Когнитивный аспект имплицитной мотивированности языкового знака

УДК 81'37; 003; 81'22

В.Г. Кузнецов

КОГНИТИВНЫЙ АСПЕКТ ИМПЛИЦИТНОЙ МОТИВИРОВАННОСТИ

ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА

В статье предпринята попытка развить на когнитивной основе учение Ш. Балли об имплицитной мотивированности языкового знака. Когнитивный подход к данной проблематике базируется на этнокультурных особенностях структуризации и концептуализации объективной действительности. Рассматриваются когнитивные структуры имплицитно мотивированных лексических знаков, а также их парадигматические и синтагматические свойства: предметно-тематические группы, гипер-гипонимические объединения, синонимические ряды и семантическое согласование (изотопия).

Ключевые слова: произвольность знака, эксплицитная и имплицитная мотивированность, структуризация, концептуализация, пропозиционально-фреймовая структура, парадигматика, синтагматика, актуализация.

«Вопрос о мотивированных и немотивированных словах уже несколько десятилетий ждет своего разрешения в лингвистике»

[Ульман 1962: 23].

Проблема природы связи, отношения между двумя сторонами языкового знака является одной из древнейших проблем науки о языке, вызывавшей жаркие споры еще на заре научной лингвистической мысли: установлена ли связь между формой и содержанием слова «по природе» (рЬше1) или «по соглашению» (Ше8е1). Она ставилась в трудах таких ученых-философов, как Сократ, Платон и Аристотель. В языкознании нового времени вопрос мотивированности рассматривался в рамках учения о внутренней формы языка В. Гумбольдта и внутренней формы слова А. А. Потебни. В основе учения Гумбольдта лежит тезис о творческой деятельности человеческого мышления, проявляющейся, в частности, в процессе номинации. Оно сближается с понятием внутренней формы у Потебни в той части, где внутренняя форма у Гумбольдта соотносится с этимоном. Слово, по Гумбольдту, мотивировано характерным признаком предмета, который был положен в основу его первоначального наименования и закреплен языковой практикой. Словесное обозначение этого признака он связывал с соотношением в акте номинации конкретного и абстрактного, отдельного и общего: «Безусловно ... далеко не безразлично, использует ли один язык описательные средства там, где другой язык выражает это одним словом» [Гумбольдт 1984: 317]. В учении А. А. Потебни о внутренней форме слова понятие мотивированности связано, с одной стороны, с первичным образом, лежащим в основе наименования, а с другой, - с деривационными связями, мотивированность которых не всегда осознается в синхронии. Заслуга Гумбольдта и Потебни в том, что ими был заложен когнитивный

подход к диахроническому аспекту мотивированности языкового знака, основанный на первичной структуризации и номинации предметов и явлений окружающего мира. Тем самым внутренняя форма предстает как источник и способ, специфичный для каждого языка, мотивированности лексического знака.

Проблематика мотивированности языкового знака в структурно-семиотическом плане была поставлена Ф. де Соссюром и развита его учеником и последователем Ш. Балли. Соссюр различал два вида произвольности: абсолютную, или полную и относительную, которую он также определял как относительную мотивированность. Примеры, которые приводил Соссюр, свидетельствуют о том, что мотивированность знака он связывал с эксплицитной или морфологической мотивированностью, основанной на явлении деривации. Тем самым Соссюр обратил внимание на то, каким образом значение слова связано с его структурой. Сложные и производные слова мотивированы значениями составляющих их элементов. В качестве примера Соссюр приводил французское числительное dix-neuf - девятнадцать. Понятие относительной мотивированности он связывал с наличием в языке как синтагматических, так и парадигматических отношений: «единства ассоциативного порядка и порядка синтагматического ... ограничивают произвольность знака. Dix-neuf ассоциативно связано с dix-huit, soixante-dix и т.д., а синтагматически - со своими элементами dix и neuf» [Соссюр 1977: 165].

