Коррупция: неправовые подходы к определению понятия

коррупция: неправовые подходы к определению

понятия

CORRUPTION: ILLEGAL APPROACHES TO THE

DEFINITION

УДК 343.35

Д.Г. ЗАБРОДА,

кандидат юридических наук, доцент

D.G. ZABRODA,

Candidate of Law, Associate Professor

Аннотация: раскрыты политологический, социологический, культурологический, психологический, исторический, педагогический и антропологический подходы к определению понятия «коррупция». Объяснено их значение при определении сущности коррупции как предмета государственной антикоррупционной политики и формирования мер по предупреждению и противодействию этому негативному явлению.

Ключевые слова: государственная антикоррупционная политика, предупреждение и противодействие коррупции, подходы к определению коррупции.

Abstract: Revealed political science, sociological, cultural, psychological, historical, anthropological and pedagogical approaches to the definition of “corruption”. Determined by their importance in determining the nature of corruption as a matter of national anti-corruption policy and the formation of measures to prevent and combat this negative phenomenon.

Keywords: state anti-corruption policy, prevention and fight against corruption, approaches to the definition of corruption.

Формирование конструктивной государственной антикоррупционной политики в процессе построения гражданского общества невозможно без научного сопровождения процессов, происходящих в различных сферах общественной жизни страны. Важная роль в нем принадлежит определению сущности и содержания коррупции как социально-правового феномена, а также общественных отношений, возникающих в связи с ее существованием.

Анализ научных публикаций свидетельствует, что в России и Украине в течение последних десяти лет увеличилось число монографических исследований, в которых раскрывается сущность коррупции как правовой, экономической, политической и

социологической категории.

При этом следует обратить внимание на тот факт, что юридический и экономический аспект коррупции исследованы в целом достаточно. Поэтому с целью более глубокого раскрытия сущности коррупции предлагается обратить внимание на неправовые подходы к определению этого понятия: политологический, социологический, культурологический, психологический, исторический, педагогический и антропологический.

Так, политологическая концепция коррупции базируется на ее понимании как формы разрушения власти путем использования властных полномочий отдельными представителями публичной администрации в собственных или клановых интересах.

В одном из политических словарей коррупция определяется также как «... название преступлений,связанных с использованием должностными лицами, политическими и общественными деятелями прав, принадлежащих им в связи с их служебной деятельностью, в целях личного обогащения в ущерб государству и обществу» [1, с. 585-586].

В докторской диссертации украинский политолог Е.В. Невмержицкий указывает на социальную сущность коррупции как одного из наиболее опасных проявлений общественной жизни, которое является его продуктом, имеет четко выраженную политическую окраску и свидетельствует о неэффективности деятельности государственных и общественных институтов. При этом политическую коррупцию он трактует как самостоятельный вид коррупционных отношений, нелегитимное использование правящей элитой государственных ресурсов для достижения политических и экономических целей, укрепления своей власти и обогащения. Он указывает, что любая коррупция, в том числе и низовой уровень, имеет политическую подоплеку и политические последствия [2, с.5-6].

В последнее время учеными обосновывается и существование политической коррупции. Так, по мнению украинского криминолога Н.И. Мельника, «...политическая коррупция - это должностные злоупотребления субъектов, наделенных политической властью (политических и государственных деятелей, публичных служащих высшего уровня), для достижения политических целей (содержание и укрепление власти, расширение властных полномочий ) и / или с целью обогащения» [3].

Аналитики указывают, что в общественном мнении посттоталитарных, особенно постсоветских, стран существует довольно распространенный стереотип о неразрывности демократии и политической коррупции. Логическая цепочка, объединяющая эти два политические явления, довольно проста: поскольку в основе современной представительской демократии лежит принцип политической конкуренции, а борьба за избирателей между различными политическими силами формирует своеобразный политический рынок, на котором товаром являются программы и обещания политиков и партий, а деньгами - голоса избирателей, то и политическая коррупция полностью соответствует такой системе рыночных ценностей, занимая свою нишу на рынке поли-

тических услуг. В этом контексте политики выступают как бизнесмены или менеджеры со всеми присущими такому роду деятельности качествами. Если данную логическую цепочку поместить в более широкий контекст категорического неприятия рынка как такового и связанных с ним отношений собственности определенными сегментами посттоталитарных обществ, то вышеупомянутый стереотип имеет все шансы на длительное существование [4].

