Преподаватель и студент: конфронтация или новый уровень общения?

Bondarev Gennadiy Alekseyevich, Zubarev Vladimir Fyodorovich, Bobrovskaya Elena Anatolyevna TEACHER AND STUDENT: CONFRONTATION OR A NEW ...

pedagogical sciences

УДК 378.1

DOI: 10.26140/anip-2019-0801-0007

ПРЕПОДАВАТЕЛЬ И СТУДЕНТ: КОНФРОНТАЦИЯ ИЛИ НОВЫЙ УРОВЕНЬ ОБЩЕНИЯ?

© 2019

Бондарев Геннадий Алексеевич, доктор медицинских наук, профессор кафедры хирургических болезней факультета последипломного образования Зубарев Владимир Федорович, кандидат медицинских наук, доцент кафедры

оперативной хирургии и топографической анатомии Бобровская Елена Анатольевна, кандидат медицинских наук, доцент кафедры хирургических болезней факультета последипломного образования Курский государственный медицинский университет

Аннотация. Специфика социального прогресса современного общества оказывает существенное влияние на сферу человеческих взаимоотношений вообще и внутривузовских отношений главных «действующих лиц» - преподавателей и студентов - в частности. На злободневный вопрос, в каком направлении эволюционируют эти взаимоотношения, в отечественной психолого-педагогической литературе однозначного ответа пока нет. Проведенное авторами социологическое исследование, не претендуя на исчерпывающий ответ по данной проблеме, анализирует чрезвычайно деликатную сферу личностных взаимоотношений, именуемую в литературе «педагогическим общением». Настоящее сообщение, основанное на анонимном анкетировании, представляет собой итог само- и взаимооценки 200 преподавателей, 400 студентов лечебного и педиатрического факультетов и 200студентов международного факультета Курского государственного медицинского университета (КГМУ). Полученные при этом фактические данные выявили некоторые достаточно острые аспекты взаимооценки преподавателей и студентов. Так, 42,5% преподавателей считают, что интеллектуальный уровень современного студенчества существенно снизился, а 16% отечественных студентов откровенно негативно отзываются о работающих с ними преподавателях. Тем не менее, результаты проведенного эмпирического исследования не выявили каких-либо признаков антагонизма на уровне взаимоотношений «преподаватель - студент», свидетельствуя об отсутствии деградирующей эволютивной тенденции в современном вузовском образовательном пространстве.

Ключевые слова: качество высшего образования, педагогическое общение, профессионально-личностная оценка преподавателей, интеллектуальная оценка студентов.

TEACHER AND STUDENT: CONFRONTATION OR A NEW LEVEL OF COMMUNICATION?

© 2019

Bondarev Gennadiy Alekseyevich, Doctor of Medicine, Professor at the Department of Surgical Diseases Zubarev Vladimir Fyodorovich, PhD in Medicine, Associate professor

at the Department of Operative Surgery and Topographic Anatomy Bobrovskaya Elena Anatolyevna, PhD in Medicine, Associate professor at the Department of Surgical Diseases Kursk State Medical University

Abstract. The specificity of the social progress in modern society renders a substantial influence on the sphere of personal interrelations in general and the intra-higher school relations of the main "characters" - teachers and students - in particular. The domestic psych pedagogical literature cannot so far give a univocal answer to the topical question of the direction of these interrelations evolving. Making no pretense of satisfying the question the social survey conducted by the authors analyses an extremely delicate sphere of personal interrelations named in literature "pedagogical communication". The present report based on anonymous questioning is a result of self- and inter-estimation of 200 teachers, 400medical and pediatric students and 200 students of the international faculty of Kursk state medical university (KSMU). The received data have revealed some sufficiently touchy aspects of inter-estimation of teachers and students. Thus, 42,5% of teachers consider the intellectual level of modern students to have decreased significantly, while 16 % of our students distinctly interpret the image of their teachers as negative. Nonetheless, the results of the conducted empirical survey have not revealed any signs of antagonism at the level of interrelations "teacher - student", which testifies to the absence of the degrading evolution tendency in the modern higher school educational space.

