Истина, правда, гуманизм и справедливость — жизненное кредо профессора Льва Дмитриевича Кокорева

Нравственные начала уголовного судопроизводства

З. З. Зинатуллин

ИСТИНА, ПРАВДА, ГУМАНИЗМ И СПРАВЕДЛИВОСТЬ -

ЖИЗНЕННОЕ КРЕДО ПРОФЕССОРА ЛЬВА ДМИТРИЕВИЧА КОКОРЕВА

Показаны основные вехи творческого пути известного ученого-процессуалиста профессора Льва Дмитриевича Кокорева. Автор приходит к выводу о его беззаветном служении защите прав, свобод и законных интересов участников уголовного судопроизводства посредством установления по каждому расследуемому и рассматриваемому судом уголовному делу объективной истины. Автор также считает, что профессор Л. Д. Кокорев обосновал бы недопустимость принятия законодателем так называемых «упрощенных уголовно-процессуальных производств», позволяющих постановлять по уголовным делам обвинительные приговоры без исследования в судебном следствии доказательств и их совокупности на одном лишь заявлении подсудимого о признании им своей вины в инкриминированном преступлении и был бы непримиримым противником введения дознания в сокращенной форме, ибо никакими соображениями процессуальной экономии нельзя ограничивать конституционные права и свободы граждан России.

К л ю ч е в ы е с л о в а: ученый-процессуалист Л. Д. Кокорев, объективная истина, гуманизм, противник «упрощенчества», производство по уголовным делам.

After analyzing major milestones creative work of the famous scientist-processualist professor Lev Dmitrievich Kokoreva the author comes to the conclusion about his selfless service to the protection of the rights,freedoms and legitimate interests of participants in criminal proceedings by establishing for each investigated and considered by the court a criminal case of objective truth, that Professor L. D. Kokorev could substantiate the inadmissibility of the adoption by the legislator the so-called «simplified criminal procedure productions» that allows you to decide criminal convictions without research in the trial evidence and their combination on the mere statement of the defendant for his guilty plea in alleged offence and would have been a bitter opponent of the introduction of inquiry in an abbreviated form, for any grounds of procedural economy cannot be limited to constitutional rights and freedoms of Russian citizens.

K e y w o r d s: scientist-processualist L. D. Kokorev, objective truth, humanity, the enemy of simplicity, the criminal proceedings.

В научной статье принято вести речь о развитии научной мысли, ее актуальности, аксиологической ценности. Безусловно, все обозначенные в наименовании статьи категории заслуживают этого. И содержание данного опуса будет посвящено этому.

Но позволю себе все же несколько слов об ученом, благодаря которому в тесной когорте с такими корифеями, как профессор М. С. Строгович, М. А. Чельцов, П. С. Элькинд, И. Л. Петрухин, Н. С. Алексеев, П. А. Лупинская и другими, уголовнопроцессуальная наука именно в советский период жизни России - 70-80-е гг. минувшего столетия - достигла самых больших высот, своего подлинного расцвета.

Демократические преобразования конца 50 - начала 60-х гг. XX в. побудили гуманиста Л. Д. Кокорева обратиться к анализу процессуального статуса лица, потерпевшего от преступления, поиску более эффективных путей защиты его прав и законных интересов1. Ему, в частности, удалось побудить законодателя наде-

1 См.: Кокорев Л. Д. Потерпевший от преступления в советском уголовном процессе. Воронеж, 1964.

© Зинатуллин 3.3., 2015

24

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС-2015-№ 4

З. З. Зинатуллин

лить потерпевшего правом не только активно участвовать в исследовании доказательств в судебном следствии по уголовному делу, но и выступать в прениях сторон, что, безусловно, способствовало постановлению судом законного, обоснованного и справедливого приговора.

Кредо гуманиста очень ярко проявилось и в докторской диссертации Л. Д. Кокорева на тему «Положение личности в советском уголовном судопроизводстве», успешно защищенной им в 1975 г. в Совете по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Ленинградском государственном университете, членом которого по приглашению известного ученого-процессуалиста профессора Н. С. Алексеева он вскоре и становится2. Л. Д. Кокорев становится научным руководителем плеяды поистине творческих учеников в лице Ю. В. Астафьева, В. А. Ефа-новой, Н. П. Кузнецова, В. А. Панюшкина, Т. К. Рябининой, Т. М. Сыщиковой и ряда других членов Воронежской школы процессуалистов.

