Женственность и феномен времени в поэзии Б. Ахмадулиной

УДК 18 DOI: 10.12737/2790

I ЖЕНСТВЕННОСТЬ И ФЕНОМЕН ВРЕМЕНИ I В ПОЭЗИИ Б. АХМАДУЛИНОЙ

I Иванова Ирина Сергеевна, кандидат философских наук, доцент кафедры I философии и культурологии, Lesnaya10@yandex.ru,

ФГБОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса», Москва, Российская Федерация

В статье рассматривается отношение Б. Ахмадулиной к феномену времени. Выявляется, что поэтесса тяготела к художественному прошлому времени, в котором существовали культ Прекрасной дамы, рыцарская любовь; ко времени дворянской жизни, в котором для дворян было возможно не торопиться, самому распоряжаться своим временем; к экзистенциальному выбору вечности, сопричастности истинному бытию; показывается, как женственность поэтессы влияет на выбор пространственно-временного континуума, исследуется связь восприятия времени Ахмадулиной с философией экзистенциализма.

Ключевые слова: феномен времени, женственность, экзистенциальное время, истинное бытие

Исследуя творчество Б. Ахмадулиной, поставим вопрос, какое время выбирает поэтесса для своей внутренней жизни и какие ценности с этим выбором связаны, как такое качество, как женственность влияет на восприятие времени.

Известно, что время бывает историческое, биологическое, космическое, биографическое, художественное, циклическое, обратимое и необратимое; делится на прошлое, настоящее и будущее. А. Бергсон в работах «Длительность и одновременность», «Материя и память» говорил о времени перцептуальном. Автор данной статьи предложил понятие «экзистенциальное время» в диссертации «Феномен времени в лирике Серебряного века».

«Экзистенциальное время — это время, которое отражает сознание субъекта в период погружения его в созерцание своего внутреннего мира, это время субъективной, условной реальности, сотворяемой индивидуумом в процессе своих чувств, мыслей, состояний». [4, с. 22]

Это время, которое сознательно выбирается человеком, потому что соответствует его глубинным ценностям, органично вписанным в структуру его неповторимой личности.

Поэты нового рубежа веков тоже думали о времени, оценивали его совершенно особенно, но, может быть, в этих размышлениях че-

рез частное проявлялось общее, и теперь мы можем понять, какие потребности человека связаны со временем, какое время свободно выбирает творческий человек, какие ценности связаны с выбираемым временем. Время, отраженное в творчестве Б. Ахмадулиной, часто экзистенциально, поэтесса выбирает тот или иной временной период сознательно, описывая свой духовный уход в выбранное время, демонстрирует пристрастие к тем или иным ценностям.

На первый взгляд, кажется, что Б. Ахмадуллину привлекает прошлое, возможно, идеализированное, и то, что в этом прошлом считалось благом:

Влечет меня старинный слог,

Есть обаянье в древней речи... [1, с. 9]

Старинный слог, как и старинный образ жизни, был медленнее, чем современный. Медленнее была музыка, обрядовые действия, речь, движения, трапезы. Вспомним слова

А.С. Пушкина из поэмы «Руслан и Людмила»:

Не скоро ели предки наши,

Не скоро двигались кругом Ковши, серебряные чаши С кипящим пивом и вином [6].

15

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Это старинное время идеализируется современным человеком, который хочет быть хозяином жизни, а не рабом-курьером, желает мыслить, изучать, сам назначать события значительные и праздничные, выбирать ценности и определять время их существования ... или пребывание в том бытии, которое имеет особую ценность. Один из компонентов женственности — это стремление быть королевой в своем мире, самой назначать цену и меру всему. Второй компонент — это жизнь во взаимной любви. Б. Ахмадулина пересматривает ценность, сформированную мужчинами: «Полцарства за коня», с позиций женщин, говоря:

О, что полцарства для меня!

Дитя, наученное веком, возьму коня, отдам коня за полмгновенья с человеком, любимым мною... [1, с. 9]

В данном стихотворении она упоминает о средневековом золотом времени возвышенной любви к Прекрасной даме:

Мне жаль коня! Мне жаль любви!

И на манер средневековый

ложится под ноги мои

лишь след, оставленный подковой [1, с. 10].

Дни любви в мире становятся памятными, отмеченными вехами времени:

В тот месяц май, в тот месяц май во мне была такая легкость [1, с. 11].

