Политические эксперты и «Средний класс»: анализ публичных дискуссий

О.Ю. Малинова, В.Н. Ефремова

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЭКСПЕРТЫ И «СРЕДНИЙ КЛАСС»: АНАЛИЗ ПУБЛИЧНЫХ ДИСКУССИЙ1

Проблема «среднего класса» занимала заметное место в общественно-политических дискуссиях последних лет. При этом ее постановка заметно эволюционировала: если в начале президентства Д. А. Медведева появление группы, которую с полным основанием можно было бы обозначить данным термином, рассматривалось как более или менее отдаленная перспектива, то к моменту завершения его полномочий о ней стали рассуждать как о несомненном факте. В формировании общественных представлений, связываемых с новым для постсоветской России понятием «средний класс», значительную роль сыграли экспертно-аналитические сообщества. В публикуемой в этом сборнике статье Я.М. Щукина показано, как повлияла на воображение новой социальной группы деятельность социологических центров, проводящих опросы общественного мнения. Мы попытаемся проследить, каким образом публичная репрезентация результатов исследований организаций, занимающихся политической экспертизой, способствовала эволюции дискуссий о «среднем классе» в 2008-2012 гг. Следует отметить, что именно в указанный период наметились некоторые качественные изменения в публичной активности такого рода организаций: они стали играть заметную роль не только в анализе и обсуждении, но отчасти - и в артикуляции общественно-

1 Исследование проводится при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, грант № 13-03-00 553 а.

политической повестки, при этом после выборов 2011-2012 гг. был создан ряд новых центров, в результате чего оформился пул московских организаций, выступающих в СМИ с разных идеологических позиций [Малинова, 2013]. Предметом нашего исследования стали представления о «среднем классе» и политических последствиях его «рождения», высказывавшиеся политическими экспертами в дискуссиях, широко освещавшихся печатными и электронными СМИ.

Хотя тема «среднего класса» присутствовала в экспертном дискурсе и прежде, нельзя не признать, что особенно активно она стала обсуждаться после того, как появилась в риторике В.В. Путина, а затем и Д. А. Медведева. Выступая в 2007 г. с президентским посланием Федеральному собранию, Путин связал перспективу «роста среднего класса» с развитием малого бизнеса и преодолением «иждивенческих настроений» [Путин, 2007]. А десять месяцев спустя, представляя на расширенном заседании Государственного совета стратегию развития России до 2020 г., он заявил, что «надо добиться, чтобы все граждане нашей страны» могли «иметь уровень жизни, определяющий принадлежность к так называемому среднему классу», причем наметил весьма амбициозные количественные показатели: «... минимальной планкой доли среднего класса в общей структуре населения к 2020 году должен быть. уровень не менее 60 процентов, а может быть, и 70 процентов» [Путин, 2008]. Слова о необходимости «многое сделать», «чтобы как можно больше людей могли причислить себя к среднему классу», были включены и в инаугурационную речь Д. А. Медведева [Медведев, 2008]. Как это часто бывает в России, артикуляция задачи не была подкреплена соответствующей политической программой, а лишь предшествовала ее разработке [ср.: Малинова, 2012]. Поэтому за словами Путина и Медведева последовали заказы на экспертные разработки данной темы.

Основными исполнителями стали Институт научного проектирования (ИнОП) и Институт современного развития (ИнСОР), которые практически одновременно выступили инициаторами широких экспертных дискуссий по данной теме. В апреле 2008 г. в Общественной палате РФ при содействии ИнОП прошел «круглый стол» «Новая социальная доктрина России: Как сделать большинство граждан России средним классом» [Стенограмма круглого стола, 2008]. Тогда же, в апреле 2008 г. ИнСОР провел свою конференцию «Средний класс: проблемы формирования и перспективы роста» [см. материалы конференции: Дискуссия о среднем

классе, 2008]. То обстоятельство, что в роли председателя Попечительского совета ИнСОРа выступал Д. А. Медведев, а ИнОП неофициально позиционировался как «мозговой трест» В.В. Путина, придавало экспертным дискуссиям идеологический оттенок: предполагалось, что два центра неформально выражают существующие де-факто, но не признаваемые официально различия в политических повестках партнеров по властному «тандему» [см.: Шестопал 2011; Малинова, 2012].

Что понимать под «средним классом»?

На первом этапе главным предметом дискуссий стали вопросы о критериях выделения искомой социальной группы и оценке ее наличного состояния. Как показал Я.М. Щукин, социологи, изучающие общественное мнение, рассматривают несколько критериев принадлежности к среднему классу - образование, доход, «модели поведения» и др. По тому же пути идут и политические эксперты, при этом они решают комплексную задачу, поскольку требуется определить не только какие категории населения попадают в «средний класс», но и какие меры должны способствовать его росту, а также какими могут быть социальные и политические последствия предполагаемых социальных изменений.