В 70-е гг. XX в. в советской уголовно-процессуальной науке развернулись активные поиски путей повышения эффективности деятельности судебных и других правоохранительных органов в борьбе с преступностью, а также защиты прав и законных интересов граждан, сопровождаемых не только усилением правовых основ уголовно-процессуальной деятельности, но и внедрением в нее нравственных составляющих. Глубокому научному пересмотру и анализу подвергается учение о доказательствах и уголовно-процессуальном доказывании, без которых уголовно-процессуальная наука немыслима. Профессор Л. Д. Кокорев в соавторстве с профессорами Г. Ф. Горским и П. С. Элькинд издает солидную монографию «Проблемы доказательств в советском уголовном процессе» (Воронеж, 1978), а вскоре в соавторстве с ленинградскими профессорами Н. С. Алексеевым и В. Г. Даевым - монографию «Очерк развития науки советского уголовного процесса» (Воронеж, 1980). Продолжая активную научную деятельность, заслуженный деятель науки Российской Федерации, профессор Л. Д. Кокорев вносит существенный вклад в формирование постсоветского законодательства, принимая активное участие в обсуждении ряда проектов УПК России.

Предметом исследований Л. Д. Кокорева были также вопросы, имеющие непосредственное отношение к указанной в заголовке данной статьи проблеме, среди которых: его понимание уголовно-процессуальных доказательств, отношение к устанавливаемой по уголовному делу истине, ее содержанию и значению. Будучи сторонником того, что по каждому расследуемому и рассматриваемому судом уголовному делу надлежит устанавливать объективную истину, профессор Л. Д. Кокорев ее содержимое связывал с установленными на основе доказательств обстоятельствами, характеризующими так называемые «внешние» (объект и объективная сторона состава преступления) и «внутренние» составляющие конкретного состава преступления. При этом он полностью солидаризировался с учеными, считавшими, что основным вопросом доказывания по уголовному делу является вопрос о виновности обвиняемого (подсудимого) в инкриминированном преступлении3. Сегодня такая установка в виде «принципа вины» получила свое законодательное закрепление в ст. 5 УК РФ 1996 г., запретившей к тому же объ-

2 Автор данной статьи в ноябре 1984 г. в этом же Совете защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора юридических наук на тему «Эффективность уголовно-процессуального принуждения».

3 См.: Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Ярославль, 1978. С. 3.

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС-2015-№ 4

25

Нравственные начала уголовного судопроизводства

ективное вменение, т.е. уголовную ответственность за невиновное причинение вреда (ч. 2 ст. 5 УК РФ).

Только правильное и полное установление доказательствами указанных «внешних» и «внутренних» составляющих конкретного состава преступления являются, по Л. Д. Кокореву, основанием для применения к исследуемому криминальному событию (преступлению) надлежащей статьи Особенной части УК РФ (правильной квалификации преступления), которая образует другую составляющую объективной истины по уголовному делу. Вопросы, связанные с применением в соответствии с приговором суда уголовного наказания, с иными обстоятельствами предмета уголовно-процессуального доказывания (не оказывающие влияния на правовую квалификацию обстоятельства объективной и субъективной стороны конкретного исследуемого состава преступления; причины и условия, способствовавшие совершению преступления; и др.), ученый совершенно обоснованно оставил за пределами содержания устанавливаемой по исследуемому уголовному делу объективной истины.

Л. Д. Кокорев всегда считал, что по исследуемому уголовному делу устанавливается только объективная истина как знание об обстоятельствах, реальных фактах объективного мира, установленных специально уполномоченными на это должностными лицами государства в лице прокуроров, следователей, дознавателей и судей посредством осуществляемой ими конкретной уголовно-процессуальной деятельности и при помощи собранных, проверенных (исследованных) и надлежащим образом оцененных уголовно-процессуальных доказательств, их совокупности.

Объективная истина в изложенном понимании и содержании по уголовному делу всегда одна. Она либо есть, установлена по уголовному делу, либо ее нет. В последнем случае цель в виде всестороннего и полного познания обстоятельств предмета доказывания, составляющих содержание объективной истины по уголовному делу, включая виновность подсудимого в инкриминированном преступлении, не достигнута. В качестве средства установления по уголовному делу истины выступает только одно - уголовно-процессуальное доказывание во всем своем содержании: собирании, исследовании (проверке) и оценке установленных по делу доказательств как каждого отдельного из них, так и их совокупности с позиции ее достаточности для разрешения уголовного дела (ст. 85-88 УПК РФ).

