Критические замечания к статье О.Ю.Харьковой «Водоёмы Лебединского горно-обогатительного комбината как места остановок гусеобразных в Белгородской области»

ISSN 1026-5627

Русский орнитологический журнал 2024, Том 33, Экспресс-выпуск 2409: 1646-1654

Критические замечания к статье О.Ю.Харьковой «Водоёмы Лебединского горно-обогатительного комбината как места остановок гусеобразных в Белгородской области»

А.Ю.Соколов

Александр Юрьевич Соколов. Государственный природный заповедник «Белогорье», посёлок Борисовка, Белгородская область, Россия. E-mail: falcon209@mail.ru

Поступила в редакцию 5 апреля 2024

В рамках подготовки аннотированного списка птиц Белгородской области в настоящее время проводится подробный анализ публикаций, посвящённых авифауне данного региона. В этой связи обратила на себя внимание статья О.Ю.Харьковой «Водоемы Лебединского горно-обогатительного комбината как места весенних остановок гусеобразных в Белгородской области», опубликованная во 2-м выпуске 11 тома журнала «Казарка» (2008). При ознакомлении с содержанием данной публикации складывается абсолютное впечатление того, что основная часть приводимых в ней сведений является ничем иным, как плодом сочинительской деятельности автора, весьма слабо связанной с реальными практическими исследованиями и наблюдениями; некоторые из фигурирующих в тексте указаний вообще в корне противоречат действительности. Поскольку данный, заведомо недостоверный материал, в том числе, может быть использован и в фаунистических описаниях для территорий соседних регионов, хотелось бы высказать ряд критических замечаний по поводу содержательной части статьи.

В первую очередь хотелось бы коснуться методики исследований, якобы использованной автором. В соответствующем разделе указано, что общая продолжительность наблюдений, проводившихся ежегодно в 2003-2005 годах с середины марта по середину июня, составила 4240 ч. При этом отмечено, что учёты птиц проводились ежедневно с 6 до 10 ч и с 18 до 22 ч — то есть в сумме по 8 ч в сутки. Кроме того, О.Ю.Харькова упоминает и ночные учёты в «хорошую лунную погоду», не уточняя при этом каких-либо временных параметров. Очевидно, при ежедневном проведении (что мало вероятно, с одной стороны, и едва ли оправдано — с другой; при этом мы опускаем прочие нюансы, касающиеся перспективности и результативности подобного рода наблюдений как в изложенном контексте, так и в принципе в данном конкретном случае) они по разовой продолжительности вряд ли могли превышать 4 ч. В итоге в сумме за сутки набирается 12 ч. В таком случае получается, что наблюдения проводились в совокупности более 350 дней, или 11 с лишним ме-

сяцев, что выходит за пределы изначально указанных сроков. Следует также отметить, что согласно содержанию некоторых других публикаций О.Ю.Харьковой, в это же самое время она каким-то образом успевала проводить исследования на другом конце Белгородской области, в частности, на участке «Лес на Ворскле» заповедника «Белогорье» (см., на -пример: Харькова, Бёме 2005).

Обсуждая методическую часть, следует отметить ещё одну деталь. В том же разделе статьи указано, что абсолютные учёты птиц на всех водоёмах проводились из одних и тех же постоянных точек с использованием 20-кратной зрительной трубы (Харькова 2008). Однако расстояние между противоположными берегами самого крупного из рассматриваемого комплекса водоёмов хвостохранилища Лебединского ГОК, называемого в ряде публикаций собственно гидроотвалом, на котором, как правило, и бывает сосредоточена основная масса водоплавающих птиц (Соколов 2024), составляет более 2.5 км. На таком расстоянии даже в оптику с более сильным приближением (в частности, на практике при наших совместных наблюдениях, сотрудниками Института географии РАН использовались 60-кратные зрительные трубы) нереально определить ни численность, ни, тем более, видовую принадлежность птиц, находящихся у противоположного берега, в особенности при повышении температуры воздуха, когда над водой образуются характерные испарения.