Использование политологических знаний о сущности коррупции позволяет определить причины этого явления среди высших ступеней политической власти, влияние коррупции на формирование нелегитимных способов осуществления публичной власти, изучить возможности влияния политических институтов и политических лидеров на развитие коррупционной ситуации и т.д.

В рамках социологии коррупцию рассматривают как сложный социальный феномен, порождение общества и общественных отношений, как результат социальных конфликтов, деформации отношений в различных социальных системах, девиации социального поведения [5, с.151-172].

В одном из последних изданий «Социологической энциклопедии» явление коррупции трактуется как «... деятельность в сфере политики или государственного управления, заключающаяся в использовании должностными лицами доверенных им прав и властных возможностей в целях личного обогащения» [6, с.501].

Социологи рассматривают коррупцию как «социальные отношения», выражающиеся в нарушении принятых в обществе норм поведения и социального благополучия, «порабощения общественных отношений, где два или более лица осуществляют подмену отношений путем успешной трансформации денег или власти, обходя предусмотренные законом процедуры и подменяя их личными отношениями» [7, р.243]. Большинство социологов рассматривают коррупцию в контексте исторических, социальных и культурных факторов как следствие конфликтов между различными социальными группами и различными ценностями в обществе.

Так, С.В. Алексеев в докторской диссертации отмечает, что социологический подход к пониманию сущности коррупции обнаруживает широкие горизонты ее научного анализа и позволяет перейти от рассмотрения частных преступных практик к описанию коррупции как масштабной,интегрированной и

социально опасной системы. Методология перехода сводится к поэтапному последовательному воспроизведению таких моделей коррупции, как тип индивидуального поведения должностных лиц, как совокупность социальных практик, складывающихся в определенном общественном сегменте, опирающихся на определенный набор социальных представлений, ценностных ориентаций и формирующих коррупцию как нормативную модель поведения; свойства социальной системы управления, особого типа социальной системы, который существует параллельно системе легального государственного управления [8, с.10-11].

И сследователь бытовой коррупции И.С. Куприянов выделяет несколько концептуальных подходов к определению коррупции в социологическом аспекте. Первый трактует данное явление в широком смысле как непосредственное использование чиновником своего служебного положения для личного обогащения. Должностное лицо в силу занимаемой должности распоряжается не принадлежащими ему ресурсами посредством принятия (или непринятия) тех или иных решений. Второй подход описывает коррупцию как определенный вид социально-экономических отношений. Здесь взяточничество выступает либо как специфический рынок товаров и услуг, где периодически заключаются соглашения между актерами и действуют законы спроса и предложения, или коррупционные отношения сразу встроены в систему общественного устройства. С точки зрения третьего подхода, коррупция рассматривается в рамках двух стратегий поведения социальных групп: захват бизнесом государства, т.е. принятие коммерческими структурами действий для осуществления теневого контроля за государственными (муниципальными) должностными лицами; захват госструктурами субъектов предпринимательства, при которых чиновники пытаются организовать контроль за коммерческими компаниями с целью личного обогащения. Четвертый подход основан на определении коррупции как системного явления, дефекта всей системы общественных отношений в целом (и государственного управления, и экономики, и социальной морали)[9, с.9-11].

Важность изучения коррупции социологами заключается и в том, что, используя значительное количество инструментов и технологий для проведения социологических исследований особенностей ее проявле-

ния, они получают достаточно объективные данные о закономерностях существования коррупции и путях его преодоления.

Такие исследования могут дополнить результаты научного поиска, который осуществляется представителями других отраслей науки для обеспечения его достоверности.

Культурологическая концепция определяет, что к культурно-историческим факторам, порождающим коррупцию, относится устойчивая система норм бюрократического поведения; массовая культура, формирующая снисходительное отношение к коррупции, особенности исторического развития, опосредующие недостаточное внимание моральным понятиям о честности и чести в системе публичной службы [10].

Выделяют также и несколько основных концепций коррупции как культурного феномена. Согласно одной из них, коррупция является своеобразной культурой (деловой или организационной) и должна анализироваться с точки зрения воспроизводимых внутри делового сообщества или организации символов, мифов, обычаев, представлений и базовых ценностей. Представители такого подхода определяют культуру коррупции как организационную культуру, которая характеризуется цинизмом и потерей здравого смысла.

