ПРЕДМЕТ, СПЕЦИФИКА И СТРУКТУРА ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ

ББК 87.000.1

А. В. Ерахтин

ПРЕДМЕТ, СПЕЦИФИКА И СТРУКТУРА ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ

Рассматриваются предмет классической и неклассической философии, современные дискуссии о специфике, структуре и научном статусе философского знания. Показано, что предмет и основные понятия философии лишились определенности, а нечеткость, размытость и многозначность в использовании таких понятий, как «философия», «метафизика», «онтология», «мировоззрение», «функции философии» и т. д., приводят к нарушению законов формальной логики, которые никто не отменял.

Дается критический анализ определений метафизики в западной и современной отечественной философии и предлагается такое обобщающее определение предмета философии, в котором содержатся основные специфические признаки классической и неклассической философии.

Ключевые слова: предмет философии, философия, метафизика, онтология, мировоззрение, функции философии, структура философского знания.

The subject of classical and non-classical philosophy, modern discussions about specifics, structure and title of philosophical knowledge are considered. It is shown that the subject and basic concepts of philosophy have lost definiteness, and such concepts as «philosophy», «metaphysics», «ontology», «outlook», «functions of philosophy» have become vague, imprecise and polysemantic. It all leads to violation of formal logic laws which should be followed.

The critical analysis of definitions of metaphysics in the western and modern Russian philosophy is given and such generalizing definition of a subject of philosophy which contains the main specific signs of classical and non-classical philosophy is offered.

Key words: subject of philosophy, philosophy, metaphysics, ontology, outlook, functions of philosophy, structure of philosophical knowledge.

Проблема предмета и специфики философии находилась в центре внимания на протяжении всей истории развития философской мысли. И это неслучайно, ведь от ее решения в определяющей степени зависит качество исследований в области философского знания. Какими бы конкретными вопросами философ ни занимался, результат его работы будет зависеть от того, что он понимает под философией. Неудивительно, что только в XIX—XX вв. такие известные в мире философы, как М. Хайдеггер, Х. Ортега-и-Гассет, В. Вин-дельбанд, Ж. Делёз и Ф. Гваттари, публикуют книги под названием «Что такое философия?». На Западе имеются и другие многочисленные монографии и статьи, посвященные обсуждению природы философского знания.

В современной отечественной философии острая дискуссия о предмете философии и ее научном статусе началась с публикации статьи

© Ерахтин А. В., 2016

А. Л. Никифорова «Является ли философия наукой?» в журнале «Философские науки» (1989) и продолжилась в многочисленных работах других авторов. Тем не менее многие принципиальные вопросы философии далеки от своего решения и требуют дальнейшего обсуждения. Приходится констатировать, что предмет и основные понятия философии лишились определенности. Нечеткость, размытость и многозначность проявляются в использовании таких понятий, как «философия», «метафизика», «онтология», «мировоззрение», «функции философии» и т. д. Нет однозначности в понимании структуры философского знания и соотношения классической и неклассической философии.

Предмет и специфика классической философии

Классическая философия начинается с античности. Предметом античной философии было постижение мирового целого и сущности бытия. Обобщая натурфилософские представления своих предшественников, Аристотель впервые выделяет предмет философии как особой науки, а именно мир, взятый со стороны его всеобщих определений. В отличие от частных наук, имеющих дело с отдельными сторонами бытия («специальным бытием»), философия исследует бытие как таковое, мир в целом, его «первые начала и причины». «Есть, — говорит он, — некоторая наука, исследующая сущее как таковое, а также то, что ему присуще само по себе. Эта наука не тождественна ни одной из так называемых частных наук, ибо ни одна из других наук не исследует общую природу сущего как такового, а все они, отделяя себе какую-то часть его, исследуют то, что присуще этой части...» [4, с. 119].

Аристотель достаточно четко выделяет философию из всей совокупности научного знания, хотя у него этот процесс еще не завершен. Физика, считает он, это умозрительные рассуждения о природе, т. е. натурфилософия. Она изучает совокупность «единичных предметов», подвижные «чувственные сущности». Аристотель называет ее второй философией. Но ведь есть не только бытие, воспринимаемое чувствами, но и сверхчувственное бытие. Поэтому первой философией он называет науку, предметом которой является не природа, а то, что существует в ней и сверх нее, — нематериальные причины и сверхчувственные неподвижные, вечные сущности; это всеобщее, проявляющееся через отдельное и выражаемое в категориях.

Понимание онтологии, пусть не терминологически, но по существу, было введено в философский оборот Аристотелем. Под онтологией он понимал тот раздел философии, в задачу которого входило выявление «первых начал и причин бытия». Рассматривая онтологию как учение о сущем, Аристотель подчеркивал, что не все существующее можно считать сущностью, а лишь «общую природу сущего как такового». Познание частных форм бытия — задача частных наук, в предмет философии эти формы не входят. Будучи наукой о всеобщем, философия выступает и в качестве науки об истине. «Верно также и то, — говорит Аристотель, — что философия называется знанием об истине» [4, с. 94]. Таким образом, Аристотель впервые ставит две фундаментальные проблемы, которые лежат в основе всего последующего историко-философского процесса: проблему сущности мира и проблему его познания, проблему истины.

