Геополитические идеи Ростислава фадеева

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. XXVII. ГЛОБАЛИСТИКА И ГЕОПОЛИТИКА. 2016. № 4

Е.Н. Сулима, М.А. Шепелев*

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ РОСТИСЛАВА ФАДЕЕВА

Y.N. Sulima, M.A. Shepelev

GEOPOLITICAL IDEAS OF ROSTISLAV FADEEV

В статье рассматриваются геополитические воззрения русского военного мыслителя второй половины XIX в. Р.А. Фадеева, прежде всего касающиеся геополитической роли Кавказа, восточного, польского и славянского вопросов. Раскрывается видение им конфигурации соотношения сил в Европе, в частности представление об Австрии как основном препятствии в благоприятном решении этих вопросов. Охарактеризован вклад Фадеева в русскую геополитическую мысль.

Ключевые слова: Р.А. Фадеев, Кавказ, восточный вопрос, польский вопрос, славянский вопрос, Австрия.

The article discusses the geopolitical thinking of Rostislav Fadeev — Russian military thinker of the second half of the XIX century, especially in the geopolitical role of the Caucasus, Eastern, Polish, and Slavic questions. Reveals the vision of the configuration of the balance of forces in Europe, in particular Austria as the main obstacle to a favorable solution to these issues. The article describes Fadeev's contribution in Russian geopolitical intellectual tradition.

Key words: Rostislav Fadeev, the Caucasus, the Eastern question, the Polish question, the Slavic question, Austria.

Имя Ростислава Андреевича Фадеева не часто упоминается в ряду основных представителей русской геополитической мысли, а между тем личность этого видного военного теоретика, историка и публициста представляет значительный интерес не только с точки зрения постижения ис -тории отечественной военной и общественно-политической мысли, но и в контексте осмысления поднимаемых им геополитических проблем, весьма актуальных как во второй половине XIX, так и в начале XXI в. И хотя основные труды Фадеева переизданы1, а его творчество стало предметом

* Сулима Евгений Николаевич — докт. филос. наук, профессор каф. геополитики ф-та глобальных процессов МГУ имени М.В. Ломоносова. E-mail: krikun_86@inbox.ru. Шепелев Максимилиан Альбертович — докт. полит. наук, профессор каф. международных отношений и государственного управления Юго-Западного государственного университета (г. Курск). E-mail: ma_shepelev@mail.ru

1 Фадеев Р.А. Кавказская война. М., 2005; Он же. Государственный порядок. Россия и Кавказ. М., 2010.

определенного научного интереса2, представляется важным осмыслить его наследие именно как геополитического мыслителя. Этим обусловлена цель статьи — раскрыть особенности геополитических воззрений Р.А. Фадеева по ключевым (и в его понимании взаимосвязанным) проблемам, затрагивающим стратегические приоритеты российской геополитики — по кавказскому, восточному и славянскому вопросам.

Кавказский вопрос в воззрениях Р.А. Фадеева

Генерал-майор Р.А. Фадеев родился 28 марта 1824 г. в Екатеринославе (Днепропетровск) в известной дворянской семье. Его отец, Андрей Михайлович, занимал весьма важный пост председателя конторы по делам иностранных поселенцев в Новороссии, находившейся в Екатеринославе, а мать, Елена Павловна, принадлежала к княжескому роду Долгоруких. Примечательно, что сам Ростислав Андреевич приходится родным дядей С.Ю. Витте и Е.П. Блаватской, а его родная сестра стала писательницей, известной по фамилии мужа как Елена Ган (В.Г. Белинский называл ее «русской Жорж Санд»). В 1840—1860-е гг. он участвовал в Кавказской войне, завершившейся полным подчинением Кавказа. Будучи отмечен военными наградами, высшей наградой Р.А. Фадеев считал подаренное ему наместником Кавказа, главнокомандующим армией А.И. Барятинским личное знамя Шамиля. Полученный военный опыт нашел отражение на страницах написанной им книги «Шестьдесят лет Кавказской войны» (1860).