В рамках второго подхода коррупция - это временное состояние, дисфункция в культуре, понимаемая как система ценностей, норм и установок, разделяемых членами сообщества. Коррупция становится возможной в ситуации аномии, негативного отношения или безразличия значительной части сообщества к социальным нормам, порождаемым конфликтом между элементами системы ценностей. Например, аномия возникает тогда, когда в обществе превозносятся символы успеха (например, материального), якобы общие для всего населения в целом, в то время как действующие нормы и правила ограничивают или полностью устраняют доступ к легальным средствам достижения этих ценностей для значительной части населения.

В рамках третьего подхода коррупция трактуется не как временное, болезненное состояние, а как явление, постоянно воспроизводимое культурной традицией, опирающейся на постоянные, устойчивые черты. Так, например, на уровень коррупции в республиках бывшего СССР влияли присущие им культурные различия: поведение, связанное с риском у грузин, традиция де-

лать подарки в среднеазиатских республиках [11]. Отмечается связь между подарками как нормой деловых отношений и высококонтекстной культурой. В таких культурах значительная часть коммуникации протекает на невербальном уровне, а успех в переговорах зависит в большей степени от дружеских отношений и доверия сторон друг к другу, чем от положений, явно сформулированных в контракте. Напротив, в низкоконтекстных культурах люди не склонны давать в долг и не любят быть кому-то обязанными в бизнесе - они опираются на формальные отношения, законы и четко сформулированные положения контракта, отдавая предпочтение краткосрочным операциям (культуры США, Германии и Швейцарии). Высококонтекстными являются культуры японцев, арабов и средиземноморцев (итальянской, испанской, турецкой), с точки зрения которых, дарения подарков - необходимое условие надежных деловых отношений.

Названные исследования позволяют увидеть в коррупции культурное и социальное явление, а не только экономическое и правовое. Таким образом, для борьбы с коррупцией недостаточно укрепления контрольных органов, необходимо изучение культурных обстоятельств коррупционных сделок, то есть норм и ценностей массового сознания, легитимирующих неформальное экономическое поведение [12].

Предмет исследования коррупции в рамках психологического подхода можно определить как особенности коррупционного поведения субъекта государственной власти. Выделение категории субъекта в качестве предмета исследования коррупционного поведения позволяет рассматривать данное явление системно, что соответствует онтологической сущности коррупции как системного явления [13].

Б.Г. Ананьев отмечает, что коррупция как феномен поведения субъекта государственной власти - специфический предмет именно для психологического исследования, который не изучается в рамках других наук. В связи с этим в первую очередь возникает необходимость в построении междисциплинарных связей внутри психологического анализа проблемы коррупции и выделение предметных областей исследования психологии коррупции в рамках различных отраслей психологической науки. Так, культурно-историческая психология может изучать культурно-исторические предпосылки коррупции и особенности ее проявлений в рамках различных культур

(этносов); юридическая - правосознание, девиантное поведение, нормативное поведение, юридические аспекты коррупционного поведения; социальная - социально-психологические детерминанты коррупционного поведения; педагогическая - психологию обучения и воспитания антикоррупционной устойчивости; конфликтология - конфликт интересов в деятельности государственных служащих; психология личности - личностные детерминанты коррупции и антикоррупционного поведения (ценностные, мотивационные, эмоционально-волевые, когнитивные), а также антикоррупционную устойчивость как свойство личности; психология развития, акмеология (изучает феноменологию, закономерности и механизмы развития человека на этапе его взрослости, особенно при достижении им наиболее высокого уровня в этом развитии) - проблемы формирования и развития антикоррупционной устойчивости; клиническая психология (отрасль психологии, которая занимается изучением психологических аспектов здоровья и болезни, особенностей влияния психологических факторов на состояние здоровья и течение заболевания, особенностей индивидуального реагирования на болезненные состояния, разработкой психопрофилактических и реабилитационных мероприятий) - патохарактерологические свойства личности коррупционера; политическая психология - психолого-политические феномены коррупции как инструмент предвыборных технологий и психологии политической борьбы. В рамках психодиагностики могут разрабатываться методы диагностики и прогнозирования коррупционного поведения [14, с.57-58].

