Викторова Е. Ю. Вспомогательная система дискурса. Саратов: ООО Издательский центр "Наука", 2015. 404 с

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

ВИКТОРОВА ЕЮ.

ВСПОМОГАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА ДИСКУРСА.

САРАТОВ: ООО ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР «НАУКА», 2015. 404 С.

Внимание к вспомогательному уровню общения и активизации коммуникативных процессов на этом уровне дало современной лингвистике интереснейшие исследования, к которым можно отнести и монографию Е.Ю. Викторовой. Рассматриваемое исследование буквально восполняет «прорехи» традиционной лингвистики, способствуя решению, по словам О.Б. Сиротининой, «одной из неотложных задач - более сложного деления слов, чем на знаменательные и служебные - по выполняемым ими функциям в конкретных дискурсах (работы Л. Теньера, Г.В. Валимовой, И.И. Прибыток,

B.Ю. Меликяна, С.В. Андреевой и др.)» [Сиротинина, 2010, с. 58].

В последние десятилетия появилось немало исследований саратовских лингвистов, посвященных определению семантических и структурных особенностей вспомогательных единиц коммуникации, способам их классификации и систематизации. Единицы вспомогательно-организующего уровня изучаются с разных позиций, в разных объемах и в соответствии с этим по-разному обозначаются: дискурсивные слова (О.Б. Сиротинина), вспомогательные единицы речевой коммуникации (С.В. Андреева), текстообразующие средства (Т.В. Харламова), этикетные составляющие общения (Н.Г. Тырникова,

C.А. Рисинзон), десемантизированные элементы дискурса (И.В. Кокошкина), вспомогательные коммуникативные единицы (Е.Ю. Викторова).

В теоретических основах своего исследования Е.Ю. Викторова отталкивается от идеи о двух уровнях речевого общения: коммуникативно-информативном, основном, и коммуникативно-организующем, вспомогательном. Представляется, что понятие вспомогательного уровня общения, исследованного автором, в какой-то степени соотносимо с понятиями, уже введенными в научный оборот другими лингвистами: например, «метадискурса» как

сферы предъявления коммуникативных смыслов речевого поступка и их интерпретации [Борисова, 2001, с. 203], «коммуникативного уровня», системно-организующей единицей которого является коммуникативная установка [Безя-ева, 2002, с. 7-8]. Автору нужно учитывать также теоретические положения О.Б. Йокоямы о семи видах знания, одно из которых - знание метаинформаци-онное, совершенно необходимое для успешного осуществления информационного дискурса [Йокояма, 2005]. Для Е.Ю. Викторовой, проводившей свое исследование на материале двух языков, важно утверждение О.Б. Йокоямы о том, что средства передачи метаинформационного знания (то есть знания кода и дискурсивной ситуации) вырабатываются в каждом языке, следовательно, само это знание универсально для разных языковых систем и без него невозможен прием основной (фактуальной) информации.

Теоретическая база монографии соответствует современному уровню развития науки о языке. Проведенный комплексный анализ системы вспомогательных коммуникативных единиц (далее ВКЕ) появился как результат глубокого творческого осмысления трудов по отечественной и зарубежной коммуникативной лингвистике и многолетних научных поисков автора. В работе доказано, что каждый тип исследованного дискурса в зависимости от сферы и среды общения характеризуется своим соотношением информативного, регулятивного и организаторского «векторов», определяющим и соотношение в нем дискурсивных единиц, что реализует тезис о языковом единстве и речевом варьировании.

В исследовании Е.Ю. Викторовой осуществляются как классификационный, так и системный подходы к изучаемым единицам. Классификационный подход предполагает, прежде всего, определение дифференциальных признаков и на их основе разграничение единиц. Системный подход нацелен на определение интегральных признаков и выявление взаимосвязей между единицами. Сочетание классификационного и системного подходов дает возможность автору не только вычленить ВКЕ, но и раскрыть их внутренние связи. На наш взгляд, формулировка цели исследования («выявление особенностей функционирования вспомогательных единиц как системы и их свойств») может быть расширена за счет введения таких концептуальных понятий, как коммуникативно-функциональная типология, системное взаимодействие, коммуникативный потенциал ВКЕ.

