«ХВАЛА ТРУДУ» ИВАНА ИЛЬИНА КАК МАНИФЕСТ РОССИЙСКОЙ МОДЕРНОСТИ

Вестник Омского университета. 2024. №1 (29). С. 56-60

УДК 130.2 DOI 10.24147/1812-3996.2024.1.56-60

«ХВАЛА ТРУДУ» ИВАНА ИЛЬИНА КАК МАНИФЕСТ РОССИЙСКОЙ МОДЕРНОСТИ

П. Л. Зайцев

д-р филос. наук, директор школы академического и проектного развития Уральского гуманитарного института, e-mail: zaitsevpl@rambler.ru

Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина,

г. Екатеринбург, Россия

Аннотация. Приводятся результаты исследования альтернативных версий модернизации. Наряду с распространенным отождествлением процесса модернизации с вестернизацией незападных обществ анализируется концепция множественной модернизации Ш. Эйзенштадта. Русская религиозная философия, находясь в оппозиции к процессам, составляющим суть западного типа модернизации, в частности превращения техники из средства существования человека в цель его существования, содержит примеры позитивной реакции на преобразующую трудовую деятельность людей. И. Ильин в произведении «Хвала труду» демонстрирует особый способ манифестации ценности повседневного труда как реализации «Божией идеи».

Ключевые слова: модерность, модернизация, теория цивилизаций, российская модернизация, Иван Ильин, Шмуэль Эйзенштадт.

Идея особого, российского варианта модерности является предметом многочисленных дискуссий. Само представление об эпохе модерна как об универсальном этапе человеческой истории, философскую возможность которого обеспечили французские просветители, постулируя всеобщие цели для всех без исключения народов, считается практически всеобщим. Обратимся к Ю. Хабермасу, который в докладе «Модерн - незавершенный проект», прочитанном в 1980 г. на церемонии вручения премии им. Адорно, зафиксировал несколько принципиальных позиций, часть из которых разделяется и нами. Во-первых, и с этим сложно сегодня не согласиться, модерн по Ю. Хабермасу - это философская тема. Во-вторых, философская тема модерна нуждается в различении от смежной и очень близкой темы модернистского искусства. В-третьих, одной из констатаций подобного различения является то, что проект модерна как проект исторический, технологический, экономический, политический, социальный является незавершенным, в отличие от модернистского искусства. И, наконец, в-четвертых, незавершенность проекта модерна обеспечивается со стороны социального развития человечества, модерн не просто случился в истории, он продолжается в ней. Говоря о теории модернизации после М. Вебера, Ю. Хабермас указывает: «Понятие модернизации относится к целой связке кумулятивных и взаимно усиливающихся процессов: к формированию капитала и мобилизации ресурсов; к развитию производительных сил и повышению продуктивности труда; к осуществлению центральной политической власти и формированию

Вестник Омского университета. 2024. № 1

57

национальных идентичностей; к расширению политических прав участия, развитию городских форм жизни, формального школьного образования; к секуляризации ценностей и норм и т. д. Теория модернизации придает веберовскому понятию "модерн" характер абстракции, имеющей большие последствия. Она отделяет модерн от его истоков - Европы нового времени - и стилизует как образец для процесса социального развития вообще, нейтрализированный в пространственно-временном отношении» [1, с. 8].

