Аргументирующий дискурс: условия удачи (по материалам зарубежной аргументологии)

ОБЗОРЫ

АРГУМЕНТИРУЮЩИЙ ДИСКУРС: УСЛОВИЯ УДАЧИ

Л.Г. Васильев

Настоящая статья посвящена рассмотрению важнейшего фактора в аргументативном общении - условий его успешности - по материалам зарубежной печати.

Будем исходить из того, что языковое общение принципиально многоаспектно и включает целый ряд факторов, которые описываются дисциплинами, не являющимися не только лингвистическими, но даже и филологическими в узком (традиционном) понимании этого последнего термина. Сюда отнесем психологию, философию, когнитивную науку в широком смысле - список, понятно, можно расширить. Поэтому некоторые аспекты аргументативного общения можно рассматривать с позиций уже имеющихся достижений в данных дисциплинах.

Эффективность языкового общения (в том числе, аргументативного) подчиняется общим принципам, выделенным Г.П. Грайсом (максимы количества, качества, релевантности и способа, регулирующими, соответственно, объем, содержание, уместность и организацию передаваемой информации [Грайс 1985], а также принципу вежливости с его постулатами такта, великодушия, одобрения, скромности, согласия и симпатии, описанному Дж. Личем [Leech 1983 p. 104-142]. Оба этих подхода достаточно подробно охарактеризованы в литературе. Здесь мы рассмотрим ряд подходов, имеющихся в зарубежной аргументологии -уже потому что эти источники остаются по сей день практически недоступными для российской научной общественности.

Согласно Дж. Олвуду, к (логическим) принципам аргументации относятся: (а) соответствие нормам - ожидание того, что логический вывод лежит в рамках общепринятой логики; (б) наличие возможности оценки логической корректности суждений и отклонений от логических

норм; (в) возможность осуществления коррекции логических ошибок в рассуждениях своих и собеседника [Allwood 1982].

Согласно общеаргументативному подходу Ч. Хэмлина, утверждения, используемые для защиты, должны либо полностью, либо условно приниматься защитником. Отношения между средствами защиты и защищаемой позицией должны естественно использоваться собеседниками. Средства предполагаемой (но не выраженной) защиты также должны быть привычными для коммуникантов. Положение, защищенное при помощи аргумента, должно считаться более приемлемым, нежели не защищенное [Hamblin 1970, p. 245]. Эти правила можно назвать, соответственно, принципами искренности, естественности и рациональности.

Условия и принципы организации продуцирования, по мнению С. Джекобса, служат и для организации стратегий и тактик анализа аргументов; аргументация как социальная процедура подчиняется принципу «рабочего консенсуса», к которому публично приходят два или более индивида. Такая концепция отдает исключительный приоритет соблюдению социальных ролей, порой в ущерб искренности - отсюда и понятие «рабочего», а не реального консенсуса мнений в условиях публичной аргументации [Jacobs 1987].

Р. Трапп с соавторами считают, что условия успешного осуществления аргументации определяются объективно посредством аргументативной компетенции. В нее включаются: (а) инструментальный параметр - моменты, релевантные для реализации аргумента: кто победил, кто изменил чью точку зрения и т.п.; (б) логический параметр - общая аргументативно-логическая стратегия партнера, а также приемлемость, релевантность, достаточность и когерентность его аргументов; (в) параметр управления ходом аргументативного взаимодействия, обеспечивающий эффективность коммуникации, создание условий для свободного выражения своей позиции, разрешение конфликтов, обработку эмоционального; (г) параметр «общения по существу дела», охватывающий честность, открытость, напористость, стремление избежать нерелевантного «перехода на личности», способность оценивать ситуативные переменные типа времени и места; (д) мотивационный параметр, характеризующий природу мотивации аргументов для партнеров и ее степень [Trapp et al. 1987].

