Церковно-монастырские крестьяне в Чувашии в XVII веке (на примере Чебоксарского Троицкого, Чебоксарского Преображенского монастырей, Чебоксарского Введенского собора)

А.А. ЧИБИС

ЦЕРКОВНО-МОНАСТЫРСКИЕ КРЕСТЬЯНЕ В ЧУВАШИИ В XVII ВЕКЕ

Ключевые слова: церковно-монастырское землевладение, церковно-монастырские крестьяне, чебоксарские монастыри.

Рассмотрены демографические и социальные процессы, происходившие среди крестьянского населения церковно-монастырских вотчин в Чебоксарском уезде в XVII в.

A. A. CHIBIS

CHURCH-MONASTERIAL PEASANTS IN CHUVASHIA IN THE 17th CENTURY

Key words: Church-Monasterial landowning, Church-Monasterial peasants, Cheboksary monasteries.

The author reviews the demographic and social processes among the peasantary population of Church-Monasterial «votchinas» in Cheboksary «uezd» in the 17th century.

Настоящая статья является продолжением опубликованного в 2006 г. исследования о вотчинах чебоксарских Троицкого и Преображенского мужских монастырей [1], а также Чебоксарского Введенского собора и посвящена изучению положения крестьян названных землевладельцев.

К 1625 г. за Троицким монастырем числилась деревня Набережная, по-видимому основанная еще в XVI в., и пять починков: Осипов, Кувшин, Завраж-ный, Соляной, Гремячий. К 1650/51 г. эти починки превратились в деревни: починок Осипов стал деревней Якимовой, починок Завражный-деревней Банной. Починки Соляной, Гремячий, Кувшин, став деревнями, сохранили прежние названия [2]. В грамоте от 11 июня 1649 г. из Сыскного приказа говорится о том, что у Троицкого монастыря «шесть деревень и дальняя деревня от города в шести верстах» [3]. В.А. Нестеров указывал, что под «дальней деревней» следует подразумевать Банново [4]. Следовательно, в грамоте ошибочно фигурировала несуществующая деревня. В конце XVII в. монастырская деревня Кувшинская, по неизвестным причинам, прекратила свое существование и вместо нее монастырь на приобретенной в 1691 г. земле основал новую деревню Завражную.

Нет сведений о том, каким образом проходило заселение земель Троицкого монастыря. Думается, что этот процесс не отличался от известного порядка заселения земель других крупных землевладельцев. Несомненно, что во второй половине XVI - первой половине XVII вв., когда троицкая вотчина развивалась, важным источником пополнения населения деревень Троицкого монастыря были вольные люди, пожелавшие осесть на землю. Троицкий монастырь выделял им в своих деревнях и починках участки земли, освобождал от уплаты податей на несколько лет, предоставлял денежную сумму на обустройство и т.п. [5]. Несомненно, в числе переселявшихся на монастырские земли были и беглые крепостные крестьяне из других феодальных владений. Но вплоть до 1649 г. в России действовала практика так называемых «урочных лет» (в начале XVII в. - 5, позже 10-15 лет), по истечении которых беглый крестьянин мог вполне легально обосноваться на новом месте жительства, не опасаясь возвращения к прежнему владельцу.

До середины XVII в. немаловажную роль в привлечении новых крестьян на монастырские земли играл такой фактор, как предоставление правительством многим духовным учреждениям фискальных льгот и юридических привилегий [6]. По мере роста населения монастырских деревень свою роль в увеличении численности крестьянских дворов начинает играть естественный прирост, выделение из крестьянских семей взрослых сыновей. Сохранились данные о количестве дворов и численности крестьян мужского пола в деревнях Троицкого монастыря в 1625, 1645/46, 1650/51, 1677/78 гг. (таблица).

