О норме и вариативности конструкций с неличными формами глагола в современном немецком языке

УДК 811.112.2'367.625 ББК 81.432.4-212

Г.И. Перельман*

О НОРМЕ И ВАРИАТИВНОСТИ КОНСТРУКЦИЙ С НЕЛИЧНЫМИ ФОРМАМИ ГЛАГОЛА В СОВРЕМЕННОМ НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ

Ключевые слова: вариативность, инфинитив, инфинитивная конструкция, неличная форма глагола, норма, причастие

variability, infinitive, infinitive construction, infinite verb, norm, participle

Статья посвящена причастным и инфинитивным оборотам в современном немецком языке, изучению нормы и вариативности их употребления в различных коммуникативно-стилистических сферах речи. Актуальность темы обусловлена усилением интереса к вопросам культуры речи и языковой нормализации.

The article is devoted to the participial and infinitive constructions in modern German, to studying the standard and the varieties of their usage in different communicative styles. The theme is actuel because of increasing the interest to problems of standard of speech and language standardtization.

Одним из актуальных вопросов речевой практики является вопрос о понятии и границах правильности речи. Понятие нормы, нормативности в языке предполагает выбор определенных речевых средств, имеющихся в арсенале носителей языка.

В системе языка содержится чрезвычайное богатство вариантов, которые реализуются в тех или иных условиях употребления языка: язык - это пучок возможностей, из которого говорящий может выбрать элементы, актуальные для высказывания. Поэтому при изучении нормы надо также рассматривать явления, в области которых в современном литературном употреблении отмечается неустойчивость, вариативность.

«Высокая культура речи заключается не только в следовании нормам языка. Она заключается еще и в умении найти не только точное средство для выражения своей мысли, но и более доходчивое (т.е. наиболее выразительное) и наиболее уместное (т.е. самое подходящее для данного случая и, следовательно, стилистически оправданное)» (С.И.Ожегов).

Иными словами, нормативную оценку предложений можно дать только, исходя из их функционирования в конкретных коммуникативно-

* Перельман Гертруда Иосифовна, кандидат филологических наук, Российский государственный университет имени А. И. Герцена, Санкт-Петербург.

стилистических сферах речи. В связи с пристальным интересом общества к вопросам культуры речи начиная с 50-х годов прошлого века в нашей стране появляется ряд публикаций, посвященных культуре речи и тем самим вопросам языковой нормы (А.Н. Гвоздев, Б.Н. Головин, Д.Э. Розенталь, А.В. Федоров и др.). 60-70-е годы также знаменуются появлением ряда важных теоретических трудов, в которых исследуются проблемы языковой нормы и кодификации (см. работы В.В. Виноградова, В.Г. Костомарова, Н.Ю. Шведовой, Н.Н. Семенюк и др.). Обзоры различных взглядов на проблему языковой нормы дают в своих исследованиях Б.С. Шварцкопф, Н.Н. Семенюк, Л.И. Скворцов и немецкие лингвисты В. Гартунг, Э. Драх и др. Взгляды Н.Н. Семенюк и В. Гартунга на сущность языковой нормы в большой степени сходятся. «Понятие нормы теснейшим образом связано с понятием системы языка, реально существующей в данный момент ее развития. Норма («правильное», «предпочитаемое») или отклонение от нее проявляются в том или ином использовании (выборе, отборе) сосуществующих в языковой системе однозначных элементов. Фонологические, грамматические, лексические и т.п. «значимости» в системе могут выражаться единственно возможными или двумя и более существующими (реально или потенциально) языковыми единицами (Ф.П. Филин). Отечественные лингвисты понимают под системой единое целое, доминирующее над своими частями и состоящее из элементов и связывающих их отношений.

Совокупность отношений между элементами системы образует ее структуру [1: 228]. Обосновывая различия между понятиями системы и структуры как уровня только функционального («как звена, образуемого сеткой отношений между элементами изучаемой системы», по словам Б.А. Серебренникова), Н.Н. Семенюк, в основном, разделяет точку зрения Э. Косериу,

Структура и норма, согласно теории Н.Н. Семенюк, прежде всего, отличается характером отношений между языковыми элементами, но также числом признаков, характеризующих уровни языка, и тем самым различной степенью абстракции. Поскольку норма («совокупность самых стабильных, традиционных, выбранных общественной языковой практикой и фиксированных реализаций элементов языковой структуры») не подрывает совокупности всех действительно существующих реализаций, Н.Н. Семенюк вводит понятие узуса, которое она рассматривает исключительно как замену понятия речи у Э. Косериу. Но тем самым норма и узус представляют собой не только различные «уровни»; эти понятия относятся также к различным сферам действительности. Понятие нормы относится к языку как абстракции, в которой норма образует один из многих уровней абстракции, а понятие узуса относится к конкретной коммуникативно-языковой деятельности. Узус можно рассмат-

ривать с точки зрения того, что в нем реализуется языковая структурная схема, и поэтому его можно отнести к «теории языковых реализаций».

Понятие узуса отличается от нормы тем, что он всегда содержит определенное число окказиональных, нетрадиционных или даже «неправильных» реализаций.

Норму как регулярное поступление материала системы в речевое употребление следует отличать от кодификации (описания, фиксации нормы). Таким образом, норма - интралингвистический фактор, а ее описание (кодификация) - экстралингвистический фактор.

Норма исторически изменчива, подвижна, однако «гибкая стабильность» нормы (Матезиус) не нарушает ее единства. Языковые единицы и закономерности их употребления, диктуемые нормой, могут быть либо единственно возможными, либо выступать в виде вариантов, существующих в литературном языке. Литературному языку присущ вариативный характер, и это определяет «жизнь языка».

Прогрессивная норма, учитывающая сосуществование в языке элементов устаревающих и элементов, которые только появляются в нем, соответствует ведущим тенденциям развития в структуре и стилевой системе языка в данный исторический период. Через изменение нормы литературной речи прокладывает путь, закрепляется новое в языке, все то, что способствует наиболее целесообразной, точной и исчерпывающей передаче мысли, способствует совершенствованию языка как средства общения. Изучение различных вариантных способов выражения, выявление мотивированности их употребления в конкретной речевой ситуации является важной задачей современной лингвистики.

Конструкции с причастными оборотами.

Норма и вариативность причастных оборотов

По правилам немецкого языка причастные обороты могут употребляться лишь тогда, когда причастие относится к одному из членов основной части предложения, обычно к подлежащему. Формально относясь к главному слову подчиняющей синтаксической единицы, причастный оборот оказывается, большей частью, связанным со всей предикативной единицей в целом, определяя, поясняя ее. Однако обособленное и более самостоятельное положение причастных оборотов (по сравнению с таким употреблением причастия, когда оно непосредственно входит в структурную основу предложения) может приводить к ослаблению или даже нарушению грамматической связи с основной частью предложения с сохранением лишь семантической связи.

Поэтому, наряду с нормативным употреблением причастных оборотов, имеются случаи, не соответствующие современной литературной норме немецкого языка. Чтобы решить вопрос о нормативности и правильности тех или иных оборотов, надо рассматривать их в контексте, в

сложном речевом целом, и в зависимости от конкретного коммуникативного задания, которое они выполняют. «С точки зрения языка и стиля, неправильно все то, что ведет к искажению или затемнению смысла, что затрудняет понимание и вызывает несоответствие содержания и формы выражения» (Э.Г. Ризель).

Всякая языковая неточность должна рассматриваться на фоне актуальной коммуникации. Грамматичность предложения (оборота) не может совпадать с его пригодностью для восприятия: как при анкетировании, так и в актуальном языковом употреблении говорящий может понять предложения, которые являются аграмматичными. И, наоборот, имеется большое число грамматически правильных предложений, которые по той или иной причине не воспринимаются.

Необычное, некодифицированное употребление причастного оборота можно считать оправданным, если оно представляет собой наиболее уместное и выразительное для данного контекста средство (например, использование оборота для достижения комического или сатирического эффекта).

Ниже мы рассмотрим различные причастные обороты, оценивая их нормативность с точки зрения того коммуникативно-стилистического задания, которое они выполняют. Вслед за В.А. Ицковичем, воспользуемся методом регистрации и анализа «отрицательного языкового материала» (Л.В.Щерба), т.е. анализа наблюдаемых в литературе и прессе отклонений от кодифицированной нормы.

I. Обычно причастие в обороте обозначает второстепенное, сопутствующее действие (или состояние) подлежащего - субъекта действия при главном действии (или состоянии), выраженном спрягаемыми формами глагола-сказуемого, или характеризует это (главное) действие в том или ином отношении. Таким образом, причастие, примыкая к глагольному сказуемому, соотносится с подлежащим. Наряду с этим наблюдаются и иные случаи употребления причастий в личном предложении: оно может примыкать не только к спрягаемой форме глагола, но и к форме краткого прилагательного и краткого страдательного причастия; в пассивных конструкциях оно, примыкая к сказуемому, может соотносится с подлежащим, не являющимся субъектом действия, с субъектом действия, не являющимся подлежащим. Причастие может примыкать к главному члену (сказуемому) безличного предложения, т.е, употребляться вне соотнесенности с подлежащим, Наконец, причастие может быть в синтаксической зависимости от слова, не являющегося спрягаемой формой (в широком смысле слова): оно может примыкать к инфинитиву, к причастию, к существительному. В этих случаях возможность употребления причастия определяется прежде всего категориальной принадлежностью подчиняющего слова.

Категориальные свойства причастий

Особой грамматической категорией следует признать парадигматическую оппозицию между причастием I и II. Для доказательства этого положения воспользуемся методом трансформации, т.е. рассмотрим соотношения между причастными конструкциями и придаточными предложениями.

