Суд образцового задержания

       14 марта Конституционный суд принял решение, согласно которому с 1 июля 2002 года аресты и задержания граждан на срок свыше 48 часов будут производиться только по постановлению суда. Перспективы реализации этого решения оценили судья Верховного суда Станислав Разумов, адвокат Дмитрий Штейнберг и бывший заместитель генпрокурора РФ Михаил Катышев, давший в свое время санкцию на арест Бориса Березовского и Александра Смоленского.

Дмитрий Штейнберг: права граждан будут нарушаться

— Как вы оцениваете постановление КС, согласно которому санкционировать аресты должны будут судьи?

     — Постановление КС, по существу, сократило срок введения в действие нового Уголовно-процессуального кодекса. И с этой точки зрения оно является, безусловно, прогрессивным. Однако новый УПК в целом, на мой взгляд, не выдерживает никакой критики. У меня создается впечатление, что его разработчики смутно представляют проблемы и задачи, которые должен решать процессуальный закон в условиях России. В вопросах, затрагивающих основные права и свободы гражданина, кодекс еще более реакционен, чем прежний советский УПК.

— Но нормы, которые по решению конституционных судей вступят в силу с 1 июля, ограничивают полномочия прокуратуры, и уже поэтому многие расценивают их как прогрессивные.

— Во-первых, раньше по истечении трех суток задержанному, подозреваемому должно было быть предъявлено обвинение. Если этого не происходило, он освобождался из-под стражи. Теперь судья, которому через 48 часов привели подозреваемого без всяких материалов, своим постановлением может продлить этот срок еще на 72 часа. То есть фактически человек без предъявления обвинения будет находиться под стражей в течение пяти суток. Во-вторых, новый УПК предусматривает, что недопустимыми можно признать доказательства, не только собранные следствием, но и защитой. При этом совершенно очевидно, что у следствия, обвинения возможностей по сбору доказательств гораздо больше, чем у адвоката. В-третьих, новый УПК устанавливает, на мой взгляд, противоречащее Конституции и общепризнанным правовым нормам условие, что в случае предъявления подозреваемому некоторых видов обвинения в интересах следствия следователь может не сообщать о факте ареста его родственникам. А как в таком случае быть с гарантированным правом арестованного на защиту? Ведь если сообщают родственникам, они могут сразу же искать защитника. А тут подозреваемый оказывается один на один со следствием. Это, на мой взгляд, противоречит конституционному принципу равенства всех перед законом и судом и создает реальные предпосылки для злоупотреблений со стороны следствия.
       Санкцию на арест раньше давал прокурор, а теперь должен давать суд. Я, наверное, пессимист, но мне кажется, что весь пакет судебно-правовой реформы, который прошел через Госдуму, не решил одной принципиальной задачи — он не сделал наш суд независимым от органов власти. Все остальное — отсутствие средств, отсутствие судей — проблемы решаемые.
       — Но ведь за оставшееся до 1 июля время суды не получат необходимого количества судей, а значит, не смогут грамотно и в срок давать санкции на аресты или отказывать в них.
       — Но согласитесь, что переходные положения, которые были записаны в Конституции, не могут действовать бесконечно долго. И в этом смысле постановление КС является абсолютно целесообразным, поскольку действие переходных положений уже затянулось на десять лет. Правительство и президент должны были после принятия Конституции готовиться к тому, что рано или поздно эти заключительные и переходные положения закончатся. Но они ничем не занимались, поэтому конституционные судьи своим вердиктом стимулировали их решать эту проблему немедленно. Ведь столько же было разговоров, когда вводилась процессуальная норма о возможности обжалования ареста через суд,— раньше судьи этим тоже не занимались. И никакого большого объема материальных или административных затрат не потребовалось. Хотя проблема есть, особенно в глубинке, где в районе может работать всего четыре-пять судей. А надо быть готовым к тому, что судья круглосуточно должен быть на месте. То есть получается, что судья чисто физически, особенно в выходные, не будет в состоянии вникнуть в наличие достаточных доказательств для выдачи санкции на арест. Тем более что закон предоставляет ему право в случае отсутствия доказательств дать следователю еще трое суток на их поиски. А в глубинке, как известно, говорить о независимости суда вообще не приходится. Они же там все вместе живут, постоянно общаются.
       — То есть вы полагаете, что в регионах судьи будут идти на поводу у следствия?
       — Не сомневаюсь, что на суды будет организовано давление со стороны органов власти. Не санкционирующих аресты судей будут обвинять в том, что они потворствуют преступникам. Ментальность большинства судей такова, что они смотрят на любое уголовное дело не глазами независимого человека, а с точки зрения обвинения.
       — Как теперь должны вести себя адвокаты? С судьями им будет проще договариваться, чем с прокурорами?
       — С судом договориться не удастся, поскольку адвоката просто поставят перед фактом, что арестован тот или иной человек. Есть и другие сложности. Представьте, что арест произошел в выходной день. Судей можно заставить работать, они на службе. А что делать адвокатам в глубинке, где в юридических консультациях работает всего по несколько человек? Ведь невозможно заставить адвокатов устраивать дежурства в выходные. Будет адвокат сидеть сутки — а кто ему будет платить? Всем этим должны были заниматься власти с 1993 года. То, что КС установил жесткие сроки, я приветствую. Другое дело, как поведут себя власти. У них есть возможность за оставшееся время сформировать судейский корпус, проработать вопросы его обеспечения. Но даже если все эти проблемы будут решены, права человека и гражданина, который арестован или задержан, все равно будут нарушаться.
Записал Владимир Николаев.

