О координационных, субординационных и генетических связях юридической ответственности с системой права и системой законодательства

Юридические исследования

Правильная ссылка на статью:

Кузьмин И.А. — О координационных, субординационных и генетических связях юридической ответственности с системой права и системой законодательства // Юридические исследования. - 2019. - № 10. DOI: 10.25136/2409-7136.2019.10.31256 URL: https://nbpublish.com'llbrary_read_article.php?id=31256

О координационных, субординационных и генетических связях юридической ответственности с системой права и системой законодательства

Кузьмин Игорь Александрович

кандидат юридических наук

доцент, кафедра теории и истории государства и права, Иркутский юридический институт (филиал),

Университет прокуратуры Российской Федерации

664035, Россия, г. Иркутск, ул. Шевцова, 1 И grafik-sovetnik@rambler.ru

Статья из рубрики "Теория и философия права"

Аннотация.

Объектом настоящего исследования послужило комплексное взаимодействие нормативной конструкции юридической ответственности с системой права и системой законодательства, выраженное в координационных, субординационных и генетических связях. Предмет исследования составляют специфические свойства взаимодействия юридической ответственности с иными правовыми явлениями на содержательном, структурном и собственно-системном уровнях. Основные познавательные акценты направлены на изучение норм и законодательных положений юридической ответственности, ее отраслевой и надотраслевой системы. Представлено многообразие интерпретаций юридической ответственности как нормативного образования. Ориентируясь на потребности юридической науки и практики, опираясь на доктринальные, нормативные и правоприменительные источники, автор предлагает расширить применение системного метода правовых исследований на примере развития юридической ответственности как элемента системы права и законодательства. Для обеспечения объективности исследования, помимо общенаучных задействованы элементы специальных методов (социологических, исторических) и частнонаучных (формально-юридического, структурно-правового и сравнительного правоведения). Раскрывается содержание функциональных (координационных и субординационных) и генетических связей межотраслевого института юридической ответственности с точки зрения ее разновидностей и типологии. Исходя из общетеоретической характеристики правовых коллизий, основываясь на различных формах нормативных взаимодействий, автором изложено собственное видение межотраслевых и внутриотраслевых коллизий, возникающих между нормами юридической ответственности и отдельными элементами системы права и системы законодательства. Предложена авторская методика выявления правовых противоречий и реагирования на них в качестве задела для разработки универсального механизма противодействия коллизиям в процессе правотворчества и правоприменительной деятельности.

Ключевые слова: юридическая ответственность, система юридической ответственности,

п

законодательства, связи, нормативные взаимодействия, правовые коллизии

DOI:

10.25136/2409-7136.2019.10.31256

Дата направления в редакцию:

04-11-2019

Дата рецензирования:

04-11-2019

нормы юридической ответственности, система права, система координационные связи, субординационные связи, генетические

Статья выполнена при поддержке РФФИ, проект № 19-011-00103 А «Юридическая ответственность в правовой системе России: концепция взаимодействия, взаимосвязей и устранения противоречий с иными элементами правовой системы».

Юридическая ответственность является центральным звеном системы мер правового принуждения в любом государстве современного мира, а также в международных отношениях. Эффективность этого правового средства и комплексного института права зависит от многих факторов как объективного, так и субъективного характера. Между тем, первоосновой для адекватного закрепления мер юридической ответственности является качество отражения нормативной конструкции ответственности в системе права и системе законодательства, в правовой системе в целом.

Актуальность изучения поднятой проблематики вызвана к жизни острой потребностью юридической науки в качественно новых (переосмысленных на новом уровне) подходах к «постижению» права и его места в жизни общества. Очевидная на сегодняшний день несостоятельность позитивистского и фрагментарность естественно-правового подходов к раскрытию сущности права и его совершенствованию наглядно демонстрируют методологическую «тупиковость» и стагнацию в научных исследованиях. Либертарная, коммуникативная, синергетическая и иные альтернативные догматические системы, хотя и позволяют преодолевать отдельные недостатки обозначенных подходов, все-таки нуждаются в апробированных технологиях перспективного изучения правовой сферы. В нашем случае акцентуация внимания переходит от изучения собственно правовых явлений в статике на динамические процессы, возникающие между последними, в ходе которых соответствующие явления раскрывают свою сущность, предназначение. Наблюдая юридическую динамику в развертывании, перед нами открывается картина «живого права» и проявления неочевидных правовых смыслов. Как верно подметил А. М. Васильев, конкретизация правовой категории через абстрактные правовые определения позволяет расчленить их для «характеристики структуры и проявлений, возникновения и развития, функционирования и взаимодействия элементов правовой формы» [1, с 19-2°1. Подобного рода теоретико-методологическим фундаментом для нас может послужить иерархическая модель взаимодействия между юридической ответственностью и правовыми явлениями. Так, согласно мнению С. А. Лебедева, для

