КОНСТИТУЦИОННАЯ ЮРИСДИКЦИЯ - ОСНОВНЫЕ ПРАВА - ЗАЩИТА ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ В АВСТРИИ

Конституционная юрисдикция - основные права - защита права собственности в Австрии

Бритта Вагнер

В статье рассматривается классическая австрийская модель конституционной юрисдикции. Автор анализирует сферы компетенции Конституционного суда Австрии, его структуру и роль в интерпретации конституционных прав и свобод. Среди основных прав и свобод в сфере экономики в качестве приоритетного рассматривается право частной собственности, а также его возможные конституционные ограничения. Прослеживается развитие судебной практики и тенденция к расширению судебного активизма в интерпретации этих норм.

1. Конституционная юрисдикция в Австрии

Принято различать американскую и европейскую модели конституционной юрисдикции. Суду с универсальной юрисдикцией, к которой относится также и принятие решений по конституционно-правовым вопросам, противопоставляется — и это неотрывно связано с идеями Ганса Кельзена1 — европейская модель, которая характеризуется созданием обособленного конституционного суда, не входящего в систему общей юрисдикции. Конституционный суд Австрии, созданный на основании вступившего в силу в 1920 году Федерального конституционного закона, является первым конституционным судом в духе этой европейской модели. Успех, которым пользуется сегодня эта модель, вначале нельзя было предвидеть. Только после Второй мировой войны эта концепция была реализована в Италии (1948) и в Федеративной Республике Германии (1951), а позднее в Испании (1978) и в Португалии (1982). Однако в течение двух последних десятилетий предложенная Кельзеном модель конституционной юстиции начала подлинное победное шествие по всему миру.

1.1. Компетенция

Разнообразные полномочия Конституционного суда Австрии полностью регулируются Федеральным конституционным законом (ст. 137—145).

На Конституционный суд Австрии возложены следующие задачи:

— принятие решений по гражданско-правовым искам к региональным административным органам власти, если эти иски не были удовлетворены ни в общеисковом порядке, ни решением административного органа (ст. 137);

— рассмотрение дел по разрешению определенных споров о компетенции (ст. 138), а также в случае разногласий между Счетной палатой и Коллегией народной правовой защиты2, с одной стороны, и контролируемыми ими субъектами права, с другой стороны, по вопросам контрольных полномочий Счетной палаты (ст. 126а, 148! и 1481);

— рассмотрение дел в связи со спорами, вытекающими из соглашений между Федерацией и землями, а также между землями (ст. 138а);

— рассмотрение дел о противозаконности постановлений (ст. 139);

— рассмотрение дел о правомерности переопубликования правовых предписаний (ст. 139а);

— рассмотрение дел о противоконституционности законов (ст. 140 ФКЗ);

— рассмотрение дел о противоправности государственных договоров (ст. 140а);

— рассмотрение дел об опротестовании результатов выборов, результатов рассмотрения предложений, выдвинутых в порядке народной инициативы, результатов референдумов и народного голосования, о лишении мандатов в отношении определенных членов публичных органов (ст. 141);

— рассмотрение дел в связи с обвинениями против определенных верховных органов (ст. 142);

— рассмотрение жалоб на решения органов управления, принятые в последней инстанции, если лицо, подавшее жалобу, утверждает, что таким решением нарушено его право, гарантированное конституционным законом, или что нарушение его прав связано с применением противозаконного постановления, антиконституционного закона или противоправного государственного договора (ст. 144);

— рассмотрение дел о нарушениях норм международного права (ст. 145).

Полномочия Конституционного суда имеют неодинаковое значение в практическом, политическом и количественном отношении.

Особенностью Конституционного суда Австрии является то, что он — в отличие, например, от Федерального конституционного суда Германии — не имеет полномочий на осуществление контроля над актами общей юрисдикции.

1.2. Организация

Основные организационные и процедурные принципы закреплены в статье 147 Федерального конституционного закона, а подробно урегулированы в Законе о Конституционном суде от 1953 года и в Регламенте Конституционного суда.