Выделение всеобщего как предмета философии составляет неоспоримую заслугу Аристотеля. Философия, имеющая своим предметом всеобщее, — наука внеопытная, устанавливающая принципы бытия исходя

из самого мышления. Такое понимание первой философии, как ее называет Аристотель, или метафизики, как она стала называться позднее, было воспринято средневековой схоластикой и получило дальнейшее развитие в классической философии.

Понятие «метафизика» как синоним слова «философия» получило признание в истории философии. Но в современной отечественной философии наблюдается нечеткость и размытость в использовании терминов «философия», «метафизика» и «онтология». Например, можно возразить С. Л. Катречко, когда он приписывает Аристотелю использование термина «метафизика» [16, с. 84]. Нельзя согласиться с Н. З. Бросовой, которая пишет: «Согласно западноевропейской философии и теологической традиции, восходящей к Аристотелю, метафизика есть наука о сверхчувственном [сущем], о его первопричинах и первоосновах, она составляет ядро философии» [5, с. 54]. Мы полагаем, что все-таки ядром и фундаментом классической философии является не метафизика, а онтология.

Если не придерживаться четких терминологических различий в использовании понятий, то неизбежно возникает путаница. О путанице в употреблении понятий «философия», «метафизика» и «онтология» пишет В. Ю. Кузнецов, ссылаясь на статью А. Л. Доброхотова «Метафизика» из «Новой философской энциклопедии», где они фактически отождествляются. В этой статье метафизика трактуется как «философское учение о сверхопытных началах и законах бытия вообще или какого-либо типа бытия», но подчеркивается, что «слово» это «часто употреблялось как синоним философии», и тут же утверждается: «Близко ему понятие "онтология"» [17, с. 35]. Даже в одном из лучших современных учебников по философии можно прочитать следующее: «С целью прояснения своеобразия философского знания и соответственно предмета философии Аристотель ввел специальное понятие "метафизика", которое и по сей день часто употребляется почти как синонимическое понятию "философия". В его понимании метафизика являла собой особый тип знания, надстраивающегося над физическим знанием, которое в то время отождествлялось с естественно-научным знанием» [31, с. 3]. Здесь правильно отмечается, что понятие «метафизика» по сей день используется как синонимическое понятию «философия» и трактуется как особый тип знания, но все же Аристотель никакого отношения к термину «метафизика» не имел. Этот термин впервые употребил систематизатор и издатель аристотелевских сочинений Андроник из Родоса, живший в I в. до нашей эры1.

Нечеткость и размытость наблюдаются и в использовании таких понятий, как «философия», «мировоззрение» и «функции философии». Философия исследует мир со стороны его сущности и всеобщих законов существования и развития. Рисуя целостную картину мира, философия формирует мировоззрение человека, которое определяет его отношение к этому миру. Сама этимология слова «мировоззрение» говорит, что это именно воззрение на мир, т. е. не на какие-то его стороны или части, а на мир как нечто единое и целое. Именно такое знание и дает философия. Видимо, поэтому многие

1 При издании сочинений Аристотеля перед Андроником Родосским встала проблема — как озаглавить те 14 философских книг, которые сам Аристотель оставил без названия? Шесть книг Аристотель озаглавил термином «физика», поскольку они были посвящены изучению природы. Оставшиеся 14 книг, посвященные вопросам философии, Андроник назвал «Метафизика», т. е. дословно: то, что идет после физики.

философы отождествляют понятия «философия» и «мировоззрение». Но это разные понятия. Можно говорить о мифологическом мировоззрении, когда философии еще не было, можно говорить о религиозном, научном или о ненаучном мировоззрении. Но можно ли говорить о философском мировоззрении? По мнению Т. И. Ойзермана, «всякая философия представляет собой специфическое, а именно философское, мировоззрение» [26, с. 32]. Но, во-первых, такая позиция ведет к выводу, что мировоззрений столько, сколько и философских систем. Причем в центре многих неклассических философий находится не проблема мира как единого целого, а вопросы некоторой его части. Например, представители философии лингвистического анализа утверждают, что философия не есть мировоззрение, поскольку они ограничивают задачи философии исследованием языка. В центре феноменологии Э. Гуссерля находится проблема сознания, а у экзистенциалистов — проблема человека.

Во-вторых, необходимо четко различать содержание философии как системы теоретического знания, которое определяется предметом отражения, и ее функции, характеризующие философию со стороны той роли, которую она играет в развитии научного знания, в формировании духовного мира человека и общества в целом. Отождествление этих понятий приводит к тому, что мировоззрение из функции философии превращается в саму философию, а философия оказывается учением не о мире, а только об отношении человека к миру. Но структура объекта не тождественна структуре его функций. Сердце, например, выполняет не сердечную функцию, а функцию кровообращения, легкие — не легочную, а функцию дыхания. В. Л. Акулов по этому поводу пишет: «Философия, уверяют нас, есть мировоззрение. Допустим. Но какие функции она выполняет, будучи мировоззрением? Оказывается. мировоззренческую. Ведут речь о структуре философии, выделяя в ней онтологию, гносеологию, аксиологию и т. д. И тут же, говоря о функциях философии, называют онтологическую, гносеологическую, аксиологическую... Но тогда почему бы и искусствоведам, следуя данной логике, не сказать, что литература выполняет литературную функцию, музыка — музыкальную, хореография — хореографическую, а медикам соответственно, что сердце выполняет сердечную функцию, легкие — легочную, а слепая кишка — слепокишечную» [2, с. 61].

