Роль органов регионального конституционного (уставного) правосудия в механизме конституционно-правовой ответственности

Вопросы конституционного, муниципального, административного и финансового права

УДК 342.8

РОЛЬ ОРГАНОВ РЕГИОНАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО (УСТАВНОГО) ПРАВОСУДИЯ В МЕХАНИЗМЕ КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ*

© Иванова Е. Л., 2018

Институт законодательства и правовой информации имени М. М. Сперанского, г. Иркутск Байкальский государственный университет, г. Иркутск

Выявлено значение конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации (далее - субъекты РФ) при реализации процедуры применения мер конституционно-правовой ответственности в отношении органов государственной власти субъектов РФ. Обозначены проблемные аспекты законодательной конструкции привлечения законодательных (представительных) органов, а также глав субъектов РФ к конституционной правовой ответственности за нарушение конституции (устава) субъекта РФ в условиях отсутствия органов конституционного (уставного) контроля в большей части субъектов РФ. Отмечается, что универсальные формулировки федерального закона, определяющего общие принципы организации и деятельности органов государственной власти субъектов РФ, в условиях несогласованности позиций федерального законодательства и судебной практики, не способны обеспечить полноценную реализацию механизма конституционно-правовой ответственности в регионах. Отражены результаты анализа законодательства субъектов РФ, регулирующего порядок участия конституционных (уставных) судов субъектов РФ в процедуре определения грубого нарушения конституции (устава) и законов субъекта РФ, повлекшего за собой массовое нарушение прав и свобод граждан, как основания для выражения ему недоверия. Посредством мониторинга регионального законодательства установлено, что регулирование такой процедуры крайне редко находит свое отражение в законодательстве. Сделан вывод, что с учетом необходимой доработки отдельные виды судопроизводства, предусмотренные законодательством Кабардино-Балкарской Республики, Республики Саха (Якутия), Республики Татарстан и Чеченской Республики, могут быть использованы в целях установления указанными органами наличия (отсутствия) фактических оснований конституционно-правовой ответственности.

Ключевые слова: конституционно-правовая ответственность, конституционные (уставные) суды субъектов РФ, органы конституционного (уставного) контроля, законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта РФ, глава субъекта РФ.

Федеральный закон от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» [1] (далее - Федеральный закон № 184-ФЗ) закрепляет особую роль конституций (уставов) в нормативно-правовой системе субъектов Российской Федерации (далее -субъекты РФ). При этом значимость основного закона субъекта РФ подтверждается не только более усложненной процедурой его принятия, закреплением исключительно за ним возможности регулирования отдельного круга вопро-

сов, но и во многом определяется закреплением в указанном Федеральном законе мер ответственности, которые могут быть применены в отношении государственных органов и должностных лиц, виновных в их нарушении. Принципиально важным, на наш взгляд, является, что помимо общих положений об ответственности и административной ответственности за невыполнение или нарушение конституции (устава) субъекта РФ (ст. 26), в Федеральном законе № 184-ФЗ неустранение в соответствующие сроки установленных противоречий конституции (уставу) субъекта РФ рассматривается в качестве основания применения мер

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 17-03-00102 «Становление и развитие конституционного правосудия в субъектах Российской Федерации».

конституционно-правовом ответственности к виновным в допущенном противоречии государственным органам и лицам. Именно такие неблагоприятные последствия, как досрочное прекращение полномочий законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ (далее - законодательный орган субъекта РФ), выражение недоверия высшему должностному лицу субъекта Российской Федерации (далее - глава субъекта РФ), выступают серьезным мотивирующим фактором к устранению виновными лицами допущенных нарушений.