Согласно статье 147 Федерального конституционного закона, Конституционный суд состоит из председателя,

заместителя председателя, двенадцати других членов и шести запасных членов, которые по предложению назначаются Федеральным президентом. Председатель, заместитель председателя, шесть других членов и три запасных члена Суда назначаются Федеральным президентом по предложению Федерального правительства. Эти члены Суда должны назначаться из числа судей, чиновников управления и профессоров правовых дисциплин в университетах. Три члена и два запасных члена Суда назначаются по предложению Национального совета (первая палата парламента), три члена и один запасной член — по предложению Федерального совета (вторая палата парламента). На них не распространяется ограничение на занятие определенных должностей. Все члены должны иметь законченное образование в области государственно-правовых наук и не менее десяти лет занимать такое служебное положение, для которого необходимо такое образование. Чиновники управления, назначаемые членами Конституционного суда, должны быть освобождены от службы. Отсюда следует обратный вывод о том, что все прочие члены, в том числе и адвокаты, могут продолжать работать по профессии, однако с учетом положений Закона о Конституционном суде, касающихся запрета на рассмотрение членами Конституционного суда определенных дел. На практике все члены продолжают работать по своей юридической профессии наряду с деятельностью в Конституционном суде до ухода на пенсию по возрасту.

Три члена и два запасных члена должны иметь постоянное место жительства за пределами столицы Австрии Вены. Это положение отражает идею федерализма, а также ту концепцию, согласно которой конституция не должна быть в руках постоянного состава Конституционного суда.

В состав Конституционного суда не могут входить члены Федерального правительства или правительства земли, члены Национального совета, Федерального совета или иного общего представительного органа (муниципального совета). И хотя простое членство в политической партии не является помехой, но в состав Конституционного суда не могут входить лица, являющиеся работниками аппарата или прочими функционерами какой-либо политической партии. Председателем или заместителем председателя Конституционного суда не может быть назначено лицо, которое в течение последних четырех лет выполняло одну из указанных выше несовместимых с работой в Конституционном суде функций. Целью этого положения является недопущение бывших политиков к «кормушке».

Федеральный конституционный закон не ограничивает срок службы членов Суда какими-либо периодами. Предельный возраст, по достижении которого служба судьи заканчивается, считается наступившим 31 декабря того года, в который ему исполняется семьдесят лет.

Для членов Суда действуют гарантии независимости и несменяемости судей, как и для судей судов общей юрисдикции. Член и запасной член Суда могут быть освобождены от занимаемой ими должности только по решению самого Суда.

1.3. Организация судопроизводства

Конституционный суд выбирает из своего состава на три года судей-докладчиков (так называемые «постоянные референты»), которые подготавливают переданные им председателем дела к вынесению решения. Они могут быть избраны на следующий срок, что и происходит регулярно. В последние три года в Конституционном суде было в среднем три референта.

В отличие от судов общей юрисдикции и от административного суда, Конституционный суд не заседает непрерывно. Согласно закону, председатель созывает совещания по мере необходимости. На практике выработалась и хорошо зарекомендовала себя система сессий. Суд собирается, как правило, четыре раза в год, каждый раз на три недели. В это время обсуждаются и разбираются дела, которые были подготовлены в период между сессиями. В течение одной сессии рассматриваются от 500 до 800 дел. При необходимости председатель назначает промежуточные сессии.

Все дела, имеющие принципиальное значение, рассматриваются на пленуме Суда. Однако у Суда имеется возможность рассматривать дела менее важного значения так называемым Малым составом (на практике это председатель, заместитель председателя и четыре постоянных референта). Это относится, в частности, ко всем тем делам, в которых ставятся вопросы, ответы на которые уже были даны в ранее принятых решениях. Но каждый член Суда может потребовать, чтобы дело, назначенное к рассмотрению Малым составом, было рассмотрено на пленуме.

Обсуждения и согласования проводятся закрыто, решения принимаются подавляющим большинством голосов. Председатель не имеет права голоса. В случае равенства голосов (что может быть вызвано освобождением одного из членов от работы в Суде — по любым причинам — после того, как дело уже прошло обсуждение) председатель обязан голосовать, при этом его голос оказывается решающим.

Решения обнародуются, как правило, в письменном виде. Но Закон о Конституционном суде предоставляет председателю возможность обнародовать решения устно, что делается прежде всего в тех случаях, когда решение вызывает большой общественный интерес. Решения, обнародованные устно, тоже оформляются в письменном виде.

Ежегодно в Конституционный суд поступают от 2 000 до 3 000 дел, и столько же дел рассматриваются ежегодно Судом. Средняя продолжительность рассмотрения дела составляет 9 месяцев.