А. Ахматова овеществляет феномены, делая их символами вечности, говоря объекту творчества: «Ты превращен в мое воспоминанье». Б. Ахмадулина делает отдельные временные отрезки символами своего состояния. Дни блаженства, мгновения и полмгновения — эти временные периоды в сознании поэтессы стремятся растянуться в вечность. Трудно представить, чтобы Б. Ахмадулиной было близко рассуждение А. Шопенгауэра, считавшего, что счастья в мире нет вовсе, поскольку счастливые мгновения так малы в сравнении с вечностью, что их можно вовсе и не заметить на фоне всеобщего ужаса и безысходности бытия. Напротив, Б. Ахмадуллина культивирует эти мгновения, вводит в них

примету блаженного божественного бытия. В стихотворении «Случилось так, что звездам семи лет от роду» рассматривая, что она жила в замкнутом кругу дома и семьи, выходя в прекрасный сад, поэтесса говорит:

Я стала вдруг здорова, как трава, чиста душой, как прочие растенья, не более умна, чем дерева, не более жива, чем до рожденья. [1, с. 28]

Эти строки говорят, что мысленно поэтесса пребывает во времени идеального мира. Перцептуальным оно было или экзистенциальным? Кому стихотворение говорит, что временем выбираемым, т. е. экзистенциальным; нужным для какого-то лечения, очищения и оздоровления души, сопровождающегося ростом:

Как будто бы надолго, на века я углубилась в землю и деревья. никто не знал, как мука велика за дверью моего уединенья [1, с. 29].

Выпадение из реального мира необходимо поэтессе и для оздоровления души, собирания новой энергии и для простого выживания, для рождения того внутреннего возвышенного, которое Гегель назвал превосходством духа над материей, возвышенного состояния, без которого невозможна поэзия.

Впасть в . беспамятства, как плод, уснувший тихо средь ветвей и грядок, не сознавая свою живую плоть, ее чужой и грубый беспорядок. [1, с. 30].

Выпадение из времени реального происходит не в никуда, как при шизофреническом ступоре, а в вымышленное время и пространство, которое служит энергетической подпиткой личности:

Я всласть повеселюсь средь пустоты, тесно и шумно населенной мною

[1, с. 31].

Это время, назовем его креативным, для поэтессы очень счастливое, независимо от того, происходит творчество только в голове или оставляет след на бумаге.

16

научный журнал СЕРВИС PLUS 2014 / № 1

Женственность и феномен времени в поэзии Б. Ахмадулиной

Невозможность творить, как и отсутствие любви, порождает ощущение несчастья, связанное со счетом времени:

Что делалось. Зачем я не могу, уж целый год не знаю, не умею слагать стихи [1, с. 35].

Творчество, креативное, экзистенциальное время связаны с ощущением свободы. С этим же чувством соединена для Б. Ахмадулиной и вечность, поэтому поэтесса и стремится в вечность очень часто:

Есть в сумерках блаженная свобода от явных чисел, века, года, дня... [1, с. 36].

Поэтесса подчеркивает, что существует разрыв между бессознательным и сознательным при восприятии времени. Душа желает свободы и вечности, а рассудок — защищенности, связанной, в том числе и с превосходной ориентацией во времени, в духе современности:

Души моей невнятная улыбка блуждает там, в беспамятстве, вдали, в той родине, чья странная ошибка даст мне чужбину речи и земли.

Но темнотой испуганный рассудок Трезвеет, рыщет, снова хочет знать Живых вещей отчетливый рисунок,

Мой век, мой час, мой стол, мою кровать

[1, с. 37].

Душа Б. Ахмадулиной тяготеет не к поступкам, страстям, как у М. Цветаевой или А. Ахматовой, а к художественно-философской созерцательности, слежению за цепью ассоциаций, вьющихся в сознании, как кольца дыма, перед глазами курящего трубку. Пассивное созерцательное начало — это начало преимущественно женственное, и женственна созерцательность Б. Ахмадулиной. Созерцать можно вечное, настоящее и далекое прошлое. В стихотворении «Прощай! Прощай! Со лба сотру.» Б. Ахмадулина недаром вспоминает о М. Прусте. В романе «В поисках утраченного времени» М. Пруст как раз писал о созерцании цепи ассоциаций, благодаря которым перед глазами героев прошла мысленно вся его прошлая жизнь. Б. Ахмадуллина упоминает ключевые слова текста

М. Пруста — созерцание куста, сад, закат, влюбленный голос бабушки:

Внушала жимолость уму Невнятный замысел о Прусте.