Пресуппозиции в широком смысле считает условиями удачи аргументации П. Скулс. Автор исходит из невозможности компромисса между по-настоящему различными позициями коммуникантов, так как такой компромисс ведет к концептуальному дуализму с вытекающими отсюда противоречиями. Однако интеракция между приверженцами

различных позиций остается возможной в силу принятия коммуникантами глобальной прагматической пресуппозиции о важности обсуждаемой проблемы. Радикальная несовместимость позиций связана с собственно семантическими пресуппозициями. Автор подчеркивает важность того, что понимание причин (то есть пресуппозиций) принятия точки зрения отлично от понимания причин принятия пресуппозиций для этой точки зрения. При этом пресуппозиция трактуется в смысле П. Стросона - не как имплицитная пропозиция, а как видение мира, подход, точка зрения и т.п. [Schouls 1971, p. 129], то есть, в конечном счете, как явление экстра-аргументативного уровня.

Рассматривая анализатора как «рационального судью», С. Джексон выделяет: (1) условия искренности (отрицательная оценка того, о чем повествует пропонент); (2) подготовительные условия, к которым причисляются (а) наличие у анализатора адекватных оснований для отрицательного мнения, (б) наличие у анализатора необходимой квалификации (знаний, доступа к нужной информации и т.п.) для оценки аргумента пропонента, (в) наличие у анализатора некоторого конструктивного намерения при осуществлении критики, (г) требование, чтобы анализатор был в состоянии отвечать за свои действия [Jackson 1987].

В нормативно-прагматическом подходе [Barth 1982] пропонент атакуемого высказывания всегда должен иметь возможность защитить его путем другого высказывания. Каждый промежуточный тезис должен рассматриваться как защита предыдущего. Возможность защиты атакованного высказывания новым должна быть реалистичной. На любом этапе дискуссии оппонент должен иметь возможность проверить последовательность утверждений пропонента, а последний - иметь возможность защитить свои утверждения. Если сторона критикует некоторое утверждение, то она теряет право повторно его атаковать в том же месте цепочки аргументов; если же человек защитил свое утверждение прямо (то есть не с помощью контратаки), он не обязан защищать его повторно.

Этот подход представляет собой экспликацию принципов формальной диалектики [Barth, Krabbe 1978], идущей от теории диалога П. Лоренцена [Lorenzen, Lorenz 1978]. Формальная диалектика описывает правила ведения аргументации в диалоговом режиме: (1) наличие коммуникативно -аргументативных ролей пропонента и оппонента; (2) обязанность пропонента защищать про-позицию и его нейтральность по отношению к высказываниям оппонента; обязанность оппонента атаковать про-позицию; (3) наличие у пропонента двух способов защиты своего тезиса, после того как его атаковал оппонент: собственно защита и

контр-атака; (4) принцип вербальной экстериоризации защиты и нападения; (5) обязанность коммуниканта прекратить диалог и выйти из игры, как только он нарушил правила диалогового взаимодействия [Eemeren et а! 1987, p. 131-161].

Формальная диалектика является одним из истоков широко распространенной в настоящее время аргументологической концепции прагмадиалектики1, созданной учеными Амстердамского университета [см.: Еемерен, Гроотендорст 1994]. Такая популярность парадигмы, а также то, что упомянутая монография2 стала уже библиографическим раритетом, дает мне основание остановиться на данной концепции более подробно. Представители прагмадиалектики устанавливают следующие условия осуществления аргументативного взаимодействия: (1) собеседники - это обычные носители языка в обыденных обстоятельствах; (2) носители языка, участвующие в аргументации, делают это с серьезными намерениями и на добровольной основе; (3) носитель языка, выполняющий роль аргументатора, говорит то, что думает и отвечает за свои слова; (4) носитель языка, выполняющий в аргументации функцию слушающего, понимает, что сказал аргументатор, и на этой основе оценивает сказанное; (5) собеседники могут использовать любую точку зрения и любую информацию, которую считают релевантной для защиты точки зрения или ее атаки; (6) собеседник, защищающий или атакующий некоторое мнение, не должен знать заранее, что другой участник аргументации разделяет его точку зрения [Еетегеп et а! 1987, р. 38-50]. Первая максима описывает жанр аргументации, вторая и третья - условия искренности, четвертая - условия адекватности общения, пятая - условие свободы выбора, шестая - условие возникновения аргументации.