Р.А. Фадеев доказывал оправданность Кавказской войны и ее жертв, считал занятие Закавказских областей не случайным или произвольным событием, а обусловленным «большими государственными потребностями». С одной стороны, по его словам, Волга выводила русских к Каспийскому морю — «морю без хозяина», а господство на этом море со временем вело к господству над раздробленными владениями прикаспийского Кавказа. «Европейская торговля, отыскивая доступ в страны Востока, пыталась пробить себе путь через Московское государство и смежные с ним пустыни и потянула за собой русских на дорогу, и без того обозначенную естественным состоянием их земли». С другой стороны, Россия откликнулась на «стоны православной Грузии, истоптанной варварскими нашествиями, измученной бесконечной борьбой, сражавшейся в это время уже не за право быть самостоятельным народом, а только за право не отречься

2 Кузнецов О.В. Р.А. Фадеев в общественном движении России (вторая половина 60-х — начало 80-х гг. XIX в.): Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Волгоград, 1996; Он же. Р.А. Фадеев: Генерал и публицист. Волгоград, 1998; Гилязов М.Ф. Политические идеи и проекты Р.А. Фадеева (1824—1883): Дисс.... канд. полит. наук. М., 2002; Мощелков Е.Н., Гилязов М.Ф. Р.А. Фадеев — консервативный политический философ XIX в.: Мысли о России и Западе // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 12. Политические науки. 2002. № 1; Крымов А.В. Р.А. Фадеев о революции и проблемах гражданского общества в России //Юридическая наука. 2016. № 2; Лебедев С.В., Линицкая Т.В. Русский геополитик XIX века Ростислав Фадеев. URL: http:// ruskline.ru/analitika/2010/01/13/russkij_geopolitik_xix_veka_rostislav_fadeev/; Сергеев С.М. Опоздавший Потемкин. URL: http://www.portal-slovo.ru/history/39068.php

от Христа»3. В связи с этим Фадеев обращает внимание, что уже с XVI в. начались попытки русских царей, с одной стороны, поддержать изможденную Грузию, а с другой — утвердить свое торговое и политическое господство в прикаспийских странах.

Отмечая, что в начале XIX в. Османская империя превращается в объект воздействий европейских государств, он видит усилившуюся тогда потребность в установлении российского контроля над Черным морем и Кавказом: «Чье бы влияние или господство не распространялось на эти страны (между которыми были земли без хозяина, как, например, весь Кавказский перешеек), они враждебно относились к нам. Между тем власть на Черном и Каспийском морях или, по крайней мере, нейтралитет этих морей составляет жизненный вопрос для всей южной половины России, от Оки до Крыма, в которой все больше сосредоточиваются главные силы империи, и людские, и материальные. Эта половина государства создана, можно сказать, Черным морем»4.

Подчеркивая континенталистскую природу российской государственности (в этом ярко проявляется геополитическое мышление Фадеева), он указывает, что «охранять свои южные бассейны Россия может только с Кавказского перешейка; континентальной державе, как наша, нельзя поддержать своего значения, не заставив уважать свою волю там, куда ее пушки не могут дойти по твердой почве. Если бы горизонт России замыкался к югу снежными вершинами Кавказского хребта, весь западный материк Азии находился бы совершенно вне нашего влияния и при нынешнем бессилии Турции и Персии недолго бы ожидал хозяина или хозяев. Южные русские области упирались бы не в свободные воды, но в бассейны и земли, подчиненные враждебному влиянию. Если этого не произошло и не произойдет, то только потому, что русское войско, которое стоит на Кавказском перешейке, может обхватить южные берега этих морей, протянув руки в обе стороны»5.

Фадеев обращает внимание, что Россия на обширных пространствах не просто соприкасается, но смешивается с «мусульманской и языческой Азией», и границы ее продвигаются вперед не только вследствие политических расчетов, но в силу логики управления и экономического развития, «как обработанные поля владельца, который поселился в новой, никому не принадлежащей земле» (и здесь ее движение похоже на продвижение американского фронтира, ставшее в 1880-е гг. предметом исследований Ф. Д. Тернера). Поэтому, мысля в российском контексте по аналогии с приверженцами «доктрины Монро», Фадеев констатировал, что «Россия не может допустить, чтобы без ее участия устроилась судьба целой части света, с которой она слита почти безраздельно, с которой она живет, можно сказать, под одной крышей». В условиях, когда «настоящая связь России с Азией, узел их — на Кавказе», по его мнению, «Кавказская армия держит

3 Фадеев Р.А. Государственный порядок. Россия и Кавказ. С. 36.

