Открытая лекция «Как сделать премию своими руками»

156

Lingua mobilis № 7 (33), 2011

КУЛЬТУРА И МАРКЕТИНГ КУЛЬТУРЫ: РОЛЬ ЛИТЕРАТУРНЫХ ПРЕМИЙ В РОССИЙСКОМ КНИЖНОМ БИЗНЕСЕ

Материалы научно-практического семинара

А. Ф. Гаврилов

Москва, Институт книги

ОТКРЫТАЯ ЛЕКЦИЯ

«КАК СДЕЛАТЬ ПРЕМИЮ СВОИМИ РУКАМИ»

25 апреля 2011 г.

Открытая лекция посвящена обзору российских премиальных проектов, которые в разные годы курировал А.Ф. Гаврилов, в том числе премиям «Просветитель», «Абзац», «Дебют», а также его личным впечатлениям от развития института литературных премий в России.

Open lecture is devoted the review of the Russian bonus projects which in different years were supervised by A.F. Gavrilov, including to awards «Educator», «Paragraph», «Debut», and also its personal impressions of development of institute of literary awards in Russia.

Дамы и господа!

Большое спасибо за возможность поговорить о том, чем я занимаюсь последние 10 лет. Постановка вопроса в объявленной теме лекции мне очень нравится: «Как сделать премию своими руками». Это очень правильный вектор развития. Потому что, отвечая на этот вопрос, мы можем понять: из чего делают премию, как делают премию и зачем делают премию.

Самый простой способ сделать премию своими руками - выдать ее своей кошке. Тогда это будет литературная Премия Кота Бегемота, может быть, в области искусств в целом. Вполне торжественно звучит: «Бегемотовская премия» за особые достижения перед отечественным искусством». После этого вы сможете указывать во всех средствах массовой информации, в своих резюме, что вы учредитель Бегемотовской премии и хвастаться этим.

157

Как бы глупо это ни звучало - это один из самых частых побудительных мотивов для создания премии. Учредитель премии надеется в дальнейшем хвастаться тем, какой он молодец.

Это же дает нам ответ на второй важный вопрос: что, собственно говоря, давать премируемому, и откуда это брать?

Что такое премия вообще, и, в особенности, литературная премия? Мне очень нравится точка зрения, предлагаемая Александром Долгиным, который еще появится завтра в онлайн-трансляции с лекцией «Беспосредническая дистрибуция текстов и читательские сообщества». Он говорит, что премия - это механизм вторичного возмещения расходов авторов. Вот есть нормальный коммерческий процесс: автор написал книжку, отдал издателю, издатель напечатал книгу и отдал ее в магазин. Миллионы домохозяек отправились и приобрели по книге Дарье Донцовой. Дарья Донцова купила себе очередного мопса.

А есть другая ситуация. Книжка выходит, ее читают, она чрезвычайно высоко ценится, и после этого читающее сообщество вдруг говорит: смотрите, какая хорошая книжка, давайте-ка наградим писателя Иличевского чем-нибудь ценным. В прямом коммерческом смысле писатель Иличевский получает совсем не так много, на ценного мопса не хватит, но в форме выражения благодарности он получает вот это самое вторичное возмещение расходов.

Откуда берется эта модель? Что она нам напоминает? Это дар человечества, получившего неожиданное для себя удовлетворение от потребления произведения искусства. Совершенно справедливо мы можем возвести ее к дарам сюзерена. Вот ежели кто хорошо себя ведет, то сюзерен дарит ему ценный подарок. Например, золотую шкатулку. Человек хорошо плясал на канате и за это ему полагается подарочек.

Интересно, что в России есть примеры, когда воля человека приводит к распределению его имущества в в пользу деятелей искусств.

Самая знаменитая в этом смысле премия - Сталинская, которая затем была заменена Ленинской премией, а эта уже перетекла в Государственную премию сначала Советского союза, затем РФ. Почему я говорю о ней в связи с золотыми шкатулками? Потому что Сталинская премия изначально, во всяком случае такова ее мифология, возникла из гонораров товарища Сталина, которые выписывались ему за публикации трудов, статей и прочее. Скапливались они у его секретаря Поскребышева в сейфе. Сталин как-то, проходя через

158

Lingua mobilis № 7 (33), 2011

приемную, когда Поскребышев что-то складывал в сейф, увидел там невообразимые горы денег. Спросил что это и, узнав, что это его гонорары за последний год, придумал создать Сталинскую премию. На эти деньги была учреждена премия: деньги распределялись среди деятелей искусств, пластических и словесных. В дальнейшем к товарищу Сталину примкнул ряд других товарищей, которые также свои гонорары употребили на поддержание инженеров человеческих душ и литераторов победившего класса.