Будучи всеобщим, дух модернизации, казалось бы, подходит и для российской почвы. О советской модерности написан не один десяток работ. Проблема состоит только в том, что оригинальная отечественная философская мысль, а именно русская религиозная философия, этот дух не принимала, оказывая ему явное сопротивление. Если европейские национальные философские школы в подавляющей части воспринимали модернизацию как всеобщее, и значит, свое явление (анализ которого совершенно не обязательно должен был заканчиваться в положительном для модерна смысле, иначе был бы невозможен постмодернизм), то для русской религиозно-философской мысли процессы, мыслимые в понятии модерн, вызывали резкое неприятие. Достаточно вспомнить Н. А. Бердяева, что в статье «Человек и машина (проблема социологии и метафизики техники)», говоря о технической стороне модерна, констатировал повсеместно происходящее превращение средства жизни (чем техника была всегда) в цель жизни (чем техника стала в начале XX в.). Весьма показательно начало его статьи, где он фиксирует две наиболее распространенные реакции на технику со стороны носителей христианской культуры: «Проблема техники очень тревожна для христианского сознания, и она не была еще христианами осмыслена. Два отношения существуют у христиан к технике, и оба недостаточны. Большинство считает технику религиозно нейтральной и безразличной. Техника есть дело инженеров. Она дает усовершенствования жизни, которыми пользуются и христиане. Техника умножает блага жизни. Но эта специальная область, не затрагивающая никак сознания и совести христианина, не ставит никакой духовной проблемы. Христианское же меньшинство переживает технику апокалиптически, испытывает ужас перед ее возрастающей мощью над человеческой жизнью, готова видеть в ней торжество духа антихриста, зверя, выходящего из бездны. Злоупотребление апокалипсисом особенно свойственно русским православным. Все, что не нравится, все, что разрушает привычное, легко объявляется торжеством антихриста и приближением конца мира» [2, с. 3-4]. Техническая сторона модерности одна из важнейших, и ее восприятие в контекстах безразличия и апокалиптичности делает невозможным проект российской модернизации в русской религиозной мысли, модерность выступает захватчиком, требует обороняться или искать пути для отступления. Соотнесенность модернизации с «западным» путем развития общества рождало в русской религиозной философии вполне определенную негативную реакцию (ее нужно не путать с реакцией со стороны русского гегельянства, русского марксизма, русского позитивизма), и именно она всегда находилась в фокусе исследовательского внимания. Но что если и здесь мы приходим к представлению гипотезы нашего исследования, узость в восприятии модерности как исключительно западного пути мешает выявлению не только иных существенных сторон модерности, но и исключает из перечня имен русских религиозных филосо-

фов тех, кто достаточно положительно реагировал на эти иные свойства модерно-сти?

Среди классиков философии модерности, наряду с А. Геленом и Ю. Хабермасом, следует указать на автора макросоциологической концепции цивилизаций Ш. Эй-зенштадта, теорию модерности которого можно в полной мере считать «альтернативной». Для Ш. Эйзенштадта однолинейное понимание модернизации не только упрощает, но и искажает теорию общественной динамики. То, что происходит, начиная с эпохи Нового времени, с европейской цивилизацией, не есть точка отсчета и пример для подражания. По прочтении работ Ш. Эйзенштадта складывается устойчивое представление, что модернизация для него - это путь обществ в современность. Да, на этом пути важен разрыв с предшествующей традицией и постепенная рационализация общественной жизни, однако случился этот разрыв не в Новое время, а в «осевую» эпоху и не для одного общества, а для многих. В классической китайской философии Конфуций, Мэн-цзи, Сюнь-цзы не только разрабатывали учения, рационально объясняющие мир, но и представляли их как некие законченные системы управления. Там, где общество выстраивает проект своего будущего, оно уже встает на путь модернизации, путь в современность. Ш. Эйзенштадт указывает на фундаментальное противоречие, заставляющее цивилизации постосевой эпохи двигаться вперед: «В большинстве этих цивилизаций в сильной степени подчеркивалось наличие глубокого расхождения между, с одной стороны, идеальным порядком, как он предстает в преобладающем трансцендентном представлении, в божественных заповедях, в идеалах космической гармонии и т. п., а с другой - мирским порядком, возникшим в силу социальных и политических обстоятельств, прихотей человеческой природы, которая зачастую представала как мотивируемая чисто утилитарными факторами или же соображениями власти и интересами государства. Как мы видели, одной из важнейших характеристик всех этих цивилизаций было стремление к реализации трансцендентных представлений в мирских порядках» [3, с. 23-24].

Итак, принимая концепцию Ш. Эйзенштадта, мы принимаем идею, что модернизация есть отвлечение от наличного бытия, устремленность к реализации трансцендентных идей в мирском порядке, что может быть осуществлена теологическим, экономическим, технологическим способом. Однако начало этого осуществления начинается не в сфере технологии, а в сфере духа.

