Свидетельский иммунитет в уголовном процессе

Таким образом, внесение Законом № 7-ФКЗ в ФКЗ о КС РФ изменений, касающихся введения функции КС РФ по публичному контролю за конституционностью правоприменения, т. е. за выполнением судами общей юрисдикции и арбитражными судами решений КС РФ, является важным шагом на пути централизации российской правовой системы, унификации и единообразия правоприменения с целью дей-

ствительного обеспечения верховенства Конституции РФ. Задачей формирования реального механизма конституционного контроля за правоприменением является выработка четких критериев конституционного контроля, заложенных в ст. 471 ФКЗ о КС РФ.

Библиографический список

Российская газета. 1994. 23 июля.

Российская газета. 2010. 10 нояб.

Свидетельский иммунитет в уголовном процессе

ДИКАРЕВ Илья Степанович,

доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Волгоградского государственного университета, кандидат юридических наук

Дача свидетельских показаний об известных обстоятельствах уголовного дела составляет гражданский долг и юридическую обязанность каждого гражданина. Однако из этого общего правила законодатель делает ряд исключений, в одних случаях предоставляя гражданам самим решать — давать или не давать показания, в других — прямо запрещая органам предварительного расследования и суду получать такие показания от определенных лиц. В связи с этим следует различать свидетельский иммунитет и устранение от свидетельства.

В пункте 40 ст. 5 УПК РФ свидетельский иммунитет определяется как «право лица не давать показания против себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, предусмотренных настоящим Кодексом». Институт свидетельского иммунитета основан на норме ст. 51 Конституции РФ, предусматривающей, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется

федеральным законом, а также допускающей установление федеральным законом иных случаев освобождения граждан от обязанности давать свидетельские показания.

Из нормативного определения, данного в п. 40 ст. 5 УПК РФ, следует, что наличие у лица свидетельского иммунитета вовсе не исключает возможности его допроса в качестве свидетеля. Однако сама дача свидетельских показаний лицом, пользующимся свидетельским иммунитетом, поставлена законом в зависимость от его волеизъявления, которое, в свою очередь, определяется личными, а в некоторых случаях — служебными интересами.

Именно уважение законодателем особо значимых личных и служебных интересов, а также осознание необходимости защиты этих интересов послужили основанием для наделения их носителей свидетельским иммунитетом. При этом наличие таких интересов презюмируется, в связи с чем субъекты свидетельского иммунитета освобождаются от обязанности объяснять причины или приводить мотивы своего отказа от дачи показаний.

Пользуясь таким правом, субъекты свидетельского иммунитета в то же время не имеют никакой возможности влиять на решение во-

просов, связанных с использованием тех показаний, которые уже получены от них органами предварительного расследования или судом. Заявленный в суде отказ подсудимого, потерпевшего или свидетеля от дачи показаний не препятствует оглашению их показаний, данных в ходе предварительного расследования или предшествующего судебного разбирательства, если эти показания получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона (п. 3 ч. 1 ст. 276, ч. 4 ст. 281 УПК РФ). Эту особенность процедуры граждане должны иметь в виду, решая вопрос о том, давать им свидетельские показания или нет, в связи с чем законодатель обязывает дознавателя, следователя, прокурора и суд в случае согласия лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, дать показания, предупредить их о том, что их показания могут использоваться в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу (ч. 2 ст. 11 УПК РФ). Применительно к подозреваемому и обвиняемому данная норма дублируется в п. 2 ч. 4 ст. 46 и п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ. Примечательно, что рассматриваемое требование является одним из элементов содержания принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном су-допроизводстве1.

Среди норм, закрепляющих свидетельский иммунитет, наиболее применимо на практике следующее положение ч. 1 ст. 51 Конституции РФ: «Никто не обязан сви-

1 В английском уголовном процессе издавна существовало правило, предписывавшее судье, обращавшемуся к обвиняемому с предложением дать показания, разъяснить тому, что он «вовсе не обязан давать показания во вред самому себе, но что раз сделанное показание получит силу доказательства и может быть употреблено против него» (см.: Корзон Ф. Сравнительный взгляд на английский и французский уголовные процессы // Журнал Министерства юстиции. 1861. Кн. 2. С. 304).

детельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом». Освободив граждан от обязанности свидетельствовать против себя, своих супругов и близких родственников, законодатель тем самым привел юридические предписания в соответствие с нравственными по своей природе представлениями о недопустимости обязывать человека своими действиями (в частности, дачей изобличающих показаний)причинять вред самому себе или своим родным.

