К биологии болотной совы Asio flammeus на юге Приморского края

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2004, Том 13, Экспресс-выпуск 252: 111-117

К биологии болотной совы Asió flammeus на юге Приморского края

Г.А. Горчаков

Амуро-Уссурийский центр по изучению биоразнообразия птиц, Владивосток, 690022, Россия Поступила в редакцию 22 сентября 2003

Сведения по биологии болотной совы Asió flammeus в Приморском крае крайне скудны и касаются в основном лишь её статуса и биотопического распределения. Для крайнего юга Приморья эту сову до последнего времени считали немногочисленным пролётным и зимующим видом открытых пространств в естественных местообитаниях (Воробьёв 1954; Назаренко 1971; Панов 1973; Назаров, Шибаев 1984; Лаптев 1995; и др.). Южную границу гнездовой части ареала проводили на широте пос. Липовцы в Октябрьском районе (Воробьев 1954).

Результаты наших исследований позволили уточнить характер распространения болотной совы в Южном Приморье и значительно продвинуть к югу границу области её гнездования (Горчаков 1990)). На юге Приморья она является не только пролётной и зимующей, но и редкой гнездящейся птицей. Численность болотных сов колеблется по годам в зависимости от состояния кормовой базы.

Материал собран в 1984-1998 годах в долине нижнего течения реки Раздольной и вдоль побережья залива Петра Великого от устья р. Амба до станции Угольная. Периодически проводился сбор данных по долинам рек Нарва, Барабашевка, Кневичанка, Шкотовка, Партизанская.

За последние 15-20 лет открытые ландшафты юга Приморья, служившие исконным местом обитания болотных сов, подверглись глубокому антропогенному преобразованию. Значительная их часть была распахана и сейчас представляет полностью антропогенный ландшафт. Меньшая часть путём мелиорации и окультуривания превращена в покосы, пастбища и другие объекты землепользования, но при этом не были уничтожены основные компоненты естественных биоценозов. Также ландшафты по своим параметрам приближаются к естественным, в первозданном виде сохранившимся на приморской равнине и в нижнем течении крупных рек. Эти островки малодоступны и малопригодны для сельскохозяйственного использования. Болотные совы встречены во всех ландшафтах, независимо от степени антропогенного воздействия. Более того, как показывает анализ биотопического распределения по сезонам, в гнездовой и раннеосенний периоды встречаемость сов в антропогенном ландшафте оказалась выше, чем в естественных и слабонарушенных (табл. 1).

Одним из главных критериев выбора видом тех или иных ландшафтов является наличие там удовлетворительной для него кормовой базы. В годы с низкой численностью мышевидных грызунов на юге Приморья болотные совы встречаются только на пролёте. Эта зависимость отмечена многими

Таблица 1. Распределение болотных сов по разным типам ландшафта по сезонам

Ландшафты Весенний пролёт Г нездовой период Осенний пролёт Зимний период Итого

Абс. % Абс. % Абс. % Абс. % Абс. %

Естественные Естественно- 5 50 2 22 2 22 7 64 16 41

антропогенные 2 20 2 22 3 34 2 18 9 23

Антропогенные 3 30 5 56 4 44 2 18 14 36

Итого 10 100 9 100 9 100 11 100 39 100

исследователями (Мальчевский, Пукинский 1983; Приклонский 1993; и др.), ею же объясняется и предпочтение, отдаваемое совами антропогенному ландшафту в гнездовой период. В сельскохозяйственных угодьях с посевами зерновых культур, с пышным разнотравьем по обочинам полей численность грызунов всегда выше, чем в других, более диких биоценозах.