Открывая первую экспертную дискуссию в апреле 2008 г., ИнОП пошел по пути простого перечисления социальных групп, которые в перспективе будут «формировать этот новый средний класс» (в перечень попали «предприниматели и менеджеры среднего и высшего звена, служащие, как государственных, так и частных предприятий, высококвалифицированные рабочие и военные, люди, занятые в сельском хозяйстве», «работники сферы образования и здравоохранения», а также «так называемая социальная интеллигенция» [Стенограмма круглого стола, 2008, с. 2]). При этом подчеркивалось, что средний класс - «не какой-то монолитный или социально однообразный слой или группа», он имеет сложную структуру, включающую три основных подкласса: верхний средний, средний средний и нижний средний [там же, с. 9]. Составленная таким механическим путем группа очевидным образом нуждалась в неких общих характеристиках, способных задавать ее идентичность. Не случайно, представляя позицию возглавляемого им института, В. А. Фадеев подчеркивал: «Очень опасно, если мы уйдем в формальные критерии, доходы, наличие квартиры

или ее отсутствие, мы не поймем, с каким объектом мы имеем дело». По его словам, «главное свойство, характеризующее средний класс, это свойство современности» [Стенограмма круглого стола, 2008, с. 17].

Эксперты ИнСОРа предложили более развернутый социальный портрет среднего класса. По словам его руководителя И. Юргенса, это понятие «не ограничивается только определенным достигнутым уровнем текущих доходов. Искомый смысл приобретается, только если семья обладает сбережениями, размещенными на банковских депозитах или инвестированными в ценные бумаги, недвижимостью, прежде всего комфортабельным жильем, если эта семья участвует в ипотечных, кредитных схемах, если ее работники обладают профессиональным, не ниже среднего специального, образованием и заняты не физическим трудом. Желательным и важным показателем является вложение собственных средств в сбережение здоровья. И что очень важно - эта семья и ее члены регулярно повышают уровень собственного образования и имеют для этого институциональные возможности». Наконец, важно, чтобы люди, относящие себя к среднему классу, участвовали «в разнообразных формах общественной и гражданской самоорганизации» [Дискуссия о среднем классе, 2008, с. 5]. По определению члена правления ИнСОРа Е. Гонтмахера, нельзя «сводить средний класс к некоему "желудочному" определению. Средний класс -это не только доходы, не только уровень материального обеспечения, обеспечения жильем, автомобилями и т.д. Средний класс -это и образ жизни, и политический феномен» [Дискуссия о среднем классе, 2008, с. 7].

Выделенная на основе столь неоднозначных критериев социальная группа оказывалась относительно немногочисленной и существенно не дотягивала до количественных показателей, обозначенных Путиным. По первоначальным прикидкам ИнОПа она составляла 25-27% от взрослого населения страны [Стенограмма круглого стола, 2008, с. 14]. Оценка ИнСОРа была скромнее: Юргенс утверждал, что критериям среднего класса удовлетворяют не более 15-20% населения [Дискуссия о среднем классе, 2008, с. 5]. Уже тогда более гибкий подход к проблеме демонстрировал Центр стратегических исследований. По словам его президента М.Э. Дмитриева, «стремительное сокращение бедности не привело к соразмерному росту среднего класса», и по меркам развитых стран его доля «колеблется в районе отметки 20%»; «большинство населения оказалось в своего рода "социальном накопителе" - неустойчивой переходной

категории между бедными и средним классом». Эту группу Дмитриев назвал «протосредним классом», который составляет «порядка 60% населения страны» [Дмитриев, 2008]. Позже эксперты ЦСР для анализа московского среднего класса применили другую методику оценки, основанную на факторе приобретения жилья; это привело их к переоценке социальной значимости этой группы. По их заключению, «масштабы происходящих социальных изменений и их последствия настолько значительны, что точность измерений уже мало влияет на оценку вероятных последствий»; речь должна идти о «тектонических сдвигах» [Белановский, Дмитриев, Мисихина, 2010, с. 1]. Как верно подметил Щукин, средний класс оказывается «классом-гармошкой», способным растягиваться или сужаться в зависимости от набора применяемых критериев. Не случайно у наблюдателей складывалось ощущение, что это понятие «предельно размыто и включает в себя... всех ответственных граждан страны, "собственников и тружеников", но не олигархов и бомжей» [Ремчуков, 2008].

Нетрудно заметить, что в дискурсе политических экспертов понятие «средний класс» настойчиво связывалось с определенными социальными качествами, значимыми для развития общества в желаемом направлении. Некоторые указывали на его «эмансипи-рованность от государства» [Рогожников, 2007; ср. Юргенс, 2008]. Многие говорили о том, что он является «проводником инновационных форм социально-экономической деятельности» [Гонтмахер, Григорьев, Малева, 2008; ср. Рогожников, 2007; Стенограмма круглого стола, 2008, с. 17]. Особо выделяли наличие у среднего класса политической и общественной позиции [Юргенс, 2008; Бунин, 2008], его способность определять «моральные стандарты зрелого общества» [Гонтмахер, Григорьев, Малева, 2008]. Нередко утверждали, что средний класс является социальной опорой «демократической политики и демократических политиков» [Рогож-ников, 2007; Юргенс, 2008; Никонов, 2009]. Некоторые, ссылаясь на западный опыт, подчеркивали, что средний класс «обеспечивает приемлемый уровень социально-политической стабильности» [Дмитриев, 2008; Бунин, 2008; Гонтмахер, Григорьев, Малева, 2008]. Впрочем, у этой точки зрения были и оппоненты, отмечавшие, что средние слои «умеют выражать свое несогласие не хуже левых групп», в силу чего «в условиях непредставленности» политическая мобилизация среднего класса может обернуться «взрывом» [Рогожников, 2007]. Отсутствие у групп, назначаемых на роль «среднего класса», части указанных характеристик заставляло некоторых экспертов сомневаться в применимости данного

термина для описания российской ситуации [Бунин, 2008]. Очевидно, что помимо количественных критериев, которые применялись то расширительно, то ограничительно, действовали еще и нормативные критерии, причем именно последние играли ключевую роль для оценки социально-политических последствий «замедления роста» искомой социальной группы или, наоборот, «тектонических сдвигов» в ее динамике.