активизации всего исследовательского арсенала науки требуется понимание ее уровневой структуры: чувственного, эмпирического, теоретического и метатеоретического уровней, на каждом из которых присутствует своя особая методология, именуемая автором «уровневой», на основе которой складываются

соответствующие вертикальные интерпретации с прямыми и обратными связями [2, с- 3134]. В общетеоретической науке о праве теоретический и метатеоретический уровни изучения (интерпретации) юридической ответственности опираются на отраслевые и прикладные юридические науки, а те, в свою очередь, тесно связаны с системой права и системой законодательства. Следовательно, взаимодействие между нормативным закреплением ответственности в праве (законодательстве) и теоретическим / метатеоретическим восприятием этой правовой категории можно считать не просто установленным, а системным.

Системность самого феномена юридической ответственности в научной литературе практически не оспаривается. Как и любое другое комплексное правовое явление, ответственность находится во множественных связях с окружающей нас государственно-правовой реальностью. Исходя из возможности одновременного состояния ответственности на уровне норм права (объективный смысл) и в конкретных правоотношениях (субъективный смысл), под системой юридической ответственности мы понимаем сложносоставную правовую категорию, «элементы которой находятся в разнообразных связях и взаимодействуют как единое целое для достижения целей и выполнения функций ответственности в объективном и субъективном смыслах» [3, с- 24].

В настоящем исследовании мы предпримем попытку выявить и охарактеризовать координационные, субординационные и генетические связи юридической ответственности с различными элементами системы права и системы законодательства, а также возникающие в рамках обозначенных взаимодействий коллизии (противоречия). Предполагается, что результаты проведенной работы могут быть использованы в процессе конструирования нормативной модели юридической ответственности и оптимизации методик ее применения, а также для дальнейшего предметного изучения поднятой проблематики.

Отправное начало наших размышлений заключается в том, что юридическая ответственность, будучи многосоставной категорией, обладает признаком системности, который проявляется на различных срезах государственно-правовой реальности:

- на уровне правовой системы;

- на уровне системы правового регулирования;

- на уровне системы права;

- на уровне системы законодательства;

- на уровне иных систем (международного права, отрасли законодательства, института права, положений нормативных правовых актов и т.д.).

В предшествующих работах мы установили некоторые теоретико-методологические особенности взаимодействия юридической ответственности с иными правовыми явлениями и пришли к выводу, что познание сущности ответственности напрямую связано с последовательным установлением ее модели, а также поэтапным определением правовых связей, в которых она состоит в контексте общего механизма правовой охраны [4, с- 23-241.

Юридическая ответственность как системная правовая категория может существовать и функционировать исключительно во взаимодействии с другими правовыми явлениями и процессами, прежде всего, с системой права и системой законодательства. Вне обозначенных связей ответственность в праве немыслима, оторвана от механизмов своей реализации и отражает лишь частный фрагмент правовой действительности, что подтверждается общей позицией С. С. Алексеева, Д. А. Керимова и И. С. Самощенко, рассмотревших основные законы формирования и реализации генетических, структурных и функциональных связей между элементами системы права.

Идея изучения ответственности в виде межотраслевого института права и его связей с различными элементами системы права не нова. В свое время, такой подход предложил А. П. Чирков, отметивший особую значимость генетических и функциональных (координационных и субординационных) связей в строении комплексного института

юридической ответственности [5, с 52-691. в дальнейшем данная мысль получила свое развитие в трудах Н. В. Витрука^, Д. А. Липинского С. А. Носкова^. Между тем, проблематика координационных, субординационных и генетических связей юридической ответственности с системой права и системой законодательства не теряет своей актуальности и нуждается в дополнительном изучении и обосновании.

Обратимся к особенностям каждой из обозначенных групп связей.

