К вопросу о причинах появления изображений святых всадников на монетах причерноморских христианских государств

Чореф М. М. К вопросу о причинах появления изображений святых всадников на монетах причерноморских христианских государств XIII - XV вв. / М. М. Чореф // Научный диалог. - 2013. - № 11 (23) : История. Социология. Философия. - С. 53-70.

УДК 737.1

К вопросу о причинах появления изображений святых всадников на монетах причерноморских христианских государств XIII - XV вв.

М. М. Чореф

Статья посвящена выяснению причин появления изображений святых всадников на монетах христианских государств Причерноморья в XШ—XV вв. Было прослежено, что идея размещения изображений конных правителей была свойственна Риму и ранней Византии. В VIII веке от нее отказались, так как она не соответствовала новым представлениям о сущности императорской власти. Всадники вновь появились на монетах христианских государств региона только в XIII веке. Идею их размещения заимствовали у Сельджуков. Отличие состояло лишь в том, что оружие в руках правителя было заменено на диканикий. Автор полагает, что изображения конных правителей XШ—XIV вв. следует трактовать как триумфальные, возвеличивающие императоров. Изображения же святых, по-видимому, способствовали распространению представлений о сопричастности Церкви и собственно святого к управлению государством, где чеканились монеты. Таким образом, конным святым, изображенным на монетах, приписывались функции защитников жителей Причерноморья от внешней опасности. Другую причину усматривает автор в размещении подобных изображений на монетах Второго Болгарского царства. Кроме того, автор дает объяснение размещению изображения всадников на обеих сторонах монет.

Ключевые слова: нумизматика; монеты; изображения всадников.

Средневековье было эпохой истовой религиозности. Жизнь людей была проникнута идеями воздаяния и призывами к небесным покровителям. Эта тенденция нашла свое отражение не только в искусстве, литературе и науке — монеты также стали своеобразными иконами. На них обязательно присутствовали культовые символы и хорошо узнаваемые изображения святых. Они как нельзя лучше пропагандировали могущество Церкви. Так что не удивительно, что в XIII—XV вв. на монетах многих христианских государств Причерноморья появились фигуры всадников, в которых, судя по атрибутам и обрамляющим легендам, следует видеть изображения святых. Так, в Трапезунде (рис. 1) и в Византии (рис. 3) чеканили деньги с изображениями свв. Евгения и Димитрия соответственно. В генуэзской Каффе выпустили деньги с изображением св. Георгия (рис. 9). Их появление можно объяснить как стремлением создать красивые торговые монеты [Пономарев, 2012, с. 404, 412], так и желанием обозначить место эмиссии изображением почитаемого в регионе святого защитника. Однако ни одна из этих серий не представляла собой гиперэмиссию, как, к примеру, монеты Джучидов и Хулагуидов. Да и не всегда их оформляли столь изящно, как требовалось для торговых монет. Зачастую изображения на них были крайне примитивны (рис. 1, 6,7; рис. 3, 1,6), а легенды в большинстве случаев — плохо читаемы. Стоит учесть и то обстоятельство, что ранее этих же святых изображали в рост (рис. 1, 1), что отнюдь не препятствовало распространению таких монет по всему Причерноморью. Однако в XIII—XV вв. не только святых, но и светских правителей на ряде серий серебра и меди (рис. 1, 3—5; рис. 3, 1—6) изображали верхом на конях. В то же время на деньгах иных номиналов продолжали чеканить фигуры в рост (рис. 1, 2). Очевидно, что это требует объяснения.

Попытаемся установить причины появления всадников на монетах христианских государств Причерноморья. Кроме того, попробуем объяснить длительность их размещения на деньгах некоторых эмитентов. В ходе исследования проведем анализ изображений людей (фигур) с целью установления их возможных прототипов.