Как справедливо подметил проректор Высшей школы экономики, социолог В.В. Радаев, «за мнимой стратификационной категорией скрывается совершенно другое явление: понятие "средний класс" служит обозначением нормативной модели», поэтому «вместо измерения того, чего пока нет, нужно по возможности четко сформулировать то, чего мы хотим, т. е., по сути, сконструировать наш средний класс» [Дискуссия о среднем классе, 2008, с. 20]. Надо признать, что дискуссии политических экспертов в значительной степени решали именно эту задачу, - изначально предметом обсуждения были разные сценарии формирования «среднего класса» в российских условиях, специфики которых никто не отрицал. Проводились исследования, призванные уточнить масштабы, границы и структуру как российского среднего класса, так и других социальных групп, которые обладают определенным потенциалом для перемещения в данную группу, а также финансовое поведение среднего класса [Российские средние классы. 2008; Григорьев и др., 2009]. В феврале 2010 г. ИнСОР презентовал доклад «Россия XXI века: образ желаемого завтра», получивший заметный медийный резонанс. В докладе обосновывалась необходимость «модерни-зационного рывка» и описывалась нормативная модель будущего, существенным элементом которой был рост среднего класса. По прикидкам авторов доклада, он должен стать «наиболее многочисленным социальным слоем», охватывающим «не менее 50% населения (домохозяйств)» [Россия XXI века, 2010, с. 26]. Все это несомненно было частью «социального конструирования», рассчитанного на перспективу. Однако изменения политического контекста - определение ближайших политических задач в терминах «модернизации», начавшийся вскоре экономический кризис, а затем протестная активность 2011-2012 гг. - очень быстро повлекли за собой трансформацию дискурса: о среднем классе стали говорить как о реальном субъекте политического процесса.

Средний класс и модернизация

Тема «среднего класса» появилась в риторическом репертуаре власти еще до того, как определилось ключевое слово-лозунг для обозначения нового политического курса [Малинова, 2012], о необходимости которого Путин заявил в конце своего второго президентского срока. Однако она хорошо сочеталась и с «инновационным развитием», и с «модернизацией»: в зависимости от расстановки акцентов задача создания условий для количественного и качественного роста социальной группы, обладающей отмеченными выше позитивными качествами, могла рассматриваться и как конечная цель, и как инструмент намечаемого политического курса.

Проблема роста среднего класса действительно имела все основания рассматриваться как «ключевое звено», потянув за которое, можно вытянуть всю цепь. На первом этапе дискуссии экспертный анализ был сосредоточен именно на «задаче социального конструирования», т.е. определении «тех методов технологий политических решений законодательств законов, которые бы двигали структуру общества» в заданном направлении [Стенограмма круглого стола, 2008, с. 2]. Именно так вопрос ставился на первой экспертной дискуссии ИнОПа. Как легко убедиться, список необходимых мер совпадал с тем, что предполагалось делать в рамках «инновационного развития» и «модернизации».

Это обстоятельство со временем, по мере накопления первых результатов исследований позволило экспертам ИнСОРа взглянуть на проблему под другим углом: как утверждалось в докладе «Демократия: развитие российской модели», представленном в качестве рекомендации президенту Д.А. Медведеву в конце 2008 г., «этот "поднимающийся класс" призван сыграть ключевую роль в социально-экономическом развитии страны по модернизационной, инновационной модели. Но этот класс не способен проявить себя и успешно развиваться без конкурентной, открытой среды, без гарантий "правил игры" как в экономической, так и в общественно-политической сфере» [Демократия. 2008, с. 12]. Таким образом, «поднимающийся» средний класс представлялся как реальный социальный субъект, предъявляющий запрос на модернизацию. В конце 2008 г. на фоне разворачивающегося кризиса руководитель ИнСОРа И. Юргенс уже представлял средний класс как вполне сложившуюся социальную группу, указывая на «объективные»

политические последствия того обстоятельства, что «за последние годы появился г-н Собственник, он же - г-н Труженик», готовый отстаивать свой интерес. По его словам, «в нашей стране появляется Гражданин, а не подданный. С ним нельзя не считаться - его можно только убеждать. Социальный контракт с таким Гражданином -залог успешного развития страны. Только он может совершить прорыв в инновациях, только он обеспечит страну качественным и конкурентоспособным товаром, только он положит в банк достаточно денег, чтобы их не приходилось занимать на Западе... Но и Гражданин в ответ потребует от государства многого такого, чего сегодня нет или почти нет» [Юргенс, 2008]. Этот аргумент активно использовался для продвижения идеи политической модернизации: эксперты ИнСОРа, а позже - ЦСР в своих докладах настойчиво писали о необходимости изменений политической системы, призванных создать «каналы для корректной и цивилизованной конкуренции, не допуская нового "кризиса легитимности"» [Демократия. 2008, с. 14; ср. Движущие силы. 2011, с. 31-32]. В частности, указывалось на отсутствие политических партий, способных представлять интересы новой социальной группы [Рогожников, 2007; Гонтмахер, Григорьев, Малева, 2008 и др.]. По словам И. Юргенса, «даже "Единая Россия" не в состоянии охватить своей "политической услугой" весь средний класс - особенно тогда, когда мы "дорастим" его численность до отметки, превышающей 50%. Этим людям в политической сфере будет нужна такая же конкуренция, которую они видят, скажем, на рынке продовольственных товаров» [Форум 2020, 2008].