Keywords: higher education quality, pedagogical communication, professional-personal estimation of teachers, intellectual estimation of students

Основной задачей затянувшейся реформы отечественной высшей школы является повышение качества высшего образования. Сформулирована классическая триада, необходимая для осуществления поставленной задачи, предполагающая высокую профессиональную квалификацию вузовского преподавателя, достаточный уровень общей подготовки абитуриента и современное материально-техническое оснащение образовательного процесса [1]. Следует подчеркнуть, что третий компонент триады - современное материально-техническое обеспечение учебного процесса, является прерогативой администрации вуза и к контексту обсуждаемой нами проблемы прямого отношения не имеет.

С наличием квалифицированного и мотивированного вузовского преподавателя, судя по литературе, дело обстоит относительно благополучно [2]. На сегодняшний день сформулирован достаточно единообразный

перечень профессиональных качеств и индивидуально-личностных характеристик «идеального» преподавателя [3], определена их иерархия по степени значимости для максимально эффективной работы [4, 5], выявлены внешние факторы, влияющие на созданный «эмпирический» портрет [6]. К сожалению, работ, оценивающих фактическое соответствие работающего ныне вузовского научно-преподавательского корпуса предусмотренным для него профессиональным качествам и личностным добродетелям, в педагогической периодике практически нет. Более того, В.С. Сенашенко совсем недавно многозначительно заметил, что «...статусная инфляция профессии «преподаватель высшей школы» продолжается» [7, с. 38], подразумевая под «статусной инфляцией» падение престижа профессии «преподаватель высшей школы», в немалой степени зависящего и от убогого уровня его заработной платы [8].

педагогические науки

Бондарев Геннадий Алексеевич, Зубарев Владимир Федорович, Бобровская Елена Анатольевна

ПРЕПОДАВАТЕЛЬ И СТУДЕНТ: КОНФРОНТАЦИЯ ...

Пожалуй, из трёх перечисленных компонентов успешности отечественной высшей школы наиболее проблемным является второй - «подготовленный абитуриент». Уже почти не вызывает споров тот факт, что введение ЕГЭ сильно скомпрометировало былые заслуги отечественного школьного образования, и это не могло не сказаться на качестве подготовки современного абитуриента, а, следовательно, и на качестве вузовского выпускника, которое в немалой степени зависит от двух обстоятельств: 1) низкого уровня общей подготовки школьников и 2) внедрения системы зачисления в вузы по результатам ЕГЭ, лишившей почти все вузы (кроме «избранных») возможности селективного зачисления абитуриентов. К этому обстоятельству следует добавить живо обсуждаемую в современной педагогической периодике проблему «поколения Z», феномена людей, родившихся в середине 90-х на Западе и начале 2000-х в России [6, 9]. Поколение Z (центениалы, generation Z, i-поколение) - это «цифровое поколение», дети высоких технологий, более охотно живущие в виртуальном, чем реальном жизненном пространстве. Психологические и поведенческие особенности поколения Z на сегодняшний день изучены и описаны довольно детально. С позиции педагогики высшей школы особый интерес представляет следующее обстоятельство. Проведенное З.В. Якимовой с соавторами тестирование по методике «Личностный опросник MPI» Г. Айзенка 200 студентов гуманитарного направления показало, что 70% выборки составили холерики (38%) и меланхолики (32%), демонстрирующие высокий уровень нейро-психической неустойчивости. Только у 20% респондентов выявлен тип темперамента «сангвиник», характерными чертами которого являются общительность, дружелюбие, деятельность, открытость, лидерство, и лишь 10% выборки отнесены к типу «флегматик», для которого характерны спокойствие, осмотрительность, надёжность, уравновешенность. Эти данные в значительной степени совпадают с показателями, приведенными Ю.Н. Поповой с соавторами. [10].