Наконец, О.Ю.Харькова говорит о якобы проведённых маршрутных учётах общей протяжённостью около 1000 км. Между тем, ни в этой статье, ни в каких-либо других публикациях данного автора не приведены результаты собственно этих учётов. Указывая же в сводной таблице данные по совокупной численности представителей каждого вида, якобы отмеченных в течение трёх миграционных периодов, она не уточняет, по какому принципу были получены суммарные цифры, что вызывает вполне обоснованные вопросы.

Описывая характер пребывания на водоёмах гусей, для 5 их видов автор выделяет 2 волны пролёта. В действительности, как показывают наши длительные наблюдения (Соколов, Шаповалов 2010; Баник и др. 2011; Глазов и др. 2017; Соколов 2023а), какие-либо транзитные миграционные потоки в краткосрочной динамике (как это наблюдается на юге Центрального Черноземья, например, в пойме Дона и его притоков на традиционных пролётных трассах гусеобразных (Соколов и др. 2021)) в пределах указанного комплекса технических водоёмов, окружённых аг-роценозами, селитебными и техногенными ландшафтами, не прослеживаются по определению. Поскольку данные водоёмы используются гусями преимущественно для довольно продолжительного отдыха, с момента появления первых особей (обычно не ранее второй декады марта) численность птиц постепенно поступательно нарастает до середины -конца апреля (в зависимости от хода весны в регионах, расположенных

севернее и северо-восточнее Белгородской области), после чего начинается снижение численности, обусловленное отлётом птиц.

Как правило, довольно длительные остановки на водоёмах совершают также и лебеди, и большинство видов уток, что в корне идёт вразрез с указаниями О.Ю.Харьковой относительно якобы краткосрочных регистраций (в пределах одной календарной даты) некоторых из указанных видов (например, хохлатой Aythya fuligula и морской Aythya ma-пЫ чернетей, лутка Mergellus albellus и др. (Харькова 2008)). В этой связи можно объективно говорить только о максимальных (абсолютных или приблизительных) размерах скоплений, отмечаемых единовременно, поскольку разделить между собой совершающие остановку отдельные группы (стаи) во временном аспекте практически не представляется возможным. Какие-либо попытки суммирования (если допустить, что таковые, в самом деле, предпринимались) числа отмеченных особей не могут быть объективными с учётом такого характера пребывания водоплавающих. В противном случае возникают основания полагать, что автор попросту не имеет представления о реальной полноценной картине пролёта гусеобразных через водоёмы Лебединского ГОК.

Переходя к обзору приведённых в публикации сведений по фауни-стическому составу, срокам и характеру пребывания на технических водоёмах Лебединского ГОК 30 видов гусеобразных, стоит заметить, что видовой список явно был заимствован О.Ю.Харьковой из посвящённой фауне Белгородской области статьи А.С.Будниченко и П.С.Козлова (1980), относительно степени достоверности материалов которой тоже неоднократно поднимались вопросы (например: Соколов 2016, 2023б; и др.). Примечательно, что коллега указывает на регистрации подавляющего большинства видов (26), включая по факту весьма редких и крайне нерегулярно появляющихся на данных водоёмах, в каждый из трёх подряд весенних сезонов.

К числу регулярно встречающихся в период весенних миграций на водоёмах ЛГОК пролётных видов автором обсуждаемой статьи отнесены огарь Tadorna ferruginea, пеганка Tadorna tadorna, красноносый нырок Netta rufina и белоглазый нырок Aythya nyroca (Харькова 2008). Как известно, гнездовые ареалы первых трёх видов (исключая сформировавшуюся крупную синантропную «московскую» группировку огаря и северо-западную часть российской популяции пеганки) расположены значительно южнее. Впрочем, огарь с начала XXI столетия начал сравнительно активно заселять территорию Белгородской области (Соколов, Шаповалов 2012а; Соколов и др. 2014), что, однако, отнюдь не даёт объективного повода говорить о возможности регулярных встреч мигрирующих стай этих уток, насчитывающих до 35 особей. При этом коллега заостряет внимание на скоротечности пролёта представителей данного вида, якобы отмеченного ей в течение 5 -7 дней в последних числах

