Своеобразие лирического стиля в рассказах А. Емельянова («Ненастье»)

С.В. ПАВЛОВА

СВОЕОБРАЗИЕ ЛИРИЧЕСКОГО СТИЛЯ В РАССКАЗАХ А. ЕМЕЛЬЯНОВА

Ключевые слова: чувашская литература, творчество А. Емельянова, рассказ, лирическая проза, лирический герой, стилистические приемы, лирический стиль.

Рассмотрены некоторые особенности лирического стиля на примере творчества чувашского писателя А. В. Емельянова. Проанализированы художественные приемы лирического воспроизведения окружающего мира в рассказе «Ненастье».

ORIGINALITY OF THE LYRICAL STYLE IN A. EMELYNOV'S STORIES

Key words: the chuvash literature, A. Emelyanov's creativity, story, lyrical prose, the lyrical hero, stylistic receptions, lyrical style.

Are considered some features of lyrical style on an example of creativity of the Chuvash prose writer A.V. Emelyanov.

In article the artistic touches of lyrical reproduction of world around in the story “Bad weather” are analyzed.

Творчество Анатолия Викторовича Емельянова представляет собой яркое и многогранное явление чувашской литературы. Чувашскому читателю он известен прежде всего как автор произведений: «Разлив Цивиля», «Засушливый год», «Черные грузди» и «Колокольчики». Однако своеобразная проза Емельянова не ограничивается только вышеназванными повестями. Наряду с ними он создал замечательные рассказы и лирико-философские миниатюры. Малые жанровые формы не дробят его прозу, а, напротив, включаются в некое единое целое, объединяющим центром которого является главная тема -«человек и окружающий его мир» [2, c. 47].

В чувашской критике произведения малых жанров А. Емельянова принято считать наиболее удачными с точки зрения лирического мироощущения. Так, по мнению исследователя Г. Федорова, именно в новелле «Свирель» А. Емельянов предстает как «проникновенный лирик»: «... малый жанр его (А. Емельянова) своеобразен: состояние душ героев иногда очень удачно передается посредством извлечения метонимического смысла из сравнений; задачи экспрессивно-оценочной характеристики образов закладываются в показ эмоционального настроя и духовного мира личности. В «Свирели» читатель извлекает приращенный смысл объемной метафоры, обыгрываемой на чувашском языке очень удачно. Герой-рассказчик вспоминает свое детство: когда-то все его одногодки были «шахпич» (по-чувашски шахлич - букв.: свисток, перен.: пострел, сорванец). Налицо развертываемая в целую цепочку метонимичность: свисток (свирель) - свисток (пострел) и т.д.; сравнение это положено в основу метонимии, четкого и метафорического построения всей повествовательной и содержательной структуры лирической новеллы» [4, с. 125].

Нельзя не согласиться с мнением уважаемого критика, но, на наш взгляд, высказывание Г. Федорова вполне приложимо и к другим рассказам А. Емельянова, которым, несомненно, присуще лирическое мироощущение, прежде всего, это рассказ «Ненастье». На его основе мы попытаемся выявить основные приемы «лиризации эпического повествования» [6, с. 156] в малых жанровых формах А. Емельянова.

В рассказе «Ненастье» («Кёрхи румар», 1979) все события изложены от лица рассказчика, перед нами так называемый «уединенный монолог»: «говорение» для себя самого. «про себя» [5, с. 220]. Читатели становятся свидетелями одного очень важного эпизода из жизни обыкновенного тракториста Юры, причем все события происходят в течение всего нескольких часов. Автор изображает своего героя именно в данный момент, оставляя вне повест-

