2009

Важнейшие результаты

1. Осуществлен комплексный анализ семиотических учений в схоластике XVII в. Выявлена философская природа семиотики XVII в., определено ее место в общей структуре философских дисциплин (Вдовина Г.В. Язык неочевидного. Учения о знаках в схоластике XVII в. М.: Изд-во Ин-та философии, теологии и истории св. Фомы, 2009).

2. Изучено и описано учение о божественных «генадах» или «единицах», представляющее собой отличительную черту философии позднего неоплатонизма. Показано, что это учение было разработано как попытка решить центральную для неоплатонизма проблему трансцендентного начала (Месяц С.В. Учение о генадах: Прокл, Сириан, Ямвлих // Диалог со временем. М., 2009. С. 1–28).

3. Рассмотрена известная проблема, связанная с тем, следует ли видеть в Оригене, упоминаемом в «Жизни Плотина» (VP), Порфирия, христианского мыслителя Оригена или некоего Оригена-платоника, жившего примерно в то же время, сделан и аргументирован выбор в пользу второй гипотезы (Серегин А.В. К вопросу о двух Оригенах // Богословские тр. Вып. 42. М., 2009. С. 44–86).

4. Изучены метафизические последствия введения Максимом в свою философско-богословскую систему божественных «логосов» как особого слоя реальности. Рассмотрен особенный подход к проблеме универсалий у Максима, который постулирует онтологическую взаимодополняемость и взаимозависимость общего и частного (Петров В.В. Трансформация античной онтологии у пс.-Дионисия Ареопагита и Максима Исповедника // XIX Ежегод. богослов. конф. Православ. Свято-Тихонов. гуманитар. ун-та: Материалы. Т. 1. М., 2009. С. 16–25).

5. Показано, что язык экзистенции, как она понималась Кьеркегором, является языком особого рода – непрямым, символическим. Этим он радикально отличается от терминированного языка науки и философии, ориентированной на научное знание (Визгин В.П. Язык экзистенции в «Посткриптуме» Кьеркегора // Филос. науки. 2009. № 7. С. 34–52).

6. Дана интерпретация бинарной структуры творческого наследия французского философа Г.Башляра. Двунаправленность творчества этого философа (эпистемология и поэтическое воображение) объясняется личностью мыслителя, равно испытывавшего воодушевление и перед чудом современной науки, и перед загадкой поэтического воображения. При переходе от исследований научного духа к исследованиям поэтического образа Башляр переходил от эксплицитной эпистемологии к имплицитной онтологии (Визгин В.П. Между понятием и образом // Башляр Г. Избранное: Поэтика грезы. М., 2009. С. 389–434).

7. Показано, что тезис Карнапа об «отсутствии предиката существования» не является строгим и приводит к абсурду при описании вновь предсказанных явлений в физике и космологии. Показано также, что в неклассической логике имеются подходы (Гладких, Бержу и др.), которые непротиворечиво вводят оператор существования (Павленко А.Н. Обоснование научных теорий: логическая основа проблемы существования // 6-е Смирновские чтения. М., 2009. С. 132–134).

8. Показано, что процедура интерсубъективного обоснования научного и философского знания обладает рядом существенных недостатков: 1) она опирается на фактуальную эпистемологическую «общезначимость», а не на аналитическую эпистемологическую общезначимость; 2) фактуальная эпистемологическая общезначимость приводит к логическому кругу; 3) эти недостатки свидетельствуют о том, что интерсубъективная программа обоснования знания не является универсальной (Pavlenko A.N. Husserl, Wittgenstein, Apel: commutative expectations and communicative reality // Papers of the 32nd International Wittgenstein Symposium, Kirchberg am Wechsel. Vol. XVII. 2009. P. 332–334).