Церковное землевладение русской провинции в xix веке

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

УДК 333.24: 947.07/08 ББК 86

Б.А. Ершов

ЦЕРКОВНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ В XIX ВЕКЕ

Рассматриваются особенности наделения землей церквей и монастырей в русской провинции XIX в. Выявлены источники обеспечения священнослужителей земельными участками, а также достаточность отведенных площадей и экономическая эффективность их использования.

Ключевые слова:

аренда, духовное сословие, землевладение, надел, прихожане, Русская православная церковь, угодья, уезд.

Русская православная церковь в XIX -начале XX вв. играла важнейшую роль в жизни российского общества как в духовном, так и в хозяйственном плане. Тем не менее, в отечественной историографии основное внимание было уделено духовной составляющей функционирования Русской православной церкви. Хозяйственная деятельность и, в частности, вопросы землевладения и землепользования в XIX в. раскрыты фрагментарно - в контексте рассмотрения проблемы материальной обеспеченности служителей церкви. При этом остаётся неразработанным вопрос о сочетании привилегированности церковнослужителей и весьма неэффективной хозяйственной поддержки их со стороны государства как в правовом, так и в материальном плане. Система церковного землевладения в императорской России складывалась в очень сложных для духовенства условиях. От количества земли, качества и уровня агротехники зависела не только степень материального благополучия священнослужителей и полноценная церковная деятельность, но порой и сама жизнь некоторых категорий духовенства. К сожалению, исчерпывающих данных о росте церковной земельной собственности в XIX в. нет. В распоряжении исследователей находятся лишь частичные статистические данные по отдельным духовным субъектам.

Так, исследователь И.А. Любинецкий приводит следующие данные: 36 монастырей владели собственностью менее 100 десятин земли, в том числе 16 - менее 50 десятин. Из всего количества приведенных монастырей 44 имели от 100 до 200 десятин земли, 90 - от 200 до 1000 десятин, 12 - от 1000 до 2000 десятин и 5 - более 10 тыс. десятин земли [11, с. 11]. В целом все православные монастыри России владели в эти годы, по косвенным данным, 1 млн десятин земли. В 1801 г. по предложению видного русского либерала Н.С. Мордвинова было законодательно разрешено приобретать ненаселенные земли лицам всех сословий, в том числе и духовенству, и тем самым землевладение вне крепостнических отношений обрело свободный, формально общедоступный характер, что при расширении рынка рабочей силы вело к появлению все большего числа реальных землевладельцев [1, с. 11].

Рассматривая земельные владения русской православной церкви, следует разделить ее земельную собственность на две категории: монастырскую и приходскую. Монастыри всегда испытывали меньшую нужду в луговых, пахотных и лесных владениях. Как ни странно, к лицам, отказавшимся от мирских благ и добровольно избравшим аскетический образ жизни, правительство проявляло большую щед-

рость и большее внимание, чем к белому духовенству, которое, будучи обремененным большими семьями, чаще испытывало потребность в материальной помощи. Так, за период с 1836 по 1861 гг. около 170 монастырей получили более 16 тыс. десятин леса и более 9 тыс. пахотной и луговой земли. Монастырское землевладение продолжало увеличиваться на протяжении всей второй половины XIX в. Так, церковный историк В. Кильчевский делает вывод, что не всегда можно получить полное представление обо всех земельных угодьях и участках, принадлежавших отдельным монастырям. Иногда в состав усадебной земли, кроме находившейся под разного рода строениями (храмами, домами, лавками и пр.), включались также земли, отведенные под кладбища. При 62 монастырях и общинах и вовсе усадебной земли не значилось.

