Почитание русских святых: проект Афанасия Сахарова в историческом контексте

№ 1 (30), 2009 "Культурная жизнь Юга России " ^

И.В.СЕМЕНЕНКО-БАСИН

ПОЧИТАНИЕ РУССКИХ СВЯТЫХ: ПРОЕКТ АФАНАСИЯ САХАРОВА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ

XIX век был отмечен углубленным изучением отечественной агиографии. В 1917-1918 годах вопросами почитания святых занялся поместный собор Российской церкви, основные ориентиры сформулировал иеромонах (позднее - епископ) Афанасий Сахаров.

Ключевые слова: агиография, святой, национальный идеал, культурная матрица.

9 апреля 1918 года в Москве на заседании одного из отделов поместного церковного собора выступил молодой священник, иеромонах Афанасий. Он познакомил собравшихся с идеей своего рода реформы почитания национальных святых - расширения доступа верующих к информации о святых, увеличения масштабов литургического празднования. Без оглядки на обстоятельства революции и Гражданской войны иеромонах Афанасий говорил об издании сборника всех имеющихся служб русским святым, о публикации кратких житий для чтения за богослужением. В его планы входили также общие иконы всех русских святых, которым надлежало занять место в каждом без исключения приходском храме России. Предполагалось составить в каждой епархии точный именной список святых, живших в ней, действовавших, вообще имевших к ней какое бы то ни было отношение. Как могли появиться такие дерзкие мечты во время становления новоявленного коммунистического государства и чем увенчались замыслы иеромонаха Афанасия?

До революции, еще в XIX веке, отечественная агиография изучалась в университетах и церковных духовных школах. Важным для славистики событием было издание «Великих Четий Миней» митрополита Макария Московского, наиболее полного собрания средневековой русской агиографии [ 1 ]. К началу XX века усилиями многих представителей светских и церковных научных школ исследование отечественной агиографии достигло впечатляющих результатов [2]. Церковные авторы, участвовавшие в изучении русской агиографии, видели своей целью обнаружение святости в культурно-историческом пространстве России.

Известно, что со времен реформы патриарха Никона и до царствования Александра III в России было всего несколько канонизаций святых. В годы правления Николая II общероссийских канонизаций было семь [3]. В те же годы известный русский исследователь агиографии архиепископ Владимирский Сергий Спасский инициировал указ императора и Святейшего Синода от 10 августа 1901 года, согласно которому все епископы должны были представить имена святых, чтимых в епархиях торжественными литургиями. Рапорты епархиальных архиереев, отложившиеся в архиве Синода, представляют собой интереснейший источник по истории традиционного православного благочестия в России [4]. На основании

этих анкет, а также своих собственных научных исследований и наблюдений архиепископ Сергий составил «Верный месяцеслов всех русских святых, чтимых молебнами и торжественными литургиями общецерковно и местно», изданный в 1903 год}' в Московской синодальной типографии в качестве официального документа Церкви.

Отечественной агиографией занимался также поместный собор 1917-1918 годов. Выяснилось, что «Верный месяцеслов» недостаточно востребован на приходах и в монастырях; об этом и говорил 9 апреля 1918 года иеромонах Афанасий Сахаров в своем докладе «О внесении в церковный Месяцеслов всех русских памятей» на заседании соборного Отдела о богослужении, проповедничестве и храме [5]. Он показал, что памяти всех русских святых, внесенных в «Верный месяцеслов», по-прежнему праздновались далеко не везде и, наоборот, верующие нередко поминали в качестве святых таких людей, которых Церковь никогда не канонизировала. Чтобы исправить положение, Афанасий, как уже было сказано выше, предложил внести памяти всех без исключения русских святых в приложение ко всем богослужебным книгам, издать сборник всех служб русским святым, озаботиться распространением культа иконы всех русских святых.

Все перечисленные в докладе предложения были включены в программу полного месяцеслова русских святых, составленную И. А. Карабиновым, Б. А. Тураевым и иеромонахом Афанасием Сахаровым. 20 июля 1918 года поместный Собор утвердил постановление Соборного совета об издании полного месяцеслова русских святых и о порядке вознесения их имен за богослужением [6].

Спустя месяц, 20 августа 1918 года, собор заслушал доклад выдающегося египтолога и церковного деятеля Б. А. Тураева «О восстановлении празднования в первое воскресенье Петровского поставсехсвятыхновыхчудотворцев российских» [7]. Докладчик опирался на прецедент, а именно на литургический текст во славу новых русских чудотворцев, написанный иноком Григорием во второй четверти XVI века [8] (впрочем, эта служба так никогда и не применялась в литургической практике Российской Церкви). Праздник всем русским святым, предложенный Тураевым, устанавливался, таким образом, впервые. 26 августа 1918 года поместный собор утвердил постановле-

"Культурная жизнь Юга России " № 1 (30), 2009

62 —

ние о новом празднике [9]. Начиная с 1919 года собор всех святых, в земле российской просиявших, празднуется в Российской Церкви во второе воскресенье после Пятидесятницы (иначе говоря - в первое воскресенье Петровского поста).

