Мотив превращения в хакасском героичеком эпосе

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2020.95.5.082

МОТИВ ПРЕВРАЩЕНИЯ В ХАКАССКОМ ГЕРОИЧЕКОМ ЭПОСЕ

Научная статья

Чаптыкова Ю.И. *

Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории, Абакан, Россия * Корреспондирующий автор

Аннотация

В статье рассматриваются закономерные связи между некоторыми превращениями в хакасском героическом эпосе. Было выделено два вида отношений: связанные превращения неравноправных акторов и трансформация равноправных акторов. Определены композиционные и художественные функции мотивов превращения в хакасском героическом сказании. При наличии у одного способности к превращению себя и других, превращение зависимого героя подчиняется цели транформации главного героя. Связанные превращения равноправных акторов являются обычно художественно обусловленными и вносят новый смысл в содержание произведения.

Ключевые слова: хакасский героический эпос, мотивы превращения, композиционная функция, художественная функция.

TRANSFORMATION MOTIVE IN KHAKASS HEROIC EPOS

Research article

Chaptykova Yu.I. *

Khakass Scientific Research Institute of Language, literature and history, Abakan, Russia * Corresponding author

Abstract

The article discusses the logical connections between some transformations in the Khakass heroic epos. The authors have identified two types of relations: the related transformations of unequal actors and the transformations of equal actors. The compositional and artistic functions of the transformation motives in the Khakass heroic legend are determined as well. If one person has the ability to transform himself/herself and others, the transformation of a dependent hero submits to the goal of transforming the main character. The associated transformations of equal actors are usually artistically determined and bring a new meaning to the content of the work.

Keywords: Khakass heroic epic, transformation motives, compositional function, artistic function.

Введение

Мифологический тип мышления обуславливал появление в хакасском героическом эпосе персонажей способных к повседневному переходу из человеческого мира в мир природы и, наоборот, способностью к трансформации -оборотничеству.

Превращение - фольклорный мотив, в котором отражаются народные поверья о способности живого существа или предмета изменять свой облик, внешний вид, ипостась, т.е. о возможности стать другим существом, растением, предметом, камнем и т.д. [3, C. 67-70].

Цель данной статьи - проследить связи между некоторыми превращениями в героическом эпосе, рассмотреть функции мотивов превращения в хакасских алыптыг нымахах.

Мотив превращения относится к сюжетообразующим мотивам. Б.В. Томашевский [6, С. 191-199] выделил следующие типы мотивировок: композиционную, реалистическую и художественную. В якутском эпосоведении, ссылаясь на данное разделение, по данной теме сделана работа Т.В. Илларионовой [4, С. 42-43]. Б.А. Коломакина предлагает композиционно обусловленные и художественно обусловленные мотивы превращения [5, С.34-44].

Композиционно обусловленные мотивы превращения помогают сюжетостроению эпоса объяснить те или иные повороты сюжета. Так трансформация объекта и субъекта связана с переходом мотива, например, где участвует герой и его конь, к мотиву, где конь должен отсутствовать. Главный герой превращает своего коня в мелкий предмет и берет с собой.

Особенностью художественно обусловленных мотивов является то, что мотив превращения вносит другой смысл в содержание эпоса. Художественно обусловленные мотивы превращения часто используются в качестве выразительного средства, участвуют в разработке символики образов.

К композиционно обусловленным мотивам относятся связанные превращения неравноправных акторов. Обычно главный герой (активный актор) обладает волшебной способностью. Он изменяет сначала зависимого героя-помощника, потом себя. Проследим на примере хакасского героического эпоса данный мотив превращения. Главный герой героического сказания «Албынжи» [1], записанного от прославленного сказителя С.П. Кадышева, с братом отправляются на состязания, организованные отцом невесты для определения будущего жениха.

Албынхы, пас килш, иуш пазынау сшк салыбысты

Тен Хара сыртында тр талбах,

Алнында тш талбах, пазынау чулып алар сазы

чох,

Саарсых азахтыи тас полып тура тескен.