Это та премия, которой уже нет. В тот момент, когда она стала Ленинской, мифология ее поменялась и технология поменялась. Но до сих пор существует другая премия, которая вручается ежегодно из средств дарителя. И не может быть отъединена от него. Это, как мне видится, зеркальная такая структура. Это Солженицынская премия, которая вручалась Александром Исаевичем Солженицыным лично, а сейчас вручается организационным комитетом. На нее употребляются только те средства, которые поступают в фонд Солженицына из изданий его произведений по всему свету.

Зачем эти самые золотые табакерки раздаются? Я попробовал набросать некоторые причины.

Ну, например, хочется славы себе. Вот в чистом виде существуют такие премии, которые прославляют в первую очередь дарителя, а не одаряемого.

Хочется славы другим. Тогда каким-то образом премия работает на создание известности того человека, который одаряем. Я еще вернусь подробнее к этому кейсу. Эта причина лежала в основе премии Национальный бестселлер, лозунг которой - «Проснуться знаменитым». Правда, год от года, так выходит, что люди, которые получают Национальный бестселлер, засыпают примерно такими же знаменитыми, какими просыпаются на следующий день - ничего не меняется, но, с другой стороны, они же просыпаются знаменитыми, т.е. не стали менее знаменитыми после вручения «Нацбеста». Так что, вроде бы, лозунг не так скомпрометирован, как мог бы.

Вполне может быть побудительной причиной желание раздать денег другим. В самом начале существования Российской Букеровской премии дело обстояло именно так, я хорошо это помню. Это были действительно мрачные годы. Когда пишущие люди жили худо, и Букеровская премия могла серьезно изменить имущественное положение литератора. Я помню, как член жюри Алла Демидова, когда я пришел брать у нее интервью о том, каково ей тамработается, задала мне встречный вопрос. Они еще не выбрали

159

тогда лауреата, только сформировали шорт-лист. Она спросила: скажите, Александр, а вот из писателей, попавших в шорт-лист, кто больше всех нуждается?

Понятно, что здесь идея литературной премии несколько компрометируется, на мой скромный взгляд, потому что не всегда нуждающийся писатель пишет лучше других оттого, что беден. Хотя и такие случаи тоже известны.

Ну и, в конце концов, можно желать, например, денег себе, а славы другим. И тогда человек просто идет работать в какой-то премиальный комитет, обеспечивая славу другим и получая некоторый капитал за службу.

В связи с премиями мы постоянно говорим о денежном возмещении, однако существуют и безденежные премии вовсе, которые функционируют на принципиально других основаниях.

Если денежные премии очевиднее всего восходят к дареным табакеркам, то безденежные премии - это явление нового времени. Например, Гонкуровская премия. Самая знаменитая премия старого мира до Нобелевской. Эта премия, скорее, некоторое подобие орденского знака. Как-то так, к сожалению, получается, что мы живем в мире девальвированных слов, которые значат не то, что значат, а что значат - все уже потихонечку начинают забывать, когда на грудь очередному бездельнику вешается орден за заслуги перед отечеством какой-нибудь степени. Что это не просто слова, означающие, что человек чуть активнее, чем другие, поучаствовал в дележке денег в связи с выборами президента РФ. Это некий отзвук старинных правил вхождения в рыцарский орден.

Само слово орден, скорее всего, означает общность людей. А орденский знак, медаль ордена - это только знак принадлежности к тому или иному сообществу. Некоторые ордены даруют своим членам какое-то материальное подспорье, как, например, Орден почетного легиона, к которому полагалась ежегодная рента. А некоторые ордены, напротив, требовали от своих членов денежных вливаний, как, например, Мальтийский орден, который, в общем, довольно дорого и поныне обходится всем тем, кто желает в нем состоять, становясь постепенно этаким дорогостоящим клубом богатых людей.

