Концепция пассионарности в творчестве Л. Н. Гумилева

История философии Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2012, № 1 (3), с. 202-207

УДК 1

КОНЦЕПЦИЯ ПАССИОНАРНОСТИ В ТВОРЧЕСТВЕ Л.Н. ГУМИЛЕВА

© 2012 г. С.Н. Пушкин

Нижегородский государственный педагогический университет им. К. Минина

spushkin 1949@mail. т

Поступила в редакцию 30.04.2012

Пассионарность рассматривается Л. Гумилевым и как основа, и как механизм этногенеза. Несовместимая с равнодушием, она и созидает, и разрушает. Это феномен энергоизбыточности, ибо только пассионарии способны наиболее эффективно и абсорбировать из внешней среды открытую В. Вернадским биологическую энергию живого вещества, и щедро растрачивать ее во время своей деятельности.

Ключевые слова: этнос, этногенез, этносфера, пассионарный толчок, мутагенный фактор, пассионарии, субпассионарии, гармоничные люди.

В октябре 2012 года грядет 100-летний юбилей Льва Николаевича Гумилева. И несмотря на то что его нет с нами уже 20 лет, книги его постоянно переиздаются. И неизменно находят своего заинтересованного читателя. При этом наибольший интерес вызывает его концепция пассионарности, хотя далеко не все ее принимают и поддерживают. И до настоящего времени она порождает самые противоречивые оценки исследователей, так или иначе соприкасающихся с его творчеством. И если Д. Лихачев, например, утверждал, что открытие пассионар-ности - «одно из крупнейших достижений отечественной науки», ставящее Гумилева в один ряд с такими нашими выдающимися учеными, как В. Вернадский, К. Циолковский, А. Чижевский и некоторые др., то В. Жекулин указывал, что далеко не все созданное Гумилевым будет принято научной общественностью. И в первую очередь выделял при этом «вопросы происхождения пассионарности» [1, с. 4; 2, с. 342], которые сам Гумилев полагал важнейшими в исследовании этногенеза.

Изучая этот феномен, он обнаруживает, что время от времени у некоторых этносов наблюдаются стремления сравнительно небольшой их части к чрезвычайно активной деятельности, направленной на коренное изменение всего окружающего. «Особи, обладающие этим признаком, - указывает он, - совершают (и не могут не совершать) поступки, которые, суммируясь, ломают инерцию традиции и дают толчок к созданию новых этносов» [6, с. 122]. Назвав данное явление пассионарностью, мыслитель характеризовал его и как основу, и как меха-

низм этногенеза. При этом он постоянно повторял: пассионарность позволяет людям жить не ради сегодняшнего дня, а ради идеалов, осуществимых лишь в более или менее отдаленном будущем в самых различных сферах жизни. «Пассионарность, по его определению, - это характерологическая доминанта, необходимое внутреннее стремление (осознанное или, чаще, неосознанное) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели (часто иллюзорной)» [4, с. 71]1. Даже страх гибели не всегда может удержать человека от опасных для него действий, т.к. он не способен противостоять силе и позитивного, и негативного импульса пассионарности. А поэтому пассионарность в равной мере побуждает людей совершать и героические подвиги, и тяжкие преступления. Несовместимая с равнодушием, она творит добро и зло, созидает и разрушает. Все это, по Гумилеву, позволяет утверждать, что пассионар-ность - это «атрибут не сознания, а подсознания». Истоки его следует искать в «специфике конституции нервной деятельности».

Стремясь к своим целям, пассионарии, по мнению мыслителя, страдают отсутствием как личного, так и видового инстинкта самосохранения. «Мы можем рассматривать пассионарность как "антиинстинкт", - писал он, - т.е. импульс, имеющий знак, противоположный инстинкту самосохранения» [3, с. 296]. Неудивительно, что пассионарность принуждает людей жертвовать даже своим потомством, либо так и не родившимся, либо пребывающем «в полном небрежении из-за иллюзорных вожделений». Вместе с тем, подчеркивает Гумилев, ни в коем

случае нельзя утверждать, что пассионарии живут за счет близких, а не ради них. Пытаясь уйти и от обывательской, и от иронической трактовки пассионарности, он стремится исключить из нее различного ряда капризы, животные инстинкты, душевные и психические расстройства. Ибо, несмотря на то что пассионарность -хотя и отклонение от нормы, но отклонение отнюдь не патологическое. Гумилев убежден: пассионарии способны увлечься любой позитивной деятельностью, игнорируя и собственное благополучие, и собственное здоровье. При этом они гибнут, но гибнут ради будущего. Своей жизнью и смертью пассионарии приближают будущее, претворяя его из идеала в действительность.