Албынхы, тjдiр пазып, хаалада хатхыр турадыр,

Кееледе келш турадыр.

Iзебiнеy кен ^спк сыиарып,

Iрiyнiг тасха ^згг турадыр.

Тен Хара кjрiбiссе, саарсах азахтыи тас,

Уиаа чабал сырайлыи пол парыбыстыр.

Албынхы позы амды тырлада сшпшбюп,

1к1 хараиы чох тас пол парды:

Улуи пурунныи, чулып алхау сазы чоиыл.

Сай хара атты хара, ходырлыи чабаиы итп [1, С.

80].

Албынжи, подойдя [к Тюн-Хара], [схватив] за плечи, встряхнул -

У Тюн-Хара на спине телячья шкура, На голове - ни волоска.

Превратился в одноногого пастуха. Албынжи, отодвинувшись, раскатисто засмеялся, Зычно засмеялся. Достав с кармана зеркало, Сопливому пастушку показал. Тюн-Хара увидел: одноглазого пастуха С очень безобразным лицом. Албынжи сам встряхнулся, Обернулся слепым пастушком: С огромным носом, без единой волосинки. Вороного коня превратил в паршивого жеребенка.

При этих метафорфозах соблюдается последовательность, превращения героя-помощника зависят от действий главного героя, обычно превращение зависимого актора предшествует изменениям главного актора. Такие превращения являются композиционно обусловленными. При этом герой-помощник не может самостоятельно принять исходный облик:

Ариалыи сыннау инш тестшер,

Шра, хараиы чох тас, аттау чазаи.

Харахтыи тас ачырианианынау,

Ах пайзау ибдеу сыиып,

Ах пайзау ибшу кистше пас килш, сшпн тур,

Хайди даа сшгшзе, иргi орнына

Юр полбин тур [1, С. 91].

Горный хребет перевалили,

Один из них слепой идет пешком.

Опечалился одноглазый пастух,

Выйдя из дворца,

Завернув за дворец, встряхивается,

Хоть как встряхивается, истинный облик

Не может принять.

Превращения в плешивых пастухов, восходит как художественный прием к тюркской эпической традиции. В сказаниях богатырь переодевается, превращается обычно в Тас-Таракая, чтобы скрыть свой настоящий облик, чтоб неожиданно предстать перед своими врагами. Албынжи вместе со своим братом Тюн-Хара на состязания, связанные со сватовством дочери Алтын-Хана, появляются, превратившись в плешивых пастухов.

Целью Албынжи, главного героя, было сосватать дочь Алтын-Хана брату Тюн-Хара. Для этого он превратил его в одноглазого пастуха, себя - в слепого. Дочь Алтын-Хана, Алтын-Арыг, выбрала в женихи одноглазого, таким образом, Албынжи добился своего.

Таким образом, эти превращения указывают на необходимость быть неузнанным на свадьбе, чтобы усыпить бдительность других богатырей, соперников на состязании за руку невесты, на правильный выбор невесты.

Албынхы тр сшпшбюкен, хуу пеер полып, Албынжи, встряхнувшись, превратился в белого

волка,

Кен шр1з1 чирш вде, чортып парыбысхан [1, С. 115 ]... Помчался в сторону захода солнца

Перемещение при отсутствии противника. В тексте описывается одиночное субъектное превращение, когда богатырю необходимо быстрое перемещение в эпическом мире.

Когда Албынжи остался без средств передвижения, своего волшебного белого волка, сам, обернувшись белым волком, помчался вслед за подземными врагами, укравшими его волшебные предметы. Необходимость преодоления огромных расстояний встает перед героем героического эпоса «Албынжи» и сказитель вводит в текст мотив превращения героя в белого волка, который имеет более сильные качества, чем человек (быстрое передвижение в пространстве).