Логика «социального конструирования» позволяла рассматривать средний класс как объект государственной политики, группу, которая растет, «используя свои знания и умения», но при этом «там, где необходимо, получая помощь государства», - именно так вопрос изначально формулировался Путиным [Путин, 2008]. Однако с выдвижением лозунга модернизации появилась перспектива наделения «поднимающегося» среднего класса субъектностью - не только в качестве группы, на которую государство может опереться в осуществлении предложенной им программы, но и в качестве самостоятельной силы, формулирующей некие запросы. Обе линии рассуждений были представлены в экспертном дискурсе периода «тандемократии»: первая ассоциировалась с ИнОПом, вторая - с ИнСОРом. Если первая была сосредоточена на конструировании группы, которой еще нет, то вторая рассматривала средний класс как данность, которую необходимо учитывать при принятии решений.

Экономический кризис и «рождение» среднего класса

Грянувший осенью 2008 г. экономический кризис внес свою лепту в трансформацию экспертного дискурса о среднем классе. Первые антикризисные меры, предпринятые государством, заставили усомниться, что задача создания условий для роста новой социальной группы останется в повестке дня. В этих условиях лидеры обоих неформально конкурирующих экспертных центров стали продвигать идею помощи среднему классу в условиях кризиса. Выступая на мероприятиях «Единой России», В. Фадеев призывал «кардинально пересмотреть антикризисную политику» - спасать деньгами не крупнейшие компании, а покупательную способность и кредитоспособность обычных людей [цит. по: Единороссы вступились. 2008]. Он высказывал предположение, что «кризис - это шанс для среднего класса изменить свою жизнь», и в случае грамотной антикризисной политики «возможно, нам удастся наконец-то построить страну среднего класса, а не страну богатых и бедных, которой всегда была Россия» [цит. по: Бортников, 2008]. В свою очередь, И. Юргенс настаивал на «приоритетности задачи сохранения и развития среднего класса», без которого, по его словам, «не вытянуть страну из рецессии, не решить даже краткосрочных задач, не говоря уже о долгосрочных» [Юргенс, 2008].

Для дальнейшего хода дискуссии существенное значение имело то, что идею роста среднего класса публично поддержал главный кремлевский идеолог - первый замглавы администрации президента Владислав Сурков. Выступая на секции форума «Стра-тегия-2020», он заявил, что считает главным достижением «появление и становление в России массового, достаточно обширного среднего класса». По его словам, «средний класс фактически обрел социальную гегемонию и политическую власть. Если 80-е были временем интеллигенции, 90-е десятилетием олигархов, то нулевые можно считать эпохой среднего класса» [цит. по: Михайлов, 2008]. Сурков не только высказался за государственную поддержку «середняка», но и подчеркнул его особый статус: по его словам, «российское государство - это его государство, и российская демократия - его, и будущее у них общее. Нужно позаботиться о них. Россия - их страна. Медведев и Путин - их лидеры. И они их в обиду не дадут» [цит. по: там же]. Таким образом представление о среднем классе как о реальной и притом массовой группе получило символическую санкцию Администрации президента.

С конца 2008 г. «средний класс» превратился в политически значимую действительность - не потому, что он стал агентом коллективных действий, но в силу того, что все более широкий круг публичных спикеров стали рассматривать его в качестве такового. При этом имели место разные подходы к репрезентации как самого среднего класса, так и его запросов.

ИнОП продолжал развивать линию «объектного» подхода: в его первом ежегодном докладе, опубликованном в 2009 г., средний класс представлялся как «ресурс» «для следующего модернизаци-онного рывка», который достался России в «наследие от советских времен» [Основные тезисы. 2009, с. 4]. Экономический кризис рассматривался как фактор, меняющий глобальную конъюнктуру: если «в период неолиберальной глобализации» у России была лишь одна перспектива - встраиваться в мировую экономическую систему «в качестве поставщика природных ресурсов», что требует «относительно небольшой и лишь анклавно сконцентрированной рабочей силы», то теперь «наличие все еще бедного и притом изголодавшегося по приличной работе и потреблению среднего класса» может обернуться «преимуществом отсталости» [Оценка состояния. 2009, с. 28]. Авторы доклада утверждали, что «у России сегодня пока еще есть средства на запуск достаточно серьезной программы государственного развития», и видели ключ к решению этой проблемы в решительных действиях государства («перед лицом кризиса, который пересидеть невозможно, становится отчаянно важно действовать») [Основные тезисы. 2009, с. 4]. При этом они заявляли, что выбор между демократией и авторитаризмом на данном этапе - «ложная идеологическая дилемма»: «России необходимо лидерство в ситуации национального кризиса. а харизма в политике плохо совместима с обыденной конкурентной демократией». Поэтому «было бы честнее и реалистичнее сказать, что демократизация политической системы России в ближайшее время не может стать приоритетом. Приоритет сейчас в эффективности управления» [там же].

