Дети и религия

Дети и религия

Кирилл Копейкин

Протоиерей, кандидат физико-математических наук, кандидат богословия, директор Научно-богословского центра междисциплинарных исследований СПбГУ

Татьяна Батышева:

Доброго здоровья, дорогие радиослушатели! И мы снова вместе в программе «В тренде со мной, с Татьяной Батышевой». Сегодня у меня большой праздник, потому что к нам пришёл снова наш дорогой гость, протоиерей, Кирилл Владимирыч Копейкин, кандидат физико-математических наук, директор научно-богословского центра междисциплинарных исследований, наш добрый друг. Хочу вас поблагодарить, Кирилл Владимирович, в прошлый раз, когда мы с вами встречались в этой студии, было очень много откликов на нашу передачу. Поэтому я пригласила вас сегодня к нам в гости. И говорить мы будем очень важной теме «Дети и религия». Совершенно недавно мы отпраздновали замечательный праздник, праздник Казанской иконы Божией Матери. Мы знаем, что существует очень много икон Богородицы. Расскажите, пожалуйста, почему так происходит?

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, мы все переживаем Бога, как отца, но естественно, нам хочется чувствовать и какую-то материнскую заботу. Смотрите, кто такая Богородица с точки зрения церковной традиции? Она называется Лествицей, которая соединяет небо и землю, именно через неё Бог приходит в этот мир. И когда мы приходим в церковь, когда мы, становясь членами церкви, причащаемся к телу и крови Христовым и становимся, как говорит апостол Павел, сотелесниками Христу, то мы становимся её детьми. Богородица в контексте традиции Богословской, она воспринимается, с одной стороны, как мать всех чад церкви, и икона Богородицы и есть икона церкви. Существует множество различных икон, как множество проявлений вот этого материнства, ее материнской заботы обо всех нас.

Татьяна Батышева:

То есть каждая церковь, она свою Богородицу видела по-разному, получается так?

Кирилл Копейкин:

Нет, мы же людей видим по-разному все, один видит одним.

Татьяна Батышева:

Всё-таки иконописцы видели Богородицу по-разному или почему у них разный лик?

Кирилл Копейкин:

Нет, просто были разные явления. Как правило, это иконы, которые связаны с какими-то особенными явлениями, которые были некоторым людям. Они видели Богородицу таким образом, а потом возникала такая иконография. Эти иконы, как правило, несут определённую богословскую нагрузку. Например, икона Одигитрия, буквально путеводительница, она указывает путь людям.

Татьяна Батышева:

Отец Кирилл, я можно буду так вас называть, у нас сегодня такая тема. Скажите, мы живём в интересное время, практически цивилизационный шок. Вот такое время насыщенное, интересное, быстрое, текущее, как вы думаете, какова роль и значение религии сегодня, в современном мире, для современного человека.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, мне кажется, что как раз когда всё очень быстро меняется, то людям хочется, чтобы было нечто неизменное, и в этом смысле религия, она играет такую стабилизирующую роль.

Татьяна Батышева:

Она готова подстраиваться под реалии современной жизни, с вашей точки зрения?

Кирилл Копейкин:

Это неизбежно происходит, потому что, понимаете, церковь не существует в каком-то идеальном безвоздушном пространстве. Священники, епископы - это люди, которые выросли в этом же мире, в мире, который быстро меняется. Мы все отчасти тоже меняемся вместе с ним. Понимаете, если мы посмотрим, нам кажется, что церковь очень стабильна, и порой церковь упрекают в излишней косности, в консерватизме. Но посмотрите, сейчас, например вполне естественным является, что мы во время богослужения зажигаем свет. В начале 20-го века, всего 100 лет назад это казалось очень странным, потому что электрическое освещение, это какое-то новшество, казалось, только свечи могут освящать храм. Кстати, во многих монастырях, например, на Афоне, в Греции до сих пор в монастырях пользуются только свечами, там нет электрического освещения. Это создаёт особую атмосферу. Но сегодня мы это воспринимаем уже, как нечто странное.

