Иррационализация и интенсификация признака в немецком литературном экспрессионизме

Тимралиева Ю.Г.

ИРРАЦИОНАЛИЗАЦИЯ И ИНТЕНСИФИКАЦИЯ ПРИЗНАКА В НЕМЕЦКОМ ЛИТЕРАТУРНОМ ЭКСПРЕССИОНИЗМЕ

Аннотация. Статья посвящена немецкому литературному экспрессионизму. На основе анализа лирических и малоформатных прозаических текстов в статье рассматривается признак как значимый элемент языковой картины мира экспрессионизма. В качестве ключевых характеристик признака, вытекающих из общей субъективно-экспрессивной тональности текстов и обуславливающих специфику функционирования репрезентующих его единиц, определяются иррациональность и интенсивность, которые, в свою очередь, обеспечиваются целым рядом разнообразных стилистических средств и приемов.

Ключевые слова. Экспрессионизм, языковая картина мира, субъект, объект, признак, интенсифи-катор.

Timralieva J.G.

IRRATIONALIZATION AND INTENSIFICATION OF ATTRIBUTE IN GERMAN LITERARY EXPRESSIONISM

Abstract. This article is dedicated to German Expressionism. Based on analysis of lyrics and short prose the article shows the attribute as an important element of the language picture of the world of expressionism. As the key characteristics of the attribute resulting from the common subjective expressive tonality of the texts and determining the specific features of functioning of representative units are revealed irrationality and intensity, which, in turn, are provided by a variety of stylistic means and methods.

Keywords. Expressionism, language picture of the world, subject, object, attribute, intensifier. Введение

Экспрессионизм - литературное течение начала ХХ века, существенно повлиявшее на становление последующих литературных школ и направлений, и сегодня характеризуется многими исследователями как один из самых ярких, интересных и радикальных языковых экспериментов в истории немецкой литературы. На протяжении многих десятилетий он являлся объектом лингвистических исследований на Западе, однако в отечественной филологии работ по экспрессионизму крайне мало, поскольку долгое время это течение, трактуемое идеологическими институтами как «упадническое», «мелкобуржуазное» и даже профашистское, было под негласным запретом. Данная статья, посвященная важнейшему элементу языковой картины мира экспрессионизма - признаку, расширяет представления об этом знаковом для Германии художественном дискурсе.

ГРНТИ 16.21.55 © Тимралиева Ю.Г., 2017

Юлия Геннадьевна Тимралиева - кандидат филологических наук, доцент кафедры немецкого, романских и скандинавских языков и перевода Санкт-Петербургского государственного экономического университета. Контактные данные для связи с автором: 191023, Санкт-Петербург, ул. Садовая, д. 21 (Russia, St. Petersburg, Sa-dovaya str., 21). Тел.: +7 (911) 930-59-32. Е-mail: juliati@yandex.ru.

Материал и методика исследований

Материалом для исследования послужили более 300 стихотворений и более 50 рассказов, относящихся к немецкому литературному экспрессионизму, прежде всего, самая известная антология экспрессионистской лирики «Menschheitsdämmerung. Ein Dokument des Expressionismus» под редакцией К. Пинтуса, а также прозаические циклы А. Дёблина «Die Ermordung einer Butterblume und andere Erzählungen», Г. Гейма «Der Dieb» и К. Эдшмида «Die sechs Mündungen», «Das rasende Leben», «Die Fürstin». Основным методом исследования стал когнитивно-дискурсивный анализ, включающий в себя элементы семантического и структурного анализа. Результаты исследований и их обсуждение

Экспрессионизм переживает свой расцвет во втором десятилетии ХХ века и из всех современных ему течений наиболее остро реагирует на социальные потрясения и противоречия своего времени, связанные с коренными политическими и социальными изменениями в жизни европейского общества. Зародившийся в «поле напряженности между ускользающей гармонией и надвигающимся хаосом» [2, с. 9] экспрессионизм в полной мере отражает сложное, неоднозначное, не укладывающееся в привычные рамки мироощущение эпохи, определяемое многими исследователями как «искусство крика». Главным достижением экспрессионизма становится изменение художественного сознания, попытка отображения действительности принципиально новыми методами, кардинальное обновление языка [1; 5; 9].