1. Святые всадники на монетах Великих Комнинов и Палеологов. Начнем с самых ранних монет этой группы — с «конных»

аспров Трапезунда (рис. 1, 3—7). Их начали чеканить при императоре Алексее II (1297—1330) и выпускали до конца существования государства Великих Комнинов [Пономарев, 2012, с. 413—428]. Эти монеты стали объектом изучения уже в XIX веке. Их атрибутировали Н. Д. Маршан [Marchant, 1851, p. 320—334], Ф. де Пфаффен-хоффен [Pfaffenhoffen, 1847] и Б. В. Кёне [Kohne, 1849, p. 103—153; Kohne, 1881, p. 346—349], а позже П. Ж. Сабатье [Sabatier et al., 1862, p. 320—321, 333—334, pl. LXVIII, 8—I2, LXIX, 25] и О. Блау [Blau, 1868, S. 152—179]. В начале XX века О. Ф. Ретовский [Retowski, 1910] и В. В. Рос [Wroth, 1911, p. 291, 293—296, 302—304, pl. XXXIX, 5,6,I2—15, XL, I—8, XLI, 6—I2, XLII, I—4] составили первые каталоги монет трапезундского чекана, в которых описали известные им «конные» аспры.

Сравнительно недавно к изучению денежного дела государства Великих Комнинов обратился А. Л. Пономарев. Ему удалось выявить и проанализировать практически все обстоятельства выпуска и причины столь длительного обращения монет со всадниками [Пономарев, 2012, с. 411—428], кроме одного — он не объяснил само их по-

Рис. 1. К истории монетного дела Трапезундской империи 1 — аспр Мануила II (1238—1263); 2 — медь Михаила(1344—1349); 3—7 — «конные» аспры Алексея II (1297—1330) (3), Андроника III (1330—1332) (4), Василия (1332—1340) (5), Алексея IV (1417—1446) (6) и Иоанна V (1446—1458) (7).

явление на обеих сторонах трапезундских аспров [Пономарев, 2012, с. 413]. Попытаемся осветить этот аспект.

Начнем с того, что, судя по житиям, св. мч. Евгений Тра-пезундский, столь почитаемый Великими Комнинами, был отшельником, пострадавшим за борьбу с культом Митры [Евгений..., 2008, с. 95—96] при императорах Диоклетиане (284—305) и Максимиане Геркулии (285—305, 306—308, 310). Однако в собраниях чудес, составленных митрополитом Иосифом Лазаропу-лом, есть рассказы о его явлениях в мир, к императорам, причем в виде всадника. Так, конный св. мч. Евгений спас Трапезунд от войск Панкратия — полководца мятежного Варды Фоки, претендента на императорский престол в Х веке [Евгений., 2008, с. 97], и помог Василию II Македонянину (976—1025) разгромить грузин [Там же, с. 98]. Соответственно, святого изображали как придворного или как всадника [Там же, с. 100]. Последний аспект составители «Православной энциклопедии» справедливо увязывают с культом св. мч. Георгия Победоносца [Там же, с. 101]. Действительно, рассказ о св. мч. Евгении Трапезундском, побеждающем

Рис. 2. Всадники на монетах Рима и ранней Византии 1 — республиканский анонимный денарии кон. III в. до н.э.;

2 — денарий П. Фонтея Капитона (55 г. до н.э.); 3 — медальон Каракаллы; 4 — антониниан Проба; 5, 6 — солиды Аркадия (395—408) (5) и Тиберия III Апсимара (698—705) (6).

змея [Там же, с. 101], мог быть почерпнут из жития упомянутого святого воителя. Так что у нас есть все основания ожидать его появления на монетах как в рост, так и на коне, но в любом случае — в качестве защитника правителя и государства.

Но вот что интересно. Если св. мч. Евгений Трапезундский мог выступать в этой роли, то поддерживающие его культ миролюбивые и толерантные Великие Комнины таковыми не являлись [Карпов, 2007]. Однако это не мешало им приказывать изображать и себя на монетах также конными. Попробуем дать этому объяснение.

Прежде всего, заметим, что обычай почитать богов и правителей в образе всадников был известен в Средиземноморье уже в глубокой древности [Иванов, 1994, с. 27—45]. Явные следы его прослеживаются на древнегреческих, древнеримских, кельтских, персидских, а также сарматских и скифских изображениях. Нам важно то, что в Римской республике на основе традиционных изображений Диоскуров (рис. 2, 7).был создан образ конного воина, повергающего врага наземь ударом копья (рис. 2, 2). Со временем всадник стал трактоваться как идеализированное и героизированное изображение победоносного императора [Абрамзон, 1995, с. 244, 247—249, 251— 253]. Этим можно объяснить тиражирование его фигуры на монетах I—III вв. (рис. 2, 3,4).

