Понятие «Gens» и королевская власть в системе вестготского права (IV–VIII вв.)

Понятие «Gens» и королевская власть в системе вестготского права

Среди всех варварских королевств, образованных на территории бывшей Римской империи, Вестготское королевство занимает особое положение. Прежде всего это связано с поразительной устойчивостью вестготского племени, позволившей ему восстановиться после поражения в битве при Вуйе (507) и краха династии Балтов. Вестготское королевство было воссоздано уже на Пиренейском полуострове как совершенно новое во всех отношениях государственное образование, получившее в историографии обозначение — «Толедское королевство вестготов». Бывшие федераты Римской империи с IV в. постоянно находились в непосредственном контакте с римской культурой и образом жизни, в отличие от их основных конкурентов — франков. Однако как и любое государство, построенное на осколках Римской империи с помощью особого «варварского контингента», королевство вестготов на протяжении всей своей истории сталкивалось с проблемой взаимной интеграции культур. Процесс аккультурации готов и римлян в сильно романизированной Иберии проходил особым образом. По сути это стало своеобразным испанским феноменом, еще не до конца изученным в отечественной и зарубежной историографии. Социально-политическое становление вестготского королевства преимущественно является следствием сохранения здесь римских традиций. Хотя и не стоит сбрасывать со счетов и родоплеменные традиции вестготов, которые хоть и в меньшей степени, но также влияли на процесс аккультурации готов и римлян еще с IV в.

Одним из проявлений взаимной аккультурации стало постепенное образование единого правового поля. Современные исследователи выделяют три этапа формирования права готов. Они совпадают с кардинальными изменениями в самом существовании вестготского племени. Первый этап формирования, наименее изученный, приходится на период существования готов как межплеменного союза. В этот период готы обитали в Северном Причерноморье

в составе так называемого «Государства Эрманариха» (337—376). Право этого периода имело неписаный характер и основывалось на племенных традициях и религиозных представлениях готских племен. На данный момент нам достаточно трудно восстановить отдельные элементы готского языческого культа. Опираясь на сохранившиеся письменные источники и археологические находки, мы можем с уверенностью сказать лишь то, что готский пантеон во многом основывался на культе бога воинов, Гапта, и его потомках, от которых происходил род амалов. Общая готская мифология, отраженная Иорданом1, имеет явно теогонический характер. Х. Вольфрам, рассуждая о причинах формирования культа вокруг теогонических мифов, выделяет семнадцать поколений амалов и указывает на процесс готского этногенеза, который был отражен в мифологии. Таким образом, каждое новое поколение мифических героев отражало процесс переселения готов на новые территории2. Первый король готов упоминающийся не только у Иордана, — Эрманарих. Его правление соответствует началу нашествия гуннов и постепенному бегству готов на территорию Римской империи.

Однако следует разобраться в категориях вестготского язычества, представляемого Иорданом. Здесь стоит обратить внимание на то, что в историографии существует старый спор о репрезентативности приводимой Иорданом информации. Поэтому следует учитывать, что Иордан писал свою работу под сильным влиянием более ранних трудов Кассиодора, который в своих изысканиях и обнаружил семнадцать поколений амалов3. Несмотря на то, что сочинение Кассиодора не сохранилось, можно восстановить часть его наследия через сборник его официальных писем и эдиктов (Vапае). В одном из писем Кассиодор обращается к готским традициям власти и «святейшему»

1. Иордан. О происхождении и деяниях гетов. / Пер. и комм. Е. Ч. Скржинской. СПб., 1997. С. 76, 79.

2. Вольфрам Х. Готы от истоков до середины VI века (Опыт исторической этнографии). М., 2003. С. 54.

3. Cassiodorus. Variae epistolae / Hrsg. Theodor Mommsen. MGH AA 12, 1894. IX.25.4.

4. Cassiodorus. Variae epistolae.

VIII.9,8.

5. Иордан. О происхождении и деяниях гетов. С. 76, 78.

6. Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах / Пер. А. С. Ъобовича. Л., 1969. Т. 1. Анналы. Малые произведения. Германия, 42.

происхождению рода амалов4. Всесторонне образованный Кассиодор, тем не менее, не мог почерпнуть эти знания из римских письменных источников, что позволяет предположить, что Кассиодор имел прямой контакт с носителями готского предания, которое, несмотря на старания Теодориха, сохранялось в пределах Остготского королевства. Ключевым элементом этого предания являлся священный образ рода амалов, который, по сообщению Иордана, обосновывался их родством с богами. По сути, амалы представали в виде полубогов (Semideos) — Ансов (Ansis)5. Их власть священна и тесно связана с существованием готского братства воинов. Так происходило формирование основы для готской религии, в центре которой находилось представление о священной власти рода амалов. Подобная характеристика может объяснить столь раннее выделение у готов института королевской власти и правовых институтов, поскольку в представлении готов они имели божественное происхождение. О роли королевской власти у готов впервые писал Тацит, который выделял готов из других германских племен именно силой и влиятельностью королевской власти6.

В итоге готское право на первом этапе формирования находилось в тесном контакте с религиозным сознанием, связанным с категориями священного и мирского, которое образовало в итоге особую систему организации готских племенем. Теогонический характер их религиозных представлений поддерживал также постоянный процесс переселения готов на новые земли. Первый этап этногенеза готов закончился в середине IV в. одновременно с крахом державы Эрманариха и окончательным обособлением вестготов и остготов.

Государство Эрманариха пало под ударами гуннов, что поспособствовало не только разделению вестготов и остготов, но и появлению местных вождей, активно претендующих на королевскую корону. Сам институт вождества становился для готов угрожающей проблемой, что усугублялось и гуннской угрозой. Амалы и балты в этой борьбе оказались в крайне тяжелом положении. Остготы (с амалами во главе) долгое время были вынуждены мириться с владычеством гуннов. Вестготы, в свою очередь, столкнулись с противостоянием племенных вождей, примирить которых смогло лишь нашествие гуннов. Именно в это время во главе племен вестготов утверждаются балты, возводившие свою родословную к Книве (середина III в. ) и Атанариху (363—381). С вестготами также связано событие, положившее начало поселению готов на территории Римской империи. Что примечательно, первый правитель римских готов Фритигерн (ок. 370 — ок. 380) не принадлежал к королевским родам амалов и балтов.