Нормативные составляющие концепции следующие. Норма систематической диалектики гласит, что у пропонента всегда должен быть шанс защитить свою точку зрения; в соответствии с этой нормой защита осуществляется последовательно, шаг за шагом, и поэтому каждый последующий тезис считается защищающим каждый предыдущий. Норма

1 Достаточно сказать, что из всего массива докладов и сообщений, представленных в июне 2006 г. на международной конференции по аргументации в Амстердаме, около половины были выполнены в русле прагмадиалектики. Единственной парадигмой, которая может составлять конкуренцию данному направлению, можно считать североамериканскую школу неформальной логики, изложение основ которой я привести здесь не могу по соображениям места. Замечу лишь, что обе парадигмы исследуют естественно-языковую аргументацию.

2 Замечу, что книга Ф. Еемерена и Р. Гроотендорста написана весьма сложно даже для подготовленного читателя; точнее, причина тут - малая речевая избыточность текста, делающая его непригодным для «диагонального» прочтения.

реалистической диалектики предполагает, что в определенных случаях пропонент имеет возможность защитить тезис без осмысления его в качестве члена аргументативной цепочки - когда оппонент атакует положение, которое ранее принимал. Норма тщательности устанавливает, что пропонент имеет право защищать свой тезис, а оппонент - атаковать его всеми допустимыми способами. Норма упорядоченности предписывает, чтобы на каждой стадии дискуссии были четко и доходчиво определены права и обязанности сторон; это достигается серией сменяющих друг друга локальных дискуссий и установлением правил аргументативного поведения собеседников в этих дискуссиях без выхода на глобальный уровень дискуссии в целом. Норма динамической диалектики гласит, что для пересмотра и изменения мнений следует использовать правила формальной диалектики; стороны должны избегать ненужных повторов аргументов, затрагивая тем самым дискуссию. Норма определения победителя в дискуссии устанавливает, что победителем признается тот, кто победил в последней аргументативной цепочке, но не на промежуточных стадиях.

Представители голландской школы описывают 17 правил успешного аргументативного взаимодействия в соответствии с выделяемыми ими этапами дискуссии - конфронтацией, началом, собственно аргументацией и заключением [Еемерен, Гроотендорст 1994, гл. 7]. Однако выделяемые правила фактически разнородны, потому что авторы описывают, с одной стороны, интеракцию, а с другой - собственно аргументацию; во всяком случае, ряд правил, относимых ими к аргументативной стадии, является, по нашему мнению, правилами интеракции. Ниже приводится изложение правил, но не в их оригинальной формулировке, а в сжатом виде (ибо каждое правило в монографии сопровождается объяснениями). Кроме того, эти правила сгруппированы нами в два блока - интерактивных и собственно аргументативных правил, - чего нет в оригинале.

К интерактивным правилам можно причислить следующие. Правило 2: собеседники свободны в выборе пропозиционального содержания сообщения для выражения своей позиции. Правило 3: право сторон требовать и получать ответ на декларатив употребления (usage declarative). Правило 4: право любого из участников диалога в любое время на протяжении дискуссии потребовать от собеседника защитить его точку зрения. Правило 5: обязанность собеседника защищать свою точку зрения по требованию оппонента. Правило 6: обязанность собеседника не отклоняться от своей аргументативной роли (протагониста или антагониста). Правило 7: договоренность о правилах, определяющих атаку и защиту, должна действовать на протяжении всей дискуссии. Правило 13: право антагониста подвергнуть сомнению любой иллокутивно-

