Человек, первым обанкротивший Америку

В этом году США должны были бы отметить 280-летие одного из «отцов-основателей» — Уильяма Дьюера. Но не отметили. Ведь он не только один из самых колоритных и влиятельных из них, но и самый забытый. Главное, что помнят о друге Джорджа Вашингтона и Александра Гамильтона: он спровоцировал первый в истории США финансовый кризис. А главный памятник ему — здание Нью-Йоркской фондовой биржи, созданной для того, чтобы избавить финансовый рынок от второго такого Дьюера.

Гравюра с портретом Уильяма Дьюера, который был не только одним из «отцов-основателей», но и устроил первый финансовый кризис в США

Фото: Smith Collection / Gado / Getty Images

«Уста каждого (американца.— “Ъ”) повторяют одно и то же: если бы его разорвали на кусочки или повесили без всякого суда, это было бы необходимым примером и справедливым наказанием».

Трудно представить, что эти слова, сказанные одним из друзей Томаса Джефферсона, относятся к одной из самых важных фигур Войны за независимость и образования США. Еще сложнее представить, что имя этого человека — Уильям Дьюер — на протяжении более двух столетий старались вычеркнуть из американской истории. А если и упоминали, то исключительно как врага и человека, которого и быть-то не должно. И тем не менее такое отношение американцев к одному из создателей США вполне объяснимо.

Случайный американец

18 марта 1743 года в семье девонширского юриста Джона Дьюера родился сын, которого назвали Уильямом в честь одного из родственников. Дьюеры были несметно богаты. Деньги им приносили плантации в Вест-Индии. Они позволяли семье жить в роскоши, знаться со всеми людьми, которых надо было знать при дворе. Уильям окончил Итонский колледж. Продолжать образование он не стал. Ему уже тогда были интересны деньги и власть, а не наука.

Сразу после школы, в 1762 году, он отправился в британские колонии в Индии личным адъютантом Роберта Клайва, главы всех тамошних британских колоний. В Индии юный Дьюер тут же подхватил лихорадку и был отправлен на родину.

Возвращение в Англию не было счастливым. Умер его отец. Окончательно отказавшись от Ост-Индии, Уильям отправился в Вест-Индию, где находились перешедшие ему по наследству плантации. И снова казалось, что жизнь Уильяма определена. Тем не менее на островах он провел всего три года.

В 1768-м он по делам отправился в Нью-Йорк. Богатый и обаятельный плантатор стал звездой местного общества. Обласканный первыми лицами колонии, Дьюер решил остаться в Нью-Йорке. Так он стал американцем.

Расчетливый революционер

К моменту начала войны за независимость США Дьюер уже был одним из столпов общества. Он купил обширный участок земли в Нью-Йорке, начал торговать лесом, попытался (неудачно) стать поставщиком английской армии в колониях. В 1775 году он стал членом сената Нью-Йорка и уже в этой должности плавно вступил в борьбу за независимость. Не по велению души, а по расчету.

«Представления о служении и патриотизме всегда занимали второе, хочется даже сказать, далекое второе место в расчетах Дьюера»,— писал о нем автор его единственной биографии Роберт Джонс.

В данном случае расчет был прост. Он был уверен, что, борясь за независимость, заработает больше, чем двигаясь против течения.

Он принял участие во Втором континентальном конгрессе, создавшем Континентальную армию во главе с Вашингтоном. Как член Второго континентального конгресса Дьюер подписал первый конституционный документ новой страны — «Статьи конфедерации и вечного союза» в 1777 году. Он заседал сразу в нескольких комитетах, занимался отправкой подкреплений Вашингтону, добился перекрытия Гудзона и, наконец, был назначен лицом, отвечающим за связь Конгресса со штабом Вашингтона. Так зародилась великая дружба.

Дьюер был одним из активнейших участников процесса подготовки Конституции США. Он буквально вписал себя в документ.

Когда возник вопрос вставлять ли в Конституцию Билль о правах или сделать его отдельным документом, Дьюер, как говорят, предложил компромиссный вариант — не включать билль в собственно текст Конституции, а принять тут же в качестве Первой поправки к ней. Так и поступили.

Война обогатила его. Он стал поставщиком Континентальной армии, превратившись в одного из самых богатых американцев. Он укрепил свое положение и женитьбой на родственнице Александра Гамильтона. Посаженным отцом невесты на свадьбе был Джордж Вашингтон.

Пламенный комбинатор

Александр Гамильтон, получив должность министра финансов, решил назначить Дьюера своим заместителем

Фото: AP

Когда Александра Гамильтона назначили первым министром финансов США, он предложил Вашингтону назначить Дьюера своим заместителем. Президент не возражал.

Без отрыва от государственных дел Дьюер в это время строил собственную финансовую империю. Причем даже по меркам того времени делал это совершенно незаконными методами. Он занимался торговлей федеральными государственными облигациями, что было запрещено Конгрессом. Он создавал невероятное количество предприятий, в основном на заемные деньги.

Но его главным детищем тогда была так называемая Сайотская компания, получившая название от реки Сайото в Огайо.

Река Сайото в Огайо дала название главному детищу Уильяма Дьюера — Сайотской компании

Фото: ChristopherM / Wikipedia

Компанию Дьюер придумал для того, чтобы привлечь французов, желавших переехать в Америку. Потенциальных иммигрантов было предостаточно. От последствий Великой французской революции спешили убраться подальше все, от аристократов до фермеров. И место, куда можно было бы убраться, было, по мнению Дьюера, как раз на берегах Сайото.