В этом смысле Гонкуровская премия и работает как орден. Премия существует с третьей трети XIX века. Критики премии выполняют подлинную роль лоцманов в книжном мире. Они собираются вместе и говорят: в этом году лучший роман у такого-то. После чего дают

160

Lingua mobilis № 7 (33), 2011

в его честь обед, на котором ему вручают символическую плату в размере, если ничего не путаю, 1 франка или 10 франков. И тогда это была не очень большая сумма, а сейчас уж, собственно говоря, и франков тех нет. Они полностью заменены и поглощены евро. Однако эта символическая ничтожная сумма продолжает вручаться по пересчету на современные деньги.

В чем смысл этой премии? Ведь, казалось бы, того вторичного возмещения расходов, вторичной оплаты труда не произошло. Ан, нет, произошло! Поскольку критическое мнение, направляя большую читательскую аудиторию в сторону этого романа, способствует резкому увеличению его продаж. Здесь критики, как представители цеха дегустаторов литературы, говорят: читать надо ЭТО. И доверчивая Франция бросается читать. И вот здесь на самом деле человек просыпается знаменитым.

К сожалению, сегодня и с Гонкуровской премией все как-то не так.

Первой премией, которая изменила мир премий и вернула ему золотые шкатулки, была Нобелевская премия. Собственно, до Альфреда Нобеля не существовала такого порядка, при котором частный пожертвователь, частный даритель мог отметить деятелей науки и искусства. Мы уже говорили, что одним из действенных побудительных мотивов раздачи премий является желание славы себе. Нобель учредил премию после того как однажды в утренней газете прочитал посвященную себе передовицу, которая называлась «Торговец смертью». И многие, я надеюсь, помнят, что имя Нобеля при жизни почтенного фабриканта не было связано ни со Швецией, ни с премиями. А было связано, совсем наоборот, с Россией, бакинскими нефтяными приисками и самым главным - динамитом, который производили Нобелевские заводы. При использовании динамита люди гибли не только в результате целенаправленного применения, но и случайно, например, при проходке горных шахт или расчистке трасс под дороги. И значительное состояние, скопленное Нобелем в его Петербургском торговом доме, было оплачено кровью невинных жертв. Извините за неуместный пафос.

Нобеля возмутило, что его имя связывается в общественном сознании только с этим. Он захотел переменить, как бы сказали сейчас, «имидж». И это побудило его учредить Нобелевскую премию. Так что если кто-нибудь из вас сделается знаменитым торговцем смерти помните: у вас всегда есть второй шанс!

Из безденежных премий русского литературно мира остается самой значимой Премия Андрея Белого. Это премия, кото-

161

рую учредило сообщество петербургских рукописных журналов - замечательный пример самоорганизации неподцензурного литературного пространства семидесятых годов XX века. Тогда молодые петербургские интеллектуалы, отчаявшись получить доступ к властному полиграфическому и медийному ресурсу, стали выпускать самодельные, рукописные книги, как их тогда называли, хотя в большей мере они были машинописными. Например, журнал «Часы», который выпускал Борис Иванович Иванов.

Издатели этих журналов собрались меж собою для того, чтобы учредить премию за лучшее литературное произведение года. Они пытались найти фигуру, которая объединяла бы в себе и прозу, и поэзию, и публицистику, и общественную деятельность. Самым близким им по духу и приходившим в первую очередь в голову был замечательный французский романист, публицист, мыслитель, немножечко поэт Альберт Камю. «Вот», - сказал Борис Иванович Иванов, - «мы очень хотели учредить премию Камю». Естественно, что физическим воплощением премии Камю хотелось сделать бутылку коньяка «Камю». Но потом мы посчитали, сколько это стоит, и поняли, что столько у нас нет, и срочно переименовали нашу будущею премию Камю в премию имени Белого. Имея виду Андрея Белого, который был поэтом и прозаиком, и публицистом, и общественным деятелем. И, кроме того, призом могла стать бутылка «Белой» - то есть просто водки. И до сих пор приз победителю премии Андрея Белого - бутылка водки и яблоко, поскольку, все-таки, учредители этой премии были милосердны, юны и понимали, что чем-нибудь закусывать да надо.

Сейчас я буду намного чаще использовать собственные премиальные проекты в качестве примеров.

С тех пор как премия стала одним из основных инструментов развития литературного процесса и повышения его связности, т.е. примерно с семидесятых годов двадцатого века, премии начинают множиться и разнообразиться. Появились даже антипремии, т.е. премии, пародирующие премиальный процесс сам по себе.

