Добрые духи очень малого роста

В галерее "Гостиная искусств" открылась выставка скульптур Елены Фигуриной.

     На открытии выставки художник Анатолий Белкин дал Елене Фигуриной определение, столь точное, что оно неизбежно превратится в критический штамп. Назвав ее "амазонкой русского постэкспрессионизма", он апеллировал к названию нашумевшей несколько лет назад выставки "Амазонки авангарда", собравшей работы легендарных художниц 1910-1920 годов. Амазонка она и по "неженской", жесткой уверенности ее работ, и по любви к ударным цветам и композициям (никакого "рукоделия"), и по имиджу ироничной первой леди петербургского андерграунда.

     Выпускница Института авиационного приборостроения, госпожа Фигурина вошла во второй половине 1970-х годов в круги художественного подполья как ученица гуру неоэкспрессионизма Бориса Кошелохова, потом — как соратница Тимура Новикова по группе "Летопись", потом — как самостоятельный и успешный художник. Может быть, ее стиль за последние годы и не менялся существенно, но его неизменность — это верность художественному видению, а не поставленная на конвейер салонная халтура. Ее большие полотна видны на любой выставке издалека, благодаря взрывам чистого цвета и истовой энергетике, исходящей от плосколицых фигур, вопящих, воздевающих руки к небу, чуть ли не взлетающих. Кстати, персонажи госпожи Фигуриной очень часто похожи на нее саму.

     Но ее живопись знакома, привычна, стала неотъемлемой деталью городского арт-пейзажа. Теперь же она удивила, выставив в "Гостиной искусств" не живопись, а семь бронзовых скульптур. В мастерской, да и на любой выставке, они были бы незаметны. Не из-за малого роста, а просто потому, что живопись имеет свойство забивать на экспозиции все остальное, навязывать себя зрителям.

     Семь фигурок людей и животных при всей своей миниатюрности монументальны, то есть чисты и гармоничны по объемам и абрису. В отличие от, как выразился тот же господин Белкин, "бронзовых двухметровых статуэток, с таким упоением расставляемых по центру нашего города в последнее время и не поддающихся не то что увеличению, но даже уменьшению". Как и в живописи госпожи Фигуриной, в ее скульптуре есть то, что принято называть архаичностью, диалогом с "примитивным" искусством, иератичность и невозмутимая загадочность идолов. Это не совсем животные и не совсем люди, даже когда идет речь о почти шаржированном автопортрете художницы. Скорее, персонажи еще не расчлененного, древнего мира, несомненно обладающие магическими свойствами, но совсем не грозные. Этакие доброжелательные гении места. И поэтому кажется, что под двумя скульптурами перепутаны этикетки, и изображение идущего на руках человека следовало бы подписать вовсе не "Акробат", а "Прогулка": персонажам Елены Фигуриной к лицу и ходить на голове, и взмывать в небо.

     МИХАИЛ ТРОФИМЕНКОВ