О некоторых вопросах об уголовной политике в сфере борьбы с организованной экономической преступностью, сопряженной с коррупцией

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного права ^^

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ОБ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКЕ В СФЕРЕ БОРЬБЫ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ, СОПРЯЖЕННОЙ С КОРРУПЦИЕЙ

Р.Ш. Шегабудинов,

кандидат юридических наук, заместитель начальника УВД по Юго-Восточному административному округу ГУ МВД России по г. Москве Научная специальность:12.00.08 — Уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право E-mail: Shegabudinov@mail.ru

Аннотация. В статье раскрываются актуальные проблемы уголовной политики в сфере борьбы с организованной экономической преступностью сопряженной с коррупцией.

Ключевые слова: коррупция, актуальные проблемы, правоохранительные органы, уголовная политика

ABOUT SOME QUESTIONS OF CRIMINAL POLICY IN THE SPHERE OF FIGHT AGAINST ORGANIZED ECONOMIC CRIME, INTERFACED TO CORRUPTION

R.Sh. Shegabudinov,

the candidate of jurisprudence, the deputy chief of the Department of Internal Affairs on the Southeast administrative district of GUMinistry of Internal Affairs of Russia across Moscow

Annotation. In article actual problems of criminal policy in the sphere of fight against the organized economic crime interfaced to corruption reveal.

Keywords: corruption, actual problems, law enforcement agencies, criminal policy

Борьба с организованной экономической преступностью, сопряженной с коррупцией, на наш взгляд, относительно самостоятельное направление современной российской уголовной политики. Правоохранительные органы столкнулись совершенно новым явлением рыночной экономики — «триадой» в виде симбиоза экономической, организованной преступности и коррупции.

Многолетняя практика убедительно показала, что по степени общественной опасности названное явление значительно превосходит от ранее известного правоохранительным органам организованной, экономической преступности и коррупции. Организованные преступные формирования в такой оболочке активно осваивают транснациональные связи.

Актуальные проблемы уголовной политики в сфере борьбы с организованной экономической

преступностью, сопряженной с коррупцией, должны стать предметом изучения не только научной общественности, но и практических работников правоохранительных органов.

На наш взгляд, это обусловлено целым рядом обстоятельств.

Во-первых, современная уголовная политика1 с учетом происходящих коренных изменений в первую очередь в законодательстве в области борьбы с организованной экономической преступностью, сопряженной с коррупцией, нуждается в научном осмыслении. На содержание уголовной политики, естественно, повлияло формирование рыночных отношений. Иначе говоря, следует попытаться ответить на вопрос: как эффективно используются экономические преобразования в России в ходе реализации уголовной политики?

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного права

Во-вторых, содержание, принципы и формы реализации уголовной политики на сегодня не в полной мере отражают сложившейся криминогенной ситуации в сфере экономики как объекта криминального влияния со стороны указанного вида преступности. Не совсем продуманное решение («забегание» вперед) либо «торможение» развития этой политики не идут на пользу, а наоборот приносят существенный «вред» правоприменительной практике. Со своей стороны полагаем, что уголовная политика должна быть адекватной, в том числе состоянию организованной экономической преступности, сопряженной с коррупцией. Если она не будет отражать данный вид преступности как один из источников существующей угрозы безопасности, то такая политика скорее всего отстает от сегодняшних реалий. Можно ли считать, что нынешнее состояние правотворчества обеспечивает высокий уровень эффективности уголовной политики.

В-третьих, уголовная политика наряду с другими функциями должна выполнять и упреждающую, что положительно может сказаться на состоянии рассматриваемого вида преступности. Законодатель, выступая от имени государства, обязан учитывать этот фактор прежде чем идти по пути экономии уголовной репрессии. Общегосударственная линия борьбы с этим по существу новым явлением должна быть понятна прежде всего правоприменителям как субъектам реализации этой политики2. Думается, что недостаточно принято во внимание то обстоятельство, что в условиях всеобщей криминализации экономических отношений вряд ли можно вести речь о защите интересов собственника и его имущественного комплекса сугубо своими силами как хозяином собственности без вмешательства правоохранительных органов. Ситуация продолжает оставаться нестабильной. Мы хотим подчеркнуть, что на этом фоне либерализация уголовной политики в отношении конкретных проявлений рассматриваемого вида преступности, на наш взгляд, явно несовместима с их тяжестью. Мы понимаем, что проводить политику достаточно жестким подходом в реальную жизнь — это потребует большие затраты со стороны государства.

Не менее важным направлением уголовной политики выступает правоприменительная деятельность, влияющая на состояние, структуру и динамику рассматриваемого вида преступности.

В-четвертых, нерешенные проблемы в большей мере возникают на этапе реализации самой уголовной политики в сфере борьбы с названным видом преступности. Как показывает многолетняя практика, они в большей мере характерны для регионов. К сожалению, складывается парадоксальная ситуация: при наличии единой уголовной политики РФ по-разному в регионах складывается правоприме-

нительная практика в отношении экономических преступлений, совершенных в организованных формах и сопряженных с коррупцией. В одних регионах судебно-следственная практика не знает особых проблем, все идет гладко, а в других «пробуксовывает». Естественно, это серьезным образом настораживает. Несмотря на принимаемые организационные и иные меры, еще не удалось добиться создания эффективной системы осуществления борьбы с организованной экономической преступностью, сопряженной с коррупцией. Возникает вопрос: в чем дело? Как нам представляется, современная российская уголовная политика слишком (чересчур) динамична, нестабильна. Вследствие этого у правоприменителя, естественно, вызывает настороженность.