Координационные связи внутри системы права и системы законодательства характеризуют «горизонтальные» взаимодействия между базовыми и производными от них элементами: нормами права и положениями нормативных правовых актов. Критерий «горизонтальности» здесь показывает равную юридическую силу взаимодействующих элементов и отсутствие соподчиненности между ними. Так, авторы монографии «Нормы права: теоретико-правовое исследование» полагают, что нормы уголовного права, содержащие санкции за хищение имущества, предназначены для защиты норм частного права, посвященных собственности и вещным правам. Несмотря на то, что нормы гражданского права обеспечены собственными санкциями, общее установление запретов в уголовном и гражданском праве базируются на нормах о правомочиях собственников и владельцев вещных прав, в чем исследователи усматривают сложные

межотраслевые координационные связи с- 47]. В целях преодоления возможных коллизий при реализации норм с координационными связями нередко обращаются к соответствующим правилам: «специальная норма обладает приоритетом перед общей», «нормативный правовой акт, принятый позднее, применяется в приоритетном порядке по отношению к ранее принятым» и другие.

Субординационные связи внутри системы права и системы законодательства показывают «вертикальное» взаимодействие между базовыми и производными от них элементами систем: нормами права и положениями нормативных правовых актов. Критерий «вертикальности» показывает разную юридическую силу взаимодействующих элементов и наличие соподчиненности между ними. Вопросы субординации норм в правоприменительном процессе решаются на основе целого ряда принципов и установлений, в частности, здесь действует базовое правило о том, что норма большей юридической силы обладает приоритетом перед нормой меньшей юридической силы. В связи с этим, нуждается в дополнительном исследовании вопрос о том, могут ли субординационные связи складываться между правовыми нормами внутри одного нормативного правового акта, где все нормативные предписания имеют равную юридическую силу. В. А. Толстик, Н. Л. Дворников и К. В. Коргин дают в целом положительный ответ на поставленный вопрос ———66-68]. В обоснование авторы

приводят пример взаимодействия административно-правовых норм, содержащихся в ч. 1 и ч. 3 ст. 4.2 Кодекса об административных правонарушениях РФ от 30.12.2001 г. № 195-ФЗ. М. Ю. Челышев, на примере положений частей второй и третьей Гражданского кодекса РФ показывает наличие как координационных, так и субординационных связей

между положениями документа [11, с 261. Интересно заметить, что И. Алтынов, обращаясь к особенностям коллизионных норм международного частного права, утверждает, что последние разрешают юридические противоречия и «находят» материальное право независимо от его характера и субординационных связей [12, с- 16-19, 49-55"|.

Генетические связи, которые показывают причинно-следственную (историческую) обусловленность одних элементов системы права и системы законодательства другими, основываясь на общности ряда правовых характеристик (сущности отношений, сочетания способов правового регулирования, правового статуса участников и мн. др.). К примеру, В. Ф. Яковлев отмечает, что наличие генетических связей в частном праве позволяет применить (на основании закона) правила одной отрасли права для упорядочения отношений, входящих в предмет другой отрасли, что возможно лишь при однотипности используемых методов регулирования И31. р. А. Ромашов называет данные взаимодействия связями происхождения между первичной и производной нормами [14, с-

326-3281. в. м. Сырых полагает, что генетическая связь выражена в ретроспективном контексте и показывает как компоненты исторически изменяющихся явлений характеризуют динамику последних при переходе из одного состояния в другое - это внутренняя связь между различными этапами в развитии права, иных явлений [15, с- 8384, 91]. В своем особом мнении, зафиксированном в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации (далее - Конституционный Суд РФ) от 08.04.2014 г. № 10-П, судья В. Г. Ярославцев отмечает генетическую связь законодательной конструкции некоммерческой организации - иностранного агента с законом США «Foreign Agents Registration Act». По мнению автора, данная связь выражена в демонстрации государством негативной оценки организации и формирования отрицательного отношения к ее деятельности. Функциональную ценность выявления генетических связей А. В. Зимин видит во взаимодействии между правовой позицией Конституционного Суда

РФ и механизмом ее формирования [16, с 10-121. При этом генетические связи в процессе реализации права не принимаются во внимание, но имеют значение для совершенствования правотворческой деятельности (с опорой на предшествующие правовые нормы / законодательные положения и их взаимодействия), а также для разъяснения права преимущественно с использованием историко-политического способа толкования.

Выявляя связи юридической ответственности с системой права и системой законодательства, первоначально надлежит определиться с пониманием данной категории. Интерпретации юридической ответственности как элемента системы права и системы законодательства разнообразны и характеризуют ее в качестве системы норм (положений), закрепляющих:

1) негативные санкции (наказания) за совершение противоправных деяний;

2) наказания и условия их назначения (смягчающие, отягчающие обстоятельства, за совершение правонарушения группой лиц и т.д.);

3) наказания, условия их назначения и процессуальные механизмы реализации;

4) указанные и иные элементы системы юридической ответственности.