Считаем глубоко ошибочным утверждение профессора И. Б. Михайловской о том, что «судебное решение одной и той же юридической силы может быть вынесено как при наличии судебного исследования доказательств, так и при отсутствии такового»4. Никакого «социально полезного результата»5 (что вкладывает уважаемый ученый в названное ею словосочетание остается загадкой) без какой-либо деятельности (в нашем случае - без уголовно-процессуального доказывания) получить невозможно. Это кредо жизни. К тому же утверждение профессора И. Б. Михайловской не согласуется с доминантными установками о том, что «определение суда, постановления судьи, прокурора, дознавателя, следователя должны быть законными, обоснованными и мотивированными» (ч. 4 ст. 7 УПК РФ), что

4 Михайловская И. Б. Трансформация нормативной модели уголовного судопроизводства в новом УПК РФ // Материалы Междунар. науч.-практ. конф., посвященной принятию нового УПК РФ. М., 2002. С. 13. Заметим, что в последующих своих трудах подобных заявлений уважаемый мэтр уголовно-процессуальной науки не делает (см., например: Михайловская И. Б. Настольная книга судьи подоказыванию в уголовном процессе. М., 2007).

5 Там же.

26

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС-2015-№ 4

З. З. Зинатуллин

«приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым» (ч. 1 ст. 297 УПК РФ). В русской словесности слово «обоснованный» всегда трактовалось как «подтвержденный фактами, серьезными доводами, убедительный»; под словом «факт» понималось «доказательство»6.

Представляется, что на приведенное выше высказывание И. Б. Михайловской в определенной мере повлияли пессимистические отношения, в частности

С. А. Пашина, А. С. Александрова, к суждениям о возможности и необходимости установления по каждому расследуемому или рассматриваемому в суде уголовному делу объективной (материальной) истины как единственной цели уголовно-процессуального доказывания, сопровождаемое утверждениями названных авторов о том, что по уголовному делу в реалии могут устанавливаться несколько истин, носящих разноплановый характер. Суждения эти составили основу выдвинутой ими «теории плюральное™ истин». Среди истин, возможных в соответствии с данной теорией, особое значение авторы придавали так называемой «конфиденциальной истине», содержание которой связывалось с признанием судом (судьей) существующими в реалии тех сведений, которые сообщает подсудимый относительно обстоятельств инкриминированного ему преступления. Налицо имеет место своеобразное соглашение на тему: подсудимый признает себя виновным по всем пунктам обвинения - судья постановляет благоприятный для обвиняемого обвинительный приговор с возможным использованием положений ч. 1 ст. 73 или ч. 1 ст. 75 УК РФ об уголовном осуждении или освобождении от уголовной ответственности. Согласно главе 40 действующего УПК РФ для признания лица виновным в инкриминированном преступлении вполне достаточно его согласия с предъявленным обвинением, без исследования в судебном следствии доказательств.

Практика применения положений главы 40 УПК РФ началась осторожно, из года в год набирая темпы и, по свидетельству И. Б. Михайловской, в 2009 г. она достигла по России уровня 58,9 %7. В ряде регионов данный показатель уже давно перевалил за 70 %. К примеру, в Юкаменском районе Удмуртской Республики в 2013 г. таким упрощенным способом было разрешено 94 % уголовных дел. Для бюджета, возможно, это и неплохо. Но, как отмечал И. Л. Петрухин, «при рассмотрении дела в особом порядке всегда существует риск осуждения невиновного»8.

Всегда считалось и считается, что осуждение невиновного - преступление. И. В. Смолькова в « Юридических афоризмах», изданных в 2013 г., обобщила высказывания Платона, Я. И. Баршева, И. Я. Фойницкого, А. Ф. Кони, М. С. Строговича и других известных личностей о негативных последствиях подобного «правосудия», тем самым еще раз подтвердив слова академика В. Н. Кудрявцева, что закрепленный главой 40 УПК РФ институт глубоко аморальный и юридически ущербный9. Статистика «ущербности» этого института совершенно неизвестна: ее просто нет - не публикуется. Сказанное относится и к институту принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (глава 40.1 УПК РФ), подвергнутого к тому же серьезной критике с позиции низкого качества правово-

6 См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1978. С. 395.

7 См.: Михайловская И. Б. Уголовное судопроизводство в зеркале статистики // Доказывание и принятие решений в современном уголовном судопроизводстве : сб. науч. трудов. М., 2011. С. 74.

8 Петрухин И. Л. Теоретические основы реформы уголовного процесса в России. М., 2005. Ч. 2. С. 104.

9 См.: Кудрявцев В. Н. Стратегия борьбы с преступностью. М., 2003. С. 91.

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС-2015-№ 4

27

Нравственные начала уголовного судопроизводства

го регулирования. Не думается, что ради экономии надо губить высокое качество следствия и правосудия, что было достигнуто у нас в те же 70-80-е гг. прошлого столетия.