Татьяна Батышева:

Вы знаете, может быть, это и не нужно, этот свет, ведь ты разговариваешь с Богом. И вы правильно сказали, когда зажжены свечи, то действительно, создаётся какая-то аура некого таинства. Я была в глубинке в церкви, там никто не зажигает свет, там служба идёт именно при зажженных свечах.

Кирилл Копейкин:

Я согласен. В этом есть особая прелесть. Более того, вы знаете, в византийских храмах там очень интересно было устроено освещение. Храмы, как правило, выкладывались мозаиками, значительная часть мозаики, это кубики, которые позолочены. И они специально укладывались под разными углами для того, чтобы когда свет движется, создавался такой эффект переливов, отражений.

Татьяна Батышева:

Движение света.

Кирилл Копейкин:

Да и обычно раньше посередине храма висел такой круг, в который вставлялись свечи, который был подвешен на цепях, перед началом богослужения этот круг закручивался и получился такой крутильный маятник, а потом отпускался. И сейчас в некоторых греческих монастырях эта традиция сохраняется, и представьте себе, он во время всего богослужения вот так вращался туда-сюда, и при этом свет свечей дрожал, и кубики мозаики, которые расположены на стенах, они это отражали. То есть ощущение, что весь храм, он просто соткан из света, и не такого неподвижного, стоящего света, как бывают сегодня, когда очень яркий электрический свет включается, а света, который постоянно переливается. Это удивительно красиво.

Татьяна Батышева:

Но помимо того, что это красиво, это ещё и позволяет войти в некую атмосферу психологическую. Это позволяет погрузиться внутрь себя, услышать, может быть, то, что в обыденной жизни мы не слышим.

Кирилл Копейкин:

Но ведь это же практика, она возникла не случайно, просто из множества разных попыток привести себя в такое состояние, чтобы человек мог вступить в диалог с Богом. Вот какие-то наиболее эффективные были отобраны.

Татьяна Батышева:

У меня ещё такой вопрос, когда приходишь в православную церковь, там обязательно нужно стоять всю службу. Приходишь, например, в католическую церковь, там созданы такие комфортные условия, можно присесть. С вашей точки зрения, православного священника, придет ли к нам в церковь эта традиция, когда можно будет посидеть во время службы. Потому что всё-таки, на мой взгляд, это более комфортно, чем стоя молиться.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, во многих греческих храмах греки считают, что мы поскольку позаимствовали веру от них, они старше в вере укоренены, дольше в ней, у них традиция с их точки зрения более правильная и глубокая.

Татьяна Батышева:

У них там есть, да, там можно посидеть.

Кирилл Копейкин:

Там есть стасидии, которые вдоль стены.

Татьяна Батышева:

Почему у нас в России они пропали, как получилось?

Кирилл Копейкин:

Нет, они не пропали, они во многих храмах на самом деле есть. Во многих храмах есть стулья. Например, в университетском храме, где я служу, мы тоже перед началом богослужения расставляем стулья, чтобы если человеку тяжело стоять, он мог посидеть. Потому что, наверное, лучше сидя молиться, чем стоя думать о ногах и о спине болящей.

Татьяна Батышева:

Это очень верное замечание, спасибо. Церковь очень большое внимание уделяет семье. С вашей точки зрения, православного священника, с чего начинается семья?

Кирилл Копейкин:

Я думаю, с любви.

Татьяна Батышева:

А как почувствовать, что это твой человек или не твой. Часто женщины задаются вопросом. У мужчин проще это наверное решается, а женщина, она всегда сомневается, твой ли это человек. И можно ли повенчаться с таким человеком, в котором ты сомневаешься?