2. Основные права в Австрии

2.1. Развитие австрийских основных прав

Особенностью австрийского конституционного права является то, что оно не содержит единого, закрытого перечня основных прав. Причина этого заключается в том, что

в ходе подготовки в 1920 году Федерального конституционного закона не удалось достичь политического единства по вопросу о новом перечне основных прав. Согласились на то, чтобы оставить в силе действовавший тогда перечень основных прав «декабрьской конституции» 1867 года (Основного закона государства об общих правах граждан корлевства и земель, представленных в Имперском совете). Этот документ в статье 149 Федерального конституционного закона был признан вместе с рядом других более ранних источников основных прав действующим в качестве конституционного закона. Федеральный конституционный закон гарантирует только принцип равенства (ст. 7) и право на законного судью (абз. 2 ст. 83). Стоит отметить, что эта ситуация не изменилась до сегодняшнего дня, несмотря на многие реформаторские устремления3 в прошедшие десятилетия. Однако к основным правам добавились многие новые: наряду с несколькими важными внутригосударственными установлениями это, в основном, результат принятия норм межгосударственного происхождения4.

Решающее значение для расширения перечня основных прав имело подписание Австрией европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) и дополнительных Протоколов к ней. Австрия присоединилась к Конвенции в 1958 году. В 1964 году Конвенция и Протоколы были задним числом возведены в ранг конституционных законов. Это означает, что закрепленные в Конвенции основные права и свободы человека на территории Австрии действуют как непосредственно применяемые и гарантированные Конституцией права. Конвенция в значительной степени способствовала выработке отдельных основных прав, новой методики законодательных оговорок и прежде всего — выработке международной системы защиты прав, реформа которой была заложена в дополнительном Протоколе № 11 к Конвенции. Значение Конвенции и дополнительных Протоколов к ней для деятельности Конституционного суда Австрии нельзя переоценить. Она является важнейшим катализатором развития судебной практики по защите основных прав в Австрии5. Судебная практика Европейского Суда по правам человека снова и снова ставит перед Конституционным судом вопрос о необходимости собственной судебной практики.

2.2. Интерпретация основных прав Конституционным судом

Важной задачей Конституционного суда Австрии является гармонизация содержащихся в Конвенции и в дополнительных Протоколах к ней норм с автономным (внутригосударственным) составом основных прав. Это не всегда просто, так как в прежней судебной практике, согласно Основному закону государства, основные права рассматривались как права на самооборону от посягательств государства и не обязывали государство на исполнение положительных действий. Однако на базе судебной практики Европейского Суда по правам человека такое понимание гарантируемых Конвенцией основных прав оказывается несостоятельным, так как основные

права подразумевают и обязанность государства по их обеспечению6.

Для прежней судебной практики по основным правам вплоть до семидесятых годов прошлого века было характерно чрезвычайно формальное и узкое понимание юридической терминологии7. Ее часто упрекали в слишком большой пассивности и в недостаточной готовности глубоко вдаваться в существенные проблемы8. Такая позиция Конституционного суда привела к тому, что Суд — за несколькими исключениями9 — почти не попал в вихрь политических событий. Но в течение трех десятилетий после окончания Второй мировой войны явно наблюдался некоторый застой. Судебная практика в области основных прав все более сосредоточивалась на принципе равенства и на праве граждан на рассмотрение дела законным судьей. Однако уже тогда Конституционный суд очень широко интерпретировал эти основные права.

В отдельных случаях Конституционный суд уже и в границах этой прежней практики стремился поставить заслон возможности законодателя оказывать влияние на выхолащивание основных прав в рамках законодательных оговорок. Так, например, Конституционный суд, основываясь на конституционно-правовом понятии собственности, вывел требование, что отчуждение собственности должно служить общественному благу10. Суд также неоднократно указывал в своих решениях, что если какое-либо основное право имеет законодательную оговорку, то существенное содержание этого основного права не должно нарушаться11.

Конституционный суд придает особое значение принципу равенства и привлекает его также и к толкованию других основных прав. Таким образом, принцип равенства негласно становится вышестоящим12. Особенно явно это проявляется в судебной практике в сфере защиты права собственности и защиты права выбора профессии, а также при интерпретации законодательных оговорок.