Пассионарность, по мнению Гумилева, -черта «психической конструкции человека», ни в коей мере не превращающая его в «героя», ведущего за собой «толпу». Он неоднократно указывал, что пассионарность может быть присуща людям с любыми способностями. И совершенно необязательно, что пассионарий должен достичь высокого положения на социальном или политическом поприще, а его имя обрести широкую известность. Несмотря на то что пассионарии нередко оказываются во главе различного рода движений, их все же более справедливо определять как «толкающую», а не «ведущую» силу. Ибо без достаточного количества рядовых пассионариев, имен которых потомки так никогда и не узнают, «невозможно сломать традицию, т.е. инерцию массы». Однако именно они создают порыв, способный обеспечить тот или иной результат даже при слабом руководстве. «Большинство пассионариев, - по словам Гумилева, - находятся в составе "толпы", определяя ее потентность в ту или иную эпоху развития этноса» [4, c. 71]. В отличие от возглавляющих массы «вождей народа», безымянные пассионарии активно «раскачивают» людей, побуждая их к действию личным примером, а не силой. Воздействуя не столько жестоко, сколько жестко, «эти "безымянные" пассионарии, заставляя соотечественников забывать лень и трусость, - указывает мыслитель, -обеспечивали жизнь им, их семьям и потомству» [5, с. 244]. Именно они формируют в этносе новые стереотипы поведения, обеспечивающие выполнение конкретной деятельности.

Таким образом, Гумилев постоянно подчеркивал мысль, что великие дела обычно совершают не отдельные выдающиеся, а многие неизвестные пассионарии. Численность их подсчитать невозможно, но возможно определить общий объем совершенной ими работы, а сле-

довательно, и уровень пассионарного напряжения того или иного этноса. Основываясь на этом, Гумилев определял, что «работа, выполняемая этническим коллективом, прямо пропорциональна уровню пассионарного напряжения» [6, с. 333]2. Пронизывая этнос, пассионарность обеспечивает его развитие. Механизм этого развития, по мнению Гумилева, следует искать не в каких-то конкретных людях, а в системной целостности этноса, во многом определяющейся пассионарным напряжением.

Вместе с тем он подчеркивал, что пассионарность можно определять как феномен энергоизбыточности. Исходя из того что организм человека не способен сколько-нибудь основательно накапливать энергию впрок, ученый писал: пассионарии должны растрачивать ее во время работы. Поэтому «где пассионарии, там и действие», утверждал Гумилев, указывая на пассионарность Иисуса Христа и Ю. Цезаря, хотя один призывал к миру, а другой - к войне. И это неудивительно, ибо «пассионарность -это мотор, который двигает, - убежден мыслитель. - А куда вы его направите - это уже особая статья» [7. с. 41]. Для него очевидно, что деятельность пассионариев - это прежде всего процесс растраты энергии (энергии не менее реальной, чем электрическая, тепловая и т.д.). Однако, сформулировав проблему энергетической сущности этногенеза, Гумилев многие годы не мог определить форму энергии, его порождающей. И только после изучения книги

В.И. Вернадского «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения» он обнаружил ее в биологической энергии живого вещества биосферы [8, с. 283-285].

Без нее, постоянно повторяет Гумилев, не могли бы возникнуть ни биополе, ни этносы как носители биополя. Однако общая направленность пассионарного воздействия, по его мнению, обусловливается отнюдь не какой-то случайностью проявления этой «геохимической» энергии, а вполне конкретным уровнем социального развития (прогрессивным или застойным). Ибо «теория Вернадского о том, что все развитие на Земле идет за счет биохимической энергии живого вещества, только в биосфере содержащейся, - писал мыслитель, - оказалась вполне пригодна для объяснения целого ряда исторических событий» [7, с. 62]3. Именно эта энергия принуждает совершать дальние путешествия, миграции и прочие массовые действия не только саранчу или муравьев, но и людей. И если системные связи обеспечивают устойчивость и развитие этногенеза, то переломленная психикой на индивидуальном и популяционном

уровнях открытая Вернадским энергия способствует развитию его неповторимости.