Ср. der die Kontrollarbeit schreibende Schueler - der Schueler, der die Kontrollarbeit schreibt (schrieb);

die von dem Schüler geschriebene Kontrollarbeit -- die Kontrollarbeit, die von dem Schueler geschrieben ist (geschrieben worden ist);

der in den Hafen einlaufende Dampfer -- der Dampfer, der in den Hafen einlaeuft (einlief);

der in den Hafen eingelaufene Dampfer -- der Dampfer, der in den Hafen eingelaufen ist.

Из указанного сопоставления видно, что разница между причастием I и II зависит от того, является ли глагол, от которого они образованы, переходным или непереходным. Так, в основе различия между причастием I и II переходного глагола лежит видовая и залоговая дифференциация:

Ср. der schreibende Schüler - форма несовершенного вида действительного залога;

die geschriebene Arbeit - форма совершенного вида страдательного залога.

У глаголов непереходных (предельного значения) причастие I и причастие II противоположны и соотносительны в видовом отношении: причастие I имеет значение несовершенного вида - оно представляет действие в его течении; причастие II имеет значение совершенного вида - оно выражает результативное состояние предмета, является следствием того, что действие достигло своего предела.

Ср. der in den Hafen einlaufende Dampfer; der in den Hafen eingelaufene Dampfer.

Таким образом, причастия в современном немецком языке противопоставлены по линии залоговых или видовых различий. Представляется возможным считать, что оппозиция «причастие I - причастие II» образует особую грамматическую категорию, которую можно условно назвать категорией залогово-видовой репрезентации.

Парадигматические противопоставления причастия I и причастия II можно схематически изобразить следующим образом:

ЗАЛОГОВЫЙ ПРИЗНАК ПРИЧАСТИЕ I ПРИЧАСТИЕ II

ВИДОВРЕМЕННОЙ ПРИЗНАК Таким образом, мы рассмотрели парадигматические отношения (противопоставления), существующие в системе неличных форм глагола в современном немецком языке. Проведенное сопоставление неличных форм глагола при употреблении их в одинаковой синтаксической позиции (в позиции зависимого присубстантивного члена - определения) позволило нам показать как признаки, общие для всех неличных форм глагола (в отличие от личных форм), так и признаки, характерные для каждой из этих форм в отдельности. Следует, однако, заметить, что даже в условиях одинаковой синтаксической позиции указанные противопоставления неличных форм реализуются далеко не всегда и могут нейтрализоваться под влиянием целого ряда семантических и синтаксических факторов (особенностей синтаксической структуры, в которой выступает данная форма, лексическое окружение этой формы, ритмико-интонационные и стилистические моменты).

При сопоставлении неличных форм глагола наблюдаются случаи, когда семантические различая между ними нейтрализуются лишь частично, т.е. в каком-нибудь одном отношении. Это обнаруживается в ряде случаев при сопоставлении причастий. Мы уже отмечали, что причастие II противопоставлено причастию I по линии залоговых и видовременных различий. Так, в частности, причастие II от переходных глаголов с предельным значением противопоставлено причастию I как по линии залога, так и по линии вида (оно имеет страдательное значение и выражает состояние предмета как результат совершившегося действия, т.е. имеет результативное значение).

Однако, в связи с тем, что в некоторых контекстуальных условиях предельный (терминативный) глагол утрачивает терминативный характер, причастие II от этого глагола теряет значение результативности (перфектности). Это наблюдается в тех случаях, когда действие, имеющее в виду какой-то результат и развивающееся к определенному пределу, является повторяющимся.

Так, в предложении Der Brief, von meinem Vater geschrieben, lief gestern ein, где речь идет о единичном, имеющем определенный результат действии (акте «писания»), глагол schreiben является предельным, терминативным, и его причастие обладает не только значением пассивности, но и значением результативности (перфектности). Это же подтверждают данные трансформационного анализа.

Ср. Der Brief, von meinem Vater geschrieben, lief gestern ein. - Der Brief, der von meinem Vater geschrieben worden ist (war), lief gestern ein.

В предложении же «Anredefuerwoerter, im Allgemeinen klein geschrieben, schreibt man groß nur dann, wenn sie in Briefen, in feierlichen Aufrufen und Erlassen, in Widmungen und Grabschriften gebraucht werden» - («местоимения..., пишущиеся обычно с маленькой буквы»), где речь идет о повторяющемся действии (ср. «Anredefuerwoerter, die im allgemeinen klein geschriben werden», -- «местоимения, выражающие обращение, которые обычно пишутся с маленькой буквы»), глагол утрачивает тер-минативный характер, а причастие - значение законченности и результативности (перфектности). В этом случае причастие II может быть противопоставлено причастию I только по линии залоговых различий (ср. пишущиеся - пишущие), видовые различая здесь нейтрализуются, поскольку оба причастия выражают действие в его течении.

Видовые различия между причастием I и причастием II нейтрализуются также тогда, когда причастие II образовано от переходного глагола непредельного значения (например, причастие II geliebt, поскольку в этом случае причастию II не свойственно значение результативности. Оба причастия от указанных глаголов имеют значение несовершенного вида и противопоставлены друг другу лишь по линии залога (ср. die liebende Frau - любящая женщина, die geliebte Frau - любимая женщина).

Из приведенных примеров следует, что для уяснения значения причастия II нужно учитывать как семантику глагола, так и контекст, в котором это причастие выступает.

Другим случаем, в котором причастие II выступает с необычным для него значением, является употребление его в конструкции «винительный падеж + причастие II переходного глагола». Вопреки своему обычному «статусу» причастие II переходного глагола имеет здесь не пассивное, а активное значение. Это оказывается возможным потому, что обособленное и более самостоятельное положение этих оборотов в предложении ведет к ослаблению семантической связи причастия с тем существительным, от которого оно зависит. Однако полностью эта смысловая связь не теряется, изменяется лишь ее характер. Причастие II, выражая признак предмета, на который было направлено его действие, становится также выражением временного признака лица, которое его производило.

Причастие II имеет в этой конструкции значение результативного действия (состояния), причем результат действия по времени совпадает со временем действия личной формы глагола. Например:

...sie blieb vor ihrem Schreibtisch stehen, die Haende auf die kühle Platte gestuetzt.

В данном случае причастие II может быть противопоставлено причастию I только по линии вида, поскольку оно выражает результат совершившегося действия, в то время как причастие I обозначает незаконченное действие, т.е. действие в его течении (ср. gestuetzt -

stuetzend - «опершись - опираясь»); залоговое же противопоставление в этом случае снимается. Например, ср.:

Langsam umrundete sie ihren Schreibtisch und blieb vor ihm stehen, die Haende auf die kühle Platte gestützt. (Chr. Johannsen, As-klepios, S. 33).

...sie blieb vor ihrem Schreibtisch stehen, die Haende auf die kuehle Platte stützend

Здесь действует одно из условий нейтрализации оппозиций -структурная обусловленность, которое заключается в том, что в некоторых синтаксических структурах оппозиция снимается.

КОНСТРУКЦИИ С ПРИЧАСТНЫМИ ОБОРОТАМИ 1. Обособленный причастный оборот

Причастие с дополняющими его словами может составлять обособленную группу в предложении. Обособленный причастный оборот может выполнять в предложении функцию обстоятельства, определения и др. «Ведь причастные конструкций принадлежат к таким синтаксическим образованиям, которые, входя в состав элементарного предложения, занимают в нем более самостоятельное, выделенное положение не только в ритмико-интонационном плане, но и на основе своего собственного грамматического построения. Помимо обособления, которое, впрочем, может и отсутствовать, их выделяет в предложении структура глагольной группы, которая, однако, с одной стороны, не служит каркасом для образования отдельного предложения, а с другой стороны^ не заключена в строгую рамку группы существительного в качестве распространенного причастного определения. Выступая либо как член группы глагола (предикативное определение или обстоятельство), либо как обособленное определение, эта конструкция обладает всей той подвижностью, которая свойственна данным членам предложения» [2: 204-205].

Причастие занимает в данных оборотах обычно конечное положение. Причастие II может занимать и начальное положение. Обособленные обороты выделяются, как правило, запятыми,

Перевод обособленных причастных конструкций начинается с причастия.

Соответствие между немецкими и русскими причастиями может быть следующим:

Причастию I соответствует русское деепричастие действительного залога настоящего времени.

Ег trank, am Tische stehend, langsam seinen Kaffee und aß ein Hoernchen dazu... (Th. Mann) Причастию II переходных глаголов соответствует русское причастие страдательного залога либо в согласованной форме, либо в краткой форме + слово «будучи».

Und wenn es kommt, das Gute und Erwuenschte, ...so kommt es, behaftet mit allem kleinlichen, stoerenden, aergerlichen Beifall... (Th. Mann. Buddenbrooks).

Немецкому причастию II непереходных глаголов предельного значения может соответствовать русское причастие прошедшего времени действительного залога. Например:

Kaum aber in Hamburg angelangt, hatte er zu Bette gehen muessen (Th. Mann).

Особым случаем является наличие причастного оборота в определительном придаточном предложении.

Die Summe aller Arbeitstakte einer Fleißstrecke (am Fleißband) ergibt die Bearbeitungszeit, die, zu der für die Foerderung aufgewandten Förderzeit addiert, die Durchgangszeit ergibt, in der ein Gegenstand vom Anfang bis zu Ende der Reihe wandert. Von Zeit zu Zeit ging, von unten nach oben, etwas Schmerzliches ueber dieses ganze Gesichtchen, das, mit einem Erzittern des Kinnes beginnend, sich ueber die Mundpartie fortpflanzte, die zarten Muestern vibrieren ließ und die Muskeln der schmalen Stirn in Bewegung versetzte... (Th. Mann. Buddenbrooks).