Можно предположить, что от ряда земельных владений монахи получали весьма низкий доход - как по причине плохой освоенности угодий, так и по причине низкого качества самой почвы. В доставленных из епархий документах указывается и на отдаленность земель от монастырей. Такие участки монахи отдавали в аренду, а сами, в свою очередь, арендовали землю у соседей [14, с. 12]. Существенно уменьшались и лесные площади. По такой причине в большинстве станиц духовенству отводилось лишь по одному пахотному паю. При этом священнослужители получали свои наделы рваными участками, часто в 7-8 и более местах на расстоянии от 20 до 40 верст, как друг от друга, так и от места жительства. Характер же служебных обязанностей, которые требовали ежедневного присутствия в церкви, не позволял духовенству эффективно осваивать земельные угодья [10, с. 11]. В этой связи 17 апреля 1822 г. был издан указ Святейшего синода, направленный в Воронежскую духовную консисторию, где было сказано, что священнослужителям следует очень внимательно относиться к своим обязанностям. Поэтому, чтобы священнослужители лучше соблюдали церковный устав, их следует освободить от работ на земле [4, с. 11]. В большей части епархий коренной России был достаточно высокий процент церквей, владевших небольшими участками земли - от 30 до 50 десятин. В то же время, владения лишь малого количества причтов превышали 100 десятин.

В 1859 г. Клировая ведомость при Дмитриевской церкви Тамбовской губернии

утверждала, что усадебной и сенокосной земли нет, только 99 десятин - пахотной. Если поделить поровну между причетниками землю, то на каждого действующего причетника должно было приходиться 9-11 десятин на семью (при крестьянском наделе в 2 десятины на тягло) [6, с. 11]. Региональную особенность тамбовского духовенства определял социокультурный тип Тамбовской губернии - сугубо аграрной, с малым процентом горожан и слабой капитализацией городов, со значительными островами крупного частного землевладения в море крестьянских общин; этнически это была почти однородная среда, с традиционным укладом жизни и быта. Если сравнивать духовенство эпохи Великих реформ 60-70 гг. XIX и начала XX вв., то можно заметить разницу в условиях жизни и изменение требований, которые стали предъявляться к духовенству. Образ жизни сельского духовенства того времени мало отличался от крестьянского. О том времени в воспоминаниях сына одного тамбовского священника можно прочитать: «Обстановка жизни в доме... была самая простая. От крестьянской обстановки она отличалась главным образом тем, что изба... была "с трубою", а не курная. Отец сам паха л землю в поле и огороде, косил и убирал хлеб и сено, участвовал в молотьбе и возил в соседний город на продажу сельскохозяйственные продукты. Огород, сад, домашний скот и птица были на попечении матери. Все разговоры сводились к хозяйственным заботам: урожаю, доходности приходов, приезду архиерея и благочинного» [7, с. 11].

На протяжении XIX в. шел неуклонный рост церковного, архиерейского и монастырского землевладения. В царствование каждого императора, от Александра I до Николая II, храмам и монастырям отчуждалось несколько десятков тысяч десятин из казенных земель и казенных лесничеств. Быстрый рост земельной собственности монастырей и церквей сочетался с изменениями форм и методов хозяйствования на земле. Обрабатывать собственные земли самостоятельно монастыри часто были не в состоянии. При огромных размерах быстрорастущих монастырских угодий новые экономические условия во второй половине XIX в. требовали более быстрой перестройки монастырского хозяйства на новой капиталистической основе. Однако монастыри начинают постепенно, неторопливо приспосабливаться к новым экономическим условиям. Если в дорефор-

менный период монастырские земли обрабатывались специально приписанными к обители государственными крестьянами, то в пореформенный период монастыри вынуждены были перейти к использованию наёмной рабочей силы. Если же обитель была не в состоянии оплачивать услуги наёмных работников, то монастыри, как правило, предпочитали сдавать свою земельную собственность в денежную аренду, но только не под торговые заведения. Помимо сдачи собственной земли в аренду монастыри обрабатывали свои угодья самостоятельно, активно используя при этом труд наёмных работников.