О допустимости подобной трактовки говорит, в первую очередь, то, что фигура всадника до VIII века размещалась на щитах византийских государей (рис. 2, 5,6). Очевидно, что она являлась частью императорского герба. Так что вполне допустимо считать, что Великие Комнины могли вернуться к римской традиции восхваления своих воинских подвигов. Можно также предположить, что, используя традиционный герб с изображением правителя-всадника, они декларировали свое право на престол. Но в таком случае нужно объяснить развитие сюжета. Дело в том, что на трапезундских «конных» аспрах и правитель, и святой держат в правой руке не вполне ожидаемые в таком случае копья, а диканикии1.

Первым делом попытаемся очертить круг использования этой вновь созданной композиции. Известно, что в XIV веке таким же

1 Вслед за М. А. Поляковской [Поляковская, 2011, с. 57] считаем, что раз Псевдо-Кодин

не упоминает скипетр, то его функции выполнял увенчанный крестом диканикий.

Рис. 3. Всадники на монетах и медалях Палеологов 1 — ассарий Андроника III Палеолога; 2 — дукат Иоанна V Палеолога и Иоанна VI Кантакузина; 3, 4 — базилика

Андроника IV Палеолога; 5, 6 — турноза (5) и ассарий (6) Мануила I Палеолога;

7 — медаль, изготовленная Пизанелло в честь Иоанна V Палеолога.

образом прославляли и василевсов Византии. Правда, относительно недолго и спорадически1. Конная фигура правителя как основной элемент оформления реверса впервые появилась на ассариях Андроника III Палеолога (1328—1341) (рис. 3, 1). Примечательно, что в правой руке изображенный держит не оружие, вполне ожидаемое у этого рыцарственного императора, а все тот же диканикий. Также на относительно короткое время — в период совместного правления Иоанна V Палеолога (1341—1376) и Иоанна VI Кантаку-

1 По-видимому, это нельзя объяснить редкостью военных успехов. Ведь Палеологи проводили куда более активную внешнюю политику. Полагаем, что спорадичность появления всадников на монетах может быть объяснена только в результате анализа внешних факторов, напрямую не связанных с Византийским миром. Мы их истолкуем в свое время.

зина (1347—1354) - всадники появились на их монетах1 (рис. 3, 2). На обеих сторонах этих монет чеканили конные фигуры, в которых, судя по надписям, следует видеть изображения правящих императоров. В правой руке каждого из них - все тот же диканикий. При Андронике IV Палеологе (1376—1379) в обращение поступили базилики (рис. 3,3) и турнозы (рис. 3, 4), на аверсе которых были выбиты конные фигуры: в первом случае — неизвестного святого, а во втором — св. Димитрия и императора. В правых руках у них уже вполне ожидаемые диканикии. Та же тенденция наблюдалась и при Мануиле II (1391—1423). На его константинопольских тур-нозах (рис. 3, 5) и фессалоникских ассариях (рис. 3, 6) чеканилось изображение конного правителя с диканикием в руках. Чтобы удостовериться в сохранении за фигурой всадника прежнего значения даже без оружия или каких-либо атрибутов власти, обратим внимание на ренессансную медаль, изготовленную Пизанелло в память

0 путешествии Иоанна V Палеолога в Западную Европу (рис. 3, 4). Несмотря на отсутствие в руках у конного василевса каких-либо предметов, его изображение выполняло ту же функцию — возвеличивало «самодержавного василевса ромеев».

Но, в таком случае, как объяснить ее «невстречаемость» на монетах византийских императоров, правивших с начала VIII по середину

XIV вв.? Только ли отказом от римской языческой традиции? Кроме того, как истолковать замену оружия в их царственных дланях на очевидные, но не столь героические символы власти, в данном случае — на вполне узнаваемые диканикии? Безусловно, эти вопросы также заслуживают ответов.