В конце 70-х — начале 80-х годов начался весьма заметный поворот в судебной практике. Понятия, употреблявшиеся до сих пор формально, были приняты всерьез, что привело к отмене большого числа законов, прежде всего и в особенности из-за их противоречия основному праву выбора профессии. В первую очередь были отменены те законодательные положения, которые ограничивали выбор профессии и профессиональную деятельность в зависимости от проверки наличия потребности. Простая защита существующих предприятий от конкуренции уже более принципиально не рассматривалась как материально оправданная причина для проверки наличия потребности в этой профессии перед выдачей соответствующей лицензии13.

В конце 80-х годов Конституционный суд создал свою собственную судебную практику в целях защиты доверия. Первое дело, в котором эта точка зрения сыграла свою роль, касалось претензий относительно пенсии политическим деятелям14. Это решение было тогда подвергнуто критике в политических кругах. В более поздних решениях принцип защиты доверия использовался прежде всего в налоговом праве15 и в праве социального страхования.

Вышеназванные тенденции привели к тому, что все больше сужалась «политико-правовая свобода действий» законодателя, которая всегда признавалась Конституционным судом.

Эта тенденция была вызвана использованием юридической методики, получившей название «критической оценочной юриспруденции»16, в какой-то степени — гражданско-правовыми подходами, а также и влиянием европейской Конвенции на правосудие. В особенности, в своей судебной практике в отношении европейской Конвенции Конституционный суд не мог оставить без внимания практику Европейского Суда по правам человека, для которой формальный подход был абсолютно несвойственным.

Под влиянием практики Европейского Суда по правам человека, которую Конституционный суд сначала должен был учитывать в своей судебной практике, когда дело касалось положений европейской Конвенции, а затем распространил на все основные права в целом, в последнее время все большую роль играет обращение к принципам. При этом особое значение придается принципу пропорциональности (или соответствия)17. Этот принцип должен быть пробным камнем для всех мер как в законодательной, так и в исполнительной областях, так как его конечной целью является достижение соразмерного отношения между целью и средством ее реализации.

Дальнейшее развитие судебной практики в области основных прав привело к тому, что Конституционный суд отказался от традиции категорического подхода judicial self-restraint в своей прежней судебной практике в пользу значительно более сильного подхода judicial activism в своей современной практике. Опираясь на более сильно выраженную материальную интерпретацию основных прав, Суд теперь осознанно пользуется всей полнотой своих полномочий, исправляет суждения законодателя там, где это с конституционно-правовой точки зрения ему кажется оправданным, и в своих решениях иногда указывает законодателю путь для достижения целей в соответствии с Конституцией. Этот усилившийся подход judicial activism выражается на догматическом уровне прежде всего в усилении проверки обстоятельств дела по существу в рамках принципа равенства, всеобъемлющего контроля за соблюдением принципа пропорциональности в рамках законодательных оговорок, который был распространен также и на формальные по своему тексту законодательные оговорки Основного закона государства об общих правах граждан от 21 декабря 1867 года18, а также практика, которая без законодательных оговорок устанавливает в отношении основных прав несовместимые с Конституцией ограничения также и в тех случаях, когда законы приводят к несоразмерному ограничению основного права19.

3. Право собственности

Среди основных прав, касающихся сферы экономики, на первом месте стоит основное право неприкосновенности собственности. Право индивида на приобретение собст-

венности и распоряжение ею является важной предпосылкой для того, чтобы любой гражданин мог самостоятельно и ответственно организовать свой образ жизни. По этой причине конституционно-правовая гарантия права собственности относится к центральным составляющим перечня основных прав. Одновременно право собственности как основное право несет и политическую нагрузку, так как с распределением благ на основе права собственности связано и приобретение властных позиций в обществе20.

3.1. Источники права

Статья 5 Основного закона государства об общих правах граждан государства гласит:

«Собственность неприкосновенна. Лишение собственника его собственности может происходить только в случаях и способами, которые предусматриваются законом».

Статья 1 («Защита собственности») Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит:

«(1) Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

(2) Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

Предшественниками конституционно-правовой защиты собственности — на уровне простого закона — следует считать § 354, 364 и 365 Общего гражданского уложения 1811 года. Принципы, сформулированные в этих положениях, вплоть до сегодняшнего дня являются основой для интерпретации статьи 5 Основного закона государства21.

Положения австрийской Конституции, регулирующие право на неприкосновенность собственности, обязательно требуют толкования в рамках австрийского права22. Поэтому важной задачей Конституционного суда была разработка принципов толкования. Эти принципы мы рассмотрим ниже.

