Коннотация как гносеологическая универсалия

УДК 81'371

О.А. Бурукина

КОННОТАЦИЯ КАК ГНОСЕОЛОГИЧЕСКАЯ УНИВЕРСАЛИЯ

В статье в рамках междисциплинарной парадигмы анализируется явление коннотации и делается вывод об универсальном характере данного явления, а также его непосредственной связи с когнитивными процессами. Обосновывается концепция автора о правомерности отнесения коннотации к культурным кодам: гносеологическим, или когнитивным универсалиям, а также культурным и лингвистическим универсалиям. При этом автором аргументируется выбор именно термина «гносеологическая универсалия», а не принятого в западном научном дискурсе термина «когнитивная универсалия».

Ключевые слова: коннотация, культурный код, гносеологическая универсалия, когнитивная универсалия, культурная универсалия.

Одной из основных тенденций гуманитарной науки на протяжении последних ста лет является стремление исследователей выявить общечеловеческие и общекультурные доминанты, обусловливающие национальные языки, мышление, культуру. Философы выявляют и исследуют мировоззренческие и аксиологические универсалии, культурологи - культурные универсалии, лингвисты - семантические универсалии, психолингвисты - концепты, этнологи и психологи - этнические константы.

По мнению Н.В. Володиной, хотя категории концепта и универсалии известны науке еще со времен Средневековья (Пьер Абеляр, Гильберт Порретанский, Фома Аквинский, др.), именно в конце XX в. наметилась их очевидная актуализация, и сегодня использование этих категорий манифестирует едва ли не самостоятельное направление научной мысли в сфере гуманитарного знания [Володина 2010]. В монографии «Знак пробела. О будущем гуманитарных наук» М. Эпштейн предрек возможность разработки методологии, которую назвал «концептивизмом». «Концепти-визм, по определению М. Эпштейна, - это «конструктивная деятельность мышления в области концептов и универсалий» [Эпштейн 2004: 52]. Мы разделяем мнение М. Эпштейна и о перспективности предложенной методологии, и в том, что касается задачи этой новой, предложенной автором методологии, которую он видит в «создании множественных моделей возможных миров, познавательных и общественных практик» [Эп-штейн 2004: 53].

На рубеже тысячелетий (1990-2000 гг.) особую актуальность приобрели вопросы, связанные с когнитивной деятельностью человека, в частности вопросы взаимосвязи и взаимоотношения процессов восприятия и познания, «врожденного знания» и познания, когнитивной деятельности

и национальной культуры. Многих зарубежных исследователей (Jameson K.A., Mageean B., She-pard R.N., Blaut J.M., Stea D., Spencer Ch., Blades M. и др.) интересует проблема универсального в когнитивной деятельности человека и связь когнитивных универсалий с психическими процессами, лингвистическими феноменами и национальными культурами.

Ряд зарубежных исследователей (Culbert-son J., Smolensky P., Legendre G.) пытается найти ответ на вопросы: Возможно ли найти подтверждение существованию психологического источника языковых универсалий? Могут ли теории языковых универсалий пролить свет на универсалии в неограниченных языком когнитивных процессах? и др.

Как справедливо утверждает Б.М. Велич-ковский, в последние два десятилетия в результате развития знаний о когнитивных процессах, а также демонстрации явной ошибочности строгой версии гипотезы лингвистической относительности проблема взаимоотношения языка и мышления начинает рассматриваться в совершенно новом аспекте. В работах по когнитивной лингвистике получает распространение точка зрения, которая может быть названа «речь для мышления». Предполагается, что за различными языками, при всем их разнообразии, кроятся единые когнитивные универсалии, возможно, связанные с общими социальными формами деятельности. Иными словами, фундаментальные принципы организации познания первичны и универсальны, а языки отличаются характером средств, позволяющих выражать отдельные аспекты этих принципов [Ве-личковский 2006: 193]. Помимо таких универсальных когнитивных принципов, присущих человеческому мышлению в целом, независимо от национального языка, как категория числа, анафора, личная сфера говорящего-слушающего,

112

О.А. Бурукина

деление осознаваемой ситуации и фигуру и фон и др. [Величковский 2006: 193-195] универсальными также являются, на наш взгляд, когнитивные принципы эмоциональности восприятия и ассоциативности мышления, неразрывно связанные с явлением коннотации.