2. Независимое (абсолютное) причастие в личном глагольном предложении

Например:

1. Am Reiseziel angekommen, boten ihm viele Freunde Hilfe an.

2. Dieses ueberlegt, hatte Graf Caylus recht.

3. Das Schnupftuch vorbehalten, half nichts.

4. Verzweiflungsvoll umherblickend, sanken dem Angeredeten die Knien .

О недопустимости подобных конструкций, в которых причастный оборот, примыкающий к глагольному сказуемому личного предложения, соотносится не с подлежащим - субъектом действия, писал еще Вуст-ман. Страстный борец за чистоту языка, Вустман в своей книге «Allerhand Sprachdummheiten» («Различные языковые глупости») в то же время очень категорично выразил ряд запретов в употреблении языка. Наряду с совершенно справедливыми замечаниями относительно неправильного употребления причастных оборотов (например, типа «Wiederholt laechelnd und lebhaft grueßend fuhr das Kriegsschiff vorbei», где неясен субъект действия причастного оборота), Вустман стремится «запретить» такие обороты, которые широко употребляются в немецком языке. Например:

1. Mit dem Befehl betraut, vertauschte er spaeter diesen Wirkungskreis mit dem des Chefs.

2. Im Jahre 1850 in den Generalstab zurueckgetreten, wurde er 1858 zum personlichen Adjutanten des Prinzen Friedrich Karl ernannt.

3. Schon in Ingelstadt hatte er sich, anschließend an seine astronomischen Arbeiten, optischen Studien gewidmet.

4. Anschließend an diese allgemeine Einfuehrung duerfte es zweckmaeßig sein, einmal das Gebiet der Einzelheiten zu ueberse-hen.

(о предложениях типа 3 и 4 см. далee).

С Вустманом можно согласиться лишь частично, поскольку нельзя изгонять из языка то, что в нем уже есть.

Путь запретов и строгих предписаний не может служить правильным для языкового и стилистического воспитания. «Такой путь, - указывает Э.Г. Ризель, - неправилен как методически, так и научно. Мы не должны проходить мимо факта, что некоторое выражения, которые кажутся сегодня бессмысленными, со временем приобретают статус литературной нормы. Разумные и оправданные в контексте, эти выражения, вырванные из своего окружения, производят комическое или ошибочное впечатление».

Немецкий стилист Эрих Драх разделяет это мнение, подчеркивая, что сегодняшние «языковые глупости» часто становятся употребительными в языке завтрашнего дня. Полностью соглашаясь с точкой зрения Э.Г. Ризель и Э. Драха, мы в то же время должны отметить, что нельзя допускать такие «языковые вольности», которые являются чуждыми для немецкого языка. Здесь можно опереться на высказывания стилистов Бахмана, Кёльвеля, Каммрадта и др., указывающих на необходимость экономного и разумного употребления причастных оборотов. Каждый язык следует своим собственным законам, и что, например, во французском языке хорошо выражается с помощью причастных конструкций, в немецком языке должно быть выражено с помощью придаточных предложений. Для сохранения хорошего стиля причастные обороты следует сочетать с финитными формами глагола в самостоятельных или зависимых (придаточных) предложениях (как это делали в своих произведениях лучшие мастера слова - Т. Манн, Л. Фейхтвангер, Б. Брехт и др.).

Чрезмерное употребление причастных оборотов (часто с большим числом зависимых слов) - это почва для всяческих ошибок. Бахманн, Каммрадт приводят примеры неправильного употребления причастных конструкций, которые либо ведут к затемнению смысла, либо искажают его (*«Mit wundervoller Мarmelade bestrichen, aß mein Kollege vergnuegt seine Broetchen» - *«Намазанные чудесным мармеладом, мой коллега ел свои бутерброды»). Такие казусы происходят потому, что, во-первых, не соблюдается «правило субъекта», согласно которому причастный оборот можно употреблять лишь при условии, что он относится к тому

же лицу, что и спрягаемый глагол. И, во-вторых, здесь не учтен факт, что причастие II от переходного глагола имеет пассивное значение. Поэтому, в зависимости от коммуникативного задания предложения, здесь были бы возможны два варианта:

1. Mit wundervoller Marmelade seine Broetchen bestreichend, aß sie mein Kollege.

2. Mein Kollege aß seine Broetchen, mit Marmelade bestrichen.

Только при правильном и осмотрительном употреблении причастий они украшают речь, делают ее приподнятой, отточенной и изящной.

Причастное конструкции являются емким языковым образованием, они в компактной форме передают сложное смысловое содержание (см.: [2]). В поэтической речи большое скопление причастий может производить очень сильное впечатление. Немецкие стилисты приводят строфы из «Фауста» Гете, в которых он использует причастия (в том числе субстантивированные) как яркое стилистическое средство, чтобы показать, как парят и скользят хоры ангелов и душ усопших: Taetig ihn Preisenden, Liebe Beweisenden, Bruederlich Speisenden, Predigend Reisenden, Wonne Verheißenden, Euch ist der Meister nah...

Однако особенности поэтической манеры Гете нельзя переносить на современную прозу.

Предложения с абсолютным употреблением причастия типа: «Einmal gedruckt, kehre ich dem Buche den Ruecken», «Vom Ваum heruntergeholt, verbot der Foerster dem Jungen nach Vogelnestern zu suchen» не могут считаться правильными, так как в них содержится противоречие между чтением, которое подсказано авторским замыслом, и чтением, которое обусловлено формально-грамматическими связями причастия. В соответствии с авторским замыслом причастный оборот соотносится с лицом (названным или имплицитным), выступающим в соотносительном с причастным оборотом предложении:

Sobald das Buch gedruckt worden ist, kehre ich dem Buche den Ruecken.

Als der Junge vom Baum heruntergeholt worden war, verbot ihm der Foerster nach Vogelnestern zu suchen.

В то же время строение предложения задает иное, неприемлемое по смыслу чтение, соотносящее причастие с подлежащим (*«Снятый с дерева, лесничий запретил мальчику искать гнезда птиц»). Возможно, употребление независимых причастных оборотов поддерживается их соотнесенностью с действующим лицом (названным формой косвенного падежа).

1. Am Reiseziel angekommen, boten ihm viele Freunde Hilfe an (ihm - дополнение в дательном падеже).

2. Angefuellt mit edlem Rheinwein, überreichte ich ihm diesen Becher (diesen Becher - дополнение в винительном падеже).

Неприемлемость подобных оборотов в русском языке (*«Идучи я в школу, встретился со мной приятель») отмечал еще М.В. Ломоносов. (См. аналогичное предложение 1 в немецком языке) М.В. Ломоносов указывал, что такие предложения противны слуху и что единственно правильным является предложение «Идучи в школу, встретил я приятеля» (соответственно в немецком языке «Am Reiseziel angekommen, erhielt er Hilfe seiner Freunde»).

Противоречие между планом содержания и планом выражения (обусловленное формально-грамматическими связями причастия) часто создает комический или сатирический эффект. Так, в новелле Гофмана «Золотой горшок» мы находим предложение с причастным оборотом, который соотносится с косвенным (дательным) падежом личного местоимения (mir).

.und da mir zu Hause, am Arbeitstisch sitzend, des Gemunkels und Geklingels zuviel wurde, rief ich den losen Dirnen zu, daß es Zeit sei nach Hause zu eilen...

Возможность употребления причастного оборота при безличном сказуемом определяется условием отношения к тому же лицу, к которому относится и безличное сказуемое (выраженное в данном случае связкой и предикативом). Логически субъект действия причастного оборота ясен из соседнего (главного) предложения,

Однако вся структура предложения выполняет определенную стилистическую функцию: служит созданию комического эффекта. Аналогичное стилистическое задание выполняет и другое предложение с причастным оборотом, взятое из книги «Die galanten Abenteuer Münchhausens» (Eulenspiegel Verlag, Berlin):

.und als uns, mit erhobenem Arme die Waffen steil himmelwaerts reckend, das Zeichen zum Anvisieren und Schusse gegeben wurde, ließ ich meinem Gegner einen geringen Vorsprung, welchen er nutzte.

Причастный оборот здесь употреблен в предложении, в котором глагол выступает в пассивной форме. Однако, причастие здесь соотнесено не с подлежащим предложения, а с дополнением в дательном падеже (uns). Это является отклонением от нормы, так как здесь наблюдается противоречие между семантической и формально-грамматической структурой предложения. Семантически причастие соотнесено здесь с субъектом действия, отличным от подлежащего (что противоречит требованию соотнесенности причастного оборота с подлежащим).

В трансформированных, активных конструкциях причастный оборот соотносится с тем же лицом, с которым он соотносится в пассивном

обороте, но теперь субъектом его действия является подлежащее, что является нормой.

Ср. Als wir, mit erhobenem Arme die Waffen steil himmelwaerts reckend, das Zeichen... zum Schusse erhielten, ließ ich meinem Gegner einen... Vorsprung.

3. Причастие в личном предложении с предикативом - кратким прилагательным

Die Akademie der Kuenste beendet, war Serow voll Wunsch, nur Erfreuliches zu malen.

Как видно из примера, субъект действия в таких конструкциях соотнесен с подлежащим предложения, и, следовательно, такие обороты не являются отступлением от литературной нормы немецкого языка.