То сад, то Сван являлись мне,

Цилиндр с подкладкою зеленой Мне виделся, закат в Комбре и голос бабушки влюбленной [1, с. 48].

Она ищет в бытии утраченное для современного человека время — время неограни -ченного никакими рамками созерцания, раздумья, чувства ... Стремление к вечности — это стремление к бессмертию, но одновременно и стремление, потребность приобщения к лучшим ценностям бытия. Надо заметить, что самое полное ощущение целостности, не-разорваннсти, недискретности бытия имеет, вероятно, только Бог. Ценность бытия — это растворенность во всем и причастность ко всему истинному, божественному. В поэзии Б. Ахмадулиной время и истинное бытие неразделимы. Поэтесса ставит проблему, как человеку овладеть временем так, чтобы его бытие стало истинным, а не ложным. В этой области поэтесса близка экзистенциалистам Н. Бердяеву и М. Хайдеггеру. Уже в предисловии к книге «Бытие и время» М. Хайдеггер говорит о том, что надо заново поставить вопрос о смысле бытия, связав его со временем. Бытие философ определяет как «бытие сущего» [8, с. 9].

Но он добавляет к понятию бытия категорию присутствия. «Само бытие, к которому присутствие может так или не так относиться, мы именуем экзистенцией» [8, с. 12], — пишет философ. Присутствие связано со временем. Чтобы событие бытия как присутствия состоялось, нам кажется, необходимо, чтобы сущность объекта и сущность субъекта соприкоснулись теми сторонами, в которых есть нечто общее для них обоих. Это соприкосновение происходит во времени экзистенциального прорыва или во времени вечности. Поскольку самость — это не всегда актуальная сущность субъекта, иногда бытие как присутствие происходит через забвение самости и актуализации той сущности субъекта, которая созвучна с сущностью объекта познания, созерцания, творчества, вдохновения. Хотя иногда самость может быть такая неординарная в своей божественной концепции, что напротив, и будет тем общим с сущностью объекта. Пребывание присутствия сущности субъекта в сущности более широко объекта Хайдеггер называет

17

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

бытие-в... «Бытие-в подразумевается... экзи-стенциал» [8, с. 34].

Пребывание в мире реальности, освоение его связано со временем. Историческое время и время вечности, и время настоящего, современного поэту XX—XXI веков текут с разной скоростью. Еще А. Ахматова, сетуя на быстроту течения времени, в 1961 г. говорила:

Что войны, что чума? — конец им виден

скорый,

Их приговор почти произнесен.

Но кто нас защитит от ужаса, который

Был бегом времени когда-то наречен? [2]

М. Цветаева жаловалась, что ускорение событий, процессов, текущих в современном ей времени XX века, не дает возможность осмыслить, прочувствовать происходящее, вовремя глубоко и сильно откликнуться на события, дать правильную реакцию. Поэтесса чувствовала экзистенциальную потребность в замедлении времени внешних событий и требований, мешающих любить, творить, дружить. В произведении «Хвала времени», посвященном Вере Аренской, она писала, что время ее обманет, предаст, что родилась вне времени и образно восклицала: «Время! Я не поспеваю. Поезда с тобою иного следования!» [7].

Это стихотворение было написано 10 мая 1923 г., то есть в начале XX в., а в его конце и начале XXI века та же проблема встала перед поэтами с еще большей остротой и появилось то же желание сразу попасть в вечность, минуя время, пребывать в вечности, живя формально в настоящем. Но в отличие от А. Ахматовой и М. Цветаевой Белла Ахмадулина не сетует об ускорении времени, она просто внутренне уходит во время своего внутреннего мира, о чем говорит стихотворение «Медлительность», в котором поэтесса пишет: «. не надо, пора не пришла торопиться, есть время помедлить. » [1, с. 53]. Под эту позицию поэтесса подводит определенную философию: от человека в мире ничего не зависит. Все зависит от Бога. Человек успеет ровно столько, сколько ему намечено Богом успеть. Стихотворение обращено к Н.Я. Мандельштам, самим обращением напоминает поэта, у которого есть строки: «И Батюшкова мне противна спесь:

«Который час» — его спросили здесь,

А он ответил любопытным: «Вечность» [5].

