Русское искусство как защита от информационной агрессии. К. С. Петров-водкин (культуролого-педагогический аспект)

ВОПРОСЫ ВОСПИТАНИЯ

Суслова И.Б.

РУССКОЕ ИСКУССТВО КАК ЗАЩИТА ОТ ИНФОРМАЦИОННОЙ АГРЕССИИ. К.С.ПЕТРОВ-ВОДКИН

Информационное общество, современниками которого мы являемся, помимо безусловно положительных сторон, имеет ряд существенных недостатков, отрицательно влияющих на качество жизни человека. И главная угроза данной формации состоит, несомненно, в отсутствии информационной безопасности, агрессивном влиянии СМИ, других каналов информации на общественное сознание, частную и личную жизнь человека, и, как следствие, в манипуляции поведением участников «информационных войн». «Современное человечество характеризуется все усиливающейся дисгармонией интеллектуальной и нравственной культуры», - замечает М.Н. Берулава [1, С.205]. Агрессия информационная простирается далее в физическую плоскость, порождая ужасающие коллизии современного мира.

Мощный защитный заряд, функцию духовной защиты личности от всевозможных форм информационной агрессии содержат в себе русская культура и русское искусство. Пожалуй, в этом и состоит главная миссия русской культуры - защитить человека от духовной гибели, распада, забвения. Соборность, культ святости, жертвенность, веротерпимость, «всемирная отзывчивость» - традиционные черты русской культуры, отражающие ключевые свойства национальной духовной традиции. Огромное влияние православия как духовного института на русскую культуру предопределило такие ее особенности, как социальная направленность, панморализм («печалование о мире»), онтологизм эстетизма, стремление к обретению гармонии телесной и духовной ипостасей красоты.

И сегодня в преподавании искусствоведческих и культурологических дисциплин, в проведении тематических семинаров важно акцентировать внимание именно на такой функции русского искусства, как функция духовной защиты. За счет чего достигается это свойство? Думается, в первую очередь благодаря мощному гуманистическому потенциалу отечественной культуры (и изобразительного искусства в частности), представляющего собой комплекс этических, эстетических, философских интенций, выводящих сознание человека на качественно новый уровень. Но контакту с данными ценностями необходимо обучать, также как и способам их активной рецепции, выводя на первый план не столько культурологические, исторические особенности произведения, сколько

парадигму гуманистических идей, с которой оно сопряжено. В этом случае педагогические экскурсы перестанут быть «вещью в себе» и мы прекратим, наконец, пропагандировать и преподавать «искусство ради искусства».

Активное, одухотворяющее материю содержание преобладало в работах выдающегося русского художника Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина (1878-1939 гг.). Мысли и идеи, высказанные К.С. Петровым-Водкиным в ряде его работ нашли свое отражение в созданной им художественно-теоретической концепции или «науке видеть». Свойства его творчества, отражающие защиту личности от информационной агрессии внешней среды, представлены в наследии художника, как нам видится, на нескольких смысловых уровнях - в показе сюжетов и образов войны, в воплощении им женской тематики, в религиозной парадигме и предметно-натюрмортной плоскости.

Первой картиной, символически отражающей идеи русской культуры, можно назвать «Купание красного коня» (1912) [8]. При созерцании ее в первую очередь поражает выразительность и утонченная эстетика символа, красота и фантастичность образа, гармония противоречивых начал, «иконописность» лица всадника. В данном случае образ худощавого всадника некоторые искусствоведы справедливо трактуют как символ интеллигенции, а яркую фигуру крепкого, энергичного коня, занимающую около половины пространства всего полотна, - как символ народа [7]. Интеллигенция и народ России, по мысли художника, должны объединиться для того, чтобы уверенно вступить в новое время.

На наш взгляд, это уникальное произведение искусства обретает сегодня особую актуальность - нельзя сказать, что в нем лишь зашифрованы символы исторического прошлого и оно представляет интерес только в данном ракурсе. Помимо мощного эстетического воздействия, данный шедевр живописного жанра призван вбирать в себя и транслировать новое общественно значимое содержание, ровно как и - отражать актуальные духовные интенции.

