Модально-глагольная конструкция как разновидность конструкций с предикатными актантами (структурно-семантическая характеристика)

64

УДК 801.559.3

М.А. Болотина

МОДАЛЬНО-ГЛАГОЛЬНАЯ КОНСТРУКЦИЯ КАК РАЗНОВИДНОСТЬ конструкций С ПРЕДИКАТНЫМИ АКТАНТАМИ

Модальные глаголы (МГ) в английском языке потенциально способны выражать семантику разных видов модальности. МГ как разновидность глаголов, образующих конструкцию с предикатными актантами, способны сочетать свойства как дик-тальных глаголов, так и глаголов пропозиционального отношения. С одной стороны, в качестве диктальных глаголов они могут устанавливать отношения внутри пропозиции между предикатом в форме инфинитива и его субстанциональным актантом, выраженным синтаксическим субъектом. С другой стороны, как и глаголы пропозициональной установки, МГ могут формировать модально-коммуникативную рамку.

English modal verbs are potentially polysemantic. Being among the verbs which make up the constructions with predicate actants, they can combine characteristics both of the dictum verbs and the verbs of propositional attitude. On the one hand, as dictum verbs they fix relations within the proposition between the syntactic subject and the predicate expressed by the infinitive. On the other hand, like the verbs of propositional attitude modal verbs can express the meaning of the modal frame of the sentence.

Важнейшая особенность модальных глаголов (МГ) — употребление только в конструкциях с предикатными актантами (КПА)1. Модальноглагольные конструкции, имеющие инфинитив в актантной позиции, образованы из двух непосредственно составляющих: МГ в качестве главного (вершинного) глагола (ГГ) и зависимого глагола (ЗГ), выраженного инфинитивом. В семантическом представлении ГГ КПА рассматривается как двухместный включающий предикат, один из аргументов (семантических актантов) которого выражен непредикатным словом — именем существительным или местоимением в позиции подлежащего, а второй аргумент представляет собой включенную предикатную структуру — предикатный актант (ПА) [1, с. 79 — 80].

Особенностью модально-глагольных конструкций (МГК) является несовпадение семантического и структурного планов: основная семантика предиката выражается в зависимом глаголе, тогда как главный глагол передает дополнительное предикативное значение грамматизирующего ха-

1 КПА — это конструкции, в которых как минимум один семантический актант вершинного глагола имеет предикатное значение [1, с. 3, 56].

Вестник РГУ им. И. Канта. 2006. Вып. 2. Филологические науки. С. 64 — 69.

рактера. МГК проявляет определенную степень структурно-семантической конденсации [1,с. 18] и выступает как единый член предложения.

Отмечаются различия в семантических свойствах предикатов (ПА) и операторов (ГГ) в КПА — слова-предикаты обозначают ситуацию и не участвуют в создании модальной рамки пропозиции, тогда как у операторов наблюдается обратное распределение функций: инфинитив, выступающий как зависимый компонент синтагмы, несет основную смысловую нагрузку, а личная форма выражает дополнительные характеристики действия — модальные, видовые или залоговые [ 2, с. 390; 1, с. 56]. Иначе говоря, содержательные различия между главными и зависимыми глаголами в КПА заключаются в том, что пропозициональные (зависимые) предикаты отражают денотативное содержание первичной ситуации, независимой от внешней оценки, а комментаторные (главные) называют некоторую вторичную ситуацию, которая фиксирует оценку этой же ситуации со стороны говорящего [1, с. 44]. Таким образом, первый уровень противопоставления глаголов в теории КПА — это оппозиция главных, или включающих, предикатов и зависимых глаголов, или пропозиционных, включенных, предикатов. Внутри подкласса ГГ выделяются несколько лексикосемантических типов: каузативные, модальные, фазовидовые, локутивные, глаголы субъективного восприятия и другие. Методологически важным является деление ГГ на два разряда — грамматические и модусные [1, с. 6;

3, с. 17]. Однако в терминологическом плане деление на «грамматические» и «модусные» глаголы вряд ли можно считать удачным, ввиду противоречивости критериев: формальные характеристики одного предиката противопоставляются семантике другого.