3.2. Сфера защиты

Конституционно-правовая гарантия собственности действует одинаково как для резидентов, так и для нерезидентов («право каждого»). Защита собственности действует также и в отношении юридических лиц как частного, так и публичного права.

Предметом конституционно-правовой защиты собственности являются, согласно судебной практике Конституционного суда, все частные имущественные права. К ним относятся, наряду с собственностью на вещи, также

права, вытекающие из обязательственных долговых отношений (например, аренда, трудовой договор) и прочие гражданско-правовые претензии (патентные права, авторские права) или права на охоту или рыбалку23. Согласно практике Конституционного суда, под конституционно-правовую защиту собственности подпадает также и имущество, на которое обращается взыскание в виде сборов или в виде наложения штрафов24.

Однако защите подлежат только права, а не просто «экономические шансы», лишение которых может происходить, например, путем запрета на проезд грузовиков ночью25, или «хозяйственные интересы», например, в форме снижения стоимости объекта недвижимости вследствие утверждения плана землепользования26.

Согласно господствующему мнению, защита распространяется и на частную автономию, а тем самым и на право заключения частноправовых договоров. Вследствие этого вмешательство в свободу заключения договоров допускается только на условиях, которые действуют для ограничения права собственности27.

И наоборот, гарантия собственности, согласно прежней судебной практике Конституционного суда, принципиально не распространяется на права, основанные на публичном праве, например: услуги социального страхования, пособия многодетным семьям или права, вытекающие из трудовых отношений госслужащих. Права, приобретенные посредством публично-правовых разрешений (например, аптекарская концессия28), согласно практике Конституционного суда, тоже не подпадают под гарантию собственности, закрепленную в статье 5 Основного закона государства.

Учитывая судебную практику Европейского Суда по правам человека, Конституционный суд в своей новейшей практике поставил под сомнение этот принцип и теперь распространяет гарантию собственности, содержащуюся в статье 1 Протокола № 1 к европейской Конвенции, также и на определенные публично-правовые претензии. Теперь Конституционный Суд исходит из того, что гарантия собственности (например, помощь при чрезвычайных обстоятельствах) распространяется и на публично-правовые требования, которым противопоставляется встречное исполнение (собственное исполнение) притязающего лица, например уплата взносов29. Это расширение сферы защиты собственности является вполне оправданным, если принять во внимание, что определенные публичные права все больше начинают выполнять функцию частной собственности, например услуги обязательного социального страхования для обеспечения по старости30.

3.3. Вмешательство в право собственности

(лишение права собственности

и ограничение права собственности)

Вмешательство в собственность может происходить либо в форме отчуждения, либо путем ограничения права собственности.

Лишение права собственности имеет место, когда на основании закона или административного акта (извеще-

ния) происходит принудительное отчуждение собственности и, как правило, передача ее другому субъекту права (другому лицу, государству, публичному образованию или некоммерческой фирме)31. Условием квалификации вмешательства в собственность как отчуждения является, таким образом, переход имущества32.

Если ограничение права собственности происходит в отношении вещи — без формальной передачи права другому лицу — подобно отчуждению собственности, то теория говорит о так называемом «материальном отчуждении», которое вызывает те же правовые последствия, что и отчуждение.

Отчуждение, согласно статье 5 Основного закона государства, тоже является отчуждением в результате непосредственного распоряжения закона и не нарушает, согласно спорной судебной практике Конституционного суда33, в отношении правовой формы ни принцип правового государства, ни принцип разделения властей.

Национализация считается, согласно тоже спорной судебной практике Конституционного суда34, особым случаем отчуждения. В австрийской Конституции не содержится положения, аналогичного статье 15 Основного закона ФРГ («передача в общественную собственность»). Хотя при национализации речь идет не об отчуждении в классическом смысле слова, Конституционный суд в своей судебной практике по спорам в связи с национализацией обходился применением принципа отчуждения.

Ограничениями права собственности являются все вмешательства в собственность, которые не могут быть квалифицированы как отчуждение. Поэтому они понимаются как любое ограничение прав собственника, согласно распоряжению законодателя, по причинам общественного блага, например: применение к зданию правовых норм по охране памятников35, объявление частной дороги публичной36, отзыв разрешения на строительство37, установление сборов38 или денежных штрафов39. Отзыв документов является вмешательством в собственность, если это приводит к невозможности использовать вещь по основному назначению или к ограничению частноправового права пользования40.