Кирилл Копейкин:

Я думаю, что если есть сомнения, наверное, это свидетельствует о какой-то неуверенности. Вряд ли нужно торопиться с венчанием, если такое сомнение возникает. Вы знаете, мне кажется, что когда мы чувствуем, что это то самое, то сердце всё-таки нам подсказывает. Хотя конечно, не всегда. Бывает, и люди заблуждаются. Вы понимаете, к сожалению, это то состояние, в котором мы находимся, оно на языке церкви называется греховным, в каком смысле слова. Мы обычно думаем, что грех, это какой-то поступок. На самом деле, исходно слово, которое переведено, как грех, это промох, огрех, непопадание в цель. Я вижу, что я в своих действиях постоянно промахиваюсь, я ставлю какие-то цели, которые, как мне кажется, сделают меня счастливым. Но я трачу массу времени, достигая этих целей, оказывается, что счастья я не обрел. Или, например, даже достигаю цели или просто промахиваюсь, не попадаю в неё. То есть я вижу, что я в жизни постоянно промахиваюсь, в том числе, конечно, мы очень часто промахиваемся в наших отношениях, к сожалению. Но одна из задач, которые ставит перед собой церковь, это если не полностью исцелить человека, то хотя бы помочь ему прийти в такое состояние, чтобы он реже промахивался.

Татьяна Батышева:

С вашей точки зрения обряд венчания, он скрепляет молодую семью, или всё-таки это скорее, может быть, просто, как одно из таинств, которое выполняется. Или всё-таки достаточно такой механизм соединения двух молодых людей, которые могут быть подчас и не правы по отношению друг к другу. Знаете, как бывает в молодой семье. Если ты повенчан, то это, наверное, те самые главные узы верности, дружбы, которые сдерживают от принятия каких-то эмоциональных резких решений.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, тут два аспекта есть. С одной стороны, то. что вы сказали, когда люди осознают, что они повенчаны, это может удержать их от принятия каких-то необдуманных решений. Но самое главное, мне кажется, не это. Дело в том, что с точки зрения церкви в таинстве венчания людям даётся то, что на церковном языке называется благодатью, чтобы стать одним целым. Потому что что такое человек с точки зрения библейской традиции. Человек, это не мужчина и не женщина. Когда в библии говорится о том, как Бог творит человека, там сказано следующее, что Бог сотворил человека, мужчину и женщину, сотворил его, то есть человек - это мужчина и женщина вместе. Наша половая принадлежность есть свидетельство нашей половинчатости. И вот смысл брака заключается в том, чтобы из двух половинок собрать одного целого человека не для того, чтобы просто род продолжать, а для того, чтобы в этой целостности и полноте человек и жизнь более целостно и полно воспринимал и мог целостно и полно соединиться с Богом. И в таинстве венчания мы спрашиваем помощи для того, чтобы этой целостности достичь. Но этот дар мы ещё должны своим усилием собственным воплотить в жизнь. Наивно было бы думать, что повенчались и сразу всё замечательно, и стали одним целым.

Татьяна Батышева:

Но многие так и думают, что это залог того, что будет действительно прекрасная семейная жизнь, повенчались мы, Господь нас одобрил, всё хорошо.

Кирилл Копейкин:

Что значит одобрил?

Татьяна Батышева:

Ну, так многие рассуждают молодые пары.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, после венчания молодых супругов подводят к алтарю, где открыты царские врата, и священник, как правило, говорит им, что посмотрите, вы видите тот Рай, куда вы должны попасть, но это цель вашей жизни. Эту цель нужно достичь своим собственным усилием. И церковь брачные венцы уподабливает венцам мученическим, потому что принять другого человека со всеми его сложностями, это порой непросто бывает, правда?

Татьяна Батышева:

Да это вообще бывает иногда невыносимо.

Кирилл Копейкин:

Но вот если мы действительно стараемся принять другого во всей полноте, то, в конце концов, вот эти мученические венцы становятся для нас венцами царствия небесного. Обратите внимание, кто такие супруги? Мы вместе су-пруг тянем. То есть когда мы вместе преодолеваем тяготы жизни, поддерживаем друг друга, тянемся в одну сторону, не каждый на себя своё одеяло тянет, как порой бывает в жизни. А когда мы пытаемся идти по жизни вместе, поддерживая друг друга. Но только если мы это пытаемся сделать, на самом деле, только тогда мы становимся супругами в полном смысле этого слова.

Татьяна Батышева:

С вашей точки зрения как правильно, всё-таки сразу идти под венец или пожить какое-то время вместе, понять, что это действительно твой самый любимый, самый родной человек, и уже потом идти и прийти в церковь?