Понятие «мировоззрение» шире понятия «философия». Философия — это часть мировоззрения, но именно та часть, которая составляет фундамент, ядро мировоззрения. Философия является теоретической основой мировоззрения, поскольку главная ее задача — построение всеобщей и целостной картины мира. Это особая задача, решить которую не могут частные науки. У каждого человека есть свои физические, биологические, антропологические представления, экономические и политические взгляды. Они во многом зависят от мировоззрения, сами оказывают воздействие на его формирование, но непосредственно не входят в его систему в качестве самостоятельных элементов. Вот почему можно говорить об экономических, биологических и политических взглядах человека, но нельзя говорить об экономическом, биологическом или политическом мировоззрении.

При рассмотрении предмета и специфики философии очень важной задачей является установление соотношения (сходства и различия) между философией, наукой и религией. Интересные соображения по этому поводу можно найти у Б. Рассела. Специфику философского знания он видит в том,

что философия занимает промежуточное положение между наукой и религией, точнее, теологией. «Подобно теологии, — пишет Рассел, — она состоит в спекуляциях по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но, подобно науке, она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения. Все точное знание, по моему мнению, принадлежит науке; все догматы, поскольку они превышают точное знание, принадлежат к теологии. Но между теологией и наукой имеется Ничья Земля, подвергающаяся атакам с обеих сторон; эта Ничья Земля и есть философия» [28, с. 7].

Перечисляя вопросы, которые больше всего интересуют философов, Рассел начинает с вопроса о соотношении духа и материи: «Разделен ли мир на дух и материю, а если да, то что такое дух и что такое материя? Подчинен ли дух материи, или она обладает независимыми способностями?» [там же]. Действительно, эти вопросы имеют первостепенное значение. Вопрос о соотношении духовного и материального не может обойти ни одна сколько-нибудь развитая философская система. Этот вопрос, по выражению Ф. Энгельса, является «основным вопросом философии», который дает объективную основу для деления философов на материалистов и идеалистов. Существование материализма и идеализма как двух противоположных направлений — это неоспоримый факт истории философии, который был зафиксирован задолго до известной формулировки Энгельса.

Заявляя, что философия находится между наукой и теологией, Рассел фактически указывает на крайние полюса философии, которая, с одной стороны, приближается к науке, становится наукой, а с другой — сближается с религией, является иррациональным восприятием мира. Религия и идеализм, как известно, совпадают в решении вопроса об отношении духовного и материального. Безусловно, что в отличие от религии идеалистическая философия по форме напоминает науку, она стремится к обоснованию своих положений, но в целом она ненаучна, не имеет объективного основания, т. е. не отвечает одному из основных законов логики — закону достаточного основания.

В силу своего иррационального характера идеалистическая философия не может претендовать на статус научности. Другое дело материалистическая философия, которая стремится понять мир таким, каким он существует реально, без всяких его фантастических искажений. Материалистическая философия апеллирует к разуму, к логической доказательности и опытной достоверности своих суждений. В этом отношении материализм и наука совпадают, т. е. материалистическая философия является научной философией, хотя и своеобразной, качественно отличной от всех других наук.

В советский период истории России научный характер материалистической философии не ставился под сомнение. Философия рассматривалась как последовательный рационализм, исходящий из признания материальности мира, объективного характера законов его развития, возможности их познания и использования в целях преобразования общества. Но в 90-х гг. XX в. монополия марксистской философии уступила место плюрализму. Сначала научный статус философии не отвергается, но растворяется в идеалистических, религиозных и мистических учениях, которые объявляются равнозначными материалистической философии. Затем научный статус последней уже полностью отрицается. Особенно резко против научного характера философии выступил А. Л. Никифоров. Он заявил, что «философия никогда не была, не является и никогда не будет наукой», она якобы не имеет

общезначимых проблем и не может адекватно отражать действительность, поэтому к философским утверждениям понятие истины неприменимо [22].

Отрицание научного статуса философии приводит к тому, что ее начинают рассматривать как эклектический набор неких «вечных» проблем, которые в принципе не могут быть решены. На этой позиции стоит И. Т. Касавин. Он пишет: «Философия ставит проблемы, которые не могут быть решены» [15, с. 14]. Возражая ему, В. А. Лекторский говорит: «Окончательно — да. Но в каком-то смысле решаются, но каждый раз в определенном контексте... Иначе непонятно, зачем ставить вопросы и пытаться решать то, что в принципе не имеет решения. Почему этим люди вообще должны заниматься? Если нормальный человек знает, что проблема нерешаема, то он не будет за нее браться» [15, с. 18]. Неслучайно классические философские системы, составляющие основное содержание историко-философского процесса, всегда были направлены на поиск истины. Ведь если философия не может претендовать на истину, она никому не нужна. И разве в материалистической философии не решены вопросы о материальной сущности мира, о его бесконечном развитии и принципиальной познаваемости? Разве не нашли научного подтверждения философские идеи о том, что пространство и время являются атрибутами, формами существования материи, что причинность есть универсальный закон бытия, а сознание — продукт высокоорганизованной материи, функция мозга?2 Конечно, такие философские вопросы, как вопрос о предназначении человека и смысле его жизни, о природе добра и зла, прекрасного и безобразного, не могут иметь окончательного ответа, поскольку они детерминированы особенностями культуры своей эпохи и в различные исторические периоды решаются по-разному. Но это уже вопросы неклассической философии.

