Организация внутренней миссии Вятским братством во имя святителя и Чудотворца Николая в конце XIX - начале XX века

Е.И. Бим

Организация внутренней миссии Вятским братством во имя святителя и чудотворца Николая в конце XIX — начале XX века

Статья посвящена обзору и анализу миссионерско-просветительской деятельности Вятского братства во имя святителя и чудотворца Николая, основанного протоиереем Стефаном Кашменским в 1882 г. Братство занималось просветительской работой среди старообрядческого населения Вятской епархии, содержало в Вятке духовную школу для обучения миссионеров из крестьян, выпускники которой становились учителями-миссионерами в детских начальных школах в селах со старообрядческим населением. По мере общения братских учителей и учительниц с учениками школы, их родителями и окружением школы происходило примирение православных и старообрядцев, а в некоторых случаях старообрядцы переходили в православную церковь.

ключевые слова: миссия, просвещение, борьба с расколом, Вятское братство святителя и чудотворца Николая, Вятская миссионерская школа, старообрядцы, прот. Стефан Кашменский, братские учителя.

Братство во имя святителя и чудотворца Николая возникло во второй половине XIX в. на территории Вятской епархии и действовало 35 лет — с 1882 г. (официальное открытие братства) до революционного 1917 г., после которого большинство православных братств были разогнаны новыми атеистическими властями.

В конце XIX в. внутренней миссией занимались братства в Москве, Петрограде, Казани, в Саратовской епархии, Самаре, Вятке, Владимирской и Костромских губерниях, в Рязани, Одессе, Нижнем Новгороде, Тобольске и других городах и епархиях. Под внутренней миссией в это время церковь понимала проповедь, обращенную к гражданам Российской империи, вышедшим из православия в старообрядческие толки и прочие религиозные

направления или секты, проповедь неверующим, а в некоторых случаях и самим православным, почти не знающим своей веры [Слезкина, 67].

Большое количество верующих целыми селами и районами уходило в старообрядчество, что порождало разделение в обществе. Так называемые «раскольники» были враждебно настроены по отношению к Русской православной церкви, считая, что в ней царствует антихрист. Вероучения некоторых старообрядческих толков расходились с православным в принципиальных вопросах, например, беспоповцы отвергали православное священство, из-за чего им было невозможно совершать таинство евхаристии [Агеева, 702-724]. Приверженцы никоновского православия и старообрядчества взаимно обвиняли друг друга в расколе.

Государство было заинтересовано в сохранении общественной стабильности и единства, поэтому оказывало церкви активную поддержку в так называемой борьбе с расколом. Проводились карательные акции и меры увещевательного характера, во многих епархиях учреждались миссионерские союзы, братства, советы, общества, кружки и попечительства [Кочеткова, 40]. Проблема возвращения отпавших от православия поднималась на множестве миссионерских съездов и собраний. Например, в 1888 г. в Москве на Всероссийском съезде противораскольнических миссионеров были приняты «Правила об устройстве миссий и о способе действий миссионеров и пастырей церкви по отношению к раскольникам и сектантам» [Правила, 175-182]. В одном из 24 пунктов этих правил есть упоминание о православном народе — там говорится, что священник должен «устраивать внебогослужебные беседы и чтения для простого народа, учреждать церковноприходские школы и школы грамотности, выбирать из среды прихожан людей, способных вести собеседования, заботиться об устройстве школ для подготовки способных крестьян к миссионерской деятельности» [Слезкина, 72]. Вятское братство святителя и чудотворца Николая явилось примером реализации предлагаемых на этом съезде правил, оно привлекло к делу миссии большое количество крестьян из разных районов Вятской губернии, открыло множество сельских школ.

Идея воспитания проповедников из крестьян возникла не случайно: «профессиональные» миссионеры столкнулись с множеством проблем в своей деятельности. Официальные структуры

и отдельные люди действовали обособленно и не согласованно. На деле получалось, что миссионеры во многом выполняли государственные, а не церковные задачи (что не находило понимания в обществе), часто обращались к полицейским методам борьбы, занимались старообрядцами и сектантами, в то время как номинальные православные оставались без просвещения и были зачастую негативно настроены к представителям церкви. Начиная свое служение, миссионеры часто не знали народной жизни, плохо представляли себе проблемы народа, не умели говорить с ним на его языке [Слезкина, 85]. Эти проблемы учитывало и плодотворно решало Вятское братство.

Вятская епархия была одним из традиционных центров старообрядчества и занимала пятое место по числу старообрядцев в России, уступая только Донской, Оренбургской, Томской и Полоцкой епархиям [Скутнев, 26]. Во второй половине XIX в. в епархии значительно сократилось количество прихожан в храмах, а численность отошедших от православия возросла в несколько раз. К началу XX в. из 607 приходов епархии 247 были старообрядческими [Скутнев, 25]. Это было связано с тем, что старообрядцы занимали не только оборонительную позицию, они довольно активно проповедовали в тех районах, где жили, и сам православный народ в епархии был зачастую критически настроен к своей церкви и клирикам. При этом не хватало духовенства: если во всей Российской империи на одного священника приходилось около 820 прихожан, то в Вятской епархии — около 1160 человек, а в некоторых приходах — до 3-4 тысяч [Половникова, 65]. Стало очевидно, что священникам нужна помощь. В этой ситуации значительно возросла роль религиозно-просветительских обществ, созданных и существовавших при содействии Вятской епархии во второй половине XIX века.

Братство святителя и чудотворца Николая появилось по инициативе кафедрального протоиерея Стефана Кашменского (1817-1889), главного миссионера Вятской епархии, который много ездил по всей губернии и, столкнувшись с множеством проблем в своей практике внутренней миссии, долгие годы вынашивал идею создания миссионерского братства. Прот. Стефан Кашменский — фигура для Вятского края очень значительная, он основал противораскольническую и противосектантскую (автором используется терминология, принятая в XIX в. — Прим. ред.) миссию с целой системой школ, позднее — инородческую миссию, написал ряд работ по богословию и миссиологии, пре-

подавал в мужских и женских школах и гимназиях. В воспоминаниях об о. Стефане первый почетный член Вятского братства В. А. Ратьков-Рожнов писал:

Неутомимая энергическая миссионерская деятельность его не ограничивалась обращением раскольников, но его советами и убеждениями многие из граждан г. Вятки, исповедующие религии протестантскую, еврейскую и другие, склонены были к принятию православия. Успеху его благотворной деятельности много способствовали его личные качества: его кроткий и миролюбивый характер, строгая благочестивая жизнь, благоговейное служение в церкви, назидательные речи и слова, произносимые во время богослужений, энергия и твердость в достижении намеченной цели [Ратьков-Рожнов, 439].