вования его прошлое и будущее. С первых же строчек автор создает унылое настроение, созвучное настроению главного героя: «Не работа нынче, а морока! ... Дождь по-прежнему шуршит, шебаршится о мокрое железо крыши. Который уж день. да какое там день! - недели, месяцы сеет и сеет, зараза, всю душу замутил напрочь. Лучше подморозило бы что ли. Дождешься! Словно все тучи на свете скучились над нашими полями - льет и льет. Земля как мокрая соль: расползается - чуть коснешься. Вот жизнь, будь она проклята!..» [1, с. 263] (здесь и далее перевод В. Захарова) - с такими мыслями впервые предстает перед нами Юра. Казалось бы, ничего удивительного здесь нет, подобная погода действительно может любому человеку испортить настроение. Но постепенно, по мере развития сюжета, читатели понимают, что беспокойство в душе Юры появилось уже давно и природная среда лишь вторит его мрачному настроению. Так в чем же причина душевного смятения героя?

Все дело в семейном разладе, который, видимо, продолжается уже некоторое время. Исследуя эту проблему, А. Емельянов раскрывает социальные условия, определяющие тот или иной выбор героя. Все происходит в чисто бытовой ситуации и потому так до мелочей знакомо читателю. Рассказчик акцентирует наше внимание на негативном отношении своего героя к жене, теще и даже к дому, в котором он живет. И только маленький сын Андрияшка приносит ему настоящее удовлетворение от жизни. Автор приводит мысли Юры, подробно иллюстрирующие тяжелое положение, сложившееся у него и на работе: «Та-ак. Перекусить наскоро, и надо будет выйти обратно, немножко да помыть трактор. Сейчас это не машина, а куча грязи. Из-за копеечной работы возись от темна до темна! В сентябре заработал сорок рублей. Позор. Сбежать, что ли, в самом деле, с гусеничного на колесный? Там и работа почище, и заработок получше. На озимые тоже не послали. Хотя и сев-то там: месят грязь ради отчетной бумажки, а польза? Ненай, нена-ай. Вот житуха!» [1, с. 264-265]. К тому же ситуацию обостряет и внезапный приезд тещи. В результате, вместо того, чтобы отдохнуть, Юра вынужден выслушивать упреки жены и ее матери.

«Сначала Юра твердо решил было перетерпеть эту грозу. Бабы есть бабы. Волос долог, да ум короток, что с них взять. Накопится у них на душе, как в туче иногда, а прольется - все и прошло. И посуда в доме раз в год да громыхнет. Но, черт возьми, такого шуму еще не было в наших краях! Ты гляди, сколько они тут нашвыряли ему вины: картошка, Тамара, дрова - целая куча. Даже сухоносый школьник сразу не сочтет. Его кормят, поят, его одевают, а он, вишь ты, поживает себе трутнем. То, что он круглый год тормошится на тракторе, для них нуль без палочки! Не-ет, не получится смолчать, всему должен быть свой конец» [1, с. 268]. Но внезапная просьба о помощи прежде закадычного друга предотвратила поток рвущихся наружу обидных слов Юры - «в сто раз лучше месить грязь, чем слушать вопли жены и тещи».

Как ни пытался Юра отвлечься от неприятной перепалки, как ни старался полностью погрузиться в работу, тяжелые мысли все не шли из его головы. Особенно не давали ему покоя последние слова жены, брошенные совершенно для него неожиданно: «И что я, дура, не вышла за Станислава Петровича?!» Раздумья над злыми словами постепенно увлекают Юру в недалекое прошлое, когда он, только что, вернувшись из армии, знакомится с Ларисой. Она в то время дружила с этим самым Станиславом Петровичем, сельским учителем, который уже не раз засылал к ней сватов. Особого желания жениться на ней у Юры не было, но Ларису уж больно привлекала его моряцкая «фуражка с ленточками», да и лучшей девушки, казалось ему на тот момент, в деревне не было - так вот и родилась новая семья. Поначалу все у них шло гладко: построили новый просторный дом, баню поставили, сын родился, казалось бы, живи и радуйся! Но в по-

следнее время Лариса все больше стала проявлять недовольство мужем - не нравится, что на работе долгое время пропадает, в то время, как дома нет ни дров, ни картошки - «Палец о палец не стукнешь для своего дома, все у тебя колхоз, колхоз. Нашли дурака и ездят на нем» [1, с. 261], - попрекала она его.