Согласно положениям Федерального закона № 184-ФЗ глава субъекта РФ вправе принять решение о досрочном прекращении полномочий законодательного органа субъекта РФ в случае принятия данным органом в том числе нормативного правового акта, противоречащего конституции (уставу) субъекта РФ, если такие противоречия установлены соответствующим судом, при условии неустранения им допущенных нарушений в течение шести месяцев со дня вступления в силу судебного решения (п. 2 ст. 9). Данной возможности главы субъекта РФ корреспондирует право законодательного органа субъекта РФ выразить недоверие главе субъекта РФ в случае издания им актов, не соответствующих конституции (уставу) субъекта РФ, если такие противоречия установлены соответствующим судом, при условии неустранения указанных противоречий в течение одного месяца со дня вступления в силу судебного решения (абз. 2 п. 2 ст. 19). Использованная в Федеральном законе № 184-ФЗ универсальная формулировка соответствующим судом с учетом положений ч. 1 ст. 27 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» [2], безусловно, подразумевает, что в тех субъектах РФ, где созданы органы конституционной (уставной) юстиции, соответствующим судом будет выступать конституционный (уставной) суд субъекта РФ. В данном случае именно посредством реализации полномочия конституционного (уставного) суда субъекта РФ по нормоконтролю будет установлено наличие противоречия между принятым (изданным) нормативным правовым актом и конституцией (уставом) субъекта РФ, а такие юридические свойства решений указанных судов, как общеобязательность, непосредственность действия и непреодолимость, позволят произвести точный отсчет установленного Федеральным законом № 184-ФЗ срока, по истечении которого, при условии неустранения выявленных нарушений, станет возможным приме-

нение обозначенных выше мер конституционно-правовой ответственности. Вместе с тем в тех субъектах РФ, где органы конституционного (уставного) контроля отсутствуют (таких в настоящее время, к сожалению, большинство), полномочия по решению вопроса о соответствии нормативных правовых актов конституции (уставу) субъекта РФ в условиях действующего правового регулирования не могут быть реализованы. Так, согласно позиции Конституционного Суда РФ, сформулированной еще в 1998 году, исходя из содержания ст. 5 (ч. 2), 73 и 118 Конституции РФ признание нормативных актов субъектов РФ не соответствующими их конституциям (уставам), возможно только органами конституционной юстиции субъектов РФ [3]. Вместе с этим в 2007 г. Верховный Суд РФ пришел к выводу, что в условиях отсутствия в субъекте РФ органа конституционного (уставного) контроля такие полномочия могут быть реализованы судами общей юрисдикции [4]. Точка в этом вопросе была поставлена 1 сентября 2015 г. с вступлением в силу кодекса административного судопроизводства [5], которым установлен прямой запрет на рассмотрение судами общей юрисдикции дел о соответствии нормативных правовых актов конституции (уставу) субъекта РФ (ч. 4 ст. 1).. Кроме того, как отмечает И. С. Суркова, несмотря на то, что в Федеральном законе № 184-ФЗ не указан суд, который должен определить указанные факты, а также субъекты обращения в суд для определения таких фактов, из анализа ряда решений Конституционного Суда РФ можно сделать вывод о том, что факт неисполнения решения суда тоже должен устанавливать тот же суд, который давал оценку акта как противоречащего акту более высокой юридической силы [6].

Таким образом, в настоящее время в более чем двух третей субъектов РФ отсутствует полноценный правовой механизм конституционно-правовой ответственности органов и должностных лиц, принявших (издавших) нормативные правовые акты, противоречащие конституции (уставу) субъекта РФ. В то же время давать отрицательную оценку установленным действующим процессуальным законодательством правилам подведомственности указанной категории дел и настаивать на закреплении в федеральном законодательстве правила, аналогичного описанной выше позиции Верховного Суда РФ, тоже не представляется верным. Дело в том, что, несмотря на кажущуюся на первый взгляд аналогичность процедур, следует учитывать ряд нюансов. Во-первых, правовую оценку соответствия (несоответствия) конституции уставу (субъекта) РФ нормативного

правового акта дают судьи конституционного (уставного) суда субъекта РФ, к квалификации которых региональным законодательством предъявляются более высокие требования, чем к судьям судов общей юрисдикции, а значит, и вероятность субъективной судебной ошибки минимизируется. Во-вторых, процессуальным законодательством закрепляется возможность обжалования решения суда общей юрисдикции, что не исключает использования данного института стороной, не согласной с решением суда первой инстанции, что приведет к удлинению срока применения мер конституционно-правовой ответственности либо вообще исключит ее применение в случае, если Верховный Суд РФ отменит решение суда первой инстанции. Таким образом, применение пусть и судебных, но различных процедур при установлении факта наличия или отсутствия в принятом (изданном) нормативном правовом акте противоречий конституции (уставу) субъекта РФ, в зависимости от наличия (отсутствия) в субъекте РФ органа конституционной (уставной) юстиции, способно привести к неоднородности механизма привлечения к конституционно-правовой ответственности органов государственной власти в различных субъектах РФ, а в конечном итоге - к нарушению конституционного принципа равенства всех перед законом. Единственным выходом в данной ситуации представляется создание конституционных (уставных) судов во всех субъектах РФ. Стоит признать, что отсутствие в субъекте РФ органа конституционной юстиции не только лишает правовой охраны конституцию (устав) субъекта РФ, но и лишает практической реализуемости положения федерального законодательства о возможности применения мер конституционно-правовой ответственности к государственным органам и должностным лицам, допускающим принятие (издание) незаконных нормативных правовых актов.