В газете «Вятские епархиальные ведомости» за ноябрь 1882 г. сообщается, что открытие Братства святителя и чудотворца Николая состоялось в Вятке 31 октября 1882 г. [ВЕВ, 563]. Учреждено оно было по благословению архиепископа Вятского и Слободского Аполлоса (Беляева). Братство изначально создавалось для поддержки уже существующих миссионерских структур, священников и отдельных епархиальных миссионеров в деле «борьбы с расколом» и объединяло их разрозненные усилия. Братство находилось при Вятском кафедральном соборе, под попечительством епархиального архиерея и местного губернатора, состояло из неограниченного числа лиц православного исповедания всех званий и обоих полов, достигших церковного совершеннолетия (мужчины в возрасте после 15 лет, женщины — после 13) [Половникова, 69]. Первыми членами братства были представители клира и влиятельные граждане Вятки, они же входили и в совет братства, который выбирался закрытым голосованием раз в 3 года и состоял из 8 лиц: председатель (преосвященный викарий г. Вятки), заместитель председателя и члены братства. Спустя десятилетие, в 1891 г. почетными членами братства стали представители высшей церковной власти: митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский), обер-прокурор Святейшего синода К. П. Победоносцев (а впоследствии В. К. Саблер), а также председатель Комитета министров Н. Н. Дурново [Отчет 1906-1907, 12].

Братство святителя и чудотворца Николая ставило следующие миссионерские задачи в Вятской губернии: возвращение отпавших от церкви, предотвращение отпадения православных

в старообрядческий раскол и сектантство и духовно-нравственное просвещение православного народа. Эти задачи не остались только на бумаге, в уставе и документах, но продуктивно решались. Работа со старообрядцами проводилась в трех направлениях: организация сельских школ в старообрядческих районах, распространение среди православного населения специальной литературы, помогающей в мирных беседах со старообрядцами и подготовка миссионеров из крестьян.

Вятская школа миссионеров

Прот. Стефан Кашменский видел, как после освобождения крестьян от крепостной зависимости и дарования им волостного самоуправления, раскол стал усиливаться и распространяться в Вятской епархии, крестьяне целыми селениями уходили из православной церкви [Отчет 1906-1907, 4]. В своей практике он столкнулся с тем, что духовенство не может повлиять на старообрядцев, так как для них православный священник не является авторитетом. Кашменский пришел к мысли о том, что помочь приходским священникам в деле внутренней миссии могут простые крестьяне. С ними их соседи-односельчане будут гораздо откровеннее, у них есть больше времени на беседы, а главное, между ними возникает случайное, естественное общение в силу общего уклада и быта сельской жизни. С 1871 г. Каш-менский начал собирать учеников для задуманной им школы миссионеров. В разных селах епархии он просил духовенство посоветовать ему благочестивых крестьян, которые могли бы приехать в Вятку учиться, встречался с ними и приглашал в новую школу. Предполагалось, что ученики будут изучать старопечатные книги, на которые опираются в спорах старообрядцы, чтобы в дальнейшем вести с ними компетентный диалог. По окончании школы выпускники должны были направляться проповедовать в раскольнические деревни в роли учителей начальных школ и проводить мирные беседы со старообрядцами в неурочное время.

Благодаря материальной поддержке благотворителей и влиятельных граждан губернии, прот. Стефан Кашменский открыл Вятскую миссионерскую школу в 1875 г. еще до официального основания Братства святителя и чудотворца Николая (в 1882 г.) на своей квартире в кафедральном доме. Первыми учениками стали 15 взрослых, среди которых была одна женщина [Отчет

1906-1907, 4]. Протоиерей Стефан изначально предполагал также создать и женскую миссионерскую школу, но такая возможность появилась только после его смерти в 1891 г. [Половнико-ва, 67]. В отчете братства за первое десятилетие есть интересное замечание:

Женщины очень часто являются в расколе рьяными поборницами, их фанатизм вреден тем, что работает в недрах семьи и часто держит в расколе ее членов. Женский раскольничий мир очень мало доступен внешним влияниям, потому что усердно блюдет свою обособленность от всего, что имеет отношение к православию, как нечистоте и скверне [Половникова, 18].

В братстве понимали, что женщинам-миссионерам более доступно общение с представительницами старообрядческой среды.

Задача Вятской братской школы, созданной прот. Стефаном Кашменским, согласно уставу состояла в «подготовке из среды народа сотрудников епархиальному духовенству в деле его борьбы с расколом и сектантством» [Слово, 821]. Школа должна была помочь учащимся в первую очередь самим стать настоящими христианами и утвердиться в вере и православном учении. Еще при основании братства архиеп. Аполлос отметил, что для разговоров с отпавшими от церкви требуются «такие деятели, которые были бы способны смягчать ожесточенные сердца отпавших, для чего они сами должны быть одушевлены чувствами сердечной преданности Церкви, братской любви к заблуждающимся и святой ревности о спасении их» [ВЕВ, 564].

Также школа должна была дать необходимые знания будущим миссионерам для ведения убедительной дискуссии с хорошо подготовленными начетчиками из старообрядцев. Не имея должного образования, православные миссионеры часто бывали «опозорены» в таких спорах с «расколоучителями» [Слотин, Слотина].

Протоиерей Стефан Кашменский предположил, что, происходя из народа и возвращаясь после обучения в миссионерской школе в народную среду, учащиеся станут примером и оплотом православия среди своих родственников и соседей и смогут проповедовать своему окружению. За первые годы работы Братская школа подготовила несколько десятков миссионеров, которые активно преподавали и проповедовали на всей территории Вятской губернии.

Староверы избегали встреч с православными священниками, боясь потерпеть поражение в споре и потерять авторитет, также причины отторжения заключались и в общем недоверии к православной церкви. В крестьянине же диалогичный старовер, который действительно искал истину, видел равного себе противника и не стеснялся говорить с ним о вере. У выпускников Братской школы было больше возможностей для естественного общения, они могли случайно встречаться с соседями или бывать у них дома по бытовым поводам [Вятское братство, 6]. Беседы с раскольниками через полицию, к которым иногда прибегали епархиальные миссионеры, тем более бывали неестественными, натянутыми, как говорится в отчете 1892 г., «лишенными свободы в обмене мыслей между собеседниками, когда одна сторона обличала, а другая отмалчивалась» [Вятское братство, 6].

В этом же отчете сообщается, что на миссионерских съездах было признано практическое значение и целесообразность школ, подобных братской, и школы такого типа стали создаваться во многих губерниях, а Вятское братство помогало им советами по организации миссии. Там же высказывается мнение, что выбранные братством средства для борьбы с расколом «удовлетворяют самым строгим требованиям гуманности и соответствуют духу христианства, представляют последнее слово в истории приемов, практиковавшихся в разные времена в деле борьбы с расколом» [Вятское братство, 6]. Следует отметить и тот факт, что, в соответствии с постановлением съезда противораскольнических миссионеров 1887 г., школа Кашменского была рекомендована Святейшим синодом как «образец для учреждения подобных и по другим епархиям» [Вятское братство, 6]. Следовательно, Братская школа была известна в церкви, тем не менее она продолжала оставаться уникальной. В 1905 г. в Отзывах епархиальных архиереев архиеп. Карталинский и Кахетинский Николай (Налимов) пишет о необходимости создавать миссионерские учебные заведения, которых еще мало в России:

В Вятке Кашменский создал школу для образования миссионеров из народа. Школа приносит пользу. Но подражание она встречает слабо. Полезно создать такие школы на каждую епархию [ОЕА, 721].

Все это говорит о том, что на рубеже веков идея школ для миссионеров из народа обсуждалась в церкви, а школа Кашменского была известным примером.

Управлял Вятской школой Совет братства. В ней работали за вознаграждение один учитель и один законоучитель. Учитель преподавал историю, обличение русского раскола и сектантства и историко-литургические сведения [Устав школы, 821]. Он был обязан практически знакомить учащихся с приемами полемики с «раскольниками и сектантами». Для этого он вел собеседования с ними и приглашал присутствовать учащихся на этих беседах, устраивал учебные диспуты между самими учащимися. Законоучитель преподавал Священную историю, катехизис и краткую историю Церкви.

