ОПТИМИЗАЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АППАРАТА СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ С УЧЁТОМ ВНЕДРЕНИЯ СИСТЕМ «ЭЛЕКТРОННОЕ ПРАВОСУДИЕ»

Оптимизация деятельности аппарата судов общей юрисдикции в Российской Федерации с учётом внедрения систем «Электронное правосудие»

Кузин Станислав Алексеевич

аспирант кафедры организации судебной и правоохранительной деятельности Российского государственного университета правосудия, stasku96@gmail.com

Одним из наиболее актуальных и перспективных векторов циф-ровизации выступает реформирование правовой системы с целью повышения качества ее функционирования, обеспечения доступности и увеличения темпов свершения правосудия. Анализ судебной практики показывает наличие в стране некоторой асимметрии в имплементации цифрового инструментария - в арбитражных правоотношениях цифровой инструментарий используется активнее в сравнении с судами общей юрисдикции. Отмечается несовершенство системы ГАС «Правосудие» - технического ядра отечественного цифрового правосудия в России. Среди проблем перехода к электронному правосудию выделены также следующие: отсутствие норм, регулирующих процедуры исследования доказательств в судебном видеозаседании; отсутствие норм, регулирующих порядок аутентификации, приобщения, исследования электронных материалов; малая доля электронных обращений и приоритет бумажных материалов; вопросы коммуникации участников процесса. Ключевые слова: электронное правосудие, цифровое государство, электронный документооборот, суд общей юрисдикции, электронное обращение, доступ к правосудию

Как показывает анализ современного научного массива, медийных публикаций и законотворчества, в информационном пространстве - как российском, так и зарубежном - получают широкое распространение такие терминологические категории, как «электронное правосудие», «электронный документооборот», «цифровизация», «электронный суд», «интеллектуальный суд», «интеллектуальная судебная система», «цифровой судья» и многие другие [5, с. 167]. Популяризация данных терминов является индикатором необратимой глобальной тенденции эволюции современных социально-экономических систем, связанной с тотальной «оцифровкой» процедур, традиционно выполняемых человеком.

Одним из наиболее актуальных и перспективных векторов цифровизации выступает реформирование правовой - законодательной и судебной - системы с целью повышения качества ее функционирования, обеспечения доступности и увеличения темпов свершения правосудия. Опыт имплементации цифровых средств в судах общей юрисдикции в мировой практике существует достаточно давно -такие средства уже успели доказать свою эффективность как с правовой, так и с экономической точек зрения [6, с. 126].

Первым документом, который официально зафиксировал концепцию электронного правосудия в Российской Федерации, стала Концепция развития информатизации судов до 2020 г. [9]. Текст данного документа представил следующую дефиницию электронного правосудия: совокупность процедур выполнения действий, закрепленных в процессуальном законодательстве, посредством цифрового инструментария, включая коммуникационные средства, с целью обеспечения функционирования судебных органов власти. Специфика функционирования систем электронного правосудия в стране была более подробно представлена в рамках Постановления Правительства РФ от 27 декабря 2012 г. № 1406, ставшего базисом Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013-2024 годы» [12]. ы

В современном научном дискурсе можно встре- а тить два смежных термина, отражающих цифрови- о зацию работы органов суда - «электронное право- 1 судие» и «электронное судопроизводство», в боль- 1 шинстве случаев употребляемых в качестве тожде- л ственных. И. В. Воронцова справедливо указывает С на то, что границы между понятиями «электронное ь

(О

сч о сч

правосудие» и «электронное судопроизводство», несмотря на их частое употребление в правовой сфере, остаются размытыми [5, с. 167]. Тем не менее, электронное правосудие являет собой более широкую концепцию, включающую в себя как электронное судопроизводство, так и общее видение эволюционного развития правосудия в контексте концепции «электронное государство». Подобную дифференциацию можно встретить в публикациях некоторых российских авторов, которые проводят четкую грань между «е-правосудием» и «е-су-дом/судопроизводством». Схожей точки зрения придерживаются, помимо прочих, Т. В. Шатковская и Е. И. Гончаров, которые дефинируют электронное судопроизводство следующим образом: «комплекс информационно-телекоммуникационных систем или сервисов, позволяющих размещать судебные акты, вести электронный документооборот посредством приема электронных заявлений, <...> предоставлять доступ для ознакомления с материалами электронных дел» [17, с. 132]. В рамках подобной узкой интерпретации категории «электронное судопроизводство» его можно свести, скорее, к возможности органов правосудия и иных субъектов процессуальных отношений участвовать процессах электронной коммуникации. При этом, по нашему мнению, сводить электронное судопроизводство к электронному документообороту также нельзя; схожий подход можно встретить и в работах зарубежных юристов, в абсолютном большинстве случаев разграничивающих понятия e-justice и е-соиг!