Полагаем, что изображения конных правителей XIII—XIV вв. следует трактовать как триумфальные. Дело в том, что за тысячелетнюю историю Византии сама идея прославления победоносного императора прошла определенную эволюцию. Если в первые века ее существования государей традиционно чествовали как героев-полководцев и, соответственно, изображали конными и с оружием (рис. 4, 1,2), то уже на рубеже VIII века от этого принципа стали отходить. Самое раннее изображение безоружного императора-триумфа-

1 Принимаем атрибуцию этих монет, предложенную А. Л. Пономаревым [Пономарев, 2012, с. 510—524].

тора было создано при Юстиниане II (685—695, 705—711) в первый период его правления. Речь идет о фреске из базилики св. Димитрия (Фессалоника) (рис. 4, 3). На ней изображен василевс, въезжающий в город, освобожденный им от славянской осады. О сути происходящего свидетельствует наличие эскорта — конной гвардии победоносного правителя. Позднее, в IX—X вв., императоров довольно часто изображали во время триумфа конными, но также без оружия (рис. 4, 4,8).

Вероятно, это явление следует соотносить с эволюцией представлений о сущности императорской власти, выразившейся, как видим, не только в принятии титула РааЛеи^. По-новому сакрализированная «идея царства» уже не нуждалась в героическом ореоле. Неслучайно только одного византийского василевса того периода изображали на монетах вооруженным. Речь идет о выдающемся полководце Исааке I Комнине (1057—1059) (рис. 4, 5—7).

Трансформацией «императорской идеи» можно объяснить и появление в правых руках изображенных хорошо различимых дикани-киев — знаковых элементов торжественного императорского облачения [Поляковская, 2011, с. 57], имевшего, судя по крестовидному на-вершию диканикиев, очевидный культовый смысл. Не случайно этот же атрибут власти появился и в правой руке св. Евгения Трапезунд-ского (рис. 1). Полагаем, что «конные» аспры способствовали распространению представлений о сопричастности Церкви и, конкретно, вышеупомянутого святого к управлению государством Великих Комнинов. Именно в этом смысле и следует трактовать его функции защитника.

Итак, если наши рассуждения верны, то появление всадников на «конных» аспрах вполне могло быть вызвано не столько прославлением героических подвигов императоров — защитников подданных, сколько пропагандой идеи всевластия василевсов ромеев.

Подобные тенденции были свойственны и вновь образовавшимся государствам Византийского мира. В качестве примера рассмотрим «конные» монеты Второго Болгарского царства (рис. 5). Известно, что Константин I Асень Тих (1257—1277), один из первых его правителей, наладил эмиссию медной скифатной монеты с изображением

Христа Пантократора на аверсе и своей конной фигуры на реверсе [15, с. 78, № 1.4.11] (рис. 5, 1). Правда, на большей части его выпусков известно изображение правителя в рост [Радушев и др., 1999, с. 69—77, 79—82, № 1.4.1—1.4.10, 1.4.12—1.4.17]. Всадники известны также на монетах Феодора Святослава Тертера [Радушев и др., 1999, с. 104—105, № 1.8.4—6] (1300—1321) (рис. 5, 2) и Михаила III Шишмана Асеня [Радушев и др., 1999, с. 123—125, № 1.11.11—

1.11.13] (1323—1330) (рис. 5, 3). Причем в руках они держат не оружие, а все те же диканикии.

1 2 3

Рис. 4. Развитие идеи триумфа в Византийской империи 1 — триумф Констанция II. Изображение на памятном блюде из Керчи;

2 — всадник на диптихе Барберини; 3 — триумф Юстиниана II;

4 — триумф Василия II Македонянина; 5—7 — золотые Исаака I Комнина; 8 — Иоанн VI Кантакузин председательствует на соборе 1351 г.

Рис. 5. Всадники на монетах Второго Болгарского царства 1 — Константин I Асень Тих; 2 — Феодор Святослав Тертер;

3 — Михаил III Шишман Асень.

Примечательно, что эти правители, имевшие весьма спорные права на престол1, пытаясь обосновать свою власть, проводили активную внешнюю политику. Так что появление всадников на монетах Болгарского царства стоит увязывать с военными успехами его государей.

