Архитектурно-пространственные и композиционные особенности размещения храмов в Санкт-Петербурге и близлежащих уездах в XVIII - первой половине XIX вв. 

УДК 726

С.В. Крылова

ФГБОУВПО «СПбГАСУ»

АРХИТЕКТУРНО-ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ И КОМПОЗИЦИОННЫЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗМЕЩЕНИЯ ХРАМОВ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ И БЛИЗЛЕЖАЩИХ УЕЗДАХ В XVIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВВ.

Рассмотрены способы расположения храмов в Санкт-Петербурге и прилегающих уездах. Выявлено два различных подхода к размещению храмов — в городской среде и сельской местности. Обобщенно выделено четыре типа объемно-планировочных решений культовых сооружений и показана зависимость между территориальным размещением храмов и выбором их архитектурно-пространственного выражения. Анализ проведен поэтапно, начиная с допетербургского времени. Это позволяет постепенно проследить изменения в способах размещения и выборе объемно-пространственных решений тех или иных храмов. Подчеркнута мысль о том, что храм являлся неотъемлемым элементом системы как в городе, так и в уездах.

Ключевые слова: храмы, территориальное размещение, город, уезды, храмы зального типа, храмы в форме латинского креста, центрические храмы, Санкт-Петербург

Многие факторы оказывали влияние на выбор места строительства того или иного типа храма в Санкт-Петербурге. Почему в одном месте архитектор строил базилику, а в другом над крышами домов вырастал великолепный кре-стово-купольный храм? Данное небольшое исследование показывает зависимость между территориальным размещением храмов и их архитектурным выражением с допетровского времени по 1850 г.

Процесс возведения городского храма был довольно длительным, и его предваряло большое количество бюрократических мероприятий. Сначала необходимо было получить разрешение у Синода или Епархиального Архиерея на строительство церкви [1—3], затем по утверждении выделялись средства на ее постройку, отводился участок городской земли. Позже заказчик подавал на утверждение Императора проект будущего храма и лишь при положительном ответе начиналось строительство церкви, которое в последствие заканчивалось ее освящением. Только с этого момента храм начинал свою самостоятельную жизнь.

В уездах же ситуация была иная. В законодательстве Российской Империи XVIII в. не было прописано каких-либо строгих правил по размещению будущего храма. Некоторые положения, регулирующие эти вопросы, были введены лишь в первой половине XIX в., однако это касалось лишь храмов, возведенных в селениях или уездных городах [4]. При возведении за их пределами главным фактором оставался выбор богоугодного места в кра-

сивом и гармоничном природном окружении. При ходатайстве о строительстве сельской приходской церкви место предлагалось заказчиками заранее, и почти всегда оно было одобрено. Как правило, за чертой города определяющую роль в формировании исторического культурного ландшафта всегда играла специфика природного окружения. Возвышенности, холмы, участки высоких берегов издавна играли роль активных компонентов архитектурно-пространственной композиции. Их значение усиливалось в сочетании с выразительными формами культовых сооружений.

В результате в городе сначала выделялся участок под строительство, а потом возводился храм. В уездах чаще было иначе, и вопросы об отводе церковной земли под хозяйственные нужды, обычно в размере 33 десятин (~ 36 га), решались уже после. Это определяло и подход к выбору архитектурного решения будущего сооружения.

При анализе формообразования культового зодчества на территории Санкт-Петербургской губернии XVIII — первой пол. XIX вв. были выделены следующие типы: 1) зальный (в форме «корабля», базиликальный); 2) в форме латинского креста; 3) центрический; 4) комбинированный.

Храмы зального (базиликального) типа (Б), одного из древнейших видов христианского храма, были прямоугольные в плане, вытянутые по оси «восток — запад»1, и состояли из нечетного количества одинаковых по высоте нефов (лат. navis — корабль), разделенных продольными рядами колонн или столбов [5]. В период становления Санкт-Петербурга и дальнейшего развития прилегающих территорий именно базилика стала прототипом для большинства храмов новой столицы и уездных поселений.