Для того, чтобы обозначить перспективы оптимизации деятельности аппарата судов общей юрисдикции в Российской Федерации с учётом внедрения систем электронного правосудия, следует обратиться к истории внедрения цифровых инструментов в юридическую практику и судебную систему страны. Отправной точкой цифровизации правосудия можно считать 2013 г., когда был принят регламент, позволяющий судам осуществлять обмен данными посредством электронных средств. Более того, регламент предусмотрел унификацию процедур оцифровки судебных актов и прочих документов в специализированной программной среде ГАС «Правосудие» [14]. Реализация подобного проекта позволила сформировать общестра-новой архив судебных актов и судебных решений, что, безусловно, благоприятно сказалось на уровне и качестве обеспечения конституционного принципа доступности правосудия. Еще одним важным этапом развития электронного правосудия в стране мы считаем 2017 г., когда в арбитражных и федеральных судах общей юрисдикции был введен порядок (1) подачи документов в электронном виде,

(2) проставления электронной цифровой подписи и

(3) размещения документов на специализированных площадках Сети. Деятельность судов общей юрисдикции, в частности, была реформирована посредством утверждения Приказа Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27.12.2016 № 251 (ред. от 27.08.2019) «Об утверждении Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в

форме электронного документа» [15]. Тогда как предыдущая фаза модернизации работы судов общей юрисдикции имела отношение исключительно к делопроизводству, новая мера позволила гражданам, по сущности, обращаться в суд удаленно, отслеживать изменение статуса заявления или дела, получать информацию о локации и времени судебного заседания и, наконец, узнавать о вердикте судьи [17, с. 133]. Безусловно, данная инициатива существенно продвинула развитие электронного правосудия в России, приблизив его к идеальной концептуальной сущности данной категории.

Новым импульсом для последующего реформирования работы судов общей юрисдикции стали вынужденные реактивные меры, обусловленные пандемийными ограничениями. В начале 2021 г. были утверждены Постановления Президиума Верховного Суда РФ и Президиума Совета судей Российской Федерации, направленные на повышение степени дистантности функционирования судов. В целях снижения количества личных контактов суды общей юрисдикции (1) приостановили личный прием граждан; (2) рекомендовали электронную форму подачи документов; (3) рассматривали очно исключительно дела безотлагательного характера; (4) увеличили долю приказного и упрощенного производств; (5) инициировали рассмотрение дел путем использования систем видео-конференц-связи; и, наконец, (6) огранили доступ в помещения, где проходили судебные заседания, лицам, не принимавшим участие в процессе [16, с. 196].

Данные меры оказались, в целом, эффективными, что привело к росту интереса и дискуссий о продолжении реформирования работы судов общей юрисдикции в сторону цифровизации. Тем не менее, анализ судебной практики показывает наличие в стране некоторой асимметрии в имплемента-ции цифрового инструментария. В данной связи следует привести тезис С. Ф. Афанасьева, который указывает, что в арбитражных правоотношениях «цифра» занимает достаточно прочные позиции, что определяется спецификой состава участников дел, тогда как в судах общей юрисдикции подобной динамики цифровизации, к сожалению, не наблюдается [1, с. 42]. Причинами подобного отставания исследователь называет недостаточный уровень готовности самих судов и малую степень технико-технологической вовлеченности населения в соответствующие тренды [1]. С. А. Кузин, в свою очередь, справедливо отмечает: именно суды общей юрисдикции в наибольшей степени нуждаются в переходе на «цифру». Как показывают данные социологических исследований, только 24% судей судов общей юрисдикции в России отмечают отсутствие переработок и избыточности нагрузки; более 62% судей указывают на «практику регулярных переработок более чем вдвое», а 5% судей заявляют о превышении нормативного показателя числа ежедневно рассматриваемых дел в 5 раз [10, с. 26]. Кроме того, количество дел демонстрирует тенденцию к ежегодному приросту, тогда как численность судей остается прежней (а в некоторых субъектах Российской Федерации количество судей ощутимо

