Локальная политическая элита современной России: характерные особенности и трансформация

Т.Б. ВИТКОВСКАЯ

ЛОКАЛЬНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭЛИТА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ И ТРАНСФОРМАЦИЯ

Элитологические исследования получили широкое распространение в российской политической науке в последние полтора десятилетия. Одно из сложившихся и развивающихся направлений в рамках отечественной элитологии - исследование региональных элит. Термин «региональная элита» уже прочно вошел в научный лексикон, новые исследования в этой области имеют солидную теоретическую базу, объем работ, где решаются соответствующие теоретические вопросы, и прикладных исследований, посвященных региональным элитам, достаточно велик1.

В то же время элита на локальном уровне остается вне поля зрения исследователей. В частности, термин «локальная политическая элита» не получил распространения и признания. Это неудивительно. Уже сама постановка вопроса об определении локальной политической элиты может вызвать возражения, поскольку этимологически элита - это «высшие», «лучшие». То есть с точки зрения классической теории понятие «локальная элита» не вполне корректно, и составляющий ее круг лиц фактически занимает среднее положение между собственно элитой и массой2.

1См. об этом, например: Ашин Г.К. Элитология в России. - М., 1999. - С. 64; Гаман-Голутвина О.В. Политические элиты России: Вехи исторической эволюции. -М., 1998. - С. 89; Афанасьев М. Правящая элита России: Образ деятельности // Мировая экономика и междунар. отношения. - М., 1996. - № 3/4. - С. 60-69.

2 Об определении феномена политической элиты см.: Гаман-Голутвина О.В. Политические элиты: Эволюция теоретических концепций. - М., 1996. - 36 с.; Га-

Тем не менее рост значимости локального уровня власти и усиление политической конкуренции на локальном уровне в условиях реализации муниципальной реформы, с нашей точки зрения, требуют обращения к теме локальной политики и локальной элиты.

Под локальным уровнем подразумевается уровень муниципальных образований (в соответствии с нынешним законодательством об МСУ - муниципальных образований второго уровня), т.е. средних и малых городов и сельских районов. Другими словами, речь идет о субрегиональном уровне власти, или о местной политике. Политическая жизнь крупных городов остается вне сферы данного исследования, поскольку масштаб территории меняет характер политических процессов.

Необходимо сразу оговориться, что мы при исследовании элиты не придерживаемся классического подхода, в котором определяющей является аксиологическая составляющая. Не останавливаясь сейчас на субъективности и прочих недостатках этого подхода, скажем лишь о том, что его трудно применить при исследовании на уровне города или района, потому что на практике проблематично выделить общие критерии качества, применяемые к очень отличающимся друг от друга территориям и локальным сообществам1.

Более продуктивным в данном отношении представляется функциональный подход к определению элиты, который предполагает понимание ее как социальной группы, выполняющей определенные функции в обществе. Соответственно, члены этой группы обладают определенным ресурсным потенциалом, основу которого составляют не личностные качества (как при классическом подходе), а властный потенциал. В общем виде элиту можно определить как социальную группу, принимающую стратегические решения, касающиеся всего общества, и обладающую необходимыми для этого ресурсами2. При рассмотрении политической жизни на ло-

ман-Голутвинова О.В. Определение основных понятий элитологии // Полис. - М., 2000. - № 4. - С. 97-103.

1 Подробнее о практической целесообразности применения различных критериев выделения элиты см.: МоховВ.П. Проблемы анализа российских региональных элит в переходный период: К вопросу о методологических основаниях // Пермский вариант-2. - Пермь, 2004. - С. 4-14.

2 Среди многочисленных определений элиты для данной работы особое значение имеет определение, данное Н.Ю. Лапиной и А.Е. Чириковой: элита - это социальная группа, являющаяся субъектом подготовки и принятия важнейших

кальном уровне элиту, соответственно, можно рассматривать как социальную группу, принимающую важнейшие решения, влияющие на все локальное сообщество, и располагающую необходимым ресурсным потенциалом. Это позволяет определить эту группу и как властвующую элиту, поскольку основой для формирования политической элиты являются властные отношения внутри местного сообщества1.