Кроме того, для процедуры выражения недоверия главе субъекта РФ Федеральный закон № 184-ФЗ предусматривает еще одну форму участия конституционного (уставного) суда субъекта РФ - определение грубого нарушения конституции (устава) и законов субъекта РФ, повлекшего за собой массовое нарушение прав и свобод граждан, как основание для выражения ему недоверия (абзац третий пункта 2 ст. 19).

Между тем, как показал анализ региональных законов, определяющих порядок организации и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов РФ, указанная процедура практически не находит в них правового закре-

пления. В отдельную категорию иногда выделяются дела о соответствии республиканской конституции действий и решений главы субъекта РФ, как это сделано в законе Республики Татарстан [6] и Чеченской Республики [Там же]. При этом законами указанных субъектов РФ установлена практически идентичная процедура судопроизводства по данной категории дел, отличающаяся только по кругу лиц, уполномоченных на обращение в конституционный суд с запросом о даче заключения о конституционности действий и решений главы субъекта РФ, а также по правовым последствиям принятия итогового решения по делу.

Так, если в Чеченской Республике с запросом о даче заключения на предмет соответствия действий и решений Главы Чеченской Республики республиканской конституции могут обратиться как законодательный орган Республики, так и сам Глава Чеченской Республики, то в Республике Татарстан аналогичным правом наделены только Государственный Совет республики и его комитеты.

Для признания запроса допустимым в обоих законах установлен единственный критерий - действия и решения, конституционность которых предлагается проверить, должны быть законодательно закреплены как основания для освобождения Президента республики от должности.

В процессе рассмотрения принятого обращения органы конституционного контроля оценивают конституционность действий и решений президента соответствующей республики с точки зрения установленной конституцией республики компетенции Президента и воздерживаются от установления и исследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это входит в компетенцию иных судов и органов.

Для дачи конституционным судом республики заключения определен предельный срок, который составляет десять дней после регистрации запроса. По истечении данного срока должно быть принято одно из следующих решений:

- о признании действий и решений Президента республики соответствующими конституции республики;

- о признании действий и решений Президента республики не соответствующими конституции республики.

Значение заключения конституционного суда по результатам рассмотрения дела определяется по-разному.

Если в Чеченской Республике такое заключение является основанием для отмены или оставления в силе решения законодательного органа республики о выражении недоверия Президенту республики, то в Республике Татарстан оно лишь учитывается Государственным Советом республики при принятии решения о недоверии Президенту республики.

Безусловно, описанная выше процедура не в полной мере соотносится с положениями федерального законодательства ни с точки зрения формулирования предмета конституционного контроля, ни круга заявителей, по данной категории дел, однако при соответствующей доработке вполне может быть использована для реализаций положений п. 2 ст. 19 Федерального закона № 184-ФЗ.

Также в ходе мониторинга регионального законодательства было установлено, что в законе Кабардино-Балкарской Республики [9] предусматриваются особенности рассмотрения дел о даче заключения о фактах неоднократного нарушения конституции Республики ее законодательным (представительным) органом.

Право обращения в Конституционный Суд республики по данному вопросу закреплено только за Президентом республики. Реализация данного права Президента республики зависит от наличия конкретного юридического факта, обозначенного в республиканском законе в качестве единственного критерия допустимости запроса: таким фактом является постановка Президентом республики вопроса о роспуске Парламента республики. При этом в своем обращении в Конституционный Суд республики Президент республики обязан изложить мотивы такого решения.