Близкими родственниками в соответствии с п. 4 ст. 5 УПК РФ являются супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дедушка, бабушка, внуки. Данный перечень является исчерпывающим, в связи с чем такие обстоятельства, как венчание в церкви, наличие общих детей и ведение совместного хозяйства, поскольку сами по себе они не порождают формальных супружеских отношений, не дают лицу права на основании ч. 1 ст. 51 Конституции РФ отказаться от дачи свидетельских показаний2.

Надо признать, что, не учитывая характера фактических отношений, складывающихся между людьми, закон проявляет формализм, в результате чего попираются нравственные нормы, а также нарушается принцип равенства всех перед законом и судом. В частности, сожители, находящиеся de facto друг с другом в тех же отношениях, что и супруги, оказываются в худшем положении в сравнении с лицами, чей брак зарегистрирован в органах загса. Следует поддержать высказанное в юридической литературе предложение распространить свидетельский иммунитет на лиц, состоящих с обвиняемым

2 См.: Конев В., Громов Н, Николайчен-ко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Российская юстиция. 1997. № 9. С. 49.

в фактических брачных отношениях3. При этом вопрос о наделении гражданина свидетельским иммунитетом должен решаться должностным лицом или органом, ведущим производство по уголовному делу, с учетом продолжительности совместной жизни, ведения общего хозяйства, наличия детей и т. д.

В соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 46 и п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ подозреваемый и обвиняемый имеют право отказаться от дачи объяснений и показаний. Данное положение основано на принципе презумпции невиновности, из которого следует, что подозреваемый и обвиняемый не обязаны доказывать свою невиновность (ч. 2 ст. 49 Конституции РФ). Если ч. 1 ст. 51 Конституции РФ гарантирует каждому право не свидетельствовать против себя, то соответствующие положения ст. 46 и 47 УПК РФ позволяют подозреваемому и обвиняемому отказываться от дачи показаний и в тех случаях, когда они невиновны, а значит, в принципе против себя свидетельствовать не могут.

О свидетельском иммунитете следует говорить и применительно к лицам, обладающим правом дипломатической неприкосновенности. Правда, механизм реализации права отказа от дачи свидетельских показаний в данном случае не вполне вписывается в законодательное определение свидетельского иммунитета, которое дано в п. 40 ст. 5 УПК РФ. Решение принимает не то лицо, которое обладает значимыми для уголовного дела сведениями, а иностранное государство, на службе которого оно находится или находилось, либо международная ор-

3 См.: Лобанова Л. В. Некоторые проблемы уголовно-правовой квалификации и законодательной регламентации отказа от дачи показаний // Новый Уголовный кодекс России: актуальные проблемы правоприменения: матер. науч.-практ. конф. Волгоград, 1998. С. 36—37; Халдеев Л. С. Судья в уголовном процессе: практ. пособие. М., 2000. С. 182; и др.

ганизация, членом персонала которой оно является или являлось (ч. 2 ст. 3 УПК РФ). Именно иностранное государство (в лице компетентных органов) или соответствующая международная организация вправе давать согласие на производство любых процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ (в том числе, конечно, и допроса), в отношении лиц, пользующихся иммунитетом от таких действий в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации.

Свидетельским иммунитетом традиционно наделяются парламентарии. Их освобождение от обязанности давать свидетельские показания обусловлено тем, что эти субъекты по роду деятельности могут получать от граждан доверительную информацию. Отсутствие у парламентария свидетельского иммунитета в отношении такой информации приводило бы к тому, что лицо, доверившее такую информацию, ставилось бы в положение, когда оно фактически (в результате допроса парламентария) свидетельствовало бы против самого себя.

К сожалению, приходится констатировать, что в регламентации вопросов свидетельского иммунитета парламентариев отечественный законодатель проявляет явную непоследовательность. В пункте 5 ч. 3 ст. 56 УПК РФ закреплено, что член Совета Федерации и депутат Государственной Думы не подлежат допросу в качестве свидетеля без их согласия об обстоятельствах,которые стали им известны в связи с осуществлением своих полномочий. Данная норма воспроизводит положение ст. 21 Федерального закона от 8 мая 1994 г. № 3-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации».

Однако в УПК РФ ничего не сказано о свидетельском иммунитете де-

путатов законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов РФ, которые в соответствии со ст. 15 Федерального закона от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» также вправе отказаться от дачи свидетельских показаний по гражданскому или уголовному делу об обстоятельствах, ставших известными в связи с осуществлением своих полномочий.