Именно эта энергия, которую пассионарии способны более или менее стабильно поглощать (абсорбировать) из внешней среды, выделяя ее в виде работы, способствует созданию и функционированию всего многообразия этнических систем. «Чтобы по-новому приспособиться к своему окружению, т.е. создать этнос, нужны силы, нужна какая-то потенциальная энергия. В этом, - убеждены Гумилев и Ермолаев, - сердцевина новизны пассионарной теории этногенеза» [9, с. 186]. В результате этой энергетической подпитки пассионарии и выделились среди своих современников. Пусковой момент, «опорную точку хронологизации этногенеза» Гумилев называл пассионарным толчком.

Им выделяется три наиболее вероятных источника, способных его породить: подземная энергия распада радиоактивных элементов, энергия Солнца, энергия Космоса. Но ни первая, ни вторая энергия, по убеждению мыслителя, не могут сформировать необходимый для пассионарного толчка энергетический импульс. Так, например, подземная энергия не усложняет, а упрощает систему, а следовательно, никоим образом не способствует образованию пассионарного толчка. Кроме того, его кратковременность никак не связана с геологическим строением территорий, где наиболее вероятно проявление более или менее стабильно действующего эффекта подземного радиораспада. Солнце же хотя и дает людям максимальное количество энергии, но оно одновременно освещает целое полушарие Земли, а не какие-то ее отдельные участки. Все это неизбежно подводило Гумилева к идее, что источники пассионарных толчков следует искать только в Космо-се4. Это, по Гумилеву, подтверждается и исследованиями конкретных фактов проявления пассионарности.

По его утверждениям, Земля периодически подвергается космическому воздействию, порождающему пассионарные толчки. Космические излучения, лишенные какой-либо заметной ритмичности, осуществлялись время от времени, весьма нечасто. За последние три тысячелетия Гумилевым зафиксировано девять таких толчков - зон образования этносов, а за пять тысяч лет - одиннадцать [4, с. 403; 7, с. 138; 3, с. 312]. Характеризуя особенности этих пассионарных толчков, Гумилев отмечал их кратковременность (от 1 года до 5 лет) и «геометрию на поверхности Земля» (он описывал их как узкие, вытянутые полосы шириной 200-300 км, длиной около половины окружности планеты).

Образуемые ими полосы имеют самую разнообразную направленность (меридиальную - с севера на юг, широтную - с запада на восток или какую-либо иную). Каждая из них всегда представляет собой одну сплошную полосу, почти никогда не совпадающую с другими аналогичными полосами. Поэтому порожденные космическими излучениями «ареалы взрывов этногенеза, или пассионарных толчков, - по наблюдениям Гумилева, - отнюдь не связаны с определенными постоянными регионами Земли» [7, с. 28]5.

Внешне зоны образования этносов, по его словам, напоминают или брошенные на глобус полоски света, или следы от ударов плети по шару. Синхронность и кратковременность происходящих по всей длине узкой и протяженной полосы пассионарных процессов более всего свидетельствуют о ее космическом источнике. «Когда рассматриваешь ареалы пассионарных взрывов, - указывал Гумилев, - то создается впечатление, будто земной шар исполосован неким лучом, причем с одной лишь стороны, а распространение пассионарного толчка ограничивалось кривизной планеты» [6, а 392]. Неудивительно, что геометрия пассионарных толчков, деформированная магнитным полем Земли, напоминает геодезические линии. Все это, по убеждению мыслителя, позволяет утверждать, что планета Земля существует внутри огромной Галактики, воздействующей на нашу планету порой самым активным образом. Однако энергетическое воздействие на биосферу Земли осуществляет преимущественно ближайший Космос (в пределах Солнечной системы). Хотя «единство мира заключено и в том, - писал Гумилев, - что процессы, происходящие даже в далеком космосе, сильнейшим образом влияют на жизнь планеты, в том числе и на развитие человечества» [7, с. 26]. Малоизученные космические источники пассионарных толчков он рассматривает как рабочую гипотезу. Однако вместе с тем мыслитель убежден, что полосы пассионарных толчков - «эмпирически зафиксированный факт».