Согласно Закону заключение Конституционного Суда республики о наличии фактов неоднократного нарушения Конституции республики Парламентом республики выступает правовым основанием для роспуска Парламента. В связи с тем, что возможность роспуска законодательного органа государственной власти субъекта РФ главой субъекта РФ Федеральным законом № 184-ФЗ по данным основаниям не предусмотрена, наличие указанной процедуры в законе Республики Карелия представляется бессмысленным.

Схожая с описанными выше процедурами консультативная процедура предусмотрена Законом Республики Саха (Якутия) [10]. Вместе с тем данная процедура носит универсальный характер и применяется как для рассмотрения запросов о даче заключения при принятии ре-

шения о досрочном прекращении полномочий законодательного органа республики, о даче заключения при выражении недоверия Президенту республики и руководителям исполнительных органов государственной власти республики, так и для решения иных вопросов, не связанных с применением мер конституционно-правовой ответственности.

В отличие от законов других субъектов РФ, которыми некоторые из перечисленных производств выделяются в отдельные категории дел, Закон Республики Саха (Якутия) предусматривает, что итоговое решение, принятое по результатам рассмотрения дел о даче заключений, имеет консультативное значение, не предопределяет решения вопроса в других органах и не имеет обязательной силы. Не устанавливая каких-либо критериев допустимости запросов о даче заключений, республиканский законодатель предусматривает определение оснований рассмотрения дела на базе «усмотренческой» нормы, согласно которой основанием к рассмотрению дела является практическая необходимость в официальном установлении и выяснении обстоятельств, указанных в запросе.

Таким образом, приходится признать, что региональное законодательство, регулирующее порядок участия органов конституционного (уставного) контроля в процедуре привлечения государственных органов и должностных лиц субъекта РФ к конституционно-правовой ответственности, существует как-то обособленно от Федерального закона № 184-ФЗ, решает не всегда актуальные, с точки зрения установленной федеральным законодательством последовательности привлечения к конституционно-правовой ответственности, задачи. Вместе с тем именно органы конституционной (уставной) юстиции с учетом их особого места в системе государственной судебной власти, юридической силы принимаемых ими решений, а также имеющегося опыта разрешения властно-правовых конфликтов способны органично вписаться в процедуру выражения недоверия главе субъекта РФ. Как справедливо подчеркивает Д. Е. Тишанин, использование потенциала конституционных (уставных) судов субъектов РФ способствовало бы унификации толкования оценочных понятий (например, «массовое нарушение прав и свобод граждан»), лежащих в основе характеристики объективной стороны конституционного деликта [11]. В целом необходимо отметить, что предложения о необходимости участия конституционных (уставных) судов субъектов РФ в установлении оснований

для выражения недоверия главе субъекта РФ сегодня настойчиво звучат в юридической литературе [12].

Подводя итог, хотелось бы отметить, что потенциал органов конституционной (уставной) юстиции в процедуре применения конституционно-правовой ответственности к государственным органам и должностным лицам субъектов РФ в действующих условиях законодательного регулирования не может быть полноценно реализован. Однако при соответствующем корректировании регионального законодательства, согласованной работе федерального центра и регионов в стимулировании процесса создания конституционных (уставных) судов во всех субъектах РФ и поддержке динамичного развития действующих органов конституционного (уставного) контроля, конституционные (уставные) суды субъектов РФ способны выступать не только формальным гарантом конституций (уставов) субъектов, но и надежным элементом в механизме привлечения виновных в нарушении конституции (устава) субъекта РФ органов и лиц к конституционно-правовой ответственности. Ш

1. Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации : федер. закон от 6 окт. 1999 г. № 184-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 1999. № 42. Ст. 5005.

2. О судебной системе Российской Федерации : федер. кон-стит. закон от 31 дек. 1996 г. № 1-ФКЗ // Собр. законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 1.

3. По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации : постан. Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 г. № 19-П // Собр. законодательства РФ. 1998. № 25. Ст. 3004.

4. О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части : постан. Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 нояб. 2007 года № 48 // Бюл. Верховного Суда РФ. 2008. № 1.

5. Кодекс административного судопроизводства в Российской Федерации : федер. закон от 8 мар. 2015 г. № 21-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 2015. № 10. Ст. 1391.

6. Суркова И. С. Роспуск законодательного органа субъекта Российской Федерации как мера конституционно-правовой ответственности // Вестн. Института законодательства и правовой информации им. М. М. Сперанского. 2013. № 5 (26). С. 7.

