Лексико-семантический способ словообразования в бурятском и турецком языках (на примере лексиказизации переносных значений слов)

может выражать значение и других лиц: тур. Ben ögrenciyimdir «Я студент», тур. Sen müdürsündür «Ты директор». Вместе с тем имя может как оформляться аффиксом сказуемости -dir, так и не оформляться, однако личный показатель является для турецкого языка обязательным. Данный аффикс может употребляться как вместе с личными показателями, тур. Bu kitabimdir «Это моя книга», Sen haklisindir «Ты прав», так и после падежных аффиксов, тур. Kazak arabamdadir «Кофта (находится) в моей машине», тур. Bu kitap kütüphanedendir «Эта книга из библиотеки».

В отношении оформления имени, выполняющего в предложении функцию предиката, в прошедшем времени следует сказать, что в именном предложении турецкого языка категория сказуемости прошедшего времени может выражаться «недостаточным глаголом» (термин Н.З. Гаджиевой) (3, с.79) -idi. Например, тур. Benim annem doktor idi «Моя мама была врачом». Аффикс -di, в который трансформировался «недостаточный глагол» idi, является общепринятой нормой. Например, тур. Benim annem doktordu «Моя мама была врачом».

Предикативная функция имен существительных в турецком языке выражается распространенной формой на -(i)mi§. Данная форма содержит модальный оттенок со значением неочевидности действия. Например, тур. Sen Moskova'daymi§sin «Ты, оказывается, был в Москве», тур. Ben gok güzel bir kizmi^im «Я, оказывается, очень красивая девушка», тур. Kö^k gibi bir evmi§ «Дом точно дворец», тур. O kitap bu talebeninmi§ «Та книга принадлежит, видимо, этому студенту».

В целом анализ грамматических форм предикативной функции в монгольском и турецком языках, позволяет заключить, что в обоих языках предикат может быть выражен именем существительным. При этом грамматическое оформление имени осуществляется падежными аффиксами и является весьма распространенным явлением в обоих языках. Синтаксические функции имени существительного во многом обусловливают его падежную форму как в монгольском, так и турецком языках. Имя существительное в сравниваемых языках, функционируя в качестве предиката, может употребляться как вместе со связкой, так и без нее. Некоторые различия наблюдаются в том, что в монгольском языке виды связок не так разнообразны, как в турецком языке, где есть и связка прошедшего времени -di, и модальная связка -mi§.

Литература

1. Любимов К.М. Система грамматических имен в современном турецком языке // Советская тюркология. Баку, 1970. № 2.

2. Поппе Н.Н. Грамматика письменно-монгольского языка. Л., 1937.

3. Гаджиева Н.З., Серебрянников Б.А. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Синтаксис. М., 1986.

Literature

1. Lyubimov K.M. On the system of grammar names in modern Turkish // Soviet Turkish studies. Baku, 1970. Volume 2.

2. Poppe N.N. The grammar of Mongolian written language. Leningrad, 1937.

3. Gadzhieva N.Z., Serebryannikov B.A. Comparative historical grammar of Turkic languages. Syntax. Moscow, 1986.

Тунч Ясин, ассистент кафедры филологии Центральной Азии Бурятского госуниверситета Адрес: 670033, г. Улан-Удэ, ул. Краснофлотская, д. 38, кв. 37

Tunch Yasin, the assistant of Department of philology of Central Asia of Buryat state university Address: 670033, Ulan-Ude, Krasnoflotskaya str., 38-37 Tel: 8 (3012)427568; e-mail yasintunc@mail.ru

УДК 811.512.31 + 811.512.161

Ж.Б. Никифорова

Лексико-семантический способ словообразования в бурятском и турецком языках

В статье рассматривается лексико-семантический способ словообразования на примере лексикализации переносных значений слов в бурятском и турецком языках. Проводится сравнение использования данного способа в бурятском и турецком языках, в результате чего выделяются как общие черты, так и специфические особенности этих языков.

2008/10

Zh.B. Nikiforova

The Lexical-Semantic Method of Word-Formation in Buryat and Turkish Languages

This article is devoted to lexical-semantic method of word-formation on example of lexicalization of figurative meaning in Buryat and Turkish languages. We are making comparison of using this method in Buryat and Turkish languages and in the final analyses we noted both the common and the specific features.