С точки зрения О.И. Быковой, коннотации в определенной степени принадлежит решающая роль в процессе межличностной коммуникации, т.к. она в состоянии управлять коммуникацией, нарушать ее или способствовать ей [Быкова 2001: 32].

В силу своей полифункциональности и по-липарадигмальности, феномен коннотации по-прежнему остается одним из наиболее объемных и сложных для изучения.

В настоящее время продолжаются поиски критериев для уточнения термина «коннотация». Эти поиски, по мнению О.И. Быковой, можно определить следующими направлениями: 1) онтология коннотаций, 2) методологический подход при определении компонентов ее содержательной структуры, 3) типология коннотаций, 4) креативность и динамизм коннотаций в диахронии и синхронии как свидетельство открытости семантической структуры лексических единиц [Быкова 2001: 32].

Комплексное междисциплинарное исследование коннотации в рамках, например, новой методологии концептивизма, способно, на наш взгляд, дать новые результаты.

Поиск универсальных свойств коннотации, начавшись в глубинах классической логики и философии познания, бурно развивавшийся в философии языка и культуры, был поддержан различными направлениями психологии, этносоциолин-гвистикой и когнитивной лингвистикой, в рамках которых предпринимались и предпринимаются попытки моделирования коллективного сознания и ментальных процессов.

Когнитивное моделирование, как известно, основывается на теории когнитивных моделей, которая, как справедливо замечает Дж. Лакофф, позволяет нам также описывать экспериенциаль-ные и образные аспекты мышления [Лакофф 1996: 148]. По мнению ученого, происходит переход от классического понимания категорий к категориям, основанным на прототипах, которые формируются под влиянием когнитивных моделей. Это изменение взгляда на категорию инициирует цепь других изменений: модификацию понятия истины, значения, рациональности и даже грамматики. Придется отказаться от значительного числа традиционных представлений, в том числе представления, что значение основыва-

ется на истинности и референции и касается отношения между символами и вещами в мире; что эмоции не имеют концептуального содержания, что в процессе мышления все люди используют одну и ту же концептуальную систему и др. [Лакофф 1996: 148].

По мнению Д.В. Анкина, модель коннотации может использоваться для описания структурных особенностей мифа, идеологии и символа. Коннотация не порождает принципиально новых означающих (используются знаки исходного языка и их сочетания), но порождает новые означаемые, т.е. новые смыслы. Коннотация может использоваться для построения некоторого воображаемого мира, «вымышленных миров», как то происходит в литературе. Коннотация же, наоборот, новых знаков не создает, а служит порождению новых глубинных смыслов [Анкин 2004].

Оценивая общее состояние разработанности этой проблемы, О.А. Василенко отмечает, что важной особенностью современных исследований в рамках новой гуманитарной парадигмы является возросший интерес к рассмотрению различных языковых явлений в качестве феноменов культуры, отражающих менталитет носителей того или иного языка, их особенности восприятия и обработки информации об окружающем мире (Телия В.Н., Залевская А. А., Попова З.Д., Писанова Т.В., Быкова О.И. и др.). То есть основное внимание исследователей в данный момент уделяется гносеологическим универсалиям, которые, по мнению автора, представляют собой некие коды культуры, управляющие схемами восприятия и схемами выражения смысла символического пространства, в котором человек находит себя [Василенко 2004: 3].

Известно, что сознание человека, локализуясь в мозге и представляя собой одну из основных функций мозга, отражает объективную и субъективную действительность. Понимание мира осуществляется исходя из человеческой индивидуальности и соразмерно ей [Анкин 2004].

По мнению М. Спиро, культурные значения получают в умах социальных акторов не только когнитивную, но и эмоциональную, и мотиваци-онную нагрузку [URL: http://cstaip.virtbox.ru/info/ study/contemporary/spiro.htm].

В своем определении гносеологической универсалии О.А. Василенко постулирует неразрывность национальной культуры и познания и закладывает основы понимания того, что коннотация, как гносеологическая универсалия, детерминирует восприятие индивидом окружающего его мира и обусловливает концептуально-символическую картину мира, формирующуюся в

его сознании по мере освоения им окружающего пространства.