сокращается). Данные тенденции негативно сказываются на качестве правосудия: перегруженные делами судьи зачастую не имеют физической возможности углубиться в материалы дела, вынося решения практически интуитивно, в режиме конвейера. В данной связи многие эксперты говорят о том, что если снизить поток входящих дел невозможно, можно внедрить «цифрового судью» - системы искусственного интеллекта, которые возьмут на себя часть должностных обязанностей судей, по крайней мере, в отношении типовых дел. Конечно, на данном этапе развития гражданского сознания общества и правовой системы пока говорить о запусках подобны пилотных проектах пока рано. Но, тем не менее, цифровизация все же может поспособствовать нормализации работы судов общей юрисдикции.

Согласно Е. Н. Гелиевой, барьерами для полноценного перехода судов общей юрисдикции к электронному правосудию выступает несовершенство системы ГАС «Правосудие» - технического ядра отечественного цифрового правосудия в России -и алгоритмов, сопровождающих ее функционирование. Во-первых, имеет место такой негативный фактор, как требование к представлению суду бумажных копий материалов (т. е. дублирование электронных документов бумажными); во-вторых, законодатель не предусмотрел «процессуального» отклика - обратной связи от органа суда в ответ на электронное обращение; в третьих, в большинстве случаев попытка подачи электронных документов гражданином оказывается неуспешной из-за чисто технических сложностей - ограниченного объема загружаемых в систему документов, необходимость применения процедур конвертации файлов [6, с. 128].

Барьером для развития электронного правосудия выступает отсутствие регламентации процедур исследования доказательств: как полученных в электронном виде, так и продемонстрированных во время сеанса видеосвязи. Таким образом, несмотря на функционирование электронной системы судопроизводства де юре, де факто оказывается надежнее представить бумажные документы «поверх» электронных или явиться на заседание лично даже при возможности организации видеозаседания. Мы также можем отметить, что со временем все ощутимее становится еще один пробел в законодательном массиве: речь идет о том, что законодатель не регулирует то, каким образом следует регулировать вопросы несоответствия документально зафиксированного протокола судебного заседания и его видео- или аудиоверсии.

Анализируя эти и многие другие смежные вопросы, юрист В. Ф. Борисова акцентирует проблему недостаточности правового регулирования электронного правосудия в России. По мнению исследователя, наиболее важными векторами работы в области расширения законодательных норм выступают следующие проблемные аспекты:

1) Отсутствие норм, регулирующих процедуры исследования доказательств в судебном видеозаседании;

2) Отсутствие норм, регулирующих порядок аутентификации, приобщения, исследования электронных материалов [3, с. 15].

Т. В. Шатковская и Е. И. Гончаров также акцентируют проблему аутентификации в качестве главного барьера внедрения электронного правосудия в России. Лицо, направляющее электронные материалы, безусловно, должно быть идентифицировано, в противном случае в адрес суда будут поступать анонимизированные материалы, которые невозможно использовать в дальнейшем. Наиболее простой способ идентификации личности - использование электронной цифровой подписи. При этом цифровая подпись применяется населением крайне редко - как по причине незнания, так и по причине предубеждений о электронных ресурсах как ненадежных. Ситуацию усугубляет отсутствие специальной законодательной конструкции, регулирующей вопросы цифровой подписи. Кроме того, в стране, указывают авторы, до сих пор не существует «единого удостоверяющего центра, в котором все заинтересованные лица могли бы получить данную подпись» [17, с. 134].

Таким образом, можно отметить, что даже в отношении первого этапа цифровизации судов общей юрисдикции, а именно документооборота и циркуляции электронных материалов в российском законодательстве имеются существенные пробелы. Несмотря на то, что сегодня российские юристы часто говорят о цифровых инструментах, интеллектуальных сервисах и правосудии, полностью осуществляемом онлайн, требуется осознать недостатки электронных систем, применяемых сегодня, и только устранив их, выводить правосудие на новый уровень [4, с. 160]. О. А. Капустин, в свою очередь, говорит о том, что даже в ситуациях подачи электронных материалов в суды общей юрисдикции, гарантии того, что они будут приняты во внимание, нет. Приводя в пример статистику судебной практики районных судов г. Смоленска, автор говорит о том, что около 25% электронных обращений было отклонено из-за нечитаемости файлов или отсутствия усиленной цифровой подписи [8, с. 87]. По мнению исследователя, законодатель должен кардинальным образом трансформировать данный аспект организации судопроизводства.