Существует два подхода к рассмотрению деятельности локальных лидеров. Первый либо исключает локальный уровень политики, либо игнорирует его. Деятельность местных лидеров при таком подходе интересует исследователей, только если оказывает определенное влияние на региональный политический процесс, а представители муниципалитетов рассматриваются как малочисленная и наименее влиятельная группа в составе региональной эли-ты2. С нашей точки зрения, подобный подход не позволяет ни добавить что-либо существенное к описанию политической жизни региона, ни объективно оценить локальный политический процесс.

стратегических решений в политической сфере и обладающая необходимым для этого ресурсным потенциалом (Лапина Н.Ю., Чирикова А.Е. Региональные элиты в РФ: Модели поведения и политические ориентации. - М., 1999. - С. 12). Акцент на обеспечение ресурсами важен здесь, поскольку он создает предпосылки для определения автономности локальной политической элиты, исходя из ее ресурсного потенциала.

1 Подробнее о феномене власти в локальных сообществах см.: Мохов В.П. Проблемы властных отношений в малых городах // Такая разная Россия: Политические процессы и местные сообщества в малых городах. - Пермь, 2007. - С. 18-23.

2 См., например: Магомедов А. Политические элиты российской провинции // Мировая экономика и междунар. отношения. - М., 1994. - № 4. - С. 52-63; Дахин А.В. Трансформация региональных элит (на примере Нижегородской области) // Полис. - М, 2003. - № 4. - С. 108-119; АфанасьевМ. Изменения в механизме функционирования правящих региональных элит // Полис. - М., 1994. - № 6. -С. 59-66; Бадовский Д., Шутов А. Региональные элиты в постсоветской России: Особенности политического участия // Кентавр. - М., 1995. - № 6. - С. 81-90; Ри-вера Ш. Тенденции формирования состава посткоммунистической элиты России: Репутационный анализ // Полис. - М., 1995. - № 6. - С. 61-66; Тарусина И.Г. Динамика политических установок региональных элит России: (На примере Саратовской области) // Полис. - М, 2003. - № 1. - С. 133-140.

Уже несколько лет назад было заявлено о необходимости изучения политической элиты на локальном уровне1. Мы придерживаемся позиции, согласно которой локальная политика и локальная элита рассматриваются как самостоятельные феномены, хотя их анализ и невозможен вне регионального контекста. Феномен локальной политики предполагает наличие обладающего большей или меньшей степенью автономности процесса принятия и реализации решений, касающихся всего местного сообщества, на локальном уровне и местными лидерами. Другими словами, существует, пусть и неизбежно узкий, круг представителей местного сообщества, определяющих положение дел на «своей» территории. Самостоятельность локального уровня власти является необходимым условием наличия политического процесса на местах, а критерием существования локальной элиты выступает ее относительная независимость от элиты региональной. Эта точка зрения согласуется с выбранным определением локальной политической элиты, поскольку позволяет выделять ее представителей, исходя не из их роли в региональном политическом процессе, а из их роли в жизни локального сообщества. Подобный подход может стать отправной точкой для детального анализа политической жизни на локальном уровне2.

Исходя из данного определения локальной политической элиты, можно выделить несколько групп, представители которых претендуют на элитный статус на данном уровне: главы муниципалитетов, их заместители и руководители структурных подразделений местных администраций, депутаты представительных органов местного самоуправления, директорат крупных предприятий и успешные бизнесмены, лидеры местных партийных и общественных организаций. Список может быть продолжен, однако очевидно, что ключевые позиции в составе локальной элиты занимают две группы. Это, во-первых, мэры городов и главы районов и, во-вторых, бизнес-элита. Практика подтверждает, что круг наиболее влиятельных лиц в большинстве случаев сводится к главе территории и

1 Об этом см., например: Взаимодействие элит в социально-политическом пространстве современной России. - Ростов н/Д., 2001. - С. 152.

2 Подробнее о локальных политических сообществах см.: Панов П.В. Локальное сообщество как политический конструкт // Такая разная Россия: Политические процессы и местные сообщества в малых городах. - Пермь, 2007. - С. 12-17.

крупным собственникам. Это закономерно, поскольку именно эти участники локального политического процесса обладают необходимыми ресурсами, обеспечивающими их участие в процессе принятия стратегических политических решений, касающихся всего локального сообщества.

