Национально-культурная специфика семантики идиом, представленных номинацией «Дети», в аспекте этнолингвистики (на материале немецкого и русского языков)

НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ СПЕЦИФИКА СЕМАНТИКИ ИДИОМ, ПРЕДСТАВЛЕННЫХ НОМИНАЦИЕЙ «ДЕТИ», В АСПЕКТЕ ЭТНОЛИНГВИСТИКИ

Е.А. Шимко

Ключевые слова: этнолингвистика, сопоставительное изучение, идиомы, национально-культурная специфика, номинация «дети», немецкий и русский языки. Keywords: ethnolinguistics, comparative studying, idioms, national and cultural specifics, nomination «children», the German and Russian languages.

Взаимодействие языка и культуры - одна из тех тем, которые выходят на авансцену базовых методологических проблем лингвистики всякий раз, когда она обращается к способности языковых знаков хранить в себе память о «порядке культуры», о его культурных кодах и несомых ими культурных установках, опознаваемых лингвокультурным сообществом [Барт, 1989, с. 73].

Изучение языка и его структурных единиц может способствовать раскрытию лингвокультурной традиции народа. Поэтому целесообразно язык рассматривать не только как средство общения, но, прежде всего, как неотъемлемый компонент национально-культурной специфики соответствующего этноса. Исследование фразеологических единиц дает возможность раскрыть общее и специфическое миропредставление носителя того или иного языка. В связи с этим представляется целесообразным проанализировать немецкие и русские фразеологические единицы, представленные номинацией «дети», с позиций этнолингвистики.

При этнолингвистическом анализе фразеосистем следует обратить внимание на культурно-языковую компетенцию, под которой понимается способность носителей языка оязыковлять и воспринимать в коммуникативной деятельности мир на основе языковой компетенции, пресуппозицией для которой является владение культурой - осознанное или коренящееся в глубинах бессознательного. Именно культурно -языковая компетенция лежит в основе интерпретации фразеологизмов носителями языка в контексте культуры - интерпретации образно-

мотивированного их содержания в целом либо культурно маркированных частей этого содержания. При этом культурно-языковая компетенция проявляет себя в способности говорящего / слушающего на основе осознанного или бессознательного владения топосами языка и культуры соотносить в дискурсивных практиках оязыковляемые и/или уже оязыковленные языковые сущности с симболарием материальной, социальной и духовной культуры и на этой основе интерпретировать языковые сущности как знаки «языка» культуры.

Исследование этих культурно значимых следов в содержании языковых сущностей дополняет отношение референции «язык картина мира» как продукт человеческого фактора в языке преференцией «языковая картина мира - ее культурно-национальное восприятие» как продукт культурно-языкового фактора в человеке. При таком подходе лингвистика вступает на путь исследования своего объекта в русле этнолингвистической парадигмы.

В настоящей статье предпринята попытка рассмотреть функционирование номинации «дети» в немецкой и русской лингвокультурах с целью выяснения тождественного и специфичного в семантике ключевых слов фразеологических единиц, учитывая этнолингвистический комментарий. Итак, в немецком и русском языках нами были найдены идиомы данной тематической группы, а именно:_

Немецкий язык Русский язык

«Дети»

Mit Kind und Kegel. (С чадами и домочадцами, всей семьей). Ребенок что теленок.

Unschuldig wie ein neugeborenes Kind sein. (Быть невинным как дитя). Не детей крестить.

Kinder und Kindeskinder. (Все потомство). Дети подземелья.

Das Kind beim rechten Namen nennen. (Называть вещи своими именами). Дети разных народов.

Ein Kind (unter dem Herzen) tragen. (Носить ребенка под сердцем). Красные дети.

Ein tot geborenes Kind sein. (Обреченное на провал дело). Кукушкины дети.

Ein Schosskind. (Баловень судьбы). Кухаркины дети.

Lieb Kind bei jemandem sein. (Быть чьим-либо любимчиком). Титовы дети.

Sich bei jemandem Kind machen. (Выслуживаться перед кем-либо).

Von Kind an.

(С молодых ногтей, с детских лет).

Таблица №1. Эксплицитное проявление кровнородственных связей в номинации «Дети»

В сопоставляемых идиомах мы отмечаем наличие ключевых лексем, выражающих кровнородственные отношения: в немецком -«das Kind»; в русском - «ребенок», «дети». Исследовав этимологию и современные значения данных ключевых слов, хотелось бы выяснить, как проявляются этнолингвистические данные в немецких и русских идиомах конкретной номинации, а именно: « дети».