марта и первых числах апреля, что само по себе не соответствует местным реалиям. По данным же бывшего директора заповедника «Белого-рье» А.С.Шаповалова, тоже проводившего довольно регулярный мониторинг водоплавающих птиц на водоёмах Лебединского ГОК, огарь там до 2005 года включительно не встречался. По результатам наших совместных наблюдений, начатых в 2007 году, первая регистрация залётных особей имела место только в 2009 году (Соколов, Шаповалов 2009).

В начале 2000-х годов на водоёмах ЛГОК действительно отмечалась пеганка, гнездование которой впервые достоверно зарегистрировано в охранной зоне расположенного поблизости участка «Ямская степь» заповедника «Белогорье» лишь в 2011 году (Соколов, Шаповалов 2012б). Однако число гнездящихся птиц за весь известный период не превышало 2-3 пар (Соколов 2023б), нерегулярно на водоёмах весной и летом могло держаться ещё несколько (не более 2-4) не размножавшихся особей. Причём это была единственная локальная гнездовая группировка пеганки на юге Центрального Черноземья. Откуда и куда через северо-восток Белгородской области могли ежегодно весной пролетать стаи этих уток, насчитывавшие, по утверждениям О.Ю.Харьковой, до 50 (!) особей, остаётся непонятным. То же можно сказать и про красноносого нырка, стаи которого числом до 60 (!) особей (при общем числе пролетавших за один календарный сезон птиц до 130-150 особей), якобы, ежегодно здесь же наблюдались О.Ю.Харьковой в конце апреля. В ходе наших наблюдений на гидроотвале ЛГОК далеко не ежегодно отмечались лишь единичные пары или одиночные особи этой утки (Соколов 2023в).

Северная граница гнездового ареала белоглазого нырка во второй половине ХХ века в европейской части России доходила до Смоленска, Калуги, Рязани и Казани (Степанян 1990). Но уже к началу нынешнего столетия она, как известно, сместилась до северных побережий Чёрного и Азовского морей, северных окраин Кума-Манычской впадины и Волго-Ахтубинской поймы (Джамирзоев 2008). В Центральном Черноземье с начала 2000-х годов встречи этого нырка стали единичными и крайне нерегулярными (Вакуленко 2019; Соколов и др. 2021). В этой связи возникает аналогичный вопрос - откуда и куда ежегодно через северо-восток Белгородской области могли довольно стабильно мигрировать представители данного вида в количествах, указанных О.Ю.Харьковой — до 90-120 (!) особей за один весенний сезон? К тому же, по утверждениям автора, белоглазый нырок на водоёмах ЛГОК появлялся первым из нырковых и раньше большинства речных уток — в конце второй или начале третьей декад марта, что по определению не может соответствовать действительности. Из ряда источников, посвящённых фауне птиц данного участка, лишь в одном единичная встреча этого нырка упоминается для пруда в балке «Суры», используемого для регулировки уровня воды гидроотвала ЛГОК: одиночная особь в стае с другими утками была отме -

чена 2 июня 1994 (Корольков 1995). Правда, в более поздней обзорной публикации данный вид почему-то вовсе не указан (Корольков, Миронов 2000).

В качестве ежегодно встречающихся на весеннем пролёте видов гусеобразных О.Ю.Харькова называет чёрную Branta bernicla и краснозо-бую Branta казарок, а также пискульку Anser erythropus. При

этом автор в своём анализе не считает пискульку редким видом (Там же, с. 131), относя к таковым из гусей лишь казарок (включая ещё и белощёкую Branta leucopsis). Согласно её утверждениям, число пролетавших за один календарный сезон чёрных казарок составляло 13 -17 особей, краснозобых — 25-67 особей, пискулек — 30-48 особей. С учётом того, что в 2000-2013 годах оценочная численность пискулек, гнездящихся в европейской части России, составляла всего 100-250 пар (Мищенко и др. 2017), получается, что через территорию Белгородской области пролетала весьма значительная часть репродуктивного потенциала вида. К тому же, по утверждениям автора, пролёт краснозобой казарки и пис-кульки проходил даже в две волны.