Лексико-семантический способ используется для образования новых слов и заключается в смене одного лексического значения другим лексическим значением при сохранении остальных компонентов структурно-семантического единства слова, послужившего базой словообразования. Другими словами, старая форма - звуковая оболочка наполняется новым содержанием - лексическим значением; возникшее триединство нового слова (звуковая оболочка, категориально-грамматическое значение, лексическое значение) почти не находит себе непосредственного внешнего проявления - сохраняется прежняя парадигма словоизменения, в общих чертах сохраняется грамматический характер связи с другими словами. Новое содержание обусловливает область применения нового слова, и весь контекст, в котором находится новое слово, вместе с семантическими связями его с другими словами позволяет судить об особой индивидуальности этого слова. В данной статье рассматривается лексико-семантический способ словообразования на примере лексикализации переносных значений слов в бурятском и турецком языках.

Многозначность слов любого языка является результатом развития значения слова от конкретного к абстрактному. Значения слов изменяются, опосредованно отражая изменения, происходящие в реальной действительности в интересах и потребностях людей, носителей языка (1, с.126-129).

Впервые как один из видов образования слов лексико-семантический способ был выделен и охарактеризован В.В. Виноградовым. Он называет это значение «прямым номинативным значением» (2, с.3). Действительно лексико-семантический способ словообразования показывает случаи образования новых слов в результате изменений в смысловой стороне того или иного слова, путем расщепления или распада слова на два омонима и более. Процесс формирования слов - омонимов, а значит, и образование новых слов проявляется в языке в силу того, что лексическая единица как определенный звуковой комплекс и структурное целое, получая какое-либо новое смысловое значение, продолжает (если не одновременно, то по крайней мере известное время) употребляться в своём старом значении, например, бур. нухэр «друг, товарищ» и нухэр «муж, супруг»; нэмэри «прикрытие, укрытие» и нэмэри «прибавка, дополнение»; ном «книга», ном «учеба, грамота», ном «учение, канон (буд.)»; толи «словарь» и толи «зеркало»; гар «рука» и гар «почерк, манера письма»; аман «рот, уста, губы, пасть, зев (у животных)» и аман «слово, язык, речь»; бэе «тело, организм», бэе «рост», бэе «личность, особа», бэе «здоровье», бэе «сторона, берег».

Естественно, что расщепление слова на два слова-омонима протекает постепенно, на протяжении долгого времени и, очевидно, поэтому некоторые ученые выводили данный тип обогащения лексики вообще из сферы словообразования. Так, между моментом существования однозначного слова и моментом появления в языке двух лексических единиц омонимичного характера наблюдаются два посредствующих звена - переносное употребление слова, а затем его переносное значение. В результате действия лексико-семантического способа словообразования фонетически новых слов, как это уже отмечалось, не возникает: новыми лексико-грамматическими свойствами облекается тот звуковой комплекс, который в языке уже функционировал.

Вместе с тем необходимо учитывать то, что в структурном отношении и по своим грамматическим свойствам возникшие таким образом слова могут быть все же новыми единицами (по сравнению с теми словами, на базе которых они появились). Следовательно, и при помощи лексико-семантического способа словообразования язык может пополняться новыми, с морфологической точки зрения, словами. А при анализе морфологического состава слова следует учитывать, от какого семантического значения отпочковалось данное слово. Лишь тогда, когда

известно, что это за слово, можно определенно сказать, делима ли его основа или нет, и если членится, то на какие значимые части.

При лексико-семантическом способе словообразования новые слова в бурятском и турецком языках могут образовываться как на базе отдельных слов, так и на базе устойчивых словосочетаний, фразеологических оборотов.

Следует отметить, что изменения в словарном составе монгольских языков, в частности бурятского языка, посредством использования различных приемов лексико-семантического способа словообразования протекают непрерывно и являются продуктивными на сегодняшний день. С помощью данного способа за счет переосмысления ранее известных слов обогащается особенно общественно-политическая и научно-техническая лексика монгольских языков. Название одного предмета переносится на другой по сходству признаков, так очень много терминов возникло благодаря лексикализации переносных значений слов, например, холбоо «связь, контакт», холбоо «федерация, ассоциация, союз», хэлбэрил «(полит.) уклон», шат(ан) «лестница» в советский период приобрело новое значение общественного политического термина «фаза, стадия, этап».

