Место стиленейтральных вопросительных высказываний в судебном диалоге

Место стиленейтральных вопросительных высказываний в судебном диалоге

Колосовская Е. В.

Говоря о судебной речи, мы имеем дело с понятием функционального стиля институционального характера. Это официальная узкопрофессиональная речь, отправителями которой могут быть только официальные лица: судья, прокурор и адвокат. Являясь монологом по форме, судебная речь представляет собой диалог, который ведется между прокурором и адвокатом на протяжении всего судебного следствия[1].

Вопросительные высказывания в судебной речи обусловлены ее жанровыми характеристиками, регламентированы уголовно-процессуальным законом и приобретают в ней особую функциональную и стилистическую нагрузку[2].

С точки зрения функционально-стилистического статуса все множество языковых единиц может быть разделено на три группы: стилемаркирующие, стиледифференцирующие и стиленейтральные[3]. Данная классификация, предложенная Ю.М. Скребневым, применима и к вопросительным высказываниям в судебном диалоге.

В фокусе нашего исследования находятся стиленейтральные вопросительные высказывания, роль которых на настоящий момент недостаточно изучена с точки зрения их функционирования в судебном диалоге, чем и обусловлена актуальность данной работы.

Исходя из анализа стенограмм судебных заседаний по уголовным делам США, мы пришли к выводу, что в рамках судебного диалога к стиленейтральным вопросительным высказываниям относятся местоименные вопросы, выделяемые в коммуникативной грамматике такими исследователями, как В.Д. Девкин, Г. Хельбиг, Л.М. Михайлов[4].

Местоименные вопросы запрашивают информацию с помощью местоименных вопросительных слов и наречий типа «how», «when», «where», «why», «who», «whom», «what», «which», «whose».

С помощью вопросительных слов с wh- ведется поиск референтов ситуации. Подобные типы вопросов встречаются довольно часто в различных аспектах дискурсивной деятельности человека. Они употребляются для выяснения биографических (анкетных) данных, уточнении места и времени происшествия, а также при выяснении деталей и причин каких-либо событий.

В статье американского лингвиста Геоффа Харта, посвященной употреблению так называемых «the Five Ws» мы видим следующее определение местоименных вопросов: «...the Five Ws (also known as the Five Ws (and one H), or Six Ws) is a concept in news style, research, and in police investigations that are regarded as basics in information-gathering. It is a formula for getting the «full» story on something. The maxim of the Five Ws (and one H) is that for a report to be considered complete it must answer a checklist of six questions, each of which comprises an interrogative word:

• Who is it about?

• What happened (what's the story)?

• When did it take place?

• Where did it take place?

• Why did it happen?

• How did it happen?» [5]

Ключевым понятием здесь является «informationgathering», то есть сбор информации, которое предопределяет употребление этих типов вопросительных высказываний в рамках судебного разбирательства, в ходе которого во время судебного диалога предпринимается попытка найти ответы на вопросы: кто совершил преступление, что при этом было использовано, когда, где и почему произошло обсуждаемое преступление. Соответственно, на основе анализа материалов происходит отбор языковых этапов, соответствующих раскрытию преступления и вынесению справедливого судебного решения.

Рассмотрим подробнее структурные типы стиленейтральных вопросительных предложений в рамках судебного диалога, опираясь на типологию местоименных вопросительных высказываний, предложенную Л.М. Михайловым4.

Обратимся к вопросительным высказываниям, интенцией которых является запрос информации об агенсе, раскрытие характера действия —глагола-сказуемого и предикатива, т.е. предписываемого агенсу признака.

1. Q: What happened next?

A: After he began to wave at the helicopter, my partner yelled at him: «I told you, get back from the car, get your hands where I can see them, get yourself on the ground.»

2. Q: When you mean «he,» who are you referring to?

A: Officer Powell.

3. Q: And what was Mr. Powell doing that you are referring to? A: Striking Mr. King in the head.

4. Q: Who did you come with?

A: My partner, detective Richard Haro, and detective Cliff Lefall.

В данных примерах вопросительные слова или «намеченные ремы»6 с who служат для поиска предикатива (2, 4), причем если в случае 2 дается только номинация фамилии, в случае 4 мы помимо имени и фамилии видим также обозначение функции my partner в качестве предикатива.