Указывая сроки пролёта, на странице 127 автор утверждает, что у пискульки он проходит уже в первой половине апреля, а на странице 131 — что он наблюдается с середины апреля по середину мая. Здесь же О.Ю.Харькова заостряет внимание на том, что порядка 80% гусей этого вида в течение всех 3 лет пролетали с 14 по 16 апреля. Однако необходимо отметить, что по температурно-фенологическим показателям вёсны 2003 и 2005 годов, как следует в том числе из данных метеонаблюдений, в среднем на неделю отставали от весны 2004 года; аналогичным образом разнятся и реально зафиксированные даты появления водоплавающих в эти годы на соседних территориях, вопреки сведениям Харько-вой. Наконец, в подтверждение своих указаний на сроки пролёта всех видов казарок и пискульки она ссылается на публикацию А.К.Король-кова (1995). Между тем, в данной работе упомянутого автора ни один из перечисленных видов вовсе не фигурирует. Более того, конкретные достоверные сведения о встречах последнего вида отсутствуют и в других публикациях, посвящённых региональной фауне (Соколов 2019а). В том числе пискулька не была отмечена и в ходе довольно тщательных многолетних наблюдений, проводившихся на водоёмах ЛГОК П.М.Глазовым с коллегами (2017). Что же касается трёх видов казарок, то эти гуси в ходе все тех же наблюдений были отмечены лишь единично (Глазов и др. 2017). К слову, крайне редко и далеко не каждый год встречается здесь и лебедь-кликун Cygnus cygnus (Соколов, 2019б, 2023в).

По утверждению О.Ю.Харьковой, самым массовым видом гусей на водоёмах ЛГОК (до 6-8 тыс. особей за сезон) является серый гусь Anser anser. Однако такое суждение в корне ошибочно и, очевидно, может быть следствием неверного определения видовой принадлежности наблюдав-

шихся птиц в полевых условиях. Впрочем, на ранних этапах формирования данного миграционного скопления гусей заблуждались на этот счёт и другие исследователи (Соколов 2023а). По факту же серый гусь на рассматриваемых водоёмах никогда не останавливается (Баник и др. 2011; Глазов и др. 2017; Соколов 2024), равно как и не формируют в пределах региона скоплений, превышающих 25-35 особей (Соколов 2019в).

Заведомо недостоверными представляются указания относительно массовых встреч на водоёмах хвостохранилища на весеннем пролёте большого крохаля Mergus merganser. Во-первых, особи этого вида, появляющиеся на юге Центрального Черноземья одними из первых среди пролётных уток (обычно уже в первой-второй декадах марта), во время весенних миграций совершают остановки почти исключительно на открывшихся ото льда участках рек, вдоль русел которых как правило и проходят их миграционные пути (Соколов и др. 2021). При этом крохали практически не встречаются весной на стоячих водоёмах, на которых могут держаться поздней осенью или во время зимовки. Во-вторых, в условиях этой части Чернозёмного региона крохаль на весеннем пролёте относительно редок; даже в наиболее оптимальных для его остановок местообитаниях (таких, например, как пойма реки Дон) суммарное число особей, которых можно зарегистрировать в течение одного сезона, едва ли сопоставимо с указанным О.Ю.Харьковой для водоёмов ЛГОК — до 220 особей. На сегодняшний день здесь известна единственная достоверная регистрация пары больших крохалей, отмеченных А.Ю.Гладковой и О.И.Малаховой на зимовке в январе 2024 года на единственном незамерзающем водоёме с работающим земснарядом *; другими исследователями данный вид на водоёмах хвостохранилища не регистрировался (Корольков, Миронов 2000; Соколов 2024). В то же время, по нашим наблюдениям, здесь с определённой долей регулярности встречается луток, однозначно более обычный на весеннем пролёте в пределах Белгородской области, хотя автором обсуждаемой статьи он указан как многократно уступающий по численности большому крохалю, что опять -таки не соответствует действительности.

