Ю. Никуличев Бог, мамона и обыкновенные новые люди: от «Кто виноват?» к «Что делать?»

СОЦИОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ

Ю. Никуличев

БОГ, МАМОНА И ОБЫКНОВЕННЫЕ НОВЫЕ ЛЮДИ: ОТ «КТО ВИНОВАТ?» К «ЧТО ДЕЛАТЬ?»*

Ю.В.Никуличев, кандидат социологических наук, специалист по проблемам социологии культуры, рассказывает в своей статье о том, как значительная часть русской литературы вступала в идеологический фазис и одновременно с этим утверждались в ней «законы промышленности» (с. 143). «Бог и мамона, так сказать, явили себя не порознь, а вместе» (там же). Журнал, альманах, издание сочинений какого-нибудь модного автора стали приносить капиталы и состояния. 1840-е годы открыли собой самый благополучный для русской литературы период, продолжавшийся еще с четверть века. Журнальные гонорары этого времени составляли 100-200 рублей за авторский лист оригинального (непереводного) текста, тогда как низшее чиновничество не получало такой суммы и за год «беспорочной службы».

В 1846 г. журнал «Современник» перешел из рук П.А.Плетнева к Н.А.Некрасову, И.И.Панаеву и В.Г.Белинскому. Считалось, что идеология должна поднять «Современник». «Явившись раз, в российской литературе надолго - очень надолго - осталась и идеология», наряду с появившейся возможностью жить литературными трудами (с. 143). О.Сенковский, Ф.Булгарин, М.Погодин, А.Краевский, редакторы крупнейших изданий того времени, были богатейшими людьми, начинавшими, как говорится, с ничего. «Вполне безбедно и бесхлопотно "журнальный капитализм" позволял жить и внутренним сотрудникам редакции» (с. 144). Так,

* Никуличев Ю. Бог, мамона и обыкновенные новые люди: от «Кто виноват?» к «Что делать?» // Вопр. лит. - М., 2004. - № 2. - С. 140-175.

7

Ю.Никуличев

В.Белинскому в «Отечественных записках» А.Краевский выплачивал в год 6 тысяч рублей, т.е. сумму, каковой в 1846 г. не вырабатывал ни один прозаик в России. «Больше Белинского из литераторов его круга зарабатывал, похоже, только юный Некрасов» (с. 144).

Идеология (она называлась в то время «направлением») выражалась в движении к «действительности» и «практической жизни» (с. 146). Прошли времена «стишков к деве и луне», «впредь надлежало исследовать в российской жизни то, что во французской называлось реальностью» (с. 147). Именно в это время в России слово «писатель» окончательно вытеснило слово «сочинитель», а в литературе заголовками и подзаголовками сообщалось читателю, что написанное не «сочинено», а взято из жизни: «записки», «из записок», «дневник», «заметки», «письма», «повесть в письмах» и т.д. Это и «Памятные записки титулярного советника Чухина» Булгарина, и «Записки сумасшедшего» Гоголя, и «Записки из Мертвого дома» и «Записки из подполья» Достоевского, и «Записки одного молодого человека» Герцена, наконец, начало «Записок охотника» Тургенева, печатавшееся в первом номере обновленного «Современника». В этом же номере печатались материалы, которые ранее собирал Белинский. Он надеялся, что не пройдет и двух лет, как он «станет полным редактором журнала» (с. 152). Но ровно через два года, 26 мая 1848 г., Белинский скончался от чахотки, в одиночестве и в страшной безденежности последних месяцев, причем «на его смерть было опубликовано в "Современнике" всего десять строчек текста» (с. 153). Фактически журнал перешел к Некрасову, редактором был утвержден Панаев, а поскольку Авдотья Панаева уже «одарила своей благосклонностью» Некрасова, то журнал «Современник» становился «чисто семейным предприятием трех человек» (с. 154).

В 1851 г. в журнале появился «Козьма Прутков» графа А.К.Толстого и трех братьев Жемчужниковых. В 1852 г. сотрудником «Современника» стал молодой Лев Толстой, но с приходом в журнал Чернышевского Толстой отходит от «клоповоняющей компании» (с. 156). В 1856 г. из журнала уходит А.В.Дружинин, а в 1860 г. после конфликта с Добролюбовым «громко хлопнул дверью» и Тургенев. С середины 50-х годов XIX в. все больше людей «не хотят иметь никаких дел» ни с Некрасовым, ни с Панаевым, ни еще менее того со всей компанией «Современника» (с. 157). Когда Белинский решил ехать в Зальцбрунн лечиться от чахотки, никаких денег он от Некрасова не получил, хотя он уже считал себя если не 8

Бог, мамона и обыкновенные новые люди

владельцем, то хотя бы «дольщиком» журнала. Деньги собирали вскладчину московские друзья Белинского.

Вторая афера была с пересылкой Авдотьей Панаевой своей подруге Огаревой в Париж каких-то сумм. Когда весной 1853 г. Огарева умерла, и все ее бумаги были отправлены Николаю Огареву в Россию, выяснилось, что из денег Огарева, переданных Панаевой для пересылки в Париж, Мария Львовна Огарева получила совершенно ничтожную часть. Дело было передано в суд, и в 1859 г. Некрасову пришлось выплатить в пользу Огарева 50 тысяч рублей, ведь изначально за всей этой аферой стоял именно Некрасов.

Герцен отказался принять Некрасова в Лондоне в 1857 г., написав ему «позвольте мне остаться незнакомым с вами», а в переписке с другими корреспондентами он называл Некрасова «вором», «шулером» и «мазуриком» (с. 159). Летом 1859 г. «Колокол» поместил статью Герцена, в которой имелся совершенно прозрачный намек на то, что «Современник» если прямо и не подкуплен правительством, то действует в его «видах» (с. 163). Некрасова статья привела в ужас, и к Герцену в Лондон отправился Чернышевский, но примирение не состоялось. В мае 1864 г. Чернышевского приговорили к «лишению всех прав состояния» и к каторге. Но еще в июне 1862 г. издание «Современника» было приостановлено решением министра просвещения. Только в начале 1863 г. вышла из печати первая книжка возобновленного «Современника».

В это время, в декабре 1862 г., Чернышевский, который сидел в Алексеевском равелине Петропавловской крепости, начал писать для «Современника» роман «Что делать?». Он передавал готовые части романа через управляющего III Отделением генерала А.Л.Потапова в следственную комиссию, а затем и в редакцию журнала. Первые главы романа были прочтены и одобрены министром внутренних дел П.А.Валуевым. Был ли роман заказан Чернышевскому, неизвестно. Понятно лишь одно: заказчики и исполнитель не поняли друг друга. В Петербурге по рецептам романа «Что делать?» уже возникли первые «коммуны», а день своего покушения на Александра II в 1866 г. Д.Каракозов выбрал по дате окончания «Что делать?» - 4 апреля. Когда в марте 1881 г. Александра II все же убили, правительство вступило в переговоры с «Народной волей» об освобождении Чернышевского, и он был переведен из Вилюйска в Астрахань.

И.Л.Галинская