4Там же. С. 38.

5 Там же. С. 38—39.

в своих руках ключ от Востока»6. Через Кавказский перешеек и его домашний бассейн — Каспийское море Россия сталкивается непосредственно со всей массой мусульманской Азии. С Кавказского перешейка Россия может добраться повсюду, куда ей нужно, и тут же именно полувековая борьба с мусульманским фанатизмом создала единую армию, которая может выдерживать без расстройств бесконечные тяготы азиатских походов. Именно поэтому занятие Кавказа было первой государственной необходимостью.

Придавая большое значение укреплению российского присутствия на Кавказе (позднее Фадеев писал, что он составляет «половину всей политической будущности России»), он как офицер для особых поручений при главнокомандующем Кавказской армией составил записку «О водворении новых станиц и распространении казачьего населения», в которой предлагал, не дожидаясь полного окончания военных действий, начать обустройство новых казачьих станиц за счет переселения донских казаков, а также перевода женатых нижних чинов и даже части государственных крестьян в казачье сословие.

По окончании Кавказской войны в ряде работ Фадеев доказывал необходимость укрепления геополитического присутствия России в Азии. Он прямо говорил о том, что «в пределах древнего царства Чингисхана — на всем протяжении Азиатской Турции, Персии, Туркестана, Афганистана, Монголии и Северного Китая — не может быть терпимо никакого европейского влияния, переходящего в господство. По географическому положению России исключение западноевропейских влияний из этих стран должно быть нашей политической аксиомой»7. При этом он оговаривался, что речь не идет о «завоевательных планах Александра Македонского», но лишь об устранении чуждого соперничества. По сути, Фадеев, во-первых, обратил внимание на геополитическую преемственность России и империи Чингисхана, что стало позднее важным элементом евразийской доктрины, а во-вторых, выдвинул идею создания буферного пояса дружественных России государств, исключавшего бы возможность превращения этих стран в антирусский плацдарм. Собственно, это тот замысел, который пытался реализовать И.В. Сталин после Второй мировой войны, но которому помешало начало холодной войны. Речь, в сущности, шла о стратегии, способной противостоять атлантистской «стратегии анаконды».

В 1867 г. Фадеев опубликовал в «Русском вестнике» ряд статей, позже изданных отдельной книгой «Вооруженные силы России». В 1873 г. вышла его работа «Наш военный вопрос». В них, в частности, подвергались критике военные реформы Д.А. Милютина и защищались традиционные основы русского военного устройства. Р. А. Фадеев был одним из соучредителей (1871) газеты «Русский мир». Для его публикаций был характерен «революционный консерватизм», т.е. стремление к революционным изменениям ради сохранения основ традиционного общества.

6 Там же. С. 40.

7 Фадеев Р.А. Собр. соч.: В 3 т. Т. 1. СПб., 1890. С. 256.

Австрия как квинтэссенция

восточного и славянского вопросов

Начиная с 1869 г. Р. А. Фадеев публиковал в «Биржевых ведомостях» статьи по восточному и славянскому вопросам. В 1870 г. на основе этих статей была издана книга «Мнение о восточном вопросе», сразу переведенная на английский и некоторые славянские языки. При оценке восточного вопроса Фадеев исходил из понимания опасности для России со стороны объединенной Германии и неизбежности борьбы славянства с германизмом, который стремится к экспансии на Восток. Корень восточного вопроса он видит в исконных германских усилиях подчинить и онемечить славянство.

В лице Австрии Фадеев видел главное препятствие для решения восточного вопроса благоприятным для России образом. В начале XIX в. Австрия использовала все средства для того, чтобы разорвать намечавшийся несколько раз союз Франции с Россией, видя в нем опасность уступок со стороны Франции в пользу России по восточному вопросу. Как писал Фадеев, «для избежания подобной сделки, более чем для чего-либо другого, Австрия сначала бросилась в войну с Наполеоном, потом отдала за него свою эрцгерцогиню и пошла к нему в союз»8. Также именно Австрию он считал «нравственной зачинщицей коалиции 1854 г.», направленной против России и приведшей к Крымской войне. При этом он отмечал, что «Австрия, конечно, находила выгодным загребать жар чужими руками; но она же развязала руки союзникам, потребовав отступления русской армии за Прут и заслонив от нас Турцию своими войсками; она же в последнюю минуту решила дело, положив на весы тяжесть своей трехсоттысячной армии; она же была несговорчивее всех при заключении мира»9.