Необходимость преодоления огромных расстояний стоит перед героинями хакасского героического эпоса. В текстах часто встречаются могучие богатырши, которых коню не поднять. Передвижение этих героинь возможно при помощи волшебного превращения. Они, превратившись в различных птиц, преодолевают огромные расстояния. Например, Харащхай-Арыг из героического сказания «Трижды женившийся Хан-Мирген» [7], записанного от прославленного П. В. Курбижекова, могучая богатырка превращается в белую птицу с целью догнать Хан-Миргена, передвигавшегося на коне:

Харащхай Арыи хостап полбаан. Ойли киледiре тыр сшпшбюкен, Хардау ах ах хусха хубулыбысхан, Халыхтап парып,

Хан типр паарына кjдiрiлiбiскен [7].

Харащхай-Арыг не могла догнать.

Разбежавшись, встряхнулась,

В белее снега белую птицу обернулась.

Помчавшись,

Взметнула в глубину неба.

Вторая жена Хан-Миргена Тибен-Арыг также перемещалась, оборотившись в белогрудую ласточку. Когда в отсутствие Хан-Миргена подземные богатыри вызвали его жен на бой, Тибен-Арыг поспешила помочь:

Хан типрту паарынау

Ах паарльш Харащхай хус сиил киледiр.

Хара сыниа чит килiп,

Хона тeзiп, тыр сiлiгiнiп салыбысхан,

Азыр тулууныи абахай яхсызы

Тибен Арыи тура тескен [7].

В глубине неба Белогрудая ласточка тянется. Долетев до хребта Хара-сын, Приземлившись, встряхнулась, Благородной красавицей с толстой косой Тибен-Арыг обернулась.

Также в сказании «Алтын-Сабах на светло-сером коне» [8], записанного от знаменитого сказителя К. Бастаева, когда на владение героев нападает богатырь из подземного мира, брат с сестрой решили самостоятельно справиться с врагом, но старшая сестра, превратившись в пеструю кукушку, облетает поле боя, увидев, что требуется помощь, пускает в ход свое шестикрылое оружие.

Следует отметить, что в данном фрагменте текста Алтын-Сабах, с одной стороны, не показывает родным, что она им помогает, чтоб те почувствовали свою самостоятельность и силу. С другой стороны, Алтын-Сабах маскируется, чтоб противники не заметили ее, мотив превращений помогает преодолеть врага.

Кщ нимешу тынын еспр, Щп алыптыу ханын чайтыр. Jкiс хулунны ат jскiрбеендiр, Jкiс олианны ир jскiрбеендiр. Халых чониа амыр пирбеенд1р, Ил-чониа чадыи пирбинд1р. Абаазына чон хынминдыр, Хулатайны чон хариаптыр. Чонныу хариазы аиаа чидшпр. Илту тш аны таныптыр. Ададау сыххан Хулатай абаазы Ады позынаy тас пол партыр [1, С. 14].

Многим дыхание оборвал, Многим богатырям кровь пролил. Из жеребенка коня не вырастил, Из сироты мужчины не взрастил. Народу спокойствия не давал, Народу мирной жизни не дал. Брата народ не взлюбил, Хулатая народ проклял. Проклятие народа до него дошло, Народная молва его догнала. Рожденный от одного отца брат Хулатай Вместе с конем в камень превратился.

Следует отметить, что в данном фрагменте героя эпоса богатыря Хулатая наказали. Коллективный разум превратил его вместе с конем в камень. Здесь мотив превращения является художественно обусловленным. Он вносит новый важный смысл в содержание эпоса. Художественно обусловленный мотив превращения является скорее иносказанием, развернутой метафорой. В сказании «Албынжи» ярко показано, как содеянное зло непременно будет наказано.

Мотив превращения в данном случае и композиционно обусловлен. Во время отсутствия Хулатая, ограбили и угнали скот и народ отца Алып-Хана. Необходимость отсутствия защитника чурта в сказании обыграно мотивом превращения Хулатая в камень.