Прибегнув к помощи астрофизики, Гумилев вспоминает об открытии петербургским физиком П. Лебедевым «солнечного ветра», позволившем доказать, что «свет имеет массу, имеет свой силовой и энергетический импульс». Ибо наша планета существует не в пустоте, не в вакууме, а в постоянно влияющем на нее потоке заряженной плазмы. Однако наряду с этим потоком плазмы - «солнечным ветром» в Галактике активно проявляет себя исходящий от звезд и распространяющийся как свет «звезд-

ный ветер». Они встречаются на орбите Плутона, образуя зоны турбулентности, в которые время от времени попадает движущаяся со скоростью 30 километров в секунду Земля [7, с. 92, 138-139]. Количество космических лучей, стремящихся к Земле, значительно увеличивается. И хотя большая часть их по-прежнему задерживается ионосферой, наша планета может пережить «космический ливень» на тех ее участках, которые под него попали. Именно там космические излучения чаще всего прорывали ионосферу, доходя до поверхности Земли. При этом Гумилев обращал внимание на то, что при любом снижении солнечной активности защитные свойства ионосферы уменьшаются, что особенно проявляется не в дневное, а в ночное время. В отличие от голубого неба, укрепляющего ионосферу, черное небо, напротив, уменьшает, разрушает ее. В это время влияние на биосферу Земли космических зарядов от наиболее мощных столкновений солнечного и звездного ветров может быть особенно активным6.

На подвергшихся жестокому облучению из космоса участках планеты происходят мутационные процессы. Появляются мутанты, способные к активному действию. Они и становятся пассионариями. Во время мутации «воздействию подвергается, конечно, не само поведение, а генотип особи, - писал Гумилев. - Появившийся в генотипе вследствие мутации признак пассио-нарности обусловливает у особи повышенную по сравнению с нормальной ситуацией абсорбцию энергии из внешней среды» [4, с. 94]7. Согласно разрабатываемой им теории мутагенеза, каждый новый вид, и в первую очередь человек, возникает как следствие мутации - изменения генотипа под воздействием космического облучения. Однако стремление рассеять свой генофонд позволяет передавать пассионарный признак по наследству половым путем даже на территориях, не подверженных влиянию пассионарных толчков, если пассионарии в достаточном количестве заселят эти территории.

Гумилев убежден, что мутагенный фактор крайне редко влияет на всю популяцию того или иного ареала. Ибо мутации обычно подвержены отдельные, весьма немногочисленные представители этноса - пассионарии. Время облучения должно быть достаточным для того, чтобы произошла мутация, но энергетический импульс не должен быть слишком сильным. В противном случае всем пораженным им организмам грозят летальные последствия. И могут появиться не мутанты-пассионарии, а мутанты-уроды. Они, как правило, неполноценны, нежизнеспособны, а потому прерывают цепь рож-

дений большей частью в первом же поколении. Пассионарии же, по Гумилеву, - это люди, попавшие под слабое космическое облучение, дающее небольшие нарушения. Поэтому, утверждает он, несмотря на то что «пассионарность -тоже нарушение нормы», но... «особое, устойчивое и несущее определенную нагрузку в становлении человечества как вида» [4, с. 406]8. В этой связи, изучая воздействие мутагенного фактора на биосферу, мыслитель особое внимание обращал на микромутации. Еще в зародыше изменяющая некоторые психологические свойства, физиологические особенности людей, микромутация «редко влияет на фенотип». Но она активно изменяет присущий этносу стереотип поведения. Старая, привычная мотивация поступков заменяется на новую, непривычную, но более жизнеспособную. В конечном итоге Гумилев определяет этногенез как «флуктации живого вещества человеческих организмов», а пассионарные толчки как «микромутации на поведенческом уровне».

Он глубоко убежден, что пассионарии всегда сориентированы на изменение окружения. «Вкладывая свою избыточную энергию в организацию и управление соплеменниками на всех уровнях социальной иерархии, они, - писал Гумилев, - хотя и с трудом, вырабатывают новые стереотипы поведения, навязывают их всем остальным и создают таким образом новую этническую систему, новый этнос» [5, с. 30]. И это им удается, т.к. пассионарность заразительна, а поэтому многие непассионарии под влиянием пассионариев часто ведут себя так же, как и они. Находясь рядом, пассионарии способны, «наэлектролизовав» вокруг себя десятки и даже сотни человек, создать подобное электромагнитному пассионарное поле. При этом пассионарии не стремятся вытеснить кого-либо из этноса. Напротив, объединяя вокруг себя самых разных людей, они усложняют, а значит, и укрепляют этническую систему. И тем самым существенно отличаются от субпассионариев, диаметрально им противоположных.