Наёмные рабочие были постоянным явлением монастырской жизни в Х1Х столетии. При анализе использования монастырями наёмной рабочей силы необходимо отметить, что в XIX в. предложение рабочих рук несколько превышало спрос. Это обусловливало относительную дешевизну наёмной рабочей силы: стоимость обработки и уборки наёмным работником 1 десятины земли равнялась 10,1-11,8 рублей за яровые и 11,7-13,5 рублей за озимые поля. Плата за подённые работы в весенний период в разные годы колебалась от 19 до 36 копеек, а в летний - от 32 до 59 копеек в неделю [12, с. 12].

Таким образом, монастыри, располагавшие значительными финансовыми средствами и достаточным количеством распашных земель, могли выступать в качестве организаторов зерновых хозяйств, характеризуемых значительным количеством запашки и использованием вольнонаёмного труда.

Но все же, несмотря на покровительственное отношение правительства к духовенству, в XIX веке контроль за церковью со стороны государства продолжал оставаться очень строгим. Самостоятельность в ведении собственного хозяйства монастырей была существенно ограничена. С 1764 по 1861 гг. монастырям было строго запрещено владеть землями с людьми или только людьми. Так, в распоряжение духовенства поступали строго определенные земли, о перемене которых нельзя было просить. Увеличить количество отведенной земли или продать землю также было нельзя. Приходскому духовенству было запрещено самостоятельно обрабатывать землю. Обработка земли осуществлялась только силами прихожан «по несоответствию этого дела с духовным саном». С одной стороны, духовенство по-прежнему было избавлено от несвойственных ему

забот и обеспечено, с другой стороны, это вызывало зависимость причта от крестьян. В период правления Александра I духовенство могло с личного разрешения государя в особо необходимых случаях покупать земли и дома. Для причта Успенской церкви Воронежской губернии в 1851 г. были устроены подцерковные дома на общественной земле. Для пользования причта 13 августа 1849 г. было отмежевано 33 десятины. Данные по земле находятся в плане межевой книги, имевшейся при церкви [3, с. 11].

В период правления Александра I продолжалось наделение землей приходских церквей (по 33 десятины). Далеко не всегда священнослужители были довольны отведенными им наделами, потому что имелась в наличии сенокосная земля, принадлежавшая храму, которая большей частью обслуживалась экономическими крестьянами. Кроме того храмы наделялись землей из экономических, казенных и частных земель. Если количество земли было недостаточным, причт получал денежные или натуральные выплаты от частного лица. В 1863 г. протоиереем В.А. Кузнецовым был отдан причту Вознесенской церкви города Воронежа, что при Чу-гуновском кладбище, дом с прилежащими к нему строениями по Старо-Московской улице; 19 сажен и полтора аршина земли по Васильевской улице; 36 сажен с усадьбою купеческого брата Иосифа Синицына [2, с. 11].

Среди императоров XIX в. Николай I, пожалуй, более всех способствовал росту церковного землевладения. В период его правления количество церковных земель увеличилось в 2-3 раза. Николай I сам распоряжался делами церкви, устанавливая новые порядки в церковном управлении: требовал педантичного ежегодного обозрения иереями их епархий, отчетов о состоянии епархий, донесений о всех событиях, случившихся в церквах, и т.д. В Николаевскую эпоху значительно возросло количество приходов. В 1840 г. в Российской империи насчитывалось 34 049 церквей, 9305 часовен и молитвенных домов. К 1860 г. эти показатели возросли до 37 657 церквей и 12 486 часовен и молитвенных домов. Государство, в свою очередь, стремилось хоть как-то материально обеспечить вновь открытые и уже функционировавшие старые приходы. Широкий размах покровительственная политика Николая I по отношению к церкви приобрела с 1829 г. - со времени выхода

«Положений о способах к улучшению состояния духовенства». Храмы, монастыри и архиерейские дома наделялись землей и угодьями (мельницами и рыбными ловлями), причты - домами. Значительно увеличилось содержание монастырей, духовенству назначались пенсии. Улучшилось материальное положение сельских приходов, произошло назначение постоянных и вспомогательных окладов части приходского духовенства.