Весьма негативное воздействие на численность и биотопическое распределение сов оказывают низовые пожары, или палы. В Южном Приморье ежегодно выгорает растительность на 65-75% всех открытых пространств. Особенно пагубное влияние на местные популяции оказывают весенние палы. В ответственный период начала гнездования птицы лишаются укрытий, создаётся дефицит мест для устройства гнёзд, гибнут ранние кладки, ухудшается кормовая база. В настоящее время наметилась тенденция по улучшению среды обитания сов. Связано это с известными реформами в сельском хозяйстве. Сократились посевные площади под картофель и овощи, где численность грызунов всегда низка. С переходом земель в категории залежных и бросовых их кормовая значимость для сов возрастает. Совершенно прекратилось массовое распыление инсектицидов с помощью авиации в сенокосных угодьях для борьбы с луговой совкой, применение прочих ядохимикатов резко снизилось. Тем самым сократилось накопление ядовитых веществ в организмах теплокровных животных, служащих объектом питания сов, и в организмах самих сов, сократилась их гибель в результате отравления. В связи с уменьшением поголовья скота в общественном животноводстве, существенно уменьшилось и использование сенокосных угодий и пастбищ, которые по своим кормовым параметрам приближаются к естественным биоценозам. Снизился и один из самых негативных факторов для всех обитателей открытых ландшафтов — выжигание пастбищ. Снижение интенсивности ведения сельского хозяйства привело к уменьшению фактора беспокойства. В целом уменьшение антропогенного пресса заметно улучшило экологическую обстановку в местах обитания сов.

На фоне всех изменений внешней среды болотная сова оказалась достаточно пластичным видом, способным адаптироваться к негативным последствиям человеческой деятельности.

На весеннем пролёте болотные совы наблюдались с третьей декады марта и далее весь апрель. В то же время уже в начале апреля отмечены массовые токовые полёты. Пролётные совы иногда задерживаются на одном

месте на 2-3 дня, затем отлетают. Пролёт напоминает кочёвки, связанные с поиском пищи, партнера и выбором гнездового участка. Самое раннее появление болотных сов отмечено 22 марта 1986 в нижнем течении р. Кне-вичанка (район с. Суражевка), 24 марта 1989 в дельте Раздольной, 3 апреля 1992 на приморской равнине в районе пос. Давыдовка, 2 апреля 1997 в дельте Раздольной. Совы летели в сумерках поодиночке и парами. Группами на пролёте болотные совы не наблюдались.

Сроки начала гнездования растянуты. Судя по немногочисленным находкам гнёзд и молодых птиц, откладка яиц приходится на третью декаду апреля и первую декаду мая. На юге Приморья это время года — наиболее пожароопасное, первые кладки сов часто гибнут, в связи с чем наблюдались слётки явно из повторных кладок, начатых позднее на месяц и более по сравнению с нормальными сроками.

О фактах гнездования болотных сов на юге Приморья свидетельствуют следующие находки и наблюдения. Одна летующая сова наблюдалась в окрестностях ст. Хасан вблизи оз. Лотосовое (Дорицени) 23 июня 1968 (данные В.А.Нечаева), другая отмечена нами 12 июня 1985 на берегу Амурского залива (окрестности пос. Давыдовка). Там же 28 апреля 1987 найдено гнездо в стадии кладки с одним яйцом (Горчаков 1990). Охотящаяся сова наблюдалась 16 мая 1992 в нижнем течении р. Партизанская (окрестности с. Владимиро-Александровское). На приморской равнине в окрестностях Давыдовки 18 июня 1992 найден мёртвый птенец с пухом на голове (данные В.А. Нечаева). На берегу Уссурийского залива в окрестностях Шкотово 30 июля 1994 наблюдались 2 болотных совы — старая и молодая (данные В.А. Нечаева). В нижнем течении р. Нарва (окрестности пос. Перевозная) 3 августа 1997 наблюдалась охотящаяся сова, а 4 августа 1997 там же с дороги поднялись 3 совы, сидевшие в 15-20 м одна от другой. Судя по не очень уверенному полёту, это были молодые из не до конца разбившегося выводка. В нижнем течении Раздольной около Тереховки 5 августа 1998 наблюдались 2 охотящиеся совы, носившие добычу в определённое место. Здесь было найдено гнездо, недавно покинутое нелетающими птенцами. На приморской равнине около Давыдовки группа из 5-6 болотных сов, державшихся довольно кучно, регулярно наблюдалась с 8 по 28 октября 1998.

Осенний пролёт болотных сов очень растянут. В сентябре и первой половине октября ещё можно наблюдать не до конца разбившиеся выводки, хотя молодые в это время уже охотятся самостоятельно. В благополучные по численности мышевидных грызунов годы разбившийся выводок может остаться на зимовку в местах гнездования, но в течение зимы члены выводка разлетаются. Так, болотные совы, гнездящиеся почти ежегодно на участке приморской равнины в районе рек Давыдовка и Шмидтовка, регулярно наблюдаются там и в осенне-зимний период.