Юра долгое время старался всерьез не воспринимать обидные слова жены, но сегодняшний день выдался для него особенно тяжелым. Поздним вечером, возвращаясь к себе домой, Юра случайно увидел Ларису вместе со Станиславом Петровичем, который нес на руках его сына. «Нет, не оттого разъярился Юра, что увидел жену рядом с другим мужиком, тут ничего еще нет такого. Сына его отдала ему в руки - во как!». Этого он никак не мог ожидать. Выхватив из рук Станислава маленького Андрияна, Юра выплеснул всю накопившуюся злость на супругу: «А ты чего не вышла за него? Чего не вышла? Дом у него - что крепость, сухие дрова вон не помещаются во дворе, перед воротами сложил. Чего не выщла? Что мать, что дочь - один черт, тьфу, кулачьи душонки! Ну, чего ты на ней не женился, Станислав Петрович? Говори! Или язык проглотил?.. Тоже мне - учитель. Тьфу! Даже жениться не хватило смелости. На вот теперь, бери ее! Женись. -Юра притянул Станислава Петровича к себе, потом отшвырнул к Ларисе и, не разбирая грязи, зашлепал к трактору. В кабине усадил испуганно дрожащего Ан-дрияшку рядом с собой. Задние фары он выключил сразу же, оставив жену и Станислава Петровича в кромешной темноте, зато впереди, вырезанный чернотой ночи, свет загулял ярко и далеко.» [1, с. 276]. Казалось бы, для читателей финал вполне символичен, но Юра еще для себя до конца ничего не решил -разойтись ему с женой или все-таки не стоит этого делать.

Перед нами предстает совершенно обычная, на первый взгляд, ситуация -ссора между супругами. Понятно, что в семье не может быть все всегда гладко, «и посуда в доме раз в год да громыхнет». Но, на наш взгляд, автор акцентирует внимание читателей не на событийной канве произведения, а на изображении внутренних процессов, происходящих в душе героя. Недаром почти весь рассказ построен на размышлениях основного персонажа, представленных в форме внутреннего монолога, а рассказчик лишь помогает глубже понять происходящее. Можно даже предположить, что здесь фигура рассказчика как будто бы отсутствует, фактически герой сам рассказывает о себе. Читатели видят мир глазами главного героя. Он присутствует в каждом эпизоде, вокруг него объединены все действующие лица. По сути, все содержание рассказа - это один из эпизодов жизни Юры, его мысли и переживания, его восприятие действительности. Каждое событие, каждая реплика, брошенная в адрес главного героя, воспринимается им, как обычно это бывает в лирической прозе, путем развития его настроений и переживаний. Первостепенное значение приобретает здесь внутренний конфликт, изображение противоречий в сознании героя. Так, в рассказе «Ненастье», Юра пытается оправдать себя, на каждый упрек свекрови или жены он ищет достойный ответ. И все ему кажется несправедливым, ведь работает же он, старается ради семьи, а то, что картошка погнила, так дожди ж льют не переставая, какая его здесь вина.

Постепенно, читатель вполне четко начинает вырисовывать образ персонажа, познает его характер. Юра - трудолюбивый, отзывчивый и неунывающий человек. Почуяв неладное в семье, он пытается не драматизировать ситуацию, всячески подбадривает себя. Речь его довольно проста и вполне соответствует его внешнему облику. Событий в рассказе не много и это понятно, для автора важнее отразить внутренний мир героя посредством тех душевных движений, что не находят выражения в действиях.