Например, сын замечательного британского романиста Ивлина Во Оверон Во - главный редактор журнала «Literary Review» учредил внутри этого самого журнала премию «За худший секс в английской литературе». Каждый год редакционный совет выбирает худшее описание секса в английской литературе, долго обсуждает, какие поплоше, потом публикует лонг-лист, шорт-лист и, наконец, имя победителя. И, надо сказать, что у этой премии

162

Lingua mobilis № 7 (33), 2011

необыкновенно широкий медийный отклик. Пожалуй, мы бы и не знали о существовании как журнала «Literary Review», так и Обероне Во, недавно скончавшегося в почтенной старости, если бы не эта премия. При этом надо заметить, что ее лауреатами систематически становились не какие-нибудь там бульварные писаки (Оберон неоднократно указывал, что у них-то с описанием секса как раз более-менее ничего), а лидеры британского литературного процесса. Неоднократно выходило так, что в один год совпадало присуждение Британской Букеровской премии и Премии за худший секс одному роману.

В России из антипремий такого типа существует практически только один пример. Это присуждавшаяся длительное время и продолжающая свою деятельность премия «Абзац», вручаемая редакцией газеты «Книжное обозрение».

Придумал ее я, не скрою, что под некоторым воздействием премии Оберона, и от восторга от того влияния, которое получил за ее счет «Literary Review». «Абзац» внутри себя имеет несколько номинаций. Это «Абзац» за худшую корректуру, «Абзац» за худшую редактуру, «Абзац» за худший перевод и Гран-при антипремии «Полный Абзац».

Примерно с третьего года присуждения премии мы добавили дополнительную спецноминацию, которая именуется «Почетная безграмота» и вручается не книгам, но деятелям государства, науки, которые своей активностью способствуют оболваниванию и оглуплению сограждан. В один из годов «Почетная безграмота» была вручена, простите, была присуждена - за ним еще поди побегай - Константину Львовичу Эрнсту - генеральному директору Первого канала. Кажется, в этот год вышли одновременно «Золотой теленок» и что-то еще такое - литературное сериалы по книгам просто отвратительного качества.

По-моему, в первый год, когда «Почетная безграмота» присуждалась, она была дана группе парламентариев, выступивших с законом о русском языке, изумительно безграмотным и подрывающим самое русский язык, и, кроме того, написан он был на каком-то чудовищном канцелярском волапюке. Медиа-покрытие по этой теме грандиозно, оно не может сравниться ни с какими акциями и предприятиями «Книжного обозрения».

В этом году, наконец, уже без моего участия, но полностью блюдя мои заветы, редакция газеты «Книжное обозрение» сделала знаковый шаг. Премия «Абзац» совпала по объекту присуждения

163

с российской Букеровской премией. Роману Елены Колядиной «Цветочный крест» достался не только русский Букер, это загадочное явление, но и премия «Полный абзац» досталась этому роману тоже. Но что же делать, если русский Букер сделал шаг к нам на встречу?!

«Своими руками» я сделал еще некоторое количество премий. Например, премию «Дебют» для молодых русских писателей (младше 25лет), для которой были придуманы некоторые инструменты, технологии, которые с тех пор вошли в российский премиальный процесс.

Премия «Дебют» - это открытая премия, на которую может присылать произведения кто угодно. И мы смогли получить большое количество социальной рекламы, в том числе и телевизионной. Помните, по телевизору мелькали невнятные профили и говорили: Пушкин в двадцать пять лет уже командовал полком, а что сделал в свои годы для литературы ты? Там упоминались Пушкин, Шолохов и Гайдар, и они плавно сливались в одного писателя. В первый же год мы получили тридцать тысяч почтовых отправлений. Большая часть этих писем, по счастью, внутри содержало одно стихотворение. Возможно первое - дебют, в конце концов. Но, тем не менее, со всеми этими почтовыми отправлениями нужно было как-то работать. И не сказать, что мы, конечно, не ожидали, что любовь русского народа к литературе будет так велика. Мы понимали, что рано или поздно нам покажут, где поэты зимуют! Поэтому был придуман двухуровневый, двухпалатный механизм оценки рукописи.