Из таблицы видно, что наиболее успешное заселение деревень Троицкого монастыря приходится на время с 1625 по 1645/46 гг.: в этот период число дворов возросло с 43 до 115. В 1645/46 г. мужское население монастырских деревень составило 389 человек. Но в последующие десятилетия численность и дворов, и населения в названных деревнях сокращается. По 1650/51 г. за монастырем числилось 111 дворов, в которых проживало 343 человека мужского пола; в 1677/78 г. у монастыря было 109 крестьянских дворов с 349 крестьянами. Таким образом, в 1650/51 и в 1677/78 гг. источники отмечают примерно одинаковую численность крестьянских дворов и крестьян в вотчине Троицкого монастыря. В 1650-х годах в Чебоксарском и других уездах Среднего Поволжья свирепствовала эпидемия чумы [8], которая могла сократить зафиксированную в 1650/51 г. численность населения монастырских деревень. Лишь к 1677/78 г. за счет, главным образом, естественного прироста, число крестьян Троицкого монастыря могло достигнуть прежнего уровня. По-видимому, во второй половине XVII в. власти Троицкого монастыря уже не принимали мер по привлечению в свои деревни новых крестьян, так как: 1) возможности для расширения монастырских пашенных земель к тому времени были уже исчерпаны [9]; 2) в принятом в 1649 г. Соборном уложении (глава XI, ст. 1, 2 и др.) урочные лета отменялись, крепостное право было объявлено бессрочным, а прием беглых крестьян - незаконным. Все названные обстоятельства могли серьезно задерживать увеличение численности крестьян Троицкого монастыря во второй половине XVII в.

Кроме того, принятие Соборного уложения чуть было вообще не лишило Троицкий монастырь принадлежащих ему деревень, ибо глава XIX Соборного уложения предусматривала передачу в полное государственное тягло крестьян тех частновладельческих и церковно-монастырских поселений, которые располагались на городских и посадских землях. В первой половине 1649 г. чебоксарские посадские люди подали в Сыскной приказ, который по всей России руководил проведением посадской реформы, челобитную с просьбой приписать к их посаду деревни Троицкого монастыря, так как они, якобы, находились близко от посада. Сыскной приказ отправил соответствующую грамоту чебоксарскому воеводе М.Е. Голохвастову, по которой последний приписал троицкие деревни к чебоксарскому посаду. Игумен монастыря Филарет подал в Сыскной приказ челобитную о возвращении конфискованных деревень, так как они не имели никакого отношения к чебоксарскому посаду. 11 июня 1649 г. Сыскной приказ отправил М.Е. Голохвастову новую грамоту с указанием измерить расстояние от монастырских деревень до посада, о результатах измерения сообщить администрации приказа, которая и должна была принять окончательное решение [10]. Результатом этого расследования стало возвращение Троицкому монастырю его деревень.

Дополнительные представления о вотчинном хозяйстве Троицкого монастыря в разные годы XVII в. дают сведения о постепенном росте в монастырских деревнях самой бедной категории крестьян-бобылей (см. табл. № 1). В

1625 г. из 43 крестьянских дворов 20 (46,5%) числились бобыльскими. Такой большой процент бобылей можно объяснить последствиями Смуты. Но в последующие годы монастырское хозяйство развивается благоприятно, и число бобыльских дворов резко сокращается. По переписи 1645/46 г. из 115 принадлежавших Троицкому монастырю дворов всего 9 (7,8%) считались бобыльскими. Затем число бобылей опять увеличивается. К 1650/51 г. из 111 монастырских дворов 20 (18%) были бобыльскими, через 27 лет в монастырской вотчине бобыльские дворы уже преобладают. По переписи 1677/78 г. их насчитывалось 53 двора (48, 6%) из 109 всех дворов. Еще 7 крестьянских хозяйств (6,42%) входили в категорию полудворников, т.е. несли тягло в два раза меньшее, чем обычный крестьянский двор.

Крестьянские дворы и население деревень (в душах мужского пола) Чебоксарского Троицкого монастыря в XVII в. [7]

№ Название деревни

1625 г. 1645/ 46 г. 1650/ 51 г. 1677/ 78 г. 1625 г. 1645/ 46 г. 1650/ 51 г. 1677/ 78 г.

1 Набережная 6 (4 кр., 2 боб.)а 11 (9 кр., 1 боб., 1 мон.)г 14 (8 кр., 5 боб., 1мон.) 13 (6 кр., 7 боб.) б 41 чел. 45 чел. 49 чел.д

2 Якимова (починок Осипов) 5 (3 кр., 2 боб.) 14 (кр.) 13 (11 кр., 2 боб.) 11 (8 кр., 3 боб.) б 59 чел. 41 чел. 45 чел.