Готы с момента появления в пределах империи активно включаются в римские общественные отношения и становятся субъектами римского права. Фактически это было закреплено законодательно в 376 г. созданием федеративного договора между Фритигерном и императором Валентом7. Этот договор качественно отличался от прошлых федеративных договоров — впервые императоры поселили на территории Римской империи столь крупное племя (величиной до 40 тыс. человек). Ошибочно считать, что это были первые готы на территории Империи: к моменту правления Валента на Балканском полуострове проживало множество готов и представителей родственных племен, которые занимали положение от рабов до командующих подразделений. Но поселение в 40 тыс. человек создало двойной прецедент: с одной стороны, это был повод для того, чтобы включать в состав Империи все больше новых племен С другой стороны — поселившиеся в Мезии готы жили единой общностью и медленно подвергались романизации. Став частью империи, вестготы Фритигерна не отказались от своих племенных обычаев, которые находились в тесной взаимосвязи с самой готской идентичностью и понятием готской «Gens». Именно становление и развитие понятия «Gens» легло в основу будущего вестготского королевства, поскольку в религиозном сознании и правовых традициях готов оно занимало центральное место наравне с сакральным образом короля.

Современный язык не дает нам возможности подобрать аналогичный термин, который выразил бы его значение для готского общества, поэтому в исторической среде принято для его обозначения использовать латинский термин «Gens». В соответствии с суждениями позднеантичных авторов — это одновременно и род, и общество в процессе формирования. Оно находится в постоянном изменении — стремится в итоге стать настоящим народом — «Populus»8. Идея состояла в том, что общество готов, находясь в постоянном передвижении, обладало чрезвычайным уровнем восприимчивости к обычаям других племен окружавших их на пути от Балтики к Дакии9. По этому пути их вели короли, власть которых как мы уже говорили, носила сакральный, полулегендарный характер и соединяла в себе военные и религиозные функции. Король в этом случае становился непосредственным центром права наравне с «exercitus gothorum» — братством готских воинов. Исследователи сходятся во мнении, что особенность этого братства состояла в том, что оно носило поли-этничный характер, объединявший множество племен различных по своему происхождению, в этом выражалась особенность среды, в которой формировалось раннее, неписаное право готов. Фактически до четвертого века нашей

7. Аммиан Марцеллин. Римская история // Пер. Ю. Кулаковского, А. Сонни. СПб., 1994. Книга XXXI, 4,1.

8. Вольфрам Х. Готы от истоков до середины VI века...

С. 22.

9. Буданова В. П. Готы в эпоху великого переселения народов. СПб., 1999. С. 136.

эры мы даже не в состоянии с полной долей уверенности обозначить, в чем же заключаются отличия скифов от готов или любого другого племени на границах Римской империи. Определенно можно сказать лишь о том, что к концу IV в. традиции и представления о праве готов крутятся вокруг культа воинов и веры в святость королевского рода. Именно воины и составляют готский народ — «Gens», то есть некую потестарную организацию, которая и становится субъектом римского права.

С момента появления в пределах империи готское традиционное право испытывало подавляющее влияние римского права. Сейчас достаточно трудно восстановить судебные нормы готского общества IV в., что связано, прежде всего, с тем, что вестготы практически полностью восприняли римскую правовую традицию. Однако следует обратить внимание на то, какие элементы готского традиционного права сохранились к VI в. в юридической практике Вестготского королевства.

Уже в самой Империи с момента формирования поселения готов в Аквитании начинают набирать обороты два процесса — с одной стороны, это импе-риализация «Gens», а с другой — стремительное изменение системы родовых отношений — с IV в. усиливался кризис позднеантичной семьи. В Римской правовой традиции слово «Gens» означает «род». Фактически термин использовался для обозначения семейной группы, выходящей за рамки более узкого 10. рим/жое частте прто/ термина «Pater Familia»10. Данное понятие весьма близко по значению к тер-

Под ред. И. Б. Новицкого, . тт — u

и с. Перетерло м мину agnati. Но если агнатическое родство — это лица, связанные общей вла-2000. с. 152. стью, которую осуществляет или осуществлял бы, не помешай этому смерть, определенный paterfamilias, то когнатическое — родство по крови — имело в своей основе римское представление о роде — gens. Gens, по взгляду римлян, — это союз людей, которые уже не в состоянии назвать себя paterfamilias,

некогда осуществлявшего власть над их общими предками, но которые продолжают носить общее имя, nomen gentilicium и осуществляют общий родовой культ. Существенные изменения в социальной структуре закрепляли и новые способы юридических отношений. С одной стороны, старая формула — Pater Familia — и ее производные теряли свое общественное значение. С другой стороны, на первый план выходит отдельная личность или целый род. На этот процесс наслаивался и общий кризис юридической практики V века, который приводил не просто к тому, что происходило постепенное отмирание целых отраслей римского права, но и к тому, что оно становилось более доступным для вновь прибывающих в западную империю готов.

Этот период с 376 по 507 гг. являлся для готов временем правовых преобразований. Интегрируясь в римское общество, они постепенно отказывались от своих потестарных институтов, а вслед за ними — от обрядовой составляющей своих верований.

Судя по всему, арианство, постепенно перенимаемое как остготами, так и вестготами, не вступало в серьезный конфликт с готскими языческими традициями. Это было обусловлено особым местом ритуалов как части правовой системы и авторитета королевской власти. В новую христианскую реальность эффективно интегрировались такие ритуальные элементы, как обряды ини- 11. CassMoms. Variae

т г 11 г- epistolae. 1.24.

циации молодых готов, упомянутые у Кассиодора , так и институт судебного

поединка, нашедший выражение в эдиктах V в.12 Не пострадала от принятия 12. Корунскийа. р. Томская

~ г Испания.. М, 1969. С. 277.

христианства и основа языческих верований готов — сакральный образ королевских родов амалов и балтов. Новые исторические реалии поставили перед вестготами новую задачу — необходимо было адаптировать старые вестготские традиции под современные реалии. Так и произошла империализация «Gens» — вестготами и остготами, уже по отдельности были вновь «подняты на щит» уже упомянутые королевские династии — Балты и Амалы, которые, однако, уже меньше полагались на традиции «Exercitus gothorum», имели уже новую опору для своей власти (что тем не менее не разрывало их связи с легендарным прошлым в лице всех готских королей). Более того, новое положение дел позволило двум королевским родам выйти победителями из противостояния с более слабыми и менее легендарными династиями готской знати, они, упрочив свое положение, заявили о себе как о легитимной силе, обладающей святостью и сакральностью, а также способностью вести готскую «Gens». Подобным образом развивалось и право, имея теперь двойную природу, через которую выражалась сакральная связь с прошлыми поколениями готских королей и одновременно происходило подтверждение прав

13. Фрагменты эдикта короля Эвриха

(FRAGMENTA PARISINA) — памятника римского права постклассической эпохи.