Кирилл Копейкин:

Знаете, я думаю, здесь какого-то такого однозначного ответа на этот вопрос тяжело дать, потому что все люди разные. У каждого свой собственный путь.

Татьяна Батышева:

Вы знаете, мы действительно живём в очень интересное время, я повторяюсь, но тем не менее, если раньше считалось, что мужчина - глава семьи, он приносит в дом деньги, он такой главный, важный, да убоится жена мужа своего. То сейчас женщина действительно играет очень важную роль в обществе. Подчас она и зарабатывает больше своего мужа. Вот с вашей точки зрения какова роль женщины с церковной точки зрения в семье? Как быть, если такая нетрадиционная семья получается, когда женщина и зарабатывает больше, и самое главное, сейчас тоже есть такая тенденция, кстати, я отношусь к ней очень позитивно, когда, например, после родов в декрете находится мужчина, а не женщина.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, конечно, со временем многое меняется. Но женщина, на самом деле, играет огромную роль в семье. Я бы сказал, что женщина играет роль такой духовной антенны. Понимаете, неслучайно библия говорит о том, что Сатана искушал Адама именно через Еву. Не потому, что она слабое звено, а потому, что она очень часто бывает тоньше и более чувствительна к воздействиям этого духовного мира. И поэтому на женщину ложится огромная ответственность за создание какого-то такого климата правильного в семье. Потому что когда, понимаете, конечно, гендерные роли, они со временем меняются, но я не знаю. Мне кажется, всё-таки если женщина слишком занимается только карьерой или зарабатыванием денег, то есть опасность, что она эту функцию какого-то такого духовного начала в семье, она будет хуже исполнять.

Татьяна Батышева:

Почему? Она лидер, она приносит в дом деньги, она обеспечивает, она содержит семью. У мужчины не получается, мы же всё такие разные.

Кирилл Копейкин:

Бывают, конечно, бывают такие ситуации.

Татьяна Батышева:

Но я знаю, например, много семей подобных, я вижу любовь и взаимопонимание необыкновенное. Потому что муж занимается детьми, домом, делает, кстати, это очень талантливо. И готовит великолепно, и согревает свою жену, бизнесвумен, и они счастливы абсолютно.

Кирилл Копейкин:

Слава Богу.

Татьяна Батышева:

Скажите, с вашей точки зрения, когда, в каком возрасте надо готовить маленькую девочку к будущей семейной жизни?

Кирилл Копейкин:

Я не знаю, у меня девочек нет, поэтому у меня личного опыта нет. Мне кажется, что дело даже не в какой-то особенной подготовке. Наши дети, у них представление о семейной жизни с самого раннего возраста формируется просто когда они смотрят на родителей. Не то, что даже они смотрят.

Татьяна Батышева:

Они просто как в зеркало смотрятся в нас и берут манеру поведения в семье ту, которая признана в их семье.

Кирилл Копейкин:

Конечно, да, совершенно верно. И поэтому, мне кажется, очень важно, чтобы родители понимали, что чем гармоничнее будут их отношения, тем больше вероятность, что у детей жизнь сложится нормально. Если какая-то трещина проходит в браке, то, к сожалению, это очень больно бьёт по детям. Даже если родители не разводятся, дети очень тяжело переживают какие-то малейшие размолвки в семье.

Татьяна Батышева:

Безусловно, получается такой, наверное, эффект усиления звука, когда друг на друга кричат, повышают голос, агрессивно разговаривают между собой родители. Важно, чтобы они понимали, что вот этот крик и агрессия, она в сотни раз усиленная попадает в их детей.

Кирилл Копейкин:

Конечно.

Татьяна Батышева:

Поэтому прежде, чем выяснять отношения, лучше уединиться, чтобы дети не стали свидетелями.

Кирилл Копейкин:

Дети воспринимают стереотип отношений, что разговаривать на повышенных тонах, это нормально, и они потом начинают воспроизводить это в своей семье, вот это печально.