В лексике современного турецкого языка имеется большой древнетюркский пласт, относящийся к базисному фонду и состоящий из устойчивых высокоупотребительных слов, которые обозначают жизненно важные понятия. Помимо других словообразовательных средств, в ходе исторического развития лексика турецкого языка обогащалась за счет омонимов, появившихся в результате семантических изменений полисемантичных древнетюркских, а также арабо-персидских слов.

В современном турецком языке большинство слов в зависимости от контекста имеет различные оттенки значения. Например, тур. su «вода» в выражении дгдвк suyu «цветочная эссенция (букв. вода цветка)»; в( suyu «бульон ( букв. вода мяса)», тув. суг в выражении мвцгун суу «ртуть», тур. su Ьа§1 «исток ( реки, ручья)» (букв. «голова воды»).

Процесс расширения значения слов идет непрерывно, вследствие чего в современном турецком языке абсолютно однозначных слов становится меньше, большинство слов стали полисемантичными, что характерно и для бурятского языка. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к словарям современного турецкого языка, где много полисемантичных слов с большим количеством значений, порой доходящих до десяти и более. Такими являются, например, Ьа§ «голова», ко1 «рука», а§12 «рот», gelmek «приходить», дгкшак «выходить» и т.д.

Лексикализация переносных значений в турецком языке, развившихся в языке под влиянием переноса наименований по сходству признаков, относится к довольно продуктивным способам образования новых слов, например: о1 «трава», о1 «ряд», о1 «(разговор.) наркотик»; карак «крышка», карак «обложка книги», карак «дверца»; а§12 «рот, пасть», «вход (в бухту, пещеру)», «горло, выходное отверстие, дуло (винтовки)», «тон, манера (разговора)» и т.д.; а!т «лоб, чело», а!т «передняя часть, фасад»; кanat «крыло», kanat «плавник», kanat «створка (двери, окна)», kanat «(воен.) фланг»; kat «этаж», kat «слой, ряд», kat «комплект (одежды)»; кисак «объятия» и кисак «охапка».

Представим развитие лексикализации переносных значений в бурятском и турецком языках на примере слов с первоначальным значением названия частей тела человека: бурятский язык:

толгой: 1) «голова» (в прямом и перен. смысле): толгойгоо дохихо «кивать головой»; тол-гой эрьюулхэ «морочить голову кому-л.»; толгой холболго «аллитерация»; 2) «глава, руководитель, хозяин»: гэр булын толгой «глава семьи»; 3) «вершина чего-л.»: хадын толгой «вершина горы»; 4) о предметах, чем-либо напоминающих голову: онгосын толгой «нос лодки»; хадааканай толгой «головка (или шляпка) гвоздя;

гар: 1) «рука, руки»: гар гараа барилсан ябаха «идти, держась за руки», «идти рука об руку»; 2) «подпись, роспись, расписка»: гар табиха «подписываться, ставить роспись»;

хул: 1) «нога, стопа, лапа»: хул гар (парн.) «конечности»; 2) «подпорка, ножка (стола и т.п.): стулын хул «ножки стула»; (монг.) 3) «дно водоема»: хвлгуй далай «глубокий океан»; 4) «движение, суета»: гудамжны хвл «уличное движение»; 5) «капитал, оборотный капитал»: хвлтэй худалдаа «торговля с большим оборотом капитала»;

нюур: 1) «лицо»: нюур нюураа харалсаха «смотреть друг другу в лицо»; 2) переводиться по значению определения: бодото нюурые элируулхэ «раскрывать подлинное лицо»; туухэдэ эли

нюyp «историческая личность»; 3) переводится по значению глагола, образуя фразеологизмы в форме падежей: нюyp daüpaxa «задевать личность»; нюyp хapaнгyйгввp «не считаясь с личностью»; 4)«лицевая сторона, фасад»: гэpэй нюyp «фасад дома»; 5) «страница»: номой эхин нюyp-ma «на первой странице книги»; б) грам. «лицо»: нэгэдэхи нюyp «первое лицо»;

aмaн: 1) «рот, уста»: aмa 6aprna «закрывать рот ладонью» (в знак досады); 2)«клюв, пасть»: aмa aнгaйхa «раскрывать клюв, пасть»; (монг.) 3) «едок, иждивенец»: aм бул «едок, член семьи»; 4) «дыра, отверстие»; 5) «жерло»: yхэp 6ууны aм «жерло пушки»;