«Образ коня представляет собой поэтическое истолкование национальных художественных заветов», - справедливо замечает исследователь Голубева О.Л. [2, С. 12]. Он является также символом энергии, благородства и могучей, сдерживаемой силы, воплощает мечту художника о красоте, о гармонии антонимичных начал. Всадник передает нам ощущение спокойствия, уверенной, но непринужденной власти над обстоятельствами, гармоничности и силы. Прочитывается мысль художника об идеале одухотворенной силы, которая базируется на балансе двух начал, двух ипостасей бытия. И неслучайно на картине преобладают традиционные цвета русской иконописи - красный, олицетворяющий в иконографии телесный мир, желтый - символ солнца, бога, и синий (в данном случае - с бирюзой и зелеными оттенками) как символ неба и бесконечного духа. Выбором цветов художник подчеркивает, что образ всадника как бы «снят» с высших, духовных измерений.

Поскольку красный конь Петрова-Водкина - это, прежде всего, истори-ко-культурологический символ, смысл произведения все же не до конца понятен без знания особенностей русского иконописного жанра. Так, в иконах 16 в., цер-

ковь изображается конным воинством, как «церковь воинствующая». Сходство картины с иконографией «житийной иконы» отмечает, в частности, Н.М. Маме-дова [3]. В картине наглядно воплотилась идея-мечта, бытующая в умах русской художественной интеллигенции, представляющая собой сплав интенций религиозной философии Н. Федорова и В. Соловьева со страстным желанием видеть новую Россию и нового героя. Эта мечта имеет сакральные, теургические черты, она глубоко сродни духовным устремлениям художника, поэтому центральные образы произведения во-многом иконописны. Преднамеренно художник придает сходство своему коню с карающими конями Георгия-Победоносца на древних иконах.

«Мифологизм» творчества Петрова-Водкина можно рассматривать и как художественный приём, и как стоящее за этим приёмом мироощущение. Последнее осталось прежним даже несмотря на смену общественно-политического строя» [5, С.17].

В картине «На линии огня» (1914-1915) перед взором зрителя разворачивается трагедия Первой мировой войны [8]. Во-многом она отражает мировоззрение «отчужденной» личности, брошенной жестоким временем в круговерть военных и революционных событий. «Проблема отчуждения, возникшая в начале XX в., была порождена кризисом позитивизма и как философской системы, и как особого мироощущения. Она привела к утрате прежних морально - нравственных ориентиров», - пишет об эпохе исследователь Синявина [5, С.11]. В центре полотна - фигура офицера с рукой на груди, застывшего в иконописной позе на фоне войска солдат, устремленных в бой. Это картина остановившегося момента и застывшего образа: офицера поразила пуля, он схватился рукой за сердце и замер прямо посреди атакующих сотоварищей. Петров-Водкин «канонизирует» образ - именно в момент смерти здесь проявляется истинная подоплека события, его лицо обретает подобие святого образа, он застывает в характерной иконописной позе. В напряженном оцепенении лиц, в застылом выражении глаз прочитывается безумие и ужас войны. Зритель видит, как война обезличивает, выхолащивает все индивидуальное, оставляя лишь ряды запрограммированных на убийство друг друга человеческих фигур. Создается впечатление, что художник намеревался показать не столько военный кризис, сколько кризис гуманистической философии.

В 1928 году К.С. Петровым-Водкиным была написана картина «Смерть комиссара» [8], не менее ярко репрезентирующая защитную функцию русского искусства. Композиционное построение, цветовая гамма, способ художественной подачи образов героев придают индивидуальной трагедии личности не только социальное, но и общекосмическое звучание. Перед лицом вечности, на поле боя человек оказывается одиноким, он призван здесь «умирать в одиночку» - вся экзистенция сводится в одну эту трагическую точку, в этот остановившийся и все расширяющийся момент. Именно эта концентрированная экспрессия, выведенная уже почти на абстрактный, сверхчувственный уровень, делает произведение непревзойденным шедевром живописного жанра. Данное обстоятельство также

дает нам право усматривать в содержательном поле картины богатую идейно-философскую проблематику.

Одной из картин К.С. Петрова-Водкина послеоктябрьского периода, содержащей в себе библейские аллюзии, является работа «После боя» [8], написанная художником в 1923 году. Композиционное расположение фигур, идея жертвы, выраженная в погибающем воине и высокая одухотворенность произведения в целом, позволяют выявить в данной картине связь с иконографическим типом Ветхозаветной Троицы.