Татьяна Батышева:

Сейчас есть такая тенденция, в некоторых школах вводится подчас и обязательное изучение закона Божьего, знакомства с религией. Появились церковные школы. Как вы считаете, это обязательный предмет всё-таки, изучение богословских наук или факультативный? Или вообще, он нам не нужен в светской школе.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, интересно, недавно в национальном исследовательском ядерном университете МИФИ прошла конференция, которая называлась «Астрология в научно-образовательном пространстве». Это уже вторая такая конференция, там выступал святейший патриарх, митрополит Иларион и, в частности, обсуждался вопрос о том, нужна ли теология в школе, в ВУЗах. Те, кто участвовали в обсуждении, многие из них, они говорили о том, что действительно, это необходимо, потому что это элемент культуры, без которого культура не полна. Если мы лишаем детей этого познания, мы лишаем детей этого знания, то их знание о мире получается редуцированным, а это огромный пласт культуры. Вы посмотрите, если просто вы придёте в музей, посмотрите картины, большая часть сюжетов, она связана с Библией. Вообще, большая часть культуры, она пронизана просто вся библейской традицией. Если мы этого себя лишаем, лишаем наших детей, то мы просто обрезаем значительный пласт культуры из нашей жизни.

Татьяна Батышева:

А можно ли расценивать религию, как часть истории?

Кирилл Копейкин:

Конечно, она является частью истории.

Татьяна Батышева:

И преподавать её, как часть истории.

Кирилл Копейкин:

Но это не просто часть истории. Потому что это то, что живёт сейчас, и огромное количество людей живёт этим. Этим пронизана их жизнь, и для многих людей это вообще является самым главным в жизни. Поэтому это не просто прошлое, это то, что сегодня диво.

Татьяна Батышева:

Есть ещё один аспект, и мы с вами знаем, если есть свободное место в том же компьютере, оно чем-то обязательно заполнится. Вот так же и свободное место в душах и сердцах наших детей, оно подчас заполняется, и заполняется очень страшным явлением, которое называется словом «секта». С вашей точки зрения как уберечь наших детей от попадания в эти страшные сообщества, которые подчас заставляют делать детей не очень хорошие поступки, одно, но в чём том числе, и лишают их жизни.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, мне кажется, что очень часто попадание в секту, оно связано с тем, что человек хочет быть каким-то особенным. Обычные люди, они ходят в церковь, а я хожу в такую организацию, в которую ходят только избранные.

Татьяна Батышева:

Как игра в разбойников, помните, в детстве, как мы с вами играли. Некое таинство, закрытая какая-то структура, так интересно, так здорово, мы играем в это. Но игры могут закончиться очень плохо.

Кирилл Копейкин:

Игры могут закончиться очень печально, поэтому, мне кажется, нужно воспитывать в детях критическое мышление, чтобы они понимали, что очень часто это просто игра. Причём очень часто получается так, что люди, которые делают вид, что они искренне играют в эту игру, они просто манипулируют теми, кто приходит, манипулируют просто в очень широком диапазоне, начиная от того, что отбирают у них деньги, и кончая тем, что порой отбирают и жизни.

Татьяна Батышева:

И души, и жизни. И собственно говоря, мне кажется, это должна быть всё-таки и большая политика государства. Не просто, может быть, разговор в этой небольшой студии об этой проблеме. Это должна быть системная политика государства, спасение душ наших детей.

Кирилл Копейкин:

У нас существует религиозное законодательство, там действительно некоторые секты определены, как деструктивные, тоталитарные. Но в то же время законодательство, оно допускает очень большую свободу всё-таки в этой области. Слишком, я не знаю, хорошо ли, если будет всё зарегулировало. Потому что у нас, к сожалению, жив пример общества недавнего советского, когда, фактически, коммунистическая партия была своего рода церковью.

Татьяна Батышева:

Но анархия тоже к хорошему не приводит.

Кирилл Копейкин:

Конечно, да.

Татьяна Батышева:

Вот где та золотая середина, понимаете, когда можно разрешить ребёнку и думать, и размышлять, и сделать свой правильный выбор .

Кирилл Копейкин:

Надо ему не разрешать думать, а учить его думать, я считаю.