/ Пер. и вступительное исследование О. В. Аурова / / Jus Antiquum/Древнее право.

2007. №19. С. 244-263.

14. Вольфрам Х. Готы от истоков до середины VI века...

С. 466.

15. Скржинская Е. Ч. Иордан и его «Getica» / / Иордан. О происхождении и деяниях гетов. / Пер. и комм. Е. Ч. Скржинской. СПб., 1997. С. 9-58. Вольфрам Х. Готы от истоков до середины VI века...

М., 2003. С. 54.

на управления от римских императоров. Судя по всему, можно предположить, что власть, выданная готам после поселения в Аквитании, была сопоставима с властью Префекта претория данного региона. Таким образом, в руках вестготов отныне находилась не только военная, но и административная власть. Судя по всему, именно в это время у вестготских королей впервые появляется и подчиненный римский административный аппарат, который позже преобразуется в прообраз королевского двора при Эврихе. Об этом говорит в первую очередь характер появляющихся письменных правовых источников — эдиктов первых готских королей, составленных по образцу формулы префекта претории. Среди дошедших до наших дней эдиктов единственным точно датированным был эдикт короля Эвриха13 (476). Этот документ уже полностью римский и по стилю составления, и по содержащимся в них нормам. Он демонстрирует то, насколько за столетие изменилось содержание готского права, и то, как произошел переход от родоплеменной традиции к оформленному римскому законодательству. Однако обращение к римской правовой системе слабо отразилось на самой вестготской «Gens» — готская община изменила форму, приобщилась к римскому образу жизни, однако совершенно не потеряла свою идентичность. «Exercitus gothorum» продолжало существовать, а вместе с ним сохранялись и правовые традиции, которые вплоть до краха династии Балтов и Амалов играли определяющую роль в организации власти и общества готов. Подобное сохранение традиций было возможным благодаря уже упомянутой готской культурной восприимчивости и внутренней устойчивости их религиозного сознания. Так, Теодорих Великий — фактический правитель всех готов — решительно отказался от остатков традиционного языческого культа, приказав преследовать тех, кто не пожелал принять христианство. Затем Теодорих ввел римский обряд погребения, отказав готам

14

в традиции хоронить умерших в могильниках с оружием и украшениями . Финальной стадией эволюции права готов этого периода стала попытка Те-одориха предъявить требования на все готское предание. Попытка эта нашла выражение в уже упомянутом труде Кассиодора — «История готов», дошедшем до нас лишь в пересказах Иордана. В «Истории готов» исследователи видят попытку заявить свои права не просто на готскую общину — «exercitus gothorum», а на новый римско-варварский мир15. Вестготский король, таким образом, представлялся как новый покровитель запада — для римлян новый Константин, для готов оживший король — герой ушедшей эпохи. В этих качествах Теодорих выступает как объединитель готов и римлян, в том числе и в правовом поле.

Но вернемся к вестготам. Для этого периода готско-римской истории вообще характерен определенный дуализм, который проявлялся повсеместно. Не становилось исключением и право. Так для римлян существовали свои законы, соединенные в так называемый «римский закон Вестготов» или «Бре-виарий Алариха» (506). Составление подобного сборника не было чем-то из ряда вон выходящим — похожий сборник составили по указанию короля Гун-дабада (т. н. Римский закон бургундов). До сих пор имеют место дискуссии о том, являются ли субъектами бревиария только римляне, или же готы также могли обладать правом обращаться к кодексу. Другая дискуссия обсуждает положение готов и римлян в судебной процедуре. Обладая крайне скудными данными об этом этапе существования вестготского королевства, мы не можем наверняка сказать, равны ли были в правовом отношении римляне и готы, или же вторые обладали какими-либо преимуществами. Характеризуя правовые источники той эпохи, следует отметить, что эдикты вестготских правителей и Бревиарий Алариха — это, безусловно, лишь старательная компиляция норм уходящей эпохи и одновременно стремление зафиксировать обычное (цивильное) право, еще используемое на территориях Тулузского королевства.

Третьим и финальным этапом развития вестготского права стал период Толедского королевства (531—713). На этом этапе в уже известную нам готско-римскую, имперскую «Gens» добавляется новый элемент — продукт поколения испанских интеллектуалов VII в., во главе с Исидором Севильским.

Причиной для очередного поиска новой формы права стали новые политические и общественные потрясения в Вестготском королевстве после поражения в битве при Вуйе и смерти Алариха II (507).

xcvii

Готы, как и век назад, столкнулись с более сильным соперником и были поставлены перед задачей сохранения своей «Gens» и «Exercitus gothorum». В общей сложности поиски новой формулы заняли 80 лет.

Как мы уже выяснили, старая вестготская идеологическая модель, в центре которой находилось понятие «Gens» и правящий род Балтов, потерпела крах со смертью короля Амалариха в 531 г. Оставшееся в свободном плавании «exercitus gothorum» делегировало королевские полномочия наиболее сильному из готов — Теудису (531—548). Теудис, наставником которого был Тео-дорих Великий, прекрасно был знаком с политикой своего покровителя и во многом перенял его образ королевского правления, реализовав его на вестготский манер, тем самым заложив основы новой вестготской общественной модели. В ее центре находилось новая самоидентификация готов и римлян. Важным событием стала и гибель Королевства остоготов, после которого, судя по всему, процесс взаимной интеграции ускорился. Однако, несмотря на новые исторические условия, в центре внимания вестготского общества все так же находилась «Gens» которая, однако, теперь под влиянием римлян приобретала новое значение, расширяясь в понимании обеих идентичностей, и способствуя их объединению.