Недвусмысленная обида и упрёк в адрес современного студенчества звучат в высказывании В.П. Шестак: «Главная трудность для преподавателя сегодня - непризнание поколением Z авторитетов. Напротив, самооценка у его представителей, как правило, завышена: амбиций много, а знаний мало» [6, с. 74]. Не более утешительными являются и результаты социологического исследования, проведенного О.О. Мартыненко с соавторами в группе из 353-х студентов бакалавриата и специ-алитета вузов Приморского края, свидетельствующие о том, что «ценностные ориентации опрошенных в первую очередь направлены на гедонистические, материальные и семейные ценности; соответственно, статус духовных, этических и эстетических ценностей невысок». На основании полученных данных авторы делают очень серьёзный вывод о «... возможной дальнейшей дегуманизации общества» [11, с. 27].

На основании приведенных выше литературных данных [9], реальная ситуация в современном отечественном высшем образовании, несмотря на попытки его адаптации к западным образовательным стандартам, выглядит следующим образом: социальный статус профессии «преподаватель высшей школы» по разным причинам деградирует, а психологическая эволюция студенчества как социальной группы развивается в неизвестном на сегодняшний день направлении.

Совершенно очевидно, что сложившаяся ситуация не может не оказывать отрицательного влияния на чрезвычайно чувствительную сферу личностных взаимоотношений на уровне «преподаватель - студент», именуемую в литературе «педагогическим общением». Этот тип социальных отношений в равной мере зависит от обеих заинтересованных сторон, способствует формированию мотивации, личностных качеств преподавателей и обучаемых, и именно он в итоге определяет эффективность

образовательного процесса [12, 13]. Педагогическое общение не имеет формализованных критериев, не поддаётся аудиторскому контролю и единственной возможностью его психолого-педагогического анализа, как это ни парадоксально, являются результаты само- и взаимооценки обоих главных субъектов образовательного пространства. К сожалению, в отечественной педагогике представлены лишь единичные исследования, посвя-щённые проблеме педагогического общения.

Цель исследования - изучение психологической атмосферы современного образовательного пространства медицинского вуза на уровне взаимоотношений «преподаватель - студент».

Материал и методы исследования. Настоящая публикация является результатом многолетнего комплексного эмпирического исследования, представляющего собой итог само- и взаимооценки 200 преподавателей от ассистентов и доцентов (85%) до профессоров (15%), 400студентов лечебного и педиатрического факультетов и 200 студентов международного факультета лечебного профиля Курского государственного медицинского университета (КГМУ). Исследование проводилось с помощью специально разработанных нами для этой цели абсолютно анонимных анкет, состоящих из 10 вопросов для преподавателей и 8 вопросов для студентов, предлагающих респондентам от 3-х до 4-х готовых вариантов ответа.

Результаты исследования и их обсуждение. Полученные в процессе исследования результаты опубликованы в полном объёме раздельно по преподавателям [2] и студентам [14]. В настоящей работе мы попытались обобщить полученный достаточно обширный фактический материал исключительно в аспекте его соответствия проблеме, обозначенной в названии статьи и органично вытекающей из её вступительной части - к чему ведёт (или может привести) современный этап эволюции двух главных «действующих лиц» вузовского образовательного пространства?

Преподаватели. Анкетирование преподавателей показало, что описанная В.С. Сенашенко [7] «инфляция» профессии «преподаватель высшей школы» не столь трагична, как ему представляется, по следующим выявленным нами достаточно объективным признакам, которые мы с определённой долей условности разделили на две принципиально отличающиеся группы:

I - относительно формализованные профессионально-личностные критерии;

II - эмоционально-психологические характеристики, имеющие прямое отношение к проблеме, сформулированной в названии статьи.