Противоречивую позицию в вопросе о научном статусе философии занимает В. В. Миронов. С одной стороны, он признает научный статус философии. «Философия, — пишет он, — выступая как теоретическое сознание, сама стремится быть наукой и по многим параметрам, действительно, отвечает общенаучным критериям» [20, с. 666]. С другой стороны, указывая на ценностные аспекты философского знания, он приходит к выводу, что «философия — это специфическая разновидность рационально-теоретического познания, которая не подчиняется полностью ни одному критерию научности» [20, с. 667].

Можно согласиться с двойственной сущностью философского знания в целом, но все-таки следует различать научно ориентированную, материалистическую философию и ненаучную, иррационально-идеалистическую, иначе спор о предмете философии и ее научном статусе будет бесконечным и бессмысленным. Далеко не все философские учения могут претендовать на статус научности. Некоторые из них вообще не связывают себя с наукой, а ориентируются на религию, искусство, литературу, на ценностностное восприятие мира.

2 Н. И. Губанов пишет: «Эмпирические данные медико-биологических наук об изменении сознания при механических, электрических, химических воздействиях на головной мозг подтверждают важнейшее положение научной философии о сознании как функции мозга. А вот идея существования души вне тела не имеет достоверного эмпирического подтверждения и поэтому не является положением ни науки, ни научной философии, но входит в содержание ненаучной философии, псевдонауки и религии, принимающих ее на веру» [9, с. 199].

Структура философского знания

Философия, наряду с объективным знанием о мире и законах его познания, включает в себя и ценностное знание. Человек не только познает мир, он эмоционально воспринимает, осознает и оценивает свое существование и взаимоотношения с другими людьми. Это обстоятельство является серьезным доводом против абсолютизации научного характера философии в целом, поскольку в ценностном знании может доминировать субъективный момент, обусловленный личностным характером осмысления мира.

Двойственная природа философского знания, включающая в свое содержание, наряду с научным знанием, и ценностный компонент, наглядно проявилась уже в первых философских учениях, ориентирующихся либо на постижение логоса, сущности мира (милетская школа, Гераклит), либо на постижение человеческой мудрости (Сократ). Суждения о различных видах ценностей — о благе, добре, красоте и т. д. — используются философами Средневековья, Возрождения, Нового времени. Но только в XIX в. проблема ценностей получила философскую разработку. Термин «аксиология», появившийся в 1902 г., Э. Гартман использовал для именования раздела философии, посвященного ценностной проблематике, а затем эта проблематика становится одним из философских приоритетов европейской культуры. Более того, у основателей Баденской школы неокантианства В. Виндельбанда и Г. Риккерта ценности, по сути, превратились в единственный предмет философии. По мнению Виндельбанда, философия может существовать «лишь как учение об общепризнанных ценностях». Теория ценностей, по его словам, возникает «как новый вид основной философской науки» [6, с. 490]. В настоящее время аксиология определяется как философская дисциплина, предметом которой являются ценности, их характеристики, структуры и иерархии ценностного мира, способы его познания, а также природа и специфика ценностных суждений (см.: [1, с. 62]).

По вопросу структуры философского знания до сих пор ведутся острые дискуссии. Согласно наиболее распространенной точке зрения, философия состоит из трех органически связанных между собой частей (уровней): онтологии (учение о бытии), гносеологии (учение о познании) и аксиологии (всеобщая теория ценностей). В. В. Миронов пишет: «Для каждого уровня философии характерной является определенная философская дисциплина. Однако, поскольку философия представляет собой целостное знание, не все ее дисциплины однозначно можно отнести к какому-то одному уровню, а кроме того, имеются как бы "вспомогательные", но необходимые для философии дисциплины» [31, с. 17]. Основной философской дисциплиной, ядром метафизики, является онтология. На онтологическом уровне решается проблема сущности бытия, всеобщих законов и форм его существования и развития. Онтология ставит вопрос о единстве мира, о субстанции и ее атрибутах.

Человек как часть бытия в то же время противостоит ему как субъект познания. На этом уровне на первый план выходит проблема взаимодействия между субъектом и познаваемым объектом. Второй фундаментальной философской дисциплиной является гносеология, исследующая наиболее общие законы человеческого познания, пути и способы постижения истины.

Человек не только познает мир, но и живет в нем, эмоционально переживая свое существование, взаимоотношения с другими людьми, осознавая свои права и обязанности. На этом уровне философия исследует ценности

человеческого существования, их обоснованность и необходимость. Третьей фундаментальной философской дисциплиной является аксиология. Аксиология — это раздел философии, направленный на выяснение всеобщих ценностных оснований бытия человека, его практической деятельности и поведения.

Онтология, гносеология и аксиология — основные философские дисциплины, предметом которых выступает всеобщее. Признак всеобщности позволяет отличить философию от других «вспомогательных» дисциплин, которые являются частно-всеобщими. Эти философские дисциплины включают в свое содержание один или несколько фрагментов всеобщего философского знания и частные знания, направленные на обоснование и конкретизацию данных фрагментов. Действительно, если специфика философии состоит в ее способности дать всеобщую и целостную картину мира, то как быть с такими дисциплинами, как логика, социальная философия, философская антропология, этика и эстетика, которые лишены признака всеобщности? Это науки об отдельных частях мира или формах отношения человека к миру, а не о мире в целом. Но они наиболее тесно связаны с философией, поскольку в центре их внимания оказываются фундаментальные аспекты философского знания. В этом принципиальное отличие частно-всеобщего философского знания от так называемых «отраслей философского знания», которые нередко объявляются философскими дисциплинами. Эти отрасли философского знания, пишет З. А. Каменский, образуются более чем просто, безо всяких теоретических обоснований и усилий: «. достаточно лишь к любому феномену общественной жизни добавить слова "философия" или "философские проблемы". Существует юриспруденция, значит, должна быть и "философия юриспруденции"; существует политика, значит, учреждаются и "философские проблемы политики"; развивается банковское дело, значит, появляется и "философия банковского дела" и т. д. и т. п. — поистине в бесконечность! Так реализуются тезисы "философии есть дело до всего" и "у нее нет строго очерченной области"» [13, с. 321].