Для подобной радикальной трансформации можно обратиться к опыту зарубежных стран. Как показывает мировая практика, существует три разновидности правопорядков в отношении подачи электронных документов и заявлений в суд. В ряде развитых стран электронная форма подачи документов в суды общей юрисдикции является обязательной; в некоторых странах электронная форма подачи материалов возможна по желанию заявителя (Израиль, Австралия). Кроме того, есть страны, где представить документы в электронном виде можно лишь в некоторых отдельных типах судов, а основной формой документации остается бумажная (Канада, Великобритания, Германия и др.). Данные типы правопорядков О. А. Капустин именует императивным, диспозитивным и смешанным,

СО

8)

г

X

а

а

8) О

т

V

(О

сч

0

сч

относя, при этом, Российскую Федерацию к странам второго типа [8, с. 88]. Диспозитивность текущей модели не учитывает, однако, несовершенство системы электронного правосудия в стране, слабую техническую подготовленность населения и низкий уровень его цифровых компетенций. Данное обстоятельство, по сущности, превращает возможности, связанными с переходом к электронному правосудию, в фикцию и формальность. Можно предположить, что совершенствование законодательных норм в данной области будет способствовать увеличению доли электронных материалов и ускорению работы судов общей юрисдикции. В целях стимулирования подачи в суды общей юрисдикции документов в электронном виде можно, к примеру, ввести дифференцированные тарифы госпошлины, взимаемой в ситуации подачи искового заявления. Такой подход придаст электронному обращению в суд приоритетный характер и расширит сферу электронного документооборота.

Помимо вопросов связи заявителя, свидетеля и прочих участников процесса с органами суда, актуальным также является вопрос связи самого суда с участниками процесса. Речь идет о проблемах урегулирования разного рода извещений, получаемых гражданами посредством электронных платформ. Как сообщает А. К. Дубень, система ГАС «Правосудие» не позволяет получить корректную информацию о заочном порядке рассмотрения дела; пользователи замечают регулярные сбои в работе системы, а эксперты, в свою очередь, постулируют низкий уровень безопасности хранения данных и возможность несанкционированного доступа к ним [7, с. 181].

Е. Н. Гелиева также подчеркивает, что тотальный переход на систему электронных извещений возможен исключительно при условии защиты информации от несанкционированного доступа. При этом соответствующую степень защиты возможно обеспечить посредством таких инноваций, как искусственный интеллект, смарт-контракт и блок-чейна. Любые иные меры защиты данных на сегодняшний день стремительно утрачивают актуальность и надежность. Кроме того, защита данных, поступающих от граждан в суды и от судов гражданам избавит судопроизводителей от потребности разного рода межведомственных запросов, что снизит долю рутинной работы аппарата суда [6, с 130].

Безусловно, спектр проблем, с которыми сталкивается институт судебной власти при переходе на «цифру», не исчерпывается вышеописанными. Современные исследователи активно дискутируют по таким вопросам, как механизмы регламентирования применения систем видеоконфе-ренцсвязи в судопроизводстве [11, с. 137], альтернативы при выборе программного обеспечения, антивирусных систем, проблемы подготовки специалистов по обслуживанию новой судебной инфраструктуры [13, с. 247]; создание сервисов для быстрой оцифровки бумажных документов

для граждан, формирование сети бесплатных помещений, где было бы возможно воспользоваться электронными услугами [2 138] и др.

Проведенное нами исследование позволило обнаружить ряд перспективных областей цифровиза-ции и, помимо прочего, ряд проблемных аспектов, связанных с переходом на электронное правосудие:

1. Введение в правовое поле отдельных дефиниций для терминов «электронное правосудие» и «электронное судопроизводство».

2. Устранение асимметрии в имплементации цифрового инструментария и распространение цифровых технологий в судах общей юрисдикции.

3. Модернизация системы ГАС «Правосудие» и устранение требования о дублировании электронных документов бумажными.

4. Введение норм, регулирующих процедуры исследования доказательств в судебном видеозаседании.

5. Введение норм, регулирующих порядок аутентификации, приобщения, исследования электронных материалов.

6. Разработка специальной законодательной конструкции, регулирующей вопросы цифровой подписи

7. Стимулирование подачи в суды общей юрисдикции документов в электронном виде посредством дифференцированных тарифов госпошлин.