аргументативный комплекс, который еще не был защищен протагонистом. Правило 14: право протагониста на протяжении всей дискуссии защищать любой из еще не защищенных им тезисов. Правило 15: право протагониста в течение дискуссии отречься от тезиса из любого иллокутивно-аргументативного комплекса, который он ранее реализовал, и тем самым от обязанности его защищать. Правило 16: соблюдение однократности осуществления участниками конкретного иллокутивно-аргументативного комплекса в пределах одного аргументативного хода и для одной и той же цели; требование соблюдения очередности коммуникативных ходов собеседниками. Правило 17: требование разумности общения, то есть отказа от своей позиции, если адекватно защищена противоположная точка зрения или если против конкретной позиции выдвинута убедительная контр-аргументация.

К собственно аргументативным правилам целесообразно отнести следующие. Правило 1: ограничения на употребление иллокутивных актов: в аргументации могут использоваться только ассертивы, комиссивы, директивы и декларативы употребления (usage declaratives). Правило 8: защита своей позиции протагонистом может осуществляться только при помощи иллокутивного аргументативного комплекса, а атака точки зрения протагониста антагонистом может быть направлена лишь на пропозициональное или демонстрационное содержание рассуждения противника. Правило 9: восстановление имплицитного довода и применение логических правил для оценки валидности рассуждения. Правило 10: достаточная защита всего аргумента протагонистом предусматривает успешную защиту как пропозиционального, так и демонстрационного содержания аргумента, а достаточная атака антагониста - успешную атаку любого из этих двух компонентов. Правило 11: критерий достаточности защиты тезиса - успешная защита пропозиционального и иллокутивного содержания аргумента, а достаточности атаки - успешная атака любого из этих компонентов. Правило 12: критерий достаточной защиты исходной точки зрения -успешная защита пропозиционального содержания всего иллокутивного комплекса и достаточная защита всех суб-аргументов.

В концепции радикальной интерпретации [Lewis 1974] описывается шесть принципов успешного аргументативного общения. Принцип Великодушия и Принцип Рациональности отвечают за наложение ограничений на набор верований автора как конкретного человека и описывают ментальные состояния говорящего. Согласно Принципу Великодушия, следует считать, что автор имеет такое же мировоззрение, какое бы имел на его месте реципиент. Принцип Рациональности гласит, что приписываемые автору мнения должны отражать мотивы его

поведения. Согласно Принципу Истинности, говорящий пользуется языком без цели введения собеседника в заблуждение. Принцип Манифестации предусматривает возможность выдвижения требования к говорящему эксплицировать свое мнение. Принцип Треугольника обеспечивает возможность правильного «перевода» содержания мнений говорящего на язык адресата: при одинаковых условиях истинности и одинаковых ситуациях ментальные состояния говорящего и адресата будут приведены в соответствие. Д. Льюис считает роль языка вторичной по сравнению с ролью мышления. Однако, по мнению М. Даскала, неучет принципа релевантности мнений ведет к тому, что метод Д. Льюиса описывает идеальную транспарентность, но лишь для идеального интерпретатора [Dascal 1983, p. 121-124].

Из постулатов продуктивной аргументации наиболее обсуждаемым в научном обиходе является Принцип Великодушия (The Principle of Charity). У С. Томаса данный принцип понимается в идентификационном смысле - как правило, по которому определяют, является ли данный дискурс аргументом или нет [Thomas 1976]. М. Скривен рассматривает этот принцип с позиций конструктивности, как требование объективного и по возможности нейтрального подхода к аргументу со стороны анализатора [Scriven 1976].