Каменский прав, говоря о слишком вольном использовании термина «философия» для образования дисциплин типа «философия банковского дела», «философия синергетики», «философия спорта». Ни одна из этих «философий» в действительности не соответствует идеалу и критериям философии. В рамках специальных наук философия может выполнять только мировоззренческую и методологическую функции, не углубляясь в содержание частнонаучного знания. Но было бы неверно упрощать ситуацию, «философские проблемы» действительно возникают в процессе развития научного знания. Такие ученые, как А. Эйнштейн, М. Планк, В. Гейзенберг, Н. Бор, и другие неоднократно подчеркивали, что теоретическое естествознание не может успешно развиваться без философии, и сами были вынуждены заниматься философскими проблемами.

Современная философия по уровню специализации мало чем отличается от классической науки. Стремясь лучше разработать свою проблематику, философы углубляются во все более узкие аспекты исследуемых проблем. Например, логика изучает мышление человека, взятое со стороны его форм, логической структуры и законов движения мысли. Понятия, суждения и умозаключения, а также методы логического исследования, доказательства и опровержения, нельзя отнести к философскому знанию, но они необходимы для раскрытия сущности мышления и сознания человека.

Социальная философия — учение об обществе, о наиболее общих законах и движущих силах его развития. Законы общества не являются всеобщими, как и многие понятия социальной философии и философской антропологии, но поскольку человек, будучи социальным существом, реализует себя как личность именно в обществе, вопросы общественного развития, соотношения общественного бытия и общественного сознания и другие необходимы для раскрытия сущности человека.

Философия, как уже отмечалось, не сводится к исследованию онтологических и познавательных задач, она изучает и ценностные аспекты бытия человека. В силу своей всеобщности понятие ценности может быть применимо к любой области вещей и явлений. Но наиболее полно аксиологическая проблематика находит свое выражение в таких философских дисциплинах, как этика и эстетика. Этика исследует систему моральных ценностей: добра и зла, справедливости, ответственности, совести, т. е. всеобщие стороны нравственного поведения человека, а эстетика изучает законы эмоционального восприятия ценностей, формы проявления прекрасного в природе, обществе и искусстве.

Неклассическая философия о предмете философского знания

На рубеже XIX и XX вв. происходит переход от традиционной классической философии к неклассической. В философии возникает кризис онтологии как ключевого раздела метафизики. Философы все большее внимание уделяют естествознанию, успехи которого породили надежду на то, что все подлинное (позитивное) знание может быть получено лишь как результат отдельных частных наук и их синтеза. Но такая позиция привела к отрицанию предмета философии. Особый интерес в этом отношении вызывает позитивизм — одно из основных и самых влиятельных направлений XIX— XX вв. Его представители, начиная с О. Конта, выступили с идеей, что философия как особая наука о бытии, претендующая на содержательное исследование реальности, не имеет права на существование. Позитивизм — это «антифилософское направление» в философии, стирающее качественную грань между наукой и философией и отрицающее фундаментальные проблемы классической метафизики. Но отрицание философии, если оно обосновывается философскими аргументами, оказывается на деле теоретическим обоснованием новой системы философских воззрений. Позитивизм внес значительный вклад в разработку гносеологической проблематики, в философию и методологию научного познания.

Другое направление неклассической философии, как и позитивизм, не претендовало на исследование фундаментальных проблем философии, объединяющей идеей для него стал иррационализм. Первыми против рационализма выступили А. Шопенгауэр и С. Кьеркегор. Но наиболее ярким представителем иррационализма был Ф. Ницше. Историческая заслуга Ницше как философа состоит не в создании новой оригинальной философской системы, а в проблематизации основных положений классической философии. Ницше поставил своей целью разрушить все прежние философские системы. Он призывал произвести переоценку всех ценностей, в частности поклоняться не истине, а лжи. Взгляды Ницше весьма противоречивы. С одной стороны, он превозносит до небес заблуждения, предрассудки, иллюзии, но вместе с тем утверждает, что истина превыше всего. Задавшись вопросом

«Что же такое, в конце концов, человеческие истины?», отвечает: «Это — неопровержимые человеческие заблуждения» [23, с. 622].

Ницше — один из основоположников «философии жизни», учения, согласно которому ни материя, ни дух не есть нечто первичное. Изначальна лишь жизнь. Ее сущность — вездесущая воля, воля к власти, которая обнаруживает себя даже у самых примитивных организмов. Выступая против классических философских традиций, Ницше не прибегает к аргументации, а изрекает, полагая, что «всякая великая философия» является «самоисповедью ее творца» [24, с. 244].