Е.Ю. Викторова по-исследовательски смело подошла к остро дискуссионным вопросам определения границ ВКЕ, принципов и критериев их выделения. Вместе с тем, на наш взгляд, подлежит сомнению собственно дискурсивная сущность модальных глаголов и предикативов. Рассмотрим пример из монографии: Правообладатель, узнавший, что его продукцию распространяют в Интернете без согласия автора, может обратиться к владельцу сайта, хостинг-провайдеру или в Роскомнадзор (РГ, 01.08.2013) [Викторова 2015, с. 364]. Словоформа может, по мысли Е.Ю. Викторовой, одновременно передает основную информацию (сообщает о возможности определенного действия), и вспомогательную (смягчает поданную информацию, снижает категоричность высказывания, а возможно, и служит сигналом неуверенности в целесообразности и результативности для автора данного действия). На наш взгляд,

смысл высказывания в том, что правообладатель имеет право / возможность обратиться в определенные инстанции. Посредством указанной словоформы реализуется модальная квалификация возможности (а не необходимости, желательности, долженствования и т.д.) действия. Подчеркнем, что модальные глаголы и предикативы предназначены именно для модальной интерпретации пропозиции (ср.: может /хочет /намерен /должен обратиться). Их можно назвать модальными квалификаторами отношения между субъектом и предикатом в пропозиционально-семантической структуре высказывания. Излишне приписывать модальному глаголу оценку результата возможного действия как маловероятного. Оценка с точки зрения уверенности/неуверенности, достоверности, вероятности выражается посредством вводно-модальных слов и частиц на уровне коммуникативно-прагматической структуры высказывания.

Порассуждаем, как в дискурсе преломляется понятие модальности. Как известно, модальность отражает одно из ключевых свойств человеческой психики: фиксируется противопоставление фактического содержания и индивидуальной оценки. Модальность - категория универсальная для всех языков, она реализуется на разных уровнях. В научной литературе разграничивают три основных вида модальности (В.В. Виноградов, Г.А. Золотова, П.А. Лекант и др.).

1. Объективная (языковая модальность) - отнесенность сообщаемого к действительности, выраженная посредством синтаксического наклонения, синтаксического времени, синтаксического лица.

2. Субъективная модальность - оценка сообщаемого с точки зрения достоверности, вероятности, выражение субъективного отношения говорящего через категориальные значения вводно-модальных слов и частиц.

3. Предикатная модальность - выявление модального отношения между субъектом и предикатом: говорящий дает модальную квалификацию, интерпретацию названного положения дел посредством модальных глаголов и предикативов.

Как справедливо утверждает Е.Ю. Викторова, дискурсивные единицы -это функционально-прагматическая категория с набором скорее потенциальных, чем обязательных признаков. Тем не менее на основе некоторых основных признаков нам представляется возможным определить принципы (критерии) выделения дискурсивных прагматических операторов:

• вид информации (не основная, а вспомогательная);

• дискурсивная сущность (конкретный коммуникативный смысл приобретается только в дискурсе);

• основная прагматическая роль - забота об адресате;

• не составляют синтаксический «костяк» дискурса, так как их функционирование ограничено конкретными регулятивными и организаторскими задачами и поэтому факультативно;

• номинативные единицы подвергаются функционально-семантической трансформации (десемантизации, «выветриванию» категории предикативности вплоть до формальной).

Модальные глаголы и предикативы не соответствуют названным критериям. Они «помогают» адресату не выполнением «по совместительству» функций прагматических операторов, а ролью модальных квалификаторов отношения между субъектом и предикатом. Следует особо подчеркнуть, что эта роль реализуется не на коммуникативно-прагматическом уровне высказывания, а на более глубинном - пропозиционально-семантическом уровне. Недаром такую предикатную модальность в отличие от объективной модальности и модуса называют еще внутрисинтаксической [Всеволодова, 2000].