Характер и типы эксплицитной мотивированности связаны с особенностями словообразо-

вательной системы языка. Морфологическая мотивированность больше свойственна флективным языкам, таким как латинский, немецкий, русский. В то же время морфологическая мотивированность нередко встречается и в аналитических языках - французском и английском. Словообразовательные процессы в конкретных языках и их результаты достаточно хорошо описаны. Словообразование выделилось в отдельную лингвистическую дисциплину. Гораздо в меньшей степени внимание уделялось типологическому и особенно сопоставительно-типологическому аспекту деривации. Так, по сравнению с французским в русском языке чаще встречается полная мотивация -лексический знак мотивирован всеми своими элементами: ото-дви-нуть. Французскому языку более свойственна частичная мотивированность, когда мотивированы не все элементы знака. Например, в глаголе écarter мотивированность обусловлена только префиксом é-. Однако и во французском языке встречается, хотя и реже, полная мотивация: désamarrer - отчаливать, désapprouver - осуждать, не одобрять, engranger - убирать зерно в ригу - мотивированность префиксом и корнем. Довольно распространенным видом мотивированности лексического знака во французском и английском языках является словосложение: франц. cache-nez - кашне, monte-charge -подъемник; англ. yule-log - большое полено, сжигаемое в сочельник (yule - святки + log - полено).

Кажущаяся прозрачность внутренней формы слова может оказаться ложной в силу исторических изменений. Так, англ. tad-pole - головастик может восприниматься в синхронии как сумма значений слов tad разг. ребенок и pole -хвост животного. Однако в действительности это слово восходит к среднеангл. taddepol досл. голова лягушки: tadde - лягушка и pol - голова. Внутренняя форма в заимствованных словах рядовыми носителями языка, не знающими иностранных языков, из которых заимствованы слова, не воспринимается: кашне франц. cache -прячь и nez - нос; англ. hinterland - районы, находящиеся в глубине страны из немец. hinter - за, позади и land - земля.

Словосложение может быть метафорического типа: англ. no-man's land - нейтральная зона, неразведанная область. Этот тип словообразования является продуктивным, о чем свидетельствуют неологизмы: англ. laptop - ноутбук (lap -колени сидящего человека и top - верх). Во французском языке продуктивной является модель homme - человек + род занятий, функция: homme-grenouille - аквалангист (досл. человек-лягушка),

homme-orchestre - человек, способный выполнять одновременно несколько функций (досл. человек-оркестр). Метафорические выражения на основе словосложения являются экономным способом номинации, что является когнитивным основанием их заимствования. Примером может служить неологизм французского языка baby-clash - распад семьи после рождения ребенка. Таким образом, метафоризация, выступает в качестве дополнительного, релевантного способа номинации. Явление двойной мотивированности сближается с понятием внутренней формы слова, разработанного А.А. Потебней. Метафорические субстантивные композиты отражают потенциальные возможности лексико-семантической системы, мыслительные языковые и культурные процессы познания, национальное своеобразие языков, когнитивные процессы номинации на основе отождествления и уподобления предметов и явлений объективной действительности.

В настоящее время получает развитие когнитивный подход к изучению морфологической мотивированности: «передаваемая им [словом - В.К.] информация упаковывается в мотивированный и, как правило, расчлененно передающий свое значение знак, а также знак, оптимально согласующий свои когнитивные и коммуникативные задачи» [Кубрякова 2004: 393]. Для когнитивного словообразования представляет интерес установление когнитивных оснований номинации - выделение моделей мотивированных лексических знаков.

Если эксплицитная мотивированность активно исследуется, то имплицитная, выделенная Ш. Балли, изучена гораздо в меньшей степени. Последователь Ф. де Соссюра Балли придавал очень большое значение его учению о произвольности и мотивированности языкового знака: «установленное Соссюром противопоставление произвольных и мотивированных знаков принадлежит к числу положений, играющих важнейшую роль в теории лингвистических систем» [Балли 1955: 144]. Вместе с тем, считал Балли, «эту теорию можно дополнить и систематизировать» [Балли 1955: 144]. В дополнение к тому, что Соссюр называл относительной мотивированностью, Балли разработал механизм имплицитной мотивированности языкового знака - совмещение значений в одном означающем. «Совмещение подчеркивает мотивирование, - писал Балли, - если кумулятивный знак имплицитно соединяет два лексических понятия, связанных между собой синтагматической связью» [Балли 1955: 152]. Например, немец в слове Schimmel различает понятия «лошадь» и «белый», а английский глагол to starve совмещает

понятия «умирать» и «голод». Балли отмечал, что для мотивирования, так же как и для всякой причинной связи, необходимы, по крайней мере, два члена. Между тем встречаются имплицитно мотивированные слова, которые совмещают три и более значений. Например, английский глагол to orient - строить церковь алтарем на Восток (от франц. Orient - Восток) или франц. существительное fouée (от ст. франц. fou - огонь) - ночная охота на мелких птиц (при свете костра).