Возникает вопрос: не препятствует ли применению данной нормы в уголовном процессе приоритет УПК РФ перед другими федеральными законами в вопросах регламентации процедуры судопроизводства (ч. 2 ст. 7 УПК РФ)? Думается, нет, поскольку правовой статус парламентария к предмету регулирования уголовнопроцессуального права не относится. Следовательно, УПК РФ в данном случае приоритетом не обладает. В связи с этим на практике органы предварительного расследования и суды должны исходить из того, что депутаты законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов РФ вправе отказаться от дачи показаний об обстоятельствах, ставших им известными в связи с осуществлением своих полномочий. Вместе с тем во избежание противоречивых толкований право свидетельского иммунитета депутатов законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов РФ следовало бы прямо закрепить в ст. 56 УПК РФ.

Правом отказаться от дачи свидетельских показаний по уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с исполнением должностных обязанностей, наделен Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации (ч. 2 ст. 24 Федерального конституционного закона от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Феде-

рации»). Основания наделения омбудсмена свидетельским иммунитетом те же, что и для парламентариев.

Указом Президента РФ от 1 сентября 2009 г. № 986 была учреждена должность Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка. В данном нормативном акте не раскрыты цели учреждения должности детского омбудсмена, однако очевидно, что они не отличаются от целей, стоящих перед Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации, — обеспечить гарантии государственной защиты прав и свобод граждан, их соблюдения и уважения государственными органами, органами местного самоуправления и должностными лицами. Разница состоит лишь в том, что Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка уделяет приоритетное внимание защите прав и свобод несовершеннолетних граждан. Общность целей предполагает наличие равных полномочий, в связи с чем в уголовно-процессуальном законодательстве следовало бы закрепить право Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка отказаться от дачи свидетельских показаний по уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с исполнением должностных обязанностей.

Федеральным законом от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» предусмотрено, что предание гласности сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, штатных негласных сотрудниках органов, осуществляющих оперативнорозыскную деятельность, а также о лицах, оказывающих или оказывавших им содействие на конфиденциальной основе, допускается лишь с их согласия в письменной форме и в случаях, предусмотренных федеральными законами (ч. 2 ст. 12). В юридической литературе обоснованно отмечается, что в этой норме также закреплен своеобразный свидетельский иммунитет для негласных сотрудни-

ков оперативно-розыскных органов и платных осведомителей4.

Есть основания говорить о наличии свидетельского иммунитета у несовершеннолетних, не достигших возраста привлечения к уголовной ответственности за отказ от дачи пока-заний5. В соответствии со ст. 20 УК РФ уголовной ответственности за отказ от дачи показаний (ст. 308 УК РФ) подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления 16-летнего возраста. Исходя из этого ч. 5 ст. 280 УПК РФ предусматривает, что потерпевшим и свидетелям, не достигшим возраста 16 лет, перед допросом разъясняется лишь значение для уголовного дела полных и правдивых показаний. Об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний эти лица не предупреждаются и подписка у них не берется. Отсутствие возможности применения санкции за отказ от дачи показаний к лицам, не достигшим 16-летнего возраста, не позволяет говорить о наличии у них процессуальной обязанности давать показания, что обеспечивает субъекту свободу действовать по своему усмотрению.

Граждане обладают свидетельским иммунитетом относительно сведений, которые были доверены ими адвокату или иному лицу в рамках оказания последними юридической помощи. В определении от 6 марта 2003 г. № 108-О Конституционный Суд РФ сформулировал правовую позицию, согласно которой освобождение адвоката от обязанности свидетельствовать о ставших ему известными обстоятельствах не исключает его права дать соответствующие показания в случаях, когда сам адвокат и его подзащитный заинтересованы в оглашении тех или иных сведений. С учетом данного разъяснения необходимо толковать положения п. 2 и 3

4 См.: Чувилев А. А. Оперативно-розыскное право. М., 1999. С. 21—22.

5 См.: Будников В. Л. Иммунитет свиде-

теля в уголовном процессе: лекция. Волгоград, 1998. С. 19.