хоолой: 1) «горло, глотка»: caгaaн хоолой «дыхательное горло»; 2)«горлышко» (сосуда): шэ-лын хоолой «горлышко бутылки»; 3) «узкий проход, переулок»; 4) «труба, дымоход»: myмэp хоолой «железная труба»; 5) «приток» (реки); б) «голос»: нapийн хоолой «высокий, тонкий голос»;

шэхэн: 1) «ухо»: шэхээp хamyy «тугой на ухо»; 2) уподобительно о приспособлениях с боковой части некоторых предметов домашнего обихода: mогооной шэхэн «ручка у котла»;

нюpгaн: 1) «спина»: хyнэй нюpгaн «спина человека»; 2) «хребет, позвоночник»; 3) «рост»: нюpгaap yндэp «высокого роста»; 4) «хребет»: хaдын нюpгaн «горный хребет»; 5) «верхняя часть чего-л.»: гaзapaй нюpгaн «поверхность земли»; б) перен. «рост, возраст»: нюpгaa хусэхэ «становиться взрослым, достигать зрелого возраста»; 7) «пора, сезон» (о времени): yбэлэй нюp-гин «разгар зимы»; турецкий язык:

bas: 1) «голова»: basim agriyor «у меня болит голова»; 2) «головная/начальная часть чего-л.»: yazini basi «начало статьи»; 3) «глава, руководитель»: ekip basi «руководитель бригады»; 4) «вершина, макушка»: dagina basi «вершина горы»; 5) «головка чего-л.»: çiban basini «головка чирья»; б) «начало чего-л.»: ay basinda «в начале месяца»; hafta basi «начало недели»; 7) «головка (при перечислении как счетное слово)»: bes bas sogan «пять головок лука»; otuz bas koyun «тридцать голов овец»; S) «нос, носовая часть» (корабля): gemini basi «нос корабля»; 9) «плата посреднику» (при обмене денег);

kol: 1) «рука»: koluna girmek «взять кого-л. под руку»; 2) «рукав (одежды)»: bu ceketin kollari dar «рукава этого жакета узкие»; 3) «приток (реки), отрог (хребта)»: bu dag щ kola o nehir iki kola ayrilir «эта гора имеет три отрога, та река - три притока»; 4) «ветвь (дерева)»: agaç kolu «ветвь дерева»; kol atmak «разветвляться (перен.)»; 5) «ручка, рукоятка, рычаг»: dikis makinesinin kolu «ручка швейной машины»; б) «отделение, отдел, отрасль»: endüstri kolu «отрасль промышленности»; 7) «отряд, команда, колонна (воен.)»: kol uçuru «групповой полет»; açik kol «разомкнутая колонна»; S) «дозор, патруль (воен.)»: kol gezmek «нести караульную службу»; 9) «бригада, группа, отряд»: avcilar щ kola «охотники разделились на три группы»; Ю) «засов, задвижка»: kapi kolu «дверной засов»; 11) «крыло, фланг»; 12) «гриф (муз.)»;

ayak: 1) «нога, ноги, лапа»: ayak ayak üstüne atmak «положить ногу на ногу»; 2) «опора, подпорка, стойка»: masanin ayagi «ножка стола»; 3) «приток реки»; 4) «водоотводный канал; рукав, связывающий два водоема»; 5) «шаг»: ayak sesi «звук шагов»; б) «ступенька»: otuz ayak merdiven «лестница в тридцать ступенек»; 7) «фут (устар. мера длины, = 3Q,5 см)»; S) «рифма (фольк.)»;

agiz: 1) «рот, пасть»: agiz açtirmamak «не дать открыть рта»; 2) «горло, горлышко»: agizi dar sise «бутылка с узким горлышком»; 3) «вход (в бухту, залив и т.п.)»: körfezin agizi «вход в залив»; 4) «начало (дороги)»: yolun agizinda «в начале дороги»; 5) «края чего-либо (сосуда и т.п.)»: bardagin agizi «края стакана»; б) «устье»: çay agizi «устье реки»; 7) «развилка, перекресток»: dört yol agizi «перекресток дорог»; S) «лезвие»; 9) «диалект, говор»: Rumeli agizi «руме-лийский диалект»; Ю) «тон, манера (разговора)»: agizi degisti «он заговорил по-другому»; 11) «(муз.) мелодии, напевы (какой-л. местности)»; 12) «раз (разг.)»: sobayi günde iki agiz yakiyoruz «мы топим печь два раза в день»;