На осеннем пролёте совы отмечались: 8 ноября 1969 и 23 ноября 1984 в нижнем течении Шмидтовки (данные В.А.Нечаева); 12 октября 1984 в нижнем течении Шкотовки (окр. с. Стеклянуха); 9 октября 1986 в нижнем течении Раздольной; 29 октября и 9 ноября 1991 и 2 ноября 1994 — на берегу Уссурийского залива в окрестностях Шкотово (данные В.А.Нечаева). Таким образом, пролёт проходит в октябре-ноябре. Как и весной, осенью кочёвки зависят от состояния кормовой базы.

На зимовке болотные совы более обычны. В 1985-1986 годах в нижнем течении Раздольной наблюдались пары и группы до трёх особей одновременно. В 1988-1989, 1991-1992, 1998-1999 наблюдения велись спорадично, однако на присутствие птиц указывали свежие погадки в местах постоянных присад. Наиболее часто в зимний период совы отмечались между 15 января и 20 февраля. В дальнейшем их численность снижалась. Возможно, уже в это время начинались первые подвижки в сторону мест гнездования.

На облюбованном гнездовом участке самцы приступают к брачным играм сразу по прилёту. Так, 5 апреля 1996 в более северном районе, на При-ханкайской низменности в окрестностях с. Вадимовка, из одной точки одновременно наблюдалось 5 токующих самцов. Токовые крики и полёты начинаются задолго до наступления сумерек (около 18 ч) независимо от освещённости. Заканчиваются они около 7 ч утра. В первые 1-2 дня самец токует один. Затем к брачным играм подключается самка и начинается парное токование. Брачные игры болотных сов описаны достаточно подробно для западных регионов (Пукинский 1977). Там они в целом не отличаются от наблюдавшихся нами в Приморье. В дополнение к уже известным брачным крикам следует добавить ещё один. Довольно часто, особенно в полёте, самец издаёт глухое размеренное “буб-буб-буб... ” 4-5 раз. Пролетев 50-60 м, повторяет крик. Токующий самец летит особым медленным полётом с редкими взмахами крыльев, совершая зигзаги и петли. Периодически, чаще при изменении направления полёта, самец, приостанавливаясь, хлопает крыльями; этот звук далеко слышен в сумеречное время. Плавный полёт время от времени прерывается пируэтом. Птица наполовину складывает крылья и стремительно пикирует вниз под углом 45-50°. При выходе на горизонтальный полёт слышен звук хлопанья крыльями и щёлканье клювом. Таким полётом самец (при парном токовании — в сопровождении самки) облетает определённую территорию, возможно, будущий гнездовой участок. При одновременном токовании нескольких самцов в непосредственном соседстве проявлений агрессии их друг к другу не отмечалось.

В гнезде, найденном с 1 яйцом 28 апреля 1987 на вспаханном поле на берегу Амурского залива (окрестности Давыдовки), полная кладка из 5 яиц была завершена 4 мая. Таким образом, в среднем яйца откладывались с интервалом в 1.6 сут. Яйца чисто-белые, скорлупа слегка шероховатая. Форма яиц слегка овальная. Размеры, мм: 41.1x33.3; 41.5x33.2; 41.9x33.4; 42.7x32.8; 43.4x33.3; в среднем 42.1x33.2 (Горчаков 1990). Яйца из этой кладки оказались значительно крупнее, чем у болотных сов из европейской части России и Сибири (Приклонский 1993). С началом сельскохозяйственных работ гнездо погибло, и совы загнездились вторично на обочине этого же поля в небольшой куртине прошлогоднего вейника, обойдённого весенним палом. Повторное гнездование было успешным.

