Леонид Невзлин: Я понимаю, почему он решил уйти

Леонид Невзлин: Я понимаю, почему он решил уйти

— Вы когда в первый раз почувствовали себя евреем?

       — Ну, в общем, близко к рождению. Впрочем, негативных эмоций это у меня не вызывало. Я чувствовал, но не сожалел.
       — Вы до этого работали в РЕК?
       — У меня отдельная структура была. Я осуществлял помощь ортодоксальным и реформистским общинам в регионах. Светскими делами не занимался. Раввины, общины...
       — Как формально происходило ваше назначение?
       — Формально достаточно странно. Они провели консультации, когда я сказал, что, наверное, соглашусь. Шаевич и прочие. Они провели консультации, и все оказались "за", даже те, кто меня не знает. В результате — два-три дня обсуждения, а сегодня у них был запланирован президиум на десять утра. Собрались и проголосовали. Там президиум около 40 человек. Был кворум — по-моему, 28 человек. Из присутствующих все проголосовали "за".
       — Поздравляю. Олигарх стал почти президентом.
       — Спасибо. Причем по старой модели, да? В связи с выходом первого в отставку. Ельцина назвали первым президентом России. А Гусинского — почетным РЕКа.
       — А вы — и. о.
       — Президент избирается на съезде всей организации. Он будет в этом году.
       — Вы единственная кандидатура?
       — Пока, до назначения съезда,— да.
       — И какой у вас набор функций?
       — Я пока бегло посмотрел устав. Понял, что президент осуществляет внутреннюю организационно-координационную деятельность, включая хозяйственную. И внешнюю представительскую деятельность за рубежом. То есть он обладает реальными полномочиями. Но я, конечно, буду настаивать на более "спикерских" функциях.
       — А это работа, как говорят англичане, "fulltime", отнимает все рабочее время?
       — Да. Из ЮКОСа я уже ушел. Буду баллотироваться в совет директоров от группы акционеров.
       — Совмещать нельзя по закону?
       — Эти функции идеологически несовместимы. Получается какая-то двусмысленная ситуация, причем для обеих сторон. Думаю, что это один из мотивов, почему остальные не соглашались на эту должность из тех, кто уже там сидел и работал. Ни президент банка, ни вице-президент, ни директор компании, ни замдиректора... Если бы кто-то из вице-президентов конгресса — а там Хаит, Малкин, Фридман — изъявил желание работать, то я не стал бы выдвигаться. Зачем? У них и знаний, и опыта больше.
       — Вам не жалко Гусинского? Как-то он совсем остается не у дел.
       — Я понимаю, почему он решил уйти: невозможно делать это дело, сидя не в Москве. И я понимаю его эмоции: он все это сделал, организовал, оно заработало... И в этом смысле мне, как человеку, жалко. Но многое из того, что делалось, что планировалось, будет продолжено. Нет, не могу сказать, что жалко... Он ведь не слабый мальчик. Может быть, я потом пожалею, что он ушел.
       — Ваш пост предполагает необходимость быть серьезно верующим человеком?
       — Нет. Я вполне светская фигура. И у этой организации есть все возможности быть светской, где могут быть представлены интересы всех евреев.
       — Вас могут не избрать?
       — Конечно. Есть риск, что я скажу, что я не готов, другой риск, что у меня не получится, и скажут, что не гожусь. Тогда буду безработным...
       — Безработным членом совета директоров ЮКОСа?
       — Надеюсь, что буду. И буду писать книжки.
       — О чем?
       — Например, о том, что я знаю о взаимодействии бизнеса и власти. Как оно было.
       
       Интервью взяла НАТАЛИЯ Ъ-ГЕВОРКЯН