В первой группе главными формализованными признаками, определяющими эволюционную направленность научно-педагогического сообщества (НПС), по нашим данным, являются:

1. Формирующаяся отчётливая тенденция к омоложению нынешнего состава преподавательского корпуса. Если в 2008 г., по данным А.Г. Эффендиева [8], на каждую возрастную группу (до 40, 40 - 60 и свыше 60 лет) приходилось по 1/3 преподавателей, то в 2018 г., по нашим данным, это соотношение выглядит как 41,5 - 44,0 - 14,5%, соответственно названным возрастным группам.

2. Противовекторная возрастному омоложению, достаточная профессиональная зрелость вузовского НПС: 25% опрошенных являются докторами медицинских и биологических наук, 60% имеют степень кандидата наук, и 15% учёной степени не имеют с естественной корреляцией между группами лиц со стажем до 5 лет (14,5%) и лицами, не имеющими учёной степени (15%).

3. Снижение почти вдвое в сравнении с предыдущими данными литературы [4, 8] числа вузовских преподавателей, вынужденных заниматься дополнительными заработками в стенах родного вуза или за его пределами (с 80% в 2008 - 2012 г.г. до 40,5% в 2018 г.). Эта тенден-

Bondarev Gennadiy Alekseyevich, Zubarev Vladimir Fyodorovich, Bobrovskaya Elena Anatolyevna pedagogical

TEACHER AND STUDENT: CONFRONTATION OR A NEW ... sciences

ция особенно заметна в группе преподавателей младших курсов («теоретиков»).

Во второй группе в разряд эмоционально-психологических характеристик преподавательского корпуса вошли: 1) направленность жизненных стратегий (НЖС); 2) направленность профессиональной мотивации (НПМ); 3) эффективность повседневно реализуемой деятельности (ЭПРД).

В соответствии с концепцией Е.П. Кирилловой с соавторами [15], основанной на «Шкале локуса контроля» Джю Роттера, мы попытались определить направленность жизненных стратегий преподавателей современного медицинского вуза. Полученные результаты представлены в таблице 1.

Таблица 1 - Направленность жизненных стратегий (НЖС) преподавателей вуза

Уровень НЖС в% НЖС 2008-2012 г.г.

Активная (интернальный ло-кус контроля) 37,96 46,0

Пассивная (экстернальный локус контроля) 20,37 1,5

Окончательно не определена 41,67 52,5

Как видно из таблицы, почти половина преподавателей (46%), независимо от их возраста, находятся в интернальном локусе контроля, чувствуя себя «творчески активными, свободными, мотивированными на профессиональное развитие и трудовые свершения». Лишь 1,5% (3 чел. из 200) находятся в экстернальном локусе контроля, осознавая себя «бесправными, разочарованными, сожалеющими о затраченных усилиях, которые не оценены по достоинству». К категории лиц с «окончательно не определённой», по концепции Е.П. Кирилловой, НЖС мы условно отнесли 52,5% преподавателей, считающих себя «нормальными людьми с умеренными запросами и средней степенью активности». Таким образом, положительная эволюционная тенденция направленности жизненных стратегий современного преподавательского корпуса даёт вполне законные основания для оптимизма.

Принадлежность преподавателей к определённому «локусу контроля», определяющая их жизненные стратегии, очень тесно переплетается по смыслу и даже в терминологическом отношении с направленностью поведенческой мотивации человека в жизни вообще и в профессиональной деятельности в частности. В психологии принято считать, что внутренняя (интринсивная) мотивация определяет деятельность из-за интереса к ней, субъективного ощущения её ценности. Внешняя (экстринсивная) мотивация определяет поведение в тех ситуациях, когда инициирующие и регулирующие его факторы находятся вне личности или вне её поведения (позиционные, прагматические, конъюнктурные и другие факторы) [16, 17].

Направленность профессиональной мотивации (ПМ) опрошенных преподавателей определялась по иерархической значимости доминирующих у них, сформулированных Б.И. Додоновым [18] структурных компонентов. В группу преподавателей с высокопродуктивной внутренней (интринсивной) направленностью ПМ отнесены респонденты, получающие удовольствие от выполняемой деятельности и/или осознающие значимость её непосредственного результата.