Он справедливо обращает внимание на ошибочность традиционного представления о том, что главным препятствием в восточном вопросе для России являются Англия и Франция. На самом деле они одни не могли бы оградить от России европейскую часть Османской империи, если бы у нас были развязаны руки на западной границе, т.е. со стороны Австрии: «Нельзя бороться посредством десантов против равносильной державы, которой открыт сухопутный доступ в спорную страну — ни по времени, ни по численности»10. Эта мысль, кстати, весьма важна для понимания ограниченности нынешних возможностей США по противодействию России в Евразии.

При этом Фадеев указывает как на ключевую проблему на то, что доступ на европейскую Турцию России может быть открыт только через ворота между юго-восточным углом Карпат и устьем Дуная, а ключ от этих ворот в руках Австрии, значит «нам невозможно вести войну на Балканском полуострове без позволения Австрии, а этого позволения мы не получим

8 Фадеев Р.А. Государственный порядок. Россия и Кавказ. С. 641.

9 Там же. С. 643.

10 Там же. С. 644.

ни в каком случае». Здесь Фадеев ссылался на мнение генерала И.Ф. Пас-кевича, убеждавшего в 1854 г. императора Николая I, что «восточный вопрос может быть распутан только в Вене, а не в Турции»11. Даже десант на Босфор с захватом Константинополя и проливов не решил бы восточного вопроса, так как «его пришлось бы разыгрывать в сухопутной войне против союза, душой которого была бы все-таки Австрия»12. Речь шла об опасности войны с англо-австро-французским союзом на западной границе, в случае которой противники России пытались бы соединить в одно целое восточный и польский вопросы.

Больше того, Р. А. Фадеев опасался, что при поддержке Пруссии, Англии, Турции и способности в любой момент разжечь смуту на западной русской границе, Австрия трудно уязвима для России и сама способна начать наступление, чреватое отступлением на Днепр и провозглашением Польши в пределах 1772 г. во главе с австрийским эрцгерцогом. Поэтому он считал ошибкой «обращать главное внимание на южную задунайскую славянскую группу раньше, чем на северную, от которой все зависит»13. Здесь он рассчитывал на поддержку Франции ввиду ее опасений немецкого преобладания в Европе, полагая, что при выборе между Австрией и Россией она сделает выбор в пользу России.

Особенно осложнилась ситуация, по его мнению, в связи с объединением Германии, которое он считал весьма невыгодным для России, так как теперь Германия определенно оказалась на стороне Австрии, а «окончание вековой распри с Пруссией и союз с ней придадут Австрии гораздо более устоя, чем союз с несмежной и шаткой Францией»14. Если до этого щитом для Османской империи служила Австрия, то с объединением Германии последняя стала уже щитом для самой Австрии, что еще более осложняло положение России.

Поэтому Фадеев считал необходимым решить восточный вопрос прежде всего путем ликвидации Австрии (Австро-Венгрии) и лишь последующего разгрома Османской империи. Он осознавал, что именно от Австрии зависит допуск России к открытому вмешательству в восточный вопрос или прикрытие Турции вооруженным нейтралитетом, равно как и возможность бросить против западной границы России силы европейской коалиции или не пускать их. Причину ревностного отношения в Вене к славянскому национально-освободительному движению на Балканах он видел в опасениях появления на границах ее собственных славянских земель «славянского Пьемонта», признаки которого Австрия впервые увидела в освобождении Сербии.

Говоря о формировании будущих союзов, Фадеев учитывал то обстоятельство, что «от России ни в каком случае не зависит создать союз; нас слишком остерегаются, наш почин возбудит недоверие даже тех, кому

11 Там же. С. 646.

12 Там же. С. 647.

13 Там же. С. 705.

14 Там же. С. 658.