Надо ли вводить институты, от которых мы с трудом ушли, например сравнительно недавно избавились от протокольной формы подготовки материалов. Но 4 марта 2013 г. Федеральным законом № 23-ФЗ УПК РФ был дополнен главой 32.1 «Дознание в сокращенной форме», содержание которой «неопровержимо свидетельствует о ликвидации при осуществлении предусмотренного ею дознания в сокращенной форме практически всех принципов уголовного судопроизводства как такового и доказывания по уголовному делу»10. Стремлением к процессуальной экономии, о чем ратуют авторы Пояснительной записки к данному закону, нельзя оправдывать любую попытку уклонения от установления истины, правды по уголовному делу, попирать человеческие судьбы возможным осуждением невиновных в преступлении лиц. Думается, что устанавливаемые главами 32.1, 40, 40.1 УПК РФ институты носят все же временный характер и с улучшением экономических и социальных условий жизни социума, повышением требований к соблюдению конституционных прав и свобод наших граждан всеми, прежде всего власть «предержащих» лицами, из законодательства будут исключены.

Не совсем понятны и те побудительные причины законодателя, оставившего практически без должного внимания разработанный Следственным комитетом РФ законопроект«О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу». Причины такого отношения к законопроекту мы связываем с предложением авторов законопроекта о том, чтобы, во-первых, установление по каждому уголовному делу истины по примеру Римского Статуса Международного суда 1998 г. возвести в ранг самостоятельного уголовно-процессуального принципа; во-вторых, с тем, что наделение прокурора правом проводить предварительное расследование по делу и в равной мере расследовать обстоятельства, свидетельствующие как о виновности, так и о невиновности привлекаемого к уголовной ответственности лица (ст. 54 Статуса), будет способствовать усилению обвинительных начал в уголовном судопроизводстве. Соглашаясь в определенной степени с доводами противников возведения в ранг уголовно-процессуального принципа требования об установлении объективной истины по делу, считаем необходимым восстановить в ранге такого принципа, содержавшегося в ст. 20 УПК РСФСР 1960 г., требования всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела. Именно посредством такого подхода к исследованию обстоятельств уголовного дела может быть по каждому из них устанавливаться объективная (материальная) истина. Полагаем необходимым отметить, что факт незакрепления в УПК РФ данного принципа ни в теории, ни, тем более, на практике никем сегодня просто не замечается. Да и как, к примеру, прокурор будет утверждать обвинительное заключение (обвинительный акт, обвинительное постановление), если по поступившему к нему из следственных органов уголовному делу не будут установлены существенные обстоятельства, пусть не все из числа указанных в ст. 73 УПК РФ, но те, от установления которых зависит квалификация преступления по соответствующей статье Особенной части УК РФ; как можно будет считать

10 См.: Баев М. О., Баев О. Я. Заметки об очередных изменениях Уголовно-процессуального кодекса РФ (о новеллах Федерального закона от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ) // Судебная власть и уголовный процесс : науч.-практ. журнал. Воронеж, 2013. № 2. С. 42.

28

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС-2015-№ 4

З. З. Зинатуллин

постановленный судом приговор законным, обоснованным и справедливым (ст. 297 УПК РФ), если по уголовному делу не будет обосновывающих выводы суда (в их числе и выводы суда о виновности подсудимого в инкриминируемом преступлении), исследованных в ходе судебного следствия уголовно-процессуальных доказательств.

В заключение позволим выразить надежду на то, что многочисленные и обоснованные суждения наших ученых и юридической общественности о восстановлении в ранге уголовно-процессуального принципа требования всестороннего, полного и обоснованного исследования обстоятельств каждого расследуемого или разрешаемого в суде уголовного дела; о том, что по каждому уголовному делу в процессе полноценного со всеми его составляющими структурами (частями) проведенного уголовно-процессуального доказывания будет устанавливаться объективная (материальная) истина, включающая в себя все обстоятельства разрешаемого уголовного дела, от которых зависит его правильная правовая квалификация по соответствующей статье Особенной части УК РФ и по которому судом будет во всех случаях получен однозначный положительный или, напротив, отрицательный ответ по главному вопросу уголовного дела о виновности или невиновности подсудимого в инкриминированном преступлении будут претворены в жизнь. Выразим надежду и на то, что уголовно-процессуальное производство без всесторонне, полно и объективно исследованных по уголовному делу как отдельных доказательств, так и их совокупности в нашем демократическом уголовном судопроизводстве, призванном защищать конституционные права и свободы человека и гражданина (ст. 2 Конституции РФ), не будет.

Всё, чему посвятил всю свою жизнь великий ученый-процессуалист профессор Лев Дмитриевич Кокорев должна восторжествовать. Это веление современности, веление развития и российской уголовно-процессуальной науки XXI века.

Зинатуллин Зинур Зинатуллович,

доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовного процесса и правоохранительной деятельности Удмуртского государственного университета

Тел8(3412) 916-007

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС-2015-№ 4

29