Художник находит истину в ритме Целого в силу особого склада ума, характерной чертой которого является умение обобщать, отмечают исследователи. [4, 6]. Красота стала для Петрова-Водкина внутренней формой, смыслом искусства, основой «цельного знания», поскольку она понимается им философски, являясь «всеединством» в духе идей В. Соловьева. В отличие от многих живописцев того времени, относящих себя к агностикам, Петров-Водкин верил в познаваемость мира, поэтому форма на полотнах художника не просто одухотворена - она выступает как объект научного изучения, художественного созерцания, философского осмысления. Предметы и формы приобретают у Петрова-Водки-на дополнительное измерение, выводящее их в макрокосмическую плоскость. И дело здесь не только в стереоскопии - угол зрения художника сообщает предмету особое значение, новую эстетику, «надстояние» над обычным предметно-бытовым миром. Таковы его натюрморты: «Бокал и лимон», «Натюрморт с чернильницей», «Розовый натюрморт» [8] и др.

Идеал красоты, гармонии, одухотворенности воплощены в изображаемых художником женских образах, особенно ярко он претворяется в образах матери с младенцем. Таковы, например, работы «1918 год в Петрограде» (1920 г.), «Материнство», «Мадонна с младенцем» (1923 г.), «Мать» (1915 г.) [8]. Картина «Мать» являет взору зрителя образ молодой крестьянки, кормящей младенца. Несомненно, она напоминает нам образы мадонн Рафаэля и других ренессансных мастеров. Несмотря на всю возвышенность и благородство облика матери, это не символ, а вполне реальная земная женщина, уверенно смотрящая вперед, черты ее лица, силуэт фигуры, как и сам младенец - все детально прописано, хотя и в типичной художественной манере живописца - крупных цветовых фрагментов, предпочтения немногоцветной палитры (здесь опять мы видим излюбленные художником иконописные цвета - красный, желтый, синий и их модификации).

Значительны в художественном и философско-антропологическом измерениях и другие женские образы, созданные живописцем. Одна из наиболее известных живописных работ художника этой серии - «Портрет Ахматовой» [8]. Картина выдержана в крайне сдержанной цветовой гамме, что помогает зрителю сосредоточиться на внутреннем облике поэтессы. Основной акцент произведения художник делает на выражении глаз Ахматовой, проникновенном, наполненном грустью взгляде, многое рассказывающем нам об эпохе, о поэзии, о себе. Этот портрет можно назвать поэзией на живописном холсте, поэзией в цвете.

Творчество К.С. Петрова-Водкина - яркий пример того, как русское ис-

кусство способно приобщить зрителя к миру многообразных духовных смыслов - философских, религиозных, этических, историко-культурологических, насытить его яркими эмоциями от контакта с подлинной эстетикой, сложной образностью, глубоким содержанием. Как представители педагогического сообщества, мы должны сегодня не просто пропагандировать искусство, раскрывать его содержательные стороны, но и формировать посредством приобщения обучающихся к шедеврам отечественной культуры способность духовной самозащиты от информационных вызовов современности. Художественное наследие Петрова-Водкина помогает обучающимся по-новому осмыслить грани духовной, нравственно-этической проблематики содержанием картин военного цикла, сакральными ликами материнства, смыслом библейских аллюзий его творений, качественно новым, по сравнению с реалистической традицией, изображением предметно-бытовой сферы. Сознание, обогащенное информацией подобного рода, несомненно, будет более устойчивым к низким, агрессивным информационным потокам. Вслед за классиками отечественной культуры мы должны транслировать обучающимся ту мысль, что именно искусство формирует образ духовного мира человека, прививает ему подлинный художественный вкус, устойчивое мировоззрение, базирующееся на гуманистических ценностях.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Берулава М.Н. Теория и практика гуманизации образования. М. Гелиос АРВ. 2000.

2. Голубева О. Л. К вопросу о закономерностях гармонии художественной формы в пластическом искусстве. Дисс. канд. Искусствоведения. М. 2000.

3. Мамедова Н. М. Преемственность в культуре. Социально-философский анализ. Дисс. д-ра филос. наук. М. 2001.

4. Мифотворчество русской художественной интеллигенции 1900-1930-х гг. Монография. Москва. Экон-Информ. 2010.

5. Синявина Н.В. Мифотворчество русской художественной интеллигенции 1900-1930х гг. (на примере творчества К.С. Петрова-Водкина) Автореферат дисс. канд. Культурологии. Москва - 2004.

6. Христолюбова Т.П. К.С. Петров-Водкин: мировоззрение и творчество. Автореф. дисс. канд. Искусствоведения. Санкт-Петербург. 2012.

7. Цветаева М. Н. Генезис культурно-религиозных смыслов русского искусства: от иконы до авангарда. Автореферат дисс. д-ра культурологии. Санкт-Петербург. 2006.

8. artchive.ru.

9. http://www.bibliotekar.ru/100hudozh/94.htm.