Итак, можно ли считать, что модальные глаголы и предикативы наряду с вводно-модальными словами выполняют функции прагматических операторов? Видимо, нет. Можно ли включать их в систему ВКЕ, как это делает Е.Ю. Викторова? Видимо, да. Однако при этом нужно четко указывать на то, что в поле единиц ВКЕ они не рядоположены с собственно дискурсивами (вводно-модальными словами и частицами), синкретичными дискурсивами (авторизующими конструкциями) и союзами.

Автором проведен анализ огромного фактического материала. Неизбежно возникают частные вопросы-сомнения. Так, можно согласиться, что синкретичные фативы, которые как стимулируют развитие коммуникации, так и скрепляют диалогический дискурс в качестве «разговорного клея» (conversation glue), Е.Ю. Викторова относит к «организаторам». Не совсем понятно, почему фативы как сигналы приема информации, поддакивания собеседнику, эффективно регулирующие взаимодействие коммуникантов, попадают не в «регулятивы», а в «организаторы» дискурса.

При определении Е.Ю. Викторовой перспективных направлений изучения вспомогательной системы дискурса, как нам кажется, нельзя не указать одно новое направление, которое в самой работе никак не обозначено. Результаты теоретического и практического изучения вспомогательных единиц могут использоваться при разработке компьютерно-лингвистических приложений для систем автоматической обработки естественного языка [Андреева, 2009]. Невозможно передать формальными средствами все языковые факты, особенно неоднозначные или транслирующие не основную, а метакоммуникативную, дискурсивную информацию. По результатам широкого лингвистического эксперимента делается попытка определить пределы возможного в машинном переводе и - шире - вообще в автоматической обработке естественного языка [Мельчук, 1995; Языковая картина мира и системная лексикография, 2006; Апресян, Богуславский, Иомдин, Санников, 2010].

В нашей речи информация разных видов передается единым потоком, зачастую в одной фразе можно обнаружить элементы этих различных структур. Единицы дискурса с неодинаковой информативностью можно представить в виде шкалы: основные - вспомогательные - информационный мусор. При автоматической обработке речи неизбежны потери части содержания («информационный сброс»). Учет закономерностей формирования и языкового выражения основных и вспомогательных единиц (в том числе десемантизиро-ванных) позволит избежать избыточности текста за счет устранения компонентов, получивших в ходе анализа малый информационный вес.

С другой стороны, авторы коллективной монографии «Теоретические проблемы русского синтаксиса: Взаимодействие грамматики и словаря» приходят к неожиданному и своевременному выводу о том, что компьютерный анализ текстов является тем экспериментальным полигоном, на котором можно проверять не только отдельные грамматические и иные правила, но и целостную лингвистическую модель языка, то есть адекватность лингвистической теории. Ученые убедительно показали, что в синтаксическом анализаторе системы машинного перевода «неизбежно остаются белые пятна и лакуны. Многие лингвистические факты, в том числе критически существенные для работы анализатора, никогда не попадали в поле зрения ученых просто потому, что они не имели возможности в массовом порядке оперировать материалом неверного или неожиданного синтаксического разбора предложений. Именно такой материал в изобилии поставляет развитая система автоматической обработки текстов, а работа с этим материалом позволяет выявить лакуны научного описания и устранить их» [Апресян, Богуславский, Иомдин, Санников, 2010]. Представляется, что изучение вспомогательных единиц речевой коммуникации, всей вспомогательной системы дискурса может внести существенный вклад в процесс «взаимообогащения» лингвистической теории и «интеллектуальных» систем.