3 Банная (починок Завражный) 8 (4 кр., 4 боб.) 17 (кр.) 17 (13 кр., 4 боб.)в 12 (3 кр., 9 боб.)е б 50 чел. 41 чел. 30 чел.

4 Соляная (починок Соляной) 17 (8 кр., 9 боб.) 36 (28 кр., 8 боб.)г 33 (24 кр., 9 боб.)в 38 (14 кр., 24 боб.) б 106 чел. 102 чел. 101 чел.

5 Гремячев-ская (починок Гремячий) 1 (кр.) 27 (кр.) 24 (кр.) 25 (17 кр., 8 боб.) б 86 чел. 82 чел. 91 чел.

6 Кувшинская (починок Кувшин) 6 (3 кр., 3 боб.) 10 (кр.) 10 (кр.) 10 (1 кр., 2 боб., 7 пол.) -- б 47 чел. 32 чел. 40 чел.

Итого 43 (23 кр., 20 боб.) 115 (105 кр., 9 боб., 1 мон.) 111 (90 кр., 20 боб., 1 мон.) 109 (69 кр., 53 боб., 7 пол.) -- б 389 чел. 343 чел. 349 чел.

В таблице использованы следующие сокращения:

а кр. - крестьянский (ских;) боб. - бобыльский (ских;) мон. - монастырский; пол. -

не учтены два пустых крестьянских двора; г не учтен один пустой бобыльский двор; д в том числе одна вдова-бобылка;

е ~

не учтен один пустой крестьянский двор.

Чебоксарский Преображенского монастырь во второй половине 1670-х годов на левобережной части Чебоксарского уезда основал деревню Голодяиху

полудворников; нет данных;

(ныне поселок Сосновка); в 1693 г. монастырские власти на приобретенной в Туруновской волости того же уезда земле основали деревню Русская Сорма, ставшую впоследствии селом (ныне в Аликовском р-не Чувашской Республики). На расположенной вблизи Чебоксар монастырской земле возникла так называемая Подгородная (Геронтьева) слобода, которая впоследствии полностью вошла в пределы г. Чебоксар [11].

К сожалению, за XVII в. практически не сохранилось сведений о численности крестьян и количестве дворов в преображенских деревнях. Известно лишь, что в конце 1670-х годов в Голодяихе насчитывалось 58 дворов крестьянских, 15 дворов бобыльских, проживало 124 крепостных крестьянина мужского пола, в 1700 г. за монастырем числилось 32 двора [12].

Также за рассматриваемый период нет конкретных данных об организации хозяйства, выполнении владельческой ренты и государственных повинностей крестьянами Троицкого и Преображенского монастырей. Но, несомненно, хозяйственная деятельность внутри троицкой и преображенской вотчин ничем не отличалась от такой же деятельности в вотчинах других монастырей, сведения о которых до нас дошли. Вся монастырская земля обычно делилась на две части: меньшая составляла домен самого монастыря, и весь урожай с нее поступали в монастырские кладовые; большая передавалась монастырским крестьянам, за что последние несли рентные повинности в пользу монастыря-владель-ца - отрабатывали барщину и платили оброки. Основной барщинной повинностью для крестьян являлась обработка монастырского домена: пахота земли, уборка и вывоз урожая. При освоении монастырем пустынных земель или примерной пашни монастырские крестьяне распахивали целину, вырубали и корчевали леса, обрабатывали находившуюся под ними территорию. Несомненно, подобная работа была самой тяжелой крестьянской повинностью. Также крестьяне привлекались для рубки дров и других работ для обслуживания самого монастыря. Все отработочные повинности выполнялись под бдительным контролем специально назначенных посельских старцев или монастырских приказчиков. Они должны были следить, чтобы крестьяне тщательно распахивали монастырскую пашню, унаваживали ее. Оброки в пользу монастыря крестьяне выплачивали как деньгами, так и натуральными продуктами: зерном, мясом, грибами, яйцами и т.п. Нередко в качестве натуральной платы крестьяне предоставляли монастырю изготовленные в своем хозяйстве сани, телеги, колеса, различные инструменты и утварь [13].