Определенным свидетельством правового развития служит и стремление Теудиса дополнительно легитимировать свою власть за счет имперских традиций. Так, он стал первым из вестготских королей, кто обозначил свое родство с Флавиями. Отождествление это оттого кажется актуальным, что для вестготов со смертью Амалариха прерывается династия Балтов, традиционно почитаемая готами как воплощение власти вестготской «Gens». Фактически для готов прерывается связь с их великой историей, поскольку каждый новый король не будет принадлежать к собранию героев древности, и, следовательно, не будет благословления и для всей «Gens». Крах династии Балтов лишал весю «Gens» ореола народа, избранного богами. Лишившийся поддержки богов, народ готов ставил себя на грань уничтожения. Весь переходный период в середине VI в. был направлен во многом на то, чтобы найти новый вестгот-

Этот кризисный для вестготов период в целом характеризуется очередным преобразованием остатков традиционных родоплеменных структур, которые и так уже были подвержены сильному влиянию римской культуры. Центральным процессом, затронувшим общественное развитие Толедского королевства, стало усиление ортодоксального христианства. Мы уже вскользь упоминали

16. Вольфрам Х. Готы от истоков до середины VI века...

С. 30.

ский путь при желаемом сохранении традиций16. Обращение к римским традициям и образу жизни было одним из выходов из сложившегося положения.

xcviii

о причинах принятия арианства готами, однако не затрагивали вопросов общего значения христианизации готов. Роджер Коллинз видит христианизацию готов главным условием для интеграции в римское общество17. Фактически даже арианство до некоторой степени гарантировало федератам принятие их обществом ровно настолько, чтобы заявить свои права на вхождение в состав Империи. Однако к VI в. ситуация стремительно меняется — арианство слабеет, в то время как ортодоксальное христианство все более институализируется, приобретает более четкую иерархию и все большее влияние. После крушения Тулузского королевства и государства остготов арианство постепенно теряет свое значение для готов, и все большее количество готов принимает Никей-ский Символ веры. Отказ от арианства был обусловлен и действительной необходимостью сближения двух общин: готской и римской. Таким образом, вестготские короли постепенно начинают поддерживать ортодоксальный епископат, а спустя некоторое время и сами принимают Никейское вероисповедание. Однако следует отметить, что, хотя отношение вестготских королей к вере и претерпевало определенные изменения, в целом оно оставалось неизменным на протяжении всего периода существования вестготского королевства. Для королей VI в. определенно сохранялась лишь вера в незыблемость вестготской «gens» и стремление сохранить незыблемость этой связи, которое подталкивало королей на поиск новых способов интеграции в римскую культуру. Это способствовало и постепенному отказу от образа Exercitus Gothorum, отходу от традиции самоидентификации как одного из автономных (в культурном плане) народов империи.

Вместе с тем, как мы помним, новый вестготский король (кем бы он ни был) не обладал легендарным происхождением, следовательно, он не имел права на абсолютное покровительство над вестготами. Таким образом, происходил процесс передачи заботы о сохранении «gens» из рук королей в руки самих вестготов (преимущественно знатных), что неизбежно приводило к падению авторитета королевской власти. Эта ситуация порождала в вестготском обществе своеобразную дискуссию о необходимости сохранения культурной обособленности народа вестготов (как это было в Тулузском королевстве). В качестве альтернативы рассматривалась идея сближения готов и римлян в рамках одного народа. После смерти Теудиса, при его наследнике Теудиги-зеле (548—549), эта дискуссия стала особенно актуальной. Циркин отмечает, что Теудигизел определенно стремился продолжать политику Теудиса, однако ему не дали развернуться. Уже через полтора года Теудигизел пал жертвой заговора готской знати во главе с Агилой18.

17. Collins R. Visigothic Spain, 409-711. Oxford,, 2004. P. 51.

18. Циркин Ю. Б. Античные ираннередневековые источники по истории Испании. СПб., 2006. С. 110.

19. Isidori Junioris Historia gothorum wandalorum svevo-rumque / / MGH. Chronica minora. Vol. 2. Berolini, 1961.

S. 304-389. 45.

20. Collins R. Visigothic Spain... P. 48.

21. Ziegler A. K. Church and State in Visigothic Spain. Washington, 1930. P. 74.

22. lohannis abbatus Biclarensis chronic / Hrsg. Theodor-Mommsen. MGH. Berlin, 1894. T. Auctorum Antiquissimorum. T. XI. Cronicorum Minorum. T. 2. S. 207-220, 578.

Правление Агилы (549—554) — это период недолгого торжества сторонников старых представлений о готской «gens» как автономном народе. Агила занимает явные проарианские и проготские позиции. Главной целью стало полное подчинение южной Испании. Причем в этом деле он больше полагался на насильственное покорение провинции, а не на договора (как Теу-дис). Агилу в целом постигла неудача, неудачные военные походы и потеря

19

сокровищницы19 приводят к мятежу знатных готов, которые сажают на трон Атанагильда (554—567) стремившегося к продолжению политики Теудиса20 и борьбе с Юстинианом. Вообще сопротивление Византийскому вторжению во многом предопределило новый этап в преобразовании «Gens».

Иберо-римское население провинции явно предпочитало Атанагильда Юстиниану. Решающую роль здесь сыграл иберо-римский епископат, который как раз в этот период стремительно занимает ключевые позиции в управлении иберийских городов21. Следует понимать, что в пределах Испании византийцы воспринимались не как римляне, а как греки, соответственно так же не признавалась и власть Юстиниана. Согласно Иоанну Бикларскому, византийцы напрямую называются захватчиками22. В любом случае, вторжение Юстиниана не повлекло за собой уничтожение королевства вестготов, как это было в случае с вандалами. Но вестготы и иберо-римляне на долгое время получили образ совместного врага, которого удалось изгнать из Испании лишь семьдесят лет спустя. В целом правление Атанагильда не отличалось особыми успехами ни в борьбе с византийцами, ни в деле поисков новой «Gens». На первый план в этот период выходят эволюционные изменения в самом вестготском обществе: А. Р. Корсунский утверждает, что в этот период времени королевство захлестнули мятежи, имеющие в основе как политическую

борьбу вестготской знати, так и повторный расцвет разнообразных ересей

вроде присцилианства и несторианства23. Все эти события отражают то кри- 23. крсунтта. р. готская зисное состояние, в котором находилась готско-римская община. Выход из испания.с 253-кризиса «Gens» в правление Леувигильда (568—586) и Реккареда (586—601) обозначил и характерные преобразования в правовой сфере, которые в итоге и разовьются в Вестготскую симфонию VII в.