Выявленное обстоятельство позволяет объяснить ситуацию в монетном деле Трапезунда. Похоже, что всадников на монетах государств Византийского круга всегда стоит трактовать как изображения правителей-триумфаторов. Но дело в том, что если в Болгарии и в Византии они на монетах появлялись спорадически, то в государстве Великих Комнинов их чеканили постоянно. Похоже, что пропаганда успешности правления миролюбивых государей Трапезунда нуждалась в активном использовании победной символики.

Правда, один вопрос все еще остается открытым. Дело в том, что нам пока не удалось объяснить саму причину появления всадников на монетах Трапезунда. Ведь очевидно, что в этом государстве веками могли оттискивать на монетах привычные для всего Византийского мира изображения правителей и святых в рост, как, к слову, это де-

Константин I Асень Тих, бывший сыном болярина Тиха из Скопье, был избран царем вместо законного государя Мицо Асеня (1256—1257). Чтобы закрепиться на престоле, он породнился с правящей династией путем женитьбы на Ирине Ласкарине, внучке царя Ивана Асеня II (1218—1241), дочери императора Феодора II Ласкариса (1254—1258) и Елены Болгарской. Еще меньше прав на престол имел Феодор Святослав Тертер. Дело в том, что его отец Георгий I Тертер (1280—1292) происходил из половцев и породнился с Асенями только по второму браку, важным условием заключения которого была отправка его единственного сына с матерью в Византию. Однако Феодору Святославу Тертеру удалось не только вернуться на родину, но и вернуть себе отчий престол. А Михаил III Шишман обосновывал свое право считаться Асенем тем, что его отец, видинский деспот Шишман I, кстати, также половецкого происхождения, был женат на внучке Ивана Асеня II.

лали в Фессалониках и, за редкими вышеперечисленными исключениями, в Константинополе. То есть нам нужно найти ответ на вопрос, почему Великие Комнины отошли от вековой традиции и у кого они могли позаимствовать саму идею оформления монет. Мы считаем этот вопрос крайне важным, так как ответ на него позволит не только выявить возможные прототипы трапезундских «конных» аспров, но и объяснить само их появление в обращении.

Начнем с того, что сама идея размещать на монетах фигуру конного правителя с атрибутом власти в правой руке к тому времени отнюдь не считалась оригинальной. Хорошо известны дирхемы и филсы Сельчуков Рума1, на аверсе которых выбивали уже хорошо нам знакомые изображения. Впервые этот мотив появился на медных монетах ^апе-Роо1е et а1., 1877, р. 49, № 93] Кылыч Арслана II (1156—1188). В том же духе оформлял свои филсы ^апе-Роо1е et а1., 1877, р. 50—51, № 97—102] Кей Хосров I (1192—1196, 1205—1211). Его брат и соперник Рукн ад-дин Сулейман шах II (1196—1204) приказал размещать фигуру всадника не только на меди, но и на серебре своего чекана ^апе-Роо1е et а1., 1877, р. 51—53, № 103—110].

Присмотримся к их монетам. На первый взгляд, композиция оформления их аверса в точности соответствует принятой для трапезундских «конных» аспров. Заметна одна, но крайне важная особенность — сельджукские всадники держат в руках не диканикии, а булавы (рис. 6, 1,2). У них известны также копья и мечи. Но это вполне объяснимо — мусульманские правители тюркского происхождения использовали другие, не христианские символы власти.

Куда существеннее то, что чекан Сельчукидов представлял собой гиперэмиссии, наводнившие денежный рынок Малой Азии. Так что не стоит удивляться и тому, что им подражали. На рис. 6, 3,4 при-

1 Считаем необходимым отметить, что утвердившееся в русскоязычной историографии название этой династии «Сельджуки» не совсем корректно. Дело в том, что турецкие источники именуют как этих кочевников, так и их предводителей «Сельчуками». Действительно, арабские историки использовали для их именования слово —

«Сельджук». Но в арабском нет звука «ч». На письме его обычно передавали буквой «£» — «дж». В тюркских же языках он есть. Специальный символ для обозначения этого звука — «£» - был разработан еще Джелал ад-дином Руми (1207—1273). Эта буква сразу же стала активно использоваться. К примеру, она есть во всех надписях, содержавших название позднейшей столицы Крымского ханства — «Бахчи-

сарай».