Главы территорий опираются на политический ресурс, их элитный статус закреплен институционально. Они располагают значительными административными ресурсами, основу которых составляют закрепленные в законодательстве должностные полномочия первых лиц в системе самоуправления. Глава муниципалитета обеспечивает соблюдение и исполнение на «своей» территории положений законодательства, представляет территорию и ее жителей в отношениях с другими муниципалитетами и с органами государственной власти, обеспечивает защиту интересов территории, подписывает договоры и соглашения от имени муниципального образования.

Перечисленные официальные полномочия обеспечивают «ресурс авторитета»: глава МСУ воспринимается локальным сообществом как первое лицо во власти, как главный представитель и носитель власти, которому предписано управлять территорией.

Кроме того, важно, что элитный статус глав территорий легитимизирован через систему выборов всем локальным сообществом или его представителями.

Большое значение имеют полномочия глав территорий в решении вопросов местного значения, связанных с бюджетом, финансами и муниципальной собственностью. Контроль над бюджетным процессом и участие в распределении экономических ресурсов делают их одними из значимых участников не только политической и общественной, но и экономической жизни территории. Возможность применения этих ресурсов всегда присутствует в диалоге глав территорий с другими участниками политического процесса, и прежде всего бизнесом.

Полномочий, которыми располагают главы территорий, на практике, как правило, оказывается больше, чем предусмотрено законодательством. Главы самоуправления имеют влияние на местные контролирующие и проверяющие инстанции - экологические, санитарные, пожарные инспекции и прочие, что расширяет их административные возможности. К тому же иногда они «присваивают» себе

некоторые права и обязанности органов государственной власти, что является дополнительным административным ресурсом.

Главы муниципалитетов располагают и информационным ресурсом: спонсируют местную газету, имеют возможность влиять на редакторов всех местных СМИ также через финансирование, или за счет административного ресурса, или благодаря неформальным отношениям с их владельцами. Это дает возможность постоянно освещать собственную деятельность, поддерживает известность и авторитет в среде локального сообщества.

Представители бизнеса включены в состав локальной элиты на иных основаниях. Базой их влияния является финансовый и производственный капитал, т.е. экономические ресурсы. Формально директорат, крупные собственники и успешные бизнесмены не относятся к политической или административной элите, поскольку их деятельность не связана напрямую с реализацией власти на «своей» территории, хотя у них и могут сложиться специфические властные интересы. Однако наиболее успешные и влиятельные представители локального бизнес-сообщества контролируют значительную часть экономического капитала на «своей» территории. Следовательно, они располагают достаточными ресурсами для того, чтобы претендовать на участие в принятии важнейших решений, касающихся локального сообщества. Экономические ресурсы могут быть конвертированы в политическое влияние в ходе неформального взаимодействия с главами территорий. Данное политическое влияние не обязательно нуждается в легитимации. Но в случае необходимости крупные собственники достаточно легко могут приобрести формальный политический статус, получив депутатский мандат или пост в партийной структуре или общественной организации1.

К политической элите принято относить также чиновников -заместителей первых лиц, руководителей структурных подразделений законодательных и исполнительных органов власти. На федеральном и региональном уровнях они самостоятельно включаются в процесс принятия важных политических решений, поскольку об-

1 Подробнее о роли директората в локальном политическом процессе см.: Рябова О.А. Градообразующие предприятия и функционирование органов местного самоуправления в малых городах // Такая разная Россия: Политические процессы и местные сообщества в малых городах. - Пермь, 2007. - С. 163-169.

ладают необходимыми административными полномочиями. Однако местная бюрократия в большинстве случаев, с нашей точки зрения, не должна относиться к локальному элитному сообществу, поскольку чиновники территориальных администраций не имеют ресурсного потенциала. Их должностные функции сводятся к реализации решений, принятых главой территории или представительным органом местного самоуправления. Они не задействованы в процессе принятия ключевых политических решений и не самостоятельны даже при решении тактических задач.

Нельзя также отождествлять политическую элиту с местным самоуправлением, хотя органы МСУ становятся основой властной институционализации локальной элиты. Элитный слой на уровне малого города или сельского района выступает основным «поставщиком» кадров на руководящие посты в системе самоуправления, и, напротив, карьера в структурах местной власти является одним из типичных путей вхождения в элиту. Однако политическая элита не сводима к муниципальным деятелям.