15 августа 1918 года собор заслушал доклад «О порядке прославления святых Русской Православной Церкви к местному почитанию» [10], а 3 сентября утвердил определение «О порядке прославления святых к местному почитанию» [11].

Цивилизационный перелом российской истории сопровождался разрушительными процессами. Святыни традиционного общества оказались под ударом, более того, сами темы агиологии и агиографии сделались маргинальными. В последующие годы речь могла идти лишь о собирании «осколков» проекта, утвержденного поместным собором в 1918 году. В течение многих десятилетий литургический праздник всех святых, в земле российской просиявших, оставался единственным зримым напоминанием о былых замыслах триумфального прославления национальных святых.

Возобновление почитания русских святых в формах, установленных собором 1917-1918 годов, стало делом жизни иеромонаха, позднее -епископа Афанасия Сахарова, 27 лет проведшего в концлагерях и ссылке [12]. Вплоть до 1960-х годов он продолжал работу над текстом службы празднику всех святых, в земле российской просиявших, первый вариант которой был опубликован еще в 1918 году [13]. В окружении епископа Афанасия была создана одна из первых икон праздника. Известно, что в августе 1933 года работу над первой иконой всех русских святых завершил священник Владимир Пылаев [14], а в течение января - мая 1934 года свою икону всех русских святых написала М. Н. Соколова, духовная дочь епископа Афанасия [15].

В 1970-е годы Русская Православная Церковь Московского патриархата (далее - РПЦ МП) обратилась к наследию епископа Афанасия в связи с подготовкой к празднику тысячелетия крещения великого князя Владимира и Киевской Руси. Юбилей готовились отметить явлением святости в лицах и персонажах национальной истории. При этом должна была прозвучать тема преемственности, идентичности сообщества. С середины 1970-х годов в РПЦ МП началось установление праздников новых соборов святых: одной епархии, целого региона (например, Беларуси, Сибири) или же одного-единственного монастыря (в частности, Троице-Сергиевой Лавры).

Празднование одновременно не одному святому, но целой группе, собранной агиографом по территориальному признаку, было призвано сформулировать сакральный образ пространства, обнаружить его «тайну», продолжающую оказывать свое воздействие на реальность и сегодня. В годы советской власти впервые праздник собора святых был учрежден РГТЦ МП в 1964 году по инициативе архиепископа Никодима Ротова (собор Ростовско-Ярославских святых).

Начиная с середины 1970-х и вплоть до юбилейного 1988 года было установлено еще 17 местных соборов: Карельских, Британских и Ирландских, Тверских, Радонежских, Новгородских, Костромских, Владимирских, Белорусских, Сибирских, Смоленских, Казанских, Рязанских, Псковских, Тульских, Тамбовских, Крымских святых. Работа по составлению именных списков местных соборов была выполнена коллективом научных сотрудников под руководством игумена Андроника Трубачева и игумена Феофилакта Моисеева [16]. Установление местных соборов продолжилось и далее, в 1990-е годы и в XXI веке.

Решения церковной власти об учреждении праздника того или иного собора выходили одновременно с публикацией новой Служебной Минеи, изданной в период с 1978 по 1989 год [17]. В этот грандиозный свод богослужебных текстов вошли многочисленные службы русским святым; составители использовали коллекцию служб, собранную еще епископом Афанасием Сахаровым после освобождения из заключения.

В конце 1980-х годов в РПЦ МП произошло восстановление института канонизации святых: в юбилейном 1988 году состоялась канонизация девяти русских святых, далее прославления святых стали происходить регулярно.

Собор 1917-1918 годов задал верующим ориентир, сделав акцент на идеальной «святой Руси», т. е. на соборе русских чудотворцев, лучших представителей верующего народа, как бы превознесенных в глазах Церкви. Установление праздника всех святых, в земле российской просиявших, свидетельствовало о завершении большого этапа отечественной истории, о времени подведения итогов. Антирелигиозная политика коммунистического режима надолго прервала традицию свя-топочитания. Начиная с 1970-х годов малозаметные, подспудные изменения политической и культурной ситуации в СССР готовили для Церкви благоприятную историческую ситуацию. В «эпоху Брежнева» советское государство развивалось как военно-индустриальная структура, фактически не связанная с марксистской идеологией. В то же время уже существовало связующее звено между культурными установками членов РПЦ МП и советского общества, а именно - национализм. Этот фактор заметен в случае той работы с национальными образами святости, которая развернулась в РПЦ МП в преддверии праздника тысячелетия крещения Руси.