Обратное превращение производит сестра Хулатая, Чарых Кюк, ребенок родившийся перед самой битвой, разрушением чурта. Она оживляет Хулатая с конем с помощью трехколенной белой травы. Присутствие в эпосе Чарых Кюк необходимо лишь для оживления брата. Далее в композиции сказания она не нужна. Она, превращаясь в кукушку, улетает на вершину земли Чарых-сын. Далее упоминания об этой героине в сказании не встречается.

Взаимодействие с противником. Маскировка. Целью таких связанных неравноправных акторов может быть необходимость превращения в другой предмет для того чтобы обмануть противника. Такие превращения встречаются в тексте эпоса «Хара Хусхун» [9], записанного от знаменитого сказителя П.В. Тоданова.

Главный герой Хара Хусхун прислушивается к совету своего коня:

Син миш арuалыu сын eстeнде Ах jлеyе хубулдырарзыу. Позыу, сарыи сеекке хубулып, Учух парып шрерз1у [9, С. 35].

На вершине хребта ты меня В белую потничную траву преврати. Сам, оборотившись в комара, Долетев, зайдешь [во дворец].

В сказании хоть советы дает конь-помощник, но активные действия производит главный герой. Хара-Хусхун превратил своего коня в белую потничную траву, сам с целью увидеть, что внутри белого дворца, превратился в комара. Но и в образе комара, ему не удалось найти вход вовнутрь. Потом превратившись в дым, проник в щель двери. Осмотрев все внутри, узнает как лучше сосватать невесту.

Подобный случай происходит с сыном Хара-Хусхуна, Алтын-Сарачи. Он превращает своего коня в белую потничную траву, сам - в комара. Но чтоб выведать секреты предстоящего состязания, превратился в девицу-красавицу и расспросил про достойных соперников, узнал про свои шансы на победу.

Выйдя из дворца будущей невесты, он превращается в паршивого пастуха, коня-помощника превращает в паршивого каурого коня:

Той полчатхан чирге парариа

Терледе пара сшпнд^

Ходыр хоор аттыи

Ходыр Тасха хубулды

Ады позынау Алтын Сарачы [9, С. 95].

Чтобы отправиться на свадьбу, Вспорхнувшись, встряхнулся. Ездящим на паршивом кауром коне в Паршивого пастуха превратился Вместе с конем Алтын Сарачы.

Одержав победу над врагом Хара-Молатом, главным претендентом на руку Алтын Сас, Алтын Сарачы так и не хочет принять свой истинный облик. С целью проверить отношение невесты к его изъяну.

Наряду с превращениями героя и помощника (коня) происходят последовательные превращения этого героя, проходит несколько этапов транформаций.

Так, отец Хара-Хусхун превратился сначала в комара, потом - в дым. Последовательность транформаций Алтын Сарачи такова: комар - девица-красавица - паршивый пастух. При последнем превращении он превратил и своего коня в паршивого коня.

Необходимость преодоления огромных расстояний. В героическом сказании «Хара-Хусхун» присутствуют композиционно обусловленные мотивы превращения, где главный актор превращает зависимого в мелкий, незначительный предмет, который берет с собой, при этом сам не меняет облик.

Так, например, когда богатырь выигрывает состязание и невеста соглашается выйти за него замуж, в чурте невесты проходит девичья свадьба. После которой главный герой превращает невесту в золотой перстень и отправляется домой. И здесь вновь рассказчиком вводится мотив превращения невесты в золотой перстень, по сути, ее временное отсутствие во время поездки главного героя домой.

Положительные герои эпоса обычно превращаются в обитателей среднего мира, а отрицательные герои в существ подземного мира.

Так например, в сказании С.П. Кадышева «Алтын Чюс» [2] Хуу-Иней в погоне за наследником Алып-Хана превращается в пеструю змею.