Сначала возникли просто квалифицированные читатели, которые так и назывались - ридеры. Они должны были написать рецензию на каждое прочитанное произведение. И каждый ридер сдал в комиссию рецензию на каждое прочитанное произведение. Мы не были готовы к тридцати тысячам писем, правда. Мы не были готовы даже чисто технически. Я в это время только-только стал главным редактором «Книжного обозрения». У меня был большой кабинет, наверное, примерно, вполовину меньше этого, может, даже, чуть меньше, чем в половину. И в углу этого кабинета лежал курган из писем, в которых граждане изливали свою боль и печаль. Поскольку параллельно с созданием премии «Дебют» приходилось еще перезапускать газету «Книжное обозрение», работы было очень много. Я часто ночевал на работе, и вот, когда уже совсем был опечален, подходил ночью к кургану, вытаскивал письмо и читал.

Две строки безвестного, к сожалению, автора навсегда остались в моей памяти, и я часто их цитирую, когда начинаю рассказывать

164

Lingua mobilis № 7 (33), 2011

о премии «Дебют». Это было одно стихотворение - баллада о том, как парня вызывают на КПП, он подходит к границе запретки, там его ждет девушка, она приехала с маленьким сыном. Ну, примерно, представляете. Так вот две строки из этого стихотворения запали мне в душу. Герой смотрит на девушку с сыном. Сначала скупо, сдержанными словами описывает ее, а потом маленького мальчика: «А глаза мальчишки той прям как у отца». Что случилось с гендерной принадлежностью мальчишки?!

Мы не были, повторюсь, конечно, готовы к такому шквалу писем. И поэтому всякий раз, как я рассказываю эту историю, неизменно выражаю благодарность людям, которые приняли на себя основной удар - ридерам, литературным критикам, культуртрегерам. При этом надо сказать, что восемь тысяч писем проработал один ридер, один человек. Он занимался только поэзией, активно работал вот с этими одинокими листочками. И для того, чтобы справиться с этой титанической работой, он попросил редакцию «Книжного обозрения» только об одном одолжении. Позволить ему распечатать на принтере несколько листовок формата «А3». Мы, конечно, пошли ему навстречу.

Надо сказать, что к финалу, когда ридер должен был сдавать в премиальную комиссию свою работу, к каждому конверту степлером должна была быть прикреплена рецензия. Чтобы мы могли ее всегда прочитать, осведомиться, имеет ли какой-то смысл дальше развивать работу с этой рукописью. Этот ридер взял день на подготовку файла, а затем пришел распечатывать на принтере затребованные листы. Я как раз зашел в верстальную, чтобы его поприветствовать, и увидел, что из принтера лезут один за другим листы, расчерченные аккуратно сеткой, с одним крупным словом в каждой ячейке -«говно». Восемь тысяч писем, повторю, были обработаны этим ридером, и на каждом письме была пришита рецензия, временами чрезвычайно лаконичная, но были и другие. Присутствующие здесь деятели литературного процесса, я думаю, уже догадались, что этого отчаянного человека звали Дмитрием Владимировичем Кузьминым.

Все-таки давайте вернемся к мысли о том, зачем существуют литературные премии. Как вы думаете, сколько литературных премий присуждается в РФ? Только литературных! Не беря премии в сопредельных областях искусств. По списку Сергея Ивановича Чупринина, который приводится в его словаре «Новая Россия: мир литературы», чуть больше шестисот. То есть, примерно, две в день. Хотя, есть же все-таки Новый год, когда неловко присуждать

165

премию. Первое января. Нет тридцать первое еще ничего, а первого трудно попасть в премию рукой. Значит, абсолютное большинство этих премий, конечно, никому не ведомы. Ну, или, ведомы каким-то очень специальным вручаемым и вручающим. Например, существует премия «За наиболее достоверное и уважительное изображение образа милиционера в современной русской литературе». Странно, что эти люди не наградили Дмитрия Александровича Пригова за цикл стихов «О милицанере». Это свидетельствует только о полном отсутствии чувства юмора, что, впрочем, не так уж и удивительно.

Если мы все-таки попробуем более или менее серьезно задуматься о том, для чего вручается премия и что такое литературная премия и примем во внимание, что это не чистое распределение денег, рассеивание денег в природе, мы поймем: литературная премия - это управление общественным вниманием. Это элемент структурирования литературного процесса. Таковы, в особенности, молодежные премии. Или внутренние цеховые премии. Обществу, которое заинтересовано в чтении, но неспособно самолично протестировать все, что было выброшено на рынок, дается внятный сигнал: это нужно прочитать.

Неоднократно создатели различных литературных премий как в России, так и вне ее, указывали на то, что шорт-лист главных премий - это просто список обязательного чтения. Вот все остальное можете не читать, а это - надо читать. И часто так получается, что литературные премии становятся заложниками игры амбиций. Вопросов кто с кем на одном поле.