4. Причастие в безличном предложении

В этом пункте рассматриваются только те случаи, когда причастие примыкает непосредственно к главному члену («сказуемому») безличного предложения, выраженному безличным глаголом (или личным глаголом в безличном значении) или безлично-предикативным словом. Имеющийся материал делится на две группы: предложения с названным субъектом действия и предложения с имплицитным субъектом действия.

А). Предложения с названным субъектом действия:

Как видно из уже приведенного нами примера - ...und da mir zu Hause, am Arbeitstisch sitzend, des Gemunkels und Geklingels zuviel wurde, rief ich den losen Dirnen zu, daß es Zeit sei nach Hause zu eilen... (E.T.A. Hoffmann) - признанию этих конструкций безусловно нормативными препятствует тот факт, что в них причастие соотносится с косвенным (обычно дательным) падежом существительного. Возможно, употребление причастных оборотов в таких предложениях связано с тем, что они употреблены на месте придаточных предложений, с которыми регулярно соотносятся в других случаях.

Б). Предложения с имплицитным субъектом действия:

Es ist absurd, gelinde gesagt, den Moerder in diesem Kreise zu suchen.

Anschließend an diese allgemeine Einfuehrung duerfte es zweck-maeßig sein, einmal das Gebiet der Einzelheiten zu uebersehen.

Такие конструкции значительно ближе к литературной норме, чем безличные предложения с названным субъектом действия (подробно о данных предложениях см. далее).

5. Причастие при инфинитиве

Wie gut hier zu sitzen, den Rucksack auf einen Stein gestuetzt.

Такие примеры в немецком языке редки, но здесь нет нарушения нормы, поскольку субъект действия причастного оборота тот же, что и субъект действия (в данном случае - имплицитный) инфинитива. Здесь

возможна трансформация инфинитивной конструкции в предложение с неопределенно-личным или обобщенно-личным субъектом (man), с которым и соотносится причастный оборот.

6. Причастие при причастии

Schlendernd durch Hoellen und gepeitscht durch Paradiese,

still und grinsend vergehenden Gesichts,

träumt eг gelegentlich von einer kleinen Wiese

mit blauem Himmel drueber und sonst nichts.

Taetig ihn Preisenden, Liebe Beweisenden,

Bruederlich Speisenden, Predigend Reisenden,

Wonne Verheißenden, Euch ist der Meister nah.

Конструкция с подчиняющим причастием свободно трансформируется в предикативную единицу, в которой причастие (причастный оборот) в обстоятельственной функции соотносится c подлежащим -субъектом действия. (Sie reißen predigend). Поэтому такие конструкции можно считать нормативными.

7. О некоторых особенностях абсолютных причастных оборотов «причастие II + существительное в винительном падеже» в современном немецком языке

В лингвистической литературе пока слишком мало специальных работ, посвященных исследованию конструкции «причастие II + существительное в винительном падеже». Между тем, исследование этих конструкций, их структурно-синтаксических и функциональных особенностей оказывается важным в связи с изучением общих тенденций, которые свойственны предложениям на современном этапе развития немецкого языка.

Абсолютные причастные обороты приобретают особую актуальность для изучения стиля художественной литературы, поскольку для этого функционального стиля характерны разветвленные структуры предложения, содержащие обособленные конструкции, вставные элементы, вводные предложения, придаточные предложения [2].

По свидетельству немецких грамматистов Я. Гримма, Г. Пауля, О. Бехагеля, абсолютные обороты появились в ХVII веке, причем они употреблялись по образцу абсолютных конструкций французского языка. Однако, Г. Пауль отмечает, что абсолютные причастные обороты возникли именно «на немецкой почве, поскольку основой для их развития явились другие причастные конструкции - безличные пассивные конструкции с зависимым существительным в винительном или родительном падеже». Из этого ценного замечания Г. Пауля следует, что абсолютные обороты не являются чуждой, навязанной немецкому языку конструкцией, возникшей под влиянием французского языка, и представляют собой закономерное явление, развившееся на базе уже имевшихся элементов немецкого грамматического строя.

Абсолютные причастные конструкции развиваются в немецком языке параллельно с оборотом «абсолютный винительный», который выражает подобное смысловое содержание и сходен с ними по своей функции в предложение.

Ср. ...stumm, das Auge auf ihre Gäste, ging Elke (Th. Storm). Und sie singt hinaus in die finstre Nacht,

Das Auge von Weinen getrübet. (Schiller, Piccolomini, III, 7).

Обе синтаксические конструкции выражают «тот или иной внешний признак какого-либо субъекта, касающийся положения его тела, одежды или предмета, принадлежащего этому субъекту» [3].

Первоначально причастные конструкции с винительным падежом входили в состав группы с расширенным сказуемым, в которой глагол в силу неполнозначности своего лексического значения требовал дополнения в винительном падеже. Причастие выступало как предикатив или предикативное определение к дополнению. Например:

Ег hatte die Lanze eingelegt, den Zaum verhaengt (пример взят у О. Бехагеля) - «Он держал (имел) копье вложенным, а узду затянутой (завешенной)».

В этих причастных конструкциях употреблялись глаголы широкой семантики, имеющие значение обладания, владения. Поэтому здесь должен быть материальный объект обладания, к которому относилось употреблявшееся предикативно пассивное причастие. Постепенно оборот выделяется из состава предложения, причем происходит синтаксическая перегруппировка членов, в результате которой дополнение в винительном падеже теряет связь с глаголом и начинает зависеть от причастия. Например:

...und wild kam Plump, den Zaum verhaengt weit, weit voran, daher gesprengt (Buerger). (пример взят у Бехагеля).

Происходит также изменение грамматического значения причастия: в обособленном обороте причастие II переходного глагола имеет не пассивное (как обычно), а активное значение. Это оказывается возможным потому, что обособленное и более самостоятельное положение этих оборотов в предложении ведет к ослаблению семантической связи причастия с тем существительным, от которого оно зависит. Однако полностью эта смысловая связь не теряется, изменяется лишь ее характер. Причастие II, выражая признак предмета, на который было направлено ero действие, становится также выражением временного признака лица, который его производил.

Однако причастный оборот, оказавшись синтаксически независимым от предложения, в котором он употребляется, сохраняет с ним тесную семантическую связь. Причастие II в этом обороте находится в сложных семантико-синтаксических отношениях c другими членами

предложения. Оно как бы имеет тройную смысловую связь: выражает признак зависящего от него дополнения, указывает на какой-то временный признак подлежащего (название лица) и соотносится во временном отношении со сказуемым. Например:

Ег ist wohl groß und breit und steht gern spreizbeinig da, die Haen-de in seinen senktrechten Hosentaschen vergraben...

Georg verneigt sich, die Hand aufs Herz gedrueckt.

Er stand, mit bloßem Oberkoerper, in geschlossener Haltung, Brust heraus, die Absaetze zusammengenommen.

Тесные семантико-синтаксические отношения между причастным оборотом и основным составом предложения объясняются, прежде всего, тем, что причастие как отглагольная форма способно вступать в предикативную связь с подлежащим или дополнением-носителем его действия.

Так, в предложении: Einzelne freilich saßen, den Kopf in die Haende gestuetzt, am Tische und starrten vor sich hin (Th. Mann. Der Zauberberg) причастие (gestuetzt) вступает в субъективно-предикативные отношения с подлежащим Einzelne, так как в нем обозначен субъект его действия.

В предложении: Man sah die jungen Maedchen in Rokokokostuem, das Haar weiß gepudert, das schwarze Schoenheitspflaesterchen auf der Wange (St. Zweig. Ungeduld des Herzens) - причастие (gepudert) вступает в предикативную связь с дополнением (die jungen Maedchen), поскольку в нем обозначено лицо - субъект действия, выраженного причастием.

Именно тот факт, что субъект действия, названного причастием, находит выражение в одном из членов предложения (подлежащем, дополнении), свидетельствует о тесной семантической связи причастного оборота с основным составом предложения. Эта связь становится особенно тесной, когда субъект действия причастия совпадает с субъектом действия личной формы глагола, т.е. когда он выражается в подлежащем.

Как указывает Г. Бек [4], «абсолютная конструкция, относящаяся к глагольному полю, имеет особое отношение к субъекту личной формы глагола». И далее Г. Бек отмечает, что синтаксис абсолютной конструкции с винительным падежом располагает известными критериями для отождествления субъекта действия конструкции с субъектом предложения. Эти критерии следующие:

1. Абсолютная конструкция может иметь притяжательное местоимение, которое относится к существительному (местоимению), являющемуся в предложении подлежащим, и согласуется с ним в лице, числе или роде. Например:

Da niemand zum Entschluß tommen mochte, sagte Hans Castorp, einen Finger am Glass, die linke Wange in seine Faust gestuetzt, er wolle hoeren, wie hoch sich, statt der drei Wochen, die er urs-pruenglich zu bleiben gedacht hatte, die Zeit seines Aufenthaltes hieг oben belaufen werde. (Th. Mann. Der Zauberberg).

2. Абсолютная конструкция может иметь определенный артикль, эквивалентный этому притяжательному местоимению (этот случай встречается гораздо чаще).

Auch Hans Castorp war aufgesprungen, und die Augen an die Frauenperson des Hofrates gefesselt, ...begann er, sich eilig in Bereitschaft zu setzen. (Th. Mann. Der Zeuberberg) Vor dem Licht, die Beine gespreizt, standen Soldaten. (E. Neutsch. Der Hirt).