Сейчас существует и потребность в формировании психолого-терапевтической концепции преодоления взяточничества как формы коррупционного поведения. В этом контексте психолог Р. Р. Гарифулин рассматривает коррупцию как разновидность зависимости. Он выделил четыре степени «взяткомании». Первая - имеет характер разового получения вознаграждения и далее об этом взяточник может не думать и даже забыть, при второй - возникает зависимость (взяточник ждет этого события, прокручивая в голове образ ситуации получение взятки); симптомом третьей степени является появление депрессивных признаков (плохое настроение утром, нарушение сна, изменение ценностей, большинство из которых перестают радовать), приоритетной остается только одна ценность - взятки,

которые превращаются в определенный допинг, позволяя испытывать ощущение комфорта, имеют место стойкая периодичность, активность в поиске взяткодателя и разработке эффективных коррупционных схем. Последняя - четвертая ступень - возникает, когда человек постоянно существует в потоке этих нелегальных финансов, отрывается от реальности, теряет чувство сопереживания и уже не радуется тому, что получает. К сожалению, подобная личность возвращается в реальность, образно говоря, только оказавшись за решеткой. При этом, интерес к самим деньгам может пропасть уже на третьей ступени [15].

В связи с этим применение к коррупционерам психолого-профилактических, психокоррекционных и психотерапевтических мер позволит повлиять на поведение взяткополучателя и предотвратить взяткоманию.

Кроме этого, для анализа коррупции можно использовать и достижения исторической науки для раскрытия истоков коррупционных отношений, их формирования в течение разных исторических эпох, примеров коррупции в разные периоды развития общества, деятельности обществ по преодолению этого негативного явления и отношение граждан к его существованию, роли личности в этих процессах, генезиса антикоррупционного законодательства.

Педагогическая наука предлагает использовать имеющиеся в ее арсенале методы для обеспечения формирования и развития человеческой личности в условиях обучения, образования, воспитания, в способности и готовности в будущем осуществлять профессиональную деятельность государственного служащего. Также это касается: качественной профессиональной подготовки, повышения квалификации государственных служащих и должностных лиц органов местного самоуправления; педагогического сопровождения системы антикоррупционного образования, использование возможностей исправительной педагогики для перевоспитания лиц, находящихся в местах ограничения свободы, осужденных за совершение коррупционных преступлений, создание системы педагогического воздействия с целью профилактики служебных правонарушений и тому подобное.

Кроме этого, достаточно новационный подход к пониманию коррупции предлагают ученые-антропологи, сформулировав антропологическую концепцию изучения коррупции как учения о физических лицах как участниках коррупционных отношений.

Отправные положения этой теории освещены в сборнике научных публикаций, а также в монографии А.Б. Артемьева (2011) и некоторых других авторов, преимущественно зарубежных [16-17].

Представители этой научной школы изучают повседневные коррупционные практики в контексте субъективного отношения к оценке их коррупционности/некоррупционности отдельными индивидуумами, рассматривая их как разновидность социального опыта. Они предлагают активно использовать так называемые «мягкие», полевые методы получения данных о коррупционных практиках: наблюдение, в том числе и включенное, неформальное интервьюирование, дискуссии в фокус-группах, исследования отдельных случаев (case study) (судебных дел, публикаций в прессе и т.д.), сочетания (параллельное использование) этих и других методов.

Антропологами выделяют различные группы коррупционных практик (логик), присущие отдельным обществам. Например, логики дарения или обмена, при которых в обществах полностью отклоняется возможность принятия подарков чиновниками, а такой подарок воспринимается как акт дружелюбия, дружбы, взаимопомощи. Другая практика - логика сетей солидарности - связана с различными формами непотизма, кумовства и т.п. При этом факты материального поощрения являются необязательным элементом такого коррупционного взаимодействия, ведь в его основе лежат личные отношения. Также выделяют и логики хищнической власти и перераспределительного накопления. В первом случае чиновник, имеющий определенную власть, считает обычным явлением получать дань как компенсацию за пребывание в должности, в другом - появляется прямая зависимость между богатством и уровнем должности, которую занимает чиновник. Еще одна практика оправдания коррупции - это признание ее единственным средством выживания чиновника и его близких в условиях экономического кризиса.

Относительно последнего тезиса, то для Украины такая практика является достаточно распространенной в период длительного экономического кризиса, системного недофинансирования школьного и высшего образования, милиции, медицины, государственной службы. В частности, исследуя природу экономических транзакций в Украину, А. Полезе указывает, что ситуации дарения, обмена, полувзятки достаточно распространены в нашей стране. В дальнейшем он ана-

лизирует конкретные примеры их проявления в университетском образовании, медицине, деятельности работников ГАИ и т.д. [18].