Выступая одним из звеньев литературного модернизма как новой парадигмы художественного сознания, экспрессионизм прибегает к «новому порождающему принципу художественной реальности, основу которого составляет субъективное восприятие» [3, с. 15]. Приоритетом творчества становится экспрессия; основной целью провозглашается выражение собственного «я». Подобно представителям прочих модернистских течений, экспрессионисты заявляют о своем разрыве с предшествующей традицией, разрушают привычные образы и структуры, стремясь к «преодолению и устранению действительности переводом ее в план поэтических средств» [6, с. 9], освобождению слова от связующих его утилитарных смыслов. Данная статья рассматривает на примере признака языковые экспликации новой методологии художественного освоения реальности.

Признак становится важнейшим звеном языковой картины мира экспрессионизма, о чем свидетельствует необычайная частотность прилагательных и наречий, выступающих в роли признака, в поэтическом словаре экспрессионизма. Они характеризуют не только предметы и явления внешнего мира, но также действия и состояния. Большинство существительных в экспрессионизме характеризуется тем или иным прилагательным, многие глаголы сопровождаются наречием, а нередко одно существительное характеризуется сразу несколькими прилагательными, одно действие - несколькими наречиями: ... der müsst' den schönen blauen/ ewigen Himmel tausendfach zerfetzen.

Большая часть прилагательных и наречий имеют выраженную субъективную окраску. Субъективность признака достигается как путем прямого называния, через активное использование эмоционально-оценочных эпитетов

В качестве ключевых характеристик признака, вытекающих из общей субъективной, условно-экспрессивной тональности текстов и определяющих специфику функционирования репрезентующих его единиц, выступают иррациональность и интенсивность.

Иррациональность признака становится частным проявлением общей тенденции экспрессионизма к дереализации действительности и проявляется в несовпадении изображения с фактологической реальностью, наделении предметов и явлений внешнего мира не характерными, а то и вовсе противоречащими им признаками, в том числе в употреблении аффективных и парадоксальных эпитетов, не

уточняющих, а скорее отчуждающих происходящее. Экспрессионизм словно «играет» в игру «придумай определение», выстраивая все новые, порой самые фантастические комбинации из объектов/ субъектов и их признаков. Эти «парадоксальные» комбинации можно условно разделить на следующие разновидности:

1. Объект/субъект + «чужой» признак. Речь идет о наделении людей, предметов и явлений внешнего мира несвойственными им признаками, переносах признака с одного вида объекта/субъекта на другой. Die Wanderer ziehen hinab zum Ozeane/Der Nacht, zu dunkler Himmel bösem Flug.

2. Объект/субъект + признак из другой чувственной сферы. Данную группу сочетаний образуют синестезии, объединяющие вместе явления и признаки из разных чувственных сфер: визуальной и акустической, акустической и сенсорной, визуальной и вкусовой и т.д.: ... sie hob die wirren blauen/ Säuferblicke in die weiten/ Süßen Dunkelheiten...

3. Объект/субъект + противоречащий ему признак. Эту группу сочетаний образуют оксюмороны, наделяющие людей, предметы и явления внешнего мира признаками, исключаемыми семантикой соответствующих слов: Ich möchte nah an deinem Herzen lauschen,/Mit deiner fernsten Nähe mich vertauschen...

4. Объект/субъект + признак с противоположной оценкой. В данном случае речь идет о семантических комбинациях «положительное + отрицательное», «прекрасное + безобразное»: Sieh doch, so ein feines Luder!

Особенно часто в составе подобных парадоксальных комбинаций появляются цветообозначения, и особенно часто в лирических текстах: Dunkle Stille der Kindheit. Unter grünenden Eschen/ Weidet die Sanftmut bläulichen Blickes; goldene Ruh.

Интенсивность признака отражает общую склонность экспрессионистской поэтики к интенсивности художественного выражения и задается совокупностью разнородных языковых приемов, работающих в том или ином контексте на интенсификацию той или иной признаковой схемы:

1. Словосложение: Das Weiß der Decke, Silber, die großen blutroten Räder Schinken, glitzgelber Wein in schlanken Karaffen atmen Schönheit und Feierlichkeit. (Edschmid, „Bilder aus den Südvogesen") Подоб-

ные композиты чаще всего образуются сложением основ существительного и прилагательного путем сближения признака с определенным образом, выступающим интенсификатором данного признака, и, как правило, могут рассматриваться как краткие сравнения: Die Weiber erscheinen mit mondbleichen Sicheln,/<...> Es helfen Matrosen mit mondweißen Fischen.

2. Развернутое сравнение: Esther ist schlank wie die Feldpalme...

3. Повтор: Alle Werker hattem gleiches Eis geschlürft, alle hatten in gleichen Pfannen/Fische den Gatun gebraten...