7. О Конституционном суде Республики Татарстан : закон Республики Татарстан от 22 дек. 1992 г. № 1708-Х11 // Ведомости Государственного Совета Татарстана. 1998. № 11. Ст. 312.

8. О Конституционном Суде Чеченской Республики : конст. закон Чеченской Республики от 24 мая 2006 г. № 2-РКЗ // Вести Республики. 2006. № 43 (405).

9. О Конституционном Суде Кабардино-Балкарской Республики : закон Кабардино-Балкарской Республики от 12 дек. 1997 г. № 38-РЗ // Кабардино-Балкар. правда. 1997. № 247.

10. О Конституционном суде Республики Саха (Якутия) и конституционном судопроизводстве Конституционный закон Республики Саха (Якутия) от 15 июня 2002 г. 16-з № 363-11 // Якутские ведомости. 2002. № 25.

11. Тишанин Д. Е. К вопросу об отрешении от должности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации // Проблемы права. 2011. № 4. С. 101.

12. См.: Габиева С. М., Османова О. А., Габиева М. Ю. Роль конституционных (уставных) судов в обеспечении конституционной законности // Юрид. вестн. ДГУ. 2015. № 4. С. 52; Усенко Ю. Н. К вопросу о роли конституционных (уставных) судов в механизме ответственности органов публичной власти субъектов Российской Федерации // Вестн. Балт. Федер. Ун-та им. И. Канта. Сер. Гуманитар. и обществ. науки. 2016. № 2. С. 41.

список литературы

Габиева С. М., Османова О. А., Габиева М. Ю. Роль конституционных (уставных) судов в обеспечении конституционной законности // Юрид. вестн. ДГУ - 2015. - № 4. - С. 49-53.

Кодекс административного судопроизводства в Российской Федерации : федер. закон от 8 мар. 2015 г. № 21-ФЗ (ред. от 28 дек. 2017 г. № 421-ФЗ) // Собр. законодательства РФ. - 2015. - № 10. - Ст. 1391.

О Конституционном Суде Кабардино-Балкарской Республики : закон Кабардино-Балкарской Республики от 12 дек. 1997 г. № 38-РЗ (ред. от 16.11.2015 № 49-РЗ) // Кабарди-но-Балкар. правда. - 1997. - № 247.

О Конституционном Суде Республики Саха (Якутия) и конституционном судопроизводстве Конституционный закон Республики Саха (Якутия) от 15 июня 2002 г. 16-з № 363-11 (ред. от 26.04.2018 № 1975-З) // Якут. ведомости. -2002. - № 25.

О Конституционном Суде Республики Татарстан : закон Республики Татарстан от 22 дек. 1992 г. № 1708-Х11 (ред. от 26.03.2016 № 12-ЗРТ) // Ведомости Гос. Совета Татарстана. - 1998. - № 11. - Ст. 312.

О Конституционном Суде Чеченской Республики : конст. закон Чеченской Республики от 24 мая 2006 г. № 2-РКЗ (ред. от 31.12.2010 № 5-РКЗ) // Вести Республики. - 2006. - № 43 (405).

О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части : постан. Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 нояб. 2007 г. № 48 (в редакции от 09.02.2012) // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2008. - № 1.

О судебной системе Российской Федерации : федер. констит. закон от 31 дек. 1996 г. № 1-ФКЗ (ред. от 05.02.2014 № 4-ФКЗ) // Собр. законодательства РФ. - 1996. - № 1. -Ст. 1.

Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации : федер. закон от 6 окт. 1999 г. № 184-ФЗ (ред. от 04.06.2018 № 147-ФЗ) // Собр. законодательства РФ. - 1999. - № 42. - Ст. 5005.

По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации : по-стан. Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 г. № 19-П // Собр. законодательства РФ. -1998. - № 25. - Ст. 3004.

Суркова И. С. Роспуск законодательного органа субъекта Российской Федерации как мера конституционно-правовой ответственности // Вестник Института законодательства и правовой информации им. М. М. Сперанского. - 2013. - № 5 (26). - С. 3-14.

Тишанин Д. Е. К вопросу об отрешении от должности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации // Проблемы права. - 2011. - № 4. - С. 99-102.