Если говорить о российском литературном мире, то с фокусировкой внимания в разной мере справляются премии различных уровней. Существуют большие премии, которые адресованы очень широкой аудитории, и которые занимаются созданием общего представления о том, что такое порядочное чтение. Это, в первую очередь, премия «Большая книга», стремительно ставшая самой значительной премией в России, в том числе и в денежном эквиваленте. Она -третья в мире по размеру приза: первая - Нобелевская премия, вторая - Дублинская премия IMPAC, третья - Российская Большая книга. При этом надо заметить, что и Нобелевская, и IMPAC - это международные премии, присуждаемые людям, пишущим на разных языках в разных странах. А «Большая книга» - это премия только для национальной сборной. У советских - собственная гордость, как было сказано по другому поводу, но, однако, логика культурного процесса, кажется, не изменилась.

166

Lingua mobilis № 7 (33), 2011

Это премия «Национальный бестселлер», построенная петербургским издателем Константином Тублиным и замечательным мастером литературного скандала Виктором Леонидовичем Топоровым. Это премия «Русский Букер», которая не очень понятно, прекратила или не прекратила к настоящему моменту свое существование. Кажется, прекратила, хотя может быть и нет. Очень буду рад, если она воскреснет. И премия «Национальный бестселлер», и «Букеровская премия» в очень большой мере, конечно, обязаны своим существованием премиям британским -английской Букеровской премии и Уитбредовской премии. Это такие две образцовые европейские литературные премии.

История создания британской Букеровской премии поразительна, потому что она возникла как налоговая уловка, как инструмент оптимизации налогообложения. Несмотря на то, что в слове Букер всякому минимально ориентированному на английский язык уху слышится слово «книга», «бук», на самом деле к книгам название компании Букер не имеет никакого отношения. Ну, кроме того, что фамилия человека, который эту компанию основал и владел ею, была действительно Букер - «книжник». В остальном же люди занимались совершенно другими вещами, сельскохозяйственными, это была довольно большая корпорация, которая успешно торговала овощами. Ее финансовый директор играл в гольф с Яном Флемингом, автором романов о Джеймсе Бонде. Флеминг пожаловался ему на невообразимо свинское налоговое законодательство Британской империи того времени: авторские отчисления облагались чудовищным налогом. Если бы Флеминг был сам себе корпорация, его имущественные поступления облагались бы совсем по-другому. На что тот предложил: Ян, а что ты, собственно, страдаешь, давай мы у тебя возьмем в управление авторские права, все деньги будут перечисляться нам, налогов будем платить гораздо меньше, из того, что останется, вполне хватит на то чтобы оплатить труд наших бухгалтеров, и на то, чтобы тебе доставалось побольше денег. Флеминг горячо и радостно согласился и на протяжении очень короткого времени компания «Букер» образовала внутри себя литературный отдел, который стремительно обогатился, потому что стал управлять в интересах авторов правами на литературные произведения. Например, для Агаты Кристи, затем для ряда других авторов популярных книг.

Так скопилось довольно много прозы, и авторы были необыкновенно счастливы. А компания Букер вдруг обнаружила, что литературный отдел из приятной забавы и некоторой

167

респектабельной формы помощи неимущим..., хотя нет. Все-таки ни Флеминга, ни Кристи нельзя отнести к неимущим писателям. Тогда так: не так много имущим писателям. Забава превратилась в серьезную точку зарабатывания. Тогда все тот же финансовый директор обратил внимание на то, что можно увеличить количество писателей. А для этого создать литературную премию и предлагать лауреатам обслуживание в этой литературной корпорации. Так все и началось. Однако в скором времени налоговое законодательство изменилось и авторам больше не нужно было хитрить. А премия осталась. Ее вручали длительное время, в том числе и тогда, когда компания Букер обанкротилась, к сожалению. Уже после смерти основателя государство выкупило премию и оставило ее в собственном владении. Потому что эта премия стала серьезным инструментом структурирования литературного мира.

Русская Букеровская премия была учреждена теми же людьми. Я за руку держал человека, который учредил Британскую Букеровскую премию, когда он приезжал в Россию. К этому моменту он уже был совсем настоящим взбалмошным британским аристократом. То есть человеком в очень странной шляпе, такой, как если бы на ней сидели три поколения его предков. И абсолютно глухим, что не делало его ни менее деловитым, ни менее ярко соображающим.