Как указывает А.И. Стернин, концепт и значение в равной мере представляют собой отражение действительности (объективной и субъективной). Оба явления - значение и концепт -когнитивной природы, оба представляют собой результат отражения и познания действительности сознанием человека. Когнитивные признаки, образующие содержание концепта, носят отражательный характер, отражают определенные стороны явлений реальной действительности. Значение слова также имеет когнитивный характер -оно состоит из сем, репрезентирующих, представляющих в речи отдельные когнитивные признаки, образующие содержание концепта [URL: http://sternin.adeptis.ru/ articles2_rus.html#a#a].

Но в случае коннотации, по мнению Д.В. Анкина, мы имеем не абстрактно обобщающее понятийное мышление, а мышление в категориях конкретно-всеобщих. И хотя коннотация не обобщает, а ограничивает объем понятий, но в тоже время она выводит нас за рамки наличного содержания мысли. Коннотация опирается не на абстрактное понятие, а на символическое и образное мышление [Анкин 2004].

Мы разделяем мнение Б.М. Величковского, что когнитивные универсалии обычно выявляются посредством языка, так что фактически мы наблюдаем некоторые коммуникативные феномены. Если высшие познавательные процессы неоднородны, то мышление вне сферы коммуникации может быть отличным от мышления в области социальных взаимодействий, неотделимых от коммуникации и речи. Эти соображения определяют еще одну теоретическую позицию, получившую название «мышление для речи» [Велич-ковский 2006: 19-20].

Согласно этой точке зрения, не только конкретный язык выражает доступными ему средствами универсальные принципы мышления, но существует и обратная зависимость: подмножество процессов мышления включено в обслуживание коммуникации и адаптивно меняется в зависимости от особенностей средств выражения конкретного языка [Slobin 1996].

Основываясь на данном тезисе Д.И. Сло-бина, мы выдвигаем гипотезу, согласно которой явление коннотации, в силу своей универсальности проявляющееся в лексических единицах всех известных человеческих языков, устойчивых словосочетаниях и, в первую очередь идиоматических выражениях, а также текстах и, таким образом, являющееся языковой, или лингвистической универса-

лией (Быкова О.И., Бурукина О.А. и др.), непосредственно связано с определенными процессами, а значит принципами человеческого мышления, также носящими универсальный характер.

Анализируя явление коннотации, Д.В. Анкин говорит о коннотациях культуры, под которыми, как мы понимаем, подразумевает культурные универсалии. Наше понимание культурных универсалий совпадает с определением, данным этой научной категории в энциклопедии С.Я. Левитом: общечеловеческие репрезентации культурного опыта и деятельности, символически отраженные в эйдетической памяти, образно-мировоззренческих конструкциях, этимологических ценностях языка, «имажах» искусства и словесности. Их общий генезис связан с центр, оппозициями основного мифа, с первонач. опытом структурирования Космоса и его вещей, с установлением систем терминов родства, семантикой имени, с ритуально-магической практикой, с первыми запретами и первыми трофеями культуры. Совокупность универсалий культуры образует словарь-symbolarium с правилами сочетания элементов (парадигматика и синтагматика), дает меру валентности смысловых скрещений (в режимах национального варьирования основного мифа) и механизмы образных репрезентаций (прагматика) [Левит 1998]. В данной работе мы понимаем и используем термины «культурные универсалии» и «универсалии культуры» как полные синонимы.

Д. А. Леонтьев справедливо полагал, что отражение объектов и явлений действительности под углом зрения их роли и места в жизнедеятельности субъекта первично по отношению к отражению квазиобъектных свойств тех же объектов и явлений [Леонтьев 1996]. Данное утверждение неоднократно находило подтверждение в трудах исследователей филогенеза, онтогенеза и актуального функционирования психического отражения действительности (Артемьева Е.Ю., Леонтьев А.Н., Сухоруков А.С., Прохоров А.О.).

Американская ученая-философ Сьюзен Лангер неоднократно подчеркивает в своей работе относительность денотата и коннотации и приходит к выводу, что коннотация возможна перед денотатом [Лангер 2000].

Основная позиция излагаемой нами концепции заключается в том, что каждое слово, присваиваемое человеком в процессе развития его личности, воспринимается им первоначально через призму коннотации как гносеологической универсалии. Затем начинается обработка этого слова в сознании данного человека, в процессе которой слово обрастает личностными составляющими, образующими

114

О. А. Бурукина

коннотативное поле этого слова. Источником развития коннотативного поля является эмоция, сопровождающая первое предъявление и обусловливающая отношение данной конкретной личности как к референту (предмету или явлению, обозначаемому словом), так и к самому слову, его форме, письменной или устной [Бурукина 2005: 87].