Литература

1. Афанасьев, С. Ф. Правосудие и судебное решение по whatsapp: допустимая цивилистическая процессуальная реальность? / С. Ф. Афанасьев // Арбитражный и гражданский процесс. - 2021. - № 2. - С. 41-44.

2. Бахарева, О. А. Некоторые вопросы, возникающие при использовании электронных технологий в гражданском судопроизводстве / О. А. Бизюлька // Вестник СГЮА. - 2022. - №6 (149). - С. 133-138.

3. Борисова, В. Ф. Электронные платформы правосудия по гражданским делам: состояние, риски, перспективы/ В. Ф. Борисова // Арбитражный и гражданский процесс. - 2021. - № 4. - С. 13-17.

4. Верещако, Д. Д. Документооборот в суде общей юрисдикции: бумажный или электронный? / Д. Д. Верещако, О. В. Медведева // Ученые записки Тамбовского отделения РоСМУ. - 2020. - №19. - С. 159-165.

5. Воронцова, И. В. О соотношении понятий «электронный суд» и «электронное правосудие» / И. В. Воронцова // Правовая политика и правовая жизнь. - 2019. - №3. - С. 167-168.

6. Гелиева, И. Н. Электронное правосудие в контексте цивилистического процесса: текущие состояние и перспективы / И. Н. Гелиева // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Юридические науки. -2022. - №2. - С. 126-132.

7. Дубень, А. К. Заочное производство как современная форма развития электронного правосудия / А. К. Дубень // Труды Института государства и права РАН. - 2021. - №3. - С. 72-185.

8. Капустин, О. А. Совершенствование порядка подачи документов в электронном виде в судах общей юрисдикции / О. А. Капустин // Социология и право. - 2019. - №1 (43). - С. 86-94.

9. Концепция развития информатизации судов до 2020 года // Консультант. - 2022 [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.consultant.ru/law/pod Ьог^/копсерауа_^ vitiya_informatizacii_sudov_do_2020_goda/. - Дата доступа: 17.01.2023.

10. Кузин, С. А. Проблемы снижения нагрузки на аппарат судов общей юрисдикции в Российской Федерации / С. А. Кузин // Закон и власть. - 2022. -№3. - С. 25-30.

11. Магомед, И. И. Электронное правосудие в гражданском судопроизводстве / И. И. Магомед, М. М. Омаров // Государственная служба и кадры. -2021. - №5. - С. 136-139.

12. Постановление Правительства РФ от 27.12.2012 № 1406 (ред. от 29.12.2020) «О федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России на 2013 - 2024 годы» // Собрание законодательства РФ. 2013. № 1. Ст. 13.

13. Приженникова, А. Н. Цифровизация правосудия: теоретические и практические аспекты / А. Н. Приженникова, Г. Ю. Коляда // Образование и право. - 2020. - №2. - С. 240-250.

14. Приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 03.07.2013 № 132 (ред. от 28.08.2019) «Об утверждении Временного регламента перевода документов федеральных судов общей юрисдикции в электронный вид» // Бюллетень актов по судебной системе. № 11. 2013.

15. Приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27.12.2016 № 251 (ред. от 27.08.2019) «Об утверждении Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа» // Бюллетень актов по судебной системе. № 2. 2017.

16.Спесивов, Н. В. Пандемия COVID-19 как фактор «Вынужденной цифровизации» российского уголовного судопроизводства / Н. В. Спесивов, А. А. Титов // Вестник СГЮА. - 2020. - №3 (134). - С. 193200.

17.Шатковская, Т. В. Электронный документооборот в судебной системе российской федерации: проблемы и перспективы / Т. В. Шатковская, Е. И. Гончаров // Северо-Кавказский юридический вестник. - 2021. - №2. - С. 131-135.

Optimization of the activities of the staff of general jurisdiction courts in the Russian Federation taking into account the implementation of Electronic justice Kuzin S.A.

Russian State University of Justice

One of the most relevant and promising vectors of digitalization is the reform of the legal system in order to improve the quality of its functioning, ensure accessibility and increase the pace of justice. An analysis of judicial practice shows that there is some asymmetry in the implementation of digital tools in the country - in arbitration legal relations, digital tools are used more actively in comparison with courts of general jurisdiction. The imperfection of the GAS "Pravosudie" system, the technical core of domestic digital justice in Russia, is noted. Among the problems of the transition to e-justice, the following are also highlighted: the lack of rules governing the procedures for examining evidence in a court video session; lack of rules governing the procedure for authentication, inclusion, research of electronic materials; a small proportion of electronic applications and the priority of paper materials; questions of communication of process participants. Keywords: electronic justice, digital state, electronic document management,

court of general jurisdiction, electronic appeals, access to justice References

1. Afanasiev, S. F. Justice and judgment on whatsapp: an acceptable civilistic

procedural reality? / S. F. Afanasiev // Arbitration and civil process. - 2021.