Р. Джонсон вслед за М. Скривеном определяет Принцип Великодушия как максиму оптимальной интерпретации. В отличие от подходов С. Томаса и Р. Баума, трактовки М. Скривена и Р. Джонсона ориентированы на этические принципы. У Р. Джонсона данный принцип помещается в три аналитических пространства: идентификацию, реконструкцию и критику аргумента. В идентификационном пространстве принимается дефиниционный критерий С. Томаса: если текст не содержит индикаторов аргументации, а попытка представить его в виде рассуждения не дает положительных результатов, то это не аргумент. В реконструкционном пространстве Принцип Великодушия реализуется (а) в поиске "логического скелета" текста, то есть отбрасывается его не-аргументативное наполнение, (б) при восстановлении (до полносоставного) аргумента-энтимемы - в выборе на роль посылки наиболее "слабого" варианта из потенциальных доводов. В пространстве критики анализируемый принцип воплощается в Принципе Выбора, предписывающем направленность критики на наиболее сильные суждения противника [Johnson 1981]. По мнению Дж. Гуфа и К. Тиндейла, Принцип Великодушия есть этическая максима честности, важная составная часть стратегии защиты аргумента и надежное эпистемическое средство для установления истинности суждений. Применение этого принципа предполагает оценку автора как разумного эксплицитного аргументатора

и предусматривает запрет на искажение его позиции (straw man fallacy) анализатором; в плане направленности на аргумент предлагается применение «бритвы Оккама», то есть недопущение поиска дополнительных «скрытых» доводов, если аргумент логичен [Gough, Tindale 1985].

Само принятие Принципа Великодушия как основополагающего для теории аргументации, знаменует, по мнению Т. Говье, непринятие принципа субстанциональной парадигмы в ее радикальном варианте П. Фейерабенда, гласящем, что "невозможно обосновать общеприемлемые нормы корректного поведения в научном общении" [Govier 1983:11]. Т. Говье трактует Принцип Великодушия как совокупность следующих его интерпретаций: трюистической (требования адекватной интерпретации текста анализатором); сильной версии (требования выведения из текста анализатором наилучшего (видимо, для автора текста) аргумента); умеренной версии (выбор наилучшей аргументативной интерпретации из числа возможных). Сама Т. Говье придерживается умеренной версии, исходя из того, что не может быть сильных и слабых версий одного и того же аргумента, а существуют лишь сильные и слабые версии аргументативной интерпретации текста.

Э. Ведунг уточняет применение Принципа Великодушия к оценке логичности аргумента, различая авторо-ориентированную и не-авторо-ориентированную логичность. В первом случае аргумент оценивается с учетом личности автора текста, во втором - без учета таковой. Второй случай реализуется в ответно-ориентированном и не-ответно ориентированном вариантах - в зависимости от того, интересует ли анализатора мнение автора текста по поводу анализа текста реципиентом [Vedung 1983].

В подходе Д. Дэвидсона при понимании сообщения интерпретатор сначала определяет, какие предложения соотносятся с какими событиями. Применяя Принцип Великодушия, он полагает, что фактуальные предложения правильно описывают положение дел и пытается определить условия их истинности, а затем на основании этих предложений - условия истинности других предложений, соотнесение которых с событиями действительности не очевидно. На основании Принципа Великодушия и своих собственных представлений (собственной логики) о когерентности он полагает, что названные предложения не противоречат фактуальным, что автор последователен и придерживается той же логики, что и сам интерпретатор. Если интерпретатор считает, что автор допустил противоречие, он может заявить об этом прямо или, пытаясь понять, почему автор допустил ошибку, искать новую, более адекватную интерпретацию. Если же адресат считает, что автор неправ, он может

предъявить автору обнаруженное противоречие, ожидая, что автор его признает. Если автор признать его отказывается, адресат (применяя тот же Принцип) опять приступает к поиску адекватной интерпретации, полагая, что он не понял автора [цит. по.: Heysse 1994: 228]. В данном подходе намечена возможность столкновения логик отправителя и реципиента, однако соблюдение Принципа Великодушия заставляет реципиента оставаться в рамках выбранной логики. Данный принцип является методологически значимым для принятия тезиса о конвенциональности систем рассуждения.