Ш. Балли особо отмечал, что классификация мотивирований путем совмещения значений должна стать темой специального исследования. Он перечислил некоторые из них: названия профессий, орудий, родства и др. Этот вид мотивированности требует изучения в аспекте когнитивной основы номинации, а также в плане парадигматики и синтагматики.

Проблематика мотивированности языкового знака - составная часть понятия знака, являющееся фундаментальным для семиологических дисциплин, должна занять подобающее место в когнитивной лингвистике. Новая парадигма знания требует рассмотрения традиционных лингвистических понятий, в том числе и знака, в новом свете в соответствии с формулируемыми установками и задачами. Е.С. Кубрякова пишет, что « с приходом новых парадигм знания мы вынуждены обращаться заново к базисным ее [лингвистики - В.К.] концептам, осмысливать их лишь как фиксировавшие определенные горизонты бытия и сознания и теперь обязательно нуждающиеся в новом их понимании» [Куб-рякова 2004: 493]. Элементы когнитивной структуры имплицитно мотивированных знаков могут послужить основой для установления закономерностей концептуализации и структуризации объективной действительности, лежащих в основе формирования языковой картины мира.

С когнитивной точки зрения имплицитно мотивированные лексические знаки, являющиеся гипонимами, характеризуются точечной номинацией, детальной структуризацией окружающего мира, обладают семантической «компактностью». Ш. Балли писал, что «имплицитное мотивирование путем совмещения значений более естественно и логично; оно всегда выражает основной характер понятия, которое им обозначается» [Балли 1955: 153]. Большое количество имплицитно мотивированных знаков имеется в лексико-семанти-ческой системе английского языка. Можно привести примеры из самых различных предметно-тематических областей: jobber - человек, занимающийся случайной работой, fray - протершееся место, stab - удар острым оружием, squat -

сидение на корточках, припадение к земле (животного). Изучение гипонимов с когнитивной точки зрения дает представление о формировании первичного знания о предметах, явлениях и их номинации. Первичное знание характеризуется тремя основными признаками: 1) эмпиричностью, 2) конкретностью, 3) отражательным восприятием предметов и явлений. С эмпиричностью восприятия связана конкретность номинации. Отражательная сущность заключается в том, что предметы и явления окружающей действительности воспринимаются и соответственно номинируются как отдельные объекты структуризации и концептуализации (категоризация сформировалась позднее) на основании присущих им конкретных перцептивных свойств, на которых фокусировалось внимание. А.Ф. Лосев указывал, что человеческое мышление (и соответственно первичная номинация) основывались на простейшем, элементарном восприятии действительности [Лосев 1976: 397]. Как правило, это были предметы и явления, тесно связанные с жизнедеятельностью человека, имевшие для него большую значимость. В качестве примера можно привести гипоним worship - поклоняться божеству (восходит к др. англ.). Значение гипонима нередко бывает хронологически первым, на основе которого развились более поздние значения. Примером может служить гипоним французского языка глагол faner - ворошить, переворачивать скошенную на сено траву, на базе которого развились значения увядать, вянуть, члены синонимического ряда flétrir, и переносное значение делать блеклым, тусклым.

Наличие лексических знаков, совмещающих несколько значений, объясняется не конкретным характером мышления языкового коллектива, а обусловлено экстра- и внутрилингви-стическими причинами. В экстралингвистическом плане наличие в английском языке значительного количества слов с конкретным, узким значением объясняется не особенностями английского мышления, а тем более не отсутствием склонности к абстрактному мышлению, а культурно-историческими причинами. Э. Сепир писал: «Полный словарь того или иного языка не без оснований можно рассматривать как комплексный инвентарь всех идей, интересов и занятий, привлекающих внимание данного общества» [Сепир 1993: 272]. Хорошо известна закономерность: чем больший удельный вес занимает тот или иной предмет в жизни и культуре языкового коллектива, тем больше слов для его обозначения. Так, в русском языке имеется целый ряд слов, выражающих дифференцированные оттенки такого понятия,