Субпассионарии же, по Гумилеву, - люди с пониженной целеустремленностью, слабой организацией. Их поступками управляют импульсы с векторами, противоположными пассионарному напряжению. Пассионарности у них меньше, чем инстинкта самосохранения, ибо для удовлетворения его потребностей они абсорбируют недостаточно энергии. Однако, представляя собой людей подвижных, субпассионарии «часто играют важную роль в судьбах этносов, совершая вместе с пассионариями завоевания и перевороты, - указывал Гумилев. -

Но если пассионарии могут проявить себя без субпассионариев, то те без пассионариев - ничто» [6, с. 347-348]. Выйдя из-под влияния пассионариев, субпассионарии способны только разрушить созданную пассионариями систему. «Они не изменяют мир и не сохраняют его, -указывал Гумилев, - а существуют за его счет» [6, с. 347]. Основные сферы их самостоятельной деятельности: нищенство, разбой, ганстеризм. Как правило, ко всему равнодушные субпассионарии более всего проявили себя как бродяги, разбойники, профессиональные солдаты-наемники. Чуждые какому-либо общественнополезному труду, субпассионарии безответственны и импульсивны. Им нельзя доверять. Постоянно стремясь преимущественно к удовлетворению самых примитивных желаний, к минутному наслаждению, они могут погубить любое дело. О своем будущем они не думают и не заботятся, так как «не в состоянии его вообразить».

Однако если пассионариев и субпассионариев в этносе всегда незначительное меньшинство, то гармоничных личностей - подавляющее большинство. Не пытаясь изменить мир, они стремятся сохранить его. Нивелируя всплески пассионарности, гармоничные личности вполне могут поддерживать стабильную жизнь этноса и без пассионариев, но только до появления внешней агрессии. Гармоничные личности обычно интеллектуально развиты, работоспособны, уживчивы, но не сверхактивны. Все что надо, они очень хорошо выполняют, не делая при этом ничего лишнего. Пассионарное горение, принесение себя в жертву им совершенно не присуще. Гармоничные личности предпочитают «безопасность - риску, накопление - быстрому успеху, спокойную и сытую жизнь - приключениям. Они, - утверждает Гумилев, - были не хуже и не лучше пассионариев; они были просто другие» [6, с. 356]. В отличие же от субпассионариев -людей с отрицательной пассионарностью (недостаточной даже для обывательской жизни), пассионарность гармоничных личностей уравновешивается инстинктом самосохранения. Однако именно они - жертвы разбойных деяний субпассионариев. Отношение к ним у Гумилева отнюдь не однозначное. С одной стороны, слабые импульсы пассионарности постоянно побуждают гармоничные личности проявлять заботу об окружающих (друзьях, родственниках, детях и пр.). А поэтому они достойны всяческого уважения. Но, с другой стороны, гармоничные личности хорошо работают лишь для того, чтобы хорошо жить. И

поскольку никаких других серьезных интересов у них при этом нет, они могут быть и просто «шкурниками».

Развивая свои идеи, Гумилев заявляет, что пассионарностью наделены почти все люди, но дозы ее у каждого различны. Ибо различны у них и способности поглощать биохимическую энергию живого вещества. Подразделяя в этой связи людей на пассионариев, субпассионариев и гармоничных людей, он утверждает, что «во всех видимых простым взглядом и изучаемых историей конструкциях присутствуют все три типа людей. Без сочетания этих трех элементов конструкция разваливается, а этногенез не идет» [3, с. 126]. Конечно, соотношение людей, составляющих эти типы, постоянно меняется. И это определяет пассионарность на уровне не индивидуальном, а популяционном. Пассионарные толчки создают новые этносы - новые системные целостности, новые стереотипы поведения. В результате, утверждает мыслитель, антропосфера превращается в этносферу. Из монолитной она становится мозаичной. Поэтому человечество, представляющее собой массу постоянно меняющихся сочетаний самых различных этносов, не утрачивает своего разнообразия.

Но всегда в основе этногенеза - пассионар-ность, которая «и греет, и сжигает. Тяжело, когда ее мало, страшно, когда ее много; оптимальная точка где-то посередине, но задерживаться на ней, увы, нельзя, - восклицает Гумилев, - потому что всегда идет процесс либо накала, либо охлаждения» [3, с. 126]. Поэтому если энергии очень много, люди, жертвуя собой ради победы общего дела, губят и себя, и окружающих. Если же ее мало, они, руководствуясь своим эгоизмом, теряют и честь, и свободу, и жизнь. Только тогда, когда люди получают средний уровень энергии, они в состоянии поддерживать нормальное развитие своих этнических целостностей. Но это, к сожалению, бывает далеко не всегда. И им приходится испытывать на себе и жестокие (как внутриэтнические, так и межэтнические) кровопролития пассионарных перегревов, и утратившие всякую сопротивляемость окружения, а поэтому неизбежно ведущие к гибели нулевые уровни пассионарности.