Согласно наблюдениям 1990-х годов (Корольков, Миронов 2000), а также нашим исследованиям, которые проводятся с 2007 года по настоящее время, на водоёмах ЛГОК на весеннем пролёте в качестве обычного вида встречается хохлатая чернеть. По утверждениям же Харько-вой, хохлатые чернети многократно уступают по численности таким уткам, как красноносый и белоглазый нырки, реальный статус которых уже обсуждался выше. Одним из массовых транзитных видов в весенний период на этих водоёмах (как и на других подобных водоёмах южной части Центрального Черноземья) является свиязь Anaspenelope. Но

* http://www.zapovednik-belogorye.ru/node/895 Рус. орнитол. журн. 2024. Том 33. Экспресс-выпуск № 2409

1651

с обилием данного вида абсолютно не сопоставимы показатели численности шилохвости Anas acuta, которая, вопреки данным из всё той же статьи, в реалиях является в Белгородской области малочисленной или редкой (в разные годы) на весеннем пролёте, а также широконоски Anas clypeata, численно заметно уступающей свиязи (а не многократно превосходящей, как следует из утверждений О.Ю.Харьковой).

В упомянутой сводной таблице совершенно однозначно завышены (и в ряде случаев весьма сильно) показатели обилия кряквы Anas platy-rhynchos, чирков свистунка Anas crecca и трескунка Anas querquedula, гоголя Bucephala clangula, серой утки Anas strepera и длинноносого крохаля Mergus serrator. Отдельно хотелось бы обратить внимание на два последних вида. Серая утка на водоёмах Белгородской области довольно редко встречалась вплоть до конца 2010-х годов (Соколов 2023б) и, соответственно, едва ли могла быть встречена на хвостохранилище ЛГОК в числе, превышающем несколько особей, если подобные регистрации вообще имели место. Ещё более неправдоподобным является указанное О.Ю.Харьковой ежегодное обилие длинноносого крохаля - до 110-145 особей за один сезон. Этот крохаль на водоёмах южной части Центрального Черноземья встречается значительно реже лутка и большого крохаля (Соколов и др. 2021). Для Белгородской области в обозримом прошлом указывались лишь встречи одиночных птиц (Овчинникова 1999; Соколов и др. 2012); аналогичная ситуация имеет место и в соседних чернозёмных областях (Сарычев 2009а; Птицы Курской обл.). При этом о каких-либо динамичных транзитных потоках крохалей данного вида, как описано на странице 130, речи вовсе не может быть.

В завершение данного критического анализа статьи О.Ю.Харьковой следует уделить внимание и указываемым ею фенологическим срокам пролёта гусеобразных, опуская некоторые разночтения по отдельным видам в тексте её публикации и в соответствующей таблице.

Самыми первыми из пролётных гусеобразных на водоёмах южной части Центрального Черноземья, в том числе севернее и восточнее комплекса ЛГОК, появляются лебедь-шипун Cygnus olor, кряква, гоголь и большой крохаль (виды, к тому же наиболее часто или даже регулярно остающиеся в данной местности на зимовку) - в первой-второй декадах марта. Для всех, кроме кряквы, в приведённой О.Ю.Харьковой таблице указаны несоответствующие поздние сроки их якобы «первого появления». Для гоголя также приведены сроки «валового пролёта», который, согласно утверждениям автора, проходит с 25 апреля по 5 мая. По факту же после начала-середины апреля на водоёмах юга Черноземья встречаются лишь единичные гоголи, а их пролёт не имеет сколько-нибудь значимых масштабов.