- No. 2. - P. 41-44.

2. Bakhareva, O. A. Some issues arising from the use of electronic

technologies in civil proceedings / O. A. Bizulka // Bulletin of the SGLA. -2022. - No. 6 (149). - S. 133-138.

3. Borisova, VF Electronic platforms of justice in civil cases: state, risks,

prospects / VF Borisova // Arbitration and civil process. - 2021. - No. 4. -P. 13-17.

4. Vereshchako, D. D. Document flow in a court of general jurisdiction: paper

or electronic? / D. D. Vereshchako, O. V. Medvedeva // Scientific notes of the Tambov branch of Rosmu. - 2020. - No. 19. - S. 159-165.

5. Vorontsova, I. V. On the relationship between the concepts of "electronic

court" and "electronic justice" / I. V. Vorontsova // Legal policy and legal life. - 2019. - No. 3. - S. 167-168.

6. Gelieva, I. N. Electronic justice in the context of the civil process: current

state and prospects / I. N. Gelieva // Scientific notes of the Crimean Federal University named after V. I. Vernadsky. Legal Sciences. - 2022. -No. 2. - S. 126-132.

7. Duben, A. K. Correspondence proceedings as a modern form of development of electronic justice / A. K. Duben // Proceedings of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences. - 2021. -No. 3. - S. 72-185.

8. Kapustin, O. A. Improving the procedure for filing documents in electronic

form in courts of general jurisdiction / O. A. Kapustin // Sociology and Law.

- 2019. - No. 1 (43). - S. 86-94.

9. The concept of the development of informatization of courts until 2020 //

Consultant. - 2022 [Electronic resource]. - Access mode: http://www.consultant.ru/law/podborki/koncepciya_razvitiya_informatizaci i_sudov_do_2020_goda/. - Access date: 01/17/2023.

10. Kuzin, S. A. Problems of reducing the burden on the apparatus of courts of general jurisdiction in the Russian Federation / S. A. Kuzin // Law and power. - 2022. - No. 3. - S. 25-30.

11. Magomed, I. I. Electronic justice in civil proceedings / I. I. Magomed, M. M. Omarov // Public service and personnel. - 2021. - No. 5. - S. 136-139.

12. Decree of the Government of the Russian Federation of December 27, 2012 No. 1406 (as amended on December 29, 2020) "On the federal target program "Development of the Russian judicial system for 20132024" // Collected Legislation of the Russian Federation. 2013. No. 1. Art. 13.

13. Prizhennikova, A. N. Digitalization of justice: theoretical and practical aspects / A. N. Prizhennikova, G. Yu. Kolyada // Education and law. - 2020.

- No. 2. - S. 240-250.

14. Order of the Judicial Department at the Supreme Court of the Russian Federation dated July 3, 2013 No. 132 (as amended on August 28, 2019) "On approval of the Temporary Regulations for the Transfer of Documents of Federal Courts of General Jurisdiction into Electronic Form" // Bulletin of Acts on the Judicial System. No. 11. 2013.

15. Order of the Judicial Department at the Supreme Court of the Russian Federation of December 27, 2016 No. 251 (as amended on August 27, 2019) "On Approval of the Procedure for Submitting Documents to Federal Courts of General Jurisdiction in Electronic Form, including in the Form of an Electronic Document" // Bulletin of Acts by the judicial system. No. 2. 2017.

16. Spesivov, N. V. The COVID-19 pandemic as a factor in the "Forced digitalization" of Russian criminal proceedings / N. V. Spesivov, A. A. Titov // Bulletin of the SGLA. - 2020. - No. 3 (134). - S. 193-200.

17. Shatkovskaya, T. V. Electronic document management in the judicial system of the Russian Federation: problems and prospects / T. V. Shatkovskaya, E. I. Goncharov // North Caucasian Legal Bulletin. - 2021.

- No. 2. - S. 131-135.

u

ai

н

x

n

a

a) о т

V