Их оппоненты из ИнСОРа, ЦСР и некоторых других экспертных структур настаивали на необходимости политической модернизации, представляя ее не только как ключ к полноценному и комплексному решению стоящих перед страной проблем, но и как необходимую адаптацию к потребностям «поднимающегося» среднего класса. В преддверии думской избирательной кампании, в марте 2011 г. ЦСР опубликовал доклад «Политический кризис в России и возможные механизмы его развития». Опираясь на дан-

ные социологических исследований, его авторы фиксировали «неожиданные» сдвиги в политическом сознании населения, которые они, в частности, связывали с тем, что «в Москве и других крупных городах сложился массовый средний класс со стандартами потребления, близкими к западноевропейским. Популистская перераспределительная политика не отвечает его интересам и будет встречать эффективный отпор» [Белановский, Дмитриев, 2011, с. 23]. Авторы доклада констатировали, что «политический кризис в России уже идет полным ходом, хотя еще и не выплеснулся на поверхность политической жизни» [там же, с. 3]. Выводы этого документа очевидным образом контрастировали с основной идеей опубликованного несколькими неделями ранее доклада ИнОП, опровергавшего тезис о том, что «только немедленная демократизация социальной жизни решит все российские проблемы» [Оппозиции. 2011, с. 1]. Таким образом, мартовский доклад ЦСР не только поддержал «линию ИнСОРа», но и подкрепил ее данными о наличии общественного запроса на перемены. А в ноябре 2011 г. ЦСР опубликовал следующий доклад, в котором доказывалась неадекватность наличной политической системы новой «двухпо-лярной» структуре общества, в которой есть два полюса - люди с малым доходом и средний класс. Авторы доклада утверждали, что «необходимо возвращение к более конкурентной политической модели, которая сможет обеспечить представительство интересов среднего класса, соразмерное его численности и влиянию» [Движущие силы. 2011, с. 32].

Протестное движение 2011-2012 гг.: Средний класс как визуальная реальность

На наш взгляд, экспертные дискуссии, широко освещавшиеся печатными и электронными СМИ, внесли свою лепту в то, что начавшиеся после декабрьских выборов 2011 г. массовые протестные акции в Москве, Санкт-Петербурге и ряде крупных городов были восприняты многими наблюдателями как «движение среднего класса». Хотя социологи предупреждали против столь прямолинейных заключений, политики, журналисты и политические эксперты настойчиво интерпретировали меняющуюся ситуацию именно в таких терминах. Так, относительную неудачу «Единой России», набравшей на выборах в Государственную думу «почти, но не больше 50%», объясняли тем, что средний класс, у которого «нет своей партии», «не

хочет теперь голосовать за "Единую Россию"» [цит. по: Новикова, 2011]. Протестные акции зимы 2011-2012 гг. связывали с несбывшимися надеждами среднего класса1. Участники посвященной России сессии Всемирного форума в Давосе в один голос говорили о появлении среднего класса: первый вице-премьер И. Шувалов назвал данный факт «началом нового социума» в России, а бывший министр финансов А. Кудрин заявил, что «поднимающийся средний класс требует четких правил, снижения рисков и что это положительное явление» [цит. по: Лысова, 2012]. На совещании первого замруководителя Администрации президента Вячеслава Володина с губернаторами было заявлено, что «в стране появился средний класс, который хочет открытого диалога с властью и "чтобы та не держала его за дурака"» [там же].

В тех же терминах объяснялись недостатки и слабости протест-ного движения. Например, директор Фонда исследования проблем демократии М. Григорьев, характеризуя первые акции протестантов как «начало выхода на арену городского среднего класса», подчеркивал, что «с политической и общественной точки зрения он абсолютно незрел - действует по принципу "назло маме отморожу уши". Он не только не знает, не пытается понять, но и вовсе отказывается принимать во внимание права других частей общества.» [Григорьев, 2011]. Впрочем, политический эксперт высказывал надежду, что со временем «российский городской средний класс станет более ответственным», и начать ему стоит с участия «в развитии и управлении территорий своего проживания» [там же]. В том же духе, метафорически сравнивая средний класс с неадекватным подростком, писал о митингах в Москве руководитель Департамента по работе со сторонниками партии «Единая Россия» и общественными объединениями А. Ильницкий: «Власть по-родительски обижалась на митинговую активность "новых средних", на их пубертатную подростковую бузу. Ибо средний класс возрос и окреп именно в путинское время, ему "отдали все" - а он "на тебе", неблагодарный, недоволен и норовит сбежать во двор к товарищам... Надо не обижаться, коллеги, а с пониманием относиться к этим "прыщавым" издержкам гражданского

1 По словам И. Юргенса, слова Медведева о свободе, борьбе с коррупцией и пр., повторявшиеся в различных редакциях с 2008 г., «зарядили на надежду, если не на борьбу за свободу, очень большие группы людей и уж точно средний класс. Они были предтечей всех протестных акций последнего времени» [цит. по: Самарина, Твердов, 2011]