выгодно стать рядом с нами. Россия может только пристать к одному из двух лагерей, на которые по временам делится Европа». Констатируя это обстоятельство, он справедливо отмечал, что «не владея почином, трудно направлять события»15. К сожалению, этого здорового скептицизма не хватило позднее, при принятии решения по данному вопросу, способного предотвратить втягивание страны в мировую войну.

Однако геополитические воззрения Фадеева не были свободны и от серьезных просчетов. Так, он считал США единственным возможным союзником России в тех исторических условиях, «не враждебным историческим задачам России», ошибочно полагая, что эта страна может быть использована как «противодействие морским силам западных держав», но в любом случае не может помочь на суше. Сравнивая США и Россию, он обоснованно видел в них «два новых живых человечества», выросших по окраинам Европы. Они «не замкнутые в тесной перегородке, как европейские нации, но разливающиеся без препятствий по необозримым горизонтам, растущие без меры во все стороны, насколько станет у них естественного роста»16. Однако он необоснованно утверждал, что «разрыв Америки с Англией всегда возможен», связывая такую возможность с американским Югом, для которого будто бы война с Англией может быть средством преодоления травм недавно прошедшей гражданской войны. Как сухопутный военный и геополитик континенталистского толка, он не смог разглядеть талассократическую сущность Америки и ее роль наследницы британской морской гегемонии (правда, и в самих США тогда об этом мало кто задумывался).

Определенные надежды Фадеев возлагал и на противоречия между великими европейскими державами, полагая, что прежде всего франко-прусская «распря» дает России некоторую свободу действия, а с ее ослаблением «нам придется брать штурмом малейшее затруднение». Фактически эти его мысли ведут к осознанию того, что объединенная Европа (а ее осью как раз и стал франко-германский альянс) неизбежно будет занимать антирусские позиции.

Объективно оценивая характер австрийской политики на Балканах, Фадеев смог предвидеть принципиальные направления усилий Вены по решению «восточного вопроса»: «Для Австрии (в чем многие согласны с ней) только и возможно такое решение восточного вопроса: взять себе, что можно (приблизительно до Балкан); неподходящее для себя отдать кому-нибудь другому из европейцев, например, Албанию — Италии, высматривающей уже свой пай на турецком наследстве»17. Именно так и произошло в начале ХХ в., когда Италия фактически установила контроль над получившей в Балканских войнах автономию Албанией, а Австро-Венгрия приобрела Боснию и Герцеговину.

15 Там же. С. 660.

16 Там же. С. 710.

17 Там же. С. 653.

Взгляд Р.А. Фадеева на Галицию и Польшу

в контексте путей решения славянского вопроса

В борьбе с Австрией Фадеев предлагал сделать ставку на поддержку освободительных устремлений австрийских славян, при этом прямо обращал внимание на то, что «Русская Галиция ставит неодолимую преграду нашему сближению со славянством: она разрушает доверие к нам в самом зародыше»18. Он имел в виду отказ России освободить ее от австрийского господства в 1849, 1859 и 1866 гг., хотя для этого тогда существовали благоприятные обстоятельства. Вину за это он возлагал на немецкое засилье в правящих кругах Российской империи. Возможно, если бы Россия в XIX в. предпочла бы присоединить не чуждые ей коренные польские земли, а исторические земли Червонной Руси, тогда не были бы столь драматичными российско-польские отношения, с одной стороны, и было бы гораздо меньше предпосылок для нынешнего цивилизационного и геополитического противостояния между Западной и Восточной Украиной (историческими Галицией и Малороссией), с другой стороны. В конечном счете гораздо меньший уровень проявления цивилизационного раскола в Белоруссии во многом связан с тем, что западно белорусские земли куда дольше находились в составе Российского государства (с начала XIX в.), нежели западноукраинские (восточногалицкие), присоединенные впервые в 1939 г.