Программа школы со временем менялась и расширялась, вводились новые предметы. Спустя годы перед школой ставилась уже задача не только научить, как говорить с раскольниками и как возражать им, а более широкая — познакомиться с необходимыми миссионеру знаниями: с богословием, историей церкви и богослужения. Ведь выпускники школы, будущие миссионеры и учителя, должны были обладать достаточно основательными знаниями о своей вере для того чтобы ее проповедовать. Основными предметами были такие, как история и обличение раскола и сектантства, историко-литургические сведения, Священная история, катехизис, краткая история Церкви [Устав школы, 824].

Из окончивших курс в школе, совет братства определял лучших учеников на учительские должности в народные братские школы, поэтому ученики старшей группы должны были посещать какую-либо начальную школу, где было образцово поставлено дело преподавания, для ознакомления с методикой народных школ.

В Вятскую школу принимались крестьяне и мещане преимущественно из старообрядческих местностей епархии — мужчины не моложе 21 и не старше 35 лет, женщины — не моложе 18 и не старше 30 лет, те и другие грамотные, предпочтительно окончившие курс в церковно-приходских и других школах, мужчины, свободные от воинской повинности. Многие из учащихся в мужской школе были женатыми и семейными людьми и даже старшими в семьях, которые им приходилось надолго оставлять на зимнее учебное время. В женской школе, напротив, учились лишь незамужние девицы [Отчет 1910-1911, 20].

Ученики-мужчины пользовались бесплатными помещениями, предоставленными братством, получали на содержание и пропитание денежную сумму из братских средств. Женщины жили и питались в женском монастыре г. Вятки тоже за счет братства.

В уставе школы отмечалось, что мотивом поступления в школу не должен быть расчет получить какую-либо должность в братстве или клире, братству нужны «бескорыстные и сведущие труженики, которые бы разносили свет Христова учения в темный, заблуждающийся народ» [Устав школы, 823].

Важно отметить, что от учащихся, как от будущих миссионеров, призванных стать для окружающих примером жизни по вере, требовалось благочестивое поведение: соблюдать посты, причащаться в Великий пост, быть вежливыми, почтительными со всеми, послушными учителям, не употреблять спиртные напитки, не курить, иметь опрятную одежду и внешний вид. Свободное время ученикам рекомендовалось посвящать чтению слова Божьего и других полезных для христианина книг [Устав школы, 831].

Количество учеников со временем росло. В мужском отделении курс обучения был трехгодичный, в женском — двухгодичный, соответственно получалось 3 группы и 2 группы. Учебный год в школе начинался 1 октября и оканчивался в марте. Уроки проходили с 8:30 утра до 12:30. Большинство выпускников Вятской школы становились учителями братских начальных школ в сельской местности, населенной старообрядцами, где зачастую вообще не было православного населения.

Некоторые из учеников, самые успешные в миссионерской деятельности, назначались священниками, дьяконами или псаломщиками на приходах тех деревень, в которых они начинали работать учителями. Это свидетельствует о серьезном отношении епархии к Вятской школе, если ее выпускников брали в клирики. Можно предположить, что священников из братских учителей местные старообрядцы принимали более терпимо или даже хорошо, если во время работы сельских школ у них устанавливались добрые отношения с учителем.

Братство вложило много сил в создание и развитие Вятской школы, ведь она была необходимой основой в деле внутренней миссии края. В этой школе будущие учителя-миссионеры получали знания в области богословия и миссионерского дела, проходили практику, участвуя в богослужении и в церковной жизни. В ней учащиеся общались между собой, приобретая опыт совместной христианской жизни, взаимно укрепляя друг друга в вере. Уникальность Вятской школы состояла в том, что учащимися этого по сути духовного учебного заведения становились только крестьяне — выходцы из деревни, что и дало свои плоды

в миссионерско-педагогической работе с сельским населением. Миссионерам не нужно было «идти в народ», ведь они сами были из этого народа, который знали, понимали и у которого вызывали доверие благодаря примерной жизни и доброму отношению к соседям-старообрядцам. Таким образом братство способствовало появлению в епархии способных и активных миссионеров-мирян — помощников приходским священникам и потенциальных будущих пастырей.

Беседы со старообрядцами

В Вятском братстве хорошо понимали, что не стоит ждать массовых и скорых переходов в православие, ведь староверы очень долгое время были укоренены в своих убеждениях, поэтому понадобится большой срок для медленного сближения их с православными. Большинство приверженцев старообрядчества — простые люди, которые мало что знали о христианстве, евангелии и о сути расхождений с «никонианами», не держали в руках те книги и писания, на которые ссылались старообрядческие идеологи, а беседы с учениками братской школы открывали им глаза на неизвестные прежде факты и истины [Вятское братство, 23]. Народ часто «склонялся к расколу» по невежеству, после бесед с начетчиками. А теперь даже среди крестьян появились люди, которые могли вести аргументированный диалог со старообрядцами, они разбирались в вопросах веры, в истории, знали содержание священных книг, особенности возражений так называемых «раско-лоучителей». После общения с братскими учителями случались обращения в православие самих начетчиков, что производило сильное впечатление на остальных старообрядцев в окружении обращенного.

В первую очередь братство предполагало осуществлять просвещение народа через начальные сельские школы, устроенные братскими учителями — выпускниками Вятской школы. Эти школы должны были не только просвещать необразованный народ, давать минимальное образование всему сельскому народу, обучая основам грамоты, арифметики и Закона Божьего, но и готовить почву для умножения числа присоединяющихся к церкви в будущем, когда вырастут дети старообрядцев, обучающиеся в этих школах. Главной задачей братских начальных школ была не столько передача прикладных знаний ученикам, сколько попытка вложить «в их ум и сердце единое

на потребу» — христианскую жизнь, Закон Божий и следование ему [Отчет 1913-1914, 32].

Начальные братские школы создавались как в тех населенных пунктах, где уже существовали земские школы и приход, так и в районах, где совсем отсутствовали учебные заведения и вообще не было православной церкви. Основная учебная программа соответствовала программе церковно-приходских школ (грамота, письмо, арифметика (счет), Закон Божий), но к ней добавлялось и изучение раскола (по пособиям Кашменского, Плотникова и других). Уделялось внимание разбору с детьми спорных вопросов раскола 1. Стоит отметить, что чаще всего в одном классе начальной сельской братской школы учились дети православных и старообрядцев, что сближало тех и других, учителя не оказывали давления на детей старообрядцев и разрешали им придерживаться в школьной молитве своих традиций.

Беседы-проповеди братских учителей со старообрядцами проводились братством в следующих формах: городские и сельские, организованные клиром и помощниками (чаще всего учителями — выпускниками Братской школы), а также возникающие спонтанно и естественно разговоры в связи с общей жизнью бок о бок миссионера-учителя и его соседей-староверов.

Перед выпускниками Вятской братской школы ставилась задача не только устраивать учебный процесс в начальных школах с целью духовно-нравственного просвещения детей в раскольнических селах, но и проводить беседы о вере с их родителями и прочими жителями района. Беседы эти иногда возникали спонтанно, а иногда специально устраивались в виде диспутов братских учителей и представителей старообрядческой общины прямо в помещении школы или в домах местных жителей.