3. Связь абсолютной конструкции с подлежащим предложения проявляется также в том, что возвратное местоимение, которое также может входить в абсолютную конструкцию, согласуется с подлежащим в лице и числе. Например:

Sie standen... und lasen die zarten Angaben der Steine, Hans Castorp gelöst, die Haende vor sich gekreuzt, mit offenem Munde und schlaefrigen Augen. (Th. Mann. Der Zauberberg).

Бринкман, подчеркивая тесную семантическую связь абсолютного оборота с подлежащим, указывает на то, что в винительном падеже представлены понятия, по самому содержанию которых (прежде всего, когда речь идет о частях тела или предметах одежды) можно узнать их принадлежность к субъекту, причем на это не требуется специального указания. Конечно, при этом можно добавочно употребить возвратное местоимение, которое показывает идентичность субъекта оборота с субъектом предложения.

Таким образом, в абсолютную конструкцию входят слова, которые способствуют четкому выявлению семантической связи этой конструкции с подлежащим и, тем самым, со всем основным составом предложения.

Семантическая связь абсолютной конструкции с основной частью предложения не является столь четкой, когда субъект действия конструкций обозначен не в подлежащем, а в дополнении или в другом члене предложения, к которому абсолютная конструкция может относиться. Например:

Und er sah Giuseppe Settembrini, die Trikolore im Arm, mit geschwungenem Saebel und den schwarzen Blick gelobend gen Himmel gewandt, einer Schar von Freiheitskaempfern voran gegen die Phalaus des Despotismus stuermen (Th. Mann. Der Zauberberg).

.und so sah man Herrn Settembrini, eine Hand mit gespreiztem Arm ueber den Kopf geworfen -- eine in seiner Heimat uebliche Ge-baerde, deren Sinn nicht leicht auf ein Wort zu bringen waere...

Особого внимания заслуживает случай, когда действие абсолютного причастного оборота относится к субъекту придаточного предложения, зависящего от предложения, в котором этот оборот употреблен:

Julie war abseits in den Winkel getreten, und der Gesellschaft den Ruecken zugewendet war es, als wollte sie... einige Traenen verbergen (E.T.A. Hoffmann. Die Lebensansichten des Katers Murr).

(Субъектом абсолютного причастного оборота является подлежащее придаточного предложения sie).

Интерес для нашего исследования представляет также случай, когда абсолютный оборот соотнесен с инфинитивной группой. Действие оборота при этом исходит от внешнего агента или такого агента, который трудно выделить:

Wie gut hier zu sitzen, den Rucksack auf einen Stein gestuetzt, den Stock zwischen den Beinen, nichts zu denken, auszuruhen (A. Zweig. Erziehung vor Verdun).

В данном предложении отсутствует слово - обозначение лица. Однако абсолютный оборот (как и инфинитивная группа, с которой он соотносится) связан с каким-то лицом, являющимся носителем состояния, которое этот оборот характеризует.

В данном случае субъект оборота носит неопределенно-обобщенный характер (подобно субъекту, выраженному местоимением man).

Наряду с рассмотренными причастными оборотами в немецком языке имеются обороты, не соотносящиеся с подлежащим или другим членом предложения и не имеющие тесной связи с предложением, в которое они включены. Действие, выраженное этими оборотами, имея внешнего агента, как бы параллельно с действием основной части предложения. Такой оборот представляет собой относительно самостоятельное сообщение. Например:

Dieses ueberlegt, hatte der Graf Сaylus recht. Dieses auf die vierte Szene des dritten Aktes angewendet, wird man finden... (Примеры взяты у Г. Пауля).

Такие абсолютные причастные обороты встречаются, как отмечают немецкие грамматисты (Пауль, Бехагель, Шмидт), чрезвычайно редко и соответствуют придаточным условным предложениям или реже -придаточным временным предложениям.

Мы можем также добавить, что такие конструкции могут соответствовать и уступительным придаточным предложениям. Например:

Das Schnupftuch vorgehalten, half nichts. Obwohl das Schnupftuch vorgehalten wurde, half nichts.

Однако, причастные обороты, не соотносящиеся с подлежащим или другим членом предложения и не имеющие тесной связи с предложением, в которое они включены, составляют в немецком языке исключение. Использование их в стиле художественной литературы продиктовано, как отмечает Пауль, «смелой манерой писателя (поэта)» [5].

Экспрессивное использование этих абсолютных оборотов основывается на их грамматической специфике: на синтаксическом контрасте между абсолютным оборотом и главным составом предложения. Наличие в таком обороте своего субъекта действия, хотя он и не назван в предложении, воспринимается как синтаксический контраст благодаря тому, что в большинстве случаев причастные обороты имеют субъект, общий для всего предложения.

Ср. Die Uniform weggedacht, sieht der Mann nicht nach Kulturoffizier aus [6]. - Wenn man die Uniform wegdenkt, sieht der Mann nicht nach Kulturoffizier aus.

Абсолютные причастные обороты с винительным падежом являются принадлежностью стиля художественной литературы, а «некоторые из них встречаются в повседневной речи» [5]. Они часто употребляются параллельно, даже в одном и том же предложении, с оборотом «абсолютный винительный». Например:

Ег schließt die Augen..., gestreckt die Zunge und den Schnabel offen.

Возможность употребления обоих оборотов в одинаковых контекстуальных условиях объясняется их функциональной и смысловой общностью. Одновременное использование этих оборотов в тексте (в частности, в пределах одного и того же предложения) активизирует их эмоционально-стилистические потенции и дает возможность писателю придать тексту особую выразительность, эмоциональность, сделать ярким его ритмический рисунок. Однако вариантность этих двух средств языкового выражения нe является избыточной, поскольку каждое из них отличается синтаксическими, интонационными и стилистическими особенностями.

В силу осложненности причастия предикативными связями, а также его особенности иметь при себе целый ряд зависимых членов (дополнений, обстоятельств) абсолютный причастный оборот обладает большой самостоятельностью и «подвижностью» (гибкостью позиции) в предложении.

Наблюдения над оборотом «причастие II + существительное в винительном падеже» показывают, что он может занимать в предложении следующие три позиции:

1. Он может стоять непосредственно после подлежащего:

Henriette, das Kinn auf die ineinander verflochtenen Finger gelegt, nickte stumm.

2. Оборот может стоять в конце предложения после глагольного или именного сказуемого.

Langsam umrundete sie ihren Schreibtisch und blieb vor ihm stehen, die Haende auf die kuehle Platte gestuetzt.

3. Он может занимать первое место в предложении:

Die Schlaefe an den Fenstervorhang gelegt, blickte Johanna hinaus.

Из сравнения оборота «причастие II + существительное в винительном падеже» с оборотом «абсолютный винительный» можно сделать вывод, что причастный оборот может занимать такие позиции в предложении, которые не характерны для «абсолютного винительного» (последний гораздо реже встречается в позиции первой и третьей).

Каждая из параллельных структур обладает также стилистическими оттенками: абсолютный причастный оборот передает обстоятельность и невозмутимость тона повествования (рассуждения), а оборот «абсолютный винительный» дает краткое (лаконичное) уточнение.

8. Абсолютные причастные обороты besser gesagt, offen gestanden, abgesehen

Особо следует выделить абсолютные причастные обороты, представляющие собой устойчивые сочетания, которые вводятся в предложение, как вставные слова, и часто имеют условное значение. Например: Streng genommen ist das keine Loesung des Problems. В эти обороты входят причастия II: eingeschlossen, ausgeschlossen, mitgerechnet, nicht gerechnet, angenommen, ausgenommen, abgesehen, gesetzt (den Fall), vorausgesetzt, (genau, streng) genommen и др.

Реже в абсолютной конструкции употребляются причастия I: betreffend (anbetreffend), anlangend (anbelangend), angehend. Немецкие лингвисты, специально занимавшиеся абсолютными оборотами (Андрезен, Леманн), рассматривают обороты с причастием I как канцеляризмы и архаизмы. Леманн считает, что в современном языке употребление таких оборотов является ошибочным, и что они встречаются только у приверженцев канцелярского стиля. Однако, как уже указывалось, нормативную оценку тех или иных языковых явлений можно давать только исходя из их функционального использования в конкретных коммуникативно-стилистических сферах речи.

Так, Т. Манн использует абсолютные обороты с причастиями I и II (как и другие виды обособлений) для выражения оценки, сомнения, предположения, поисков нужного слова и т.д. Тем самым автор как бы

делает читателя свидетелем и даже участником своих раздумий и поисков.

Например:

1. Das Innere der Burg angehend, sо war es zuletzt noch zu Beginn der Regierung Albrechts III., einer umfassenden Auffrischung und Verschönerung unterzogen worden.

2. Ueberbein angehend, so dachte er mit ernster Freude an die Zeit zurueck.

3. .woraus sich ergebe, dass es ganz irrtuemlich ist, Gott und Teufel als entgegengesetzte Prinzipien aufzufassen, dass vielmehr, recht gesehen, das Teuflische nur eine Seite... des Goettlichen ist.

При исследовании причастий и инфинитива, являющихся членами общей парадигматической системы неличных форм глагола, противопоставленной системе личных форм, особый интерес представляют случаи их функционально-семантического сближения. «Отдельные грамматические формы на определенном участке или на целом ряде участков парадигматической системы могут восполнить друг друга тем, что их значение в той или иной плоскости воспроизводят друг друга, так что эти формы в тех или иных пределах являются взаимозаменяемыми» [2].

Примером такого грамматического и функционального сближения неличных форм глагола служат абсолютные конструкции с причастием II offen gestanden, besser gesagt, gesetzt den Fall и абсолютные инфинитивные конструкции die Wahrheit zu gestehen, aufrichtig zu sagen, ganz zu schweigen von.