Произведем этнолингвистический анализ немецких и русских идиом с ключевыми лексемами «das Kind» и «ребенок».

Дети являются основной ценностью как русской, так и немецкой семей: «Ein Kind (unter dem Herzen) tragen», «Mit Kind und Kegel», «Kinder und Kindeskinder»; «Красные дети».

Традиционно в русской культуре поощрялось их большое количество без разделения по половому признаку. Однако в народе считалась удачливой та семья, в которой было двое детей, и не просто двое, а сын и дочь. Сын - помощник и продолжатель дела отца, а дочь - помощница матери в хозяйстве. Именно при таком сочетании дети назывались красными детьми, то есть хорошие, послу ш-ные дети, добрые помощники в семье. Обратимся к этимологии слова «красный». Лексема «красный» встречается в таких славянских языках, как: украинский красний «красивый»; болгарский красен «красивый»; сербохорватский красан, красна «красивый»; словенский krâsan; чешский krâsny «прекрасный»; словацкий krâsny «прекрасный», «пригожий»; верхнелужицкий krasny «красивый»; нижнелужицкий ksasny «красивый» [Фасмер, 2007, т. 2, с. 368]. В.И. Даль так определяет слово «красный»: «ясный, почетный, красивый, нарядный, прекрасный; превосходный, лучший [Даль, 2001, т. 2, с. 305].

Отсюда мы отмечаем, что в семантике лексемы «красный» подчеркивается и внешний вид, и красивые действия человека, позволяющие судить о нем, как о хорошем человеке. Следовательно, оборот «красные дети» отражает положительную оценочность.

В Германии же существовали стереотипы, согласно которым большое количество детей вызывало экономические трудности в семье, особенно если рождались девочки. Также существовали и другие причины снижения рождаемости, которые были замечены еще в начале века. Родители не желали разделять между многочис-

ленными наследниками нажитое имущество. Вследствие этого самые малочисленные семьи встречались у людей богатых, из буржуазии, аристократии и у зажиточных крестьян.

Более многочисленные семьи - у выходцев из рабочего класса. На сегодняшний день эта картина почти не изменилась, хотя число детей в немецких семьях с каждым годом все снижается, это, в свою очередь приводит к уменьшению многодетных семей. Однако в наше время это обусловлено отнюдь не экономическими проблемами, существуют и другие сдерживающие факторы. К ним относятся поздний возраст создания семьи, социальная активность женщины и стереотип повышения «заботы о ребенке», согласно которому родители затрачивают много сил и средств на качество социализации подрастающего поколения.

Принципиально отличаются подходы к воспитанию детей. Для русского языкового социума характерен авторитарный стиль отношений родителей к детям, выражающийся в чрезмерной опеке, заботе, контроле всех действий ребенка - «ребенок что теленок». Лексема «ребенок» в данной идиоме указывает на «глупость, неопытность». Оборот построен на основе сравнения ребенка с теленком. Рассмотрим слово «теленок» с семантической точки зрения. Лексема «теленок» восходит к праславянской основе *tele и родственна украинскому теля, древнерусскому теля «теленок»; болгарскому телé, словенскому téle, чешскому tele, словацкому tel'a, польскому ciel§, верхнелужицкому celo, нижнелужицкому sele, литовскому telias «теленок»; армянскому t'alun «толстый»; латинскому stolidus, stultus «грубый, неотесанный, неповоротливый, глупый»; древнеиндийскому tárunas «молодой, нежный»; греческому xépuZ «слабый» [Фасмер, 2007, т. 4, с. 38]. Современная семантика слова «теленок» указывает на детеныша коровы, а также лани, оленя и некоторых других животных [Ожегов, 2007, с. 776]. Следовательно, слово «теленок» во фразеологической картине мира носителей русского языка служит символом глупости, неопытности. Отсюда мы делаем вывод, что в отборе компонентов и образовании фразеологической единицы важную роль играет экстралингвистический фактор, проявляющийся в переносе некоторых особенностей животных на людей.

Для немецкой культуры свойственно более либеральное воспитание, при котором не принято с детских лет ограничивать личную свободу ребенка; присутствуют моменты баловства детей: «ет

Schosskind», «lieb Kind bei jemandem sein», «von Kind an». При этом

образ ребенка ассоциируется с невинностью: «Unschuldig wie ein neugeborenes Kind sein».