ведены изображения монет Рубенидов, а именно — царя Киликийской Армении Хетума I (1226—1271). На их аверсе размещен все тот же всадник. Правда, у него в руках уже не оружие, а скипетр, увенчанный лилией (рис. 6, 3) или крестом (рис. 6, 4). Как видим, нашла выражение христианская традиция. Однако следы сельджукского влияния довольно явно ощутимы. Заинтересовавшая нас серебряная монета Хетума I, в данном случае трам (рис. 6, 3) , была выбита по приказу правителя Киликии от имени Гийас ад-дина Кей Хосрова II (1236/1237—1246). Полагаем, что такие выпуски правителей Киликии были связующим звеном между дирхемами Сельчуков Рума и «конными» аспрами Трапезунда.

Рис. 6. К вопросу о прототипах всадников на монетах Трапезундской империи 1, 2 — монеты Рукн ад-дин Сулейман шаха II;

3, 4 — серебро и медь Хетума I, выбитые от имени Гийас ад-дина Кей Хосрова II; 5 —дирхем Гийас ад-дина Кей Хосрова II.

Важно и то, что серебро Рубенидов изначально чеканили по стопе, значительно отстающей от принятой для одновременного им серебра Сельчуков Рума: средняя разница в весе составляет 0,1 г. Но это можно объяснить тем, что трамы Хетума I оформляли в ином духе, чем выпускаемые в то же время дирхемы Гийас ад-дина Кей Хосрова II. Ведь этот султан приказал разместить на них изображения льва и солнца (рис. 6, 5). Получается, что, судя по оформлению, трамы Рубенидов должны были приниматься их подданными за привычные дирхемы Рукн ад-дин Сулейман шаха II. Разницу в их весе можно было бы списать на износ. Так что Рубениды должны были получить значительный доход от такой финансовой операции.

Иное дело — медь. Похоже, что если армянские правители Киликии и выпускали подражания монетам Сельчуков, в том числе и выбитым не из драгоценного металла (рис. 6, 2,4), то Великие Комнины и Палеологи не сочли это возможным. Они сохранили в обращении те виды разменных денег, которые были в употреблении к моменту их прихода к власти. Новшества наблюдались только при разработках идей оформления вновь вводимых в оборот денежных номиналов. Они могли позволить себе превратить монету в убедительное средство пропаганды своего могущества. Похоже, что Великие Комнины, решившись начать эмиссию своего серебра, постарались воспроизвести на нем композиции, близкие и понятные жителям региона, модифицировав их с учетом стоящих перед ними задач.

Итак, установив историю заимствования Рубенидами монетного типа дирхемов Рукн ад-дин Сулейман шаха II, мы получили основания полагать, что Великие Комнины пошли их же путем, то есть организовали эмиссию подражаний ходовой монете вышеупомянутого сельджукского государя. А для того, чтобы их отличали от реплик прочих эмитентов, решили поместить изображения всадников на обеих сторонах.

Важно отметить следующий аспект. Поступление в обращение «конных» аспров практически совпало с денежной реформой хула-гуидского ильхана Махмуд Газан хана (1295—1303). Мы разделяем точку зрения А. Л. Пономарева, увязывающего эти события [Пономарев, 2012, с. 412—413]. Только заметим, что новый стиль оформ-

Рис. 7. Новодельные серебряные монеты Каффы с всадником на аверсе

ления трапезундского серебра был выбран не случайно, а с учетом выявленных нами обстоятельств.

2. Изображения св. Георгия на монетах генуэзской Каффы.

Святые всадники размещались не только на монетах государей Южного и Западного Причерноморья. Они хорошо известны на медных деньгах Каффы — колонии Генуэзской республики. Первым ввел эти изображения в научный оборот Н. Н. Мурзакевич [Мурзакевич, 1858, с. 388, № 3, 5, табл. IX]. Ученый заключил, что на них изображали св. Георгия. Его появление объяснялось традиционным для Генуи культом этого святого воителя. И до недавнего времени считалось, что иных прецедентов использования всадника денежное дело Каффы не знало. Однако сравнительно недавно появилось сообщение [Ferro, 2009, p. 36—38] об обнаружении в Крыму уникальной серебряной монеты с изображением св. Георгия на аверсе (рис. 7, 1—3). На ее аверсе различим скачущий вправо нимбирован-ный всадник. В его правой руке различимо копье, опущенное прямо и вниз, а в левой — шит с крестом. Правее и левее всадника просматриваются литеры «I» и «А». На реверсе виден змей. Вокруг него хорошо читается надпись «CAFA». Буквы разделены зубчатыми кружками. По мнению ее первооткрывателя Д. Ферро, эта монета