Наряду с критикой онтологии классической метафизики, для неклассической философии характерно и возрождение интереса к проблемам онтологии. Многие варианты онтологических проектов XX в. вытекают из одного источника — феноменологии Э. Гуссерля. В отличие от философов, которые противопоставляли философию науке, рациональному мышлению, Гуссерль выступил с идеей «философии как строгой науки». Согласно Гуссерлю, феноменология — это научная философия о феноменах сознания как «сущностях, образующих мир идеального бытия». Исходя из того, что весь воспринимаемый или мыслимый мир неизбежно проходит через наше сознание и фиксируется в нем, Гуссерль предлагает переключить внимание на этот внутренний мир человека, т. е. на мир его сознания. Специфика феноменологии состоит в том, что первичной реальностью и предметом философии становится сознание субъекта.

Основное свойство сознания — интенциональность, т. е. постоянная направленность на объект. Но это не просто направленность, а первоисточник всех смысловых образований сознания и, по существу, источник самого окружающего мира. «Чистое сознание» заключает в себе в качестве интенций противостоящий ему эмпирический предметный мир. Сущность предметов, обнаруженных феноменологом при анализе сознания, истолковывается Гуссерлем как нечто более важное и даже первичное по сравнению с фактом, реальным существованием. Соответственно объективный повседневный мир, мир науки, философии, религии, искусства заменяется у Гуссерля «образами мира» в сознании, а феноменология претендует на их объективное описание как бы изнутри самого сознания. В результате Гуссерль приходит к выводу, что существуют региональные онтологии, которые исследуют феномены природы, общества, морали, искусства, религии, т. е. различные регионы бытия [10, с. 45—46].

Идея Гуссерля о существовании региональных онтологий необычна, она не имеет ничего общего с понятием онтологии классической философии. Если в классической метафизике, начиная с Аристотеля, в задачу онтологии входило исследование мира в целом, его сущности, «первых причин и начал бытия», то у Гуссерля онтология — это учение о «любой конкретной эмпирической предметности», что позволяет ему говорить о «целом комплексе онтологических дисциплин». Но такое использование понятия «онтология» противоречит логике, в частности закону тождества. В целом попытка Гуссерля достичь посредством феноменологической редукции абсолютного бытия, понимаемого им как бытие чистого сознания, оказалась неудачной. Главный порок феноменологии Гуссерля, по мнению В. В. Миронова и А. В. Иванова, угроза субъективистского солипсизма [21, с. 98—99].

Феноменология Гуссерля явилась источником «фундаментальной онтологии» М. Хайдеггера. Хайдеггер убежден, что философия вообще и онтология

в частности невозможны без возвращения к субъекту и признания центрального положения человека. Наука, по его мнению, лишь средство упорядочивания (конструирования, интерпретации, моделирования) мира. Она приводит к выявлению лишь отдельных сторон бытия. Философия же позволяет разработать общую онтологическую картину мира, которая лежит в основе конкретных наук, является наукой о бытии. Бытие средствами науки познать нельзя, им можно лишь овладеть с помощью философии, которая и представляет собой истинное мышление. Гуссерлевская интерпретация сознания как самодовлеющей и замкнутой целостности, по мнению Хайдеггера, закрывает выход к бытию сознания и смыслу бытия вообще. Жизнь шире региона сознания, претендующего быть фундаментом онтологии.

М. Хайдеггер, К. Ясперс и другие представители философии экзистенциализма отвергают рациональный характер философии и саму возможность существования философии как науки. Экзистенциализм объявил предметом философии бытие. Однако понятие «бытие», по мнению экзистенциалистов, неопределенно и никакой логический анализ его невозможен. Поэтому философия должна искать иные, ненаучные, иррациональные пути для проникновения в него. Но есть один вид бытия, хорошо нам знакомый. Это наше собственное существование. В книге «Бытие и время» Хайдеггер обосновывает приоритет «человеческого существования» (экзистенции) по отношению ко всему сущему. Экзистенция выступает как первооснова вещей, как духовное начало, составляющее сущность человеческого существования. Открывается она только в особых способах человеческого бытия, в так называемых «пограничных ситуациях». Только в моменты глубочайших потрясений человек прозревает экзистенцию как основу своего существования. Лишь в такие моменты, отмечает К. Ясперс, он осознает свое «подлинное существование», скрытое в обычных условиях за повседневностью «неподлинного» бытия. «Философия содержит притязание: обрести смысл жизни.» [33, с. 500].

Таким образом, в центре экзистенционально-феноменологической философии оказалась аксиологическая проблематика, но некоторые представители этого направления вообще отрицают наличие предмета у философии. Так, например, известный испанский философ Х. Ортега-и-Гассет вслед за Ницше повторяет, что бытие философии есть то, что создает философ, его философствование. В отличие от ученого, стремящегося к познанию материального мира, полагает Ортега-и-Гассет, «философ не знает, каков предмет философии» [27, с. 3—4].

Самым непримиримым противником классической философии является постмодернизм. В отличие от неклассической философии, удерживавшей в себе определенные черты классики, он отвергает все достижения последней [29, с. 5]. Постмодернистская философия отказывается от категории бытия, на его место приходит язык, точнее, текст. Весь мир — это бесконечный и безграничный текст. Объективная реальность — это конвенция, продукт нашего соглашения.