Благодаря тому, что братские учителя хорошо знали особенности учений старообрядцев и происходили из их же крестьянской среды, у них постепенно устанавливались доброжелательные отношения со староверами, что было необходимо для их проповеди. Часто благочестивый образ жизни братских учителей и их мирный дух располагали к себе и вызывали доверие. Есть свидетельства о том, что до прихода братских учителей в села старообрядцы не пускали православных миссионеров, особенно священников, даже на порог дома. Официальная противораскольническая миссия не имела успеха из-за того, что миссионеры пытались увеще-

1. ГАКО. Ф. 270. Оп. 12. Л. 10.

вать старообрядцев и внушать им то, чего те не хотели слушать. Есть множество примеров, когда через некоторое время жизни бок о бок с братским учителем-миссионером местные старообрядцы приходили к нему советоваться по духовным вопросам, просили помочь разобраться в старопечатных книгах и писаниях, которые они почитали (иногда на выстраивание отношений уходили годы, порой — несколько месяцев).

Как свидетельствуют отчеты миссионеров, неформальное общение со староверами давало результат — неприязнь между православными и раскольниками постепенно уходила, все больше было примеров возвращения из раскола, уменьшалось количество отпадений от православия. Есть сведения о том, что, например, в 1900 г. — 502, а в 1902 г. — 448 старообрядцев в Вятской епархии стали приверженцами православной церкви [Половни-кова, 71].

Братские миссионеры пользовались различными пособиями. Одним из первых было «Краткое руководство к собеседованию с мнимыми старообрядцами, отпадшими от святой церкви» основателя братства и братской школы прот. Стефана Кашменского. В нем он разбирает различные варианты ведения бесед со старообрядцами, советует «воздерживать себя от раздражительности и укоризны» [Кашменский, 57], ведь раздражительный и обвинительный тон вызывает недоверие у собеседника. Кашменский делится своей практикой ведения диалога со староверами. Например, он считает, что для убедительности аргументов миссионер должен очень хорошо знать Священное писание и творения святых отцов и сразу же суметь процитировать из текста или найти нужное место. Также и от собеседников-старообрядцев нужно требовать, чтоб они ссылались не на современные издания, которые они сами составили и отредактировали, а на старинные дониконовские книги и соблюдали точность цитирования. Не следует перескакивать с вопроса на вопрос и уклоняться от темы, пока она не прояснится, на все вопросы надо отвечать последовательно.

В любом случае, как утверждает Кашменский, даже если не удается ни в чем убедить старообрядцев, «надобно терпеливо по старинным книгам собеседовать и молиться о присоединении их ко Святой церкви» [Кашменский, 60]. Так миролюбиво и твердо он призывал миссионеров вести беседы со староверами.

Братство проводило также и городские собеседования со старообрядцами в Вятке. Эти беседы проходили еженедельно

и были рассчитаны на все время Великого поста, к участию приглашались все жители города, как приверженцы старообрядческих течений, так и православные. На собеседованиях разбирались самые спорные вероучительные вопросы, которые разделяли православных и старообрядцев, например, о таинствах, причащении, священстве, иконопочитании, антихристе и др. У приходящих на беседы была возможность услышать внятное изложение православного учения, основанного на Священном Писании и Предании.

В отчетах священников (заведующих сельскими школами), а также в письмах-дневниках самих братских учителей (которые учителя представляли заведующим в качестве отчета о своей работе) приводится множество случаев присоединения раскольников к церкви путем «убедительных бесед». Из отчета за 1893 г. мы узнаем, что о выпускниках «нередко звучали самые лестные отзывы приходских священников, как об усердных, знающих и полезных помощниках духовенства в деле противораскольнической миссии» [Ратьков-Рожнов, 422].

Первоначально почти всегда старообрядцы смотрели на появившуюся братскую школу и ее учителя настороженно или резко отрицательно. Учителя и старшины раскольников запрещали членам общины отдавать детей в братские школы, оказывали давление и на детей, и на родителей, называли школы «зараженными антихристовой рассадой» [Отчет 1910-1911, 39]. Учителям приходилось обходить дома и убеждать родителей отдать детей в школу хотя бы для обучения грамоте. Иногда детей отпускали учиться с условием, что им будут преподавать только чтение часослова или только письмо (если читать они уже умели) [Отчет 1899, 29]. При этом старообрядцы, родители поступивших в школы детей приходили послушать и проверить, как проходят уроки. Пользуясь ситуацией, учителя проповедовали зашедшим в класс родителям на основе только что прочитанных вместе рассказов из евангелия. Например, бывали разговоры о важности и необходимости для христианина евхаристии и причащения на основе евангельского текста о тайной вечере. Братские учителя располагали к себе мудрым словом, имевшим под собой евангельское основание, и благочестивым, спокойным ведением беседы. В отчете за 1897-1898 гг. мы находим такое свидетельство:

Старики-староверы видят, что учитель их веру не хулит и свою не превозносит, слушать его интересно и радостно. Думают: хоть и «никонианин»,

а ничего худого не делает. Зачастую после занятий учителя продолжали беседы с теми же людьми уже у них в гостях, ведя простые житейские разговоры, которые естественно переходили в беседы о вере. Все это делалось «с осторожностью и опасением, чтобы не затронуть до болезненности развитого у старообрядцев религиозного самомнения» [Отчет 1899, 32].

Таким образом, вращаясь долгое время в среде старообрядцев, поддерживая приятельское общение, учителя мягко и постепенно «приучали» их к православию и разбивали устоявшиеся предрассудки, например, что православная церковь — церковь антихриста, и тому подобное.

В пример можно привести удачный опыт братского учителя Степана Суворова, который провел (иногда вместе с другими учителями) 30 бесед за год в домах старообрядцев преимущественно об антихристе и таинствах. Плодом его деятельности явилось то, что в 1897 и 1898 гг., в отличие от прошлых лет, не было ни одного отпадения в раскол в его районе. Отмечается его выдержка, хладнокровие и то, что он умел в спорах сдерживать себя эмоционально и общаться мирно, что всегда очень важно для миссионера.

Можно также вспомнить историю об учителе Диониде Мери-нове и его жене Феодоре, «бывшей раскольнице», окончившей Вятскую школу.

Хорошо подготовленная, начитанная и выдержанная, Меринова сразу ориентировалась в раскольнической местности, эта умная женщина, не стесняясь ничем, под мышкой с работой или прялкой, ходит в дома раскольников и во время работы заводит разговор о вере с женщинами, — к разговору прислушиваются и мужчины. Раскольницы-фанатички, сбитые с толку таким необычайным явлением, тем более что Меринова обратилась не ради каких либо мирских расчетов, заметно попритихли [Отчет 1897-1898, 33].

По письмам учителей видно, что многие из них проводили по 25-50 бесед в течение учебных месяцев (с октября по март). Они вели дневники, в которых иногда очень подробно излагали свои диалоги с соседями. Учителя читали с ними Новый и Ветхий завет, послания апостолов, православные листки, рассказывали о Христе, подвиге апостолов и их значении, о важности и преемстве священства 2.

2. ГАКО. Ф. 270. Оп. 204. Л. 10.