Наиболее отработанным и функционально обоснованным нам представляется логическое исчисление инвентаря значений глаголов, сочетающихся с ПА, предложенное В.Г. Гаком [4, с. 38—40]. Используя данную классификацию, можно постулировать потенциал плана содержания МГ как разновидности главных глаголов, образующих КПА. Семантические типы ГГ выводятся из структуры актуализированного высказывания, или речевого акта, на основе дедуктивной методики.

В ситуации, описываемой в высказывании, различаются две стороны:

1) предметная ситуация — само описываемое событие, включающее элементы действительности, их характеристики и отношения между ними;

2) речевая ситуация — отношение говорящего к событию и к адресату, распределение ролей между участниками коммуникативного процесса, условия и цель общения и другие. Двум аспектам ситуации соответствуют два аспекта предложения: номинативный (пропозициональное содержание, или диктум) и модально-коммуникативный (модально-коммуникативная рамка, или модус). Аналогично в семантике различаются два основных типа значений, коррелирующих, соответственно, с пропозицией и модальной рамкой — номинационные и интерпретационные [5, с. 47].

Главные глаголы в КПА отражают различные аспекты диктума, и в особенности модуса [1, с. 19]. Глагол вообще выполняет особую роль в концептуализации положения дел, в его семантике имплицируются те или иные компоненты событий [6, с. 265]. Поэтому принципиальное значение для определения семантических типов глаголов, образующих

66

КПА, является положение о том, что в лексеме глагола может заключаться несколько классификационных сем, т. е. один и тот же глагол может включать характеристики различных семантических типов ГГ. Среди глаголов, сочетающихся с ПА, различаются диктальные, модифицирующие само действие, и пропозициональные (модусные), или глаголы пропозиционального отношения (установки).

Диктальные значения включают: I) свойства действия (фазисность, длительность, непрерывность и т. п.); 2) отношение данного действия к другому действию; 3) участие другого субъекта в данном действии; 4) отношение субъекта действия (протагониста) к самому действию. Значение последней группы в наибольшей степени приближается к глаголам пропозициональной установки, которые выражают отношение к действию со стороны говорящего или субъекта, устанавливающего отношение, формируя модально-коммуникативную рамку2. В их семантике отражаются этапы и аспекты речемыслительного акта. Глаголы пропозициональной установки объединяют следующие семантические классы глаголов: 1) восприятия, 2) чувства, 3) эпистемической модальности, 4) говорения, 5) побуждения. Модальные глаголы эпистемической и волеизъявителъной семантики выражают значения, сходные соответственно с эпистемическими и иллокутивными глаголами3.

Базовая структура высказывания, различающаяся двумя рамками — коммуникативной и модальной, в реальной речи претерпевает ряд модификаций. Особенностью МГК является совмещение в одном субъекте (го-

2 Высказывание может иметь коммуникативную рамку (говорение) и модальную (отношение). Необходимо различать три сущности, охватываемые общим понятием субъекта (С): говорящий (Г), субъект отношения (Со) и субъект действия (Сд). Выделение трех типов субъектов (без учета различия в терминах) характерно для большинства исследований, что связано с логическим представлением модально-оценочных ситуаций [4, с. 40; 7, с. 164]. Высказывание, в котором эксплицируются все три типа субъекта, может иметь вид: «Г говорит, что Со хочет, чтобы Сд сделал...» Глаголы пропозиционального отношения открывают валентность на говорящего и субъекта отношения, а глаголы, относящиеся к Сд, включаются в диктум.

3 Границы класса глаголов пропозициональной установки (ГПУ) не вполне ясны: бесспорным представляется включение в эту группу ментальных предикатов (мыслительная деятельность, эмоции), в то же время сенсорные и иллокутивные, то есть обозначающие действия, производимые при говорении, занимают промежуточное положение. Возникает вопрос о связи ГПУ и иллокутивных глаголов. Данный вопрос связан с актуальной проблемой механизма перехода от интенциональных состояний к лингвистическим (речевым) актам и соотношения психологических состояний и иллокутивных целей (актов), пропозициональных установок и иллокутивных типов высказываний [8, с. 173 — 174;

9, с. 100 — 110]. В данном исследовании иллокутивные глаголы рассматриваются в ряду глаголов пропозиционального отношения [10, с. 373]. Основанием для этого служит: 1) перформативностъ высказываний с глаголами пропозициональной установки и иллокутивными глаголами в первом лице настоящего времени индикатива; 2) способность и тех, и других вводить пропозицию; 3) их самоверифицируемость, т. е. истинность в силу факта произнесения при условии искренности [11, с. 280 — 281]; 4) параллелизм между речевыми актами и психологическими состояниями [8, с. 173 — 174].