Русская Букеровская премия имеет гораздо более скверную судьбу. Русскую Букеровскую премию выкупила компания, которая в то время развивала бренд водки «Смирно£Е» и надеялась, что русская литература и водка, как-то недалеко друг от друга располагаясь, могут способствовать энергии рыночной и культурной. В течение трех ближайших лет компания понесла тяжелые финансовые потери и пришла в такое состояние ума, что ей уже было не до русской литературы. Премия потеряла поддержку, но очень быстро нашла ее вновь в лице образовательной организации «Открытая Россия», созданной Михаилом Борисовичем Ходорковским. В течение, опять-таки, трех лет компания «Юкос» была разгромлена, Ходорковский посажен, счета, открытые в России арестованы. И русская Букеровская премия снова лишилась финансовой поддержки. И обрела ее вновь в лице компании «British Petroleum». Казалось бы, где русская Букеровская премия, а где «British Petroleum»? В течение примерно (снова!) трех лет, корпорация понесла тяжелейшие финансовые потери. Все, полагаю, помнят эту самую взорвавшуюся скважину в Персидском заливе. И все это из-за русской Букеровской премии, как теперь мы можем утверждать совершенно точно!

168

Lingua mobilis № 7 (33), 2011

Пока российская Букеровская премия лишилась материальной поддержки, и на повестке дня стоит вопрос: будет ли кто ее поддерживать? А если будет, то зачем? Ближайшее будущее покажет. Я, конечно, полагаю, что лучшим решением в этом случае было бы, если бы ее стала поддерживать администрация президента Медведева.

Проект, который мы сейчас делаем с особым интересом - это проект премии «Просветитель». Я говорил о том, что российские литературные премии работают как с широкой аудиторией, так и с аудиторией более узкой. Например, премии, которые работают только с актуальной современной литературой, как «ЛитератуРРентген». Мы, при поддержке замечательного фонда «Династия», учрежденного почетным президентом компании «Билайн», создателем «Вымпелкома» Дмитрием Борисовичем Зиминым, делаем премию, которая посвящена только научно-популярной литературе. То есть такой литературе, авторы которой берут некое научное знание и излагают его максимально доступным широким массам языком.

Такая литература была очень значимой в Советском союзе, а затем куда-то подевалась. Однако мы видим, что она не совсем исчезла. И если в первый год нас на полном серьезе спрашивали, сможем ли мы скопить на три года соискателей, то теперь мы видим, как год от года поток рукописей и книг растет. (Мы, к сожалению, не можем принимать совсем уж рукописи, потому что нам довольно быстро начнут присылать рассказы о том почему в центре Вселенной -планета Земля, вокруг которой вращается все остальное мироздание, а на ней находится нечто вроде апельсинового сада - мне присылали такую рукопись в «Книжное обозрение», но, по счастью, я не должен был ничего с ней делать, так, наслаждаться). Мы принимаем на «Просветитель» книги на этапе издательского макета. Поток макетов и книг возрастает, потому что направление общественного внимания на какой-то сегмент рынка начинает привлекать к нему и силу.

Единственное, что важно понимать, применительно к такого рода проектам, что все они непременно долгоиграющие. Мы с коллегами, которые, как и я, занимаются развитием премиальных или конкурсных процессов или просто думают о премиальных и конкурсных процессах, как-то обсуждали, каковы временные этапы существования премии. Вот, например, премия существует год. Она уже есть, или еще нет? Премия существует два года. Она

169

уже премия, или еще случайная флуктуация? Считается, что с третьего года премия именно начинает существовать. А с шестого года можно говорить о тенденциях в ее развитии, и ее прямом влиянии на литературный процесс. Так что все премии младше трех лет предлагаю считать не существующими, а младше шести -погибшими в колыбели.

В заключении, отвечу окончательно на вопрос, заявленный в теме лекции. Как сделать литературную премию своими руками? Нет ничего проще! Достаточно понять какой сегмент литературы кажется вам требующим, настоятельно требующим, усиления общественного внимания. Понять, кто та аудитория, к которой вы хотели бы обратиться. Найти те инструменты, которыми можно обратиться к этой аудитории, которые для нее влиятельны. Использовать эти инструменты и восславить выбранный сегмент литературы, и делать это лет 10 подряд.

Спасибо!