Центральным событием в установлении власти Леувигильда был, безусловно, брак с вдовой Атанагильда, тем самым король подтверждал свое право на правление перед готской «Gens». Символичным было и то, что восстановление порядка в королевстве шло из «исконно готских», исторических областей Нарбоннской Галии. Тем самым Леувигильд переманил на свою сторону вестготскую знать и воинов. В целом его правление выделяется активными попытками поиска новой «Gens» и преобразованиями «exercitus gothorum». Достаточно трудно ответить на вопрос, был ли он сторонником старых вестготских традиций или же в большей степени являлся проводником идей слияния двух общностей. Определенно можно сказать одно — целью правления Леувигильда было укрепление Толедского королевства и расширение его влияния на весь Пиренейский полуостров. В этом своем устремлении он, подобно легендарным королям древности, был готов использовать самые разные методы. Нацеленный на результат, он даже не делал разницы между готами и римлянами.

Заигрывание с имперскими традициями и обычаями вообще было в духе Леувигильда. Так, к примеру, в 578 г. он основал город и назвал его в честь сына Реккополисом, на греческий мотив. А в 581 г. в честь победы над басками был основан Викториак. Леувигильд вслед за Теудисом прибавил к своему имени родовое имя Флавиев, вновь причислив себя к древнему римскому роду, что по идее служило заменой принадлежности к Балтам. После него имя Флавиев становится частью имени любого вестготского короля, фактически выражая принадлежность к императорской «gens». Леувигильд первым из вестготских правителей начал чеканить золотые монеты с использованием римской титулатуры — «pius» (благочестивый) и «felix» (счастливый). Ради усиления эффекта он также стал на монетах изображать себя в имперских регалиях. Эти же регалии стали входить в королевский церемониал. Во время официальных церемоний Леувигильд появлялся перед просителями в золотом венце и пурпурной мантии. В руках его находился скипетр, и восседал он на престоле. Королевская резиденция еще со времен правителя Атанагильда размещалась

24. Вестготская правда (книга приговоров) / Lex Visigothorum (Liber ludiciorum). Латинский текст. Перевод. Исследование.

/ Под общ. ред. А. В. Марея, О. В. Аурова. М, 2012.С. 90.

25. Schaeferdiek, Die Kirche in den Reichen der Westgoten und Sueven bis zur Errichtung der westgotischen katholischen Staatskirche. Berlin, 1967. S. 78.

в Толедо, но именно при Леувигильде город приобретает вид столицы королевства. Выступал Леувигильд и как законодатель24. Его деятельность на этом поприще имеет важнейшее значение, поскольку во многом он выступал как предтеча королей Хиндасвинта (642—653) и его сына Реццесвинта (649—672), создавших «Liber iudiciorum». В историографической традиции кодекс Леу-вигильда обычно зовут «Codex Revisus», подчеркивая этим тот факт, что это был первый правовой документ в вестготской Испании, одинаково распространявшийся и на готов, и на римлян. Ни одна рукопись этого кодекса не сохранилась, но считается, что именно его нормы приводятся в «Liber» под маркировкой «Antiquae». Этот кодекс во многом был первой попыткой создания единого правового поля королевства. Все эти действия в итоге сказались на укреплении авторитета власти, до определенной меры восстановив в лице Леувигильда образ истинного короля. Однако частный успех Леувигильда не восстановил авторитет всей власти в целом. После крушения династии Балтов каждый вестготский король своими делами должен был доказывать свое право на покровительство «Gens», свое право на то, чтобы быть гарантом правовых отношений.

Однако восстановление авторитета власти не решало самой главной проблемы Толедского королевства — религиозной разобщенности готов и римлян. Леувигильд прекрасно понимал, что религиозные различия ариан и ортодоксов мешают объединению народа, что в свою очередь не способствует и укреплению его власти. Королю предстояло решить, какую из форм вероисповедания выбрать, и предпочтение было отдано арианству. Действия его не увенчались успехом, поскольку в королевстве вестготов арианство исповедовало меньшинство населения, в основном готская знать. Исследователями вестготской Испании часто задавались вопросы о том, почему арианство к концу VI в. не смогло составить достойную конкуренцию Никейскому вероисповеданию. Ряд косвенных признаков позволяют нам в целом встать на позицию немецких историков25. Есть, к примеру, точка зрения Х. Вольфрама, который видит в арианстве характерный пережиток еще старого вестготского племенного строя и тесно связывает его с философией Балтов с их восприятием «gens». Причина ослабления арианства, таким образом, усматривается в усиливающейся романизации и неизбежном процессе расширения понятия «Gens» в сознании самих готов, которые постепенно в процессе этногенеза смешиваются с римлянами. Фактически в глазах современников арианство усматривается как пережиток прошлого, вера меньшинства. При этом К. Ше-фердик, к примеру, отмечает, что вестготские короли постепенно сами отходят

cii

от арианства. Действительно, можно наблюдать, что ортодоксальная испанская церковь уже после битвы при Пуатье обладала привилегированным положением, которое удовлетворяло иберо-римское население и приносило им успокоение на фоне регулярных войн с Византийцами. Свидетельством процветания ортодоксов могут служить и шесть провинциальных соборов, собранных с 516 по 546 гг. К. Шефердик также отмечает, что в период с 517 по 533 гг. возросло количество контактов между Римом и Испанским клиром26. Севильские епископы стремились закрепить за собой права апостольского викариата. При этом фактически отказывая папству в контроле над испанской церковью.

Если ортодоксальная римская церковь в Испании чувствовала себя довольно комфортно, то церковь арианская после потери галльских земель находилась в состоянии упадка. Очерчивая зоны ее влияния, следует понимать, что мы располагаем достаточно скудными сведениями на этот счет, тем не менее, судя по имеющимся письменным источникам, в подчинении арианских епископов находились так называемые «Новые земли готов» — территории, куда активно переселялись готы после потери Галльских земель. Традиционным центром вестготского арианства оставалась Септимания с сильными епископами Нарбонны. Традиционным центром ортодоксального христианства служили провинции Бетика и Лузитания. Главной епископской кафедрой считалась Меридская, которая спорила с Севильской за влияние на клир.