Депутатский мандат не является пропуском в элитное сообщество, однако существенно повышает шансы войти в элиту. Представительный орган местного самоуправления ведет законотворческую деятельность, т.е. формально к компетенции депутатов относится принятие норм, регулирующих жизнь всего локального сообщества. Однако возможности различных представителей депутатского корпуса очень неравнозначны, поскольку не только определяются силой влияния представительного органа как властной структуры и политического института, но и складываются из ресурсов и возможностей отдельных политических персон. Ресурсы влияния депутатов представительного органа включают также капитал их взаимодействия с другими ведущими участниками локального политического процесса и те возможности, которые предоставляет конкретная политическая ситуация1.

Типичный пример вхождения в политическую элиту на локальном уровне - «совмещение статусов», когда человек имеет

1 Подробнее о возможностях и ресурсах влияния депутатского корпуса см.: Лапина Н.Ю., Чирикова А.Е. Путинские реформы и потенциал влияния региональных элит: Аналитический доклад. - М., 2004. - С. 48.

бизнес, дающий финансовый ресурс, и участвует в работе представительного органа, что наделяет его политическим весом.

В последнее десятилетие прослеживаются тенденции усиления влияния представительных органов в территориях и расширения самостоятельности депутатского корпуса. Это объясняется, во-первых, институциональными изменениями в системе организации местной власти в конце 1990-х годов: представительные органы многих территорий получили юридическую и финансовую независимость от местной исполнительной власти; значимо расширилась сфера компетенции депутатов; во-вторых, изменился социальный состав депутатского корпуса за счет увеличения доли представителей директората и частного бизнеса, что обеспечило расширение ресурсной базы и, как следствие, усиление влияния депутатов в территориях.

Ситуация с местными партийными лидерами и влиятельными общественными деятелями сложнее, поскольку более вариативна. Если их влияние в пределах «своей» территории велико, они выступают значимыми участниками политического процесса наравне с мэром или директорами крупных предприятий и, соответственно, входят в локальную элиту. Однако сам по себе статус партийного руководителя в большинстве случаев не приносит реальных политических дивидендов.

К тому же ситуация с партийным представительством в территориях и ролью партийных лидеров в локальной политической жизни достаточно изменчива. До начала 2000-х годов вообще не было веских оснований говорить о решающем или даже серьезном влиянии тех или иных местных партийных организаций. Это предопределяло слабость и неустойчивость позиций местных партийных лидеров, их невысокие известность и авторитет среди локального сообщества. Исключениями можно считать лишь случаи, когда в ряде территорий «красного» региона были сильны позиции коммунистов, и, как следствие, лидеры местных отделений КПРФ становились влиятельными участниками локального политического процесса. Укрепление позиций местных партийных лидеров в среде локальной элиты происходило, если партийный статус дополнялся политическим весом или значимым экономическим капиталом. Партийность использовалась местными бизнесменами и (редко) главами территорий для расширения собственных возмож-

ностей в сфере политики. Однако партийность не давала тех преимуществ, которые гарантировали высокая должность в муниципальной властной структуре или производственные и финансовые ресурсы1.

Формирование сети местных отделений «Единой России» и быстрое превращение их в весомую политическую силу, влияние которой значительно превышает возможности прочих местных партийных организаций и вполне сопоставимо со степенью влияния других представителей локальной элиты, изменило соотношение политических сил на локальном уровне. В последние годы значимыми игроками на локальном политическом поле повсеместно выступали руководители местных отделений «Единой России» и в немногих территориях - лидеры влиятельных общественных движений, совмещающие общественную деятельность с прибыльным бизнесом. Процесс усиления позиций представителей «Единой России» проходил на фоне постепенной унификации локального партийного пространства и снижения влияния других партий в территориях.

Эту ситуацию закрепили результаты выборов депутатов Государственной думы в декабре 2007 г. В настоящее время представители «Единой России» являются единственными заметными партийными деятелями на локальном уровне. Политический вес партии делает пост руководителя ее местного отделения привлекательным для многих участников локального политического процесса.

Однако в большинстве территорий значимый в новых политических условиях пост занимает либо представитель главы территории, либо представитель бизнес-элиты. Для главы территории поддержка «Единой России» означает рост его авторитета и в элитном сообществе, и среди населения. Кроме того, вхождение в структуру «Единой России» предоставляет возможность более тесного неформального взаимодействия по партийной линии с представителями региональной элиты. Собственникам и директорскому

1 О роли партийных отделений в муниципальных образованиях см. также: Люхтерхандт-Михалева Г.А. Партии в регионах и на муниципальном уровне // Реформа местного самоуправления в региональном измерении: По материалам из 21 субъекта Российской Федерации / Под ред. Рыженкова С., Винника Н. - М., 1999. - С. 69-71.