как «сильный ветер со снегом» (перечисляются по убывающей шкале интенсивности): буран, пурга, вьюга, метель, метелица, поземка. В английском и французском языках в силу иных климатических условий жизни их носителей существует ограниченное количество эквивалентов: англ. snowstorm, blizzard; франц. tempête de neige, tourbillon de neige, chasse-neige. «Отсюда следует общий вывод о том, что язык конкретного общества является составной частью его культуры и что лексические разграничения, проводимые каждым языком, обычно отражают важные (с точки зрения этой культуры) свойства объектов, установлений и видов деятельности того общества, в котором функционирует язык» [Лайонз 1978: 456-457]. Точечная номинация предметов и явлений, занимающих важное место в жизни и культуре данного коллектива, является концептуальной константой. Изучение имплицитно мотивированных лексических знаков представляет интерес для диахронической концептологии, поскольку они являются источником этнокультурной информации. Так, наличие в английском языке слов foxhound и fox-terrier свидетельствует о популярности охоты на лис в Англии. Во Франции, где виноградарство и выращивание фруктов благодаря благоприятному климату более развито, чем в России, имеются разные виды корзин для переноски фруктов, отсутствующие в русской культуре и соответственно в языке, их значения передаются описательно. Mannequin - корзина прямоугольной или цилиндрической формы из ивовых прутьев для переноски фруктов, hotte - корзина из ивовых прутьев, которую носят за спиной на лямках.

Совмещение нескольких значений в одном означаемом связано также с историческими путями развития лексико-семантических систем языков. Мотивированность ряда английских слов восходит к их германскому и латинскому этимону, а французских - к латинскому, франкскому и галльскому. В английском и французском языках имеются гипонимы - палец на ноге toe и orteil. По данным этимологических словарей английский гипоним восходит к др. англ. tâ, а франц. - к лат. articulus, a перешло в o предположительно под влиянием галльского ordiga. К латинскому этимону восходят английские гипонимы, заимствованные из французского. Например, venery - псовая охота, так же, как и французский гипоним с тем же значением vénerie, восходит к ст. франц. vener -охотиться от лат. venari. В данном случае имеет место межъязыковой параллелизм гипонимов. Для установления более древней этимологии следует прибегать к культурно-этимологическому

анализу. Например, англ. глагол to worship - поклоняться (божеству) восходит к др. ирл. worth + ship из и.е. корня * uer - огонь, молиться у огня, молиться огню, др. англ. scéapan - совершать молитву [Маковский 2000: 403]. Гипоним oil - растительное масло заимствовано в среднеанглийском из старофранцузского oile (совр.франц. huile), восходящего к лат. oleum и соотносящегося с и.е. *lei - лить. В древности масло лили в сакральный огонь в качестве жертвоприношения. Русск. масло - славянского происхождения: ст.слав. масло, болг. мàсло, чеш. máslo, польск. maslo, от *maz-slo - мазать. Предполагается, что глагол to dub - посвящать в рыцари, впервые зафиксированный в текстах до 1100 г., восходит к старофранцузской форме aduber, которая встречается в «Песне о Роланде» XI в. Другие мотивированные слова восходят к германскому этимону: shuffle - шаркать (ногами), герм. корень * skuf. (skub) - толкать, пихать, nod - кивать головой (в знак согласия, приветствия), средневерхнене-мецкий notten (1386). Также roe - рыбья или лягушачья икра, ср. англ. rowhe, др. ирл. hrogn (отсюда фр. rogne), нем. Rogen, и.е. *krek - рыбья кость [Маковский 2000: 311]. Слово древнего происхождения. Источником гипонима может быть имя собственное, например, англ. belcher -пестрый (шейный) платок в белый горошек восходит к фамилии английского боксера, чемпиона страны Джема Белча (1781-1811), надевавшего платки такой расцветки. Таким образом, изучение источников мотивированности языковых знаков является важной составляющей проблематики структуризации объективной действительности, концептуализации знания, взаимосвязи языка и национальной культуры в широком смысле. Когнитивный подход к вопросу мотивированности дает возможность установить обусловленность номинации этнокультурными и этносемантиче-скими факторами.