Примечания

1. Гумилев убежден, что «пассионарность - это способность и стремление к изменению окружения, или, переводя на язык физики, - к нарушению инерции агрегатного состояния среды [б, с. 324].

2. В примечаниях к книге «Этногенез и биосфера Земли» Гумилев еще более четко формулирует ту же мысль. «Пассионарное напряжение этноса, - пишет

он, - это количество имеющейся в этнической системе пассионарности, поделенное на количество персон, составляющих этнос» [6, с. 599].

3. Хотя вместе с тем Гумилев неоднократно напоминал, что энергетические факторы, влияя главным образом на природную сторону организма человека, «на спонтанное социальное развитие непосредственно влиять не могут» [4, с. 405].

4. Предположения, что бурные энергетические

всплески Земля получает не от Солнца, а из Космоса Гумилев обосновывал и с помощью данных американского астронома Джона Эдди. Составленный им график солнечной активности за пять тысяч лет свидетельствует: «все датированные пассионарные

толчки, - указывает Гумилев, - лежат либо на низких точках солнечной активности, либо на спадах ее». Гумилев Л.Н., Панченко А.М. Чтобы свеча не погасла: Диалог. Л.: Сов. писатель,1990. С. 114.

5. Однако, занимаясь изучением пассионарных толчков только на территории Евразии, Гумилев постоянно подчеркивал, что не располагает необходимыми письменными источниками по пассионарным толчкам в Западном и Южном полушариях [3, с. 322].

6. Для Гумилева очевидно, что «голубое небо -атмосфера - не защищает поверхность Земли от воздействия неба черного... Значит, поверхность Земли - наш родной дом - открыта черной бездне и ее воздействиям. Это отнюдь не мистика, а география» [3, с. 307].

7. Таким образом, генезис этногенеза Гумилев обнаруживает в механизме мутации, «в результате которой возникает этнический "толчок", ведущий затем к образованию новых этносов» [5, с. 29].

8. Но это, по убеждению Гумилева, ни в коей мере «не отменяет внутривидового процесса эволюции:

если появившиеся признаки повышают жизнеспособность вида, они воспроизводятся и закрепляются в потомстве на достаточно долгое время. Если это не так - носители их вымирают через несколько поколений» [5, с. 29].

Список литературы

1. .Жекулин В.С. Предисловие // В кн.: Гумилев Л.Н. География этноса в исторический период. Л.: Наука, 1990.

2. Лихачев Д.С. Отзыв на книгу доктора исторических наук Л.Н. Гумилева «Этногенез и биосфера Земли», вып. 1-3 (30 п.л.) // В кн.: Вспоминая Л.Н. Гумилева. Воспоминания. Публикации. Исследования. СПб.: Издательство «Росток», 2003.

С. 342.

3. Гумилев Л.Н. Этносфера: история людей и история природы. СПб.: Издательский Дом «Кристалл», 2002.

4. Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. М.: Институт ДИ-ДИК, 1997.

5. Гумилев Л.Н. От Руси до России. М.: Институт ДИ-ДИК, 1997.

6. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Институт ДИ-ДИК, 1997.

7. Гумилев Л.Н. Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. М.: Ай-рис-прес, 2002.

8. Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. М.: Наука, 1965.

9. Гумилев Л.Н., Ермолаев В.Ю. Горе от иллюзий // В кн.: Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. СПб.: СЗКЭО, Издательский Дом «Кристалл», 2003.

THE CONCEPT OF PASSIONARITY IN L.N. GUMILEV’S WORKS

S.N. Pushkin

Passionarity is considered by Lev Gumilev both as a basis and as a mechanism of ethnogenesis. It is incompatible with indifference, it creates and destroys. This is a phenomenon of energy surplus, because only the passionaries can most effectively absorb from the environment the biological energy of living matter discovered by V. Vernard-sky, and lavishly spend this energy in the course of their activities.

Keywords: ethnos, ethnogenesis, ethnosphere, passionate impulse, mutagenic factor, passionaries, subpassionaries, harmonious persons.