ч. 3 ст. 56 УПК РФ. При этом субъектом свидетельского иммунитета является именно доверитель, а не лицо, располагающее значимой для уголовного дела информацией. Ходатайствуя о допросе в качестве свидетеля, к примеру адвоката-защитника, доверитель тем самым освобождает его от обязанности сохранять в тайне доверенную информацию6, что устраняет иные основания для отказа адвоката от дачи свидетельских показаний. Исключение из этого правила должны составлять лишь те случаи, когда участие защитника в деле является обязательным по основаниям, предусмотренным п. 2 и 3 ч. 1 ст. 51 УПК РФ (подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним либо в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту). В подобных ситуациях нельзя исключать, что решение подзащитного не будет отвечать его законным интересам, в связи с чем приходится полагаться на усмотрение защитника.

В настоящее время закон не содержит запрета допрашивать в качестве свидетелей лиц, содействовавших адвокату при оказании им юридической помощи гражданину (например, переводчиков, присутствовавших при свидании адвокатов с их подзащитными, помощников адвокатов и др.). Вместе с тем очевидно, что дача такими лицами свидетельских показаний под угрозой уголовной ответственности об обстоятельствах, связанных с оказанием гражданам юридической помощи, сводит на нет саму идею адвокатской тайны. В связи с этим полагаем, что в отношении лиц, при содействии которых гражданам оказывалась юридическая помощь, должны по аналогии применяться положения п. 2 и 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ.

Доверительные отношения являются необходимым условием эффек-

6 См.: Дикарев И. Свидетельские показания адвоката по ходатайству его доверителя // Законность. 2006. № 8. С. 52.

тивной защиты прав и законных интересов граждан не только защитниками, но и законными представителями несовершеннолетнего. Однако в уголовно-процессуальном законодательстве этому вопросу вообще не уделено внимания. В соответствии с положением п. 4 ст. 5 УПК РФ, раскрывающим понятие «близкие родственники», из числа законных представителей правом не свидетельствовать против несовершеннолетнего пользуются только его родители и усыновители, поскольку они имеют возможность сослаться на ч. 1 ст. 51 Конституции РФ. Что же касается законных представителей, не являющихся близкими родственниками несовершеннолетних (например, попечитель или работник органа опеки и попечительства), то поскольку на них ст. 51 Конституции РФ не распространяется, они не освобождены от обязанности давать показания по уголовному делу, в том числе против представляемых ими лиц. Такое положение трудно признать нормальным.

Причина рассматриваемой проблемы состоит в том, что право не свидетельствовать против представляемого несовершеннолетнего не является элементом процессуального статуса законного представителя как участника уголовного процесса. Данное право может быть реализовано лишь как составляющая правового статуса близкого родственника. Учитывая круг лиц, допускаемых в качестве законных представителей несовершеннолетнего, такая правовая регламентация не может быть признана удовлетворительной.

Думается, в законе должно быть прямо закреплено право законного представителя отказаться давать показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием помощи несовершеннолетнему при производстве по уголовному делу. При этом правом свидетельского иммунитета должны пользоваться все законные представители независимо от того, кто конкретно выполняет функции этого участни-

ка процесса, — родители или, например, работники органов опеки и попечительства. Свидетельский иммунитет должен стать неотъемлемым элементом процессуального статуса законного представителя. Причем данное правило должно распространяться на законных представителей как подозреваемых и обвиняемых, так и потерпевших. В связи с этим ч. 3 ст. 56 УПК РФ следовало бы дополнить пунктом следующего содержания: «6) законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего без их согласия — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием помощи несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему при производстве по уголовному делу»7.

Библиографический список

Будников В. Л. Иммунитет свидетеля в уголовном процессе: лекция. Волгоград, 1998.

Дикарев И. Свидетельские показания адвоката по ходатайству его доверителя // Законность. 2006. № 8.

Дикарев И. Свидетельский иммунитет законных представителей несовершеннолетних // Уголовное право. 2009. № 1.

Конев В., Г ромов Н., Николайченко В. Свидетельский иммунитет в уголовном процессе // Российская юстиция. 1997. № 9.

Корзон Ф. Сравнительный взгляд на английский и французский уголовные процессы // Журнал Министерства юстиции. 1861. Кн. 2.

Лобанова Л. В. Некоторые проблемы уголовно-правовой квалификации и законодательной регламентации отказа от дачи показаний // Новый Уголовный кодекс России: актуальные проблемы правоприменения: матер. науч.-практ. конф. Волгоград, 1998.

Халдеев Л. С. Судья в уголовном процессе: практ. пособие. М., 2000.

Чувилев А. А. Оперативно-розыскное право. М., 1999.

7 См.: Дикарев И. Свидетельский иммунитет законных представителей несовершеннолетних // Уголовное право. 2009. № 1. С. 76—80.