Очень важным элементом в рассказе «Ненастье» является пейзаж. Здесь он служит средством создания особой поэтической атмосферы, настраивающей

читателя на определенную эмоциональную волну. Уже первые строки задают соответствующую тональность всему произведению - «Не работа нынче, а морока!». Этому вторит и финал всего рассказа: «От мощных тракторных фар далеко впереди скачет по лужам золотистая рябь, и от этого кажется, что расплескалось вокруг настоящее море. Да и дождь шумит и шумит. Разгулялось ненастье.» [1, с. 277]. Все представленные в рассказе картины природы в точности соответствуют душевным переживаниям героя. Образ природы и персонаж представляют собой единое целое - малейшие изменения в душе героя незамедлительно влияют на состояние окружающей среды и наоборот.

Неотъемлемым признаком лирической прозы в рассказе является также и яркая экспрессивность языка персонажа. Большое значение в повествовании приобретают особые, взволнованные интонации, частые повторы; характерные изменения испытывают лексика и синтаксис. Писатель нисколько не искажает речь своего героя, который использует довольно простые обороты, «морские словечки», заложенные в нем еще в годы армейской службы («пыршасем «Варяг» юрра юрларрё» - «кишки «Варяга» поют»), и различные замысловатые поговорки ( «Интерес - пёр пат чёрес» - «Интерес - пудовый вес», «интерес - шутливый вес» и т.д.).

С превосходным знанием психологии показывает автор остроту и напряженность внутреннего мира героя, передает его размышления, переливы его чувств. Рассказчик, чуткий к своему герою, вместе с ним разбирается в его тревогах и заботах, его огорчениях и радостях, создает «картину внутренней жизни человека» [3, с.358]. Человеческая судьба, вобравшая в себя все философские, нравственные, духовные и иные ценности, становится одним из живительных источников произведений А. Емельянова. Писатель стремится уловить, осмыслить движение человеческой психологии. У каждого из них свое неповторимое лицо, своя судьба, свои боли и радости. Изображая жизнь своего героя, его мечты о счастье, раскрывая его характер, А. Емельянов вкладывает в него силу и мудрость, выработанную народом на протяжении многих веков. Рассказывая об интересных, значительных и глубоких мыслях своего героя, автор сознательно заостряет их; подлинное духовное богатство характера он видит в нравственном «я» человека. Но, помимо всего, необходимо отметить также и тот факт, что лирическую прозу А. Емельянова отличают публицистическая заостренность и философская насыщенность. Это, в свою очередь, служит основой жизненности и правдивости его произведений. Лирическая проза, по сути своей призванная отражать красоту души человеческой, красоту мира, не может ослабить своего внимания к особенностям времени. Можно с уверенностью сказать, что в содержательном плане лирическую прозу А. Емельянов сделал из личной, глубоко интимной - социально значимой; наполнил большим социальным звучанием. Таким образом, он расширил возможности лирической прозы: и предмет изображения, и идейное содержание его прозы отличаются художественной многогранностью.

Литература

1. Емельянов А.В. Черные грузди: повесть и рассказы / А.В. Емельянов. М.: Сов. писатель, 1984. 305 с.

2. Перцов В.И. Писатель и новая действительность: монография / В.И. Перцов. М.: Сов. писатель, 1961. 278 с.

3. Тимофеев Л.И. Основы теории литературы: учеб. пособие / Л.И. Тимофеев. М.: Просвещение, 1976. 548 с.

4. Федоров Г.И. Художественный мир чувашской прозы 1950-1990-х годов: монография / Г.И. Федоров. Чебоксары: Чуваш. гос. институт гуманит. наук, 1996. 304 с.

5. Хализев В.Е. Теория литературы: учебник / В.Е. Хализев. 4-е изд. М.: Высшая школа, 2005. 405 с.

6. ЭльяшевичА.В. Герои истинные и мнимые: монография / А.В. Эльяшевич. М.; Л.: Сов. писатель, 1963. 354 с.

ПАВЛОВА СВЕТЛАНА ВЛАДИМИРОВНА - ассистентка кафедры русской литературы, Чувашский государственный университет, Россия, Чебоксары (Spaulana@mail.ru).

PAVLOVA SVETLANA VLADIMIROVNA - assistant, Chuvash State University, Russia, Cheboksary.