Храмы в форме латинского креста (ЛК) также истоками уходят в раннее христианство. И представляют собой в плане прямоугольник, пересеченный поперек еще одним прямоугольным объемом (трансептом). Это увеличивало пространство перед алтарем и апсидой, и его расположение преобразовало план храма в латинский крест. Подобный тип был особенно востребован в культовом зодчестве Санкт-Петербурга во второй пол. XVIII в.

Центрические храмы (Ц) были симметричны, и главное навершие располагалось в центре основного объема. Его доминирующее значение (функциональное и идейно-художественное) выражалось как в плане (крест, круг, квадрат, многогранник или более сложная геометрическая фигура, например, четырехлепестковый план), так и во внешнем облике сооружения [6]. Крестово-купольная центрическая система — одна из наиболее традиционных объемно-планировочных и конструктивных композиций храмовых сооружений, пришедшая на Русь из Византии. В Санкт-Петербурге и близлежащих окрестностях она получила свое наибольшее распространение в начале XIX в.

1 К концу XVIII — началу XIX вв., когда сформировался центр города, храмы вписывались в существующую застройку. В результате нередко приходилось отступать от жесткого церковного канона ориентации храма на восток.

Комбинированный тип храма (К) представлял собой сочетание в различных вариациях простых канонических форм: круга и прямоугольника (церковь Илии на Пороховых), прямоугольника и креста, «звезды» (восьмиугольника) и прямоугольника [7]. Такие примеры были довольно редки и встречались на небольшом отдалении от Санкт-Петербурга.

Данные типы объемно-планировочных решений были поэтапно рассмотрены относительно различных типов размещения храмов. Относительно рукотворной городской среды выявлены следующие приемы композиции: а) в рядовой застройке по красной линии; б) в рядовой застройке в глубине участка; в) на углу участка застройки; г) внутри квартала; д) на площади в центре; е) на площади с краю; ж) вдали от сплошной застройки; з) в парках, скверах; и) в местах захоронений.

Относительно природных объектов выявлены следующие типы размещения храмов: а) у реки (рва, пруда); б) на берегу озера, залива; в) на острове, полуострове; г) на горе, возвышенности; д) на ровном и открытом месте.

Этап допетербургский. До основания Санкт-Петербурга и Санкт-Петербургской губернии эта территория осваивалась веками. К 1703 г. она представляла собой плотную и развитую сеть поселений и систему водных, сухопутных коммуникаций. В конце XVII в. на территории насчитывалось не менее 1991 поселения разного типа [8]. После основания Петербурга произошла реконструкция этой системы. Ввиду того, что ранее территория буду -щей Санкт-Петербургской губернии входила в состав Новгородских земель, храмовая архитектура носила черты Новгородской школы. К этому периоду относятся храм Иоанна Предтечи в крепости Орешек, собор Преображения Господня в крепости Копорье и церковь Успения Пресвятой Богородицы в селе Копорье. Также неизгладимый отпечаток оставило короткое время шведского владычества (1583—1595, 1617—1702 гг.). Тогда эти земли носили название Ингерманландия. Большее количество храмов (более 40) было построено именно в период завоевания этих земель шведами. Примерами могут служить церкви в селах Токсово, Туутари, Териоки, Новая Буря, Тураво, Колтушки и др. Из-за отсутствия достоверной информации можно предположить, что их архитектура решалась так же просто, как и в более поздние периоды. Она отвечала западным традициям лютеранских храмов и ограничивалась сочетанием основных кубических объемов сообразно зальному типу: притвора, иногда увенчанного высокой колокольней с шатровой кровлей или в форме шпиля, самой церкви и алтаря, выделенного крестом на кровле. Строились такие храмы за пределами поселений у дорог или трактов, на возвышенностях и хорошо просматриваемых открытых местах.

Этап первый (1703—1724 гг.). Во времена Петра I в Санкт-Петербурге возводились небольшие церкви зального («корабельного») типа. Первые деревянные церкви подражали западным кирхам. Такие церкви, вытянутые по оси восток-запад, размещались у рек, на открытых местах с хорошим обозрением, поодаль от еще прозрачной рядовой застройки (церковь Исаакия Далматского, храм Воскресения Словущего близ дворца князя Меньшикова).