Татьяна Батышева:

Вот видите, значит тоже навязывать какие-то определённые вещи.

Кирилл Копейкин:

Так же, как мы учим детей математике, мы навязываем? Навязываем.

Татьяна Батышева:

Тогда закономерный вопрос, отец Кирилл. Скажите, когда мы крестим своего ребёнка, фактически, мы навязываем ему ту веру, в которой находятся его родители. Это оправдано? Может быть, он должен вырасти и сам выбрать ту веру, которая ему окажется ближе всего?

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, когда мы с нашими детьми говорим на нашем родном языке, то мы навязываем ему этот язык, правда?

Татьяна Батышева:

В общем, да, хорошее сравнение.

Кирилл Копейкин:

Мы навязываем им культуру, в которой мы живём. А как иначе. Я не могу вырастить ребёнка, не навязывая ему ничего, потому что иначе он не вырастет человеком. Да, потом, когда он вырастет, он может уже дальше выбирать. Но опять-таки, для того, чтобы что-то выбирать, по крайней мере, нужно обладать каким-то багажом.

Татьяна Батышева:

Это является важным основанием для того, чтобы изучать религию в школе. Для того, чтобы правильно выбрать и определиться, вы правильно сказали, ребёнок должен знать, иметь знание определённое. А дальше уже сделать какой-то свой всё-таки, но первый шаг за него делают родители.

Кирилл Копейкин:

Вы знаете, я помню, я когда учился на физическом факультете петербургского университета, у нас был курс научного атеизма. Это был совершенно замечательный предмет, почему, потому что тогда, в советское время получить знания о религии было практически невозможно. И был замечательный преподаватель, который приходил и рассказывал нам про разные религиозные традиции. Причём, когда он рассказывает про какую-то религиозную традицию, было ощущение, что он адепт именно этой традиции. Он о буддизме рассказывал, как буддист, о христианстве рассказывал, как христианин, об исламе рассказывал, как мусульманин. И в результате была совершенно удивительная ситуация, это была суббота, когда были лекции по научному атеизму, по субботам обычно студенты прогуливали, по крайней мере, многие занятия. Но уж научный атеизм, казалось бы, наверняка будут прогуливать.

Татьяна Батышева:

Не очень важная тематика.

Кирилл Копейкин:

Тем не менее, были полные аудитории, и приходили даже студенты других курсов, у которых не было этого предмета, слушать, настолько он хорошо преподавал. И мне кажется, вот это самое главное, чтобы человек, когда рассказывают о религиозной традиции, он рассказывал об этом с сочувствием к этой традиции. Чтобы те, кто его слушают...

Татьяна Батышева:

Я думаю, с любовью.

Кирилл Копейкин:

Любовью, да. Но любви, может быть, не всегда, потому что любовь бывает тогда, когда человек действительно является по-настоящему адептом традиции.

Татьяна Батышева:

Мне кажется, если ты говоришь о религии, ты должен говорить с любовью. Потому что всё-таки Бог - есть любовь.

Кирилл Копейкин:

В идеале согласен, конечно, видите, про буддизм, в буддизме, там бога нет вообще, этот вопрос о существовании бога не ставится вообще. Там ставится вопрос о том, как избавиться от страданий, выйти из этого круга перерождений. Поэтому что там любить не очень понятно. Но, по крайней мере...

Татьяна Батышева:

Свои ощущения.

Кирилл Копейкин:

Нужно относиться с уважением и с пониманием к этой традиции, понимая, что раз огромное количество людей эту религиозную традицию исповедуют, значит за этим стоит какая-то подлинная духовная реальность.

Татьяна Батышева:

Духовная сила какая-то. Скажите, а как вы выбрали свою религию, она вам досталась по наследству или это ваш осознанный выбор?

Кирилл Копейкин:

Я и не выбирал, потому что меня крестили в детстве, но это было в советское время, меня крестили тайком, потому что невозможно было...

Татьяна Батышева:

Как всех нас, мы с вами одного поколения, так и было.