Леувигильд нарушил шаткое равновесие, не имея к этому особых причин, кроме называемого повсеместно бунта своего старшего сына Герменгиль-да, который, приняв Никейское вероисповедание, пытался воспользоваться конфессиональными противоречиями общества. Сама политика Леувигиль-да характеризует положение в арианской церкви как неудовлетворительное. Выискивая способ обретения духовного согласия в обществе, король пошел

26. Schaeferdiek, Die Kirche in den Reichen der Westgoten und Sueven... S. 80.

ciii

на беспрецедентные шаги: убедил священников отказаться от практики повторного крещения, ввел почитание реликвий и мучеников, что арианами не признавалось. В конце концов, Леувигильд готов был признать Христа равным Богу Отцу. Закрепление всех нововведений произошло на единственном в истории вестготского королевства арианском соборе 580 г. По сути, арианство вестготского королевства максимально сильно приближалось по своему духу и виду к ортодоксальному христианству. Все это делалось для более удобного перехода из одной церкви в другую. Однако слабость и непопулярность арианской церкви играла свою роль, ортодоксы не стремились переходить в новую веру. Более того, римский епископат открыто стал выражать недовольство политикой Леувигильда, что привело к отставкам, самой заметной из которых стало отстранение от должности епископа меридского Масона. На освободившиеся места приглашались арианские епископы. Однако и это не давало нужного результата. Все более становилось понятно, что время арианства безвозвратно ушло и единой религией Толедского королевства ему не быть. Следует, тем не менее, задать вопрос, что могло служить причиной такого стратегического просчета со стороны Леувигильда. Самой простой выглядит мысль о приверженности Леувигильда старой вестготской традиции «gens». Это выглядело бы немного странно, учитывая всю его политику по заимствованию римских традиций. Но Леувигильд явно копирует в своих решениях и действиях другого известного гота — Теодориха Великого, с которым его роднит сходство в политических решениях и отношении к вестготскому народу и положению в нем. Безусловно, для римлян Леувигильд стремился быть новым Константином, восстановителем порядка. Но для готов он стремился быть Теодорихом вторым — защитником и покровителем. Это, как нам видится, могло быть достаточным поводом для избрания арианства единой религией королевства. Однако король умер, не завершив своей реформы.

После смерти Леувигильда на трон вступил его сын Реккаред (586—601), который быстро свернул всю поддержку арианства и обратился к ортодоксальному христианству, приняв в 587 г. крещение по римскому образцу. В его правление имел место уже обратный процесс, при котором арианские епископы постепенно лишались своих кафедр. Безусловно, укрепление новой веры не происходило без противостояния старых сил — ожидаемо подняла восста-27. collins r. visigothic ние Септимания, недовольная религиозной политикой Реккареда27. Восстание было подавлено, а готы стали перенимать римские церковные обряды.

О. В. Ауров считает, что акт принятия христианства Реккаредом объясняется, прежде всего, сложной внутриполитической ситуацией, сложившейся

Spain... P. 67.

в Толедском королевстве к концу VI в.: лишенный возможности всецело опираться на войско и готскую знать, король стремился заручиться поддержкой епископата и испано-римского населения, интересы которого защищали церковные иерархи28. Однако в полной мере с подобной мыслью мы вряд ли можем согласиться. Было бы в корне неправильно называть подобную причину созыва собора основной. Крепкие связи с епископатом, как мы уже отмечали ниже, были налажены задолго до Реккареда, и даже политика его отца Леуви-гильда не могла разрушить узы, которые образовались между двумя общностями. Мы скорее склоняемся к мнению, что решение Реккареда носило формальный характер. Сознавая, что это единственное доступное ему решение, король попытался получить максимум пользы из своего положения.

Реккаред — первый вестготский правитель, действия которого приобретают оформленный характер стратегии, в отличие от отца он гораздо лучше чувствовал политические реалии, что позволило ему действительно объединить общины королевства одной религией29. Венцом этой политики стал третий Толедский собор 589 г., который узаконил процесс перехода всего королевства в ортодоксальное христианство. Несмотря на то, что по классификации соборов этот считается поместным, он стал первым общеиспанским собором. А Реккаред в таком случае выступал как первый король, открыто участвующий в церковных мероприятиях. Фактически проводится параллель с Никейским собором 325 г., в ходе которого было осуждено арианство. Подобного рода параллель имела огромный идеологический контекст. Фактически Реккаред отождествлялся с Константином, заседавшем на том соборе. Согласно верной заметке Орландиса, сам собор был обставлен в соответствии с традициями вселенских соборов Восточной Римской империи30. Подобно Константину, Реккаред открывал заседания собора. Присутствовал на них, а по окончанию собора издал особый королевский закон, придающий силу канонам собора.

Вместе с королем на соборе присутствовали и знатные готы, принявшие ортодоксальное христианство. К клиру так же присоединились восемь ари-анских епископов, готовые принять Никейское вероисповедание31. По сути Реккаред тем самым создавал хотя бы видимость легального кворума, представляющего все важные социальные группы королевства. Одобрение каждой из них придавало собору легитимности, а вместе с тем и королевству вестготов с Реккаредом во главе.

Третий Толедский собор положил начало радикальным преобразованиям как в самом вестготском обществе, так и в праве. По сути, впервые за всю историю вестготского королевства власть признает существование канонического

28. Tompson E. A. The Goths in Spain. Oxford, 1969. P. 98.

29. Ауров О. В. «Gladio угпЛгсе 1емш£Шт: Король-реформатор перед лицом памяти / / Вестник РГГУ. Сер. «Исторические науки». М, 2010. С. 33-50.

30. Orlandis J. Ramos-Lisson D. Historia de los concilios de la España romana y visigoda. Pamplona, 1986. P. 208.

31. Ibid P. 210-217.

32. Isidori Hispalensis episcopi Etymologiarum sive Originum libri XX. Oxford, 1911.

IX. V.

33. Хроники Фредегара / Пер.

с лат., вступит. статья, комм. Г. А. Шмидта. СПб., 2015. 1.73.

34. Клауде Д. История вестготов. М., 2002. С. 132-133.

права, а также отводит ему особое место во всей правовой системе королевства. Епископат отлично вписывается в готско-римскую «Gens», по сути выражая последний недостающий элемент для переформирования традиционного готского представления об истинном народе в новую форму, названую в историографии Вестготской симфонией. В рамках этой симфонии из обихода выходит понятие «exercitus gothorum», вестготы теряют свою независимую идентичность, сохраняя лишь отдельные элементы древней общественной структуры и права. Взамен ими приобретается новая идентичность государственного народа — новой «Gens»32. Проводником новой идеи становится кружок интеллектуалов, представителей клира во главе с Исидором Севиль-ским. Обновленная «Gens», как и вестготская симфония, закрепляются на IV Толедском соборе в 633 г. Церковные иерархи выносят на обсуждение новую правовую систему, в центре которой будет находиться союз епископата и королевской власти.