Важной проблемой для монастырских крестьян были государственные повинности и налоги. В течение XVII в. во всей России названная категория крестьян должна была выплачивать в пользу государства предназначенный для натурального жалования стрельцам стрелецкий хлеб, полоняничные и ямские деньги, шедшие на выкупленных пленных и на содержание почтовых станций (ямов) [14]. Также монастырские крестьяне должны были поставлять в армию - даточных людей; могли быть привлечены к строительству мостов, дорог, крепостных укреплений, причем в ряде районов России даточная и отработочные повинности нередко заменялись денежными выплатами. Например, в конце XVII в. монастырские крестьяне Чебоксарского и некоторых других уездов Чувашии ежегодно выплачивали в казну так называемые лесовые деньги в размере двух алтын с двора, вместо отработочной повинности по заготовке леса для государства [15].

Сочетание владельческих и государственных повинностей делали жизнь монастырских крестьян очень тяжелой.

Именно этим обстоятельством и объясняется отмеченная выше большая численность бобылей в вотчине Троицкого монастыря. Из-за тяжелых налогов многие монастырские крестьяне разорялись, отказывались от земельного надела, с которого вплоть до 1679 г. платились основные подати, переходили в категорию бобылей. Они занимались ремеслом, наемным трудом, и их фискальные обязанности ограничивались уплатой незначительных налогов. Некоторые крестьяне уходили из деревень в Чебоксары и записывались в монастырские служебники, выполняя для монастыря плотничную, сапожную, портняжную, рыболовную и тому подобную работу. До 1679 г. такие лица податей вообще не платили. В 1625 г. в Чебоксарах за Троицким монастырем числилось 14 служебников; по переписи 1677/78 г. в городе вместе с семьями проживало 18 монастырских служебников, 8 монастырских бобылей и одна дворовладелица-вдова [16].

По Троицкому и Преображенскому монастырям нет сведений о том, как изменилось положение их крестьян и бобылей после того, как в 1679 г. поземельное обложение в России было заменено подворным и бобылей также обязали выплачивать подати в казну [17]. Но результаты податной реформы 1679 г. получили косвенное отражение в документах Чебоксарского Введенского собора, в которых есть сведения за 1645/46, 1650/51, 1685 гг. о крестьянах принадлежавшей этому собору деревни Протопоповки (ныне вошедшей в пределы Чебоксар). В Протопоповке в 1645/46 г. насчитывалось 5 крестьянских дворов, 3 бобыльских жилых двора, 1 бобыльских двор пустой; в 1650/51 г. -5 дворов крестьянских и ни одного двора бобыльского (№ 15). К сентябрю 1685 г. в Протопоповке было 7 крестьянских и 2 бобыльских двора. Еще 6 бобыльских дворов были пустыми. Оказывается, что в предшествующие годы хозяева двух бобыльских дворов, ушедшие от своих помещиков и жившие в Протопоповке, были переданы своим прежним владельцам; еще два бобыля бежали: один -Ф. Наумов, - перешел в поместье подьячего П. Степанова, другой - Е. Любимов, - скрылся в неизвестном направлении. Судьба владельцев еще двух пустых дворов неизвестна [18]. В поданной в Приказ Казанского дворца в 1688 г. челобитной попы собора указывали на то, что их крестьяне: «.. великих государей всякие подати платят и стрелецкой хлеб против служилых людей втрое, и с пустых дворов платят они ж, а на них, протопопа с братьею, пашни не пашут и оброка не дают, потому что скудны и бедны и обнищали» [19].

Таким образом, документы Введенского собора показывают, что в деревне Протопоповке после введения подворного обложения некоторые и без того бедные бобыли разорялись и в поисках лучшей доли бежали с мест прежнего жительства. Несомненно, такие же процессы после 1679 г. происходили и в вотчинах Троицкого и Преображенского монастырей.

Литература, источники и примечания

1. Чибис А.А. Монастырское землевладение в Чувашии во второй половине XVI-XVII веках (на примере Чебоксарского Троицкого и Чебоксарского Преображенского монастырей) / А.А.Чибис // Вестник Чувашского университета. 2006. № 6. С. 131-138.