Развитие юридической ответственности с точки зрения ее нормативного закрепления в своей основе - закономерный и поступательный процесс, который не сводится только к динамике системы права, но напрямую зависит и от совершенствования законодательства. Как отмечает И. Н. Сенякин «появление новых видов юридической ответственности обусловлено специализацией российского законодательства как

объективной тенденцией его развития...» [17, с 16]. Когда в системе права и системе законодательства наблюдается повышенная нормативность, то это способствует развитию юридической безответственности, которая, среди прочего, характеризуется отсутствием требуемых мер юридической ответственности для защиты соответствующих нормативных установлений ———10-11]. Тем не менее, полагаем, что необходимо отграничивать нормы юридической ответственности от норм системы юридической ответственности, поскольку в первом случае мы говорим о нормах (положениях), закрепляющих собственно юридическую ответственность, а в отношении остальных групп - подразумеваем освещение системы юридической ответственности. Таким образом, мы присоединяемся к позиции Р. Л. Хачатурова и Д. А. Липинского о том, что юридическая ответственность получает свою правовую прописку в санкциях норм, где закрепляются

виды и меры наказания с- 175-1761. При этом для выявления соответствующих связей ответственности с системой права мы будем прибегать также и к иным нормативным предписаниям, влияющим (определяющим) ее содержание и формы реализации.

Координационные связи юридической ответственности с системой права и системой законодательства проявляются в дополнении одних нормативных конструкций юридической ответственности другими в целях обеспечения единства понимания и реализации системы юридической ответственности (отдельных ее элементов). Подобное дополнение (восполнение) может быть выражено в последовательности привлечения правонарушителей к разным или однотипным видам ответственности, использовании общего понятийного аппарата (терминов и дефиниций) при закреплении различных мер (форм) ответственности, общности подходов к охране однородных общественных отношений и многом другом. К примеру, аннулирование лицензии на осуществление лицензированного вида деятельности или принудительная ликвидация юридического лица за совершение правонарушений закономерно могут повлечь наказание для соответствующих лиц за осуществление незаконной предпринимательской деятельности. В части использования схожих понятий, можно заметить множественность общих терминологических конструкций у уголовной и административной ответственности («основные и дополнительные виды наказаний», «штраф», «арест» и прочее). Если принять во внимание потребности в охране правоотношений в материальной сфере на уровне внутринационального и международного права, то используемые здесь меры ответственности (гражданско-правовой, материальной ответственности сторон трудового договора, материальной ответственности в международном праве) обладают схожими чертами и подразумевают возложение обязанности на правонарушителя претерпеть имущественные лишения. Так, упомянутые выше меры частноправовой ответственности могут иметь форму реституции, возмещения вреда (репараций) и т.д. В схожем ключе

ранее высказывалась Е. А. Степанова [20, с- 32-331.

Субординационные связи юридической ответственности с системой права и системой законодательства выражаются во взаимодействии нормативной модели ответственности с отраслями права и законодательства, а также со своими отдельными видовыми институтами. Первичные (изначальные) субординационные связи ответственности в праве следует искать во взаимодействии с нормами конституционного права. В. Ф. Яковлев, характеризуя связь конституционного (государственного) права с частным

правом полагает ее субординационной, так как первое закрепляет основы отношений, принципы и общие положения о правосубъектности, в дальнейшем развиваемые и

конкретизируемые гражданским правом ИЗ!. Так, положения ч. 2 ст. 21 Конституции Российской Федерации от 12.12.1993 г. запрещают наказания, выраженные в пытках, насилии или ином жестоком, унижающем достоинство обращении, соответственно -устанавливают границы закрепления и реализации всех видов ответственности, выраженных в лишениях личного характера. Кроме того, субординация может быть обнаружена непосредственно внутри самого института ответственности между ее видами (типами) различных уровней. Как разъяснил в постановлении от 14.07.2005 г. № 9-П Конституционный Суд РФ, любая дискреция при применении мер налоговой ответственности должна быть ограничена также принципами публично-правовой ответственности (соразмерность и пропорциональность наказания). Субординационные связи проявляются и во взаимообусловленности мер ответственности, при которой положения одного вида (типа) ответственности (например, процессуальной) могут быть реализованы только в случае предшествующего или последующего применения мер конституционно-правовой ответственности. Известная степень субординации фиксируется и в отношениях между основными и дополнительными к ним видами наказаний. Так, согласно ст. 45 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ часть уголовных наказаний могут быть только основными (ч. 1), часть - основными и дополнительными (ч. 2) и оставшиеся виды - исключительно дополнительными (ч. 3).