К внешнему (экстринсивному) типу направленности ПМ отнесены все считающиеся низко продуктивными случаи, обусловленные «мотивирующей» силой вознаграждения и/или разного рода «принуждающим давлением на личность». Полученные результаты представлены в таблице 2.

38

Таблица 2 - Направленность профессиональной мотивации в опрошенных группах преподавателей

Группа Направленность Младшие курсы

Внутренняя (шпринсивная) 81.0 82.0 81,5

Внешняя (экстринсивная) 19.0 18.0 18.5

Судя по обобщённым сводным и раздельным по курсам цифровым данным, в научно педагогическом сообществе одного из старейших медицинских вузов страны имеет место явное (81,5%) преобладание работников с интринсивной направленностью профессиональной мотивации, получающих удовольствие от выполняемой деятельности и осознающих её значимость [2].

Несколько диссонируют с этим выводом результаты самооценки эффективности повседневно реализуемой деятельности. Оказалось, что 55,5% преподавателей, по их собственному признанию, используют свой творческий потенциал на 80%, 37,5% - на 60%; 6% затрачивают на научно-педагогическую деятельность 40% своего творческого потенциала, а 2 чел. из 200 (1%) назвали цифру, не превышающую 20% [2]. Это обстоятельство объясняется лишь тем, что, по этическим соображениям, воздавая должное природной скромности этой социальной группы, мы не стали вносить в шкалу вариантов ответа стопроцентную планку этого показателя.

Особый интерес, с нашей точки зрения, представляет отношение преподавателей к современному студенчеству. Уровень его интеллектуального развития в последние два десятилетия постоянно находится в поле зрения педагогической психологии, и для этого есть серьёзные основания. По данным социологического исследования [19], 86% опрошенных преподавателей считают, что современные студенты изменились и далеко не в лучшую сторону. Наряду с проявлением таких качеств, как умение адаптироваться к сложностям жизни в условиях рынка, предприимчивость, большая самостоятельность, они стали менее эрудированными, менее трудолюбивыми в учёбе, менее интеллигентными (!), менее требовательными к себе [2].

Проведенный нами опрос показал, что, в среднем, 42,5 % преподавателей КГМУ придерживаются аналогичного мнения, 38,5% считают, что интеллектуальный уровень современного студенчества «существенно не изменился» и лишь 19% полагают, что он «в целом повысился». В этом контексте вполне закономерными являются результаты интернет-анкетирования 450 преподавателей российских вузов в рамках исследования «Реформа высшего образования глазами преподавателей», в соответствии с которыми 46,3% респондентов считают отбор абитуриентов по уровню интеллектуального развития одним из самых приоритетных направлений в системе отечественного высшего образования [19, 20]. Правда, в связи с этим невольно возникает вопрос - из кого выбирать? Но он, скорее всего, относится к компетенции Министерства просвещения. По нашим данным, за необходимость повышения требований к набору абитуриентов высказались 34,5% респондентов, вероятно, отдавая себе отчёт в том, что нынешняя система зачисления в вузы не позволяет это делать.

Пытаясь оценить направление современного этапа эволюции университетского НПС как одного из главных «действующих лиц» вузовского образовательного пространства, мы полностью отдавали себе отчёт в том, что малейшая ностальгия по академическим и морально-этическим канонам высшей школы «советского образца» сделала бы эту оценку тенденциозной и лишила бы её объективности. Приведенные выше конкретные формализованные профессионально-личностные критерии (возрастное омоложение, кадровое благополучие, улучшение материального положения) и эмоционально-психологические характеристики (повышение уровней положительной направленности жизненных стратегий и профессиональной мотивации) свидетельствуют о том, что, несмотря на социальные и экономические от-

педагогические науки

Бондарев Геннадий Алексеевич, Зубарев Владимир Федорович, Бобровская Елена Анатольевна

ПРЕПОДАВАТЕЛЬ И СТУДЕНТ: КОНФРОНТАЦИЯ ...