роста» [Ильницкий, 2012]. Кстати, весьма характерно, что в то время как «либеральные» политические эксперты стремились представить средний класс как «класс, создавший себя сам» [Юргенс, 2008], их «провластные» коллеги подчеркивали, что «на протяжении 20 лет власть сознательно создавала условия и помогала его развитию, находясь в уверенности, что именно он и есть основа стабильности общества» [Григорьев, 2011]. Последнее вряд ли было справедливо, ибо задача укрепления среднего слоя оказалась в ряду приоритетов государственной социальной политики лишь в конце «тучных нулевых». Интересно, однако, что в контексте протестного движения о среднем классе стали говорить как о действующем лице развертывающегося нарратива, включенном в отношения, имеющем историю, способном вызывать эмоции, возбуждать ожидания, воодушевлять, разочаровывать и т. п. Благодаря такой репрезентации протестного движения 2011-2012 гг. средний класс визуализировался в качестве героя социальной драмы.

Средний класс и его критики

Неудивительно, что он приобрел критиков не только в лице представителей политического истеблишмента, вставших в оборонительную позицию в связи с протестным движением, но и в рядах консервативно-патриотической оппозиции (которая и сама частично участвовала в акциях зимы-весны 2011-2012 гг.). Последняя весьма неоднородна, и в ее дискурсе можно выделить несколько линий аргументации. Первая связана с противопоставлением «нового» среднего класса «старому» советскому - интеллигенции1. Например, оппонируя идее Суркова о «классе-гегемоне», С. Кара-Мурза писал: «Нам предлагается видеть в среднем классе чуть ли не становой хребет современной России. Неужели это всерьез?». Это «продукт постсоветского смутного времени, который уже не обременен коллективной памятью "советского типа", но не обрел "своей" памяти. Куда он может повести расколотое общество, кого он может сплотить для творческого усилия?» [Кара-Мурза, 2009; ср.: Изборский клуб, 2012]. По словам Кара-Мурзы, преодоление кризиса следует связывать с усилиями не отдельного класса, но «культурно-исторического типа,

1 Нужно отметить, что вопрос о преемственности с советским средним классом поднимался и в экспертных разработках ИнОПа [Основные тезисы. 2009, с. 26-28], ИнСОРа [Российские средние классы. 2008] и ЦСР [Дмитриев, 2012].

который стал складываться задолго до 1917 года, но оформился уже как "советский человек"» [там же]. Позже, когда В. Путин вернулся в президентское кресло, ту же идею более резко выразил С. Роганов: утверждая, что «реабилитация СССР» должна быть выдвинута в качестве «четкой и ясной для всех задачи государственной идеологии», он предлагал президенту опираться «не на пресловутых силовиков, а на осколки советского среднего класса в новом государстве. Того самого, который и создавал, строил, образовывал супердержаву - Советский Союз» [Роганов, 2012].

Вторая линия критики «среднего класса» закрепилась на фоне стремления новой администрации Путина сплотить «патриотическое большинство», противопоставляя его «западническому меньшинству». Некоторые постоянные члены Изборского клуба -экспертной организации, созданной в сентябре 2012 г. в качестве «интеллектуальной альтернативы либеральному проекту», - критикуют «прозападный» средний класс за его «непатриотичность». При этом активно используется тема демократии большинства. Так, С. Черняховский, ссылаясь на данные Левада-Центра, согласно которым только 25% представителей среднего класса готовы отдать сыновей в армию, доказывал, что «миф-класс», который «больше всего требует демократии», меньше всего ее заслуживает [Черняховский, 2013 а, с. 111]. Он призывал власть игнорировать рекомендации аналитиков, предлагающих «делать ставку на входящие в жизнь "прозападные поколения", т.е. развивать рыночные отношения, сокращать государственное регулирование и все больше внедрять политическую конкуренцию западного типа». По его словам, это будет означать, что власть «отвернется от остальных, от большинства населения» [Черняховский, 2013 Ь].

Впрочем, не все эксперты Изборского клуба считают средний класс «прозападным»: некоторые склонны рассматривать его как резерв для консервативно-патриотической пропаганды. По словам исполнительного секретаря клуба В. Аверьянова, представление о том, что «у нас средний класс ориентирован на Запад, на демократические ценности, на честные выборы, на белоленточ-ную оппозицию», - это «очень раздутый миф». В действительности же кроме «богемного среднего класса» и «высшего среднего класса» есть «основной средний класс, миллионы людей», которые «склоняются скорее к нашим традиционным ценностям, консервативным» [Аверьянов, 2013]. Таким образом, в то время как одна часть «среднего класса» рассматривается на правоконсервативном фланге в качестве политического противника, другая его часть

воспринимается как потенциальный союзник. И в том и в другом случае дискурс «консервативных» экспертов способствует закреплению представления о «реальности» среднего класса.