ворящем) роли говорящего и субъекта отношения [1, с. 171]. В результате происходит интеграция значений модальной и коммуникативной рамки

и, следовательно, соединение эпистемической и волеизъявительной составляющей в одной лексеме — МГ. Имплицитность модального субъекта (субъекта отношения) является проявлением социального аспекта предложения. В социально ориентированном общении выраженность/невы-раженность субъекта отношения способствует такой интерпретации высказывания, которое необходимо адресату. Эффект невыраженности говорящего в высказываниях с МГ (ср. Не сап be there / I think he is there; He must be there/ I am sure he is there), очевидно, связан со стремлением субъекта речи к непрямой передаче информации и желанием выразить личную точку зрения в обезличенном виде [12, с. 75 — 76].

Модальные глаголы как разновидность глаголов, образующих КПА, манифестируют способность сочетать в себе свойства как диктальных глаголов, так и глаголов пропозициональной установки4. С одной стороны, в качестве диктальных глаголов они могут устанавливать отношения внутри пропозиции между предикатом в форме инфинитива и его субстанциональным актантом, выраженным синтаксическим субъектом. Это «внутренняя» модальная рамка, или значение предикативной (объективной) модальности5 (в отличие от субъективной М, которая формирует значение модально-коммуникативной рамки). Предложения, включающие МГ в данном значении, типа: I) John can run a mile; 2) А man can die but once; 3) The longest day must have an end можно представить в виде графа:

С МГ ИНФ

Особенностью предикативной М является изоморфизм между синтаксической и семантической валентностью МГ: подлежащее соотносится на сигнификативном уровне, как правило, с активным субстанциональным аргументом предиката, выраженного составным глагольным сказуемым.

С другой стороны, как и глаголы пропозициональной установки, МГ могут формировать модально-коммуникативную рамку. В этом случае они обозначают специфические ситуации, отражающие вербальную и психическую деятельность человека, а именно, говорящего субъекта: ср. 1) Не thinks (that) she is right = I say he thinks (that she is right) и 2) She may be right = I say I think (that) she is right; 3) He orders you to leave the room = I say that he orders you to leave the room и 4) You must leave the room.= I say that I order you to leave the room.

Вводя пропозицию, модальные глаголы делают ее предметом речи, так как они отражают определенную конкретную оценку этой пропозиции со стороны коммуникантов (прагматический компонент семан-

4 Дж. Лич отмечал, что сложность природы МГ состоит в том, что в их значении имеется как логический, так и прагматический элемент [13, с. 66].

5 У зарубежных авторов соответствующее значение МГ называется «корневым» (root), или «агентивным» (agentive) [14, с. 389; 15, с. 100].

68

тики МГ, отмечаемый Дж. Личем). МГ, служащие ядром (внешней) модальной рамки, устанавливают тип отношений между источником оценки (субъектом отношения) или субъектом намерения (говорящим) и пропозицией в целом. Схематически предложения-высказывания, содержащие МГ в эпистемическом и волеизъявительном значении, типа: 1) They must have gone; 2) You can begin reading могут быть представлены графически следующим образом:

Г МГ С ИНФ

III I

Очевидно, что модальный глагол не участвует в формировании пропозиции, а открывает валентность на коммуникативно-прагматическую составляющую.

Таким образом, введение значения модальной рамки в состав сказуемого делает объективно возможным одно из важнейших явлений — многозначность одного и того же предложения с модально-глагольным сказуемым. МГ, рассматриваемые в парадигме вершинных (главных) глаголов КПА, обнаруживают как свойства диктальных глаголов, отражающих способ приписывания признака объекту действительности, так и модусных, а именно, эпистемических и иллокутивных. Каждый из выделенных аспектов коррелирует с соответствующими значениями модальности: предикативной, эпистемической и волеизъявительной.

