Философия, библиометрия и управление наукой

Философия, библиометрия и управление наукой

(По материалам семинара «Оценка результативности философских и социо-гуманитарных исследований»).

Часть первая. Реальные достижения и формальные показатели

29 ноября 2011 года в Институте философии РАН прошел рабочий семинар, посвященный актуальным вопросам использования библиометрических показателей при оценке результативности исследований в философии и в социо-гуманитарных науках. Семинар проводился в рамках проекта РГНФ «Основания и критерии оценки результативности философских и социо-гуманитарных исследований» (№11-03-00442а).

В семинаре приняли участие директор ИФ РАН академик А.Гусейнов; заведующий Отделом экспериментальной лингвистики Института русского языка А.Баранов; член-корреспондент РАН, заведующий Отделом аксиологии и философской антропологии ИФ РАН Н.Лапин; заведующая Отделом истории западной философии ИФ РАН Н.Мотрошилова; заведующий сектором ИФ РАН А.Огурцов; руководитель Центра философских исследований идеологических процессов, зам. заведующего Отделом аксиологии и философской антропологии ИФ РАН А.Рубцов (руководитель проекта); сотрудник ИФ РАН А.Сыродеева (ученый секретарь проекта); член-корреспондент РАН, заведующий Отделом комплексных проблем изучения человека ИФ РАН Б.Юдин.

А.Рубцов сделал сообщение о ходе реализации проекта и перспективах его развития в дальнейшем.

На семинаре было отмечено, что проблема оценки результативности в философии и в социо-гуманитарных науках выходит далеко за пределы собственно библиометрии. Сюда входят также вопросы профессиональных и социальных отношений в научном сообществе, проблемы отношения к философии и к гуманитарному знанию в социуме, со стороны общества и государства, фундаментальные аспекты самоидентификации философии как особого рода интеллектуальной деятельности, вопросы осмысления специфики всего спектра гуманитарных наук. Особый интерес представляет исследование понятия и явления «актуальной философии», применительно к которой необходима выработка специфических подходов и методик оценки результативности, не всегда совпадающих с традиционными и академическими (А.Гусейнов).

Было подчеркнуто, что концентрация семинара на проблемах использования библиометрических методов применительно к философии и к гуманитарному знанию обусловлена прежде всего активным внедрением наукометрической статистики, методов количественного учета публикаций, индексов цитирования и т.п., причем не просто в исследовании состояния и тенденций в философии и в социо-гуманитарных науках, но и в разного рода управленческих схемах. При этом административный аспект по темпам внедрения во многом опережает собственно науковедческий. Вместе с тем, даже в лучшем своем исполнении традиционная библиометрия, построенная прежде всего на материале естественных и точных наук, во многом не учитывает специфики представления результатов в философии и гуманитаристике. Достаточно того, что в наших областях знания основным «модулем» представления результата все же является книга, в то время как традиционная библиометрия всецело базируется на обсчете количества статей (что в целом оправданно в естественных и точных науках). Кроме того западные базы библиометрических данных в силу целого ряда обстоятельств учитывают российские массивы публикаций далеко не в полной мере (включенность изданий в систему обсчета, языковый барьер и т.п.). Российская библиометрия, прежде всего РИНЦ (Российский институт научной информации) находится в состоянии близком к зачаточному и также учитывает реальные массивы публикаций далеко не в полной мере (что, в частности, выявлено case studies, проведенными в рамках проекта РГНФ). Все вместе это создает заведомо и существенно искаженную картину, которую, тем не менее, уже пытаются положить в основу управления наукой и принятия административных решений. Таким образом, исследование проблемы использования библиометрии в философии и в гуманитарных науках имеет не только академический, но и вполне актуальный смысл (Н.Мотрошилова).

Н.Лапин подчеркнул, что все эти проблемы имеют место и в социологии, причем одновременном в двух аспектах: применительно к социологии как к науке и применительно к социологии знания. При этом социология в данном случае выступает одновременно и как объект, и как инструмент.

Для классической стадии развития науки с ее культом индивидуальной новизны исследовательских программ и результатов характерна известная недооценка важности построения целостной, интегральной картины объекта. Нынешняя стадия демонстрирует мощные интегративные тенденции, которые могут быть проиллюстрированы целым рядом социологических и социо-гуманитарных мегапроектов, таких как Европейское социальное исследование (участвуют около 30 стран Европы, поддержаны Европейским Союзом); Центр исследования модернизации в мире и Китае (поддерживает Китайская Академия наук). Они мотивированы всемирным характером ряда социогуманитарных проблем как глобальных вызовов, исследование которых и получение конструктивных выводов (прогнозов, сценариев) требуют всеохватности объектов изучения и осмысления его результатов. Их осуществление предполагает принципиально иных, постнекласических подходов к разработке как методологии таких исследований, так и принципов к объективной оценке их результативности. Отдельный интерес представляет исследование данной проблемы в региональном аспекте. Об этом свидетельствует опыт реализации масштабного проекта «Регионы в России». Возможно, немалый эффект может дать связка проблемы результативности с составлением социо-культурных «портретов» российских регионов. Однако для этого необходимо предварительно решить, как минимум, две упоминавшиеся выше проблемы: а) учета специфики философии и социальных наук и б) построения полноценной «фабрики» сбора и систематизации данных.