Реже строились на пересечении дорог, где храм визуально фиксировал угол застройки. Центрические и в форме латинского креста сооружения строились в очень небольшом количестве и размещались по тем же принципам. Примерами могут служить холодная церковь апостола Матфия, деревянная церковь св. Николая, мазанковая церковь Успения и др.

В уездах также были особенно популярны вытянутые в плане, одноап-сидные здания зального типа. Для них в большинстве случаев отводились открытые места и возвышенности. В равной мере использовались участки близ водных и сухопутных коммуникаций для храмов. Церкви в форме латинского креста в основном строились в селениях у рек, на открытых местах (деревянная церковь Преображения Господня в селе Назия, церковь Святого Пророка Илии).

Этап второй (1725—1761 гг.). При Анне Иоанновне и Елизавете Петровне базиликальные храмы возводились на хорошо просматриваемых открытых участках радиусом, равным 1.. .3 высотам самих церквей, до жилой застройки; на площадях, где храм также имел круговую зону восприятия. Центрические храмы, как и храмы в форме латинского креста, размещались на средокрестиях дорог, занимая угловые участки застройки; по красной линии наряду с другими домами, либо чуть в глубине. Зодчие также стремились расположить храмы вдоль рек, трактов и улиц, соблюдая принцип кругового обзора. Рядовая застройка примыкала не тесно, воздушно, нередко образуя каре вокруг храма или сквозной участок между двумя параллельными улицами. Не меньшее количество строили и вдали от сплошной застройки, где красоту храма подчеркивал контраст барочной архитектуры и сочной зелени деревьев летом или шапок снега на ветвях зимой.

В первой половине XVIII в. в уездах, получив разрешение на постройку в виде указа или «храмозданной» грамоты, прихожане строили по плану, составленному каким-либо доморощенным архитектором, а чаще всего, как бывало в селах, по указаниям помещика. Преимущественно церкви строились деревянные, иногда на фундаменте из плиты или булыжника. При изобилии строевого леса они возводились быстро и дешево, но при этом не отличались ни красотой, ни прочностью, ни удобством. Предпочтение отдавалось вытянутым по продольной оси храмам, либо латинскому кресту. Это объемно-пространственное решение было наиболее удобно и вместительно с точки зрения его эксплуатации. Они в основном располагались вне селений и у дорог, опять же преимущественно на открытых местах.

Этап третий (1762—1801 гг.). При Екатерине II и Павле I при значительном уплотнении фронта застройки большинство храмов зального типа располагались вдоль улиц по красной линии или в глубине участка. Угловое расположение было не так распространено. Продолжалась тенденция вывести храмы из зоны интенсивного строительства и разместить в местах уединенных, но не столь отдаленных от центра города. В условиях же города реки продолжали быть объектами, на которые стремились ориентировать церковь. Центрические храмы размещались преимущественно на площадях или на

средокрестии дорог и каналов (рек). Церкви в форме латинского креста возводились по схожим с базиликами принципам, однако на площадях более характерно было размещение с краю.

В 1767—1769 гг. в уездах, благодаря Екатерине II, начался повсеместный процесс межевания земель, однако даже к концу XVIII в. он не был завершен. В это время наибольшую популярность приобрели центрические и крестово-купольные храмы, которые в большинстве своем возводились в селениях, у дорог, на открытых, хорошо просматриваемых местах. Количество базилик и храмов с выделенным поперечным трансептом, возводимых близ водных и сухопутных коммуникаций, в этот период заметно возросло.

Этап четвертый (1802—1836 гг.); этап пятый (1837—1850 гг.). При Александре I и Николае I основные принципы расположения храмов оставались неизменными: стремились строить у рек, вдоль дорог или на их сре-докрестии, на углах застройки. Центрические храмы размещались в центре или с краю площадей, а также и вдали от застройки. Примерами могут служить: церковь входа Господня в Иерусалим, Измайловский собор, собор Митрофания Воронежского на Митрофаньевском кладбище и др.