По определению Э.А. Орловой, культурная универсалия - это культурная черта, структурная единица, форма активности, встречающаяся во всех культурах. Универсалия эволюционная -структурно-функциональное образование, складывающееся в процессах взаимодействия людей с окружением и увеличивающее степень их адапти-рованности, повышающее уровень организации общества и находящее широкое распространение в других культурах благодаря действию диффузионных механизмов [Орлова 2004].

По мнению Д.В. Анкина, «коннотация опирается не на абстрактное понятие, а на символическое и образное мышление» [Анкин 2004], а поскольку человеческое мышление характеризуется в первую очередь ассоциативностью и образностью, коннотация является универсальным свойством человеческого мышления, не зависимо от национально-культурной принадлежности индивида.

Нам представляется неслучайным, что в трудах ряда исследователей поднимается проблема первичности / вторичности коннотации, ее дополнительное или основополагающее значение, детерминированность культурой или психофизиологическими процессами и др. Проблемы когнитивной организации и взаимодействия механизмов восприятия и ассимиляции, переживания и формирования индивидуальной картины мира, мышления и речевой активности, Такие вопросы и попытки ответить на них создают гносеологический материал, вносящий существенный вклад в дальнейшую разработку лингвистической семантики, культурологии, философии культуры и способствующий созданию кон-нотативной лингвистики. Многочисленными исследованиями (Телия В.Н., Стернин А.И., Карасик В.И. и др.) доказано, что данный культурный код - коннотация - проявлялся и проявляется в разные эпохи и в культурах, значительно дифференцированных типологически, и это позволяет утверждать, что он является универсальным. На этом основании мы полагаем возможным отнести коннотацию к числу «конституирующих элементов» (Ларин Ю.В.), или универсалий мышления и культуры, а значит, к гносеологическим и культурным универсалиям.

То есть, исходя из классической гносеологической категориальной оппозиции «субъект-объект» и из категории «гносеологического субъ-

екта», наделенного сознанием и волей и осуществляющего познание, в оппозиции к которому в традиционной гносеологической схеме анализа познания находится объект природы, независимый от сознания и воли субъекта и связанный с ним только познавательным (или праксео-познавательным) отношением [URL: http://velika-nov.ru/philosophy/gnoseologija.asp], мы предложили охарактеризовать коннотацию не как когнитивную, а именно как гносеологическую универсалию, поскольку традиционные определениях когнитивной деятельности не фиксируют волю познающего субъекта и независимость от нее объекта познания (например: «когнитивный процесс - процесс познания человеком окружающей его действительности» [Яценко 1999] или «способ, посредством которого мы приобретаем, трансформируем и храним информацию из окружения...» [URL: http://vocabulary.ru/ dictionary/38].

Таким образом, на основе изложенного выше мы можем утверждать, что

1) коннотация - многоуровневое явление, выполняющее ряд важных функций в человеческом сознании в процессе познания окружающей действительности и самопознания;

2) коннотация может быть представлена в виде модели или нескольких моделей в зависимости от выделяемого аспекта исследования;

3) в свете универсального характера явления коннотации мы относим коннотацию к универсалиям, в том числе к языковым, или лингвистическим универсалиям;

4) мы также относим коннотацию к культурным универсалиям, которые неотделимы от универсалий гносеологических, присущих всему человечеству и в меньшей степени культурно детерминированных;

5) коннотация понимается нами как гносеологическая универсалия, реализуемая посредством совокупности эвристических инструментов формирования индивидуальной картины мира и личностного опыта как его составляющей и обусловливающая трансформирование личностного опыта под влиянием различных факторов, прежде всего психологических, а также социальных.

Список литературы

Анкин Д. В. Архетипы философского дискурса. Проект «Трансцендентальная семантика», 2004. URL: http://www.philosophy.ru/library/ankin/ ankin_arche.html.

Бабайцев А.Ю. Гносеология // История философии. Энциклопедия. URL: http://velikanov.ru/

philosophy/gnoseologija.asp (дата обращения: 17.11.2010).

Бурукина О.А. Коннотативное поле слова. М.: Писатель, 2005. 426 с.

Быкова О.И. Лингвокультурологический подход к исследованию этноконнотации // Вестн. ВГУ. Сер. лингвистика и межкультурная коммуникация. 2001. № 2. С. 32-38.

