2019. 03. 016. Белиньский Я. , томшиньская А. Этос науки в современной Польше. Bieliński J. , tomczyńska A. The ethos of science in contemporary Poland // Minerva. - 2018. - OnlineFirst. - doi: https://doi. Org/10. 1007/s11024-018-9365-1

2019.03.016. БЕЛИНЬСКИЙ Я., ТОМШИНЬСКАЯ А. ЭТОС НАУКИ В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛЬШЕ.

BIELINSKI J., TOMCZYNSKA A. The ethos of science in contemporary Poland // Minerva. - 2018. - OnlineFirst. - DOI: https://doi.org/10. 1007/s11024-018-9365-1.

Ключевые слова: этос науки; этос ученого; академическая наука; постакадемическая наука; индустриальная наука; аномия; Польша; система науки в Польше; государственное финансирование науки.

Сегодняшняя наука, как отмечают авторы - польские социологи, далеко ушла от идеала «республики науки», описанного М. Полани, и все больше подчиняется политическим и экономическим социальным институциям. Этот процесс не может не сопровождаться изменениями в ее нормативной структуре. С целью эмпирического изучения этой проблемы авторами реферируемой статьи был проведен опрос польских ученых. После падения коммунистического режима Польша пережила серьезную экономическую и политическую трансформацию и поэтому служит идеальным объектом для изучения политически и экономически обусловленной эволюции научного этоса.

Авторы поставили цель выявить нормы и ценности, которыми руководствуются ученые, и отнести их к одному из трех типов этоса: 1) академической науки Р. Мертона; 2) индустриальной науки Д. Займана; 3) постакадемической науки Д. Займана. Они предположили, что в современной Польше превалирует этос академической науки, который сосуществует с индустриальным и постакадемическим этосами.

Понятие «научный этос» напрямую связано с концептом социальной структуры, предложенным Р. Мертоном; сердцевиной его теоретического подхода служит представление об индивиде как «структурно локализованном» внутри сети социальных отношений. Р. Мертон рассматривал науку как самостоятельную институцию и предложил для обозначения ее нормативной структуры термин «научный этос». Он определял его как «эмоционально насыщенный комплекс ценностей и норм, разделяемых учеными. Эти нормы выражаются в форме предписаний, запретов, предпочтений и

разрешений. Они легитимизируются в терминах институциональных ценностей».

Эти императивы, передаваемые посредством предписаний и личного примера и поддерживаемые с помощью санкций, в разной степени интериоризуются ученым, таким образом формируя его научное сознание или его super-ego. Именно потому, что ученые разделяют определенный этос, наука может претендовать на автономность и самоуправление. Р. Мертон указывал на необходимость отличать концепт этоса как набора правил и норм, управляющих жизнью сообщества, от его проявлений на уровне индивидуального поведения. Он описывал академическую науку в ее идеально типической форме.

Главная институциональная ценность, легитимизирующая нормы внутри науки, это «расширение области сертифицированного знания». Она может быть разложена на вторичные ценности объективности, оригинальности и релевантности. Под последней он имел в виду ориентацию науки на решение важных для общества проблем. Этос науки создается четырьмя множествами институциональных императивов - коммунизмом, универсализмом, незаинтересованностью и организованным скептицизмом. Сформулированные Р. Мертоном нормы обычно записываются акронимом CUDOS по первым буквам каждой из них (communism, universa-lism, disinterestedness, organized scepticism).

Д. Займан утверждает, что мертоновские нормы не соответствуют в полной мере новейшим процессам в производстве знаний. В основном он ссылался на «второй тип производства знаний», который возник в середине XX в. вне академической сферы. Он назвал эти новые формы научного поведения «индустриальными» или «постиндустриальными», поскольку они ориентированы на сферу бизнеса и характерны для исследовательских лабораторий в промышленных корпорациях. Главная цель индустриальной науки состоит в производстве знаний с «ясно представляемым или потенциальным использованием», что означает коммерциализацию и специализацию знания. Гибридную систему, не вписывающуюся в «чисто» академический или «индустриальный» этос науки, Д. Займан назвал «постакадемической». Эта новая форма научного поведения возникла как результат изменившейся научно-техничес-

кой политики, и она становится «доминантной моделью даже в относительно "фундаментальных" областях исследования».