Беседы братских учителей с сельскими жителями оказывались полезны и для православного народа. Они помогали приобрести правильный взгляд на раскол и укрепиться в своей вере, тем самым такие беседы предотвращали отпадение в раскол самих православных [Вятское братство, 28].

Количество сельских братских школ росло с каждым годом. Например, в 1883 г. в ведении братства было 6 школ, открытых выпускниками Вятской школы, в них училось 100 детей, через 10 лет — 33 школы, при этом обучалось 850 детей обоего пола, из которых более 200 из семей раскольников [Вятское братство, 11]. К 1900 г. в Вятской епархии было открыто уже 40 братских школ. В 1910-1911 гг. действовала 51 школа, во всех школах было 1039 учащихся, из них мальчиков — 783, девочек — 256 [Отчет 1910-1911, 39]. Схожие цифры мы находим и в отчетах 1913-1914 учебного года. В среднем, в одной школе училось 20 человек. В отчете за 1910-1911 гг. немногочисленность учеников объясняется тем, что братские школы открывались в местах со старообрядческим населением в основной массе, а иногда и в таких деревнях, где не было ни одного православного, вдали от православных храмов (30-50 верст от некоторых сел). К тому же в 1905 г. собрание братства постановило, что сельские школы не должны быть многолюдны, чтобы учителя смогли заниматься преимущественно миссионерским делом. Школы должны были стать только «средством, связывающим их с населением в миссионерских целях» [Отчет 19061907, 12].

Священники, заведующие школами, приезжали издалека очень редко, поэтому все учебное дело вели сами учителя на свой страх и риск, часто они были не подготовлены профессионально именно к преподавательскому делу, ведь в Вятской школе долгое время не было предметов, обучающих педагогике [Отчет 1910-1911, 42]. Но со временем, после преподавания в братских школах, некоторые учителя приобретали необходимый опыт и успешно сдавали экзамен на учителей церковно-приходских школ [Отчет 1910-1911, 45].

Школы размещались в крестьянских избах, в которых жили учителя. Учеба шла с октября по март. Сам строй жизни в народных школах был таков, что вызывал уважение у старообрядцев, требовательных к строгому внешнему выражению благочестия. Бывали и случаи воздействия учеников на своих родителей, приходя домой, они делились тем, что узнавали на уроках.

Таким образом и прямо, и косвенно происходило просвещение родственников учеников. Как говорится в одном из отчетов, «братские учителя незаметно, без славы и шума трудились в звании простых мирян с мозолями на руках, вели разговоры о вере со старообрядцами всех возрастов простым крестьянским языком» [Отчет 1906-1907, 15].

Через некоторое время после создания братских школ в самых «глухих» районах становилось возможным открытие церков-но-приходских, земских школ и даже постройка православных храмов.

Со временем во многих деревнях Вятской епархии старообрядцы стали безбоязненно отдавать своих детей учиться в братские начальные школы. Были примеры и всеобщей безграмотности в некоторых старообрядческих деревнях, где детей отдавали в школу с большой радостью почти сразу при открытии именно ради обучения их грамоте. В таких местах отношение населения к учителю сразу было уважительным [Отчет 19061907, 60]. Позднее в отдельных школах дети старообрядцев даже могли составлять большинство. Например, в 1913-1914 гг. в четырех школах губернии учились дети исключительно старообрядцев, в 20 школах-преимущественно дети старообрядцев, и это произошло несмотря на явную миссионерскую противораскольническую направленность школ, несмотря на их «убогую обстановку» в сравнении с другими школами, особенно земскими, несмотря на педагогический непрофессионализм педагогов-«простецов» [Отчет 1913-1914, 27]. Авторы отчета 1914 г. объясняют этот относительно высокий уровень доверия староверов к братским школам тем, что учителя сами происходили из крестьян, ходили в простой одежде, привыкшие к суровой сельской жизни и труду, производили хорошее впечатление на односельчан и быстро вызывали у них доверие как религиозные и благочестивые люди. «Для староверов именно такие учителя и подходят», — утверждает отчет, — а не «учительница в шляпке и нарядах с модной прической» [Отчет 1913-1914, 27]. Вероятно, их привлекал и церковный дух школы, который они чувствовали, ведь основными учебными книгами в школах были Евангелие и Закон Божий. «Такой тип школ могут дать лишь люди религиозные и преданные своему делу всей душой», — говорится в отчете [Отчет 1913-1914, 27]. Действительно, учителя и учительницы часто являли собой «высокий пример благочестивой жизни, достойный подражания»

[Отчет 1913-1914, 27]. Епархиальный миссионер, проповедник о. Емельян Николаев писал:

Старообрядцы, вообще строго относящиеся к внешнему образу жизни человека, весьма зорко следят за учителями-братчиками и, видя их самый простой образ жизни, христианское поведение, ласковость, доступность и доброту, мало-помалу начинают относиться к ним все с большим и большим доверием и начинают предлагать им на разъяснение волнующие их вопросы веры и благочестия [Отчет 1910-1911, 53].

Он также отмечал случаи, когда дети приносили домой книги для внеклассного чтения «о Церкви Христовой» и читали своим родителям, как православным, так и раскольникам, что имело просвещающее воздействие и на тех и на других [Отчет 19101911, 53].

Большое внимание в школьном учебном процессе уделялось молитве. Каждый учебный день начинался и заканчивался молитвой и общим пением. Самые способные православные ученики участвовали в церковном чтении и пении на богослужениях 3.

Многим учителям удавалось сблизить и примирить детей православных и раскольников, создавая теплую, дружескую атмосферу, благодаря которой разности вероучений и обрядов не мешали мирному общению. Заведующий одной из школ пишет:

В школе учитель К. Дерябин является для забитых детей старообрядцев поистине отцом, он ведет с ними как бы беседу, внушая детям просто великие дела Божии о создании и спасении человека, о любви христиан между собою, выясняя попутно с истинами веры обрядовые разности... Задушевные беседы учителя с детьми сильно сблизили их с наставником 4.

Учителя старались не противопоставлять разные формы молитвы и позволяли детям старообрядцев молиться так, как они привыкли. Один из учителей так описывает свой опыт:

Старообрядцам заучивать молитву по-своему я не препятствовал. Старообрядцу объяснишь молитву по-ихнему, а православному по-православному, а потом делаешь сличение той и другой молитвы. Таким ходом занятий ученики охотно увлекаются и высказывают свои детские мнения 5.

3. ГАКО. Ф. 270. Оп. 12. Л. 10.

4. Там же.

5. Там же.

Для наглядного изучения источников, на которые опирались староверы, на стенах многих школ были развешаны картины и листы с изречениями из уважаемых старообрядцами старопечатных книг, копии с древних греческих монет с изображением на них крестов разных видов (четырехконечных, шестиконечных, восьмиконечных), в библиотеках школ всегда были патриаршие книги, уважаемые старообрядцами: Кормчая, Кириллова, Большой и Малый катехизисы и другие [Отчет 1913-1914, 35].