В немецком языке лексема «das Kind» употребляется в переносном смысле и имеет следующие значения: «обреченное на провал дело» - «еin tot geborenes Kind sein»; «называть вещи своими именами» - «das Kind beim rechten Namen nennen»; «выслуживаться перед кем-либо» - «sich bei jemandem Kind machen».

В русском языке идиомы с ключевой лексемой «дети» представлены по-другому. Для них характерна номинация, в основе которой лежит значение «дети, отданные матерью родителям -старикам или родственникам»: «кукушкины дети». Рассмотрим употребление этого фразеологизма с этнолингвистической позиции. Отметим, что в основе образа идиомы лежит анимистическая форма осознания мира. Поэтому обратимся к этимологии лексемы, создающей образ фразеологизма, - «кукушка». Слово «кукушка» восходит к «кукавица», что означает «название птицы», и родственно болгарскому кукавица, сербохорватскому кукавица, словенский kükavica, чешский kukavka, польский kukawka, верхнелужицкий, нижнелужицкий kukawa «куковать, кукушка», литовский kuküoti «куковать», латышский kukuöt, древнеиндийский kökilas «кукушка», латинский cucülus «кукушка», ирландский cüach «кукушка», греческий х^ХХ^е «кукушка», немецкий Kuckuck «кукушка» [Фасмер, 2007, т. 2, с. 404]. В толковом словаре В.И. Даля указано употребление этого слова в значении «беззаботная мать, подкидывающая детей» [Даль, 2001, т. 2, с. 349].

Во фразеологической картине русского языка нашли отражение представления о кукушке как человеческой природе. В культуре восточных славян кукушка наделялась женской символикой - жена, мать, дочь, сестра, девушка.

По поверьям, у кукушки нет пары: муж ее утонул или она сама убила его, сжила со света или спрятала под мост. По одной легенде, «кукуш» покинул кукушку еще во времена всемирного потопа. Поэтому, согласно поверьям, кукушка спаривается с удодом, самцом вороны, ястребом, соловьем или даже петухом. В южнорусском весеннем обряде крещения и похорон «кукушки» участвовали в основном девушки. Фигурку «кукушки», изготовленную из растений, одевали в сарафан, повязывали платком, чаще черным, потому что считали кукушку вдовой.

В куковании кукушки слышится безутешный плач, горестное причитание или жалобный зов. О человеке, который оплакивает покойного родственника, болгары говорят: «Кукует как кукушка». В

Черногории на могильных крестах изображали столько кукушек, сколько родственников и сестер скорбело по умершему. Согласно легендам, кукушкой стала женщина или девушка, которая тосковала по погибшему или загубленному мужу или возлюбленному и тщетно звала его либо неустанно оплакивала смерть сына, брата или отца, жаловалась на разлуку с ним или вымаливала у него прощение. В кукушку превратилась сестра в наказание за потерю или кражу у брата ключей. С тех пор кукушка зовет брата: «Я-куш, бра-туш, проснись, ключи наш-лись!» или «Мак-сим, вер-нись, клю-чи нашлись!». В одной из легенд кукушкой становится девка, наказанная Христом за ложь: она, защищая святого Петра, укравшего коней, кричала: «Ку-пил!».

В виде кукушки представляли душу умершего. В похоронных причитаниях к покойнику обращались со словами: «Прилетай же ко мне кукушечкой, прокукуй мне свою волюшку». В облике кукушки душа как бы слетает на землю побеседовать с родными. Часто в кукушке видели вестницу с «того света». В районах, пограничных с Белоруссией, существует обычай голосить с кукушкой: женщины, потерявшие близких или находящиеся в разлуке с ними, уходят в лес и там, услышав кукушку, общаются наедине с ней, причитая и выплакивая ей свою боль. Кукушка выступает здесь в роли посредника между этим и «тем светом»: у нее выспрашивают новости с «того света» о своих близких, через нее передают им наказы и просьбы.

Крик кукушки часто расценивался как зловещее предзнаменование. Говорили: «Кукушка кукует, горе вещует», поэтому, заслышав ее, старались отвести беду заклинанием: «Хорошо кукуешь, да на свою б голову!». Кукование вблизи жилья считали предвестьем неурожая, а на крыше дома - смерти, болезней или пожара. Говорили, что, если в первый раз весной услышишь кукушку, кукующую тебе в глаза, будешь плакать, а если в спину - умрешь. Кукушка предвещает смерть, несчастье или дороговизну, когда кукует на заходе солнца. Широко известно гадание по кукованию о сроке наступления смерти. Для этого к кукушке обращались с вопросом: «Кукушка сера, загадывай смело, сколько лет жить и когда помереть». Чтобы кукушка подольше куковала и не улетела с ветки, старались подкрасться к дереву и перевязать его поясом. Девушки по кукованию кукушки гадали о том, сколько лет им осталось до выхода замуж. Предвестьем свадьбы служил иногда и голос кукушки возле жилья: «Ноне кокушка у нас на дому куковала - не пришлось бы Натаху замуж отдавать».