Заключение

Описанные здесь экспертные дискуссии о среднем классе были частью политических процессов, связанных с наличием двух центров власти в 2008-2011 гг. и турбулентностью, которая возникла после неудачной «рокировки» внутри правящего «тандема». Выполняя заказ на исследование факторов роста среднего класса, заявленного в качестве официальной цели государственной политики, представители ряда московских экспертных организаций внесли заметный вклад в формирование представлений читающей публики об этой группе и тем самым - в ее социальное конструирование. В какой-то момент они оказались в роли публичных защитников «интересов» среднего класса - и объектом политической критики со стороны спикеров, пытавшихся привлечь внимание власти к запросам конкурирующих групп. Можно сказать, что экспертно-аналитические центры отчасти взяли на себя идеологические функции, подменяя в этом качестве отсутствующую «партию среднего класса». Впрочем, замена по определению не могла быть полноценной: с одной стороны, политические эксперты имеют ограниченные возможности влияния и зависят в реализации своих предложений от тех, кто наделен властью или участвует в борьбе за власть, с другой стороны, их основная деятельность требует объективности и неангажированности. После возвращения В. Путина к исполнению обязанностей президента тема среднего класса постепенно отошла на второй план, хотя изменение приоритетов социальной политики отчасти пытались замаскировать подобием прежней риторики1. Правда, к задаче роста среднего класса активно апеллировали в период, когда шла борьба за выработку нового курса, - но это уже тема для другой статьи.

1 Так, в первом ежегодном послании нового срока Путин говорил о необходимости поддержки «креативного класса», сознательно представляя термин, использовавшийся когда-то для характеристики участников протестных акций 2011-2012 гг., как синоним, с одной стороны, «бюджетников», а с другой - «интеллигенции». К этой категории он отнес «врачей, учителей, преподавателей вузов, работников науки, культуры», которые «по уровню доходов. пока не дотягивают до среднего класса» [Путин, 2012].

Литература

Аверьянов В. Мы глашатаи термидора // Институт динамического консерватизма. - М., 2013. - 7 июля. - Режим доступа: http://www.dynacon.ru/content/articles/ 1400/?sphrase_id=540679

Белановский С., Дмитриев М., Мисихина С. Средний класс в рентоориентирован-ной экономике: Почему Москва перестала быть Россией? // SPERO. - М., 2010. -№ 16. - С. 70-86. - Режим доступа: http://spero.socpol.ru/docs/N13_2010_06.pdf

Белановский С., Дмитриев М. Политический кризис в России и возможные механизмы его развития // Центр стратегических разработок. - М., 2011. - Режим доступа: http ://www.csr.ru/docs/category/51 -2009-12-24-06-54-11 ?download=172%3A&lang=ru

Бортников А. Интрига съезда // Известия. - М., 2008. - 20 ноября. - Режим доступа: http://izvestia.ru/news/342909

Бунин И. Проблема среднего класса в современной России: Выступление Президента Центра политических технологий Игоря Бунина на конференции «Средний класс: проблемы формирования и перспективы роста», Институт современного развития, 28 апреля 2008 г. - М., 2008. - Режим доступа: http://www.msor-russia.ru/en/news/about_insor/375

Гонтмахер Е., Григорьев Л., Малева Т. Средний класс и российская модернизация // Время новостей. - М., 2008. - 1 февраля. - № 13. - Режим доступа: http://www.vremya.ru/2008/14/8/196754.html (Дата посещения: 8.02.2014).

Григорьев Л., Салмина А., Кузина О. Российский средний класс: Анализ структуры и финансового поведения. - М.: Экон-Информ, 2009. - 148 с. - Режим доступа: http://www.insor-russia.ru/files/middle_class_gr.pdf

Григорьев М. Это требование влияния на политические решения и участия в управлении государством // Известия. - М., 2011. - 6 декабря. - Режим доступа: http://izvestia.ru/news/508863#ixzz2sXufpqGT

Движущие силы и перспективы политической трансформации России / Центр стратегических разработок; С. Белановский, М. Дмитриев, С. Мисихина, Т. Омельчук. - М., 2011. - 77 с. - Режим доступа: http://www.csr.ru/docs/category/ 8-?download=201%3A&lang=ru

Демократия: Развитие российской модели / Под общ. ред. И.Ю. Юргенса. - М.: Эконинформ, 2008. - 80 с.

Дискуссия о среднем классе: Материалы конференции «Средний класс: проблемы формирования и перспективы роста», Москва, 24 апреля 2008 г. / ИНСОР. - М., 2008. - 38 с. - Режим доступа: http://uisrussia.msu.ru/docs/nov/insor/Middle_class.pdf

Дмитриев М. На полпути к богатству // Эксперт. - М., 2008. - № 12

Дмитриев М. «Чтобы раскачать лодку, осталось уже немного» // Новая газета. - М., 2012. - 30 мая. - Режим доступа: http://www.novayagazeta.ru/politics/48277.html

Единороссы вступились за средний класс // РБК daily. - М., 2008. - 27 ноября. -Режим доступа: http://www.rbcdaily.ru/2008/11/27/focus/392270

Изборский клуб. Второе заседание // Завтра. - М., 2012. - № 41

Ильницкий А. Партийная карта после выборов // Известия. - М., 2012. - 6 марта. -Режим доступа: http://www.izvestia.ru/news/517689

Кара-Мурза С. Требуется гегемон // Известия. - М., 2009. - 5 мая. - Режим доступа: http://izvestia.ru/news/348215

Лысова Т. Кудрин: С ростом среднего класса в России назрела политическая реформа // Ведомости. - М., 2012. - 26 января. - Режим доступа: http://www. vedomosti.ru/ politics/news/1486218/kudrin_s_rostom_srednego_klassa_v_rossii_nazrela

Малинова О.Ю. Еще один рывок? Образы коллективного прошлого, настоящего и будущего в современных дискуссиях о модернизации // Политическая наука / РАН. ИНИОН. - М., 2012. - № 2. - С. 49-72.