Генетические связи юридической ответственности с системой права и системой законодательства, как уже отмечалось ранее, следует искать в причинах обусловленности одних норм (положений) о юридической ответственности другими в ретроспективном контексте. Обнаружение «генетического правового кода» в отдельных элементах нормативной конструкции юридической ответственности и в каких-либо нормах (положениях) позволяет сделать вывод о наличии ретроспективной взаимообусловленности между ними. Причем наиболее удобным в методологическом плане является обращение к типологии юридической ответственности, объединяющей различные виды ответственности по схожим признакам, зачастую имеющим общее происхождение. Так, для всех видов частноправовой ответственности характерны признаки гражданско-правовой ее разновидности, которые могут быть обнаружены в целях установления и реализации ответственности, сфере правоотношений, близких юридических конструкциях, основаниях возникновения, субъектном составе, формах (механизме) реализации и во многом другом. С известной долей условности, в системе публично-правовой ответственности роль, своего рода, первоосновы для конституционно-правовой и административно-правовой ответственности играет уголовная, исторически возникшая первой и, в связи с этим, предопределившая развитие иных мер публичной ответственности. Возможны и иные подходы к обнаружению генетических связей между различными видами ответственности (посредством использования сравнительно-правового метода, метода контент-анализа законодательства и т.д.).

Непротиворечивое понимание сущности, содержания и основных форм выражения координационных, субординационных и генетических связей юридической ответственности с системой права и системой законодательства позволяет с высокой степенью вероятности выявлять коллизии (противоречия) между отдельными элементами данных систем и предметно реагировать на них, а в отдельных случаях - осуществлять профилактику. Соответственно, изучение внутренних связей в системе юридической ответственности позволяет выявлять коллизии внутри самой нормативной конструкции ответственности, а исследование внешних связей позволяет рассмотреть коллизии во

взаимодействии этой правовой категории с системой права и системой законодательства.

В свое время правоведы Н. Г. Александров, А. Ф. Черданцев и М. Д. Шаргородский рассматривали коллизию в праве как расхождение (рассогласование) по содержанию нескольких норм права. В результате предметного исследования А. Р. Лаврентьев пришел к выводу, что коллизия института юридической ответственности представляет собой отношение между нормами права (акты толкования в учет не принимаются), которые посвящены одному и тому же вопросу - различным образом регулируют одни и те же фактические обстоятельства. По его мнению, здесь наблюдается расхождение содержания правовых норм, которые упорядочивают применение мер ответственность за совершенное деяние. Причем с позиции системы права и системы законодательства коллизии юридических норм подразделяются на межотраслевые и внутриотраслевые

с!—64—71-72]. Несложно заметить, что, говоря о коллизиях института юридической ответственности, автор рассматривает последнюю в качестве системного образования, охватывающего и материальные (санкции и обстоятельства, вызывающие их к жизни и влияющие на них) и процессуальные нормы (механизмы возложения/реализации соответствующих санкций). Такая точка зрения вполне согласуется со стадиями правового регулирования, хотя и весьма расширяет объем понятия «норма юридической ответственности», классическая конструкция которой включает в себя гипотезу (противоправное деяние) и санкцию (негативные лишения / меры, которые могут быть применены за совершенное противоправное деяние). Возможно, для отграничения коллизий «классических» норм юридической ответственности от противоречий, возникающих в связи с их реализацией, следует говорить о материальных и процессуальных коллизиях юридической ответственности. При этом мы не считаем необходимым затрачивать усилия на отграничение правовых коллизий от «правовых конфликтов» и «правовых противоречий», считаем это излишним, во многом искусственным, и не имеющим какого-либо серьезного методологического обоснования. В конечном итоге коллизия - это всегда противоречие, а любое противоречие - основа для возникновения коллизионных отношений.

Анализируя сложившуюся на сегодня правовую ситуацию, мы вынуждены констатировать наличие межотраслевых и внутриотраслевых коллизий между нормами юридической ответственности (с различной степенью концентрации) практически во всех отраслях отечественной системы права и системы законодательства. Фундаментом для появления противоречий вполне могут послужить базовые нормативные взаимодействия, в которых находится юридическая ответственность.