В случаях 1, 3 с помощью сочетания what и глаголов to happen, to do ведется раскрытие характера действия (began to wave, yelled, striking in the head), раскрытие содержание подлежащего.

Стоит также отметить, что вопросительные предложения с who, what являются полифункциональны-ми, и их конкретная интенция зависит от других конструктивных параметров высказываний.

Помимо вышеупомянутых вопросительных высказываний в судебном диалоге весьма активно употребляются вопросы, в состав которых входят намеченные ремы с when, where, которые в прагматике принято называть «темпоральным и локальным дейкси-сом»6, так как они определяют временные и местные

Филологические науки

параметры коммуникативной ситуации, а в данном случае —два важнейших показателя преступления: время и место происшествия. Поэтому они занимают важное место в судебном диалоге.

1. Q: When were you married?

A: November 29, 1942.

2. Q: When in 1943 did you go into the Army?

A: April, 1943.

3. Q: Where was that?

A: Aberdeen, Maryland.

4. Q: And where was that?

A: It appeared to be from the shoulder up.

Из представленных коммуникативных контекстов, мы видим, что «дейктические» прагматические структуры вопроса широко функционируют в судебном диалоге, имея моносубъектно-предикативную форму[6].

Реакция на такие вопросы зависит от данных коммуникативной ситуации, то есть от пресуппозиции допрашиваемых. В одних случаях (1, 2, 3) —это эллиптические конструкции, прямо коррелирующие с намеченной ремой (when —November 29, 1942, when —April, 1943, where —Aberdeen, Maryland), в других контекстах (4) реакции оформлены как полносоставные структуры (where —It appeared to be from the shoulder up).

Говоря о темпоральный дейксисе в судебном диалоге, следует упомянуть еще две конструкции вопросительного речевого акта, широко используемые при допросе свидетелей. Речь идет о вопросительных речевых актах, представляемых на синтаксическом уровне с помощью сочетаний «how long», «what time», которые также выполняют в судебной речи функции темпоральных дейксисов, то есть раскрывают время действия, события.

1. Q: How long?

A: My youths life, about 12. years.

2. Q: As of that date, how long had you been a Los Angeles police officer?

A: Nine years...

3. Q: How many years have you been a member of that?

A: Since 1992.

4. Q: To the best of your recollection what time did they arrive?

A: I believe they got there about ten minutes after 3:00.

В зависимости от пресуппозиции допрашиваемых реакция на такие вопросы также может быть представлена эллиптическими конструкциями (1, 2, 3), прямо коррелирующими с намеченной ремой (how long —my youths life, about 12. years, how long —Nine years, How many years —Since 1992), или оформлена как полносоставные структуры (4) (what time—I believe they got there about ten minutes after 3:00).

Обратимся к анализу еще одного типа местоименного вопроса, нацеленного на выяснение причины действия. В этой функции в абсолютном большинстве случаев мы имеем дело с вопросом, вводимым вопросительным местоимением «why».

Не подлежит сомнению тот факт, что причинноследственные отношения занимают в судебном разбирательстве особое место, так как выяснение причины преступления и его последствий являются важнейшим заданием суда и его участников. Однако, средства их репрезентации не столь разнообразны, как в художественном и неофициальном диалогах.

В инициирующем высказывании допрашивающего лица в качестве запроса причины действия функционирует лишь вопросительное слово «why», но реакция допрашиваемых более разнообразна по характеру своего структурного оформления, объему выдаваемой информации и степени формализации самих казуальных отношений.

Типичным каузальным диалогом в судебной процедуре является корреляция why —в инициации и «because-конструкции» —в реакции.

1. Q: And why was that sir?

A: Because she was injecting a gun into the situation and my tactical training had lead me to believe that you don’t approach suspects and do not control them a gun.....

2. Q: Now, why did you do that?

A: Because I didn’t want him to get back up again.

3. Q: All right, are you stopping Officer Powell wha.why are stopping Officer Powell?

A: Because what I recall is that I didn’t see Mr. King moving and I thought Officer Powell.Officer Powell was out of control then.