ечественные катаклизмы, россиискии вузовскии преподавательский корпус выжил, успешно адаптируется к требованиям времени и даже прогрессирует по ряду важных профессиональных характеристик. Таким образом, положительная эволютивная тенденция НПС даёт основания считать эту сферу современного вузовского образовательного пространства достаточно благополучной. А что же студенты?

Студенты. Следует сразу оговориться, что современная студенческая среда в КГМУ, как, вероятно, и в других вузах, характеризуется большой неоднородностью и, в силу этого обстоятельства, не может однозначно интерпретироваться с академических и морально-этических позиций. С момента перехода вуза в статус университета в нём появилось множество (на сегодняшний день - 13) совершенно новых профилированных факультетов. Кроме того, практически лишённые нормального финансирования, поставленные на грань выживания в лихие 90-е годы, отечественные вузы были вынуждены перейти к системе набора, так называемых, «бюджетных» (бесплатных) и «коммерческих» (платных) кон-тингентов абитуриентов. Отнюдь не по альтруистическим интернациональным соображениям резко возросли или впервые появились наборы иностранных студентов из ближнего и дальнего зарубежья. Современная научная психолого-педагогическая периодика практически обходит молчанием особенности учебной и воспитательной работы с двумя последними названными кон-тингентами обучающихся, несмотря на наличие в ней многочисленных и, порой, достаточно острых проблем.

Для того, чтобы составить объективное представление об эволютивной направленности современного студенчества как социальной среды, нужны адекватные академические и психологические критерии. К числу наиболее иллюстративных в этом смысле критериев мы относим академическую успеваемость студентов, самооценку умственных способностей и их отношение к преподавателям.

С точки зрения адекватности поставленной задачи, наименьшую значимость имеет академическая успеваемость студентов. В последние годы Министерство образования и науки РФ «спускает» в учебно-методические управления вузов, так называемую, «дорожную карту», содержащую, в числе прочего, пороговые критериальные значения успеваемости, несоответствие которым может существенно отразиться на результатах очередного аудита. Понятно, что кафедры и деканаты вузов принимают многообразные соответствующие контрмеры.

Для характеристики личностных качеств студентов нам было важно сравнить две самооценочные рубрики - «успеваемость» и «уровень умственных способностей». Оказалось, что из 47% респондентов, позиционирующих себя в рубрике высокой успеваемости, лишь 19,5% относят себя к категории лиц с высоким уровнем умственных способностей, т. е. в данном случае мы имеем дело с отчётливо выраженной заниженной личностной самооценкой. Ещё более впечатляющими в этом плане оказались результаты сравнительной персональной обработки анонимных анкет. Завышенная самооценка выявлена у 6,5% студентов с отчётливой тенденцией к её снижению на старших курсах с 7,5% до 5,5%. Заниженная самооценка в абсолютных значениях свойственна 38% респондентов с не менее отчётливой тенденцией к повышению с 31,5% на младших до 44% на старших курсах. Проведенное нами в рамках упомянутого выше сквозного комплексного эмпирического исследования анонимное анкетирование 200 студентов международного факультета показало прямо противоположные результаты - завышенная самооценка выявлена у 20,5% иностранных студентов, заниженная - у 8,5%. Эти красноречивые цифры выставляют российских студентов в самом благоприятном свете, опровергая вывод В.П. Шестак [61 об их повышенной амбициозности._

Изучая особенности психологической атмосферы вузовского образовательного пространства на уровне «преподаватель - студент», мы не могли обойти вниманием такой деликатный её аспект, как оценка студентами профессионально-личностных качеств преподавателей. Обоснованием этому может служить вывод О.И. Поповой: «К сожалению, зеркальный имидж (какими себя видят преподаватели) и реальный (какими их видят студенты) не совпадают» [4, с. 119]. Тема «Имидж преподавателя глазами студента» в педагогической литературе не нова, но обсуждается она, главным образом, в плане «Каким хотели бы видеть своего преподавателя студенты?» Мы не случайно назвали эту тему «деликатной», потому что, к сожалению, именно реального мнения студентов о своих преподавателях в отечественной литературе практически нет, а в зарубежной этот сюжет, похоже, вообще никого не интересует.