По поводу приведенных строк О. Мандельштама в Интернете разгорелась полемика. Поэт, пожелавший остаться неизвестным, заметил, что дело не в спеси Батюшкова, в том, что тот пребывал в пределах вечности и для вечности творил стихотворение. Интересно, что хотя О. Мандельштам противопоставлял себя Батюшкову, эти слова поэта пушкинской поры стали известны благодаря данному поэту Серебряного века и часто невнимательные читатели поэта приписывают их О. Мандельштаму. Обращая стихотворение к его жене, Б. Ахмадулина подключается к рассуждениям о временном и вечном, вставая на сторону Батюшкова. Сама она и в прозе рассуждает о времени и говорит следующее: «Время, которым располагает поэт, не поддается общему исчислению. Он должен совершенно уложиться в свой срок, и за это длительность будущего времени воздаст ему нежностью и благодарностью» [1, с. 296].

Во-первых, это рассуждение показывает нам насколько диалектично вечное и преходящее соединялось в сознании Б. Ахмадулиной. Во-вторых, тот, кто из общего контекста знает, что оно посвящено памяти В. Высоцкого, понимает, что рассуждение это экзистенциально, поскольку экзистенциалисты строили свою жизнь и свое творчество и философию, исходя из того, что человек смертен, что возможности его земной самореализации ограничены земным пределом. У Б. Ахмадулиной этот земной предел времени дается человеку Богом. В походе к вопросу о временном и вечном поэтесса сходна с Н. Бердяевым, который в работе «Происхождение и смысл истории пишет: «Реальность бытия не зависит от времени» [3, с. 139]. Он говорит о том, что само время в его делении на прошлое, настоящее и будущее родилось из греха Адама и Евы «Вне времени, в вечности, все моменты бытия — грехопадение, искупление и окончательное спасение совершаются, но там нет хронологической последовательности, а есть лишь вневременное совершение».

В этом же труде философ вводит понятия истинного и ложного бытия. Он говорит, что «Бытие пребывает в божестве» [3, с. 149].

Следовательно, истинное наше бытие — это близость к божеству, к божественному, растворенность в нем. Уход от истинного бытия есть зло, так как это уход от Бога, лож-

18

научный журнал СЕРВИС PLUS 2014 / № 1

Женственность и феномен времени в поэзии Б. Ахмадулиной

ное бытие, ведущее к небытию. Б. Ахмадулина интуитивно стремится к вечности, и это стремление должно привести ее к Богу. Действительно, в стихах поэтессы мы слышим благодарность Всевышнему за посланную судьбу, хотя Б. Ахмадулина и не создает чисто религиозных стихов, будучи элитной светской поэтессой. Стихотворение «Медлительность» создается поэтессой в тот момент, когда, как ей кажется, закончилось время ее экзистенциальных событий.

Только старости недостает.

Остальное все совершилось [1, с. 54].

Но жизнь продолжается, человек все еще пребывает в мире, все еще реагирует на него, контактирует с вечным и преходящим, ищет новые сакральные смыслы, в которых потечет новое экзистенциальное время прорыва в истинное бытие.

Хайдеггер пишет: «Быть... значит быть доверительно близким с ...» [8, с. 54].

Этим высказыванием философ подчеркивает бытие как сходство сущностей, их доверительный контакт, происходящий во времени присутствия. М. Хайдеггер связывает бытие с понятием забота, но в философском смысле забота не есть мирская суета. Это может быть и забота об актуализации своей сущности, созвучной сущности объекта, в бытии которого необходимо для истинной жизни раствориться, для такой заботы необходимо время. Автор статьи понимает вышеизложенное так: событие бытия предполагает такой контакт сущностей субъекта и объекта, в котором, во-первых, происходит соприкосновение общим в их сферах, а во-вторых, актуализируется смысл истинного бытия. Следовательно, время истинного бытия — это время обретения вечного смысла жизни, когда вечное в сущности объекта соприкасается с вечным в сущности субъекта и придает смыслу бытия новые грани, светотени, приращение новых смыслов. Истинное время для человека — это время обретения смысла жизни, увеличение смысла и воплощение смысла в материальных символах — продуктах человеческой деятельности. В этом плане созерцать — значит быть, причем часто даже быть более глубоко и более живо духовно и интеллектуально, чем участвовать внешне в каких-то событиях, не затрагивающих ни