Тиую талай суиныу хырина чипре чес килш, Хыриа сыиара сепрер-сепрбестеу, Азаиына ниме сарылыбысхан; Ах сарыи хулун хыриа сыиара сепргенде, Ала чылан азаиына сарыл сыххан. Ойлириа иткен - ойлатпаан, Чегерерге иткен - чегертпеен. Хара хырналыи улуи хулахтыи Хуу Иней Ах сарыи хулунны анда тудып алиан [2].

Доплыв до берега Великой реки,

Не успел прыгнуть на край,

Вокруг ногу что-то обвило;

Когда соловый на край прыгнул,

Пестрая змея ногу обвила.

Хотел убежать - не дала убежать,

Хотел сбежать - не дала сбежать.

Хуу-Иней с большими черными облезлыми ушами

Поймала там солового жеребенка.

Рассмотрим функционирование мотива превращения с точки зрения целей превращения. Хуу-Иней в образе пестрой змеи обвила ногу солового жеребенка. Если герою не хватает сил, скорости передвижения, он превращается в животное, характеризующегося этими данными и становится сильнее, быстрее.

Отрицательные герои также имеют свойства превращаться в представителей среднего мира, различные существа, предметы, растения и др. Так, в сказании А.В. Курбижековой «Белый Хан и Синий Хан» Хара Нинчи проходит несколько ступеней превращения: она появляется то в образе мышки, то в образе девушки с косами из ящериц. То исчезает под землей, превратившись в олово.

Наличие двух главных акторов делает последовательность трансформаций сходными с субъектно-субъектными превращениями. В связанных превращениях наблюдается зависимость транформации одного актора от превращения другого. В этом же примере такой зависимости не прослеживается, поскольку оба героя имеют одинаковые условия и действуют самостоятельно.

Так, в героическом эпосе «Албынжи» представительницы нижнего мира Очы Сарыг и Хара Нинчи с целью захвата волшебных предметов главного героя превратились в родственницу и служанку богатыря. Обманув жену Албынжи, забрали белый посох и золотой мячик. Чтоб отомстить главному герою, Хара Нинчи, превратившись в пеструю змею, убивает Килин Арыг, жену Албынжи. После своих злодеяний Хара Нинчи превращается в черную лисицу, Очы Сарыг - в белую.

Поскольку связь между трансформациями героев отсутствует, каждый из них действует самостоятельно. Все это говорит о том, что данные превращения не являются связанными.

Отрицательные герои также проходят несколько этапов трансформации. Стадии превращения Очы Сарыг следующие: истинный облик - служанка - белая лисица; Хара Нинчи трансформируется так: истинный облик -племянница Албынжи - пестрая змея - черная лисица.

Заключение

Героический эпос адаптирует мифологические по происхождению мотивы превращения для исполнения композиционно обусловленных и художественно обусловленных функций. Художественные функции могут использоваться, например, для характеристики персонажа (Хулатай превращается в камень - наказание за проступки). Композиционные функции мотивов превращения служат цели построения сюжета, в частности, для дальних перемещений богатырь превращает невесту в золотой перстень, и таким образом отпадает вопрос транспортировки будущей жены; Чарых Кюк, оборотив из камня брата Хулатая в самого себя, сама превратившись в пеструю кукушку, улетает на хребет Чарых-сын. В сказании «Албынжи» функция сестры Хулатая Чарых Кюк ограничивается оживлением брата. В статье также рассмотрены мотивы превращений равноправных и неравноправных акторов; трансформации положительных и отрицательных героев эпоса.

Конфликт интересов Conflict of Interest

Не указан. None declared.

Список литературы / References

1. Албынчы. Алыптыг нымах. - Абакан: Хакасское книжное издательство, 2018. - 126 с.

2. Алтын Чюс // Алтын Арыг: Богатырские сказания, записанные от С.П. Кадышева. Подготовка к изд. Т.Г. Тачеевой. - Абакан: Хак. Издат., 1987. - С. 133-227.

3. Виноградова Л.Н. Превращение. Из словаря «Славянские древности» / Л.Н. Виноградова // Славяноведение. № 6, 2004. С. 67-70.