По мнению Б.Юдина мировой опыт уже достаточно очевидно показывает, что использование такого критерия, как количество публикаций в качестве едва ли не единственного и определяющего для оценки научной продуктивности влечет за собой целый ряд неоднозначных последствий, которые сказываются (и будут сказываться) на деятельности как отдельных исследователей, так и научных сообществ.

Он считает, что сами попытки предложить те или иные формализуемые критерии для оценки продуктивности исследователей свидетельствуют, помимо всего прочего, об определенных напряжениях, возникающих во взаимодействии научного сообщества и структур, призванных вырабатывать научную политику и обеспечивать ее реализацию. Если прежде такого рода оценка почти исключительно рассматривалась как внутреннее дело научного сообщества, то в последние десятилетия властные структуры (а также и бизнес, и многообразные социальные группы и движения) становятся все более активными при определении как приоритетных направлений исследований, так и того, насколько эффективно используются ресурсы, выделяемые на исследования. Однако здесь лежит и первый источник напряжений, поскольку критерии для оценки результативности, эффективности и т.п. исследований у научного сообщества и у внешних агентов, как правило, не совпадают.

Докладчик сделал вывод о том, что такого рода результативность и эффективность должны оцениваться как многомерные параметры, что не может в должной мере учитываться, когда в основу оценки кладется количество статей либо такие производные от этой величины измерения, как количество статей в рецензируемых журналах либо замеры, основывающиеся на цитируемости тех же статей. Все эти критерии не учитывают того, что в первую очередь интересует внешних агентов: если научное сообщество ставит на первое место приращение так или иначе обоснованных, подтвержденных и, что особенно важно, новых знаний, то для внешних агентов основное – это новые, способные дать тот или иной исчисляемый практический эффект технологические решения. Оценки, основанные на измерении количества статей, не способны отразить этот аспект результативности исследований, что не может не сказаться на отношении к таким оценкам членов научного сообщества. Большое количество статей, особенно тех, что получают высокую оценку коллег, с точки зрения традиционного этоса науки, является главной гарантией для доступа к источникам финансирования новых исследований, на основании которых затем будут подготовлены новые статьи, и т.д.

Однако в науке, настроенной на поиски новых технологических решений, главные источники финансирования исследований находятся в распоряжении внешних агентов, которые обычно не очень-то компетентны в оценке научного качества исследований и, соответственно, статей. Таким образом, критерии, основанные на количестве и цитируемости статей в научных журналах, в некоторых важных отношениях все чаще оказываются недостаточными для оценки продуктивности исследователей. А в тех случаях, когда они всё же используются в этой функции, их неадекватность проявляется, в частности, в том, что входят в употребление различные, мягко говоря, не очень добросовестные технологии искусственного «накачивания» этих количественных показателей. Это и ложное соавторство, и привлечение (разумеется, за отдельную, и весьма немалую, плату) к написанию статей тех, кто не участвует в исследовании, но умеет составлять «гладкие» тексты для научных журналов. Это – и технология именуемая «салями слайсинг», когда одно проведенное исследование «нарезается» на мелкие кусочки, каждый из которых описывается в отдельной статье. Это – и то, что называют автоплагиатом, т.е. переписывание из статьи в статью того, что получено в одном исследовании. Сегодня попытки борьбы с такого рода грязными технологиями стали объектом пристального внимания в рамках движения за добросовестное проведение исследований.

Всё сказанное относится к оценке научной продуктивности исследователей, работающих в естественных науках. Если же говорить о социальных и особенно гуманитарных науках, то здесь ситуация оказывается еще сложнее, поскольку для корректной оценки реальной результативности, продуктивности исследования требуется так или иначе принимать в расчет и каким-то образом комбинировать еще большее количество параметров.

Характерный пример такого рода искусственного нарезания одного результата на две статьи представляют собой данные публикации по итогам семинара (А.Рубцов). Следует подчеркнуть, что это сделано для иллюстрации, но не для повышения личных показателей и не для распространения передового опыта (см. следующую статью на эту тему).

Отчет подготовили: А. Рубцов, А.Сыродеева.

Публикация подготовлена в рамках проекта РГНФ «Основания и критерии оценки результативности философских и социо-гуманитарных исследований» (№11-03-00442а).