В уездах лишь с 1800-х гг. начался процесс выделения участков до начала строительства. В 1817 г. вышел указ, о том чтобы «не позволять впредь заводить церквей въ селешяхъ иначе, как на площадяхъ; среди же обывательских домовъ построеше оныхъ воспрещается» [9]. А чуть позже подобный указ был выпущен в 1830 г. Тогда же было особо отмечено, что храм при неудобстве размещения на площадях может быть возведен «на большихъ проЪзжихъ улицахъ» [10]. Также в указе говорилось, что от окружающих домов до храма должно быть не менее 20.. .40 саж. Это объясняет тот факт, что храмы первой половины XIX в. строились именно у дорог и на открытых местах. Реки использовались значительно реже. Что же касается архитектурных решений этого периода, то, несмотря на распространение крестово-купольных храмов в столице, в губернии все так же продолжали строить в большей степени зальные церкви. Лишь на рубеже середины XIX в. крестово-купольные храмы стали более распространены и возводились в равной мере и в селениях и за их пределами.

Ниже приведены сводные схемы размещения церквей, возведенных на протяжении XVIII — первой половины XIX в. в зависимости от их объемно-планировочных решений в Санкт-Петербурге (рис. 1) и Санкт-Петербургской губернии (рис. 2). На них показано соотношение различных типов храма относительно друг друга и плотность их размещения.

Выводы. В результате проведенных исследований было выявлено, что храм являлся элементом системы, включающей в себя городскую застройку, отдельные поселения и их группы, природный ландшафт. Все они были взаимосвязаны, олицетворяя идею неразрывности, гармоничности между собой и окружающей средой (рукотворной и природной). Такое органичное слияние храма и окружения оказывало взаимное влияние: храма как объекта на среду и среды на объект.

В Санкт-Петербурге место, которое отводилось под храм, диктовало и его объемно-планировочное решение, что показывает зависимость размещения храма и его объемно-планировочного решения. Архитектура уездных же церквей была менее ограничена этим фактором, однако сельские храмы ввиду близости к городу решались в духе столичных сооружений.

Рис. 1. Карта Санкт-Петербурга с показанием объемно-планировочных решений храмов на 1850 г. (5 этап)2

2 Схема выполнена С.В. Крыловой. В качестве подосновы была использована авторская реконструкция градостроительного каркаса Санкт-Петербурга на 1850 г., С.В. Семенцова.

Рис. 2. Карта Санкт-Петербургской губернии с показанием объемно-планировочных решений храмов на 1850 г. (5 этап)3

Библиографический список

1. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание первое. 1649—1825 гг. : в 50 т. / под ред. М.М. Сперанского. СПб. : Тип II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. Т. VI. 1720—1722 гг. № 4122. С. 791.

2. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание первое. 1649—1825 гг. : в 50 т. / под ред. М.М. Сперанского. СПб. : Тип II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. Т. VII. № 4988. 1723—1727. 925 с.

3. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание первое. 1649—1825 гг. : в 50 т. / под ред. М.М. Сперанского. СПб. : Тип II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. № 10780. Т. XIV 1754—1757. С. 716—717.

4. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. 1825—1881 гг. : в 55 т. СПб. : Тип II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. Т. I. 12 декабря 1825—1827. № 186. С. 278—284.

5. Возняк Е.Р. Объемно-планировочное решение соборных храмов // Промышленное и гражданское строительство. 2009. № 6. С. 15—16.

3 Схема выполнена С.В. Крыловой. В качестве подосновы была использована реконструкция исторической подосновы Санкт-Петербургской губернии на 1850 г. — Н.А. Акуловой, Е.В. Скогоревой.

6. Кузнецов А.В. Тектоника и конструкция центрических зданий. М. : Гос. изд-во архитект. и градостроительства. 1951. Т. 1.

7. Возняк Е.Р. Объемно-планировочное решение православных храмов Санкт-Петербурга // Архитектура и время. 2011. № 1. С. 23—28.

8. Семенцов С.В. Система поселений шведского времени в планировке Санкт-Петербурга при Петре 1 // Швеция и Санкт-Петербург: Третий научный семинар 10-11 октября 1996 года. Тексты докладов. СПб., 1996. С. 19—26.

9. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание первое. 1649—1825 гг. : в 50 т. / под ред. М.М. Сперанского. СПб. : Тип II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. № 27180. Т. XXXIV. п. 35. 1817. С. 911.

10. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. 1825—1881 гг. : в 55 т. СПб. : Тип II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1831. № 4037. Т. V. Отд. II. § 16. 1830. С. 22.

Поступила в редакцию в октябре 2013 г.

Об авторе: Крылова Северина Вячеславовна — аспирант, ассистент кафедры архитектурного и градостроительного наследия, Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет (ФГБОУ ВПО «СПбГАСУ»),

190005, г. Санкт-Петербург, ул. 2-я Красноармейская, д. 4, KS.restavrator@gmail.com.

Для цитирования: Крылова С.В. Архитектурно-пространственные и композиционные особенности размещения храмов в Санкт-Петербурге и близлежащих уездах в XVIII — первой половине XIX вв. // Вестник МГСУ. 2014. № 3. С. 27—35.

S.V. Krylova

ARCHITECTURAL, SPATIAL AND COMPOSITE FEATURES OF THE TEMPLES LOCATION IN SAINT-PETERSBURG AND THE SURROUNDING COUNTIES IN THE 18TH — 1ST HALF OF 19TH CENTURIES

This article shows the interdependences of territorial distribution of temples and their architectural-spatial and compositional features in St. Petersburg and the counties. The author revealed two different approaches to temple arrangement depending on the type of environment — in urban areas and rural areas. The construction of a temple in St. Petersburg was strictly regulated: its space-planning solution, accommodation, the place assigned for parish church, etc. The article draws attention to the particular choice of solutions, removal of land for construction, and certain architectural features of the temples. The author generally distinguishes four types of space-planning decisions of religious buildings: hall multiplex (The Basilica) in the form of a Latin cross, centric (cross-dome as the most common types of churches), combined. In turn, these types of temples were correlated with various types of accommodation identified by the author. Spatial distribution of temples include: a) the location of temples in the natural landscape system and b) with respect to the location of the man-made temples' environment (historical and cultural), in correlation with the buildings and / or communications (land and water communications), c) the formation of a spatially-visual network (system) of the city and surrounding area. For a better understanding of the revealed dependences chronological phase analysis was used, since the time prior to Saint Petersburg construction and till 1850. The periodization of temple architecture development during 1703-1850 was identified. The period before Saint Petersburg was also considered, though less detailed. The stages are minimal chronological segments, within which settlement system was unified by spatial and social characteristics, as well as uniform rules of specific territorial, economic and social development. As chronological boundaries, specific dates of the events were identified, which determined the transition to new stages. This approach allowed to gradually track changes in the methods of selecting and placing three-dimensional solution of various temples.

The studies revealed that the temple was a member of the system, which includes urban development, individual settlements and their groups, the natural landscape. They were all interrelated, representing the idea of continuity, harmony with each other and the environment (natural and manmade). Such an organic fusion of church and surroundings have a mutual influence: the temple on the environment and the environment on the object.

Key words: temples, location, town, counties, hall-type temples, temples in the form of a Latin cross, centric temples.

References

1. Speranskiy M.M., editor. Polnoe sobranie zakonovRossiyskoyImperii. Sobraniepervoe. 1649—1825 gg.: v 50 tomakh [Complete Collection of Laws of the Russian Empire. Collection One. 1649—1825. In 50 volumes]. Saint Petersburg, Tip II Otdeleniya Sobstvennoy Ego Im-peratorskogo Velichestva Kantselyarii Publ., 1830, vol, VI., years 1720—1722, no. 4122, p. 791.

2. Speranskiy M.M., editor. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy Imperii. Sobranie pervoe. 1649—1825 gg.: v 50 tomakh [Complete Collection of Laws of the Russian Empire. Collection One. 1649—1825. In 50 volumes]. Saint Petersburg, Tip II Otdeleniya Sobstvennoy Ego Im-peratorskogo Velichestva Kantselyarii Publ., 1830, vol. VII, no. 4988, 1723—1727, 925 p.