Станислав Разумов: судьи быстро набьют руку

       — В конце прошлого года введение нормы о санкционировании арестов судами было отложено до 1 января 2004 года, но КС обязал применять ее уже с 1 июля. Суды к этому готовы?
       — КС поступил абсолютно правильно: раз принят уголовно-процессуальный закон и имеются соответствующие конституционные нормы, то должны применяться судебные решения по мерам пресечения. Это жестко, это сложно, мы прекрасно понимаем, какой груз ответственности упадет на плечи и следователей, и судей. Они ведь не просто должны выразить свое согласие или несогласие с аргументами следствия, они обязаны подготовить процессуальный документ и изложить в нем мотивы принятого решения. Судебная практика показывает, что порой человек совершает тяжелое преступление, по которому полагается жесткое наказание, однако сам характер деяния и его мотивы могут свидетельствовать о том, что лицо, его совершившее, не представляет общественной опасности и его совершенно необязательно немедленно изолировать от общества.
       Сейчас надо резко увеличить количество судей. По процессуальному законодательству судья, который рассматривает вопросы, связанные с избранием меры пресечения, не вправе рассматривать это дело по существу. Считается, что он может проявить по этому делу определенную заинтересованность.
— Есть мнение, что в каждом суде должен быть специальный судья, который будет заниматься только выдачей санкций на аресты.
       — Я думаю, что так оно и будет. Во-первых, это целесообразно, поскольку такой судья станет специалистом по вопросу избрания меры пресечения, быстро набьет руку. Во-вторых, не будет путаницы, особенно в районных судах,— все будут знать, что конкретный человек уже имел касательство к тому или иному уголовному делу, и в дальнейшем к его рассмотрению такого судью уже не привлекут. Но это означает, что сейчас в каждый суд — а в России свыше 2,5 тыс. судов — надо направить как минимум по одному судье.
       — А разве нельзя выделить специального судью из состава тех, кто уже работает в судах?
       — Если поступить так, пострадает дело. У нас в среднем в районном суде каждый судья рассматривает по 11-12 уголовных дел в месяц. А ведь есть еще гражданские дела. Каждое дело надо слушать, потом удалиться в совещательную комнату и написать приговор... Порой одним днем обойтись невозможно. Кроме того, у нас на сегодняшний день есть 152 односоставных суда. И как в таком случае выделить одного судью? Кто будет заниматься всем остальным? Сейчас важно очень быстро повысить численность судей, и Верховный суд собирается выступить с законодательной инициативой об изменении уже существующего бюджета на этот год в сторону увеличения финансирования деятельности судей. Нам необходимы еще 3 тыс. судей, которые будут заниматься в первую очередь досудебным контролем.
       — Людей арестовывают и в выходные, и в праздничные дни. Как будет организована работа судей?
       — Думаю, что ситуация будет развиваться по такой же схеме, как в 1966 году. Тогда были введены жесткие меры по предотвращению мелкого хулиганства, и в судах было организовано дежурство в выходные дни. Судьи работали и в субботу, и в воскресенье, рассматривали дела. Там тоже жестко вопрос стоял: материалы надо было рассмотреть в течение суток с момента совершения правонарушения. Поэтому сейчас судебный департамент уже обдумывает этот вопрос, и, скорее всего, будут организованы дежурства.
       — Как вы считаете, с судьей будет проще договориться, чем с прокурором?
       — Недобросовестным людям будет гораздо затруднительнее общаться с судьей, чем со следователем. В судебном решении будут указаны четкие мотивы, почему судья избрал ту или иную меру пресечения или не избрал никакой. При этом судебный вердикт может быть обжалован в кассационном порядке.
Записал Владимир Николаев.