могла быть выпущена в Каффе в 1464—1475 гг. [Ferro, 2009, p. 38] Исследователь основывается на том, что на ее аверсе он различил бисцион — знаковый элемент герба рода Сфорца. Однако нумизмат не смог обосновать свое предположение прочтением легенды аверса. Он только предположил, что в буквосочетании «I» и «А» могло быть зашифровано имя консула. Но проблема в том, что Каффой в тот период не правили представители Генуи, инициалами которых могли бы служить эти литеры. Правда, в 1470 году Джакопо Адорно руководил Воспори, но наличие на лицевой стороне обозначения центра монетной эмиссии — «CAFA» не дает возможности обосновать это предположение.

Собственно, это не единственный casus. Начнем с того, что на ее реверсе оттиснут не хорошо известный бисцион Висконти и Сфорца (рис. 8), а змей без короны и фигуры человека в пасти (рис. 7, 4—6). Далее, на одной из монет этой разновидности (рис. 7, 7) рептилия обвивает столб, что делает композицию весьма схожей с несколько упрощенным кадуцеем. Так что у нас нет никаких оснований трактовать фигуру на реверсе как герб этих итальянских династов. Кроме того, стоит обратить внимание на зубчатые кружки, используемые в качестве разделителей символов в легенде реверса. Примечательно то, что на монетах каффинского чекана они не встречаются. Зато подобные элементы оформления хорошо известны на современных подделках, изготавливаемых в Крыму (определение А. Л. Пономарева). Учитывая эти обстоятельства, мы полагаем, что заинтересовавшая Д. Ферро монета была выпущена сравнительно недавно, причем для удовлетворения спроса коллекционеров на уникальные монеты.

Что же касается подлинных денег генуэзской Каффы (рис. 9), то, разделяя точку зрения А. Г. Еманова, мы считаем, что медь со св. Георгием могла эмитироваться не только одноименным банком, но и самой городской об-

Рис. 8. Бисцион

Рис. 9. Фоллери Каффы со св. мч. Георгием Победоносцем

щиной. Дело в том, что этот святой был общепризнанным патроном колонии. Следует учесть и то обстоятельство, что св. Георгий мог почитаться как защитник от турок, угрожавших во второй половине XV века генуэзским владениям в Северном Причерноморье. Так что его появление и размещение на монетах в течение длительного времени стоит объяснять пиететом по отношению к нему горожан разных вероисповеданий [Еманов, 2007, с. 112].

Итак, проанализировав причины появления всадников на монетах христианских государств Причерноморского региона, мы пришли к выводу, что идея размещения изображений конных правителей была заимствована: эта особенность была свойственна Риму и ранней Византии. В VIII веке от нее отказались, так как она не соответствовала представлениям того времени о сущности императорской власти. Всадники вновь появились на монетах христианских государств региона только в XIII веке. Причем идею их размещения заимствовали у Сельджуков. Только оружие в руках правителя было заменено на диканикий. В свою очередь, появление на монетах конных фигур святых и императоров возвеличивало последних.

Но эти тенденции были свойственны монетному делу только Византии и Трапезунда. Так, появление всадников на монетах Болгарии преследовало несколько иные цели: оно пропагандировало легитимность и успешность правителей. А изображение св. Георгия на монетах генуэзской Каффы являлось не только следствием пиетета к покровителю и защитнику, но и своеобразной просьбой о защите от турок.

Как видим, причины появления святых всадников на монетах государств региона различны. Однако в любом случае конные святые, по вере эмитентов, должны были защитить христиан Причерноморья от внешней опасности.

Литература

1. Абрамзон М. Г. Монеты как средство пропаганды официальной политики Римской империи / М. Г. Абрамзон. — Москва : Институт археологии Российской Академии наук, 1995. — 748 с.