Результаты, полученные в этом разделе работы, производят очень неоднозначное впечатление. На первый взгляд, они выглядят достаточно благополучно: в рамках четырёх предложенных готовых вариантов профессионально-личностных характеристик 56% студентов считают своих преподавателей высокими профессионалами, 28% относят их к категории людей «на своём месте», что в целом составляет 84%. Цифры не идиллические, но вполне благополучные, учитывая психологические особенности «поколения 2». Это благополучие компрометируют результаты ответов на два последних предложенных варианта: 5% студентов (21чел. из 400) считают преподавателей, с которыми они общались в процессе учёбы, людьми «посредственными в профессиональном и личностном отношении», а 11% (43 из 400) считают, что «некоторым из них не место в высшем учебном заведении». На международном факультете цифры выглядят ещё более впечатляющими: суммарно - 23% менее категоричных, но негативных отзывов. Самое парадоксальное в этой ситуации, что такого мнения, как показал персональный анализ, придерживаются главным образом слабо успевающие студенты, интеллектуальные возможности которых заставляют усомниться в их способности объективно оценить личностные и, особенно, профессиональные качества преподавателей. Можно находить объяснения полученным результатам (обида за якобы незаслуженно выставляемые низкие оценки, эмоциональные эксцессы, недостаточное владение преподавателем языком общения на международном факультете и т.п.), но даже при том, что среди обучающих действительно немало людей, далёких от студенческого идеала преподавателя, приведенные цифры производят тревожное впечатление.

Заключение. Результаты проведенного нами социологического исследования показали, что реальная психологическая ситуация в сфере взаимоотношений «преподаватель - студент» представляется не столь драматичной, как следует из приведенных во вступительной части данных литературы. Формализованные профессионально-личностные критерии и эмоционально-психологические характеристики свидетельствуют об отсутствии деградирующей эволютивной тенденции в среде современного вузовского научно-педагогического сообщества, по крайней мере, в образовательном пространстве Курского государственного медицинского университета. Мнение о «завышенной амбициозности» современного студенчества опровергают убедительные цифры заниженной личностной самооценки студентов, свидетельствующие об их достаточной скромности. Формирование интеллекта и моральных гражданских качеств молодёжи испокон веков было уделом сообщества обучающих всех уровней, в связи с чем, воспитательный компонент в системе высшей школы не утратил своего значения и в наше время, несмотря на всю специфику социального прогресса современного общества. С точки зрения формирования отвечающей требованиям времени психологической атмосферы на уров-

Bondarev Gennadiy Alekseyevich, Zubarev Vladimir Fyodorovich, Bobrovskaya Elena Anatolyevna TEACHER AND STUDENT: CONFRONTATION OR A NEW ...

pedagogical sciences

не «преподаватель - студент», нам вполне импонирует Статья поступила в редакцию 04.01.2019 и кажется оптимальной концепция коллектива авторов Статья принята к публикации 27.02.2019 «Сколково», предложивших такую типологию специалистов в области образования, в которой преподаватель, сохраняя за собой все функции наставника (модератора, спикера, менеджера, фасилитатора и даже «специалиста по гаджетам», отвлекающего студентов от интернет-игр, SMS и т.п.) [21, 22], психологически становится в образовательной среде «равным среди равных». Понятно, что подобная конструкция образовательной сферы пока ещё остаётся уделом «избранных» вузовских коллективов, но, получив со временем широкое распространение, эта эволютивная тенденция избавит отечественное образовательное пространство от риска антагонизма и, тем более, открытой конфронтации его главных «действующих лиц» - преподавателей и студентов («отцов» и «детей», если соотносить это с классической литературой). Единственный возникающий при этом вопрос -насколько приемлем подобный тип взаимоотношений в такой специфической профессии как медицина?! СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Сенашенко В. С., Медникова Т. Б. Компетентностный подход в высшем образовании: миф и реальность //Высшее образование в России. 2014. № 5. С. 34 - 46.