bogaz: 1) «горло, глотка»: bogaza inmek «поражать горло (о катаре)»; 2) «горло, горлышко»: sisenin bogazi «горлышко бутылки»; 3) «узкий горный проход, дефиле, горловина, ущелье»; 4) «пролив»; 5) «едок, иждивенец (разг.)»; б) «еда и питье, пропитание»: bogaziniz da bizden «а питание за наш счет»;

göz: 1) «глаз, око»: gözünü kirpmak «моргать, мигать глазами»; 2) «зрение»: gözleri bozuk «у него плохое зрение»; 3) «дурной глаз, сглаз (разг.)»: göz degmek «подвергнуться сглазу»; 4) «отверстие, дырочка»: ignenin gözü «ушко иголки»; 5) «ячейка, отделение»: petek gözü «сотовая ячейка»; б) «глазок, почка (растений)»; 7) «родник, ключ»;

dil: 1) «язык

«язык, язычок (замка, колокола и т.п.)»; 4) «пленный (воен.)»: ёИ а1так «взять пленного»; 5) «коса (геогр.)»;

slrt: 1) «спина»: slrtma а1так «взвалить на спину»; 2) «тупая сторона ножа и т.п.»; 3) «гребень (горы, холма)»; 4) «верх, верхняя часть (чего-л.)»;

агка: 1) «спина»: arkasl а^пуог «у него болит спина»; 2) «задняя сторона чего-л.»: еут arkasl «задняя часть дома»; 3) «продолжение»: arkasml ёт1е «слушай, что было дальше»; 4) «покровитель, защитник (перен.)»: arka Ьи1так «найти покровителя»; 5) «спинка (стула и т.п.)»: sandalyenm а^а «спинка стула»;

Из приведенных примеров видно, что в турецком языке лексикализация переносных значений слов представлена намного шире, нежели в бурятском языке. Возможно это связано с тем, что бурятский язык обогащается практически всеми способами словообразования. В отличие от бурятского языка в турецком языке не все способы словообразования (например, фонетический) продуктивны. Вероятно поэтому здесь идет своего рода компенсация за счет других способов, в частности путем лексикализации переносных значений. Подобные переносы слов способствуют семантическому преобразованию старых слов и включению их в различные пласты словарного состава языков. Они поступают в различные области терминологической лексики в своих новых значениях и на базе этих новых значений некоторые из них образуют производные слова.

Таким образом, новые слова могут появляться в языке на основе семантических изменений, оставляя нетронутой свою фонетическую структуру. Закономерно возникает вопрос: каковы внешние и внутренние причины подобных семантических преобразований. Изменения значения слова могут быть обусловлены двумя факторами: внешнелингвистическими, куда прежде всего относятся социальные явления, вызывающие сдвиги в значении слова. К внутрилингви-стическим факторам следует отнести в первую очередь изменения значений слова, вызванные постепенным сужением или расширением сочетаемости слова, употреблением слова в несколько необычном сочетании. Необходимо отметить, что данные факторы тесно взаимосвязаны, они не могут действовать сами по себе, хотя бы без малой доли участия одного из них. Речь может идти только о доминантной, главенствующей роли того или иного фактора.

В связи с этим У-Ж.Ш. Дондуков указывал: «Основной методологический принцип советского языкознания - изучение языка в неразрывной связи с историей народа - в семантических исследованиях приобретает особенно важное значение, так как история предмета обозначаемого словом и история понятия, выражаемого им, не может не оказывать своего влияния на развитие значения слова... Характерны такие формы смыслового преобразования слов, как перенос значений, основанный на различных ассоциациях, обусловленный связями явления, данной исторической почвой и данной национальной средой - в ряде случаев даже индивидуальной психологией людей, от которых они поступили в общее употребление» (3, с.133-134). Например, монгольское слово хот первично означало «место, удобное для загона и лежания скота», в некоторых тюркских наречиях хотон «огороженное место вблизи аула, куда на ночь загоняют овец». Это же значение «загороженное место» зафиксировано в словаре Х1У-ХУ вв. Муккади-мат ал-Адаб. От значения «загородка для овец» производным является уже «хлев для скота» (где скот, там и стойбище для кочевников), а это уже влекло за собой значение «несколько стойбищ или аилов из родственных семей». Следующим звеном в монгольском языке является «поселок с торгово-административным центром», затем «земляной вал, за которым живут люди» и «ограда», у которого нити связи тянутся к упомянутым выше «загородка или круг», со значением же «ограда» смыкается «укрепленная деревянная стена». А впоследствии оно стало уже означать «каменная стена, городская крепостная стена». Так постепенно образовалось у слова хот значение «город». По боковой линии от значения «загороженная, окруженная», особенно, «нечто загораживающее, окружающее, вмещающее» ведут свое родство такие слова, как хот «пороховница» и производно-аффиксальное хотго «глиняная посуда» (4, с.96).