Итак, в номинативном плане имплицитно мотивированный лексический знак характеризуется узкой семантикой, дискретностью - соотносится с конкретным денотатом, обозначающим единичные предметы, явления как представления вида, а не рода. Следовательно, отличительным свойством этого знака является односторонняя импликация. По своей природе имплицитно мотивированные знаки асимметричны, не линейны -в них невозможен изоморфизм между означающим и означаемым в силу комплексного состава означаемого. В семантическом плане означаемое данного вида знаков представляет собой сложную когнитивную структуру, включающую этнокуль-

турную составляющую. Для целей анализа эту структуру целесообразно представлять в виде пропозиционального фрейма, являющегося когнитивной моделью знака. Пропозиционально-фреймовая структура - это упорядоченный набор взаимосвязанных и взаимообусловленных универсальных категорий - субъекта, предиката, интенсивности, характера, цели действия, объекта, направленности действия в пространстве и др. Когнитивная модель знака допускает более дробную классификацию в зависимости от его семантического состава и целей исследования. Пропо-зиционально-фреймовая модель имеет отношение как к диахронии - отражает «историю» номинации, так и к синхронии, обладая виртуальностью, которая актуализируется в дискурсе. Пропозицио-нально-фреймовая модель может включать разное количество элементов - от двух до нескольких. Например, франц. глагол vagir - кричать (о новорожденном): S конкр., одушевл. + действие конкр.; англ. глагол to orient - строить церковь алтарем на Восток: действие конкр. + О конкр. + направленность действия в пространстве.

Имплицитно мотивированные лексические знаки имеют особенности в парадигматическом и синтагматическом планах. В парадигматике гипонимы объединяются в предметно-тематические группы, родо-видовые группы и синонимические ряды. В основе выделения предметно-тематических групп лежит классификация артефактов на основе денотативной общности. Характерной особенностью предметно-тематических групп гипонимов является этнокультурная составляющая, поскольку они представлены, как правило, группами лексем, относящихся к быту и культуре языкового коллектива: изделия и блюда национальной кухни, предметы одежды, быта, национальные виды охоты и рыболовства и др. В качестве примера приведем часть предметно-тематической группы французского языка «мучные изделия». Miche - круглая буханка деревенского хлеба, pita - пресный дрожжевой хлеб, rissole -жареный слоеный пирожок, начиненный гусиной печенкой и др., quiche - пирог из слоеного теста с кремом, начиненный мелкими кусочками ветчины, tourte - круглый пирог, начиненный шпинатом, мясом, рыбой и др., saint-honoré - пирог с кремом в сахарной глазури, украшенный вишней. С точки зрения сопоставительной типологии и теории перевода большинство гипонимов предметно-тематических групп являются реалиями или квазиреалиями.

Лексемы родовидовых, или гипер-гипони-мических групп связаны между собой имплика-

тивными отношениями, соотносятся с общим денотатом, но различаются по дифференциальным признакам. Основное отличие этих групп от идеографических синонимов в том, что они включают в свой состав только имплицитно мотивированные лексические знаки. Такие группы могут либо иметь, либо не иметь этнокультурную составляющую. Примером первой может служить приведенная выше гипер-гипонимическая группа с общим денотативным значением «выпечка». Гипер-гипонимические группы встречаются довольно часто: франц. périodique - revue - cahier - digest -magazine, почти то же самое англ. periodical -journal - digest - magazine. В составе родовидового ряда могут встречаться слова с экспрессивно-стилистическим значением: франц. journal - quotidien - gazette - bulletin - feuille - feuille de choux -canard. Очень схож и эквивалентный ряд английских слов: paper - daily - gazette - bulletin - rag -canard.

Перед когнитивной лингвистикой стоит задача выделить категории, служащие основой для структуризации и классификации предметов и явлений внешнего и внутреннего мира. Такой категорией является интенсивность. Один из первых обратил внимание на когнитивный аспект интенсивности Ш. Балли. Под интенсивностью он понимал «все различия, сводящиеся к категориям количества, величины, ценности, силы и т. п., вне зависимости от того, идет ли речь о конкретных предметах или абстрактных идеях» [Балли 1961: 202]. Он же объяснил, почему интенсивность занимает важное место в формировании знания, первичной классификации: «при сопоставлении двух различных предметов человеческий ум легче схватывает количественные различия, чем специфические признаки» [Балли 1961: 203]. Интенсивность как средство структуризации и классификации носит универсальный характер: «разница в интенсивности является одной из тех общих «категорий», в которые мы вводим любые объекты нашего восприятия или нашей мысли; это привычка, извечно присущая человеческому мышлению» [Балли 1961: 203]. Структуризация и концептуализация на основе интенсивности являются универсалией, но ее вербализация характеризуется этносемантическими особенностями. Сказанное можно проиллюстрировать на примере синонимических рядов. Ш. Балли писал, что «в области синонимии, интенсивность представляется нам наиболее общим и в то же время естественным принципом для последовательного определения различий между речевыми фактами, подчиненными одному и тому же идентифицирующему