Малинова О.Ю. Экспертно-аналитические организации и формирование общественной повестки дня: Анализ идеологических практик в современной России // Политическая наука / РАН. ИНИОН. - М., 2013. - № 4. - С. 192-210.

Медведев Д.А. Выступление на церемонии вступления в должность Президента России // Президент России. - М., 2008. - 7 мая. - Режим доступа: http://archive. kremlin.ru/text/appears/2008/05/200262.shtml

Михайлов А. Средний - это класс // Российская газета. - М., 2008. - 1 декабря. -Режим доступа: http://www.rg.ru/2008/12/01/surkov.html

Никонов В. Ярославль, Валдай, далее везде // Известия. - М., 2009. - 23 сентября. -Режим доступа: http://izvestia.ru/news/353341

Новикова Е. А. Макаркин: «Необходимо извлечь урок» // Expert Online. - М., 2011. - 4 декабря. - Режим доступа: http://expert.ru/2011/12/4/izvlech-yrok/

Оппозиции нашего времени: Доклад Института общественного проектирования о состоянии и перспективах политической системы России / ИНОП. - М., 2011. -14 с. - Режим доступа: http://www.inop.ru/files/inop_doklad_2011.pdf

Основные тезисы ежегодного доклада Института общественного проектирования «Оценка состояния и перспектив политической системы Российской Федерации в 2008 г. - начале 2009 г.» // ИНОП. - М., 2009. - 11 июня. - Режим доступа: http://www.inop.ru/files/4n_tezisi_2009_06_11.doc

Оценка состояния и перспектив политической системы Российской Федерации в 2008 г. - начале 2009 г.»: Первый ежегодный доклад Института общественного проектирования. - М., 2009. - 56 с. - Режим доступа: http://www.inop.ru/files/ Doklad_2009_mr.pdf

Путин В. В. Послание Федеральному Собранию Российской Федерации // Президент России. - М., 2007. - 26 апреля. - Режим доступа: http://archive.kremlin.ru/ appears/2007/04/26/1156_type63372type63374type82634_125339.shtml

Путин В.В. Выступление на расширенном заседании Государственного совета «О стратегии развития России до 2020 года» // Президент России. - М., 2008. -8 февраля. - Режим доступа: http://archive.kremlin.ru/text/appears/2008/02/ 159528^т1

Путин В.В. Послание Президента Федеральному Собранию // Президент России. -М., 2012. - 12 декабря. - Режим доступа: http://www.krem1in.ru/news/17118

Ремчуков К. Еще раз о спасении среднего класса // Независимая газета. - М., 2008. -12 декабря. - Режим доступа: http://www.ng.ru/ideas/2008-12-12/5_regions.htm1

Роганов С. Новые «приложения» // Известия. - М., 2012. - 8 августа. - Режим доступа: http://izvestia.ru/news/532485

Российские средние классы накануне и на пике экономического роста / А.Е. Шаститко, С.Б. Авдашева, М.А. Овчинников, Т.М. Малева, Л.Н. Овчарова. -М.: Экон-Информ, 2008. - 200 с. - Режим доступа: http://www.insor-russia.ru/fi1es/ midd1e_c1ass_2.pdf

Россия XXI века: Образ желаемого будущего / ИНСОР. - М.: Экон-Информ, 2010. -68 с. - Режим доступа: http://www.insor-russia.ru/fi1es/Obraz_ge1_zavtra.pdf

Самарина А., Твердов П. В этой чудесной стране люди будут жить долго и счастливо // Независимая. - М., 2012. - 25 апреля. - Режим доступа: http://www.ng.ru/ po1itics/2012-04-25/1_perspektivy.htm1

Стенограмма круглого стола «Новая социальная доктрина России: Как сделать большинство граждан России средним классом» // ИНОП. - М., 2008. - Режим доступа: http://www.inop.ru/fi1es/21%2004%2008%20%20stenogramma.doc

«Форум-2020». «В поисках среднего класса» // Известия. - М., 2008. - 9 апреля. -Режим доступа: http://izvestia.ru/news/335301

Черняховский С. У них другое отечество // Изборский клуб. - М., 2013 a. - № 9. -С. 110-111.

Черняховский С. «Пойдя навстречу "новым либералам", власть потеряет поддержку большинства» // KM.RU. - М., 2013 Ь. - 27 сентября. - Режим доступа: http://www.km.ru/v-rossii/2013/09/27/sergei-sobyanin/721619-poidya-navstrechu-novym-1ibera1am-v1ast-poteryaet-podderz

Шестопал Е.Б. Политическая повестка дня российской власти и ее восприятие гражданами // Полис. - М., 2011. - № 2. - С. 8-24.

Юргенс И. Средний класс: не искать, а поддерживать // Независимая газета. - М., 2008. - 12 декабря. - Режим доступа: http://www.ng.ru/ideas/2008-12-12/5_ contract.htm1