корпусу ключевого предприятия наличие «своего» партийного лидера дает значимый политический ресурс, институционализирует и легитимизирует их участие в политическом процессе.

В тех немногих случаях, когда и глава территории, и градообразующее предприятие не проявили инициативы при выборе руководителя локального отделения «Единой России», этот пост занимает «новый» для сложившегося локального элитного сообщества человек. Его политическое влияние в территории обеспечивает исключительно «партийная вертикаль». Однако автономность представителей «Единой России» по отношению к местной власти и местному бизнес-сообществу не означает их полной независимости. Формально партийная иерархия предполагает подчинение и подконтрольность локальных партийных ячеек региональному отделению. Если партийная дисциплина строго соблюдается, местные партийные лидеры выступают не самостоятельными игроками на локальном политическом поле, а проводниками политики регионального и центрального руководства «Единой России». На практике степень автономности глав территориальных отделений определяется политикой региональных партийных структур по отношению к локальному уровню - только отсутствие у регионального партийного руководства интереса к жесткой регламентации деятельности местных отделений дает последним самостоятельность.

Политические роли других членов локального элитного сообщества - представителей местного самоуправления и местного бизнеса, не менялись в течение последних 15 лет столь существенно. Однако локальная политическая элита в целом, как политический феномен и как особая социальная группа, претерпела за это время значимые изменения.

О формировании элит на локальном уровне можно говорить с середины 1990-х годов, т.е. со времени введения практики выборов мэров и депутатов местных представительных органов, но до конца десятилетия локальные элиты были размытыми социальными образованиями, был высок уровень случайности попадания в элиту, занятие высокого поста во властной структуре не означало наличия базы в виде финансового капитала или капитала общественного влияния, да и ротация была достаточно частой.

С конца 1990-х годов шел процесс постепенной стабилизации состава локального элитного сообщества, формировались

стандартные механизмы элитного рекрутирования, стало возможным более четко определить критерии отнесения к элитному слою. Поэтому приведенную выше характеристику локальным политическим элитам мы можем давать примерно с 2000 г., когда элитное сообщество такого рода стало более сплоченной и устойчивой социальной группой и, как правило, обеспечивало своим представителям сохранение элитного статуса. Локальная политическая элита создавала «цензы» для вхождения в ее состав, однако не стала полностью закрытой и самодостаточной, что подтверждают результаты муниципальных выборов.

Показателем обособления локальной политической элиты в отдельное сообщество, отграничившееся от прочей массы населения, является социальный статус ее представителей. Они играют особую социальную роль, выполняют особые функции в локальном сообществе, вырабатывают общезначимые правила поведения и становятся неким «образцом» для населения, их также отличают такие внешние атрибуты, как материальное благосостояние и общественный престиж.

К началу 2000-х годов локальная политическая элита окончательно сформировалась и обособилась как особая социальная группа. Главным результатом ее трансформации в течение десятилетия стало приобретение системной автономии. Мы не можем утверждать, что глава муниципалитета не зависит от областных государственных структур или директор предприятия, входящего в крупную корпорацию, - от ее руководства. Речь в данном случае идет не о полной независимости или самодостаточности представителей локальной элиты, а о самостоятельности социальной группы: политическая элита стремится к достижению собственных интересов -политических, экономических или социальных, используя для этого собственный ресурсный потенциал.

Дальнейшая трансформация локальной политической элиты связана с муниципальной реформой, реализуемой в условиях установления так называемой «властной вертикали», имеющей первоочередной целью восстановление управляемости обществом. Реализация подобной задачи невозможна без продления «вертикали» от уровня регионов далее, до локального уровня, где управление осуществляют органы местного самоуправления, а не государственной власти. Таким образом, логика проводимых преобразований

требует подчинения местного самоуправления государственной власти. Безусловно, речь идет не о формальном подчинении или смешении функций государственной власти и МСУ, а о возможности органов государственной власти взять органы МСУ под более плотный политический контроль.

Теоретически можно выделить два возможных сценария развития событий.