На примере вышеперечисленных коммуникативных контекстов видно, что номинация искомой причины, интересующей допрашивающего, представлена стандартной конструкцией с «because», в которой, действительно, сообщается о причине, а в конструктивном отношении ответная реплика является придаточной частью, в которой дана рема, в то время как тематические компоненты диалогического единства предполагаются уже названными в инициации.

Однако эта четкая и идеальная для каузальных отношений схема не всегда имеет место в судебном диалоге:

1. Q: All right. Now, why was Andrea Mazzola’s name put in that location where it says OIC?

A: Miss Mazzola was the primary criminalist on call that weekend and it was going to be her responsibility to take care of the paper work and direct some of the SID people to perform their functions.

2. Q: And why is she doing that?

A: She’s doing that so that she will get a representative substrate control.

3. Q: And what's the reason for having it sealed at that early stage?

A: So that its identity and integrity is without any question.

В случаях 1, 2 причина действия раскрывается на основе повествовательного высказывания, причем в примере 2 в его состав включены и тематические компоненты инициирующего высказывания —she’s doing that, а рематическая часть начинается с синтагматической цепи —so that.

Всероссийский журнал научных публикаций, июнь 2011

43

В случае 3 казуальность выражена на основе сочетания «what's the reason», то есть предпринимается попытка выяснить, чем было обусловлено действие. Иными словами, в данном случае запрашивается обстоятельственный признак действия.

Также к вопросительным высказываниям, выясняющим обстоятельственный признак действия (2) или запрашивающим информацию о предикативном признаке (1), относятся местоименные вопросы с «how»:

1. Q: Dr. Lee, how would we mark this piece of paper?

A: Drop size.

2. Q: Now, the term «Documentation», how are you using that term?

A: That is an all —sort of an all —encompassing term that would include the specifics of the location of each item that is believed to be evidence at the time, which appears to be relevant to the investigation at the time.

Из приведенных иллюстраций мы видим, что данные типы вопросов не содержат казуальности и направлены на выяснение обстоятельственных характеристик действия, признака, состояния.

Однако, в некоторых коммуникативных ситуациях намеченная рема с «how» также служит для выражения казуальности в синтагматической цепочке, хотя и не выражает прямой номинации причины:

Q: And how do you remember now on August 14th, 1995 writing down directives on June 29th?

A: Because I have those in writing.

Подводя итог вышесказанному, мы можем сделать вывод о том, что стиленейтральные вопросительные высказывания, употребляемые в судебном диалоге, играют важную роль в судебном разбирательстве при выяснении деталей у участников процесса, позволяя узнать, кто совершил преступление, чем пользовался преступник, когда, где и почему произошло данное преступление. Этот тип вопросов незаменим на начальных этапах судебного следствия, включающих в себя допрос подсудимого, допрос свидетелей, допрос потерпевших, допрос экспертов и специалистов, и является неотъемлемой частью дискурса судебного процесса.

Перечень судебных процессов подвергнутых анализу

1. The O. J. Simpson Trial: Excerpts from the Trial Transcript, 1995.

2. Los Angeles Police Officers'

Trials, 1992-1993.

3. «The Chicago Seven» Trial [Электронный ресурс], 1969-1970.

Информация об авторе

• Колосовская Е.В. // аспирант, УРАО, г. Москва.

Список использованных источников

1. Ивакина Н. Н. Основы судебного красноречия: риторика для юристов: учебное пособие. М, 2007.

2. Абрамова Н. А. Судебная речь: учебное пособие. М, 2009.

3. Скребнев Ю. М. Очерк теории стилистики: учебное пособие для студентов и аспирантов филологических специальностей. Горький, 1975.

4. Михайлов Л. М. Коммуникативная грамматика немецкого языка. М, 1994.

5. Hart, G.J. The five W’s: an old tool for the new task of audience analysis. Technical Communication, 1996. Электронный ресурс: http://www.geoff-hart.com/articles/1995-1998/five-w.htm

6. Андрющенко С. В. Коммуникативно-прагматическая структура высказываний в судебном диалоге: на материале английского языка: дис. канд. филол. наук.

Армавир, 2005.