В современном контексте особый смысл приобретает следующая мысль Фадеева: «За исключением Червонной Руси, польская Галиция все еще остается сторожевым постом неприятеля по сю сторону Карпат, то есть можно сказать — неприятель стоит в "естественных" пределах России, дожидаясь благоприятных обстоятельств»19. Именно в «польской смуте» он видит единственное оружие Австрии против России, полагая, что «тот день, в который установился бы сердечный мир между поляками и русскими, был бы последним днем знаменитого "дунайского союза"»20, т.е. дуалистической австро-венгерской монархии. Фактически Фадеев считал политической ошибкой присоединение польских земель. Он справедливо отмечал, что «можно и должно воспитать поколение поляков, не чуждых России — но обрусить их нельзя. Не говоря уже о значительном устое польского духа, рядом с Привислянским краем лежит Галиция — неисчерпаемый источник польского духа и польских мечтаний, откуда они неудержимо переливаются в принадлежащий нам край. Даже завоевание краковской Галиции, при настоящем складе вещей, не улучшило бы положения; оно удвоило бы только численность сопротивляющихся»21. Вместе с тем весьма современно звучит мысль Фадеева о необходимости работать над созданием среди поляков «русской партии»: «Создать такую пар-

18 Там же. С. 671.

19 Там же. С. 672.

20 Там же. С. 673.

21 Там же. С. 677.

тию — значит взять польский вопрос из австрийских в русские руки, свалить главную нашу опасность на голову врага»22.

Мысли Фадеева по польскому вопросу в полной мере отражают геополитическую ситуацию не только его времени, но и, по сути, всего ХХ столетия, обусловленную зажатостью Польши между Германией и Россией. Отсюда, по словам Фадеева, «польскому народу один выбор: быть младшим братом русского народа или немецкой провинцией. Он и теперь уже не что иное, как последний объедок немецкого пиршества, поглотившего родственные ему населения и части собственного его тела от Саалы до Вислы»23. В связи с этим он сомневается в способности «узкой полосы земли, сжатой между Россией и Германией» устоять в виде суверенного государства. Вариант решения этой проблемы на основе первой из двух отмеченных Фадеевым альтернатив был предложен Советским Союзом в 1945 г., в результате чего возникла Польша в ее нынешних границах. Осуждение в современной Польше «советской оккупации» ставит закономерный вопрос о территориальных приобретениях, полученных благодаря этим самым «оккупантам».

Рассматривая польский и восточный вопросы в более широком плане, Фадеев обращает внимание на то, что источником европейской напряженности, противоречий и конфликтов прежде всего является буферное восточноевропейское пространство, уже в ХХ в. получившее название «санитарный кордон». Фадеев же описывал его как «неопределенное положение спорной восточной полосы, начинающейся Польшей и кончающейся Турцией», уже тогда отмечая: «Все чувствуют, что от этой полосы веет неизбежной грозой, неизбежной потому, что в таких исторических вопросах даже уговор правительств есть только минутная остановка»24.

В геостратегическом плане Фадеев связывает восточный и польский вопросы в один — славянский. В его решении Россия оказывается перед дилеммой: либо она распространит свое главенство до Адриатического моря или вновь отступит до Днепра. В свете такой перспективы он обозначил главного противника России и арену силового противостояния с ним: «Главный враг наш никак не Западная Европа, а немецкое племя с его непомерными притязаниями. Победа склонится на сторону того, кто возьмет верх в спорной земле — славянской по крови, немецкой по политической географии, разделяющей два могучих народа»25. Развивая эту мысль, он доказывает, что «русское дело» в Европе состоит прежде всего в том, «что станется с чехами и хорватами — устоями, задерживающими покуда западный наплыв под наш собственный фундамент»26. При успешном решении славянского вопроса, как полагал Фадеев, произошло бы объединение славянских народов в одно федеративное государство под скипетром русского императора, причем столицей объединенного государства

22 Там же. С. 709.

23 Там же. С. 678.

24 Там же. С. 709.

25 Там же. С. 687.

26 Там же. С. 704.

должен был стать Константинополь (довольно распространенный сюжет в русской геополитической мысли того времени, причем высказанный Фадеевым на год ранее выхода знаменитой «России и Европы» Н.Я. Данилевского).

Место Р.А. Фадеева

в истории русской геополитической мысли

Исследователь политических идей и проектов Р.А. Фадеева М.Ф. Ги-лязов так определяет суть его геополитической программы: «Исходя из сложившейся геополитической ситуации в Европе, соотношения и пересечения в различных регионах этого континента интересов ведущих европейских держав, а также исходя из внутренних тенденций и потребностей развития российского государства и его общества, Россия должна начать активные действия (в том числе и военные) по политическому объединению под своей эгидой и руководством всех славянских народов с целью образования всеславянской конфедерации»27.

