Федоровым в христианской религии. Однако он дает свое истолкование роли человека в этом процессе. Именно человек является главным деятелем-воскресителем. При этом мыслитель не отрицает необходимости божественной помощи в этом процессе. Дело в том, что «по Божественному плану искупление должно совершиться чрез человеческий род» [5, с. 404]. Бог воскресит умерших через человека, но только в том случае, если люди объединятся в общем деле. «В деле воскрешения сыны и дочери являются орудиями Бога-отцов, представляя в своей деятельности живое подобие любви Сына Божия и Духа Святого к Богу-Отцу» [6, с. 243].

Вместе с тем, Федоров подчеркивал естественный характер воскрешения силами людей, отсутствие в этом процессе всякой мистики, хотя избежать полностью момента магичности в таком процессе как воскрешение мертвых, по-видимому, мыслитель не

смог. Он писал о дне воскрешения: «Этот день будет дивный, чудный, но не чудесный, ибо воскрешение будет делом не чуда, а знания и общего труда. День желанный, день от века чаемый будет Божьим велением и человеческим исполнением» [5, с. 529].

Весьма сложен вопрос о том, каким же образом люди будут воскрешать умерших, какую роль сыграет наука в этом процессе. Федоров попытался наметить общие контуры данной проблемы исходя из имевшихся в его время научных представлений. По мнению мыслителя, частицы тел умерших имеют определенные вибрации, которые сходны с вибрациями частиц тел ныне живущих родственников этих умерших. Данные родственники смогут проникать в земные недра и с помощью особых «химических лучей» собирать вместе родственные частицы. «Это значит, что лучи станут орудием совокупной, благой воли сынов человеческих. Ход и способ обращения лучей разного рода в орудие воли можно представить следующим образом: вибрации содрогания, коим подверглись частицы, находясь в организме, остаются и по выходе частиц из организма и по разрушении тела. Толстые, плотные слои, которыми прикрыты частицы, не для всякого рода вибраций будут непрозрачны. Лучи от этих содроганий, проникая к поверхности, идут вместе с отраженными и другими лучами, составляя не только наружный образ земли и живущих на ней, но и внутренний, с разлагающимися в ней умершими. При управлении или регуляции движениями других, кроме земли, небесных тел лучевое изображение может быть отражено обратно к земле, где, как мы видим, скрытые в глубине частицы вынесены наружу. Тут-то и начинается строительная деятельность лучей. Возвращенные к земле, из земли и от земли вышедшие, и притом в последовательном порядке, лучи носят в себе образы существ живых, а потом умерших, образы из разложенных на частицы тел; эти-то лучи, встречая частицы, воссоединяют газообразные молекулы атмосферы с твердыми на земле. Процесс, которым производилась бессознательно плесень или растительные формы, при сознании станет соединителем частиц в живые тела, коим принадлежали частицы. Но дело воскрешения не есть только дело внешних сил, направляемых совокупным разумом

всех, но и дело личное каждого, как сына, как родственника» [6, с. 260].

Управляя всеми молекулами и атомами, мы сможем вновь сложить тела отцов. Важную роль в этом процессе должно сыграть направление половой, родотворной энергии на дело воскрешения. Как конкретно энергия пола будет превращена в энергию бессмертия и воскрешения, Федоров, правда, не поясняет. Большое значение мыслитель придает осознанию живущими своей родственной связи с умершими. Он говорит о том, что воскрешенные будут воссоздаваться в первую очередь их ближайшими родственниками, воссоздаваться как бы из самих себя.

Для воскрешения недостаточно одного изучения молекулярного строения частиц; но так как они рассеяны в пространстве солнечной системы, может быть, и других миров, их нужно еще и собрать; поэтому вопрос о воскрешении Федоров называет «теллуросолярным» или даже «теллурокосмическим». «Всеобщее воскрешение есть полная победа над пространством и временем. Переход «от земли к небесе» есть победа, торжество над пространством (или последовательное вездесущее). Переход от смерти к жизни, или одновременное сосуществование всего ряда времен (поколений), сосуществование последовательности, есть торжество над временем» [6, с. 236].

Воскрешение умерших будет происходить не одномоментно, а последовательно. «Хотя первый воскрешенный будет, по всей вероятности, воскрешен почти тотчас же после смерти, едва успев умереть, а за ним последуют те, которые менее отдались тлению, но каждый новый опыт в этом деле будет облегчать дальнейшие шаги. С каждым новым воскрешенным знание будет расти; будет оно на высоте задачи и тогда, когда род человеческий дойдет и до первого умершего» [5, с. 421].

Говоря о способах воскрешения мертвых, предложенных Федоровым, H.A. Бердяев писал: «Есть две стороны в учении Н. Федорова - его истолкование Апокалипсиса, гениальное и единственное в истории христианства, и его «проект» воскрешения мертвых, в котором есть, конечно, элемент фантастический. Но самое нравственное сознание его есть самое высокое сознание в истории христианства» [4, с. 229].

При рассмотрении воскрешения весьма важно выяснить, как воскреснут мертвые: в преображенном или же в прежнем, непреоб-раженном теле. Критики учения Федорова часто указывали на то, что мыслитель представлял себе воскрешение как процесс простого восстановления прежде бывших тел, без всякого их преображения. Например, Г.В. Флоровский отмечал: «В его «проектах нет вовсе потусторонности, есть прямое нечувствие преображения.» [11, с. 369].