Во-первых, коллизии могут возникать на конститутивном уровне между нормами-целями, нормами-принципами и иными общезакрепительными нормами юридической ответственности и какими-либо положениями системы права и системы законодательства. Как указал в своем постановлении от 14.07.2005 г. № 9-П Конституционный Суд РФ, принцип правовой определенности может вступить в коллизию с конституционно-правовыми принципами юридической ответственности.

Во-вторых, процессуальные коллизии, затрагивающие систему юридической ответственности, обычно выявляются в процессе ее непосредственного применения и касаются проблем определения подведомственности (подсудности) дела о юридической ответственности конкретному органу, противоречий оснований для перехода дела от одной процессуальной стадии к другой и прочих схожих вопросов. К примеру, в одном из конкретных дел Конституционный Суд РФ (постановление от 23.11.2017 г. № 32-П) дал

оценку конституционности отдельных положений Закона Российской Федерации «О государственной тайне». Орган конституционного контроля пришел к выводу, что уполномоченные должностные лица обязаны указывать в материалах проверки сообщения о преступлении только те сведения, которые необходимы для принятия соответствующего процессуального решения, чтобы исключить появление коллизий между требованиями защиты государственной тайны и гарантиями права лица на ознакомление с документами, затрагивающими его права и свободы. Среди прочего, Конституционный Суд РФ в постановлении от 04.04.2002 г. № 8 подверг критике качество формализации процессуальных оснований для наступления конституционно-правовой ответственности органов государственной власти и ее субъектов, обратив внимание на процессуальное несовершенство процедуры досрочного прекращения (роспуска) законодательных (представительных) органов власти субъектов Российской Федерации.

В-третьих, коллизии между общими и специальными внутриотраслевыми нормами, устанавливающими юридическую ответственность. Показательной, в этом плане, является конструкция дисциплинарной ответственности, которая может быть общей, наступающей за деяния, указанные в Трудовом кодексе Российской Федерации от 30.12.2001 г. № 197-ФЗ (далее - ТК РФ), и на основании специальных законодательных актов, что непосредственно отражено в ст. 192 ТК РФ. В частности, подобные коллизии могут выявляться при определении оснований для наложения дисциплинарных взысканий на сотрудника органов внутренних дел в виде выговора или строгого выговора, согласно ст. 50 федерального закона от 30.11.2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Неопределенность и оценочный характер последствий (вредности) дисциплинарных проступков создают широкое поле для самоуправства и позволяют за аналогичные правонарушения в одних случаях объявлять сотрудникам выговор, а в других - строгий выговор. Исследователи проблем уголовного права способны подтвердить наличие коллизионных связей между общими и специальными составами преступлений, закрепленными в Уголовном кодексе Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ, когда уголовно-правовая квалификация сталкивается с проблемами более высокого уровня, чем простая конкуренция норм. Подобные сложности возникают, например, между отграничением составов преступлений и назначением наказаний, предусмотренных ст. 159 (мошенничество) от ст. 159.1 (мошенничество в сфере кредитования), ст. 159.2 (мошенничество при получении выплат), ст. 159.3 (мошенничество с использованием электронных средств платежа) и в иных подобных с луча я х.

В-четвертых, коллизии между нормами, устанавливающими ответственность за схожие противоправные деяния из разных отраслей права. Так, в определении от 10.10.2013 г. № 1485-О Конституционный Суд РФ усмотрел коллизии между конституционными ценностями, ввиду того, что административная ответственность за клевету была подвергнута криминализации, а соответствующее деяние стало основанием для уголовной ответственности. В отношениях взаимодействия между конструкциями уголовной и административной ответственности могут возникать коллизии между схожими правонарушениями (например, санкции за хулиганство и кражу в уголовном праве и санкции за мелкое хулиганство и мелкое хищение в административном праве).

В-пятых, коллизии между нормами федерального законодательства, законодательства субъектов Российской Федерации и положениями муниципальных правовых актов, конкретизирующих меры юридической ответственности. Для иллюстрации сказанного, можно обратиться к позиции В. Р. Кисина и Ю. И. Попугаева, обнаруживших

многочисленные коллизии между Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 г. № 195-ФЗ (далее - КоАП РФ) и Законом г. Москвы от

21.11.2007 г. № 45 «Кодекс города Москвы об административных правонарушениях» с. 81-831. в своем определении от 26.03.2014 г. № 9-АПГ14-1 Верховный Суд Российской Федерации, установив факт противоречия закона субъекта России об административных правонарушениях за осуществление маршрутных автотранспортных пассажирских перевозов КоАП РФ, пришел к выводу об имеющейся коллизии в правовом регулировании, позволяющей дважды привлекать к административной ответственности лицо за одно административное правонарушение.