К Петрову дню кукушка обычно прекращает куковать. В это время созревает ячмень. Кукушка клюет его, давится ячменным колосом или зерном и теряет голос - хрипнет или захлебывается. Говорят: «Потеряла кукушка голос на ячменный колос». На Украине умолкание кукушки объясняют тем, что на Петров день она давится сыром, вареником или сырной лепешкой, так как к этому дню заканчивается Петровский пост и люди разговляются сыром. В некоторых местах в Петров день специально варили вареники, чтобы «удавить» кукушку. После этого дня кукушка летает молча и прячется в капусте или в крапиве от птиц, которые бьют ее за то, что она подкидывает свои яйца в их гнезда. По другим поверьям, она обращается в ястреба, с которым имеет внешнее сходство, и нападает на кур. Поэтому о кукушке говорят: «До Петра поет, а после Петра кур дерет».

Широко бытует представление о том, что сразу после окончания кукования кукушка прячется от птиц, которые ее преследуют и бьют за то, что она сама не высиживала птенцов, а подкинула их, свои яйца, в чужие гнезда. Замолкание кукушки объясняется также тем, что к этому времени у птиц вылупляются птенцы, среди которых обнаруживаются кукушкины дети, поэтому ей приходится скрываться от расплаты и летать молча.

Одиночество и несчастная судьба кукушки связывались в народных представлениях также с отсутствием у нее своего гнезда. Согласно легенде Богородица или Господь лишили кукушку гнезда в наказание за то, что своим кукованием она выдала Божью Матерь с младенцем Иисусом их преследователям, или за то, что она нарушила запрет работать на Благовещенье. Наказана она и тем, что потеряла и детей, и с тех пор весь век кукует - плачет.

Как и другие птицы, кукушка на зиму улетает в ирий - мифическая страна, находящаяся на теплом море на западе или юго-западе земли. Словом вырей, ирей у русских и белорусов могут называться сами перелетные птицы, стаи птиц, улетающих на зиму или возвращающихся весной, а также стаи змей, которые, как полагают, под предводительством своего царя идут на зимнюю спячку. Согласно восточнославянским верованиям, осенью в ирий улетают птицы, насекомые и уползают змеи, а весной возвращаются оттуда. Украинцы считают, что ключи от ирия находятся у кукушки, поэтому она первая туда улетает и последняя из птиц возвращается весной, она же несет на своих крыльях в ирий уставших птиц. По другим поверьям, кукушка осенью никуда не улетает, а зимует, подобно ласточкам, под водой или прячется в землю.

С прилетом кукушки и первым кукованием в народной культуре связан ряд примет и магических действий. Ранний прилет и кукование кукушки, когда лес еще не оделся листвой, предвещает неурожай, голод и мор, а ворам неудачу, потому что в лесу укрыться им будет негде. Плохое предвестье - кукование ее на Благовещение. В одних местах день первого кукования считают неблагоприятным для посадки растений, в других к началу кукования приурочивают сев льна. Нельзя купаться, пока не закукует кукушка. Услышав первую кукушку, берут из-под правой ноги горсть земли и кладут ее под постель, чтобы не было блох. При первом куковании кукушки нужно быть веселым, иметь в кармане деньги и позвенеть монетами - тогда весь год будешь весел, счастлив и богат. Если же кукушка «окукует» тебя натощак, это не к добру [Толстая, 2011, с. 271-272].

Следовательно, образ кукушки в традиционной культуре воспринимается как символ горя, одиночества.

Таким образом, этнолингвистическое описание идиомы «кукушкины дети» позволяет отметить, что для обозначения кровнородственной связи между детьми и матерью употребляется метафо-ризированная лексема «кукушка», которая означает «подкладыва-ющая свои яйца в гнезда других птиц», что придает выражению специфическое значение «дети, отданные матерью другим людям».

В русском языке лексема «дети» выступает в следующих значениях.