2. Зубарев В. Ф., Бондарев Г. А. Познай себя прежде, чем учить других (опыт социологического исследования преподавателей высшей школы) // Современные наукоемкие технологии. 2018. № 8. С. 192-198. URL: http://www.top-technologies.ru/ru/article/view?id=37144 (дата обращения: 14.11.2018).

3. Змеёв С. И. Компетенции и компетентности преподавателя высшей школы XXI в. //Педагогика. 2012. № 5. С. 69 — 74.

4. Попова О. И. Преподаватель вуза: современный взгляд на профессию. Опыт социологического исследования // Педагогическое образование в России. 2012. № 6. С. 112 — 119.

5. Пучков А. А. Идеальный образ преподавателя: социологический опрос //Высшее образование в России. 2012. № 6. С. 130 — 133.

6. Шестак В. П. Преподаватель и преподавательская среда (К вопросу о «паттернах») // Высшее образование в России. 2016. № 5. С. 72 — 79.

7. Сенашенко В. С. О престиже профессии «преподаватель выше школы», учёных степеней и учёных званий //Высшее образование в России. 2017. № 2. С. 36 - 44.

8. Эффендиев А. Г., Решетникова К. В. Профессиональная деятельность преподавателей российских вузов: проблемы и основные тенденции //Вопросы образования. 2008. № 1. С. 87 — 119.

9. Иванова Т.Н. О структурных элементах социально-трудовой мобильности молодежи на рынке труда // Карельский научный журнал. 2014. № 4 (9). С. 15-18.

10. Медведева Л.М., Скворчинский М.Д. Трудоустройство молодежи как многофакторный процесс кадрового обеспечения российского Дальнего Востока // Азимут научных исследований: экономика и управление. 2017. Т. 6. № 2 (19). С. 196-199.

11. Мартыненко О. О., Коротина О. А. Ценностные ориентации студенческой молодёжи // Высшее образование в России. 2016. № 8 -9. С. 22 — 29.

12. Леонтьев А. Н. Педагогическое общение: брошюра. М.: Знание, 1979. 48 с.

13. Джиоева О.Ф. Основные детерминанты затрудненного общения //Балтийский гуманитарный журнал. 2017. Т. 6. № 3 (20). С. 144147.

14. Зубарев В. Ф., Бондарев Г. А. Образовательное «зазеркалье» или «мы» и «они» //Высшее образование в России. 2018. № 11. С. 35 - 43.

15. Кириллова Е. П., Бушкова — Шиклина Э. В. Особенности жизненных стратегий преподавателей вуза //Высшее образование сегодня. 2016. № 1. С.70 — 72.

16.Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. — 2-е изд. — СПб.: Питер; М.: Смысл, 2003. — 860 с.

17. Киселёва Е. П. Самопринятие и стремление к самосовершенствованию субъектов образовательного процесса вуза как фактор направленности учебной мотивации: автореф. дис. ... канд. психоло-гич. наук. Курск, 2008. 25 с.

18. Додонов Б. И. Эмоции как ценность. М.: Политиздат, 1978. 272 с.

19. Педагогика и психология высшей школы /под ред. М. В. Булановой-Топорковой: Учебное пособие. Ростов н/Д: Феникс, 2002. 544 с.

20. Красинская Л. Ф. Преподаватель высшей школы: каким ему быть? (Размышления о социальных ожиданиях и профессиональных реалиях) // Высшее образование в России. 2015. № 1 . С. 37 — 46.

21. Полупан К. Л. Реконструкция деятельности преподавателя высшей школы // Высшее образование в России. 2017. № 2 (209). С. 45 — 51.

22. Лукашенко М. А. Между школой и бизнесом: что может взять на вооружение высшее образование? // Высшее образование в России. 2016. № 5. С. 33 — 41.