4. Синонимические ряды, представляющие собой вариативные наименования одного и того же признака или соединение признаков, сближающихся в рамках определенного смыслового контекста: Im fernen Plan verlorner Himmelslande,/Im Meere weit, wo fern die Woge flog,/ Wir flogen...

5. Градация, предполагающая усиление признака за счет последовательности расположения свойств, относящихся к одному предмету, в порядке насыщения данных лексических единиц той или иной признаковой семой, в результате чего нарастает не только интенсивность соответствующего признака, но и эмоциональная содержательность высказывания в целом: Und du bist so blutjung, so adamjung...

6. Включение в текст, содержащий тот или иной признак, лексических единиц

7. Усилители в виде наречий и местоимений: ... und nun umschlangen sie die wulstig dicken Arme.

8. Превосходная степень сравнения прилагательных и наречий, в том числе от относительных прилагательных, для которых образование степеней сравнения не характерно: Mich formte noch im tiefsten Welzenschoß/ Die schwerste Künstlerhand.

О выраженной интенсивности признака можно говорить в случае совмещения сразу нескольких из вышеперечисленных приемов. Например, в уже процитированном выше рассказе А. Штрамма „Der Letzte" интенсификация «красной» семы происходит не только за счет многократного повтора прилагательного rot, в том числе в форме краткого сравнения feuerrot, но и за счет многократного повтора корней Blut и Feuer, семантическая структура которых предполагает активность данной семы: das Blaugespenst klimmt rote Augen auf. rot. feuerrot. <...> Blut. blutiger Dreck. Blut modert zu schnell. Feuer! Schnellfeuer! (Stramm, „Der Letzte") А в следующем отрывке из рассказа К. Эдшмида прилагательное gelb не только дважды повторяется в качестве атрибута к двум разным объектам, в том числе в форме краткого сравнения wachsgelb, но и поддерживается лексическими единицами Licht, Sonne, leuchten, warm, традиционно ассоциируемыми с желтым цветом: Wachsgelbes Licht flutet warm wie Meran. Wir zittern. Wir dehnen uns, voll Rausch. Aus allen Fenstern leuchten die guten gelben Äpfel, still und groß. <...> Das ist die Stadt greifbarer Sonne, Seligkeit der mittäglichen Straße. (Edschmid, „Winter. Tage.") Резюме

Таким образом, исследование показало, что признак становится значимым элементом экспрессионистского мифотворчества, важным штрихом в построении языковой картины мира, а его функционирование в полной мере соответствует эстетическим установкам экспрессионистов, делающих ставку на субъективизм и деформацию. Иррациональность и интенсивность, определяемые как ключевые характеристики признака, обеспечиваются целым рядом разнообразных стилистических средств и приемов, демонстрируя характерное для модерна в целом и экспрессионизма в частности «отступление от фактического, логического, аффективного и грамматического порядка» [7, с. 63].

ЛИТЕРАТУРА

1. Павлова Н.С. Экспрессионизм // История немецкой литературы: в пяти томах. М.: Наука, 1968. Т. 4 (18481918). С. 536-564.

2. Пестова Н.В. Лирика немецкого экспрессионизма: профили чужести. Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т, 2002.

3. Пестова Н.В. Случайный гость из готики: русский, австрийский и немецкий экспрессионизм: монография. Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т, 2009.

4. Тимралиева Ю.Г. Определение в поэтическом языке экспрессионизма // Вестник Тверского гос. университета. Серия: Филология. 2014. № 4. С. 162-169.

5. Тимралиева Ю.Г. Лирика немецкого экспрессионизма в контексте европейского модернизма // Известия СПбГЭУ. 2014. № 4. С. 83-89.

6. Топоров В. Предисловие // Готфрид Бенн. Собрание стихотворений. СПб.: Евразия, 1997. С. 7-21.

7. Фридрих Г. Структура современной лирики: От Бодлера до середины двадцатого столетия / Пер. с нем. и коммент. Е.В. Головина. М.: Языки славянских культур, 2010.

8. Mautz K. Mythologie und Gesellschaft im Expressionismus. Die Dichtung Georg Heyms. Frankfurt-am-Main, Bonn, 1961.

9. Pinthus K. Einleitung // Menschheitsdämmerung. Ein Dokument des Expressionismus / Mit Biographien und Bibliographien neu herausgegeben von Kurt Pinthus. Ernst Rowohlt Verlag, Berlin, 1920. 36. Auflage, 2013. S. 7-35.

10. Schneider K.L. Der bildhafte Ausdruck in den Dichtungen G. Heyms, G. Trakls und E. Stadlers. Heidelberg, 1961.