Гнездо, найденное 5 августа 1998 в окрестностях с. Тереховка, располагалось на первой надпойменной террасе реки Раздольной. Его местонахождение выдали взрослые птицы. Вечером, в 18 ч, при облачной погоде они охотились на большом овсяном поле и носили добычу на обочину в две точки, расположенные в 25-30 м одна от другой. За 2.5 ч наблюдений самка принесла корм 3 раза, самец — 4. Птицы с кормом присаживались в

траву, а однажды самец просто бросил добычу и снова полетел на охоту. Гнездо находилось в 5 м от края поля в густых зарослях полыни, лабазника и злаков под маленьким кустиком молодой ивы. Почти плоский лоток диаметром около 25 см был скудно покрыт измочаленными остатками окружающей травы, преимущественно злаковыми. В подстилке находился мумифицированный труп землеройки. Судя по обстановке, птенцы покинули гнездо недавно. Лежащие рядом с гнездом два трупа полёвок не были тронуты тлением. Здесь же лежала голова полевого воробья Passer montanus, крыло полевого жаворонка Alauda arvensis, перья малого пёстрого дятла Dendrocopos minor и не установленной мелкой птицы.

Если предположить, что в кладке было 8 яиц (это был год высокой численности мелких грызунов), интервал между откладкой яиц составлял 1.6 сут, инкубационный период — 28 сут, а возраст оставления гнезда совятами — 20 сут, то с момента откладки первого яйца до момента находки гнезда прошло около 60 сут. Следовательно, первое яйцо в гнезде появилось приблизительно 5 июня. Эта кладка, таким образом, явно повторная, возможно, после гибели первой на стадии насиживания в конце мая.

На примере двух гнёзд видно, что успешность гнездования в антропогенном ландшафте не превышает 50%. Первые кладки погибли, повторные были успешными. Очевидно, в действительности процент успешности гнездования ещё ниже.

При приближении человека к гнезду с кладкой на нём всегда обнаруживалась самка. Тут же появлялся самец, очевидно, сидевший поблизости. Потревоженная самка, подпустив наблюдателя к гнезду на 10-15 м, улетала низко над землёй, а самец начинал демонстрацию агрессии. К концу насиживания самка пыталась отводить. Слетая с гнезда, она периодически присаживалась, хлопала крыльями по земле, затем отлетала дальше. С появлением птенцов самец и особенно самка смело нападали на нарушителя. Первым обычно появлялся самец и начинал парить над идущим к гнезду человеком. По мере приближения последнего к гнезду скорость полёта совы увеличивалась, высота снижалась до Юм, круги уменьшались. Самец начинал издавать хриплый лающий крик “кевх-кевх-кевх ... ”. Периодически он отлетал в сторону, присаживался и замирал неподвижно с распушённым оперением и полураспущенными крыльями. Самка всегда нападала молча и обычно сзади. Налетала на расстояние до 1 м с вытянутыми вперед лапами. Известны случаи, когда самка наносила удары в голову идущему к гнезду человеку (Пукинский 1977).

Болотные совы добывают корм двумя способами. В дневное и сумеречное время они, как правило, выслеживают добычу в полёте, с наступлением темноты — с присады. Присадой не обязательно должен быть какой-либо предмет. Наиболее часто под присаду используется площадка, более или менее свободная от растительности и снега. Чем она чище, тем охотнее используется совами. В летне-осенний период, до выпадения снега, совы любят сидеть на просёлочных дорогах. Зимой в естественных и близких к ним биотопах совы часто используют под присады болотистые “проплешины” среди вейниково-осоково-тростниковых зарослей. Снежный покров там тоньше и часто даже в сильные морозы образуются небольшие проталины. Под присады используются также кочки, валежины, упавшие стволы

деревьев. На побережье это могут быть разные предметы, выброшенные морем: бочки, буи, ящики, наслоения водорослей. На полях — кучи травы, копны. Главное требование к присаде заключается в том, чтобы она не была слишком высока и не засыпана снегом. Самой высокой присадой, на которой мы наблюдали сидящую сову, был шест высотой около 2.5 м. Не приходилось видеть болотных сов, сидящих на кустах и деревьях. Признаком, определяющим, что данная площадка или предмет являются присадой, служат найденные там погадки. При наличии снежного покрова живущие в данном биотопе совы имеют несколько постоянных присад. Периодически посещая эти постоянные присады, можно по наличию и количеству погадок собрать достоверную информацию о пребывании сов в данном биотопе.

Как показывает анализ погадок, основой питания болотных сов на юге Приморья, как и в других регионах России, являются мышевидные грызуны. Зимой их доля составляла все 100%, летом несколько ниже. Из них наиболее значима в питании болотных сов дальневосточная полевка МкгоШБ /огИб (89% от всех объектов). Второстепенное значение в питании имеют мелкие воробьиные птицы (табл. 2).