3. Speranskiy M.M., editor. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy Imperii. Sobranie pervoe. 1649—1825 gg.: v 50 tomakh [Complete Collection of Laws of the Russian Empire. Collection One. 1649—1825. In 50 volumes]. Saint Petersburg, Tip II Otdeleniya Sobstvennoy Ego Imper-atorskogo Velichestva Kantselyarii Publ., 1830, no. 10780, vol. XIV, 1754—1757, pp. 716—717.

4. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy Imperii. Sobranie vtoroe. 1825—1881 gg.: v 551. [Complete Collection of Laws of the Russian Empire. Collection Two. 1649—1825. In 55 volumes]. Saint Petersburg, Tip II Otdeleniya Sobstvennoy Ego Imperatorskogo Velichestva Kantselyarii Publ., 1830, vol. I, 1825—1827, no. 186, pp. 278—284.

5. Voznyak E.R. Ob"emno-planirovochnoe reshenie sobornykh khramov [Space Planning Decision of Cathedral Churches]. Promyshlennoe i grazhdanskoe stroitel'stvo [Industrial and Civil Engineering]. 2009, no. 6, pp. 15—16.

6. Kuznetsov A.V. Tektonika i konstruktsiya tsentricheskikh zdaniy [Tectonics and Construction of Centric Buildings]. Moscow, Gosudarstvennoye izdatel'stvo arkhitektury i gradostroitel'stva Publ., 1951, vol. 1.

7. Voznyak E.R. Ob"emno-planirovochnoe reshenie pravoslavnykh khramov Sankt-Pe-terburga [Space Planning Decision of Orthodox Churches of Saint Petersburg]. Arkhitektura i vremya [Architecture and Time]. 2011, no. 1, pp. 23—28.

8. Sementsov S.V. Sistema poseleniy shvedskogo vremeni v planirovke Sankt-Peter-burga pri Petre 1 [The System of Settlements of the Sweden Time in Saint Petersburg Town-planning during Peter the Great]. Shvetsiya i Sankt-Peterburg: Tretiy nauchnyy seminar 1011 oktyabrya 1996 goda. Teksty dokladov [Sweden and Saint Petersburg: the 3rd Scientific Seminar, October 10-11, 1996. Abstracts]. Saint Petersburg, 1996, pp. 19—26.

9. Speranskiy M.M., editor. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy Imperii. Sobranie pervoe. 1649—1825 gg.: v 50 tomakh [Complete Collection of Laws of the Russian Empire. Collection One. 1649—1825. In 50 volumes]. Saint Petersburg, Tip II Otdeleniya Sobstvennoy Ego Imperatorskogo Velichestva Kantselyarii Publ., 1830, no. 27180, vol. XXXIV, 35, 1817, p. 911.

10. Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy Imperii. Sobranie vtoroe. 1825—1881 gg.: v 55 tomakh [Complete Collection of Laws of the Russian Empire. Collection Two. 1649— 1825. In 55 volumes]. Saint Petersburg, Tip II Otdeleniya Sobstvennoy Ego Imperatorskogo Velichestva Kantselyarii Publ., 1831, no. 4037, vol. V, II, § 16, 1830, p. 22.

About the author: Krylova Severina Vyacheslavovna — graduate student, assistant, Department of Architectural and Town-planning Heritage, Saint-Petersburg State University of Architecture and Civil Engineering (SPbGASU), 4, 2 Krasnoarmeiskaya Str., St. Petersburg, 190005; KS.restavrator@gmail.com.

For citation: Krylova S.V. Arkhitekturno-prostranstvennye i kompozitsionnye osoben-nosti razmeshcheniya khramov v Sankt-Peterburge i blizlezhashchikh uezdakh v XVIII — per-voy polovine XIX vv. [Architectural, Spatial and Composite Features of the Temples Location in Saint Petersburg and the Surrounding Counties in the 18th — 1st Half of 19th Centuries]. Vestnik MGSU [Proceedings of Moscow State University of Civil Engineering]. 2014, no. 3, pp. 27—35.