В 1830-е гг. правительство решает наделить монастыри значительными участками земли, на которых действительно можно было завести серьезное хозяйство. Эти обширные участки предлагалось обрабатывать самим монахам или наемным работникам, или отдавать в аренду. Земля отводилась из ведомства Министерства государственных имуществ. В 1835 г. монастыри наделяются от казенных дач от 100 до 150 десятин, в 1838 г. - от лесных дач от 50 до 150 десятин земли. Только в 1836-1841 гг. 170 монастырям было отведено безвозмездно 25 000 десятин земли (16 000 десятин леса и 9 000 десятин пашни и сенокосов) [8, с. 11]. Примером может служить имение «Должник» Белогорского Воскресенского мужского монастыря в Острогожском уезде. В имении насчитывалось 93,2 десятины земли: 7,2 десятины усадебной, 83 десятины пахотной и 3 десятины леса. Монастырь располагал собственным инвентарём: 4 сохи, 3 плуга, 9 деревянных и железных борон и 1 конная молотилка. В имении монастыря постоянно работало четверо наёмных рабочих [13, с. 12]. Среди Тамбовских монастырей наиболее крупными собственниками земли были Саровская Успенская мужская пустынь (суммарное количество более 46 000 десятин земли, большая часть была занята лесом) и Оржевский Тишениновский женский монастырь (2847 десятин земли). Монастыри, которым не было отведено земель, получили денежную компенсацию, исходя из размеров доходов, причитающихся им угодий. Вследствие этих отводов многие монастыри смогли обзавестись довольно значительными земельными угодьями. В 1837 г. графиня Анна Орлова-Чесменская пожертвовала на Воронежский Дивногорский монастырь 5000 руб. и тогда же, по ходатайству епископа Антония II, 5 десятин строевого лесу на сруб в

дачах в селе Хреновое. Дивногорский монастырь унаследовал имущество Корото-якского Вознесенского монастыря. Кроме земель Коротоякского монастыря, Див-ногорский монастырь получил во владение земельные участки от благочестивых жертвователей. В Коротоякском уезде монастырю принадлежала так называемая Нагайская дача, которая насчитывала 250 десятин земли. Но большой участок этой земли (около 100 десятин) не давал монастырю никакого дохода, так как почва была песчаная. В 17 верстах от монастыря, тоже в Коротоякском уезде, около села Николаевского, монастырю принадлежал лесной участок в 50 десятин. Но леса в этом участке было только 17 десятин [5, с. 11].

Таким образом, в XIX в. монастыри вновь обрели экономическую мощь, стали крупными землевладельцами*. Необходимо отметить, что собственную землю имели и городские храмы. Однако городское духовенство, в силу своей занятости и лучшего материального положения, предпочитало сдавать внаем имевшуюся у него землю. К примеру, Курская Благовещенская церковь, по документам, относящимся к 1835 г., сдавала 79 десятин земли за 300 руб. в год однодворцам из деревни Ло-мановой «на срок с 1 января 1836 по март 1839 года».

В 60-80-е гг. XIX в. духовное сословие, подобно крестьянству и дворянству, переживало процесс реформирования. Правительство Александра II не могло больше мириться с бедственным положением приходского духовенства: оно начинало понимать, какое громадное влияние оказывало духовенство на своих прихожан. Главная задача церковных реформ - улучшение материального благосостояния духовенства, а также повышение роли духовенства в жизни общества. Этому должно было способствовать создание церковно-приход-ских попечительств, увеличение числа приходов, получавших жалование, повышение самого жалования и сокращение убыточных приходов.

В пореформенный период началась трансформация церковного землевладения, его приспособление к новым буржуазным условиям. Как показывают данные по Курской и Воронежской губерниям, среди духовенства постепенно формировалась прослойка землевладельцев, имев-

* Монастыри Русской православной церкви лишались значительной части земельных владений вследствие политики секуляризации, проводившейся в XVIII в. российскими правительственными кругами. - Прим. ред.