Индустриальная наука обладает собственными нормативными ориентациями, которые проникают и в академическую науку. Выделенный набор норм и ценностей Д. Займан обозначил акронимом PLACE (proprietary, local, authoritarian, commissioned and expert) и противопоставил его этическим императивам Р. Мертона.

«Собственнический» характер индустриальной науки является оппозицией «коммунизму», поскольку на результаты исследований, осуществляемых в бизнес-сфере, распространяется конкретное право собственности. В постакадемической науке это приводит к ограничению на открытое распространение знаний.

Норма «локальности» противопоставляется «универсализму». Ожидается, что ученые, работающие на компанию, будут решать поставленные перед ними задачи и получат за это адекватное вознаграждение. Для того чтобы защитить академическую норму универсализма, постакадемические ученые выбирают исследовательские проблемы, которые одновременно имеют как локальное, так и универсальное значение.

Индустриальная наука носит скорее «авторитарный» характер и, соответственно, не следует норме «незаинтересованности», что способствует ограничению автономии науки. В постакадемической науке действия исследователей контролируются и регулируются внешними органами, которые осуществляют свою власть с помощью инициации исследований, распределения финансов, публикаций и процессов имплементации.

Если в академической науке «оригинальность» позволяет всем другим нормам функционировать внутри системы, которая награждает за приоритет в открытии, то в индустриальной науке исследования носят заказной характер, что ограничивает свободу в выборе исследовательских тем.

Наконец, индустриальных ученых скорее можно охарактеризовать как «экспертов», а не как «скептически настроенных искателей истины», поскольку они наняты для того, чтобы решать проблемы в узкоспециализированных областях, и получают за это соответствующее вознаграждение. Это касается и постакадемических ученых, которые вынуждены реагировать на ожидания институций, финансирующих исследования. Внешний контроль над нау-

кой усиливается в условиях дефицита государственного финансирования исследований.

После 20 лет реформирования сегодня в Польше установилась новая система управления наукой. С 2007 г. активно развивается модель финансирования, основанная на оценке продуктивности научных исследований и практик, которые используются в европейских государствах. Дальнейшие реформы, которые стимулировали институциональную и индивидуальную конкуренцию (2007-2011), по мнению авторов, оказали самое большое влияние на нормативную структуру науки.

В 2007 г. начал работать Национальный центр исследований и разработок (НЦИР) - агентство, выделяющее гранты преимущественно на прикладные исследования и трансфер знаний в коммерческий сектор. В 2010 г. было создано агентство, распределяющее ресурсы в области фундаментальных исследований, - Национальный научный центр (ННЦ). И в 2010-2011 гг. были приняты законы, кардинально изменившие систему финансирования государственной науки. Сегодня финансирование исследований осуществляется в соответствии с двумя принципами: 1) институциональным - исследовательские организации и вузы получают фонды на свою деятельность в зависимости от предыдущей оценки их продуктивности (40% государственного финансирования); 2) проектным -индивидуальные ученые или команды подают заявки на гранты, которые выделяются на конкурсной основе (60%). Обращаясь с заявками в ННЦ, ученые в основном выбирают темы исследований самостоятельно, но в случае НЦИР чаще всего они подчиняют свои предложения общим спецификациям, сформулированным агентством. Авторы статьи предположили, что в новой жесткой конкурентной среде за государственное финансирование нормативная структура науки должна претерпеть существенные изменения, в частности должен быть пересмотрен допустимый уровень автономии науки и инкорпорированы индустриальные нормы.

В опросе, проведенном авторами статьи (декабрь 2015 - январь 2016 гг.), участвовали польские ученые (801 человек), получающие на свои исследования финансирование от правительства. Вопросы анкеты касались таких тем, как этос науки, отношение к реформе управления наукой, продуктивность ученых, их оценка факторов успеха в науке и т. д. Все участники имели докторскую

степень, проводили научные исследования и работали в вузах, отраслевых исследовательских институтах или институтах Польской академии наук.