Высказывания, содержащие МГ, характеризуются нерасчлененно-стью модусного и диктумного компонентов: модальная рамка в них реализуется в пределах субъектно-предикатной структуры и может быть эксплицирована с помощью глаголов пропозициональной установки и перформативных глаголов. Предикат пропозиционального отношения, формирующий модальную рамку, двухместен: он открывает валентность на говорящего (= модального субъекта) и пропозицию, в которой субъектный актант кореферентен субъекту действия, выраженного инфинитивом.

Ввиду имплицитности внешней модальной рамки высказывания с модальными глаголами оказываются иллокутивно и референциально неоднозначными, в связи с чем встает задача их адекватной интерпретации.

Список литературы

1. Типология конструкций с предикатными актантами. Л.: Наука, 1985. 232 с.

2. Гак В.Г. Теоретическая грамматика французского языка. М.: Добросвет, 2000. 832 с.

3. Семантика и синтаксис конструкций с предикатными актантами. Л.: Наука, 1981. 108 с.

4. Гак В.Г. О логическом исчислении семантических типов пропозициональных глаголов // Пропозициональные предикаты в логическом и лингвистическом аспекте. М.: Наука, 1987. С. 38—40.

5. Долинина И.Б. Грамматическая семантика высказывания и пропозициональные глаголы // Пропозициональные предикаты в логическом и лингвистическом аспекте. М.: Наука, 1987. С. 38—40.

6. Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке. Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира / Ин-т языкознания РАН. М.: Языки славянской культуры, 2004. 560 с.

7. Halliday M.A.K. Language structure and language function // New horizons in linguistics / Ed-d by G. Lyons. - Penguin Books, 1977. P. 140 — 165.

8. Серль Дж.Р. Классификация иллокутивных актов // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1986. Вып. 17. Теория речевых актов. С. 170 — 194.

9. Серль Дж.Р. Природа интенциональных состояний // Философия, логика, язык. М.: Прогресс, 1987. С. 96 — 126.

10. Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1990. 685 с.

11. Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты речевого общения // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1985. Вып. 16. Лингвистическая прагматика. С. 276 — 302.

12. Медведева Л.М. О соотношении иллокутивного и пропозиционального компонента в логической структуре речевого акта // Язык и социальное познание. М.: Ин-т языкознания АН СССР, 1990. С. 65 — 77.

13. Leech G.N. Meaning and the English Verb. Lond.: Longman, 1971. 131 p.

14. Seuren P.A.M. Dicourse semantics. N.-Y.: Blackwell, 1985. 554 p.

15. Givon T. Negation in Language. Pragmatics, Function, Ontology // Syntax and Semantics. Vol. 9. Pragmatics. N.-Y., S.-Franc., Lond.: Academic Press, 1978. P. 69 — 112.

Об авторе

М.А. Болотина — канд. филол. наук, доц. РГУ им. И. Канта, m.bolotina@mail.ru.

УДК 803.0.-73

Л.М. Бондарева

К ПРОБЛЕМЕ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕКСТОВОГО ПРОСТРАНСТВА В НЕМЕЦКОЯЗЫЧНОМ АВТОБИОГРАФИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

Рассматривается специфика языкового структурирования текстов автобиографического дискурса. Особое внимание уделяется способам экспликации речевой деятельности субъекта повествования, выступающего в роли организатора текстового автобиографического пространства.

The article deals with the specific features of the language structuring of German autobiographical discourse. Particular attention is herein paid to the ways of explication of the performance which is revealed by the subject of narration organizing textual space.

Автобиографический дискурс, являющийся в последнее время объектом повышенного внимания лингвистов, литературоведов, социологов и психологов, несомненно, относится к числу достаточно жестко регламентированных дискурсов. Однако определенная модификация жанра «автосвидетельств», проявившаяся в литературе XX века, вызвала формирование иной точки зрения, согласно которой некоторые иссле-

Вестник РГУ им. И. Канта. 2006. Вып. 2. Филологические науки. С. 69 — 74.