слову» [Балли 1961: 203]. Интенсивность является скалярной величиной, характеризуется градацией. В словарях синонимов она представлена как возрастающая, но в принципе члены синонимического ряда можно расположить как убывающую градацию. Примером синонимического ряда, когнитивным основанием которого является интенсивность, может служить ряд английского, французского и русского языков с общим значением «страх». Страх является эмоциональным состоянием человека и варьируется в достаточно широких пределах интенсивности в зависимости от угрозы: опасение - боязнь - испуг - ужас - паника. В то же время словесное обозначение этих состояний в разных языках варьируется в достаточно широких пределах. В английском языке синонимический ряд представлен следующими словами: fear - apprehension - trepidation - dismay - dread -fright - alarm - horrors - scare - funk - terror - panic. Fear - общее слово синонимического ряда, означающее состояние страха. Apprehension - опасение (дурное предчувствие). Dismay - испуг в значении «смятение». Dread - страх перед тем, что может произойти в будущем, сильный и постоянный. Fright - внезапный, сильный страх того, что непосредственно угрожает. Alarm - внезапный страх, вызванный осведомленностью об опасности. Horrors - приступ страха. Scare - состояние или ощущение неожиданного страха. Funk (разг.) -трусливый страх, близкий к панике. Terror - очень сильный, непреодолимый страх (ужас). Panic -наибольшая интенсивность, самая высокая степень проявления страха, не поддающегося контролю. Наряду с интенсивностью когнитивный подход к синонимии позволяет выделить и другие дифференциальные признаки анализируемого ряда: субъективную / объективную причину страха (apprehension - alarm), временной фактор (внезапный страх- fright, alarm / страх перед будущим -dread), контролируемость / неконтролируемость, степень интенсивности. Примером неконтролируемого страха, самой высокой степени интенсивности является во всех трех языках «паника».

Синонимический ряд французского языка богаче за счет наличия большего количества стилистически окрашенных слов. На легкость установления синонимических отношений посредством эмоционально-экспрессивных слов обратил внимание еще Ж. Вандриес [Вандриес 1937: 149]. Данный синонимический ряд приводится в порядке интенсивности состояния страха: peur -appréhension - inquiétude - trac (разг.) - frousse (разг.) - trouille (арго) - pétoche (прост.) - frayeur -crainte - angoisse - épouvante - épouventement -

affolement - effroi - horreur - terreur - panique. Длина синонимического ряда свидетельствует о том, что лексико-семантическая система французского языка позволяет более дифференцированно различать степени интенсивности и причины страха. Так, trac - страх перед публичным выступлением, frousse - страх из-за трусости. Ввиду отсутствия однозначных эквивалентов подобные члены синонимического ряда с этносемантиче-ской составляющей передаются в русском и английском языках словосочетаниями: страх публичного выступления, stage fright.

В русском языке синонимический ряд с доминантой «страх» короче, чем во французском и английском языках: страх - опасение - боязнь -испуг - перепуг (разг.) - смятение - тревога - переполох - ужас - паника. Во всех трех языках используется слово греческого происхождения -фобия, англ. phobia, франц. phobie, означающее «патологический, навязчивый страх».

В дискурсе могут эксплицироваться такие когнитивные составляющие страха, как следствие и результат. Примером может служить оценка психологом последствий паники, вызванной объективной причиной, - распространением свиного гриппа в Мексике. «Люди в панике, и это ужасно. Паника делает людей уязвимыми [следствие], пока тело сопротивляется заразе, мозг теряет над ней контроль [неконтролируемость]» (Метро 29.04.09, с. 6).

Изучение синонимических рядов с позиции мотивированности их членов позволяет по-новому подойти к старой проблеме сущности синонимии в плане семантической обусловленности лексической парадигматики, особенностей национальной номинации и семантических универсалий. Еще В. Гумбольдт указывал на то, что в синонимических единицах разных языков находит отражение взаимодействие одного и того же объективного с многообразием субъективного, национального [Гумбольдт 1984: 181]. В гум-больдтовской трактовке субъективного и объективного и в его высказываниях о многообразии субъективного, национального заключена идея безграничности творческих возможностей человеческого интеллекта, которые проявляются в многообразии номинаций разных сторон обозначаемых языковыми знаками явлений и понятий. При сравнении синонимических рядов разных языков обнаруживаются несовпадения, пробелы. С точки зрения номинации как этнокультурного когнитивного процесса «пробел - результат невы-явленной линии подобия и сходства свойств предметов или явлений реальной действительно-

сти, общности, реально имеющей место в действительности» [Колшанский 1974: 6]. Поскольку эти свойства столь многогранны и многосторонни, их исчерпывающая концептуализация может рассматриваться лишь как гипотетическая. Сумму семантических систем всех человеческих языков можно рассматривать как универсальный семантический код.