2. Евгений, Кандид, Валериан и Акила // Православная энциклопедия / под ред. Патриарха Московского и Всея Руси Алексея II. — Москва : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2008. — Т. XVII. — 752 с.

3. ЕмановА. Г. Асклепий и святой Георгий / А. Г. Еманов // Clavis medii aevi / оОтв. ред. А. Г. Еманов. — Вып. II : Экклезиологические основы средневековой цивилизации. - Тюмень : [Б. и.], 2007. — С. 106—115.

4. Иванов М. К. Образ всадника в искусстве : иконографический архетип / М. К. Иванов // Начало : журнал Института богословия и философии. — Санкт-Петербург, 1994. — № 1. — С. 27—45.

5. Карпов С. П. История Трапезундской империи / С. П. Карпов. — Санкт-Петербург : Алетейя, 2007. — 624 с.

6. Мурзакевич Н. Медные монеты города Кафы / Н. Мурзакевич // ЗО-ОИД. — 1858. — Т. 4. — С. 387—388.

7. Поляковская М. А. Византийский дворцовый церемониал XIV в. : «театр власти» / М. А. Поляковская. — Екатеринбург : Издательство Уральского университета, 2011. — 344 с.

8. Пономарев А. Л. Эволюция денежных систем Причерноморья и Балкан в XIII—XV вв. / А. Л. Пономарев. - 2-е изд. — Москва : Издательство Московского университета, 2012. — 672 с..

9. Радушев А. Каталог на блъгарските средновековни монети IX—

XV век / А. Радушев, Г. Жеков. — София : АГАТО, 1999. — 251 с.

10. Blau O. Trapezunte Comnenaten / O. Blau // BBMSWK. — 1868. — T IV. — S. 152—179.

11. Ferro D. Anche gli Sforza coniarono a Caffa / D. Ferro // Cronaca Nu-mismatica. — 2009. — № 218. — P. 36—38.

12. Kohne B. Die Komnenischen Silbermunzen mit dem Heiligen Eugenius / B. Kohne // MSAN. — 1849. — Band. III. — S. 103—153.

13. Kohne B. Monnaies byzantines — Supplement a l’ouvrage de Sabatier / B. Kohne // RBN. — 1881. — P. 346—349.

14. Lane-Poole S. Catalogue of Oriental Coins in the British Museum / S. Lane-Poole, R. S. Poole. — London : Longnans & Co, 1877. — Vol. III. — 330 p.

15. [Marchant N. D.]. Medailles des empereurs grecs de Trebizond / N. D. Marchant // Lettres du baron Marchant sur la numismatique et l’his-toire. — Paris : Leleux, 1851. — 644 p.

16. Pfaffenhoffen F., de. Essai sur les aspres comnenats, ou blanc d'argent de Trebisonde / F. de Pfaffenhoffen. — Paris : Rollin, 1847. — 137 p.

17. Retowski O. Die Munzen der Komnenen von Trapezunt / O. Retowski. — Москва : Synodal Buchdruckerei, 1910. — 190 S.

18. Sabatier J. Description generate des monnaies Byzantines frapees sous les empereurs l’Orient depuis Arcadius jusqu’a la prise de Constantinople, par Mahomet II / J. Sabatier, M. H. Cohen. — Paris : Rollin et Feuardent, 1862. — T II. — 380 p.

19. Wroth W. Catalogue of the Coins of the Vandals, Ostrogoths and Lombards and the empires of Thessalonica, Nicaea and Trebizond in the British Museum. — London : Longmans & Co, 1911. — 438 p.

Использованные сокращения

ЗООИД — Записки Одесского Общества Истории и Древностей,

Одесса

BBMSWK — Berliner Blatter fur Munz- Siegel- und Wappenkunde, Berlin

MSAN — Memoires de la Societe d'Archeologie et de Numismatique

de St. Petersbourg, St. Petersbourg RBN — Revue belge de Numismatique, Bruxelles

© Чореф Михаил Михайлович (2013), соискатель кафедры археологии, истории древнего мира и средних веков Института истории и политических наук Тюменского государственного университета (Тюмень), choref@ukr.net.