IV Толедский собор проходил в достаточно сложных политических условиях: после смерти Реккареда (601) разгорелась борьба за власть. За три десятилетия сменилось семь правителей. Король Сисенанд (631—636), который, по сообщениям Фредегара, фактически узурпировал власть, сместив короля Свинтилу (621—631), вновь столкнулся с мятежами знати33. Немецкий историк Клауде со ссылкой на сохранившиеся монеты того периода указывает на крупный мятеж на юге Толедского королевства, который возглавлял некий Иудила34. Новый король нуждался в скорейшей легитимации своей власти. Для этого был организован общегосударственный церковный собор, включивший в себя не только епископат, но и представителей римско-готской знати. Чтобы не допустить новой смуты, отцы церкви признали Сисенанда законным королем

cvi

вестготов. Однако правителю, благодаря Исидору Севильскому, председательствовавшему на IV Толедском Соборе, пришлось пойти на уступки перед католическим клиром. Всего было принято 75 канонов, посвященных решению проблем церкви, утверждению правил монашеской жизни и антиудейскому законодательству. Завершающий 75 канон как раз был посвящен формируемой севильским епископом новой идее власти35. Перед Исидором, судя по всему, стояла одна задача: он был обязан провести удачную замену сакральных символов, фактически внедрить новое подсознательное противостояние в умы общества, которое должно было заменить противостояние вестготов и римлян. Эта задача была успешно выполнена на IV Толедском соборе, где Исидор был председателем36. Осознаваемый обществом образ праведного монарха переводится в плоскость подсознательного восприятия. Складывается образ правителя, выбранного народом и богом, поддержанного своей общиной. Он метафизичен и воплощает идеал, к которому необходимо стремиться. Качество стремления измеряет церковь37, предоставляющая право быть королем. Но любому положительному образу нужно противопоставление. Так возникает образ главного предателя — человека, пошедшего против бога. Его образ так же утопичен. И вновь церковь решает, кто из них более достоин того или иного звания. Именно так получил дозволение на правление Сисе-нанд, который откровенно узурпировал королевскую власть38. Вместе с тем подтверждение права Сисенанда на правление носит характер политического компромисса, на который во избежание новой междоусобицы готовы были пойти церковные прелаты.

На основании канонов IV Толедского собора Морей высказывает мнение о том, что «75-й канон должен был поддержать не только власть короля, но и способствовать превращению Толедского королевства в сильное и стабильное государство»39. Отныне персона короля объявлялась священной, поскольку король — помазанник божий, приносящий перед вступлением на престол клятву верности богу. Ключевым фактором избранности того или иного кандидата на трон становились его справедливость и праведность. То, насколько человек соответствует этим требованиям, определяется епископатом и знатью. Так же определялась и позиция клятвопреступника и узурпатора. После выборов монарха все представители вестготского народа приносили клятву верности, нарушение которой приравнивалось к измене «gens», всему народу королевства. Создавался подсознательный антипод — предатель отечества. Важность создания королевского антипода понятна — по мнению С. В. Сан-никова представление о королевской власти, выстраиваемое интеллектуалами

35. Con.de Toledo IV (633). can.75. // Concilios visigoticos y hispano-romanos / Ed. por. J. Vives, T. Marin Martinez, G. Martinez^ Diez. BarcelonaMadrid, 1963.

36. Isidoro de Sevilla Diferencias / Introducción, edición crítica, traducción y notas por C. Codoñer Merino. P., 1992. II. 290. ludicium et lustitiam.

37. Concilios visigoticos y hispa-no-romanos. Conc. Tolet. VIII. Decretum Reccesvinti regis.

3S. Collins R. Visigothic Spain... P. 79.

39. Concilios visigoticos y his-pano-romanos. Conc, Tolet IV (633). can. 75: «Post instituta quaedam ecclesiastici ordinis vel decreta quae ad quorundamper-tinet disciplinam, postrema nobis cunctis sacerdotibus sententia est pro robore nostrorum regum et stabilitategentis Gothorum pontificale ultimum sub Deo iudice ferre decretum».

40. Санников С. В. Образы королевской власти эпохи Великого переселения народов в западноевропейской историографии VI века. Новосибирск, 2011. С. 142.

раннего Средневековья, неизбежно основывались на заимствовании потестар-ной мифологии40. Таким образом, формировалась новая бинарная оппозиция. Это неизбежно возвращает нас к вопросу о противопоставлении добра и зла как двух точек отчета при формировании подсознательных образов. Установление подобного дуализма оказало двойное действие: с одной стороны, светские властители получали правовые инструменты для борьбы с оппозицией, но с другой стороны — епископат, начиная с IV Толедского собора, получает беспрецедентное влияние на ведение государственной политики. Однако следует помнить, что в идеальной модели епископат был лишь представителем «gens» всего готского народа. Вестоготская симфония Исидора Севильского также стала одной из основ государственной идеологии вестготского королевства.

Итак, в понимании севильского епископа существовали три условия для формирования государственной идеологии вестготского королевства. Мы можем видеть, что, используя понятийный аппарат римской и готской культур, Исидор практически создает концепцию «gens», которую следует понимать как парадигму народного единства. Исидор был подвержен политической конъюнктуре в хорошем смысле этого слова. Найдя опору в политических кругах в лице Сисебута, он соединил королевский символизм со своими идеями римской реставрации на новой политической почве, что привело к созданию концепции единого «gens» королевства. Само понятие «gens» применяется в «Этимологиях» как обозначение народа всей Испании в целом. В трудах Исидора активно эксплуатируется образ права как источника общественного блага, что тоже отвечает требованиям концепции. Исходя из имеющейся на данный момент информации, мы можем утверждать, что Исидором был сформирован комплекс мер, которые стали основой философии власти в королевстве вестготов.

Мы предполагаем, что концепция Исидора включала следующие составные части:

1. Идею о религиозном единообразии;

2. Идею о правовом единообразии;

3. Идею о божественной сущности власти и ее сакрализации;

4. Равное положение светской и духовной власти;

5. Идею о богом избранном народе.