Когнитивный подход к проблеме номинации свидетельствует о том, что семантические системы разных языков находятся между собой в отношении взаимной дополнительности. Там, где в одном языке лакуна, в другом - конкретное обозначение, и наоборот. Такой подход обладает и прогнозирующей силой. Так, во многих языках имеется гипероним, обозначающий специально приготовленную для питья жидкую пищу - русск. напиток, англ. drink, beverage; франц. boisson, breuvage. Однако в этих языках нет соответствующего гиперонима для обозначения любой твердой пищи. Можно предположить, что есть языки, в которых такое обозначение существует, или, по крайней мере, потенциально возможно.

Изучение синонимических рядов с позиции мотивированности языковых знаков путем совмещения означаемых подтверждает утверждение В. Гумбольдта об отсутствии полной синонимии: «есть все основания полагать, что слова различных языков, обозначающие даже самые конкретные предметы, не являются полными синонимами» [Гумбольдт 1984: 306]. Позднее об этом писал и Л. Блумфилд: «каждая языковая форма имеет постоянное и специфическое значение. Если какие-то формы фонематически различны, мы предполагаем, что и их значения также различны, например, что каждая форма из такого ряда, как quick 'быстрый', fast 'скорый', swift 'поспешный', rapid 'стремительный', speedy 'проворный' отличается от всех остальных какими-то постоянными и общепонятными оттенками значения. Короче говоря, мы полагаем, что подлинных синонимов в действительности не существует» [Блумфилд 1968: 148-149]. Поскольку синонимия является семантической универсалией, этот принцип распространяется на все языки.

Наличие у слова имплицитной мотивированности влияет на его синтагматику, употребление в дискурсе. В отличие от обычных глаголов, сочетающихся в процессе актуализации в принципе со множеством субъектов и объектов, у гипонимов их количество ограничено и может колебаться от одного до нескольких. В плане актуализации глаголы-гипонимы можно разделить на два класса: субъектные и предикатные. Примером пер-

вого деления может служить глагол французского языка vagir - кричать (о ребенке), являющийся од-носубъектным - им может быть только ребенок (новорожденный). Объект может быть единственным, или множественным, принадлежащим к одному или разным лексико-семантическим классам. Поскольку актуализация предполагает выбор, то глаголы конкретного действия, однообъектные практически не нуждаются в актуализации, например, staunch, амер. англ. stanch - останавливать кровотечение (из раны): The nurse staunched the wound. Также франц. luter - заделывать (огнеупорной глиной). В глаголе écimer - обрезать (верхушку растения) объект принадлежит одному классу, причем воздействию подвергается только определенная часть входящих в этот класс предметов -верхушка. Возможна более дробная классификация предметов класса - фруктовые деревья, кустарники, растения, предназначенные для силоса и др. В дискурсе объект конкретизируется: écimer un pommier, le maïs, la vigne. В случае английского глагола to belch - извергать лаву, изрыгать ругательства, выбрасывать дым объекты относятся к разным лексико-семантическим классам, но их объединяет характер действия - дискретный, повторяющийся через более или менее равные промежутки времени, направленность продукта действия во вне. В случае многокомпонентных гипонимов актуализируются все компоненты. Например, англ. to orient - строить церковь алтарем на восток: In most religions, particular care has been taken to have their temples oriented.

Актуализация существительных-гипонимов происходит по тому же принципу, что и глаголов. Существительные, так же как и глаголы, имеют разную степень конкретности. Конкретные существительные, например англ. sopor, означающее определенное психо-физическое состояние - глубокий, тяжелый сон, не нуждается в актуализации. Актуализации подлежат элементы фрейма, обозначающие класс предметов. Например, франц. berge - высокий, крутой берег (реки, канала, рва) : La berge du canal Saint-Martin.