В опыте братства есть примеры деятельности женщин-миссионеров, братских учительниц, проводивших беседы не только с родителями учащихся, но и со старшими в среде старообрядцев — начетчиками, которые в результате этого общения переходили в православие. Например, в деревню Алешинскую, в которой, по словам о. Феодора, жили особенно «злые раскольники», глумящиеся над миссионерами и священниками, для работы учителем была прислана «из братского питомника» девушка, Евдокия Ивановна Колупаева [Отчет 1913-1914, 48]. В результате ее преподавания и общения с местными жителями некоторые из староверов стали одними из лучших прихожан местной единоверческой церкви. В ответ на это старообрядцы устроили свою школу и жестко предписали отдавать детей только в нее. Но когда главный учитель этой школы познакомился с Евдокией Колупа-евой, он убедился, что не годится в учителя, закрыл свою школу и, изучив при помощи Евдокии старопечатные книги, сам начал «обличать раскол» и готовиться к поступлению в миссионерскую школу в Вятке.

Также в отчете отмечается интересный факт, что «старики-раскольники со смирением и почтением прибегали к помощи Евдокии, когда не могли найти в книгах нужные им места» [Отчет 1913-1914, 49]. После общения с нею они начали уважать православных священников, тогда как еще год назад те же люди агрессивно отзывались обо всем, связанном с православием. Примечательно, что всего год мирной жизни бок о бок со старообрядцами понадобился братской учительнице, чтобы жизнь общины настолько изменилась. Пример истории Евдокии показывает, что участие молодых женщин в миссионерской работе в деревнях имело добрые плоды — возможно потому, что они больше располагали к себе местных жителей и вызывали меньше подозрений, чем мужчины-миссионеры.

Во многих отчетах заведующих школами отмечается трудолюбие, старательность, искренность и ревность братских учителей

о деле Божьем. Например, учитель Михаил Сергеев характеризуется как человек «аккуратный, вполне трезвый, всегда ласково-обходительный, религиозный и глубоко преданный своему делу миссии и учительства» [Отчет 1910-1911, 42]. Всецело отдаваясь делу, Сергеев оставлял свое хозяйство на 6 месяцев, и из-за этого оно приходило в упадок. По ходатайству заведующих школами Совет братства увеличивал жалование таким учителям, оставившим надолго свои дома и семьи ради служения и оказавшимся в трудном материальном положении.

Известны случаи, когда братские учителя подвергались серьезной опасности и дело доходило даже до драки [Машковцева, 136]. Несмотря на опасность, молодые выпускники, мужчины и женщины, решались на рискованный труд учителей. Возможно, их искренняя вера и старательность и были причиной плодотворной миссионерской работы. Например, учитель школы Верхора-менского прихода близ Вологодской губернии Трофим Зевахин долгое время подвергался преследованиям и давлению со стороны местных жителей, старообрядцев, ему даже не продавали хлеб. Но, как сказано в отчете, своим «терпением, выдержанностью и христианским самоотвержением» он постепенно победил враждебное отношение к себе. Через 7 лет Зевахин стал своим человеком для них, старообрядцы начали слушать его, брать его книги и впускать в дома для бесед на вероучительные темы.

Он был там поистине своего рода подвижником. В полном одиночестве, окруженный всеобщей злобой и враждебностью, он осторожно, осмотрительно, но мужественно и неуклонно шел к намеченной цели. Шли года. Население к нему присмотрелось, поняло его и оценило. И теперь через семь лет такого подвига он стал там «своим» человеком. Раскольники теперь относятся к нему доверчиво, дружелюбно и благожелательно; к себе его принимают, к нему ходят, слушают его беседы, берут от него и книги, которых ранее страшились, как еретических; показывают ему и книги своих раскольнических писателей, что дает ему возможность уяснять ложность изложенных в них мыслей в защиту «старообрядчества» и против «никонианства» [Отчет 1910-1911, 58].

Результатом 25-летней деятельности «тружеников-простецов» авторы отчета 1906-1907 гг. считают «ослабление раскола», а также тот факт, что привлекательность раскола для православных края уменьшилась и прекратились массовые уклонения в него. Присоединившиеся к церкви из старообрядчества сами

утверждали, что обязаны своим возвращением братским учителям из крестьян, которые «первые заронили в них зерна божественного света» [Отчет 1906-1907, 15]. Например, есть данные, что братский учитель Белозерского прихода Петр Костин за 27 лет присоединил к православной церкви 40 старообрядцев [Отчет 1910-1911, 57]. Для одного человека это немало.

Если говорить о результатах деятельности братства в цифрах, в среднем за все время Вятская миссионерская школа выпускала в год по 11 учителей-миссионеров из крестьян. В 1900-х гг. в губернии работала уже 51 начальная школа, открытая братскими учителями, в каждой училось в среднем по 20 человек, мальчиков и девочек, при этом детей старообрядцев из них — примерно половина. Общих сведений по возвращенным в православие за все время мы не имеем, но известно, что, например, в 1900 г. — 502, а в 1902 г. — 448 раскольников стали приверженцами православной церкви.

В заключении отчета за 1913-1914 гг. приводится такое замечание: «Через эту школу в раскольниках мало-помалу ослабевает и даже исчезает и вражда вообще к просвещению, и, смотришь, они сами хлопочут об открытии у себя школы высшего типа или отдают детей даже в средне-учебные заведения» [Отчет 19131914, 49]. Братская сельская школа размыкала закрытую старообрядческую общину и вынуждала народ так или иначе общаться с учителем, она давала темному населению, как старообрядцам, так и православным, шанс услышать евангельское слово от образованного и наученного проповедника, по происхождению и образу жизни такого же как они.

Таким образом братские школы способствовали просвещению православных детей и детей старообрядцев, косвенному или прямому просвещению их родителей, созданию естественного круга общения из взрослых вокруг братского учителя, а в целом большему единству христиан в Вятской епархии, примирению и сближению православных и староверов в отдельных селах.

Просветительская деятельность

Кроме основной задачи — проповеди раскольникам и старообрядцам, с самого начала своего существования Братство святителя и чудотворца Николая ставило для себя другую сопутствующую ей важную задачу — «просвещать темные народные массы и тем ослаблять раскол» [Вятское братство, 4]. Просвещение

крещеных, но недостаточно воцерковленных, необразованных или сомневающихся членов церкви тоже относится к задаче внутренней миссии, ведь избежать дальнейшего отпадения от православия возможно, если народ будет знать свою веру и историю. Только наученный и утвердившийся в вере православный христианин может вступать в полемику с отпавшими от церкви. Если сам он живет благочестиво и по-христиански, он может являть собой пример заблуждающимся.

Все формы просветительской работы братства были доступны и открыты не только для отпавших от церкви, но и для ее членов, которые благодаря усилиям миссионеров оставались в православии и укреплялись в своей вере. Братство занималось просвещением населения Вятского края через проповеди, лекции, деятельность различных кружков и организаций, созданных при братстве, раздачу литературы и публичные богослужения, в том числе среди крещеных инородцев на их родных языках.

В слове в 20-ю годовщину Вятского братства викарий Вятской епархии епископ Глазовский Варсонофий (Курганов) отметил, что «важнейшим и действительным способом спасительного воздействия на старообрядцев Вятское братство признает благочестивую, согласную с заповедями евангельскими и церковными жизнь православных христиан» [Слово, 10]. Он также отметил, что не одни «раскольники», но и православные «соблазняются и возмущаются образом жизни людей, принадлежащих к Православной Церкви, но ведущих себя подобно язычникам, которые по пристрастию к суете и развлечениям, страстной любви к чувственным удовольствиям, по корыстным видам, не только сами нарушают церковные уставы касательно праздников и постов, но даже посмеиваются над соблюдающими их» [Слово, 10]. Действительно, старообрядцы и сомневающиеся православные видели мало примеров благочестивой христианской жизни вокруг себя, это рождало скептическое отношение к церкви и мешало отпавшим примириться с ней.