Помимо приведенных нормативных взаимодействий, коллизии между нормами юридической ответственности, системой права и системой законодательства могут возникать на уровне связей правовых систем различных государств, при согласовании норм международного и внутринационального права о юридической ответственности и в иных случаях. Соответствующий «перечень» может быть существенно расширен при углублении в специфику системы юридической ответственности как элемента системы права и системы законодательства.

Юридические коллизии между нормами права следует устранять в ходе правотворческой деятельности, а текущие негативные последствия их существования можно предупреждать и преодолевать в процессе применения права, задействовав соответствующие полномочия по реализации и официальному толкованию правовых предписаний, согласно сложившейся политико-правовой ситуации, исходя из свойств конкретного юридического казуса. Вместе с тем, появление юридических коллизий -закономерное следствие развития общественных отношений и естественных государственно-правовых противоречий, которое невозможно искоренить, но вполне

можно минимизировать Г23, с- 1311.

Механизм противодействия коллизиям между нормами юридической ответственности и отдельными элементами системы права и системы законодательства должен быть создан на общетеоретическом уровне в качестве модельной конструкции, которую соответствующие правотворческие и правоприменительные органы, их должностные лица смогут использовать в качестве отправной концептуально-методологической и, впоследствии, методической основы деятельности. В этой связи нам импонирует позиция исследователя Дэвида Мартинес-Зоррильи из Открытого университета Каталонии (г. Барселона, Испания), считающего, что взятые сами по себе нормы права предполагаются изначально логически непротиворечивыми, совместимыми, а конфликт между ними возникает из-за эмпирических обстоятельств. Акцентировать внимание на поиске логических изъянов в правовой системе - непродуктивно, следует лишь руководствоваться рядом правил определения и выбора правовых норм (юридическая сила нормы, сфера ее действия, преобладание специальной нормы над общей нормой и прочее). При выработке механизма разрешения коллизий автор предлагает учитывать два правила: 1) одна из противоречащих норм является неприменимой; 2) одна из противоречащих норм действует в режиме исключения (при ее реализации имеются исключения). Следовательно, баланс (выбор) в отношениях между нормами, находящимися в противоречии можно найти только с учетом конкретных обстоятельств дела Г24, с. 730-7311.

Методика по выявлению правовых противоречий (коллизий) и реагирования на них может быть следующей:

1 стадия - обнаружение потенциального (в ходе оценки регулятивного воздействия в правотворчестве) или реального (в процессе реализации права) противоречия между нормами права и т.д.;

2. стадия - изучение сути противоречия, его содержания и глубины, правовых положений, вовлеченных в противоречие во взаимосвязи с ситуацией (прогнозируемой или имеющей место), в которой это противоречие было выявлено с анализом условий, вызвавших его «к жизни»;

3 стадия - изучение нормативных взаимодействий, в которых оказались противоречащие друг другу нормы, определение юридической силы последних, характера, принадлежности к той или иной отрасли права, время принятия, статуса (общие или специальные), официального толкования и иных важных аспектов;

4 стадия - обращение к правилам устранения (в правотворческой деятельности) или преодоления (в правоприменительной деятельности) юридической коллизии, установление границ и возможностей использовать соответствующие правила для получения правового результата, отвечающего обязательным требованиям и принципам урегулирования дефектов в праве;

5 стадия - действия по устранению (преодолению) юридической коллизии, либо по доведению необходимой информации до субъекта, уполномоченного на устранение (преодоление) юридической коллизии;

6 стадия - последующий контроль (проверка) результативности предшествующих стадий по выявлению юридической коллизии и действий, предпринятых для ее разрешения;

7 стадия (стратегическая) - накопление и трансляция полученного опыта противодействия юридическим коллизиям.

Учет содержания и последовательности перечисленных стадий при изучении нормативных взаимодействий с участием системы юридической ответственности позволит с большей эффективностью совершенствовать систему права и систему законодательства, обеспечивать достижение целей и задач ответственности как института права и правового явления.