В результате проведенного исследования авторы выделили четыре кластера ученых в зависимости от их места в пространстве, где по вертикали располагается ось, условно обозначенная как «индустриальная наука», а по горизонтали - ось, обозначенная как «академическая наука» (см. рис.). Респондентов с высокими показателями по оси «этос академической науки» и низкими - по оси «этос индустриальной науки» авторы отнесли к первому кластеру «академической науки», поскольку он состоял из ученых (254 человека), разделяющих мертоновские нормы и отрицающих нормы индустриальной науки. Этот кластер в наибольшей степени представлен в таких областях, как естественные, гуманитарные и точные науки.

Следующий кластер объединил 203 респондента, которые придерживались норм, типичных для обоих вариантов научного этоса. Авторы определили этот кластер как представляющий «этос постакадемической науки». Доля респондентов, принадлежащих к этому кластеру, наиболее высока среди представителей медицинских наук.

Третий кластер состоял из респондентов (196 человек) с высокими показателями по шкале «индустриальный научный этос» и низкими - по шкале «академический научный этос». В эту группу, названную авторами «кластером индустриальной науки», вошли преимущественно представители технических, медицинских, сельскохозяйственных и социальных наук.

Наконец, 147 респондентов отрицали нормы как академической, так и индустриальной науки. Авторы интерпретируют эту форму нормативной структуры внутри науки как «оппортунистическую адаптацию» (opportunistic adaptation) или «нон-этос» (nonethos). Она распространена среди представителей сельскохозяйственных, точных и социальных наук и реже - среди представителей медицинских и гуманитарных наук. Этот кластер отличает высокая научная продуктивность (количество публикаций, участие в исследовательских проектах, число патентов и полученных исследовательских грантов).

Таким образом, исследование подтвердило, что академические нормы активно разделяются исследователями в Польше. Это неудивительно, учитывая не только широкую поддержку польскими учеными идеи автономии университетов, но и растущий интерес к движению «открытая наука», которое соответствует нормам Р. Мертона, и прежде всего норме «коммунизма». Однако интерпретируя результаты, подчеркивают авторы, следует помнить, что декларируемые нормы и ценности могут отличаться от тех, которыми реально руководствуются ученые.

В заключение авторы отмечают, что, принимая решения, касающиеся дальнейшего реформирования управления наукой, важно учитывать продемонстрированную ими сложность ее нормативной структуры.

Т. В. Виноградова

2019.03.017. РАМИРЕС-И-ОЛЛЕ М. «ЦИВИЛИЗОВАННЫЙ СКЕПТИЦИЗМ» И СОЦИАЛЬНОЕ КОНСТРУИРОВАНИЕ ЗНАНИЯ: СЛУЧАЙ ДЕНДРОКЛИМАТОЛОГИИ. RAMIREZ-I-OLLE M. «Civil skepticism» and the social construction of knowledge: A case in dendroclimatology // Social studies of science. -2018. - Vol. 48, N 6. - P. 821-845. - DOI: 10.1177/0306312718 763119.

Ключевые слова: дендроклиматология; экстернализация; Р. Мертон; скептицизм; доверие.

Автор, испанский специалист в области исследований науки и технологий (Science and technology studies - STS), намерен реабилитировать понятие «скептицизм» (прежде всего в его мертонов-ской интерпретации как научной нормы, которая поддерживается доверием, существующим среди статусных коллег) с помощью изучения того, что он назвал «цивилизованным скептицизмом» (civil skepticism). Эмпирическим основанием его построений послужил кейс из области современной дендроклиматологии.

Если первые представители STS понимали, что скептицизм опирается на доверие, то в дальнейшем они ушли от изучения этого феномена и сосредоточились на различных формах доверия (например, по отношению к людям, институциям, оборудованию и другим материальным и эпистемным объектам). По словам автора