В 1875—1876 гг. по приглашению египетского хедива Р.А. Фадеев был его советником по военным вопросам и «распорядителем армии», пытался осуществить ее реорганизацию, но, не имея поддержки официального Петербурга, в условиях укрепления позиций Англии и после начала войны Египта против христианской Эфиопии был вынужден оставить службу. В 1877 г. он был фактическим военным представителем России в Черногории, где, командуя определенное время черногорскими войсками в войне с турками, одержал победу в битве при Антивари. После Берлинского конгресса 1878 г. Фадеев резко критически оценивал российскую внешнюю политику, которая привела к потере значительной части военных побед. Весной 1881 г. в Берлине была издана его книга «Письма о современном состоянии России. 11 апреля 1879 — 6 апреля 1880 гг.», которая содержала открытую критику реформ Александра II и выдвигала альтернативную политическую программу. В последние годы жизни, после убийства Александра II Фадеев стал одним из основателей и лидеров законспирированной контртеррористической монархической организации «Священная дружина», действовавшей в 1881—1882 гг. Ростислав Андреевич Фадеев скончался 29 декабря 1883 г. в Одессе.

Фадеев не создал самостоятельной и целостной геополитической концепции, да и не мог претендовать на это, но его идеи стали существенным элементом геополитического дискурса, формировавшегося тогда в российском обществе и во многом повлиявшего на становление русской геополитической школы. Ретроспективно оценивая вклад Фадеева в русскую геополитическую мысль, можно сформулировать его в виде трех основных тезисов: 1) взгляд на контроль над Кавказом как на условие установления и поддержания власти России на Черном и Каспийском морях, жизненно важного для всей южной половины России, а также как на «ключ

27Гилязов М.Ф. Указ. соч. С. 14.

к Востоку»; 2) представление об Австрии как об основном геополитическом противнике России, препятствующем успешному для нее решению восточного вопроса, и взгляд на восточноевропейское буферное пространство как на источник растущей напряженности, в частности, подчеркивание фатальности геополитической судьбы Польши, зажатой между Германией и Россией; 3) обоснование необходимости ограничения западного влияния в Срединной Евразии и создания буферного пояса дружественных России государств, исключавшего возможность их превращения в антирусский плацдарм. И хотя этот аспект его интеллектуального творчества был недооценен при жизни, Фадеев весьма интересен сегодня, причем это касается не только ретроспективного взгляда на прошлое, но и возможности проецировать его оценки на современные нам геополитические реалии. В первую очередь это касается подчеркивания им ключевого геополитического значения Восточной Европы (контролировавшейся тогда Австрией) для реализации стратегически важных российских интересов.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Гилязов М. Ф. Политические идеи и проекты Р.А. Фадеева (1824—1883): Дисс. ... канд. полит. наук. М., 2002.

Крымов А.В. Р.А. Фадеев о революции и проблемах гражданского общества в России // Юридическая наука. 2016. № 2.

Кузнецов О.В. Р.А. Фадеев в общественном движении России (вторая половина 60-х — начало 80-х гг. XIX в.): Автореф. дисс.... канд. ист. наук. Волгоград, 1996.

Кузнецов О.В. Р.А. Фадеев: Генерал и публицист. Волгоград, 1998.

Лебедев С.В., Линицкая Т.В. Русский геополитик XIX века Ростислав Фадеев. URL: http://ruskline.ru/analitika/2010/01/13/russkij_geopolitik_xix_veka_rosti-slav_fadeev/

Мощелков Е.Н., Гилязов М.Ф. Р.А. Фадеев — консервативный политический философ XIX в.: Мысли о России и Западе // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 12. Политические науки. 2002. № 1.

Сергеев С.М. Опоздавший Потемкин. URL: http://www.portal-slovo.ru/history/ 39068.php

Фадеев Р.А. Собр. соч.: В 3 т. Т. 1. СПб., 1890.

Фадеев Р.А. Кавказская война. М., 2005.

Фадеев Р.А. Государственный порядок. Россия и Кавказ. М., 2010.