Кирилл Копейкин:

Если бы узнали на работе у родителей, это было бы, уволить бы могли, наверное. А потом я помню, что где-то до семи лет с бабушкой мы иногда в церковь заходили, не часто это было. Я помню интересно, вы знаете, потом в школе тогда был такой период, когда нам рассказывали, например, на уроках о том, какой вообще ужас, когда люди верят, это мракобесие. Какой Бог, Гагарин летал в космос, Бога не видел, в общем, ничего этого нет. И мне тогда тоже это казалось странным. Но понятно, бабушка, она уже какая-то пожилая, она в космос не летала.

Татьяна Батышева:

И не видела ничего.

Кирилл Копейкин:

А потом уже, когда в более зрелом возрасте, в студенческие годы я вернулся к вере, знаете, было удивительное чувство, я вспомнил вот эти детские переживания, когда я с бабушкой в церковь приходил. У меня такое ощущение, что вот этот запах, потрескивание свечей, это все на каком-то очень глубоком уровне во мне запечатлелось и потом это ожило заново. Поэтому, я думаю, что если родители с детства дают своим детям воспитание религиозное, даже если потом что-то происходит и дети отходят от веры, всё равно это семя, оно посеяно так глубоко, что оно рано или поздно неизбежно даст всходы.

Татьяна Батышева:

То есть это всё-таки какая-то поддержка в жизни.

Кирилл Копейкин:

Конечно, это знаете, почему так важно, чтобы у ребёнка была мать, например. Потому что мать, ребёнок знает, что она всегда его привет любого.

Татьяна Батышева:

Она его любит, конечно. Априори, безусловно.

Кирилл Копейкин:

Какой бы он не был: умный, глупый, красивый, некрасивый, неважно. И вот здесь точно то же самое. Человек чувствует, что Бог его приемлет.

Татьяна Батышева:

Скажите, как может помочь наша вера, церковь наверное, в такой сложной ситуации, когда разводятся родители? Вот есть в вашем, наверное, таком большом случаи, когда вы помогали детям, у которых разводились родители. Ведь это очень сильный, серьёзный стресс для них.

Кирилл Копейкин:

Да, конечно.

Татьяна Батышева:

Обращались к вам такие дети?

Кирилл Копейкин:

Да. Для детей это просто огромная катастрофа. Я думаю, что мы, взрослые даже не всегда до конца это осознаём, потому что их мир вдруг раскалывается надвое. Ребёнок любит и папу, и маму, и вдруг они разводятся. Это, конечно, детьми переживается как страшная совершенно трагедия. Особенно пока они маленькие, они просто вообще не могут понять, как это может быть. Не всегда, но часто всё-таки церковь, она даёт возможность хоть как-то стабилизировать своё состояние. Почему, потому что что такое церковь по изначальному замыслу? Это семья бога. Скажем, в храме, где я служу, так сложилось, что снаружи не видно, что это церковь, это домовой храм. Поэтому туда просто люди, которые пришли бы поставить свечку и уйти, они не заходят. Ходят люди, которые приходят туда регулярно. В результате все друг друга знают, общаются, и в результате этого сложилась такая настоящая семейная атмосфера. И даже когда новые люди приходят, а новые люди приходят почему, потому что кто-то говорит: вы знаете, здесь здесь очень хорошо, пойдём со мной . Эти люди, они погружаются в эту атмосферу, и действительно, было несколько ситуаций, когда по каким-то причинам родители разводились, и дети, попадая в эту атмосферу теплую, они согревались. Конечно, всё равно для них развод, это ужасная боль, но, по крайней мере, им церковь, именно как вот это общение людей помогала эту боль перенести.

Татьяна Батышева:

Как такой дом, который точно не разрушится, как разрушился их дом, в их понимании. Что вы посоветуете тем семьям, которые находятся сейчас в таком предразводном состоянии. Как подготовить детей к этому разводу, который, с точки зрения родителей неизбежен. Может ли церковь в этом помочь?

Кирилл Копейкин:

Я думаю, что всё-таки здесь основное дело родителей. Конечно, лучше было бы не разводиться, но если развод неизбежен, по крайней мере, надо попытаться объяснить ребёнку, что от этого любовь родителей к нему не становится меньше.