2. Там же. С. 132.

3. Димитриев В.Д. Землевладение и хозяйство Чебоксарского Троицкого монастыря во второй половине XVI-XVII вв. (Документы и исследования) / В.Д. Димитриев, А.А. Чибис. Чебоксары: ГИА Чувашской Республики, 2005. С. 24.

4. Нестеров В.А. Царь и великий князь Иван Васильевич велел в Чебоксарех устроити ма-настырь / В.А. Нестеров // Чебоксарские новости. 1993. 16 октября. С. 3.

5. Документальные примеры подобной практики см. в: Черкасова М.С. Вотчина Троице-Алатырского монастыря в XvlI-начале XVIII в. / М.С. Черкасова // Марийский археографический вестник. 2003. № 13. С. 10-12.

6. Документы по истории Казанского края из архивохранилищ Татарской АССР (вторая половина XVI - середина XVII в.): тексты и комментарии. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1990. С. 28, 86-87.

7. Таблица составлена по: Димитриев В.Д. Землевладение и хозяйство Чебоксарского Троицкого монастыря во второй половине XVI-XVII вв. (Документы и исследования) / В.Д. Димитриев,

A.А. Чибис. С. 29-34, 37-43, 49-52.

8. Димитриев В.Д. Чебоксары. Очерки истории города конца XIII-XVII веков / В.Д. Димитриев. Чебоксары: ЧГИГН, 2003. С. 43.

9. Чибис А.А. Монастырское землевладение в Чувашии во второй половине XVI-XVII веках (на примере Чебоксарского Троицкого и Чебоксарского Преображенского монастырей) / А.А.Чибис. С. 136.

10. Димитриев В.Д. Землевладение и хозяйство Чебоксарского Троицкого монастыря во второй половине XVI-XVII вв. (Документы и исследования) / В.Д. Димитриев, А.А. Чибис. С. 24-25.

11. Чибис А.А. Монастырское землевладение в Чувашии во второй половине XVI-XVII веках (на примере Чебоксарского Троицкого и Чебоксарского Преображенского монастырей) / А.А.Чибис. С. 135.

12. Димитриев В.Д. Чебоксары. Очерки истории города конца XIII-XVII веков / В.Д. Димитриев. С. 70; Зверинский В.В. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи с библиографическим указателем / В.В. Зверинский. СПб., 1890. Т. I. С. 246.

13. Димитриев В.Д. История Чувашии XVIII века (до Крестьянской войны 1773-1775 годов) /

B.Д. Димитриев. Чебоксары: Чуваш. гос. изд-во, 1959. С. 118-119; Горская Н.М. Монастырские крестьяне Центральной России в XVII в. / Н.М. Горская. М.: Наука, 1977. С. 326-339.

14. Горская Н.М. Монастырские крестьяне Центральной России в XVII в. / Н.М. Горская.

C. 326-339.

15. Полное собрание законов Российской империи. СПб, 1830. Т. III. С. 298.

16. Димитриев В.Д. Землевладение и хозяйство Чебоксарского Троицкого монастыря во второй половине XVI-XVII вв. (Документы и исследования) / В.Д. Димитриев, А.А. Чибис. С. 42-43, 51.

17. Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII век. М.: Изд-во Академии наук, 1955. С. 422.

18. Димитриев В.Д. Землевладение и хозяйство Чебоксарского Троицкого монастыря во второй половине XVI-XVII вв. (Документы и исследования) / В.Д. Димитриев, А.А. Чибис. С. 70-74.

19. Документы по истории феодального землевладения и хозяйства в Среднем Поволжье (XVII в. - первая четверть XVIII в.). Чебоксары: Издательский дом «Пегас», 2006. С. 243.

ЧИБИС АЛЕКСАНДР АЛЕКСЕЕВИЧ родился в 1971 г. Окончил Чувашский государственный университет. Аспирант, старший преподаватель кафедры источниковедения и архивоведения Чувашского университета. Область научных интересов - история Среднего Поволжья второй половины XVI - первой XVIII вв. Автор более 35 научных статей, 1 книги.