В среднем на три недели раньше указанного появляется на юге Чернозёмного центра луток, на полторы-две недели - чирок-свистунок и

хохлатая чернеть. Наоборот, сроки прилёта широконоски являются самыми поздними среди всех речных уток и приходятся на последние числа марта или начало апреля, а её массовый пролёт наблюдается во второй декаде апреля, вопреки указанным О.Ю.Харьковой датам. Первыми же из гусей, по данным многолетних наблюдений, в Черноземье появляются гуменник Anser fabalis и серый гусь — обычно в начале-середине марта, а вот белолобый Anas albifrons как раз чаще уступает им около недели.

В случае с синьгой Melanitta nigra и турпаном Melanitta fusca, безусловно, нельзя абсолютно исключать возможности их весенних встреч на водоёмах ЛГОК, однако, по данным многолетних наблюдений, в Центральном Черноземье лишь дважды одиночных турпанов наблюдали в весеннее время — в Липецкой и Воронежской областях, остальные регистрации (которых отмечено на порядок больше) обоих видов относятся к позднеосеннему периоду и зимовкам (Сарычев 2009б,в; Сарычев и др. 2019; Соколов и др. 2021; Птицы Курской обл.).

Литератур а

Баник М.В., Белик В.П., Атемасов А.А., Атемасова Т.А., Гончаров Г.Л., Гугуева Е.В., Де-вятко Т.Н., Соколов А.Ю., Шаповалов А.С. 2011. Весенний пролёт гусей и места их остановок в центральной части Восточно-Европейской равнины // Казарка 14: 90-123. Будниченко А.С., Козлов П.С. 1980. О составе и структуре авифауны Белгородской области

// Науч. тр. Курск. пед. ин-та 202: 64-82. Вакуленко А.Г. 2019. Белоглазый нырок // Красная книга Белгородской области: Редкие и

исчезающие растения, лишайники, грибы и животные. Белгород: 554. Глазов П.М., Лощагина Ю.А., Шаповалов А.С., Покровская О.В., Кудиков А.В., Дмитриев А.В., Соколов А.Ю. 2017. Весенние остановки гусей на гидроотвалах Лебединского ГОКа // Природа Белгородской области и её охрана. Материалы межрегион. науч.-практ. конф. Губкин: 29-36.

Джамирзоев Г.С. 2008. Белоглазый нырок // Редкие виды птиц на ключевых орнитологических территориях России. М.: 16-22. Корольков А.К. 1995. Изменения в составе орнитофауны Центрально-Чернозёмного заповедника за последнее десятилетие // Проблемы сохранения разнообразия природы степных и лесостепных регионов. Материалы рос.-укр. науч. конф, посвящ 60-летию Центрально-Чернозёмного заповедника. М.: 203-205. Корольков А.К., Миронов В.И. 2000. Авифауна участков Центрально-Чернозёмного заповедника в Белгородской области // Птицы бассейна Северского Донца 6/7: 10-15. Мищенко А.Л., Белик В.П., Бородин О.В. и др. 2017. Оценка численности и её динамики для птиц Европейской части России (результаты проекта «European Red List of Birds»). М.: 1-63.

Овчинникова Н.П. 1999. Птицы водно-болотных стаций окрестностей заповедника «Лес на

Ворскле» // Рус. орнитол. журн. 8 (70): 10-23. EDN: KEZXLB Птицы Курской области. https://www.inaturalist.org/projects/3a75d042-6788-4a4b-96c1-40a 63c3e 1ef4?tab=species

Сарычев В.С. 2009. Длинноносый крохаль // Позвоночные Липецкой области. Кадастр. Воронеж: 150.

Сарычев В.С. 2009. Синьга // Позвоночные Липецкой области. Кадастр. Воронеж: 148-149. Сарычев В.С. 2009. Обыкновенный турпан // Позвоночные Липецкой области. Кадастр. Воронеж: 149.