Обобщая соответствующие практики, ученые-антропологи аналогичную работу проводят и относительно антикоррупционного опыта, предлагая распространять положительные результаты в борьбе с этим явлением в международной и национальной антикоррупционной политике.

Приведенные выше подходы к определению коррупции свидетельствуют о наличии различных взглядов относительно понимания этого явления, стремления специалистов дать универсальное понятие коррупции с учетом всего многообразия ее проявлений, а также возможности взаимопроникновения полученных результатов исследований и т.д.

Изучение значительного массива научных и аналитических работ показывает, что в отношении государственной антикоррупционной политики понятие коррупции, как правило, используется в двух основных значениях: формализованной конструкции, с четким перечнем деяний; расширительного толкования коррупции, включающего и законодательное определение, и другие формы коррупционной деятельности, имеющие место в практике, но находящиеся вне правового регулирования.

По нашему мнению, использование законодательного определения уместно при конкретизации компетенции правоохранительных органов в сфере противодействия коррупции, формировании планов и программ, которые требуют указания перечня противоправных деяний, на выявление, пресечение и предупреждение которых требуется направить усилия органов государственной власти и местного самоуправления, финансирование антикоррупционных мероприятий.

Таким образом, коррупцию следует рассматривать как комплексное, системное явление, а для разработки мероприятий по противодействию этому явлению использовать возможности не только юриспруденции, но и других наук.

В частности, это касается создания системы нетерпимости к любым проявлениям коррупции, формирования антикоррупционной культуры и сознания, внедрения экономических механизмов, предотвращающих влияние коррупции, использование методов, присущих различным отраслям знаний для выяснения природы конкретных проявлений коррупции, причин и условий, способствующих совершению коррупционных правонарушений, преодоления мотивации к совершению коррупционных действий и т.п.

Литература:

1. Политическая энциклопедия: в 2-х т. - М.: Мысль, 1999. Т. 1. 751 с.

2. Невмержицький Е.В. Корупція як соціально-політичне явище : особливості проявів і механізми подолання в

сучасній Україні : автореф. дис. на здобуття наук. ступеня канд. політ. наук : спец. 23.00.02 . - К., 1999. 19 с.

3. Мельник М. Політична корупція: сутність, чинники, засоби протидії // Національна безпека і оборона. 2009. №7. С. 67-72.

4. Корупція в Україні: причини поширення та механізми протидії [Електронний ресурс]. - Режим доступу: / http://sd.net.ua/2012/03/08/politichna-korupciya.html

5. Гилинский Я.И. Коррупция: теория и российская реальность // Актуальные проблемы трансформации социального пространства / под ред. С.А.Васильева. - СПб.: Леонтьевский центр, 2004. С. 151-172.

6. Социологическая энциклопедия: в 2 т. Т. 1. - М., 2003. 560с.

7. DefleurM. Corruption, Law and Justice. Journal of Criminal Justice, 1995. N23. P. 240-247.

8. Алексеев С.В. Коррупция в переходном обществе: социологический анализ: автореф. дис. ... д-ра соц. наук:

22.00.04. - Новочеркасск, 2008. 40 с.

9. Куприянов И.С. Бытовая коррупция в современной России: социальное содержание и основные тенденции: на материалах исследований в Ивановской области: автореф. дис. ... канд. соц. наук : 22.00.04. - Нижний Новгород, 2009. 26 с.

10. Полтерович В.М. Факторы коррупции // Экономика и математические методы. 1998. Т. 34. № 3. С. 30-39.

11. ЖилинаИ.Ю., ИвановаН.Н. Экономика коррупции // Экономические и социальные проблемы России. Вып. II. Социально-экономические проблемы коррупции. - М.: ИНИОН, 1998. C.53.

12. Сороковикова В.И. Коррупция как культурный феномен // http://www.mai.ru/events/sfiro/articles.php

13. Ванновская О.В. Специфика предмета исследования феномена коррупции в социально-гуманитарных науках // Вестник СПбГУ. Сер. 12. 2010. Вып. 3. С. 96-100.

14. Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. 3-е изд. - СПб.: Питер, 2001. 288 с.