Другой пример - нэхмэл «ткань (текстильный материал)» и «ткань (в анатомическом осмысливании)». Т.А. Бертагаев считает, что в данном случае произошел сдвиг первоначального значения под влиянием русского образца (5, с.37).

Таким образом, семантический тип словообразования представляет собой результат длительного семантического развития различных значений того или иного слова. Тогда как морфологическим и синтаксическим способами словообразования, когда это окажется необходимым, могут быть образованы слова по имеющимся в языке продуктивным словообразователь-

2008/10

ным моделям. Как было отмечено выше, в результате использования лексико-семантического способа словообразования происходит образование слов-омонимов, хотя путей образования омонимичных слов довольно много. Поэтому следует четко разграничивать слова-омонимы, появившиеся в процессе функционирования лексико-семантического способа словообразования. Данный способ образования слов является продуктивным.

В целом следует признать, что лексикализация переносных значений слов как способ словообразования вносит значительный вклад в обогащение лексического состава как бурятского, так и турецкого языка. Представленные языковые примеры не исчерпывают полноты и многообразия слов, образованных с помощью лексико-семантического способа словообразования.

Литература

1. Рассадин В.И. Фонетика и лексика тофаларского языка. Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1971.

2. Виноградов В.В. Основные типы лексического значения слова // Вопросы лингвистики. 1953. № 5.

3. Дондуков У-Ж.Ш. Словообразование монгольских языков. Улан-Удэ, 1993.

4. Андреева С.В. Способы словообразования в бурятском и русском языках: сопоставительно-типологическое исследование. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 1998.

5. Бертагаев Т.А. Лексика современных монгольских литературных языков. М.: Наука, 1974.

Literature

1. Rassadin V.I. The phonetic and lexicology of Tofolar language. Ulan-Ude: Buryat Publishing house, 1971.

2. Vinogradov V.V. The main types of lexical meaning of word // Questions of linguistics. 1953. № 5.

3. Dondukov U.-Zh.Sh. The word-formation of Mongolian languages. Ulan-Ude, 1993.

4. Andreeva S.V. The word-formation methods in Buryat and in Russian languages: the comparative-typologicai research. Ulan-Ude: Publishing house of BSU, 1998.

5. Bertagaev Т.А. The lexicology of modern Mongolian languages. Moscow: Nauka, 1974.

Никифорова Жанна Бабасановна, ассистент кафедры филологии Центральной Азии Бурятского госуниверситета

Адрес: 670023, г. Улан-Удэ, ул. Кабанская, д. 20, кв. 87

Nikiforova Zhanna Babasanovna, the assistant of Chair of Central Asia's philology of Buryat state university

Аddress: 670034, Ulan-Ude, Kabanskaya str., 20-87

Tel: (301-2)224722, 8(9025)628200; e-mail: niki_jane@mail.ru

УДК 811.512.141

Г.А. Гайсина

Стилистические особенности синтаксического способа выражения категории принадлежности в башкирском языке

Статья посвящена описанию синтаксического способа выражения категории принадлежности в башкирском языке. Представлена история её изучения, описаны семантические возможности и стилистические функции. Определена роль синтаксического способа выражения принадлежности в обогащении литературно-художественного стиля.

G.A. Gajsina

Stylistic features of the syntactic way of expression the categories a belonging on bashkir language

This article is devoted to the description of a syntactic way of expression the category of a belonging on Bashkir language. The history of its studying describing semantic opportunities and stylistic functions are submitted. The basic idea an article is definition of a role of a syntactic way of expression of a belonging in enrichment of literary and art style.

Как известно, категория принадлежности в башкирском языке традиционно выражается тремя способами: морфологическим, морфолого-синтаксическим, синтаксическим (1, с.18-21).

Синтаксический способ выражения принадлежности можно представить как вхождение объекта обладания в синтаксическую связь с личным местоимением в родительном падеже, при котором он не принимает аффиксов принадлежности (2, с. 137), что характерно для первого и второго лиц.