Сарычев В.С., Ключников С.В., Алексеев С.Ю. 2019. Зимовка синьги Melanitta nigra и турпана Melanitta fusca в Липецке // Рус. орнитол. журн. 28 (1855): 5602-5603. EDN: MZQUXZ

Соколов А.Ю. (2016) 2017. Современный статус представителей группы «светлых луней» на юге Центрального Черноземья // Рус. орнитол. журн. 26 (1412): 830-839. EDN: XWOVAJ

Соколов А.Ю. 2019а. Пискулька // Красная книга Белгородской области: Редкие и исчезающие растения, лишайники, грибы и животные. Белгород: 549.

Соколов А.Ю. 2019б. Встречи регионально редких видов птиц в Белгородской и Воронежской областях в 2017-2018 годах // Рус. орнитол. журн. 28 (1779): 2581-2591. EDN: ZIFADZ

Соколов А.Ю. 2019в. Серый гусь // Красная книга Белгородской области: Редкие и исчезающие растения, лишайники, грибы и животные. Белгород: 548.

Соколов А.Ю. 2023а. О динамике численности белолобого гуся и гуменника в весеннем миграционном скоплении на водоёмах Лебединского ГОК (Белгородская область) // Сохранение разнообразия животных и охотничье хозяйство России. Материалы 10-й Международ. науч.-практ. конф. М.; Иваново: 216-218.

Соколов А.Ю. 2023б. Аннотированный список птиц государственного природного заповедника «Белогорье». Воронеж: 1-120.

Соколов А.Ю. 2023в. Встречи регионально редких видов птиц в Воронежской и Белгородской областях в 2020-2023 годах //Рус. орнитол. журн. 32 (2362): 5029-5037. EDN: IGBOQG

Соколов А.Ю. 2024. Динамика фауны водоплавающих и околоводных птиц на технических водоёмах Лебединского горно-обогатительного комбината в 1980-2020-х гг. // Птицы трансформированных территорий. Материалы Всерос. науч. конф. Иваново: 290298.

Соколов А.Ю., Венгеров П.Д., Нумеров А.Д. 2021. Отряд Гусеобразные Anseriformes // Наземные позвоночные Воронежской области. Кадастр. Белгород: 148-183.

Соколов А.Ю., Сарычев В.С., Власов А.А. 2014. Распространение и особенности экологии огаря в Центральном Черноземье // Казарка 17: 106-117.

Соколов А.Ю., Шаповалов А.С. (2009) 2019. К распространению редких птиц в Белгородской области //Рус. орнитол. журн. 28 (1743): 1173-1179. EDN: YXUYAH

Соколов А.Ю., Шаповалов А.С. 2010. Значение технических водоёмов Лебединского горнообогатительного комбината для сохранения видового разнообразия околоводных и водоплавающих видов птиц // Видовые популяции и сообщества в антропогенно трансформированных ландшафтах: состояние и методы его диагностики. Материалы 11-й международ. науч.-практ. экол. конф. Белгород: 186-187.

Соколов А.Ю., Шаповалов А.С. 2012а. Огарь в Белгородской области // Казарка 15, 1: 140143.

Соколов А.Ю., Шаповалов А.С. (2012б) 2018. Гнездование пеганки Tadorna tadorna в Белгородской области // Рус. орнитол. журн. 27 (1663): 4381-4382. EDN: XYDZUL

Соколов А.Ю., Шаповалов А.С., Киселёв О.Г. (2012в) 2016. Встречи регионально редких видов гусеобразных в Белгородской и Воронежской областях в последние десятилетия // Рус. орнитол. журн. 25 (1347): 3784-3787. EDN: WLYZDJ

Степанян Л.С. 1990. Конспект орнитологической фауны СССР. М.: 1-728.

Харькова О.Ю. 2008. Водоёмы Лебединского горно-обогатительного комбината как места весенних остановок гусеобразных в Белгородской области // Казарка 11, 2: 124-136.

Харькова О.Ю., Бёме И.Р. 2005. Закономерности расположения гнёзд птиц в дубраве заповедного участка «Лес на Ворскле» // Беркут 14, 2: 201-213.