Учреждение праздников местных соборов святых, агиографическая работа, проведенная при подготовке Зеленых Миней, отразились на именном списке Собора всех святых, в земле российской просиявших. Стремление максимально охватить материал привело к пересмотру решений о прекращении того или иного локального культа, принимавшихся еще в эпоху империи (у нас нет сведений, что епископ Афанасий Сахаров намеревался отменить старые синодальные постановления). Эта деталь оттеняет консервативный характер всего предприятия, осуществлявшегося сотрудниками Издательского отдела РПЦ МП.

№ 1 (30), 2009

"Культурная жизнь Юга России "

Уместно сопоставить проявившиеся здесь нацио-нально-коисервативные установки с распространенным в кругах русских националистов скептическим отношением к «петербургскому периоду» русской истории. К последнему нередко обращали упрек в культурной неподлинности, оторванности от «корней», во всевозможных искажениях, обусловленных петровской вестернизацией России.

Национальный агиографический проект Афанасия Сахарова, возобновленный Московской патриархией, может быть оценен как попытка конструирования «лика Святой Руси», т. е. некой культурной матрицы, основы идентичности нации. Свое продолжение, уже более политизированное, этот процесс получил в постсоветской России.

Литература и примечания

1. Великие Минеи Четии, собранные Всероссийским митрополитом Макарием. СПб.; М., 1868— 1916.

2. Обзор достижений дореволюционной науки в области изучения отечественной агиографии см.: Плигузов А. И., Янин В. Л. Послесловие // Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1989. С. 1-19 (пятой пагинации).

3. Freeze G. L. Subversive Piety: Religion and the Political Crisis in Late Imperial Russia // The Journal of Modern History. 1996. Vol. 68. № 2. P. 308-350; Цыпин В., npom. О канонизации святых в XX веке (до 1988 г.) // Канонизация святых в XX веке. М., 1999. С. 12-17.

4. Российский государственный исторический архив. Ф. 796 (Канцелярия Синода). Оп. 182. Д. 2497 (Дело по представлению Преосв. Владимирского о составлении подробного списка святым как канонизированным, так и неканонизированным).

5. Текст доклада Афанасия Сахарова см.: Священный Собор Православной Российской Церкви:

из материалов Отдела о богослужении, проповедничестве и храме // Богословские труды. М., 1998. Сб. 34. С. 357-361.

6. Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Обзор деяний. Третья сессия / под общ. ред. Г. Шульца. М., 2000. С. 54.

7. Там же. С. 183-185.

8. Дмитриева Р. П. Григорий // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1988. Вып. 2. Ч. 1. С. 169-172.

9. Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Обзор деяний ... С. 220.

10. Текст тезисов, получивших статус доклада Отдела, см.: Священный Собор Православной Российской Церкви: из материалов Отдела о богослужении, проповедничестве и храме ... С. 354-355.

11. Определение Священного Собора Православной Российской Церкви «О порядке прославления святых к местному почитанию» 21 авг. (3 сент.) 1918 г. // Собрание определений и постановлений / изд. Священного Собора Православной Российской Церкви. М., 1918. Вып. IV. С. 25-26.

12. Святитель Афанасий (Сахаров), исповедник и песнописец / авт.-сост. инокиня Сергия (Ежикова). Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2003.

13. Афанасий (Сахаров), еп. Служба всем святым, в земле русской просиявшим (празднование 15, 16, 17 июля). М., 1995.

14. Собрание писем святителя Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского, исповедника и песно-писца. М., 2001. С. 52-53.

15. Там же. С. 164,393.

16. Андроник (Трубачев), игум. Канонизация святых в Русской Православной Церкви // Православная энциклопедия. Русская Православная Церковь / науч. ред. прот. В. Цыпин, А. Назаренко. М., 2000. С. 346-371.

17. Минея. М., 1978-1989. Т. сент. - авг.; подробнее о публикации Миней см.: Кравецкий А. Г., Плетнева А. А. История церковнославянского языка в России (конец XIX - XX в.). М., 2001. С. 263-273.

I. V. SEMENENKO-BASIN. WORSHIP OF RUSSIAN SAINTS: AFANASIY SAKHAR0\TS PROJECT IN A HISTORICAL CONTEXT

XIX century was marked by a profound study of Russian hagiography. In 1917-1918 years the Local Council of the Russian Church began to deal with the questions concerning the worship the saints. Hieromonk (later-Bishop) Afanasiy Sakharov formulated the major dogmas.

Key words: Hagiography, saint, design, national ideal, cultural matrix.