Ж. Делёз и Ф. Гваттари считают, что у философии нет своего предмета и она не стремится к поиску истины. Они пишут: «Философия состоит не в знании и вдохновляется не истиной, а такими категориями, как Интересное, Примечательное или Значительное, которыми и определяется удача или неудача» [11, с. 108]. Постмодернисты превратили философию в дискурс, в пустой разговор обо всем и ни о чем. Тем не менее постмодернизм получил широкое распространение в современной российской философии (см.: [12]).

Определение предмета философии в современной отечественной философии

Анализируя ситуацию, сложившуюся в западной философии, В. М. Межуев пишет: «.только в XX в. возникли феноменология, экзистенциализм, аналитическая философия, философская антропология, философская герменевтика, многие другие направления философской мысли. Однако ни одно из них не стало культурным лидером современной эпохи... Обилие философских школ и направлений, сменяющих друг друга с калейдоскопической быстротой, свидетельствует, скорее, не о возрастающей роли философии, а об отчаянной попытке сохранить себя в мире, который не нуждается более ни в какой философии» [32, с. 34]. Действительно, как отмечает известный немецкий философ Ю. Хабермас, характерные для Запада философские школы утрачивают свои привычные очертания [30, с. 80]. Но нельзя согласиться с тем, что, отказавшись от традиционной проблематики, философия исчерпала себя и исчезает. Дело в том, что многие западные философы акцентируют внимание на каком-либо одном типе философских проблем, исследуют лишь некоторые важные аспекты действительности, совершенно не претендуя на ее целостный охват. Это вполне понятно и оправданно, если, конечно, не принимать во внимание претензии на то, что именно их философия определяет лицо современной эпохи.

Нельзя согласиться и с тем, что появление различных философских школ свидетельствует о том, что «предмет философии на протяжении всего периода ее развития непрерывно изменялся» [30, с. 152]. Если под предметом философии понимать специфический, качественно своеобразный фрагмент действительности, который она отражает, то ясно, что содержание, специфика и границы философии будут определяться ее предметом. Нельзя отождествлять предмет науки и ее содержание. Как некоторая сфера бытия, подлежащая исследованию, предмет любой науки, в том числе и философии, остается неизменным. Но как объект познания он зависит от субъекта, изменяется по мере того, как субъект овладевает им. Осознание наукой своего предмета может изменяться, уточняться, углубляться, а соответственно будет меняться и содержание науки [3, с. 49].

В отечественной учебной и научной литературе советского периода широкое распространение получило определение, данное Ф. Энгельсом. Философия — это наука о наиболее общих (всеобщих) законах развития природы, общества и мышления. В этом определении подчеркнута специфика философского знания как науки о всеобщем. Но оно не является полным, поскольку философия исследует не только всеобщие законы развития, но и проблему сущности мира и человека, отношения человека к миру как существа познающего и эмоционально воспринимающего и оценивающего его. В современной литературе появилось мнение, что, поскольку философия, в отличие от науки, существует как неопределенное множество философских учений, она не может иметь одного общего определения. Так, М. К. Мамардашвили, вслед за некоторыми представителями неклассической философии, заявил, что вообще нельзя дать определение философии, поскольку она не является системой знания, которой можно обучать, а рождается из собственного опыта человека [19, с. 165].

Сомнение в возможности дать определение философии для всех ее форм, которые она принимала в ходе своего исторического развития,

высказывает и А. Ф. Зотов. Он пишет: «Являются ли Ницше, Шопенгауэр, Кьеркегор, Хайдеггер, Сартр философами? Если да, то открытием каких "законов развития природы, общества и мышления" они прославились?.. А что сказать, например, о романах, пьесах, рассказах Сартра или Камю, которые изучают на философском факультете как философские произведения» [25, с. 12].

Безусловно, перечисленные авторы, к которым можно добавить З. Фрейда, Х. Гадамера, Л. Витгенштейна, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого и других, не занимались открытием всеобщих законов. Но значит ли это, что все написанное ими является философией? Во-первых, то узкое определение марксистской философии, на которое ссылается А. Ф. Зотов, не есть определение всей философии, да и для философии диалектического материализма, как мы ранее отмечали, оно неполное. Во-вторых, если мы будем считать философией все, что было написано вышеназванными авторами, то границы философии размываются до такой степени, что она превратится в разговоры обо всем, т. е. действительно потеряет свой предмет.

Об этом говорит З. А. Каменский: «И в преподавании, и в исследовательской работе философия теперь и у нас настолько расползлась в некое неопределенное облако различных проблем, подчас весьма специальных и относящихся к компетенции конкретных наук и различных областей культуры, что академические круги, да и интеллектуальная общественность в целом, все настойчивее и — надо это признать — все обоснованней ставят вопрос: чем это занимаются философы и нужно ли обществу то, чем они занимаются» [14, с. 7].

История философии показывает, что плюрализм в философии неустраним. Но различные философские системы отражают один и тот же предмет, решают одни и те же вопросы, пытаясь дать истинное представление о мире в целом с позиций всеобщего. Как подчеркивает Гегель, «во все времена существовала только одна философия» [7, с. 518], а «кажущиеся различными философские учения представляют собой лишь одну философию на разных ступенях ее развития» [8, с. 99]. Все вышесказанное говорит о том, что давно назрела необходимость дать общее определение философии, которое бы включало в свое содержание существенные и необходимые ее признаки. Ведь нельзя же останавливаться на плюрализме и считать, что именно в этом проявляется сущность философского знания.