4. Илларионова Т.В. Текстология олонхо «Могучий Эр Соготох»: сравнительный анализ разновременных записей / Т.В. Илларионова/ Новосибирск: Наука, 2008. - 96 с. C.42-43.

5. Коломакина Б.А. Мотив превращения в сибирских сказаниях: структура, классификация / Б.А. Коломакина // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2017. № 7 (73): в 3 -х ч. Ч. 1 - С. 34-44.

6. Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика: учеб. пособие / Б.В. Томашевский/ М.: Аспект Пресс, 1999. - 334 с. C.191-199.

7. Трижды женившийся Хан Мирген (зап. Т.Г. Тачеевой от П.В. Курбижекова) Д. 622, 119 л.

8. Хара тораатты^ Хара Хан. Сборник богатырских сказаний, записанных от К.А. Бастаева. На хакасском языке. -Абакан: Хакасское книжное изд-во, 2007. - 116 с.

9. Хара Хусхун. Алыптыг нымах. - Абакан: Красноярское книжное издательство, 1977. - 203 с.

Список литературы на английском языке / References in English

1. Albyngy. Alyptyg nymah [Albyngy. Alyptyg nymah] - Abakan: Hakasskoe knizhnoe izdatel'stvo, 2018. - 126 p. [in Khakass]

2. Altyn Chyus // Altyn Aryg: Bogatyrskie skazaniya, zapisannye ot S.P. Kadysheva. Podgotovka k izd. T.G. Tacheevoj [Altyn Chius // Altyn Arig: Heroic Tales Recorded from S.P. Kadysheva. Preparing for the ed. T.G. Tacheeva] - Abakan: Hak. Izdat., 1987. - P. 133-227. [in Khakass]

3. Vinogradova L.N. Prevrashchenie. Iz slovarya «Slavyanskie drevnosti» [Transformation. From the dictionary "Slavic Antiquities"] / L.N. Vinogradova // Slavyanovedenie [Slavic studies]. № 6, 2004. P. 67-70. [in Russian]

4. Illarionova T.V. Tekstologiya olonho «Moguchij Er Sogotoh»: sravnitel'nyj analiz raznovremennyh zapisej [The olonkho textology "Mighty Er Sogotokh": a comparative analysis of multi-time recordings] / T.V. Illarionova/ Novosibirsk: Nauka, 2008.

- 96 p. P.42-43. [in Russian]

5. Kolomakina B.A. Motiv prevrashcheniya v sibirskih skazaniyah: struktura, klassifikaciya [The motive of transformation in Siberian tales: structure, classification] / B.A. Kolomakina // Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki [Philological Sciences. Questions of theory and practice] Tambov: Gramota, 2017. № 7 (73): v 3-h ch. CH. 1 - P. 34-44. [in Russian]

6. Tomashevskij B.V. Teoriya literatury. Poetika: ucheb. Posobie [Theory of literature. Poetics: textbook] / B.V. Tomashevskij/ M.: Aspekt Press, 1999. - 334 p. P. 191-199 [in Russian]

7. Trizhdy zhenivshijsya Han Mirgen (zap. T.G. Tacheevoj ot P.V. Kurbizhekova) [Three times married Khan Mirgen (appr. T.G. Tacheeva from P.V. Kurbizhekov)] D. 622, 119 l. [in Khakass]

8. Hara toraattyg Hara Han. Sbornik bogatyrskih skazanij, zapisannyh ot K.A. Bastaeva. Na hakasskom yazyke. [Hara toraattyg Hara Khan. Collection of heroic legends recorded by K.A. Bastaeva. In Khakass language] - Abakan: Hakasskoe knizhnoe izd-vo, 2007. - 116 p. [in Khakass]

9. Hara Huskhun. Alyptyg nymah [Hara Huskhun. Alyptyg nymah] - Abakan: Krasnoyarskoe knizhnoe izdatel'stvo, 1977.

- 203 p. [in Khakass]