ума, ни сердца. Созерцательность поэтессы интеллектуальная. Она сравнивает явления, их ауру, порожденные ими мироощущения. Видение времени суток в одном из стихотворений импрессионистично и напоминает циклы картин Клода Моне «Стог сена», «Руанский собор», «Здание парламента в Лондоне». Поэтесса пишет: «Вот не такой, как двадцать лет назад, а тот же день». Так Белла Ахмадулина, как и знаменитый импрессионист, иллюстрирует идею, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Тот же день, но двадцать лет назад в сознании поэтессы был иным, так как она являлась в нем девочкой. Происходит не повторение, а времена в разных пространствах — пространстве воспоминаний, куда входит мысленно поэтесса, и в пространстве реальности.

Я медленно иду навстречу ей (девочке), на двадцать лет красивей и прекрасней [1, с. 60].

Раздвоение времен порождает некую рефлексию сознания, возможность творческого разговора сознательного и бессознательного, беседы двух себя: себя настоящей и себя из прошлого; разрешает стереть границу, отделяющую пространство прошлого от пространства настоящего. Ощущение времени у Беллы Ахмадулиной экзистенциально. Экзистенциалисты любили анализировать состояние человека в пограничных ситуациях. Даже самые ощущения воспринимались ими как пограничные. Эту по-граничность выделяет и Б. Ахмадулина как предмет поэзии:

Плеск вечности в ночи подтачивает стены и зарится на миг, где рядом ты и я.

Какая даль видна! И коль взглянуть острее, Возможно различить границу бытия [1, с. 65].

Поэтесса четко разграничивает течение времени в материальных и нематериальных объектах и своих сущностях. Например, в своем теле и своем духе. В стихотворении «Путник» она пишет:

Я — лишь сейчас, в сей миг, а он —

Всегда пространства завсегдатай, Подошвами худых сандалий Осуществляет ход времен Вдоль вечности и косогора [1, с. 71].

19

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Это рассуждение заставляет вспомнить философию Гегеля с его учением о мировом духе и начать мыслить по аналогии. Гегель считал, что носителями мирового духа являются народ, культура, в которых наиболее полно воплощен дух свободы, но можно сказать, размышляя аналогично, что носителем мирового духа может быть и та личность, в которой идея свободы воплощается наиболее полно, а наиболее полно идея свободы воплощается поэтах, и в тот момент, когда это происходит, поэты и являются носителями мирового духа. Пограничное экзистенциальное восприятие времени выражается еще и том, что там, где обычный человек применяет пространственное измерение, поэтесса использует временное.

Только мгновенье меж мной и Окой [1, с. 73].

Балансируя на грани сознательного и бессознательного, она стремится выбрать бессознательное состояние как описание чего-то такого, что выше рассудка, что непостижимо. Сам срок своей жизни поэтесса называет заповедным [1, с. 83], словно подчеркивая, что такое бытие во времени — это уникальное состояние уникальных людей. Это явление, подобное явлению зубра, который выживает в заповеднике только потому, что ему созданы естественные для зубра, но уже почти отсутствующие в незаповедном мире условия. Можно сказать, условия искусственные, вопреки тем реальным, которые заставляют его вымирать. Анахронизм как факт поэтического бытия осознается и подчеркивается поэтессой [1, с. 107].

В этом она похожа на поэтов Серебряного века, чье существование в экзистенциальном времени тоже было анахронично. У Б. Ахмадулиной по закону возвращения времен, спиралевидному развитию, то будущее, в котором мы привыкли видеть гениев, оказывается прошлым божественного идеального мира. Белла Ахмадулина хочет расширить временные рамки, втиснув в них дополнительные часы и новое пространство. Данное как подарок для самореализации личности и созревания понимания, ощущения и воплощения возвышенного. Это выражено в стихотворении «29 февраля» [1, с. 108].

Время, свободное для внутренней жизни, созерцания, творчества, поэтесса восприни-

мает как дар божий. В стихотворении «Гряда камней» она пишет: « Дарован день» [1, с. 127].

Как и А. Ахматова, Б. Ахмадулина в предметах видит спрессованное время. В том же стихотворении поэтесса говорит:

Я слышу ласку сдержанных камней, ладонью взгорбья их умов читая, и различаю ощупью моей обличий и осанок очертанья.

Их формой сжата формула времен,

Вся длительность и вместе краткий вывод. Смысл заточен в гранит и утаен —

Укрытье смысла наблюдатель видит.