Н.О. Лосский замечает: «Федоров, по-видимому, имеет в виду воскрешение человека в непреображенном теле, которое еще нуждалось бы в пище. Отсюда возникает вопрос о заселении других планет. Все это достигается благодаря высокоразвитой науке и технике» [2, с. 109]. Однако федоровское учение постоянно говорит о коренном изменении физической природы человека, о его способности господствовать над пространством и временем, о безусловной нравственности всех будущих бессмертных личностей. Поэтому более обоснованной точкой зрения является признание необходимой связи воскрешения с преображением тела. Вначале воскрешение отцов, их воскресение и преображение. «Сыны, совершающие акт воскрешения, по завершении этого акта также получают «воскресение», то есть преображение и бессмертие» [14]. Воскрешение, бессмертие и преображение неразрывно связаны друг с другом. По завершении этих процессов «люди приобретают природу, присущую Адаму до грехопадения, и выполняют ту функцию, для которой были созданы богом, то есть для общения с богом как верховным благом, для управления вселенной» [14, с. 54].

Более того, по Федорову, преображен и одухотворен должен быть весь мир. «Но это «одухотворение» вселенной (через подчинение ее разуму человека) касается внешней стороны в жизни природы; но как остановить «смертоносную силу» в природе? Федоров постоянно обращается к этой теме - но все его построения в этой области расплывчаты, фантастичны» [15], - отмечал В.В. Зеньков-ский. Если последовательно провести федоровскую идею о преобразовании мира, то можно придти к утверждению о том, что именно человек должен стать главным инструментом Бога в деле уничтожения старого мира и творения нового. Этот новый мир

имеет весьма неопределенные очертания, например, неясно, будет ли этот мир существовать в пространстве и во времени, будет ли в этом мире вообще что-либо кроме объединенного человечества? Пли же объединенное человечество фактически станет божеством, и преобразование мира означает просто его уничтожение, растворение в человеке?

Практически все исследователи творчества Федорова отмечают утопизм его концепции, противоречивость его основных положений. По мнению Н.О. Лосского, «для философии Федорова характерно своеобразное сочетание глубоко религиозной метафизики (например, в учении о святой троице как идеале полюбовного союза нескольких лиц) с натуралистическим реализмом (например, в учении о методах воскрешения наших предков)» [2, с. 109].

Подвергался Федоров критике и за отход от догм православия и даже от религии вообще. Согласно Флоровскому, «Божественному действию он противопоставляет человеческое. Он благодати противопоставляет труд... «Религия» Федорова есть религия человечества. Это своеобразный «культ предков», так настаивает сам Федоров. И «религия всеобщего предприятия», - опять его собственное определение. Учение Федорова есть своеобразная форма религиозного позитивизма, утонченная форма «позитивной религии». И строго говоря, ничто не изменится, если в нем умолчать о Боге (как многие из продолжателей Федорова теперь и поступают).» [11, с. 373]. Действительно, Федоров весьма вольно обращается с догматами, его понимание религии своеобразно. Религия, по Федорову, не столько в вере и молитве, сколько в деле, коллективной деятельности человечества. Православие Федоров интерпретирует далеко не ортодоксально. Вместе с тем, многими исследователями отмечается глубоко русский характер федоровского учения. H.A. Бердяев подчеркивал: «Я не знаю более характерного русского мыслителя, который должен казаться чуждым Западу» [4, с. 231]. Оригинальность и патриотизм Федорова отмечает и A.B. Гулы-га: «.нет другого такого мыслителя, который бы столь всесторонне и глубоко осмыслил идею общности человечества во имя высоких целей обретения им вечной жизни. Патриот, он считал, что русскому народу су-

ждено здесь сказать свое веское слово» [10, с. 172].

Таким образом, несмотря на то, что отдельные положения федоровской концепции противоречат как данным современной науки, так и догмам православной церкви, зачастую являются наивными и утопичными, в целом учение гениального русского мыслителя остается ценным завоеванием философской мысли, поскольку проникнуто оптимизмом, нацелено на совершенствование человека и человечества на основе развития науки и техники, на регуляцию стихийных сил природы совокупными усилиями людей, объединенных священными целями «общего дела».

1. Семенова С.Г. Николай Федоров: Творчество жизни. М., 1990. С. 63.

2. Лосский Н.О. История русской философии. М., 1991. С. 105.

3. Георгиевский Г.П. // Федоров Н.Ф. Собр. соч.: В 4 т. Дополнения. Комментарии к Т. IV. М., 2000. С. 29.

4. Бердяев H.A. // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 228.

5. Федоров Н.Ф. Соч. М., 1982. С. 364.

6. Федоров Н.Ф. Собр. соч.: В 4 т. М., 1995. Т. II. С. 101.

7. Матяш Д.В., Матяш Т.П. // Русские мыслители. Ростов н/Д, 2003. С. 218.

8. Федоров Н.Ф. Собр. соч.: В 4 т. М., 1997. Т. III. С. 301.

9. Федоров Н.Ф. Собр. соч.: В 4 т. М., 1995. Т. I. С. 352.

10. Гулыга A.B. Русская идея и ее творцы. М., 2003. С. 176.

11. Флоровский Г.В. // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 371.

12. Львов В.Е. Загадочный старик. Л., 1977. С. 178.

13. Семенова С.Г. // Федоров Н.Ф. Собр. соч.: В 4 т. М., 1995. Т. I. С. 19.

14. Пазилова В.П. Критический анализ религиозно-философского учения Н.Ф. Федорова. М., 1985. С. 54.

15. Зеньковский В.В. История русской философии. Л., 1991. Т. 2. Ч. 1. С. 147.

16. Федоров Н.Ф. Собр. соч.: В 4 т. М., 1999. Т. IV. С. 522.

Поступила в редакцию 31.10.04.