Часть земли купил (заняв громадную сумму) сам Дьюер. Еще больше было получено им от Компании Огайо, занимавшейся устройством только что присоединенной Северо-западной территории. Дела у компании не пошли. Она не смогла продать достаточное количество участков, чтобы выплатить долги Компании Огайо.

Учитывая запутанную сеть компаньонов, кредиторов и прочих ассоциированных с Дьюером лиц, выяснить точную сумму его потерь не представляется возможным. Тем не менее его единственный биограф профессор Джонс полагает, что в современных деньгах эта сумма превышает $2 млн.

Великий банкрот

Здание бывшего Первого банка Соединенных Штатов в Филадельфии

Фото: Matt Rourke / AP

Впрочем, окончательное банкротство Сайотской компании Дьюер наблюдал уже не из своего роскошного особняка.

В начале 1790-х Дьюер покинул должность товарища министра финансов США, оставаясь при этом, по крайней мере с виду, весьма успешным предпринимателем. Свои неудачи, такие, как провал в Огайо, Дьюер скрывал, продолжая жить на широкую ногу, а деловые встречи проводя за такими роскошными трапезами, что слухи о них ходили по всей стране.

Чаще всего Дьюер устраивал встречи для того, чтобы взять все больше денег в долг — поддержание имиджа успешного предпринимателя давалось недешево, зато и приносило огромный успех. Друг президента и министра финансов, разумеется, получал самые щедрые кредиты.

Нью-Йорк тогда был относительно небольшим городом, и в конце концов Дьюер задолжал всем, кто был хоть кем-то в столице Соединенных Штатов Америки. И тогда ему пришла мысль поспекулировать ценными бумагами. Тем более что появилась прекрасная возможность.

В феврале 1791 года Конгресс принял решение о создании общенационального банка — Первого Банка Соединенных Штатов. Он не был в современном понимании центральным банком страны. Его акции находились в свободной продаже. Тем не менее одной из его функций было кредитование правительства Соединенных Штатов и его начинаний. Вот на акциях этого банка Дьюер и решил сыграть.

Начинание представлялось беспроигрышным. Уже в середине года акции банка поднялись с $25 за штуку до невиданных котировок в $250 в Нью-Йорке и $300 в Филадельфии Бирж тогда не было, что и объяснялось такой разницей в цене. К концу года, впрочем, цены упали до примерно $170 за штуку.

В партнеры Дьюер выбрал некоего Александра Макума. Большую часть средств предоставил сам Дьюер. Однако в целях сохранения конфиденциальности (Дьюер, напомним, был одним из столпов Нью-Йорка, и его интерес к акциям банка стал бы сразу известен всем) большую часть акций записывали на имя Макума.

Поначалу все шло хорошо. Скупка акций двигала котировки вверх. Но в феврале 1792 года банк неожиданно объявил о прекращении выдачи новых кредитов. Акции полетели вниз. Для Дьюера это стало катастрофой.

Не имея возможности занимать у приличных людей, Дьюер принялся брать в долг у разношерстной компании из владельцев магазинов, домохозяек, мясников и даже садовников. Те со смехом одалживали ему деньги под гигантские проценты.

Крах был быстрым и глубоким. Если в феврале Дьюер устраивал роскошные приемы, то уже в марте оказался в долговой тюрьме.

Дьюер, по словам одного из современников, «создал некоторое всеобщее банкротство».

Теперь это называют «паникой 1792 года» — первым в истории страны финансовым кризисом общенационального масштаба. Учитывая масштабы заимствований Дьюера, пострадали все.

«В городе не осталось людей состоятельных. Все они пали,— писал сын будущего президента Джона Адамса.— Город, который еще шесть недель назад считался самым богатым и процветающим в Америке, (сейчас.— “Ъ”) чудовищно контрастирует с былым величием».

Неудивительно, что у долговой тюрьмы ежедневно собирались толпы, требовавшие выдать им Дьюера для расправы. Общую сумму долгов отца-основателя невозможно подсчитать.

Нью-Йоркская фондовая биржа появилась на свет благодаря «панике 1792 года», которая стала главным «достижением» Дьюера

Фото: Mike Segar / Reuters

Сама «паника 1792 года», впрочем, продолжалась недолго. Александр Гамильтон и правительство США приняли быстрые меры для стабилизации ситуации. А уже в мае 24 финансиста устроили встречу на Уолл-стрит в тени огромного платана и заключили то, что вошло в историю как «Платановый пакт» — основополагающий документ Нью-Йоркской фондовой биржи.

С тех пор 17 мая 1792 года отмечается как день создания NYSE. Главным смыслом пакта стало создание правил и условий, чтобы больше ни один дьюер не смог сокрушить американскую финансовую систему.

Говорят, что еще одним наследием Дьюера стала традиция президентов США выдвигать свою кандидатуру на второй срок.

Паника случилась накануне окончания полномочий Вашингтона, который якобы совершенно не стремился сохранить власть. Но, учитывая общенациональный кризис, его уговорили остаться во имя стабильности страны.

Сам Дьюер прожил еще семь лет, проведя практически все это время в долговой тюрьме. Вышел он из тюрьмы лишь весной 1799 года, заплатив огромный залог — $45 тыс., внесенный двумя его друзьями. В мае того же года он умер.