Возвращаясь к русской религиозной философии, отметим, что сочинение «Хвала труду» И. А. Ильина, прочитанное через методологию Ш. Эйзенштадта, может пониматься не иначе как философская манифестация христианской модерности. И. А. Ильин пишет: «Всякий труд есть исследование, и всякий труд есть расширение человеческого горизонта, человеческих перспектив и человеческой власти. Каждый трудящийся созерцает, приспособляется к природе и имеет дело с новыми сочетаниями и заданиями в мире. Нет повторений в жизни и в истории. Каждое мгновение ново, небывало и своеобразно. Каждое из них ставит новые задачи и открывает новые постижения. Надо только улавливать их и верно истолковывать. В повседневной жизни это называют "жизненным опытом"и "культурной традицией". Но каждый жизненный опыт есть целое гнездо суждений и познаний; и каждая традиция есть драгоценное наследие, оставшееся от прежних исследований. Пока

Вестник Омского университета. 2024. № 1

59

человек живет, он ищет в жизни "верного пути"(философски говоря - он ищет "метода от греческого цебобос;). А верный путь это тот, который ведет к предметной субстанции мира и, следовательно, к Божией Идее, и к Божией ткани» [4, с. 428429]. Приведенный отрывок можно смело включать в хрестоматию, подтверждающую концепцию Ш. Эйзенштадта в реализации идеи модернизации в национальных картинах мира. Здесь налицо как напряжение между данностью и трансцендентностью («Божия Идея»), так и манифестация необходимости преобразования, изменения мира. «В молитве и в состоянии вдохновения этот путь близок нам и обретается легко. Но его надо находить и по нему надо идти и в повседневной работе; а для этого человеку нужна мудрость тысячелетий, традиции близких и далеких предков, опыт отцов и личная исследовательская энергия в работе. Тогда человек работает вместе со всем остальным человечеством; он пользуется всем добытым и приобретенным как великим вспомогательным наследством и чувствует себя идущим впереди всего прошлого, как бы последним звеном в цепи этого стародавнего исследовательства», - продолжает свою мысль И. А. Ильин [4, с. 429].

Позиция И. А. Ильина нам представляется интересной не только с точки зрения укрепления концепции Ш. Эйзенштадта, но и своим своеобразием в рамках вариаций христианского понимания модернизации. В ней отсутствует пренебрежение земным, характерным для теологии Августина, разделившего Град Божий и Град Земной. В нем нет идеи упрощения духовной жизни, отказа от полноты таинств, характерного для протестантской этики.

Литература

1. Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. Двенадцать лекций. - 2-е изд., испр. -М. : Весь Мир, 2008. - 416 с.

2. Бердяев Н. А. Человек и машина (проблема социологии и метафизики техники) // Путь. - № 38. - Май 1933. - С. 3-38.

3. Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ. Сравнительное изучение цивилизаций. - М. : Аспект Пресс, 1999. - 416 с.

4. Ильин И. А. Собрание сочинений : в 10 т. - М. : Рус. кн., 1993-1999. - Т. 3. - 1994. -592 с.

"PRAISE TO LABOR" BY IVAN ILYIN AS A MANIFESTO OF RUSSIAN MODERNITY

P.L. Zaytsev

Dr.Sc. (Philos.), Professor, Director of the School of Academic and Project Development Ural Institute of Humanities, e-mail: zaitsevpl@rambler.ru

Ural Federal University named after the first President of Russia B.N. Yeltsin,

Yekaterinburg, Russia

Abstract. The article presents the results of a study of alternative versions of modernization. Along with the widespread identification of the modernization process with the Westernization of non-Western societies, the concept of multiple modernization by Shmuel Eisenstadt is analyzed. Russian religious philosophy, being in opposition to the processes that constitute the essence of the Western type of modernization, in particular the transformation of technology from a means of human existence into the goal of his existence, contains examples of a positive reaction to the transformative labor activity of people. Ivan Ilyin in his work "Praise to Labor" demonstrates a special way of demonstrating the value of everyday work as the realization of "God's idea".

Keywords: modernity, modernization, theory of civilizations, Russian modernization, Ivan Ilyin, Shmuel Eisenstadt.

Дата поступления в редакцию: 24.09.2023