Оба типа абсолютных конструкций выражают отношение говорящего к высказыванию, т.е. передают одинаковое модальное содержание, Это подтверждается данными трансформационного анализа.

Ср.: Offen gestanden, hatte ich keinen so großen Plan (B. Brecht), -Wenn ich es offen gestehe, hatte ich keinen so großen Plan. Die Wahrheit zu gestehen, ich weiß es nicht (H.Paul). - Wenn ich die Wahrheit gestehe, weiß ich es nicht.

Oбe конструкции трансформируются в придаточные условные предложения, в которых дается оценка содержания предложения с точки зрения его реальности.

Если для инфинитива значение предположительной модальности является обычным, то причастию оно не свойственно: причастие выражает реальное действие. Наличие модального значения у причастия в абсолютных оборотах объясняется как происхождением этих оборотов (по свидетельству немецких грамматистов, они образовались из пассивных безличных конструкций с побудительным значением), так и самой

позицией обособления, которая выявляет модально-предикативные свойства.

С модальным значением причастия II в абсолютных оборотах связан особый временной план, передаваемый этими оборотами. Вопреки своему обычному «статусу» (значение пассивности и результативности) причастиe II переходных терминативных глаголов имеет в абсолютных оборотах активное значение и выражает одновременное или последующее действие по сравнению с действием личной формы глагола.

Следует отметить, что абсолютные конструкции с причастием II соотносительны не только c абсолютными инфинитивными, но и с пер-вопричастными оборотами, поскольку в условиях данной синтаксической структуры видовая и залоговая дифференциация обоих причастий снимается.

Ср.: Das Innere der Burg angehend, so war es zuletzt noch zu Beginn der Regierung Johann Albrechts III., einer umfassenden Auffrischung und Verschönerung unterzogen worden.

Eine runde Million sollen die Taler wert gewesen sein, den Schmuck und die Steine gar nicht mitgerechnet. (B. Brecht) Это отклонение от нормы значения причастия II объясняется тем, что абсолютные причастные обороты занимают в предложениях самостоятельное, выделенное положение: они не подчинены какому-нибудь одному члену, а распространяют предложение в целом, являясь «вкраплениями в его основную структуру» (С.Д. Кацнельсон).

С абсолютным характером рассматриваемых оборотов связано также то, что они, как и абсолютные инфинитивные обороты, не влияют на порядок слов в предложении, в которое входят как вставные слова. Сами же обороты являются довольно подвижными в предложении. Они могут предшествовать включающему предложению:

Ehrlich gesagt, ich war Jeanette boese, als sie mir von ihrem gestrigen Abenteuer berichtete, вклиниваться в его середину:

Den Moerder aber in diesem Kreise zu su^en ist, gelinde gesagt, absurd! или завершать его:

Allein der Goldwert betrug einige zehntausend Mark, abgesehen von dem Sammelswert. (W. Held) Гораздо реже наблюдаются случаи, когда за абсолютным причастным оборотом непосредственно следует личная форма глагола. В таких случаях оборот не выделяется, как обычно, запятой или тире, так как являет собой более тесное единство с основным составом предложения. Например:

Im Grunde genommen bin ich auch jetzt so eine Art von Foerster, dachte Heinz Richter, allerdings in einem anderen Revier. Тесное смысловое и грамматическое единство между абсолютным причастным оборотом (распространенным и нераспространенным) и самим предложением наблюдается также тогда, когда последнее является придаточным. Это придаточное предложение (союзное или бессоюзное) зависит от причастий angenommen, ausgenommen, ungeachtet, gesetzt (den Fall), vorausgesetst, которые выполняют сходную с союзом функцию. Например:

Gesetzt den Fall, es ist wirklich Ihr Frontkamerad, taueschen Sie sich dann nicht in dem Namen? (Br. Stubert) В связи с функциональными особенностями эти причастия ослабляют свои глагольные свойства и приближаются к характеру союза, но таковым не являются, так как содержат модальную оценку, указывая на отношение говорящего к высказыванию. Как и другие абсолютные причастные конструкции, эти обороты, не имеющие формально-грамматической связи с включающим предложением, но тесно связанные с ним по смыслу, играют важную роль в уточнении содержания предложения и оценке реальности выраженного в нем процесса.

Немецкие лингвисты (Леманн, Андрезен) дают некоторые указания на то, как следует строить абсолютные причастные обороты этого типа. Особенно это касается случая, когда от оборота зависит придаточное предложение. Это предложение должно иметь «умеренный объем» и быть соразмерным с последующим главным предложением. Следует избегать длинных периодов. Особенно затрудняют понимание смысла предложения, в которых абсолютный причастный оборот чрезмерно перегружен придаточными предложениями и парантезами, так как в этом случае главное предложение со своим распространением не может «удерживать равновесия» с остальным составом предложения.

Что касается позиции абсолютных причастных оборотов в предложении, то Леманн отмечает, что большей частью они стоят в начале предложения. Эта позиция годится лучше всего для таких случаев, когда от абсолютного причастного оборота зависит обширное по объему придаточное предложение. Реже абсолютные причастные обороты стоят в середине предложения, где они скорее, чем в первом случае, вызывают ошибки. Наиболее редко обороты стоят в конце предложения, где они имеют более тяжеловесную структуру. Оперируя примерами из произведений Лессинга, Леманн подсчитал, что в них абсолютные причастные обороты 22 раза занимают начальное положение в предложении, 4 раза стоят в середине и 4 раза - в конце предложения. Поскольку, как указывает современный немецкий стилист Кельвель, порядок слов трудно уложить в жесткие правила, при построении предложений (в частности,

с абсолютными причастными оборотами) нужно учитывать прежде всего ритмико-интонационные и стилистические моменты.

КОНСТРУКЦИИ С ИНФНИНИТИВНЫМИ ОБОРОТАМИ К новым тенденциям в развитии современного немецкого языка можно также отнести необычайно широкое распространение инфинитивной предложной конструкции um... zu и употребление ее в тех случаях, в которых она раньше не употреблялась. Так, инфинитивная конструкция с um... zu широко употребляется при существительных, а также после прилагательных с наречиями, выражающими меру (степень) качества.

1. Употребление союзной и бессоюзной инфинитивных конструкций при имени существительном

Употребление союзной и бессоюзной инфинитивных конструкций связано с особенностями семантико-синтаксических связей между инфинитивом и управляющим именем существительным.

Если бессоюзная инфинитивная конструкция выступает в качестве определения к имени существительному в подавляющем большинстве случаев, то инфинитивный оборот с союзом um... zu употребляется значительно реже. Для него более типичным является употребление в группе глагола. Инфинитивный оборот с um... zu встречается обычно при именах существительных, семантика которых подчеркивает целевое значение оборота: при конкретных именах существительных и именах существительных, означающих средство, инструмент для достижения цели. Инфинитив с этими существительными имеет значение предназначенности, цели. При указанных существительных можно наблюдать параллельное употребление бессоюзного и союзного инфинитивного оборота. Параллельное употребление бессоюзного и союзного инфинитивных оборотов мы находим также при именах существительных с наречиями genug, genuegend, reichlich, где инфинитив имеет определительно-целевое или определительно-следственное значение (эти значения четко не разграничены). Например:

Endlich werden eure Beherrscher sich sicher fuehlen, da ihr, bei all eurer Stummheit, ihnen bis jetzt noch Grund genug gebt zu zittern.

Und zog nicht der Name Clara Schumann ueberall begabte Schu-eler heran? War das nicht Grund genug, um von solchem Glueck im Tagebuch zu berichten? (Im Morgenlicht, 23) Однако, союзный инфинитивный оборот может встречаться не только после имен существительных указанных семантических групп. Некоторые исследователи немецкого языка считают неправильным (как в грамматическом, так и в стилистическом отношении) употребление союзного инфинитивного оборота после существительных любого лексического значения, другие исследователи придерживаются мнения, что

этот оборот может встречаться только при существительном Mittel и его синонимах. Однако, как указывает Будде, в современном немецком языке расширяется круг существительных, способных присоединить к себе инфинитивный оборот um... zu. Этот оборот может употребляться при существительных Anlaß, Vorwand, Zeit, Augenblick, Moeglichkeit, Vorschlag, Gelegenheit, Weg, Maßnahmen, Anstrengung, Kraft, Plan; при существительных со значением лица; в отдельных случаях он встречается также при существительных Muehe, Streben, Veranlassung. Инфинитивный оборот может употребляться при существительных только тогда, когда ему свойственно значение цели или следствия, но и в тех случаях, когда он выступает в атрибутивном значении.

Употребление при существительном союзного или бессоюзного инфинитивного оборота определяется ритмико-интонационными моментами. В силу мелодических особенностей речи, фразового и логического ударения иногда приходится «подкреплять и усиливать недостаточно выразительное zu постановкой впереди него союза» [7: 50].

Союзные и бессоюзные инфинитивные обороты выступают при существительных как синонимические структуры. Следует только подчеркнуть, что при употреблении союза um инфинитивная группа становится более самостоятельной, она выражает связь не только с именем существительным, но и относится к предложению в целом.

2. Употребление союзной и бессоюзной инфинитивных конструкций при прилагательных, выражающих меру (степень) качества, необходимую для совершения действия

Одной из особенностей сочетаний типа «so + прилагательное + инфинитив», «zu + прилагательное + инфинитив» и «прилагательное + genug + инфинитив» является то, что в них может употребляться как бессоюзная, так и союзная инфинитивная конструкция (тогда как во всех других адъективных сочетаниях с инфинитивом возможна только бессоюзная конструкция). Например:

Aber doch war dieser Schritt bedeutsam genug, aufhorchen zu machen und das Interesse in die gewuenschte Richtung zu lenken.