Мы рассмотрели ряд подходов, описывающих принципы, лежащие в основе аргументативного взаимодействия. Нетрудно заметить, что проанализированные подходы совершенно необязательно характеризуют успешность в перлокутивном смысле, смысле эффективности - напротив, риторическая компонента в большинстве подходов отсутствует, а успешность рассматривается в реализационном плане. Думается, что такой ракурс рассмотрения может оказаться информационно полезным для ученых, работающих преимущественно в риторической парадигме.

Литература

1. Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. - М.,

1985. - Вып. XVI.

2. Еемерен Ф.Х. ван, Гроотендорст Р. Речевые акты в аргументативных дискуссиях. -

СПб.,1994.

3. Allwood J. Logic and spoken interaction // Argumentation: Approaches to the Theory

Formation / Ed. by Barth E.M., Martens J.M. Amsterdam: Foris, 1982.

4. Barth E.M. A normative-pragmatic foundation of the rules of some systems of formalizing

dialectics // Argumentation: Approaches to the Theory Formation // Ed. by Barth E.M.,

Martens J.L. Amsterdam: Benjamins, 1982.

5. Barth E., Krabbe E.C.W. Formele dialectiek: instrumenten ter beslechtiging van conflicten

overgeuite meningen // Spektator. 1978. Jrg. 7.

6. Dascal M. Pragmatics and the philosophy of mind. Vol. 1. Amsterdam; Philadelphia:

Benjamins, 1983.

7. Eemeren F.H. van, Grootendorst R., Kruiger T. Handbook of argumentation theory: A

critical survey of classical backgrounds and modern studies. Dordrecht etc.: Foris, 1987.

8. Gough J., Tindale Chr. «Hidden» or «missing» premises // Informal Logic. 1985. Vol. 7.

Nos. 2-3.

9. Govier T. On Adler On Charity // Informal Logic Newsletter. 1983. Vol. 5. No. 3.

10. Hamblin Ch. Fallacies. London: Methuen, 1970.

11. Heysse T. Why logic doesn»t matter in the study of argumentation // Proceedings of the

Third ISSA Conference on Argumentation / Ed. by Eemeren F.H. van et al. Amsterdam:

Foris, 1994. Vol. 1.Jackson S. Rational and pragmatic aspects of argument //

Argumentation: Proceedings of the Conference on Argumentation, 1986 / Ed. by

Eemeren F.H. van et al. Dordrecht etc.: Foris, 1987. Vol. 1.

12. Jacobs S. The management of disagreement in conversation // Argumentation: Proceedings

of the Conference on Argumentation, 1986 / Ed. by Eemeren F.H. van et al. Dordrecht

etc.: Foris, 1987. Vol. 1.

13. Johnson R. Charity begins at home // Informal Logic Newsletter. 1981. Vol. 3. No. 3.

14. Leech G. Principles of pragmatics. London etc.: Longman, 1983.

15. Lewis D. Radical interpretation // Synthese, 1974. Vol. 27. No. 3/4.

16. Lorenzen P., Lorenz K. Dialogische Logik. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft, 1978.

17. Schouls R. Reason, semantics, and argumentation in philosophy // Philosophy and Rhetoric. 1971. Vol. 4. No. 2.

18. Scriven M. Reasoning. N.Y.: McGraw-Hill, 1976.

19. Thomas S. Practical reasoning in natural language. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1976.

20. Trapp R. Everyday argumentation from an interpretive perspective // Argument and Critical Practices: Proceedings of the 5-th SCA/AFA Conference on Argumentation / Ed. by Wenzel J. Annandale, VA: Speech Communication Association 1987.

21. Vedung E. Systematic interpretation and the principle of charity // Informal Logic Newsletter. 1983. Vol. 5. No. 2.