Усенко Ю. Н. К вопросу о роли конституционных (уставных) судов в механизме ответственности органов публичной власти субъектов Российской Федерации // Вестн. Балт. федер. ун-та им. И. Канта. Сер. Гуманитар. и обществ. науки. - 2016. - № 2. -С. 37-42.

REFERENCES

Gabieva S.M., Osmanova O.A., Gabieva M.YU. Rol' konstitutsionnyx

Kodeks administrativnogo sudoproizvodstva v Rossiyskoy Federatsii. Feder. zakon ot 8 mar. 2015 g. № 21-FZ

O Konstitutsionnom Sude Kabardino-Balkarskoy Respubliki. Zakon Kabardino-Balkarskoy Respubliki ot 12 dek. 1997 g. № 38-RZ

O Konstitutsionnom sude Respubliki Saxa

O Konstitutsionnom sude Respubliki Tatarstan : zakon Respubliki Ta-tarstan ot 22 dek. 1992 g. № 1708-XII

O Konstitutsionnom Sude CHechenskoy Respubliki. Konst. zakon CHechenskoy Respubliki ot 24 maya 2006 g. № 2-RKZ

O praktike rassmotreniya sudami del ob osparivanii normativnyx pravovyx aktov polnost'yu ili v chasti. Postan. Plenuma Verxovnogo Suda Rossiyskoy Federatsii ot 29 noyab. 2007 g. N 48

O sudebnoy sisteme Rossiyskoy Federatsii. Feder. konstit. zakon ot 31 dek. 1996 g. № 1-FKZ

Ob obshchix printsipax organizatsii zakonodatel'nyx

Po delu o tolkovanii otdel'nyx polozheniy statey 125, 126 i 127 Kon-stitutsii Rossiyskoy Federatsii : postan. Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii ot 16 iyunya 1998 g. N 19-P. Sobr. zakonodatel'stva RF, 1998, no 25, st. 3004.

Surkova I.S. Rospusk zakonodatel'nogo organa sub"ekta Rossiyskoy Federatsii kak mera konstitutsionno-pravovoy otvetstvennosti. Vestnik In-stituta zakonodatel'stva i pravovoy informatsii im. M.M. Speranskogo, 2013, no 5

Tishanin D.E. K voprosu ob otreshenii ot dolzhnosti vysshego dolzh-nostnogo litsa sub"ekta Rossiyskoy Federatsii. Problemy prava, 2011, no 4, pp. 99-102.

Usenko YU.N. K voprosu o roli konstitutsionnyx

The Role of Regional Constitutional (Statutory) Justice in the Mechanism of Constitutional Legal Responsibility

© Ivanova E. L., 2018

The research is dedicated to identifying the importance of constitutional (statutory) courts of the subject of the Russian Federation (hereinafter referred to as the subject of the RF) when implementing the procedure for applying measures of constitutional legal responsibility with respect to the state authorities of the subject of the RF. At the same time, the article identifies problematic aspects of the legislative structure of prosecution the legislative (representative) bodies, as well as heads of the subject of the RF to constitutional legal responsibility for violation of the constitution (statute) of the subject of the RF in the absence of constitutional (statutory) control bodies in the majority of the subject of the RF. The author of the article notes that the universal statements of the federal law, which defines the general principles of organization and activities of state bodies of the subject of the RF, in conditions of inconsistency of the positions of federal legislation and judicial practice, are not capable of ensuring the full implementation of the mechanism of constitutional and legal responsibility in the regions. The article also reflects the results of an analysis of the legislation of the subject of the RF governing the participation of constitutional (statutory) courts of the subject of the RF in the procedure for determining gross violation of the constitution (statute) and laws of the subject of the RF, resulting in massive violations of citizens' rights and freedoms as grounds for expressing mistrust. Through the monitoring of regional legislation, it has been established that regulation of such a procedure is rarely reflected in legislation. At the same time, the author of the article comes to the conclusion that, taking into account the necessary revision, certain types of legal proceedings stipulated by the legislation of the Kabardino-Balkarian Republic, the Sakha Republic (Yakutia), the Republic of Tatarstan and the Chechen Republic can be used to establish the presence grounds for the application of constitutional sanctions.

Keywords: constitutional and legal responsibility, constitutional (statutory) courts of the subjects of the Russian Federation, bodies of constitutional (statutory) control, legislative (representative) body of state power of the subject of the Russian Federation, head of the subject of the Russian Federation.