Татьяна Батышева:

К нему конкретному не становится меньше. Это самое главное. Самый большой страх - потерять любовь родителей, как одного, так и другого. Они уже потеряли свою любовь, ребёнок, это то, что, на самом деле, их соединяет. Ведь он ровно половинка одного и другого. Скажите, отец Кирилл, как вы думаете, какая будет церковь и в будущем, религия будущего, что нас ждёт, что ждёт наших внуков, правнуков?

Кирилл Копейкин:

Не знаю.

Татьяна Батышева:

Как-то она изменится, с вашей точки зрения?

Кирилл Копейкин:

Какие-то изменения конечно неизбежно будут. Что-то останется неизменным. Мне кажется, что самое главное, чтобы, понимаете, в слов «церковь» вкладывается очень много разных смысла. Мы под церковью понимаем иерархическую структуру, мы под церковью понимаем храм, в который мы приходим. Вообще в исходном смысле слова церковь, это тот экзистенциальный опыт личностной встречи с Богом, который передаётся. Я думаю, что конечно, в той мере, в которой мы меняемся со временем, наверное, переживание этого опыта, оно несколько меняется. Хотя я думаю, что, вы знаете, очень тяжело сравнить. Скажите, пожалуйста, как вы думаете, 1000 лет назад любовь между мужчиной и женщиной, она была такой же, как сейчас или другой?

Татьяна Батышева:

Я думаю, что по сути своей она была такой же.

Кирилл Копейкин:

Я думаю, что здесь то же самое. Что такое вера? Буквально это слово означает «верность» . Это не просто я умственно доверяю тому, что где-то там на небесах Бог есть. Это определенный экзистенциальный опыт общения с Богом и верности ему. Это взаимоотношение. Это взаимоотношение, оно зависит, на самом деле, от того, кто вступает в это отношение.

Татьяна Батышева:

Как вы думаете, в связи с развитием прогресса, может быть, у нас уже будет электронная церковь, и народ перестанет ходить в храмы, будет в компьютере, общаться с Богом через компьютер.

Кирилл Копейкин:

Как вы думаете, у нас в связи с развитием цифровых технологий любовь между мужчиной и женщиной исчезнет полностью?

Татьяна Батышева:

Знаете, она уже претерпевает изменения.

Кирилл Копейкин:

Но какие-то конечно претерпевает, но всё-таки.

Татьяна Батышева:

Страшные изменения, которых очень бы не хотелось, чтобы наши дети перешли именно на такие отношения. Очень хотелось бы теплоты, душевных отношений, которые бы познали наши дети и внуки.

Кирилл Копейкин:

Поскольку всегда есть люди, которые хотят настоящих, искренних душевных отношений, никогда не умрёт любовь и никогда не умрёт церковь.

Татьяна Батышева:

Вы видите, как вы ставите на весы два важных, самых главных, две самые главные части нашей жизни. Это любовь и вера в Бога. Потому что они как взаимодополняют, так, наверное, что делают ещё?

Кирилл Копейкин:

Взаимодополняют и поддерживают друг друга. Понимаете, когда Христа спросили, что самое главное, он сказал: вера в Бога и любовь к человеку. И критерием отношения к Богу является отношение к человеку другому.

Татьяна Батышева:

Отец Кирилл, мне хотелось бы задать вам заключительный вопрос, но очень важный. Что бы вы посоветовали родителям, которые нас сейчас слушают?

Кирилл Копейкин:

Любить своих детей.

Татьяна Батышева:

Ещё.

Кирилл Копейкин:

Любить друг друга.

Татьяна Батышева:

Ещё.

Кирилл Копейкин:

Любить Бога.

Татьяна Батышева:

Наверное, это был сегодня полный ответ. Спасибо большое, дорогие радиослушатели, что вы были сегодня с нами. В эфире была передача я, Татьяна Баташева, с вами вместе в тренде. Сегодня удивительный наш гость, отец Кирилл рассказывал нам о любви, о Боге, о религии и о том, что мы с вами, друзья, будем жить в вечном мире любви вместе с Богом. Здоровья вам, дорогие, до следующих встреч.