Тезис о том, что философия не имеет своего предмета, приводит к абсурдному выводу, что у каждого философа своя философия и, следовательно, количество философских концепций определяется количеством философствующих индивидов. Безусловно, прав В. С. Стёпин, который говорит: «Неклассический подход по-новому ставит проблему понимания предмета философии. Нужно так определить философию, чтобы и классика и неклассика нашли свое место в этом обобщающем определении. На мой взгляд, эта задача решается, если философию определить как рефлексию над мировоззренческими универсалиями культуры» [32, с. 11].

Можно согласиться с определением В. С. Стёпина, поскольку философия всегда выступала обобщением научного знания и культуры своей эпохи. Но все-таки это очень широкое определение, вернее, даже характеристика, поскольку в нем указывается на существенный, но только на один признак философского знания. Данное определение, по нашему мнению, нуждается

в конкретизации. Более узкое по объему определение П. В. Алексеева и А. В. Панина. Они пишут: «Предметом философии является всеобщее в системе "мир — человек"» [3, с. 50].

Нам кажется, что можно дать еще более узкое по объему, но более богатое по содержанию определение предмета философии, учитывающее ее основные специфические признаки и указывающее на структуру философского знания. Философия — это система теоретического знания о сущности мира и человека, о наиболее общих законах познания и ценностного постижения бытия.

Библиографический список

1. Аксиология // Новая философская энциклопедия : в 4 т. М. : Мысль, 2010. Т. 1. 744 с.

2. Акулов В. Л. Ретивые новаторы и наука мудрости // Белорусская мысль. 2005. № 9. С. 55—64.

3. Алексеев П. В., Панин А. В. Философия : учебник. М. : Проспект, 2005. 608 с.

4. Аристотель. Метафизика // Сочинения : в 4 т. М. : Мысль, 1975. Т. 1. С. 63—448.

5. Бросова Н. З. Судьба метафизики и судьба человека // Вопросы философии. 2005. № 11. С. 54—85.

6. Виндельбанд В. История новой философии в ее связи с общей культурой и отдельными науками : в 2 т. М. : Гиперборея, 2007. Т. 2 : От Канта до Ницше. 512 с.

7. Гегель Г. Лекции по истории философии. М. ; Л. : Соцэкгиз, 1935. Кн. 3. 527 с. (Сочинения ; т. 11).

8. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. М. : Мысль, 1974. Т. 1 : Наука логики. 452 с.

9. Губанов Н. И. Является ли философия наукой? // Философия и общество. 2008. № 1. С. 196—202.

10. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. М. : Академ. проект, 2009. Кн. 1. 489 с.

11. Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? М. ; СПб. : Ин-т эксперим. социологии, 1998. 288 с.

12. Ерахтин А. В. Постмодернизм и классическая философия // Вестник Ивановского государственного университета. Сер.: Гуманитарные науки. 2012. Вып. 2. С. 76—87.

13. Каменский З. А. Умирает ли философия? // Вестник Российской академии наук. 1994. Т. 64, № 4. С. 318—325.

14. Каменский З. А. Философия как наука : классическая традиция и современные споры. М. : Наука, 1995. 173 с.

15. Касавин И. Т. О природе философской рефлексии // Философский журнал. 2009. № 2 (3). С. 12—21.

16. Катречко С. Л. Как возможна метафизика // Вопросы философии. 2005. № 9. С. 83—94.

17. Кузнецов В. Ю. Преодоление метафизики как проблема современной философии // Вопросы философии. 2012. № 1. С. 28—38.

18. Лешкевич Т. Г. Философия : вводный курс. М. : Контур, 1998. 464 с.

19. Мамардашвили М. К. Философские чтения. СПб. : Азбука-Классика, 2002. 832 с.

20. Миронов В. В. Метафизическая сущность и двойственная природа философии // Вестник Московского государственного технического университета. 2008. Т. 11, № 4. С. 657—675.

21. Миронов В. В., Иванов А. В. Онтология и теория познания. М. : Гардарики, 2005. 447 с.

22. Никифоров А. Л. Является ли философия наукой? // Философские науки. 1989. № 6. С. 52—62.

23. Ницше Ф. Веселая наука // Сочинения : в 2 т. М. : Мысль, 1990. Т. 1. С. 491—719.

24. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Сочинения : в 2 т. М. : Мысль, 1990. Т. 2. С. 238—406.

25. О преподавании философии : (материалы круглого стола) // Вопросы философии. 1997. № 9. С. 3—36.

26. Ойзерман Т. И. Философия как история философии. СПб. : Алетейя, 1999. 448 с.

27. Ортега-и-Гассет X «Дегуманизация искусства» и другие работы ; Эссе о литературе и искусстве : сборник : пер. с исп. М. : Радуга, 1991. 639 с.

28. Рассел Б. История западной философии. М. : Миф, 1993. 509 с.

29. Рорти Р. Философия и Зеркало природы. Новосибирск : Изд-во Новосиб. ун-та, 1997. 314 с.

30. Философ — диагност своего времени : интервью с Ю. Хабермасом // Вопросы философии. 1989. № 9. С. 80—83.

31. Философия : учебник для вузов / под общ. ред. В. В. Миронова. М. : Норма, 2005. 928 с.

32. Философия в современной культуре: новые перспективы : (материалы круглого стола) // Вопросы философии. 2004. № 4. С. 3—46.

33. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М. : Республика, 1994. 527 с.