Михаил Катышев: у нас же судьями секретарши работают!

       — Как вы относитесь к введению нового порядка санкционирования арестов?
       — Резко отрицательно. Не надо нам на Запад смотреть. Я еще несколько лет назад, в 1998 году, будучи заместителем генерального прокурора и выступая на конференции во Франции с докладом о коррупции в России, заострил внимание на том, что у нас самая демократичная процедура избрания меры пресечения. Прокурор региона дает санкцию на арест, которую можно обжаловать вышестоящему прокурору вплоть до генерального. Кроме того, меру пресечения можно обжаловать в суде.
Что же произойдет сейчас, с введением нового порядка выдачи санкций судами? Представим обычный районный суд, например в моей родной Вологодской области, в котором работают всего двое судей. Один из них дает санкцию на арест подозреваемого, посоветовавшись предварительно со вторым судьей, который является председателем этого суда. Таким образом, оба судьи уже косвенно высказали мнение по данному уголовному делу. А ведь им еще рассматривать его по существу после завершения предварительного следствия. Поскольку судья, давший санкцию, выносить приговор по этому делу уже не имеет права, то оно попадет к председателю суда, который, во-первых, уже высказал судье свое мнение при санкционировании ареста, а во-вторых, находится, как правило, в товарищеских отношениях с судьей, санкционировавшим арест. И оправдательный приговор подсудимому по этому делу уже не вынесет.
       К тому же если судья дал санкцию на арест, то прокурор к этому вопросу отношения уже не имеет и не вправе изменить меру пресечения ни на какой стадии расследования, кто бы к нему ни обращался с жалобами на арест.
       — Вы считаете, что судьи в вопросах санкционирования арестов менее опытны, чем прокуроры?
       — Давайте посмотрим, кто у нас в основном работает судьями? Наши бывшие секретарши! Мы, прежде чем стать прокурорами и давать санкции на арест, набирались опыта на должностях следователей, помощников прокуроров. И даже имея огромный опыт, я, давая санкцию, мог ночь не спать, обдумывая, правильно ли сделал. Надо быть нравственно подготовленным к этой работе.
       Мы в свое время много принимали в нашей стране западных прокуроров. И, выпив с нами рюмки две, гости говорили: "Дай Бог нам вашу систему органов прокуратуры, вы ушли от нас на сто очков вперед". Наши же законодатели слепо копируют западный опыт. Ни к чему хорошему, я убежден, это не приведет.
       Записала Екатерина Заподинская.