3 ю О

ших в своём владении частную земельную собственность. По данным по 8 губерниям Центральной земледельческой области (к ним относились Курская и Воронежская губернии), в 1877 г. там проживало 1167 землевладельцев из духовенства, которые владели 30 113 десятинами земли. Таким образом, церковное и монастырское землевладение в России 60-80-х гг. XIX в. динамично развивалось, чему способствовала помощь со стороны государства и частных лиц. Средний размер монастырской собственности в Европейской России составлял 703,2 десятины. В Курской губернии средний размер монастырской земельной собственности составлял 528 десятин и почти в 4 раза уступал среднему показателю для монастырей в европейской части России. Цена монастырской земли, по данным на 1890 г., в Курской губернии составляла 786 408 руб. В Воронежской губернии монастырская земля оценивалась ниже - всего в 543 585 руб., и по этому показателю Воронежская губерния уступала и Курской, и Орловской епархиям.

Сложившаяся в дореформенной России практика наделения духовенства землёй

по сути нивелировала высокий социальный статус приходского духовенства. Необходимость работать на земле подобно крестьянству для обеспечения собственной жизни вступала в противоречие с амбициями приходских священников, которые видели своё призвание в служении Богу, а не в крестьянском труде. Духовенство в отличие от крестьян не могло посвящать работам на собственной земле достаточного времени, так как основное время оно должно было уделять службе в храме и исполнению треб. Поэтому и причтовое хозяйство функционировало менее эффективно, чем крестьянское.

Таким образом, с начала XIX в. в России проводилась политика по возврату церкви как религиозной организации экономической мощи. В целом необходимо отметить, что в хозяйственной деятельности монастырей и церквей в губерниях Центрального Черноземья сочетались две тенденции, одна из которых заключалась в развитии аренды монастырских земель, вторая состояла в активном развитии собственного зернового хозяйства с применением наёмного труда.

список литературы:

1. Вишленкова Е.А. Заботясь о душах подданных: религиозная политика в России первой четверти XIX века. - Саратов.: Изд. Саратовского университета, 2002. - 441 с.

2. ГАВО (Государственный архив Воронежской области). - ф. И-209, оп. 1, д. 3, л. 1об.

3. ГАВО. - ф. И-207, оп. 1, д. 1, л. 1об, 2.

4. ГАВО. - ф. И-84. оп. 1. д. 1770. л. 2.

5. ГАВО. - ф. И-84. оп. 2. д. 394. л. 5об.

6. ГАТО (Государственный архив Тамбовской области) ф. 181. оп. 1. д. 1396. л. 7-16об.

7. ГАТО. - ф. 181. оп. I. д. 2137. л. 285.

8. Денисов Л. И. Православные монастыри Российской Империи: Полный список всех 1105 ныне существующих мужских и женских монастырей. - М.: 1908.

9. Знаменский П.В. Чтения по истории русской церкви в царствование императора Александра I / П.В. Знаменский // Православный собеседник. - 1885. - С. 5-8.

10. Кузнецов И.Д. К вопросу о церковном недвижимом имуществе и отношении государства к церковным недвижимым владениям в России // Благая весть. - 1907, № 5. - С. 54-56.

11. Любинецкий И.А. Землевладение церквей и монастырей Российской империи. - СПб., 1900.

12.Никольский С. Освобождение крестьян и духовенство // Труды Ставропольской губернской ученой комиссии. - 1911, № 1. - С. 3-69.

13. Сборник статистических сведений по Воронежской губернии. T.2 / Вып. II-III. Крестьянское хозяйство по Острогожскому уезду с 8 картами. Частновладельческое хозяйство. Материалы для определения ценности и доходности земель по Острогожскому уезду. Типография Исаева. - Т. II. Вып. III. -С. 26-31.

14. Симина В.А. К истории сословной политики самодержавия в 60-е гг. XIX в. (изменение законодательства о духовном сословии) // Вестник Ленинграского Государственного Университета. Сер. «История, язык, литература». Вып. 3. - 1982, № 14. - С. 124-127.