Согласно идее Исидора Севильского, все эти составные части в итоге помогут собраться на территории Испании единому народу, который объединит римлян, готов, свевов, басков и евреев в один. Отголоски этой идеи мы

cviii

можем видеть в исидоровской оде «Хвала Испании»41. Судя по тексту, земли Испании должны объединиться под властью готов, и только тогда в единстве этих земель величие Испании будет достигнуто. Отдельные доказательства существования исидоровской концепции мы можем видеть и в главном вестготском кодексе «Liber Iudiciorum». Общий характер формулировок первых двух книг, в которых разбирается форма судебной деятельности, фактически создает перед нами два образа — праведного монарха-законодателя, который защищает свой народ, и единую общину, которая делегирует королю полно-

42

мочия через своих прелатов42.

Тем не менее, оценивая новые условия существования Толедского королевства, следует сказать, что новый союз с епископатом не решил самой главной задачи, поскольку и «Gens», и Вестготская симфония43 в реальности столкнулись с неприятием со стороны как части римской, так и вестготской знати. Отдельные успехи VII в., вроде издания «Liber Iudiciorum»44, связаны были в большей степени с личностью сильных вестготских королей, а не стабильностью системы в целом. Вестготское право, тем не менее, пережило свое королевство и стало основой для многих правовых кодексов христианских королевств Испании, вплоть до сборника «Семь партид» Альфонсо X.

41. Хвала Испании // Циркин Ю. Б. Античные и раннесредневековые источники по истории Испании. СПб., 2006. С. 114.

42. Collins R. Visigothic Spain... P. 236.

43. Криницына (Марей) Е. С. Феномен «вестготской симфонии» в 75-м каноне IV-го Толедского собора

633 г. (к проблеме перехода к средневековой государственности) // Электронный научно-образовательный журнал «История». М., 2012. Выпуск

3 (11).

44. Вестготская правда (книга приговоров) / Lex Visigo-thorum (Liber Iudiciorum). Латинский текст. Перевод. Исследование. М., 2012.

Сямтомов И. В.

Санкт-Петербургский государственный университет

epaptos@gmail.com

Список литературы

i. Cassiodorus. Variae epistolae / Hrsg. Theodor Mommsen. MGH AA 12, 1894. Ii. Collins R. Visigothic Spain, 409-711. Oxford, 2004.

iii. Concilios visigoticos y hispano-romanos / Ed. por. J. Vives, T. Marin Martinez, G. Martinez Diez. Barcelona-Madrid, 1963.

iv Hodgkin T. The letters of Cassiodorus, being a condensed translation of the Variae epistolae of Magnus Aurelius Cassiodorus Senator with an introduction. London, 1886.

v Iohannis abbatus Biclarensis chronica / Hrsg. Theodor Mommsen. MGH AA. Berlin, 1894. T. XI. Cronicorum Minorum. T. II. S. 207-220.

vi. Isidori Hispalensis episcopi Etymologiarum sive Originum libri XX. Oxford, 1911.

vii. Isidori Junioris Historia gothorum wandalorum svevorumque // MGH. Chronica minora. Vol. 2. Berolini, 1961. P. 304-389.

viii. Isidoro de Sevilla Diferencias / Introducción, edición crítica, traducción y notas por C. Codoñer Merino. Paris: Les Belles Lettres, 1992.

ix. Orlandis J., Ramos-Lisson D. Historia de los concilios de la Espana romana y visigoda. Pamplona, 1986.

x. Schaeferdiek, Die Kirche in den Reichen der Westgoten und Sueven bis zur Errichtung der westgotischen katholischen Staatskirche. Berlin, 1967.

xi. Tompson E. Л. The Goths in Spain. Oxford: Clarendon press, 1969.

xii. Ziegler Л. K. Church and State in Visigothic Spain. Washington, 1930.

xiii. Аммиан Марцеллин. Римская история I Пер. Ю. Кулаковского, А. Соппи. СПб., 1994.

xiv. Ауров О. В. «Gladio vindice leuuigildi»: Король-реформатор перед лицом памяти II Вест-пик РГГУ. Сер. «Исторические науки». М., 2010. №18. С. 33-50.

xv. Буданова В. П. Готы в эпоху великого переселения пародов. СПб., 1999.

xvi. Вестготская правда (кпига приговоров) I Lex Visigothorum (Liber Iudiciorum). Латипский текст. Перевод. Исследование. I Пер. А. В. Марея, О. В. Аурова, Г. А. Поповой, И. М. Никольского, Л. В. Черпипой; отв. ред. А. В. Марей, О. В. Ауров; под общ. ред. А. В. Марея, О. В. Аурова. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2012.

xvii. Вольфрам Х. Готы от истоков до середины VI века (Опыт исторической этнографии). М., 2003.

xviii. Клауде Д. История вестготов. М., 2002.

xix. Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах I Пер. А. С. Бобовича. Л.: Наука, 1969. Т. 1. Анналы. Малые произведения.

xx. Корсунский А. Р. Готская Испания. М., 1969.

xxi. Криницына (Марей) Е. С. Фепомеп «вестготской симфонии» в 75-м капопе IV-го Толед-ского собора 633 г. (к проблеме перехода к средневековой государственности) II Электронный научно-образовательный журнал «История». М., 2012. Выпуск 3 (11).

xxii. Римское частное право I Под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского М.: Юриспруденция, 2000.

xxiii. Санников С. В. Образы королевской власти эпохи Великого переселения пародов в западноевропейской историографии VI века. Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2011.

xxiv Скржинская Е. Ч. Иордан и его «Getica» II Иордан. О происхождении и деяпиях гетов I Пер. и комм. Е. Ч. Скржинской. СПб., 1997. С. 9-58.

xxv. Фрагменты эдикта короля Эвриха (70-е гг. V в.) (FRAGMENTA PARISINA) — памятника римского права постклассической эпохи I Пер. и вступительное исследование О. В. Ау-рова II Jus Antiquum|Древпее право. 2007. №19. С. 244-263.

xxvi. Хроники Фредегара I Пер. с лат., вступит. статья, комментарии Г. А. Шмидта. СПб.: Евразия, 2015.

xxvii. Циркин Ю. Б. Античные и раннесредневековые источники по истории Испании. СПб., 2006.

cx