Но ощущает чуткая рука

Ответный пульс слежавшихся энергий,

И стиснутые, спертые века Теплы и внятны коже многонервной

[1, с. 129-130].

Ахмадулина болезненно чувствует внешнюю заданность времени. Деление на временные отрезки, в рамках которого должно осуществить свой смысл явление, поэтесса воспринимает как помеху развития феномена истинного бытия.

Есть время от зари и до зари,

ночь сплющилась в его ужасном сроке [1, с. 132].

Действительно, часто заданные временные рамки мешают какому-нибудь явлению раскрыть свой божественный смысл, и это особенно остро чувствуют поэты. Искусственное замедление времени как мироощущение времени экзистенциального отражается и в стиле поэтессы. Вместо глаголов она любит употреблять отглагольные прилагательные. Вместо того чтобы написать: «ночь, когда падают яблоки», она в соответствии со своим ощущением времени говорит «ночь упадания яблок» [1, с. 312].

Возможность такой жизни, когда человек хотя бы внутренне имеет ощущение, что не человек для времени (время требует слуги своего), а время для человека, для его развития, самореализации поэтесса воспринимает как дар божий, что отражено в образной системе: И роза дня летит к ногам моим [1, с. 17].

Замедленное течение событий в сознании поэтессы видно и в эпитете медлительный, который мы видим в стихотворении «Друзей моих медлительный уход». Время, уносящее

20

научный журнал СЕРВИС PLUS 2014 / № 1

Женственность и феномен времени в поэзии Б. Ахмадулиной

реальных людей, время биографическое переходит во время воспоминаний, как реальное в идеальное, как материя в энергию. «Материя не исчезает, но переходит в иное качество», — говорил В.И. Ленин. Так и временно-пространственный континуум на самом деле не исчезает, но сохраняется в иной форме, в иной сфере. Например, в сфере памяти: «Друзей моих прекрасные черты появятся и растворятся снова» [1, с. 234].

Во времени дворянском, символом которого являются для Беллы Ахмадулиной «старинный слог» и медлительность и старомодность вековая» [1, с. 245], поэтесса видит состояние, в котором «ляжет на душу добро» — добро любви, дружбы, ощущения Родины, чистой речи. Поэтесса имеет уважительное отношение ко времени, особенно любит она поэтизировать те временные отрезки, которые фиксируют время суток. Например, дневному времени Ахмадулина посвящает прекрасное стихотворение» «День Рафаэль», в котором происходит чудо преображения:

Неузнанным ушел День-Рафаэль.

Но мертвый дуб расцвел среди долины.

И благостный закат над нами розовел.

И странники всю ночь крестились на руины

[1, с. 279].

Как Платон считал, что идеи в идеальном мире обитают в некой живой конкретной форме, так и у Беллы Ахмадулиной время обретает форму, что, конечно, противоречит высказываниям о времени физиков. Это форма образная, фантазийная. Изоморфич-ность времени в поэзии есть подтверждение важности этой философской категории для жизни человека. Она пишет о времени года:

Сентябрь! Не отводи твое крыло, твое крыло оранжевого цвета [1, с. 246].

Правильное понимание времени, верное его ощущение, умение пользоваться временем экзистенциальным, историческим, биологическим, биографическим, художественным украшает бытие, открывает его подлинный смысл, помогает выполнить свою миссию. Человек должен научиться владеть временем, обладать им, а не быть жертвой событий, за которыми он не поспевает, которые нужны его сущности, его миссии, его

подлинному бытию. Иногда человеку бывают даны большие временные периоды, в которые он, кажется свободен, то есть предоставлен самому себе. Но можно ли сказать, что в эти периоды он обладает временем? В строгом смысле — нет. Часто человек тратит время, прожигает жизнь, удовлетворяя не существенное в себе, а случайное, привнесенное, например, новым обществом, средой, стремлением к причастности к определенному кругу лиц. Обладает человек временем, когда использует его для истинного бытия, тогда истинное бытие и время растворяются одно в другом. Это может называться божественной вечностью, божественным мигом, из которого в любой момент может развернуться вечность, экзистенциальным прорывом, но самое главное — это не дурная бесконечность, не ложное бытие и не соответствующее ему ложное время. Это время осуществления личной миссии, найденное, открытое, как золотая жила, дарованное Богом, от дьявола сокрытое, ведь говорят верующие, что дьявол стремится так завладеть нашим временем, чтобы для Бога и божественных дел его оставалось все меньше. Времени личной миссии соответствует бытие, отвоеванное у враждебных обстоятельств, наполненное божественным смыслом. Этого времени причастия к истинному бытию жаждут все высокоорганизованные личности. В заключение сделаем выводы.

