О. Короткова. Сны о будущем. О пользе русской утопии

О. Короткова

СНЫ О БУДУЩЕМ. О ПОЛЬЗЕ РУССКОЙ УТОПИИ*

Слово «утопия» (ou topos) имеет два определения: «место, которого нет» и «страна совершенства, благословенное место». Второе определение особенно важно для русской литературы, всегда стремившейся отыскать пути к Золотому городу, Островам блаженства -вечной мечте человечества.

С XVII в. в России популярны «государственные романы», посвященные путешествиям по утопическим странам, которые описывают их государственное устройство. Появляются просветительская, славянофильская и декабристская утопии. Профессор П.Н. Сакулин, автор исследования «Русская Икария», отмечает, что появление утопий служит симптомом назревающего социального кризиса. «Мечтательная страна», в которой правит справедливый и милосердный государь, при содействии людей «великого учения и беспорочной жизни» из рассказа А.П. Сумарокова «Сон "Счастливое общество"» (1759) - явная антитеза тогдашней реальности. В 1789 г. Екатерина II повелела сжечь первый перевод «Утопии» Томаса Мора как опасную литературу. После этого произошел всплеск интереса среди русских писателей к литературной форме сна. Создавая свои «сны», русские писатели затрагивали многие острые социальные проблемы. «Несерьезность» жанра сглаживала остроту поднимаемых вопросов. Появились глава «Спасская повесть» из радищевского «Путешествия», повесть «Сон» А.Д. Улыбышева, «Сон смешного человека» Достоевского, четвертый сон Веры Павловны из романа «Что делать?» Повсюду

* Короткова О. Сны о будущем. О пользе русской утопии // Человек без границ. - М., 2010. - № 3. - С. 26-31. 90

Сны о будущем. О пользе русской утопии

сквозь сонный символический язык проступает ощущение разрыва между «сущим и должным», стремление бежать от мрачной действительности, предвосхитить будущее общество, «острова блаженных», «золотой век», заветные мечты и идеалы.

Утопические романы приобрели широкую популярность. «Путешествие в землю Офирскую» (1784) историка князя М.М. Щербатова содержало смелую критику нравов екатерининского двора. Русская интеллигенция приветствовала идеальный образ общественного правления офирян, где просвещенный монарх самым важным в своем правлении ставит дело воспитания и образования. Идеи утопических романов вдохновляли декабристов. Главной задачей государства они считали исправление нравов. Землю Офирскую называли даже идеальным масонским царством, так как здесь воплощалась основная идея масонов. Уважение к художественному слову и интуитивное доверие любимым авторам позволяло воспринимать текст утопических романов как проводник сокровенной истины, не сомневаться, что это знания, способные радикально улучшить мир, потому утопическое сознание широко тиражировалось. Философ Семен Франк писал, что в русской утопии предлагался конкретный замысел, образ, план построения альтернативного будущего.

В романе В.Ф. Одоевского «4338 год» (1840) в 44-м столетии Россия становится центром всемирного просвещения. «Излишнее раздробление науки» преодолено тем, как организована в России научная работа. Государь сам принадлежит к числу первых поэтов. Общество распадается на историков, географов, физиков и т.д. Нужно объединить эти сословия не только ученой, но и гражданской связью. Ежедневно должен собираться Постоянный ученый конгресс, чтобы согласовать труды всех граждан и дать им единство направления. В дальнейшем исследователи назовут эту поэтическую философию предшественницей русского космизма.

Однако сны бывают не только счастливые, но и страшные. На рубеже Х1Х-ХХ вв. появляются не только утопии о построении лучезарного будущего, но и антиутопии, прогнозы-предостережения. В антиутопии Одоевского (1839) двигателем действий человека и общества при построении будущего становится польза. Кредо такого общества: «Что бесполезно - то вредно! Что полезно - то позволено». Польза заменяет доводы совести. Все идеалисты как вредные мечтатели были изгнаны из города. Эгоизм стал единственным святым

О. Короткова

правилом жизни. Некогда сильное государство постиг крах, начались разрушительные явления природы, эпидемии, мор, голод. Обман, подлости, банкротство, презрение к достоинству человека, обоготворение золота, угождение самым грубым требованиям плоти стали явным, дозволенным, необходимым.

Подобная трагедия происходит и в Звездном городе, столице Республики Южного Креста, из рассказа-антиутопии В.Я. Брюсова (1905). Tama contradicena, или болезнь противоречием, при которой больные постоянно противоречат своим желаниям и вместо того что хотят, говорят и делают противоположное, превратила город в гигантский дом сумасшедших, ад на земле.

Тема спасения человечества сквозная для русской философии и литературы. Традиционно русскую утопию всегда волновало даже не устройство справедливого государства, а возможности и способы выздоровления, «очищения от зла» перед обретением земного рая. Прапрадедушка русского утопического романа, одна из первых попыток найти страну, где нет страданий и где все люди счастливы, - Успенский сборник XIII в., куда входит апокриф «Сказание отца нашего Агапия, како ходил в рай во плоти». Достижение святости и приближение к Богу - таков путь Агапия.

Ф.М. Достоевский в 1879 г. в «Сне смешного человека» выражает неодолимый нравственный смысл утопии, говоря, что «люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле». И если очевидно, что острое недовольство действительностью - неизбежная основа и условие утопического поиска, то следствия далеко не однозначны. Об этом говорят исследования русского утопического романа. О нравственном же значении русской утопии свидетельствует Достоевский: «И если уж действительность нехороша, то при ясно сознаваемом желании лучшего можно, действительно, как-нибудь собраться стать лучше».

О.В. Кулешова