Первый заключается в усилении контроля за деятельностью органов местного самоуправления со стороны государственных властных структур и предполагает сужение компетенции представителей местной власти. Лишение органов самоуправления формального права на принятие некоторых ключевых политических решений, касающихся «их» территорий, либо прямое лишение их необходимых для этого ресурсов ограничивает самостоятельность местной власти.

Дальнейшее углубление этих тенденций приведет к трансформации локальной политической элиты в часть элиты административной в связи с утратой ею политической автономии. Таким образом, властная элита превратится в низший слой государственного чиновничества без собственных социальных функций и без самостоятельной социальной роли. Общественная самоорганизация и самоуправление окажутся вытеснены из сферы местного управления.

Изменения в этом направлении уже начались, поскольку заинтересованности в существовании политической элиты на локальном уровне нет ни у региональной политической элиты, ни у федеральной власти. Центральная власть ослабляет позиции МСУ, поскольку в нынешних политических условиях более в нем не нуждается, и включение региональных административных органов во властную вертикаль позволяет продолжить ее до локального уровня. Бизнес, как на локальном уровне, так и «выше», относится к административным преобразованиям скорее нейтрально. Однако эти изменения, с нашей точки зрения, не будут настолько глубокими, чтобы угрожать существованию локальной политической элиты, поскольку это потребовало бы коренного изменения характера властных отношений и структуры управления на локальном уровне, что в нынешних политических условиях невозможно.

Иной сценарий развития предполагает сохранение самоуправления на локальном уровне, несмотря на усилившийся кон-

троль «сверху», и деятельность иных органов общественной самоорганизации. В таких условиях возможно не только сохранение, но и расширение элитного слоя на локальном уровне.

Препятствием для реализации этого сценария в настоящее время является отсутствие как соответствующих самостоятельных управленческих структур на локальном уровне, так и других органов общественной самоорганизации, достаточно независимых и одновременно имеющих политический вес.

В настоящее время политические процессы на локальном уровне нельзя свести ни к одному из этих сценариев. Реальная политическая ситуация более сложна и не столь однозначна. Кроме того, политическую ситуацию на локальном уровне, по нашему мнению, нельзя описать в рамках одной теоретической модели, поскольку она значительно варьируется от территории к территории.

Ресурсная база остается основой влияния локальной элиты в рамках «своей» территории. В городах с крупными промышленными предприятиями, например, сложившаяся система взаимовыгодного сотрудничества местной исполнительной власти и директората, также частично представленного в законодательном органе территории, может обеспечить локальной политической элите необходимые экономические ресурсы1. Возможна ситуация, когда глава территории, где нет крупных налогоплательщиков, опирается не только на административный ресурс, но и на поддержку депутатского корпуса и даже некоторых представителей региональной политической элиты. Его политические ресурсы в этом случае составляют собственные властные полномочия, социальный и политический капитал отдельных членов регионального элитного сообщества и местных депутатов.

Вариантов соотношения политических сил на локальном уровне достаточно много, однако при любом «раскладе» ресурсы, политические, экономические или иные, обеспечивают потенциал влияния элитного сообщества. Если ресурсная база достаточно ши-

1 Подробнее о директорате крупных предприятий как акторе локальной политики после муниципальной реформы см.: Рябова О.А. Современная политическая ситуация в городах с градообразующими предприятиями (на примере Чу-совского муниципального района) // Индустриальные города России: история, современность, перспективы. - Березники, 2007. - С. 154-156.

рока, властный потенциал локальной элиты гарантирует ее ключевую роль в процессе выработки и принятия стратегических политических решений, что делает ее автономной группой по отношению и к локальному сообществу, и к региональной элите. Если же сокращение полномочий органов системы самоуправления представители локальной политической элиты не компенсируют поиском других ресурсов - взаимодействия с другими социальными группами, поддержки всем локальным сообществом и т.п., они теряют свой элитный статус.

В целом снижение степени самостоятельности местной власти и потеря ресурсов влияния некоторыми представителями политической элиты, чей статус был институционализирован через местные властные структуры, ведет к сужению элитного сообщества на локальном уровне. Однако нет оснований говорить о потере локальной элитой самостоятельной социальной роли или трансформации политической элиты территорий в административную. Ведущим политическим актором на локальном уровне в большинстве случаев остается местное элитное сообщество, или властная элита. Однако наиболее вероятно, на наш взгляд, что ее положение в ближайший период будет оставаться неустойчивым, а перспективы дальнейшего развития неопределенными.