Для возможности употребления как союзной, так и бессоюзной инфинитивной конструкции показателен пример, взятый из газеты «Neues Deutschland». В статье под заголовком «Nicht zu alt, um zu lernen» мы находим предложение Vielleicht denkt ihr, ich bin schon zu alt, das Wissen zu erwerben. Некоторые немецкие лингвисты (напр., Moч) считают, что от прилагательного со словом zu может зависеть только союзная инфинитивная конструкция (инфинитивный оборот с «um... zu»). Другие лин-

гвисты (Вустман), напротив, считают неправильным употребление союзной инфинитивной конструкции при прилагательных с наречием.

Немецкий стилист Будде говорит о возможности употребления в современном языке после прилагательного с наречием как союзной, так и бессоюзной инфинитивной конструкции. Исследованный нами материал подтверждает правильность мнения Будде. Примеры, собранные из произведений писателей самых различных литературных направлений (Т.А. Гофмана, Т. Манна, Г. Манна, В. Бределя, А. Зегерс, Г. Фаллады, Л. Фейхтвангера, Э.М. Ремарка, Ф. Кафки и др.), а также взятые из общественно-политической и научной литературы, показывают, что после имен прилагательных с наречиями союзная и бессоюзная инфинитивные конструкции могут употребляться параллельно. Выбор той или иной конструкции определяется ритмико-интонационными и стилистическими особенностями.

Лишь в том случае, когда субъект инфинитива не может быть отнесен ни к одному из лиц (предметов), указанных в предложении, необходим инфинитивный оборот с союзом (для осуществления более четкой связи между основной частью предложения и инфинитивным оборотом):

Der Maerztag war warm genug, um im Freien zu fruehstuecken (L. Frank, Cervantes, 105).

3. Употребление коррелятов при прилагательных, управляющих инфинитивом

С точки зрения нормы и вариативности, представляет интерес употребление коррелятов при именах прилагательных, управляющих инфинитивом.

За коррелятом не закреплено особого значения, поэтому в большинстве случаев его употребление факультативно.

Чаще приадъективный инфинитив встречается без коррелята. При наличии коррелята последний представлен местоимением еs или местоименными наречиями (с указательным значением). Форма коррелята зависит от управления имени прилагательного. Например:

Denn es gibt sich Rechenschaft darueber, dass die geistlichen Wirklichkeiten unsere Grundlage bilden, dazu bestimmt, die wirkliche Welt umzuwandeln.

Wir sind darauf bedacht, den Volksstaat vorzubereiten.

.Sein ganzes Bemuehen war darauf gerichtet, jeden zu ermahnen, sich an Ordnung und Disziplin zu halten.

Г. Пауль отмечает, что при сочетании инфинитива с прилагательным gewohnt и wert может наличествовать коррелят es (возникший из Genitiv местоимения). Он приводит пример: «Ег ist es gewohnt, verachtet

zu werden». Но в этих случаях коррелят может также отсутствовать. В словаре Пауля мы находим пример: «Ег ist wert, das zu erhalten». У Эр-бена также: «Ег ist wert, gefoerdert zu werden».

Немецкий структуралист Моч настаивает на том, что после прилагательных gewoehnt (gewohnt), muede, ueberdruessig при сочетании с инфинитивом должен обязательно употребляться коррелят es.

Рассматривая адъективные сочетания с инфинитивом (как и все адъективные сочетания вообще) с точки зрения структурального анализа, Моч путем перестановок (трансформаций, перемещений, метатез) внутри предложения доказывает необходимость коррелята после прилагательных muede, ueberdruessig, gewohnt, в отличие от прилагательных faehig, gewillt, bereit, wuerdig, beduerftig. Однако исследованный нами материал показывает, что прилагательные muede и gewohnt могут при сочетании с инфинитивом употребляться и без коррелята. Например:

Solange sie es gehabt hatte, war sie nicht müde geworden, sich daran zu freuen [8].

Wir muessen nie muede werden, den Ausdruck wahrer und freier Gesinnung sowie die Darstellung der Tatsachen in ihrem wahren Lichte. dem Volk darzubieten [9: 148].

Ich bin gewohnt, diesem Drang zu weichen... (Th. Mann, Tristan, Reclam, 48). Сравните употребление с коррелятом:

Petra wird es nie muede, ihn anzusehen, sie bewundert ihn.

Ich bins muede zu leiden. (Luther) Коррелят также часто употребляется перед инфинитивом, зависимым от прилагательного schuldig. Например:

War er's nicht sich und der Welt schuldig, seinem Buche bessern Schutz zu suchen? (Feucht., Narrenweisheit, 28) Als sei sie es ihrer Ehre schuldig, jetzt tapfer zu sein, sah sie ihn tapfer laechelnd an und ließ sich noch einmal kuessen. (L. Frank. Links, wo das Herz ist, 17) Однако имеются случаи, когда прилагательное schuldig употребляется без коррелята. Так, Г. Пауль приводит следующие примеры: Wir Klosterleute sind schuldig, unsern Obern zu gehorchen. Wir sind gewiss schuldig, die Fehler unserer Eltern wieder zu machen.

Управление прилагательного (также, как и существительного, глагола) инфинитивом сходно с управлением определенным падежом.

Ср.: Die Moeglichkeit eines baldigen Sieges -- die Moeglichkeit, bald zu siegen; ich werde des Lebens froh -- ich bin froh; ich bin froh, jetzt abreisen zu koennen.

Это сходство с категорией падежа особенно проявляется тогда, когда перед инфинитивом употребляется коррелят: ведь и выбор коррелята определяется управлением глаголов, прилагательных и существительных.

Для практического понимания функционального использования адъективных словосочетаний с инфинитивом важное значение имеет вопрос об обязательном или факультативном употреблении коррелятов в этих сочетаниях.

В зависимости от того, обязательно или необязательно прилагательное употребляется с коррелятом или совсем не допускает его, все прилагательные, управляющие инфинитивом, можно разделить на три группы:

1) прилагательные, употребление коррелятов при которых факультативно (таких прилагательных большинство),

2) прилагательные, требующие обязательного употребления коррелятов (редкий случай),

3) прилагательные, не допускающие употребления коррелята.

1. Исследуемый материал показывает, что большинство прилагательных (faehig, geeignet, wert, erfahren, geuebt, qualifiziert, bereit, vorbereitet, bestrebt, bemueht, willig, besorgt, entschlossen, einverstanden, aufgelegt, reif, beschaeftigt, gierig, begierig, neugierig, gefasst, bestimmt, berufen, geschaffen, berechnet, bedacht, gewohnt (gewoehnt), angewiesen, bestellt, verdammt, berufen, einig (в составе сочетания sich einig sein или sich einig werden), (weit) entfernt, angehalten, bewogen, gezwungen, genoe-tigt, gerichtet, ueberrascht, traurig, aergerlich, betruebt, zufrieden, beauftagt, interessiert, schuldig) при сочетании с инфинитивом могут употребляться как с коррелятом, так и без него, т.е, корреляты в большинстве случаев факультативны. Однако, при некоторых из перечисленных прилагательных характерна та или иная тенденция. Так, прилагательные beschäftigt, zufrieden, bedacht, gefasst, gerichtet, muede, schuldig, einig в большинстве случаев употребляются с коррелятом.

В исследованном материале примеры с коррелятом составляют 92,86%, без коррелята - 7,14%. Прилагательные (weit) entfernt, faehig, willig, reif, angehalten, verbunden, наоборот, обычно употребляются без коррелята. Так, случаи употребления этих прилагательных без коррелята составляют 92,5% u с коррелятом - 7,5%.

Роль коррелятов перед инфинитивом аналогична их роли перед придаточным предложением. Она сводится к тому, что коррелят указывает на следующий далее член предложения, выраженный инфинитивом. Корреляты служат для подчеркивания связи между управляющим словом и инфинитивом. Они употребляются, чтобы выразить эту связь как синтаксическое единство.

2, Однако, встречаются случаи, когда перед приадъективным инфинитивом употребление коррелята обязательно. Это наблюдается тогда, когда инфинитив зависит от прилагательного, которое (в силу семантики признака, выраженного им) обычно не сочетается с инфинитивом. В этих случаях коррелят способствует управлению прилагательного инфинитивом. Например:

Nicolas war wunderbar darin, Liebe zu тасИеп. (L. Feuchtwanger.

Narrenweisheit, 149).

Без этого коррелята прилагательное не было бы способно сочетаться с инфинитивом (коррелят - здесь условие для возможности сочетания данного прилагательного с инфинитивом).

Случаи такие, однако, очень редки (в исследуемом нами материале такой случай встретился один раз).

Исключительная важность коррелята darin в приведенном примере подчеркивается и его местоположением после прилагательного (обычно прилагательное-предикатив стоит в конце предложения, а коррелят предшествует ему).

3. Имеются такие случаи, когда прилагательные, управляющие инфинитивом, не допускают употребления перед ним коррелята. Это объясняется разными причинами. Так можно полагать, что прилагательное с относительным значением gewillt не допускает коррелята потому, что оно неспособно управлять определенным падежом (сочетаться с именем). Это прилагательное сочетается только с инфинитивом.

По этой же причине корреляты не встречаются при прилагательных, которые обычно употребляются абсолютно и не управляют существительными, а лишь в редких случаях сочетаются с инфинитивом (ungeduldig, unermüdlich, einfältig, klug, dumm, toericht, gescheit). Отсутствие же коррелята при прилагательном würdig, синонимичном прилагательному wert, обычно употребляющемуся c коррелятом es, по-видимому, объясняется языковой традицией.