Ограничениями права собственности в отношении частной автономии, тоже гарантируемой статьей 5 Основного закона государства, являются, например, отказ органа по транспортным вопросам утвердить договор куп-ли-продажи41 или запрет на экспорт определенных вин, если они не разлиты в бутылки42.

Статья 1 Протокола № 1 к европейской Конвенции различает лишение имущества и контроль за использованием собственности. Согласно судебной практике Европейского Суда по правам человека, под «лишением собственности» понимается не только формальное отчуждение, но также и материальное отчуждение, которое имеет место, когда государственная мера устраняет любой вид целесообразного использования имущества43 или когда закон исключает предъявление претензий на выплату компенсаций задним числом44. К нормам, регулирующим использование собственности, относятся нормы об уплате налогов, прочих сборов или денежных штрафов.

3.4. Допустимые ограничения основного права

Вмешательство в право собственности допускается Конституцией, если это предусмотрено в законе, служит общественному интересу и направлено на удовлетворение этого общественного интереса с помощью вещественных («пропорциональных и соразмерных») средств45.

Кроме того, Конституционный суд конкретизировал, что отчуждение возможно еще и тогда, когда имеется конкретная потребность, объект годится для удовлетворения этой потребности и невозможно удовлетворить эту потребность иначе, чем посредством отчуждения46. Из этого выведен принцип субсидиарности отчуждения, из которого следует, например, что перед проведением процедуры отчуждения необходимо попытаться заключить частноправовой договор47.

Ограничения права собственности тоже должны отвечать общественным интересам48 и быть соразмерными49. Однако для введения ограничений права собственности не требуется наличие конкретной потребности и исключительной пригодности объекта для непосредственного удовлетворения этой потребности50.

3.5. Проблемы выплаты компенсации

Продолжает оставаться спорным вопрос об обязанности выплаты компенсации51.

В теории представлено в основном мнение, что понятие «отчуждение», содержащееся в статье 5 Основного закона государства следует понимать в смысле исторического понятия отчуждения (с привлечением § 365 Общего гражданского уложения), где содержится как требование соразмерной компенсации, так и требование проводить отчуждение собственности только в общественных интересах52.

Согласно практике Конституционного суда и Верховного суда Австрии, законодатель имеет право предусмотреть также и отчуждение собственности без выплаты компенсации, так как статья 5 Основного закона государства не содержит однозначного предписания о выплате компенсации, а § 365 Общего гражданского уложения, которая предусматривает «соразмерное возмещение убытков», не имеет конституционного статуса53.

Эта практика является ошибочной по ряду причин: статья 1 Протокола № 1 к европейской Конвенции требует выплаты по крайней мере «дешевой компенсации» за переход имущества в результате отчуждения. Кроме того, как совершенно правильно считает господствующая теория, соразмерная компенсация причиненного отчуждением собственности ущерба является конституционным требованием, так как имущественная компенсация имманентна понятию отчуждения в статье 5 Основного закона государства уже даже по историческим причи-

нам54.

Конституционный суд сумел избежать отрицательных последствий своей позиции в основном благодаря тому, что через применение принципа равенства он приходит к обязанности выплаты компенсации, если на собственни-

ка возлагается «особая жертва», противоречащая принципу равенства55.

В любом случае не допускается безвозмездное лишение собственности иностранцев, так как статья 1 Протокола № 1 к европейской Конвенции разрешает лишение собственности только «в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права». Однако из этого нельзя сделать вывод о существовании общего права на компенсацию, поскольку международное право запрещает только безвозмездную конфискацию частного имущества иностранцев.

3.6. Право собственности и исполнение судебных решений

Изложенными принципами связывается также и исполнительная власть, если она вмешивается в собственность на основании закона. Отчуждение собственности или ограничение права собственности на основании указа административного ведомства может быть эффективным только тогда, когда в основе этого указа лежит не противоречащий конституции закон. Конституционный суд разработал в своей практике следующую «формулу основных прав»: «Административный акт, вмешивающийся в осуществление права собственности, нарушает основное право, если он составлен не на основании закона, опирается на противоречащие конституции правовые нормы или немыслимым образом применяет не учитывающие конституционное право нормы, причем одной из форм немыслимого применения норм является измышление неконституционного содержания в законе»56. «Немыслимое применение закона» имеет место в особенности тогда, когда какой-либо закон — сам по себе не вызывающий сомнений в своей конституционности — истолковывается вопреки конституционно-правовым требованиям, вытекающим из статьи 5 Основного закона государства и статьи 1 предложения 1 Протокола № 1 к европейской Конвенции57.