Таблица 2. Состав пищи болотной совы на юге Приморья

Объекты Встречаемость

питания Абс. %

Mammalia

Microtus fortis 122 89.0

Clethrionomys rufocanus 2 1.45

Micromys minutus 3 2.2

Apodemus agrarius 3 2.2

Apodemus peninsulae 2 1.45

Sorex sp. 1 0.7

A v e s

Passer montanus 1 0.75

Alauda arvensis 1 0.75

Dendrocopos minor 1 0.75

Мелкие Passeriformes indet. 1 0.75

Автор благодарит В.А.Нечаева за помощь в сборе и обработке материалов, определение пищевых объектов из погадок птиц и предоставление некоторых данных о встречах болотных сов на юге Приморья.

Литература Воробьёв К. А. 1954. Птицы Уссурийского края. М.: 1-360.

Горчаков Г.А. 1990. К фауне гнездящихся птиц антропогенного ландшафта на юге Приморского края // Экология и распространение птиц юга Дальнего Востока. Владивосток: 69-73. Лаптев A.A., Маковкин Л.И., Медведев В.H., Салькина Г.П., Сундуков Ю.Н. 1995. Кадастр наземных позвоночных животных Лазовского заповедника: Аннотированные списки видов. Владивосток: 1-51.

Мальчевский A.C., Пукинский Ю.Б. 1983. Птицы Ленинградской области и сопредельных территорий: История, биология, охрана. JL, 1: 1-480.

Назаренко A.A. 1971. Краткий обзор птиц заповедника “Кедровая падь” //Орнитологические исследования на юге Дальнего Востока. Владивосток: 12-51.

Назаров Ю.Н., Шибаев Ю.В. 1984. Список птиц Дальневосточного государственного морского заповедника //Животный мир Дальневосточного морского заповедника. Владивосток: 75-95.

Панов E.H. 1973. Птицы Южного Приморья. Новосибирск: 1-376.

Приклонский С.Г. 1993. Болотная сова - Asió flammeus (Pontoppidan, 1763)//Птицы России и сопредельных регионов: Рябкообразные. Голубеобразные. Кукушкобразные. Совообразные. М: 313-325.

Пукинский Ю.Б. 1977. Жизнь сов. JL: 1-240.

ВО 03

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2004, Том 13, Экспресс-выпуск 252: 117-120

О распространении и биологии свиристеля Bombycilla garullus в Вологодской области

Д.А.Шитиков, Д.В.Федчук, А.П.Иванов

Кафедра зоологии и экологии, Московский педагогический государственный университет, ул. Кибальчича, д. 5, корп. 6, Москва, 129278, Россия

Поступила в редакцию 2 февраля 2004

Вологодскую область традиционно включают в гнездовую часть ареала свиристеля Bombycilla garrulus (Спангенберг 1954; Степанян 1990). Однако его размещение по территории области в гнездовой период до сих пор исследовано крайне фрагментарно. Весьма скудны материалы о летнем распространении вида и на сопредельных территориях: в Ленинградской обл. известны единичные встречи взрослых птиц, а также находки лётных молодых (Бианки 1915; Носков и др. 1981; Мальчевский, Пукинский 1983; Стрелец 1989; Головань 1996); в южной части Карелии известно всего три документированных случая гнездования (Зимин и др. 1993); для Архангельской области какие-либо конкретные сведения о гнездовании свиристеля вовсе отсутствуют.

В Вологодской области свиристель в гнездовой период впервые был обнаружен в Дарвинском заповеднике, где 23 августа 1947 добыты взрослый линный самец и плохо летающая молодая птица (Спангенберг 1972). В коллекции Зоологического института РАН (Санкт-Петербург) хранятся тушки пары взрослых и одной молодой птиц, добытых в Дарвинском заповеднике В.В.Немцевым 18 июля 1954. Пара свиристелей добыта 11 июня 1971 на верховом болоте близ оз. Катромское в Харовском р-не, причём самка имела наседное пятно и сильно расширенный яйцевод (Бутьев 1978). Выводок свиристелей (взрослая и три лётных молодых) наблюдался в том же районе у дер. Шиханиха 22 июня 1973 (Там же). По экспертным оценкам