Подводя итоги сказанному о коррелятах, можно сделать следующие выводы:

1. В большинстве случаев корреляты перед инфинитивом, зависимым от прилагательных, факультативны.

2. В некоторых случаях коррелят перед инфинитивом не употребляется потому, что господствующее прилагательное неспособно управлять именем в определенном падеже; в основе же употребления коррелята лежит способность прилагательного (так же, как и глагола, существительного) к управлению определенным падежом или предлогом.

3. В редких случаях употребление коррелята вызвано тем, что прилагательное не было бы без него способно присоединить к себе инфинитив. В этом случае коррелят как бы играет роль присоединитель-

ной частицы, способствующей употреблению прилагательного инфинитивом.

4. Употребление союзной и бессоюзной конструкции при глаголе

Параллельное употребление инфинитивной группы с um. zu (союзной инфинитивной конструкции) и инфинитивной группы без союзного слова (бессоюзной инфинитивной конструкции) в значении обстоятельства цели возможно после:

1) глаголов движения (с перемещением места и без перемещения места): sich begeben, gehen, kommen, fahren, rennеn, reisen, eilen, rueck-en, treten, steigen.

Die Frauen kamen, das Neugeborene zu begucken (A. Seghers. Die Toten bleiben jung).

«Wir kommen, um unsere Feinde zu schlagen, aber nicht, um sie zu zaehlen», sagte Suworow. Sie rannten so auf den Straßen, sie hatten alle Eile, liefen den Zug noch zu fassen, das Maedchen zu treffen... (Fall., Wolf unter Wölfen).

Und leise... stand er auf, ging in die Stadt, um alles zu erfahren;

2) глаголов, обозначающих существование или появление кого-либо или чего-либо:

Wеnn wenigstens Hans, da waere, ihr zu helfen.

3) после глаголов arbeiten, lesen, trinken, pfeifen, essen и др. также употребляется инфинитивный оборот um. zu.

Und als Petra erst Zutrauen gewonnen hatte, fragte sie ihn oft etwas, bloß um ihn vom Grübeln abzuhalten...

4) кроме целевого значения инфинитивный оборот um... zu может иметь значение следствия. Он употребляется после глаголов genuegen и ausreichen (аналогично тому, как он употребляется при прилагательных и наречиях со словами genug и zu). Здесь он также конкурирует с более старым и более многозначным простым оборотом «...zu + Infinitiv».

.Sein musikalisches Talent reichte aus, um ihn in die erste Reihe tauglicher Kraefte stellen zu koennen.

5) инфинитивный оборот с um... zu может выражать временную последовательность и имеет при этом сочинительное значение, например:

1. Zuweilen kicherten sie leise, um sich ras^ erschrocken umzusehen.

2. Armeekorps, die wie ein Bataillon in fehlerloser Geschlossenheit schwenkten, um zu erstarren, wenn die Gedanken des Generals es wollten.

Большинство немецких грамматистов (Пауль, Бехагель, Вильманс, Блау, Шмидт и др.) говорят о широком употреблении этих оборотов в современном немецком языке и считают их нормативными. Однако некоторые лингвисты (Вустман) указывают, что эти обороты следует употреблять очень осторожно, поскольку они выражают не только временную последовательность, но и имеют модальный оттенок значения неизбежности, «неотвратимости» действия, вызванного какими-то чрезвычайными внешними обстоятельствами. Игнорирование этого значения приводит при употреблении этих оборотов к абсурду, и такое употребление можно назвать «ироническим» (das ironische um... zu). Вустман приводит следующие примеры:

1. Er wurde im Kloster Lehnin beigesetzt, um spaeter in den Dom zu Koeln an der Spree ueberführt zu werden.

2. Er schloß sich der Emin-Pascha-Expedition an, um ein trauriges Ende dabei zu finden.

Но наряду со стилистически неудачными примерами, в которых «неоднородность сопряженных членов» (О.С. Ахманова) приводит к противоречию между планом содержания и планом выражения, обусловленного формально-грамматическими связями инфинитива, имеются «присоединительные обороты с um... zu, вполне уместные и стилистически оправданные». Например:

1. Der Herzog kehrte nach F. zurueck, um es nie wieder zu verlassen.

2. Beim Eintreffen der Feuerwehr brannte das Gebaeude bereits vollstaendig, um schließlich einzustuerzen.

3. Taeglich wird eine Masse von Konzerten und Theaterberichten geschrieben, um schnell wieder vergessen zu werden.

Вустман считает, что почти во всех случаях было бы правильнее вместо подобных оборотов употреблять сложносочиненное предложение с союзом und.

Нам же представляется, что употребление этих оборотов также закономерно, как и употребление сложносочиненных предложений с союзами und и dann. Эти синтаксические конструкции, разные по совокупности своих грамматических значений, в процессе развития языка сблизились лишь в одном из своих значений, и в этом отношении их можно назвать грамматическими синонимами. В известных пределах они являются взаимозаменяемыми. Однако, когда надо подчеркнуть контрастность последующего действия по отношению к предыдущему, употребляется инфинитивный оборот с um... zu. Благодаря модальному оттенку, свойственному инфинитивному обороту, он используется для передачи эмоционально-экспрессивных, оценочных обертонов, накладывающихся на собственно семантическую, или интеллектуальную ткань высказывания (О.С. Ахманова).

Таким образом, изучение вариантных элементов, входящих в норму, показывает, что они отличаются стилистическими оттенками или сферой распространения, находясь в отношении «синонимической ком-плементарности».

Заключение

В настоящее время особое значение приобретает культура речи, опирающаяся на достижения современной лингвистической науки. Центральным понятием теории культуры речи является языковая норма, а она предполагает наличие вариантных синтаксических возможностей для выражения одного и того же смыслового содержания. Поэтому при оценке нормативности причастных и инфинитивных оборотов мы исходим из сопоставления их с конкурирующими, соотносительными по смыслу синтаксическими структурами, выявляя ортологическую оправданность той или иной структуры в конкретной речевой ситуации.

Установление норм литературной речи требует также рассмотрения вопроса о нарушениях и отклонениях от них.

Исследуя этот вопрос, мы старались установить критерии, согласно которым в одном конкретном случае нарушения нормы являются незаконными, а в другом - допустимыми. Эти нарушения являются уместными, оправданными, если они используются как стилистические выразительные средства для решения творческой задачи писателя (речевая характеристика, описание социальной среды и исторического колорита). Однако, они не могут считаться оправданными, если не несут никакой экспрессивно-стилистической нагрузки и ведут к искажению или затемнению смысла. Таким образом, культура речи предполагает не только правильное, но и уместное (оптимальное) использование языковых средств в определенной речевой ситуации. Это следует учитывать при обучении родному и иностранным языкам в школе и вузе.

Рассмотрение проблемы нормы и вариантности на основе конкретных типов синтаксических конструкций должно, по нашему мнению, помочь преподавателю пробудить у студентов интерес к немецкому языку и сформировать у них навыки правильной, литературной речи.

Список литературы

1. Степанов Ю.С. Основы общего языкознания. - М., 1975.

2. Адмони В.Г. Введение в синтаксис современного немецкого языка. - М., 1955.

3. Andresen К. Über absolute Participialconstructionen im Deutschen. -Herrigs Archiv. Braunschweig, 1854.

4. Bech G. Studien über das deutsche Verbum infinitum. - Kobenhavn,

1955.

5. Paul H. Deutsche Grammatik. - Bd. III. - Halle/Saale, 1951.

6.Schulz M.W. Wir sind nicht Staub im Wind. - Halle/Saale, 1963.

7. Budde E.H. "Zu" oder "um zu" beim Infinitiv? - «Muttersprache». -№ 2. - 1956.

8. Weirauch A.E. Frau Kern. - Berlin, 1936.

9. Keiser B. Die Achtungvierziger, Ein Lesebuch für unsere Zeit. -Weimar, 1960.

УДК 811.111'36 ББК 81.432.1-2

Е.С. Петрова*

ПРИНЦИП HORROR AEQUI В АНГЛИЙСКОЙ ГРАММАТИКЕ

Ключевые слова: грамматическая вариативность, грамматическая диссимиляция, социопрагматика, стратегия избегания; horror ae-qui

grammatical variability, grammatical dissimilation, socio-pragmatics, avoiding strategy; horror aequi

Принцип HORROR AEQUI (букв. «(боязнь подобного») обусловливает стратегию избегания определенных контактно расположенных форм в английском языке. В статье описаны три зоны действия языковой переменной, где реализуется действие указанного принципа (степени сравнения прилагательных, глагольные катенативные цепочки и факультативные предлоги). Делаются выводы относительно когнитивной и социопрагматической значимости соблюдения принципа HORROR AEQUI.

The Horror Aequi principle, which has not been dealt with until the early 21st century, accounts for the choice of grammar variants within subordinated structures. Careful speakers of English tend to avoid those variants, albeit legitimate, that might give the hearer an impression of poor grammar and, more broadly, lack of grammar competence. The Horror Aequi principle, as we have shown, results from cognitive processes and determines the avoidance strategy, revealing itself in speech planning and editing. Therefore, it is shown to have both intralingual and sociocultural implications.

Обращение к теме данного исследования обусловлено целым рядом причин. Прежде всего, термин HORROR AEQUI («боязнь подобного») еще не вошел в широкий научный обиход, хотя обозначаемые им явления, как мы надеемся показать в данной статье, играют достаточно

* Петрова Елена Серафимовна, кандидат филологических наук, Санкт-Петербургский государственный университет.

109