Со временем круг деятельности Братства святителя и чудотворца Николая расширялся, появлялись связи со многими просветительскими и миссионерскими организациями губернии. Для координации миссионерской деятельности в епархии и для того, чтобы миссия стала более централизованной, в 1908 г. был создан миссионерский совет в Вятке, через несколько лет он был объединен с Вятским братством. На III епархиальном миссионер-

ском съезде, состоявшемся в сентябре 1914 г., епископ Вятский и Слободской Никандр (Феноменов) выступил с инициативой «о расширении деятельности братства святителя Николая Чудотворца через сосредоточение в нем функций миссионерской и просветительской работы духовенства», а также о соединении братства с епархиальным миссионерским советом во главе с правящим архиереем, что придало бы братству статус епархиального органа [Очерки истории, 310].

Когда в 1915 г. Братство святителя Николая стало епархиальным, оно объединило под своим началом всю миссионерско-про-светительскую работу в Вятской епархии. За те направления, которыми занимались отдельные епархиальные миссионеры, теперь взяло на себя ответственность братство. Его деятельность значительно расширилась: от только миссионерско-просвети-тельской до благотворительной, культурной и социальной, затронув почти все сферы жизни народа.

С 1915 г. в «обязательные» члены братства вошло все духовенство епархии, что говорит об изменении его состава. Стоит отметить тот факт, что братство возникло как личная инициатива снизу, много лет священники принимали участие в деятельности братства добровольно. Можно предположить, что членами братства становились только миссионерски настроенные пастыри и их помощники. Теперь же братство стало епархиальной структурой, но так как через 2 года оно перестало существовать, трудно сказать, как это повлияло на результаты миссионерской работы.

В задачи братства в 1915 г. входили «организация народно-приходской, пастырско-приходской и специальной миссии, а также поддержание братских школ в глухих раскольнических приходах епархии» [Отчет 1915, 115 ]. Вятское братство использовало для просвещения народа различные церковно-культурные средства: проведение богослужений, крестных ходов, чтения религиозно-нравственного, исторического, патриотического и бытового содержания, издание журналов, книг, брошюр и листков [Устав Братства 1915, 547]. Просветительские задачи выполняли образовательные учреждения и кружки разного рода, которые содержались на средства братства, пожертвования членов кружков и других лиц.

Законоучительский кружок был создан в целях «единения и взаимообщения законоучителей средних и высших школ Вятки» [Отчет 1915, 123]. На собраниях этого кружка протоиереи

и священники обсуждали образовательный процесс в духовных учреждениях и народных школах.

Также братство создало Комитет по ведению проповедей и внебогослужебнъх собеседований. Он должен был следить за произнесением проповедей на важных для города богослужениях (по вторникам и четвергам в двух соборах города проходил молебен о даровании победы в войне), а также устраивать внебого-служебные чтения и беседы в Народном доме церковно-приход-ского братства при Спасском соборе. В отчете сообщается, что к произнесению проповедей привлекалось городское духовенство, а также и преподаватели духовно-учебных заведений, некоторые из которых были мирянами. Проповеди произносились, как указывается в отчете, на «жизненные и современные темы, нося часто публицистический характер» [Отчет 1915, 126]. Подробнее о проповедничестве мирян в отчете не говорится, приведены лишь несколько фамилий. Мы можем предположить, что комитет заботился о качестве проповедей и их пользе для народа, привлекая к их произнесению образованных и одаренных людей, невзирая на сан.

В просветительских целях в 1915 г. был собран Лекторский кружок, который организовывал открытые публичные беседы, чтения, лекции на темы религиозно-нравственного, исторического, бытового содержания, а также по прикладным знаниям. Авторы старались сделать свои лекции доступными и для простого народа, для всех социальных групп Вятки. Наряду с общеобразовательными лекциями проводились вполне миссионерские — богословские и философские, они ставили общечеловеческие вопросы веры и смысла жизни и рассматривали их с христианской точки зрения. Вот примеры названий таких лекций: «В чем счастье?», «Развитие представлений о строении вселенной у древних», «Современный взгляд на строение вселенной», «Христианская любовь и гуманность», «Типы религиозно-нравственной жизни».

Также были созданы Кружок любителей церковной старины [Отчет 1915, 230], Религиозно-философский кружок, Общество хоругвеносцев при братстве [Отчет 1915, 226].

Издательский комитет при Вятском епархиальном братстве занимался изданием литературы, братских листков, брошюр, книг, газет и журналов религиозно-нравственного и исторического характера, а также «из области прикладных знаний и по вопросам, выдвигаемым современностью» [Отчет 1915, 225].

В качестве примера изданий комитета можно привести один из номеров братского листка «Слово жизни». Заголовок листка № 2: «Читай, христианин, как можно чаще св. Евангелие» [Братский листок, 1]. На нескольких страницах рассказывается о том, какое благотворное влияние оказывает на простых людей чтение Евангелия, помогает быть милосерднее, радует душу, даже помогает избавиться от пьянства. «Евангелие должно быть настольной книгой для каждого христианина», — говорится в листке, оно должно быть в каждой семье: и «в палатах вельможи, и в хижине бедняка» [Братский листок, 3]. В последнем абзаце содержится призыв: «Читай, христианин, как можно чаще книгу св. Евангелия, прочитывай из нее каждый день хотя по одной главе» [Братский листок, 4]. Этот призыв отражает одну из целей братства — просвещение верующих края, ведь без чтения Евангелия углубление в христианскую традицию и учение невозможно.

Внимания заслуживает также издание Вятского епархиального братства 1917 г. — «Слово Жизни в богослужебных песнопениях Православной Церкви, избранных для общенародного пения» [Никандр, 2], где опубликованы акафисты на каждый день недели, которые, вероятно, были востребованы верующими Вятки. Такое издание наглядно демонстрирует, что братство способствовало участию народа в богослужении и пении, как утверждается в его уставе 1915 г. [Устав Братства, 548], и что общенародное пение в епархии практиковалось.

Христианское просвещение необразованного православного народа по сути тоже является миссией церкви, ведь, как справедливо заметил писатель Н. С. Лесков, «Русь была крещена, но не просвещена», и это явилось причиной раскола, популярности различных сект, появления нигилизма и, как итог, привело Россию к революции и отторжению церкви. Наученный евангелию человек становится способен передать его и неверующему, и искаженно понимающему христианство ближнему. Понимая это, Вятское братство развивало свою деятельность в различных просветительских направлениях.

Начиналась миссия братства с просвещения самих миссионеров, потом уже в их окружении постепенно менялась атмосфера. Получившие хорошее богословское образование миссионеры устраивали учебный процесс в знакомой для них крестьянской среде. Женщины также проходили подготовку в духовной школе и активно участвовали в миссионерской работе Вятского братства, что уникально для XIX века.

Важно отметить и то, что деятельность братства распространялась на всю епархию, ведь оно не было прикреплено к какому-то одному приходу или учреждению; братству удавалось объединить ради общего дела всех небезразличных активных людей в церкви, как священников, так и мирян из всех социальных групп — высокопоставленных чиновников, профессоров, мещан, простых крестьян. Этот опыт является примером не приходской организации внутренней миссии. Неформальное объединение людей могло быть свидетельством для сомневающихся или отколовшихся от православной церкви.