Исследование Е.Ю. Викторовой открывает разнообразные перспективы дальнейшего изучения объекта, что важно для теоретического синтаксиса, для коммуникативной грамматики русского и английского языков, а также для практического анализа эмпирического материала. Е.Ю. Викторова выдвинула гипотезу относительно закономерностей функционирования вспомогательной системы дискурса, и эта гипотеза в исследовании нашла вполне убедительное подтверждение. В этой связи уместно привести заключение авторов «Коммуникативной грамматики русского языка»: «Познание объекта - конечная цель науки, не достижимая в обозримых пределах ее развития. Но организация знания на всех этапах науки стремится отразить организацию объекта, материала. <. > Всякий представляемый опыт систематизации остается в той или иной мере гипотезой. Но задача его - уменьшение расстояния между представляемой и реальной системой языка» [Золотова, Онипенко, Сидорова, 1998, с. 45].

Литература

Андреева С.В. Лингвистические закономерности передачи информации при автоматической обработке речи // Труды третьего междисциплинарного семинара «Анализ разговорной русской речи» (АРЗ-2009). СПб., 2009.

Апресян Ю.Д., Богуславский И.М., Иомдин Л.Л., Санников В.З. Теоретические проблемы русского синтаксиса: Взаимодействие грамматики и словаря. М., 2010.

Безяева М.Г. Семантика коммуникативного уровня звучащего языка: Волеизъявление и выражение желания говорящего в русском диалоге. М., 2002.

Борисова И.Н. Русский разговорный диалог: структура и динамика. Екатеринбург,

2001.

Викторова Е.Ю. Вспомогательная система дискурса. Саратов, 2015.

Всеволодова М.В. Теория функционально-коммуникативного синтаксиса. М.,

2000.

Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 1998.

Йокояма О.Б. Когнитивная модель дискурса и русский порядок слов. М., 2005. Мельчук И.А. Русский язык в модели «Смысл - Текст». М.-Вена, 1995. Сиротинина О.Б. Речевая коммуникация: проблемы и трудности ее изучения // Предложение и Слово. Саратов, 2010.

Языковая картина мира и системная лексикография. М., 2006.

С.В. Андреева

РЕЦЕНЗИЯ НА УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ СТУДЕНТОВ НЕЯЗЫКОВЫХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ «ГРАММАТИКА АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА В СХЕМАХ И ТАБЛИЦАХ (USEFUL SCHEMES FOR ENGLISH GRAMMAR. EXERCISE BOOK). ЧАСТЬ 1. СОСТ.: С.А. ОСОКИНА. БАРНАУЛ, 2016. 74 С.

Рецензируемое учебное пособие содержит богатый материал по грамматике английского языка, наглядно представленный в схемах и таблицах, необходимый для развития и совершенствования навыков владения речью.

Учебник построен по принципу постепенного нарастания уровня сложности, что позволяет учащимся - студентам первого года обучения - овладевать грамматическим материалом пошагово. Логика изложения учебного материала делает возможным использование учебно-методического пособия как для проведения учебных занятий, так и для самостоятельной работы студентов.

Несомненным достоинством работы является сочетание теории и практики: каждый из 6 разделов пособия (THE ARTICLE, THE NOUN, THE PRONOUN, THE ADJECTIVE, THE ADVERB, THE VERB) содержит доступное описание грамматического материала в виде схем и таблиц и тренировочные упражнения, направленные на закрепление грамматики. Отметим, что в работе используется дифференцированный подход к обучению иностранному языку, который проявляется в ранжированности упражнений по уровню сложности. Упражнения повышенного уровня сложности отмечены звездочкой (*). Всего в пособии насчитывается 92 упражнения.

Ряд упражнений имеет коммуникативную направленность, что позволяет «оживить» грамматический материал, например, задание к упр. 1 на стр. 35 в разделе THE VERB: Ask and answer questions about your regular activities. Use the words to express regularity (always, usually, often, seldom, rarely, never, once a week, three times a year, etc.). Предлагаемые автором варианты работы - в парах, по цепочке (например, задание к упр. 5 на стр. 38: Ask your deskmate about his/her holiday plans) - способствуют максимальному вовлечению каждого студента в образовательный процесс.

Сочетание разных типов упражнений, интерактивность заданий, использование элементов дидактических игр (например, задание к упр. 2 на стр. 36: Play a game «What are you doing right now?»; или к упр. 3 на стр. 54: Play a game