Подведем выводы проведенному исследованию:

1) юридическая наука и практика нуждается в выработке общетеоретической модели правового взаимодействия, наглядно отражающей основные связи между юридической ответственности с иными правовыми явлениями, которая позволит охарактеризовать ответственность в праве как системную категорию и создаст условия для устранения (преодоления) противоречий в системе права и системе законодательства;

2) изучение внешних и внутренних координационных, субординационных и генетических связей юридической ответственности с различными элементами системы права и системы законодательства позволяет углубить познания о строении права как такового, нормативной конструкции ответственности, закономерностях, условиях и основаниях складывания и прерывания правовых взаимодействий;

3) понимание связей юридической ответственности с системой права и системой законодательства повышает эффективность работы по противодействию юридическим коллизиям, своевременно выявляя их и формируя адекватные меры реагирования в целях устранения (преодоления) последних на разных уровнях правовой системы;

4) обобщение накопленного опыта взаимодействий с участием юридической ответственности может послужить базой для разработки и осуществления соответствующих правовых механизмов, ложится в основу методики по выявлению правовых коллизий и примерного реагирования на них.

Библиография

1. Васильев А. М. Категории теории права: к разработке понятийной системы : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. - М., 1974. - 41 с.

2. Лебедев С. А. Методология научного познания : моногр. - М.: Проспект, 2020. -256 с.

3. Кузьмин И. А. Система права и система юридической ответственности : моногр. -Иркутск: Изд-во ИГУ, 2018. - 163 с.

4. Кузьмин И. А. Теоретико-методологические особенности взаимодействия юридической ответственности с иными правовыми явлениями // Юридический вестник ДГУ. - 2019. - № 2. - С. 18-25.

5. Чирков А. П. Ответственность в системе права : учеб. пособие. - Калининград : Изд-во Калинингр. ун-та, 1996. - 77 с.

6. Витрук Н. В. Общая теория юридической ответственности : моногр. - М.: Изд-во РАП, 2008. - 304 с.

7. Липинский Д. А. О функциональных связях института юридической ответственности // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. Серия: Юридические науки. - 2010. - № 1. - С. 48-41.

8. Носков С. А. Институт юридической ответственности : дис. . канд. юрид. наук : 12.00.01. - Тольятти, 2007. - 178 с.

9. Нормы права: теоретико-правовое исследование : моногр. / отв. ред. Т. В. Губаева, А. В. Краснов. - М.: РАП, 2014. - 164 с.

10. Толстик В. А., Дворников Н. Л., Каргин К. В. Системное толкование норм права : моногр. - М.: Юриспруденция, 2010. - 136 с.

11. Челышев М. Ю. Основы учения о межотраслевых связях гражданского права : моногр. / Науч. ред.: Б. М. Гонгало. - Казань: Изд-во Казан. гос. ун-та, 2008. - 206 с.

12. Алтынов И. Международното частно-правна система на НР България. - София: Изд-во Софийск. ун-та, 1955. - 406 с.

13. Яковлев В. Ф. Избранные труды. Т. 2: Гражданское право: история и современность. Кн. 1. - М.: Статут, 2012. - 976 с. [Электронный ресурс]. - Доступ из справочно-правовой системы «Консультант плюс».

14. Теория государства и права : учебн. / под ред. Р. А. Ромашова. - СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005. - 630 с.

15. Сырых В. М. Логические основания общей теории права. Т. 1. Элементный состав.

- М.: Юстицинформ, 2000. - 528 с.

16. Зимин А. В. Пределы обязательности правовых позиций Конституционного Суда РФ в налоговых спорах // Налоговые споры: теория и практика. - 2006.- № 8. - С. 7-14.

17. Сенякин И. Н. Специализация и унификация Российского законодательства (Проблемы теории и практики) : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. - Саратов, 1993.

- 34 с.

18. Липинский Д. А. Юридическая ответственность и безответственность как парные

юридические категории // Юридическая наука и правоохранительная практика. -2019. - № 2. - С. 6-24.

19. Липинский Д. А., Хачатуров Р. Л. Общая теория юридической ответственности: монография. - СПб.: Юрид. центр Пресс, 2007. - 950 с.

20. Степанова Е. А. Материальная ответственность как вид юридической ответственности // Вопросы трудового права. - 2011. - № 9. - С. 32-35.

21. Лаврьентьев А. Р. Коллизии института юридической ответственности в России : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.01. - Нижний Новгород, 1999. - 200 с.

22. Кисин В. Р., Попугаев Ю. И. О коллизии (конкуренции) норм, предусматривающих административную и уголовную ответственность, и способы ее разрешения // Научный портал МВД России. - 2013. - № 2. - С. 79-88.

23. Пронина М. П. Коллизии в уголовном праве // Вестник Нижегородской академии МВД России. - 2014. - № 2. - С. 130-134.

24. Martínez-Zorrilla D. The structure of conflicts of fundamental legal rights // Law and Philosophy. - 2011. - N 6. - P. 729-749.