3.7. Право на восстановление права собственности

в случае, если «отчужденное имущество

не используется по назначению»

Если проект, лежащий в основе лишения собственности, не осуществляется, то, согласно судебной практике Конституционного суда, затронутое лицо имеет конституционное право на возврат отчужденного имущества, так как «правовому институту отчуждения имманентна отмена при неосуществлении общественной цели, заявленной в качестве причины отчуждения»58. Общественные интересы, оправдывающие отчуждение собственности, должны быть реализованы в течение соразмерного срока59.

Право потребовать восстановления права собственности существует уже непосредственно на основании конституции и поэтому не предполагает никаких устанавливаемых законом процедурных правил. Закон, исключающий право на восстановление права собственности, был бы неконституционным60. Однако законодатель мо-

жет установить правила, более точно регулирующие это конституционное право, например предусмотреть сроки реализации цели отчуждения и сроки подачи заявления. Это право удовлетворяется путем отмены задним числом первоначального административного акта о проведении отчуждения.

Доктор Бритта Вагнер — генеральный секретарь Конституционного суда Австрии.

Перевод с немецкого Е.Ефимовой.

1 Кельзен (Kelsen) Ганс (1881 — 1973), австрийский юрист, один из основателей нормативизма в праве. Считал, что юридическая наука должна полностью отказаться от изучения социально-политической, экономической обусловленности права, ее объектом должно быть право в «чистом» виде, собственно правовая форма, нормативные акты (его школу иногда называют «чистой теорией права»). — Примеч. пер.

2 Институт Коллегии народной правозащиты — независимый орган в Австрии, его задача — политический и юридический контроль за органами управления в духе демократии и правового государства, сейчас в Австрии три народных адвоката. — Примеч. пер.

3 См.: Adamovich L.K., Funk B.-C., Holzinger G. Österreichisches Staatsrecht. Bd. 3: Grundrechte. Wien: Springer, 2004. S. 12. ff.

4 Обзор см.: Ibid. 7 ff; Berka W. Lehrbuch Grundrechte. Wien: Springer, 2000. S. 15 f.

5 Berka W. Op. cit. S. 14.

6 Adamovich L.K., Funk B.-C., Holzinger G. Op. cit. S. 16 ff.

7 Berka W. Op. cit. S. 20.

8 Adamovich L.K., Funk B.-C., Holzinger G. Op. cit. S. 17.

9 В 70-е годы Конституционный суд провел два процесса по проверке законодательства, которые вызвали острую политическую дискуссию: по проблемам разрешения абортов (VfSlg 7400/1974) и по проблемам организации деятельности университетов (VfSlg 8136/1977). Оба процесса закончились принятием решений о том, что подвергнутые проверке законодательные нормы не будут отменены. Эти решения были подвергнуты ожесточенной критике как политическими оппонентами (на этот раз — со стороны оппозиционной партии), так и представителями юридической науки. Конституционный суд упрекали в том, что свою задачу по защите основных прав и свобод он выполняет несоразмерным образом, и указывали на то, что рестриктивная (то есть ограничительная) практика (judicial self restraint) может выполнять политические функции, а именно способствовать признанию партии большинства, находящейся в данный момент у власти.

10 VfSlg 1.853/1949.

11 Vgl. zB VfSlg 4163/1962, 4486/1963, 5150/1965, 9750/1983.

12 Adamovich L.K., Funk B.-C., Holzinger G. Op. cit. S. 17.

13 Были отменены направленные на защиту конкуренции проверки наличия потребности в сфере утилизации металлолома и снабжения металлоломом (VfSlg 10.170/1984, 1 1625/1988), в сфере различных транспортных услуг (такси: VfSlg 10.932/ 1986; перевозка грузов: VfSlg 1 1.483/1987; и пр.), проверка автошкол и лыжных курсов (VfSlg 1 1.276/1987, 1 1.652/1988) или кинотеатров (VfSlg 11.749/1988). Однако проверка на-

личия потребности была признана оправданной, например, в сфере внутреннего судоходства (VfSlg 12.009/1989), банков (VfSlg 12.089/1989), казино (VfSlg 12.165/1989), аптек (VfSlg 10.386/1985), похоронных бюро (VfSlg 11.503/1987), трубочистов (VfSlg 12.296/1990).