Быкова О.И. Этноконнотация как вид культурной коннотации (на материале номинативных единиц немецкого языка). Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2005. 277 с.

Василенко О.А. Совершенствование языковой подготовки студентов в вузах на основе коммуникативных универсалий: дис. ... канд. пед. наук. М., 2004. 326 c.

Величковский Б.М. Когнитивная наука. Основы психологии познания: в 2 т. Т. II. М.: Смысл: Изд. центр «Академия», 2006. 432 с.

Володина Н.В. Концепты. Определение понятий. Электронный ресурс (дата обращения: 03.11.2010).

Культурология. XX век. Энциклопедия: в 2 т. / гл. ред. и сост. С.Я. Левит. СПб.: Университет. книга, 1998. 447 с.

Лакофф Дж. Когнитивное моделирование / Женщины, огонь и опасные предметы // Язык и интеллект; сб.; пер. с англ. и нем. / сост. и вступ. ст. В.В. Петрова. М.: Изд. группа «Прогресс», 1996. С.143-184.

Лангер С. Философия в новом ключе: Исследование символики разума, ритуала и искусства: пер. с англ. С.П. Евтушенко / общ. ред. и послесл. В.П. Шестакова. М.: Республика, 2000. 287 с.

Леонтьев Д.А. Значение и личностный смысл: две стороны одной медали // Психологический журнал. Т. 17. № 5. М., 1996. С. 19-30.

Орлова Э.А. Культурная (социальная) антропология: учеб. пособие для вузов. М.: Академ. Проект, 2004. 480 с.

Спиро М. Взаимовлияние культуры и психологии. URL: http://cstaip.virtbox.ru/info/study/

contemporary/spiro.htm (дата обращения: 26.11.2010).

Стернин И.А. Концепт и значение // Отдельные статьи (2006-2008). URL: http://ster-nin.adeptis.ru/ articles2_rus.html#a#a (дата обращения - 15.11.2010).

Хьел Л., Зиглер Д. Глоссарий к «Теории личности» // Национальная психологическая энциклопедия. URL: http://vocabulary.ru/ dictionary/38 (дата обращения: 22.11.2010).

Эпштейн М. Знак пробела. О будущем гуманитарных наук. М.: Новое лит. обозрение, 2004. 864 с.

Яценко Н.Е. Толковый словарь обществоведческих терминов. СПб.: Лань, 1999. 524 с.

Blaut, James M.; Stea, David; Spencer, Christopher & Blades, Mark. Mapping as a Cultural and Cognitive Universal // Annals of the Association of American Geographers, 2003.

Culbertson Jenny; Smolensky Paul & Legendre Geraldine. Some evidence for cognitive universals in language and beyond // Johns Hopkins University -University of Edinburgh, PPLS, August 30th, 2010.

Romney A.K. Measuring Cognitive Universals and Cultural Particulars // Behavioral and Brain Sciences. Journal, vol. 21, issue 4, 1998, Cambridge University Press. P. 586-587.

Jameson Kimberly A. Culture and Cognition: What is Universal about the Representation of Color Experience? Electronic Resource. Derived on 14/11/2010. URL: http://aris.ss.uci.edu/cogsci/per-sonnel/kjameson/CultCog.pdf.

Mageean Bernard. Cognitive Universals and Embodied Knowing // International Journal of Social Education, v. 14, n. 2. Fall-Win 1999-2000. P. 33-45.

Shepard Roger N. Perceptual-Cognitive Universals as Reflections of the World // Working Papers 93-12-073, Santa Fe Institute, 1993.

Slobin D.I. From "thought and language" to "thinking to speaking" // In: J.J. Gumperz & S.C. Le-vinson (Eds.). Rethinking linguistic relativity. Cambridge, MA: Cambridge University Press, 1996.

O.A. Burukina

CONNOTATION AS A GNOSEOLOGICAL UNIVERSAL

Within the interdisciplinary paradigm the article analyses the phenomenon of connotation and deduces the universal character of the phenomenon, as well as its direct relation to cognitive processes. It grounds the author's concept of connotation's belonging to cultural codes - gnoseological, or cognitive universals and also to cultural and linguistic universals. The author argues the choice of the term "gnoseological universal" instead of "cognitive universal" accepted in Western scientific discourse.

Key words: connotation, cultural code, gnoseological universal, cognitive universal, cultural universal.