1. Женственное начало как пассивное, принимающее тяготеет к созерцательности, ведет к выбору экзистенциального времени вечности, а иногда и состоянию вневременности.

2. Женственность как феномен, нуждающийся в защите и поклонении, стремится к историческому, более художественно историческому, чем реально историческому, времени, в котором были ценностью и благом культ Прекрасной дамы, рыцарский, а впоследствии дворянский образ жизни.

3. Женственное начало как тонкая умная чувственно-интеллектуальная организация стремится к возвышенному, вере в Бога, имеет потребность восторженно благодарить его за получаемые блага, в том числе и за возможность созерцать, творить, свободно и самостоятельно распоряжаться своим временем.

21

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

4. Качества, присущие женственному началу, в разной мере проявляются во всех людях, и поэтому можно сказать, что в творчестве женщина может выражать общечеловеческие ценности и потребности. Так,

общечеловеческой потребностью является потребность в свободном, сакральном времени пиковых переживаний, причастности к истинному бытию, времени самоактуализации личности.

Литература

1. Ахмадулина Б. Стихотворения. М.: Эксмо, 2010.

2. Ахматова А. http://www.stihi-rus.ru/1/Ahmatova/179.htm (дата обращения: 27.07.2013).

3. БердяевН. Судьба России М.: Эксмо, М.-Харьков: Фолио, 2004.

4. ИвановаИ.С. Экзистенциальное время в поэзии А. Ахматовой // Русская речь. 2006. № 3—4.

5. Мандельштам О. http://web-pegas.narod.ru/poetry/weth1.html (дата обращения: 27.07.2013).

6. Пушкин А.С. http://www.as-pushkin.ru/index.php?cnt=7&sub=0&part=1 (дата обращения: 27.07.2013).

7. Цветаева М. http://cfrl.ru/poetry/tsvetaeva/texts/vol2/136.htm (дата обращения: 27.07.2013).

8. Хайдеггер М. Бытие и время. СПб.: Наука, 2006.

FEMININITY AND THE TEMPORAL PHENOMENON IN AKHMADULINA'S POETRY

Ivanova Irina Sergeevna, Candidate of Philosophy, Associate Professor at the Department of Philosopgy and Cultural Studies,

Lesnaya10@yandex.ru, Russian State University of Tourism and Service, Moscow,

Russian Federation

The articles studies Bella Akhmadulina’s attitude to the phenomenon of time and concludes that the poetess was more attracted by the artistic past and the atmosphere associated with it: La Belles Dame culture and chivalry; the nobility, who were free from any obligation and could have all the time for themselves; the existential choice of eternity and the feeling of involvement with reality. The author demonstrates how femininity determines Akhmadulina’s choice of temporal and spacial continuum, and studies the links between the poetess’s perception of time and existential philosophy.

Keywords: temporal phenomenon, femininity, existential time, being proper

References

1. Akhmadulina, B. Poems. Moscow: Eksmo, 2010

2. Akhmatova, A. http://www.stihi-rus.ru/1/Ahmatova/179.htm (Accessed on July, 27, 2013).

3. Berdyaev, N. Sud’ba Rossii [The Russian Idea]. Moscow: Eksmo Publ., Moscow-Kharkov: Folio, 2004.

4. Ivanova, I.S. Ekzistentsial’noe vremia v poezii A. Akhmatovoi [Existential Time in Akhmatova’s poetry]. Russkaia rech’. 2006. № 3-4.

5. Mandelstam, O. http://web-pegas.narod.ru/poetry/weth1.html (Accessed on July, 27, 2013).

6. Pushkin, A.S. http://www.as-pushkin.ru/index.php?cnt=7&sub=0&part=1 (Accessed on July, 27, 2013).

7. Tsvetaeva, M. http://cfrl.ru/poetry/tsvetaeva/texts/vol2/136.htm (Accessed on July, 27, 2013).

8. Heidegger, M. Bytie i vremia [Being and Time]. St.Petersburg: Nauka Publ., 2006.

22

научный журнал СЕРВИС PLUS 2014 / № 1