14 VfSlg 1 1.309/1987.

15 VfSlg 12.186/1989.

16 Adamovich L. K., Funk B.-C, Holzinger G. Österreichisches Staatsrecht. Bd. 1: Grundlagen. Wien: Springer, 2004. S. 35. Rz 03.013.

17 См.: Berka W. Op. cit. S. 59 f.

18 Основной закон государства об общих правах граждан королевства и земель, представленных в Имперском совете (RGBl. 142/1867) — составная часть так называемой «декабрьской конституции», подписанной 21 декабря 1867 года австрийским императором Францем Иосифом I. Содержал каталог основных прав. — Примеч. пер.

19 Berka W. Op. cit. S. 22 f.

20 Ibid. S. 157 ff.

21 Положения ABGB гласят:

«§ 354. Рассматриваемая как право собственность является полномочием произвольно распоряжаться субстанцией и видами использования вещи и исключать из этого любое другое лицо».

«§ 364. (1) Вообще право собственности осуществляется, поскольку тем самым не происходит ни вмешательство в права третьего лица, ни нарушение ограничений, предписываемых законами о сохранении и содействии общественному благу».

«§ 365. Если того требует всеобщее благо, то член государства должен уступить даже полное право собственности на вещь, получая за это соразмерное возмещение убытков».

22 Если бы статью 5 Основного закона государства интерпретировали только по ее тексту, то тогда допустимость отчуждения была бы привязана только к формальному требованию точного законодательного определения. С другой стороны, тогда допустимым вмешательством в собственность было бы только отчуждение, но не ограничение права собственности. Также и статья 1 Протокола № 1 к европейской Конвенции устраняет не все проблемы.

23 Z. B. VfSlg 7160/1963, 9887/1983.

24 VfSlg 12967/1992, 13.733/1994.

25 VfSlg 12.485/1990.

26 VfSlg 9876/1982.

27 VfSlg 12.227/1989, 13.659/1993, 14.503/1996.

28 VfSlg 1 1.937/1988.

29 VfSlg 15.129/1998.

30 Berka W. Op. cit. S. 158.

31 ZB VfSlg 1 1.209/1987.

32 VfSlg 991 1/1983.

33 VfSlg 31 18/1956, 9911/1983.

34 VfSlg 31 18/1956.

35 VfSlg 9.189/1981.

36 VfSlg 10.754/1986.

37 VfSlg 9.306/1981.

38 VfSlg 12.473/1990.

39 VfSlg 12.105/1989.

40 Например, лишение лицензии на ношение оружия (VfSlg 9.331/1982), прав на вождение автомобиля (VfSlg 12.270/ 1990).

41 Z. B. VfSlg 13.798/1994.

42 VfSlg 13.576/1993.

43 EGMR 12.2.1991, Fredin, ÖJZ 1991, 514.

44 EGMR 20.1 1.1975, Pressos Compania Naviera S.A, ÖJZ 1996, 275.

45 Berka W. Op. cit. S. 159. Rz 408 с указанием на выводы, например, VfSlg 13.659/1993, 13.963, 13.964/1994.

46 VfSlg 3666/1959.

47 VfSlg 13579/1993.

48 VfSlg 9911/1983.

49 VfSlg 13659/1993.

50 VfSlg 9911/1983.

51 Siehe dazu Punkt 3.3.3.

52 Walter R., Mayer H. Grundriß des österreichischen Bundesverfassungsrecht. 9. Aufl. Wien: Manz, 2000. Rz 1375 mwN.

53 Z. B VfSlg 10.841/1986 und OGH 3.6.1976, 7 Ob 306, JBl 1977, 37.

54 См.: Berka W. Op. cit. S. 160. Rz 409.

55 VfSlg. 6884/1972, 7234/1973, 13.282/1992.

56 Vgl. dazu VfSlg 10.482/1985, 13.482/1994.

57 ZB VfSlg 13.369/1993 (применение правил процедуры отчуждения, содержащихся в Законе о федеральных автомобильных дорогах, не только в целях строительства, содержания и реконструкции федеральных автомобильных дорог, но и, например, в целях принятия сопроводительных мер по охране ландшафтов).

58 VfSlg 8.981/1980, 1 1.828/1988.

59 Z. B. VfSlg 14.969.

60 VfSlg 8.982/1980.