Актуализация гипонимов представляет собой, собственно говоря, семантическое согласование. Так, французский гипоним trac - страх перед публичным выступлением сочетается только с одушевленным субъектом: Le trac d'un acteur. «Участие слова в комбинациях с другими словами предопределяется, таким образом, как его лексическим значением, так и той концептуальной структурой, которую оно реализует» [Кубрякова 2004: 450]. Фреймовый состав имплицитно мотивированных лексических знаков может актуали-

зироваться в контексте. В следующих высказываниях в качестве дополнительного средства актуализации кумулятивных значений глагола to starve -умирать с голода выступают пресуппозиции. Thousands of people could starve if the crops fall again (неурожай представляет угрозу для жизни). They got lost in the desert and starved to death (в пустыне отсутствует пища).

Анализ употребления имплицитно мотивированных знаков в дискурсе открывает новые возможности решения задач интерпретации текста. Перспективным в этом плане представляется понятие изотопии, разработанное французскими семан-тиками, под которой понимают рекуррентную последовательность семантических признаков в составе высказывания или текста. Изотопия основана на принципе эквивалентности сем. Устанавливаемая посредством изотопии связность обеспечивается как семантической, так и прагматической компетенцией (афферентная изотопия) [Растье 2001]. При этом, если в случае ингерентной, прямой изотопии сочетаемость носит регулярный, прогнозируемый характер, то в случае афферентной имеет место эффект «неожиданности». Последнее имеет прямое отношение к случаям метафоризации имплицитно мотивированных лексических знаков в дискурсе. Примером может служить употребление в метафорическом смысле гипонима французского языка margelle - край колодца во фразе L'eau du puits bouillottait dans le fond, couronnant la margelle d'un nuage vite effiloché (Vian). Во французском языковом сознании другая ассоциация, чем в русском. Таким образом, наряду с семантической и прагматической компетенциями изотопия включает этносемантиче-скую составляющую.

Изучение имплицитной мотивированности путем совмещения означаемых является важной составляющей проблематики структуризации и концептуализации объективной действительности, взаимосвязи языка и национальной культуры в широком смысле. Когнитивный подход к проблеме мотивированности языкового знака при-

влекает своей возможностью установить обусловленность этого явления этнокультурными особенностями концептуализации знания. Лексические знаки, отражая бесконечное многообразие реальной действительности, формируют присущую языковому коллективу картину мира.

Список литературы

Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М.: Изд-во иностр. лит., 1955.

Балли Ш. Французская стилистика. М.: Изд-во иностр. лит., 1961.

Блумфилд Л. Язык. М.: Прогресс, 1968.

Вандриес Ж. Язык. М.: Соцэкгиз, 1937.

Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1984.

Колшанский Г.В., Сухова И.П. Принципы сопоставления семантических систем языков и проблема перевода // Лингвистика и методика в высшей школе. М., 1974. Вып.У1. С. 3-8.

Кубрякова Е.С. Язык и знание. М.: Языки славянской культуры, 2004.

Лайонз Дж. Введение в теоретическую лингвистику. М.: Прогресс, 1978.

Лосев А.Ф. Специфика языкового знака в связи с пониманием языка как непосредственной действительности мысли // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1976. Т. 35. № 5. С. 395-407.

Маковский М.М. Историко-этимологи-ческий словарь современного английского языка. М.: Диалог, 2000.

Растье Ф. Интерпретирующая семантика. Нижний Новгород, 2001.

Сепир Э. Язык и среда // Избр. тр. по языкознанию и культурологии. М.: Прогресс, 1993. С. 270-284.

Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики // Тр. по языкознанию. М.: Прогресс, 1977. С. 35-273.

Ульман Ст. Дескриптивная семантика и лингвистическая типология // Новое в лингвистике. М.: Изд-во иностр. лит., 1962. Вып. 2. С. 17-44.

V.G. Kuznetsov

COGNITIVE ASPECT OF THE IMPLICIT MOTIVATION OF LANGUAGE SIGN

The article is an attempt to develop on cognitive basis the ideas of Ch. Bally, disciple of F.de Saussure, concerning the implicit motivation of the language sign. The cognitive approach to this problem is founded on ethnic and cultural particularities of structuralization and conceptualization of the objective reality. The cognitive structures of implicitly motivated lexical signs and their paradigmatic and syntagmatic properties such as reference to thematic groups, hyper-hyponimic units, synonymic sets and semantic isotopy are studied.

Key words: arbitrariness, explicit and implicit motivation, structuralization, conceptualization, propositional-frame structure, paradigmatics, syntagmatics, actualization.