15. Гарифуллин Р. Психологические и психотерапевтические подходы к проблеме взяточничества и взяткома-нии (новая концепция разрешения проблемы коррупции) // Актуальные проблемы экономики и права.- Казань, Татарский центр образования “Таглимат”, 2012. С.9-14

16. Паченков О., Олимпиева И. Коррупция, антикоррупция и позиция социального ученого (предисловие редакторов) // Борьба с ветряными мельницами? Социально-антропологический подход к исследованию коррупции / Сост. и отв. ред. И.Б. Олимпиева, О.В. Паченков. - СПб.: Алетейя, 2007. 115 с.

17. Артемьев А.Б. Антропология коррупции: монография / под ред. проф. С.А. Комарова. - СПб.: Изд-во Юрид. ин-та (Санкт-Петербург), 2011. 271 с.

18. Полезе А. Исследование различной природы незаконных трансакций в Украине // Социология: теория, методы, маркетинг. 2010. № 3. С.52-70.

References

1. Political Encyclopedia: In 2 volumes - M: Thought, 1999. T. 1. 751 p.

2. Nevmerzhitsky EV Corruption as a social and political phenomenon: characteristics and mechanisms to overcome manifestations in contemporary Ukraine: Author. Thesis. for the sciences. degree candidate. flight. sciences specials.

23.00.02 / E.V. Nevmerzhitsky.. - K., 1999. 19 p.

3. Miller M. Political corruption: nature, factors, countermeasures / / National Security and Defence. № 7. 2009. - S. 67-72.

4. Corruption in Ukraine: Causes and mechanisms for combating the spread of [electronic resource]. - Mode of access: / http://sd.net.ua/2012/03/08/politichna-korupciya.html

5. Gilinskii YI Corruption: Theory and Russian reality / / Actual problems of transformation of social space / Ed.

S.A. Vasiliev. - St. Petersburg.: Leontief Centre, 2004. S. 151-172.

6. Sociological Encyclopedia: in 2 vols 1. Moscow, 2003. 560c.

7. DefleurM. Corruption, Law and Justice. Journal of Criminal Justice, 1995. N23. P. 240-247.

8. Alekseev S.V Corruption in a transitional society: a sociological analysis: synopsis ... dis ... Doctor of Social Sciences:

22.00.04 / SV Alexeev. - Novocherkassk, 2008. Р.40.

9. Kupriyanov I. Household corruption in modern Russia: the social content and key trends: on research in the Ivanovo region: synopsis ... dis. Candidate. Social Sciences: 22.00.04 / I.S. Kupriyanov said. - Nizhny Novgorod, 2009. 26.

10. Polterovich V Factors of corruption / / Economics and Mathematical Methods, 1998. T. 34. № 3. S. 30-39.

11. Zilina I., Ivanova N. Economics of Corruption / / The economic and social problems of Russia. MY. II. Socioeconomic problems of corruption. - Moscow: INION, 1998. C.53.

12. Sorokovikova VI. Corruption as a cultural phenomenon / / http://www.mai.ru/events/sfiro/articles.php

13. Vannovsky O.V. specifications subject of the study of the phenomenon of corruption in the social and human sciences // Bulletin of St. Petersburg State University. - Ser. 12. 2010. Issue. 3. S. 96-100.

14. Ananev B.G. Man as an object of knowledge. - 3rd ed. - St. Petersburg. : Peter, 2001. 288.

15. Garifullin R. Psychological and psychotherapeutic approaches to the problem of bribery and vzyatkomanii (a new concept to solve the problem of corruption) // Actual problems of economy and law. - Kazan, Tatar education center “Taglimat.” 2012. P.9-14

16. Pachenkov O, OlimpievaI. Corruption, anti-corruption and social position of the scientist (preface editors) / / Fighting windmills? Socio-anthropological approach to the study of corruption / Comp. and ed. Ed. I. Olimpieva, O. Pachenkov. St. Petersburg.: Aletheia, 2007. 115 p.

17. Artemyev A. Anthropology of corruption: monograph / A. Artemyev, [ed. prof. S. Komarov]. - St. Petersburg.: Publishing house legal. Institute (St. Petersburg), 2011. 271 p.

18. An investigation is useful different nature of illegal transactions in Ukraine // Sociology: Theory, Methods, Marketing. 2010. № 3. P.52-70.