«Идиоты, крайние тупицы» - «титовы дети». Возникновение оборота связано с именем римского императора Тита Ливия Веспа-сиана. Он стал героем русской трагедии «Титово милосердие», написанной Я.Б. Княжниным в 1778 году. Тит - добродетельный и мудрый правитель. Имя его в XVIII - начале XIX века становится в русском языке нарицательным и приобретает общее значение «император», как в случаях с царь и король. В процессе функционирования фразеологизм не избежал народной обработки. В нем развилось отрицательное значение, подкрепленное пословичной репутацией имени Тит. В народной речи Тит - отъявленный лоботряс и дармоед:

- Тит, поди молотить!

- Брюхо болит.

- Тит, поди кисель есть!

- А где моя большая ложка? [Бирих, 2007, с. 190].

Значение слова Тит постепенно сузилось до «злой, несправедливый правитель», а титовы дети стали символом тупиц и идиотов.

«Дети малоимущих классов населения» - «кухаркины дети». Выражение из циркуляра министра просвещения И.Д. Делянова от 1887 года. Этим циркуляром, одобренным императором Александром III и получившим в обществе ироническое название «о кухаркиных детях», предписывалось учебному начальству допускать в гимназии и прогимназии только обеспеченных детей, то есть только таких детей, которые находятся на попечении лиц, представляющих достаточное ручательство о правильном над ними домашнем надзоре и в предоставлении им необходимого для учебных занятий удобства [Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений URL]. В циркуляре пояснялось: «При неуклонном соблюдении этого правила гимназии и прогимназии освободятся от поступления в них детей кучеров, лакеев, прачек, поваров, мелких лавочников и тому подобных людей, коих, за исключением разве одаренных необыкновенными способностями, не следует выводить из среды, к коей они принадлежат». Как видно, выражения кухаркины дети в самом циркуляре не было, но оно стало обобщающим названием для всех детей неимущих классов и закрепилось в русском языке на правах фразеологизма.

«Беспризорные, представленные самим себе дети» - «дети подземелья». Выражение возникло из названия рассказа В.Г. Короленко «В дурном обществе» (1885), адаптированного для учащихся средней школы.

«Молодежь всего мира» - «дети разных народов». Данный фразеологизм появился в зачине «Гимна демократической молодежи мира» А. Новикова на стихи Л. Ошанина (1947):

Дети разных народов, Мы мечтою о мире живем. В эти грозные годы Мы за счастье бороться идем. В разных землях и странах, На морях, океанах

Каждый, кто молод, дайте нам руки, В наши ряды, друзья! [Бирих, 2007, с. 190].

Понятие отсутствия с кем-либо близких отношений в русском языке отражено в идиоме «не детей крестить». Данный фразеологизм восходит к одной из древнейших форм культуры - к архетипи-ческому противопоставлению «свой - чужой». Образ фразеологической единицы связан также с противопоставлением «сакральный -профанный».

Компонент фразеологизма дети соотносится с семейным, до-моустроительным кодом культуры, компонент крестить - с религиозным кодом культуры. Религиозный обряд крещения символизирует принятие христианской веры, единение верующих в Святом, Благом и Животворящем Духе. Участники обряда - духовные отец и мать - являются крестными по отношению к своему духовному сыну или дочери. Связь между крестным и крестником, крестными отцом и матерью, которые по отношению друг к другу и к родителям становятся кумовьями, носит невременной, освященный таинством обряда характер. Поэтому в крестные отцы старались брать лучшего друга или родственника, доброго человека, способного творить лишь добро.

Образ фразеологизма создается метафорой, уподобляющей отсутствие закрепленной обрядом связи между людьми отсутствию общих интересов, совместных занятий, взаимных обязательств.

Идиома в целом символизирует независимость человека от мнения чужих для него людей [Телия, 2010, с. 177]. Вывод изложим в виде схемы.

Итак, в немецкой и русской фразеологических картинах мира, как демонстрируют идиомы данной номинации, дети символизируют основную ценность семьи и составляющее понятие рода.

Таким образом, суммируя концепцию этнолингвистического подхода к сопоставлению фразеологических единиц немецкого и русского языков, следует отметить, что данный подход позволяет изучить не только культуру и менталитет ее носителей, но и способы концептуализации мира, запечатленные в языке.

Литература

Барт Р. Семиотика и поэтика. М., 1989.

Бирих А.К. Русская фразеология. Историко-этимологический словарь. М., 2007.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4-х тт. М., 2001. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 2007.

Телия В.Н. Большой фразеологический словарь русского языка. М., 2010. Толстая С.М. Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 2011. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4-х тт. М., 2004. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. URL: http://www.domarchive.ru/history/part-1-empire/4801 (дата обращения - 02.02.2016).