Судя по тому, какой медленной и осторожной была интеграция братских учителей в старообрядческую среду, братство не гналось за количеством возвращенных в православие старообрядцев, но имело целью качество и глубину усвоения ими христианской веры.

Миссия — это свидетельство Церкви о Христе и жизни по вере в первую очередь своим примером и добрым отношением к людям; миссионерская деятельность Вятского братства — это живой христианский опыт, основанный на построении дружеских отношений между верующими деревни, а не «контрмиссия» и репрессивные методы «борьбы» за чистоту православия.

Источники и литература

1. Агеева = Агеева Е. А. Беспоповцы // Православная Энциклопедия. Т. 4. М. : Православная энциклопедия, 2002. С. 702-724.

2. Братский листок = «Читай, христианин, как можно чаще св. Евангелие» // Слово жизни : Братский листок. Б. г. № 2. С. 1-4.

3. ВЕВ = Открытие Вятского Братства Святителя и Чудотворца Николая // Вятские епархиальные ведомости. 1882. № 22. C. 563-576.

4. Вятское братство = Вятское Братство Святителя и Чудотворца Николая за время 10 -летнего существования : 31 окт. 1882 — 31 окт. 1892. Вятка : Губернская типография, 1892. 48 с.

5. Никандр = Никандр (Феноменов), еп. Слово Жизни в богослужебных песнопениях Православной Церкви, избранных для общенародного пения. Вып. 2. 2-е изд. Вятка : Типография епархиального братства, 1917. 44 с.

6. Кашменский = Кашменский Стефан, прот. Краткое руководство к собеседованию с мнимыми старообрядцами, отпадшими от святой церкви. Вятка : Тип. Куклина, 1879. 58 с.

7. Кочеткова = Кочеткова Е. И. Миссионерская деятельность русской православной церкви во второй половине XIX — начале XX в. : К историографии вопроса, 60-е гг. XX — нач. XXI в. // Вестник ТГУ. 2012.

№ 4 (20). С. 75-94. (История).

8. Машковцева = Машковцева В. В. Конфессиональная политика государства по отношению к старообрядцам во второй половине XIX — начале XX века : На материалах Вятской губернии : Дис... к. и. н. Ижевск, 2002. 254 с.

9. ОЕА = Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе : В 2 т. Т. 1. М. : Крутицкое подворье, 2004. 1038 с.

10. Отчет 1897-1898 = Вятское просветительно-миссионерское братство святителя и чудотворца Николая за 1897-1898 годы. Вятка : Тип. и хромолит. Маишеева, 1899. 70 с.

11. Отчет 1899 = Отчет Братства Святителя и Чудотворца Николая за 1897-1898 годы, год 16-й. Вятка : Тип. и хромолит. Маишеева, 1899. 124 с.

12. Отчет 1906-1907 = Вятское Братство Святителя и Чудотворца Николая в 1906-1907 отчетном году. Вятка : Типо-литогр. М. М. Шкляевой, 1908. 150 с.

13. Отчет 1910-1911 = Вятское Братство Святителя и Чудотворца Николая в 1910-11 отчетном году, год 29-й. Вятка : Типо-литогр. М. М. Шкляевой, 1912. 208 с.

14. Отчет 1913-1914 = Вятское Епархиальное Братство Святителя и Чудотворца Николая в отчетном 1913-14 году. Вятка : Тип. А. А. Сильвинско-го, 1914. 78 с.

15. Отчет 1915 = Вятское Епархиальное Братство Святителя и Чудотворца Николая в 1915 отчетном году. Вятка : Тип. А. А. Сильвинского, 1916. 234 с.

16. Очерки истории = Очерки истории Вятской епархии, 1657-2007 : 350-летие Вятской епархии. Вятка, 2007. 268 с.

17. Половникова = Половникова М. Ю. Вятское Братство Святителя и Чудотворца Николая, конец XIX — начало XX в. // Новый исторический вестник. 2012. № 3 (33). С. 65-73.

18. Правила = Правила об устройстве миссий и о способе действий миссионеров и пастырей Церкви по отношению к раскольникам и сектантам // Церковные ведомости. 1888. № 28. С. 175-182.

19. Ратьков-Рожнов = Ратьков-Рожнов В. А. Наброски о десятилетней деятельности юного по учреждению Братства Святителя и Чудотворца Николая в г. Вятке // Календарь и памятная книжка Вятской губернии на 1894 г. Вятка : Губернская типография, 1893. С. 407-448.

20. Скутнев = Скутнев А. В. Старообрядцы Вятской Губернии и государственная политика в пореформенную эпоху // Старообрядчество : История, культура, современность : Сборник материалов 8 Международной научной конференции. Т. 1. М., 2007. С. 25-32.

21. Слезкина = Слезкина О. В. Проблемы деятельности миссионеров синодальной внутренней миссии : По материалам журнала «Миссионерское обозрение» за 1896-1916 гг. // Свет Христов просвещает всех : Альманах Свято-Филаретовского института. 2012. Вып. 5. С. 75-89.

22. Слово = Слово в 20-ю годовщину Вятского Братства Святителя и Чудотворца Николая / Сост. еп. Варсанофий. Вятка : Тип. и хромолит. Маи-шеевой, бывш. Куклина и Красовского, 1903. 902 с.

23. Слотин, Слотина = Слотин В. Е., Слотина Н. Н. Миссионерская деятельность С. Н. Кашменского в сфере духовно-нравственного воспитания молодежи в Вятской губернии. URL: http://sobor-urzhum.ucoz.ru/ publ/2011_god/missionerskaja_dejatelnost_s_n_kashmenskogo_v_sfere_ dukhovno_nravstvennogo_vospitanija_molodezhi_v_vjatskoj_gubernii_ slotin_v_e_i_slotina_n_n/48-1-0-165#_ftnref1/ (дата обращения: 15.05.2015).

24. Устав Братства = Устав Вятского Епархиального Братства во имя Святителя и Чудотворца Николая 1915 г. // Вятские епархиальные ведомости. 1915. № 30 (23 июля). C. 548-564.

25. Устав школы = Устав Вятской миссионерской противораскольнической школы // Вятские епархиальные ведомости. 1899. № 23. С. 821-831.

Список сокращений

ГАКО Государственный архив Кировской области

E. I. Bim

Internal Mission by St. Nicholas the Wonderworker Brotherhood in Vyatka in the late XIX and early XX Century

The article reviews and analyses the missionary and educational work carried out by St. Nicholas the Wonderworker Brotherhood in Vyatka, founded by Archpriest Stefan Kashmensky in 1882. The Brotherhood was engaged in educating the Old Believers population of the Vyatka diocese and supported a spiritual school in Vyatka for training missionaries from among peasants. Its graduates became teachers-missionaries in children's primary schools in villages populated by Old Believers. As brotherhood teachers got closer to students, their parents and school environment, reconciliation between Orthodox and Old Believers took place gradually. In some cases, Old Believers even converted back to the Orthodox Church.

keywords: mission, education, combating the schism, St. Nicholas the Wonderworker Brotherhood in Vyatka, Vyatka missionary school, Old Believers, Kashmensky, brotherhood teachers.