Наконец, в-пятых, научный анализ современной уголовной политики нацелен на поиск наиболее приемлемых нынешним условиям способов снижения, прежде всего, экономического бремени организованной экономической преступности, сопряженной с коррупцией. К тому же, это связано и с созданием определенных предпосылок для эффективной борьбы с указанным видом преступности.

В настоящей статье автор, не претендуя на исчерпывающее рассмотрение всех вопросов, связанных с уголовной политикой, в частности, в сфере борьбы с экономическими преступлениями, совершаемыми в организованных формах лицами, имеющими коррумпированные связи, предпринял некоторую попытку рассмотреть состояние правоприменительной практики в данной области.

На сегодня так и не определились в сущности и содержании уголовной политики, о ее месте в системе единой политики в сфере борьбы с преступностью. Как известно, составными частями единой политики являются криминологическая, административно-правовая, уголовно-правовая, уголовно-процессуальная, уголовно-исполнительная, оперативно-розыскная.

К сожалению, дискуссия относительно уголовной политики продолжается до настоящего времени. Одни авторы утверждают, что уголовная политика — это «система мер правового, организационного и иного (внеправового) характера, направленная на разработку комплексных программ предупреждения и борьбы с преступностью, ресоциализации преступников, занимающая особое место в системе государственной власти России, позволяющая осуществлять мониторинг и составлять краткосрочные и долгосрочные прогнозы преступности»3. Другие считают, что «речь идет о направлении деятельности государства в этой специфической сфере, об определении задач, содержания, форм деятельности государства и его органов по борьбе с преступностью и тесно связанными с нею другими формами

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного права

антиобщественного поведения»4.

Следует отметить, что вторая позиция в большей степени распространена в юридической литературе. Мы присоединяемся к точке зрения тех авторов, которые констатируют, что «уголовная политика, как одно из направлений социальной политики, -это государственная политика в области борьбы с преступностью»5. Приведенная дефиниция представляется нам предпочтительным. Она позволяет утверждать, что государство и его органы, в том числе правоохранительные, обязаны вести борьбу с преступностью, причем наступательную, ибо такая политика в обобщенном виде может быть представлена как стратегия и тактика борьбы с нею.

В юридической литературе справедливо ставят вопрос: «адекватна ли в настоящее время государственная политика борьбы с преступностью состоянию и тенденциям последней? Не кривя душой, на этот вопрос можно ответить только отрицательно. Тенденции современной российской преступности ... настолько неблагоприятны, что вполне правомерно можно и нужно говорить о том, что преступность создает угрозу национальной безопасности и что сама Россия постепенно превращается в криминальное государство. В то же время с полным правом можно утверждать, что реформирование уголовного и уголовно-процессуального законодательства в сторону либерализации, наблюдающееся особенно в последнее время, а также повсеместная либерализация правоприменительной практики без дифференцированного подхода к различным категориям преступлений и преступников не соответствуют криминологическим реалиям. Изменения в законодательстве криминального цикла недостаточно научно обоснованы»6.

Аналогичной позиции придерживается В.В. Лу-неев, по мнению которого «диктатура преступности при либеральной борьбе с ней становится не менее опасной, чем диктатура тоталитаризма»7. Соглашаясь с позицией автора, можно твердо сказать, что на сегодня уголовная политика не должна быть либеральной, ибо криминал и либерализм вообще не совместимы. Если даже игнорировать данную посылку, то будем иметь уголовную политику неадекватную криминальной ситуации, а она на сегодня тревожная. Что же касается затронутого нами явления — организованной экономической преступности, сопряженной с коррупцией, то складывающаяся частная обстановка выглядит по сравнению с общей вдвойне тревожной и сложной (нетерпимой). В результате «либерализации» уголовного законодательства латентная часть названного вида преступности и ее проявлений может заметно увеличиться. Такая уже тенденция наблюдалась, когда в 2003 г. был очередной виток либерализации.

Фактическая безнаказанность, неадекватность ре-

акции со стороны правоохранительных органов приводили распространению преступных проявлений.

Обратим внимание на верное замечание А.И. Алексеева, В.С. Овчинского и Э.Ф. Побегайло о том, что «практически полностью в латентной части находится так называемое рейдерство (мошеннический, силовой захват предприятий) как новая, наиболее криминально — эффективная форма организованной преступности.

Рейдеры сейчас — это специализированные группы в структуре преступных сообществ либо автономные группы, действующие как киллеры — «на заказ». В основе современного российского рейдерства — коррумпированные связи членов преступных сообществ с арбитражными судами, правоохранительными и налоговыми органами»8.

Это наиболее характерная криминальная ситуация, связанная с криминальным переделом собственности и отражающая механизм совершения в организованной форме преступлений в сфере экономики, сопряженных с коррупцией.

Уголовная политика как деятельность ярко выражена в ее результатах, нашедших отражение в статистических данных. В связи с этим приведем эти данные, характеризующие состояние борьбы с организованной экономической преступностью, сопряженной с коррупцией.

Берем за основу сведения за 2011 г. Так, в 2011 г. было выявлено 455 участников9, которые совершали совместно с должностными лицами преступления в сфере экономики. За этот же период 1512 участников совершали преступления экономической направленности в составе организованных групп или преступного сообщества.

При совершении преступлений экономической направленности в составе организованных групп (преступного сообщества) коррумпированные связи были установлены у 21 участника, а международные — у 10, межрегиональные же — у 81 участника организованной группы или преступного сообщества.

Обращает на себя внимание сведения об участниках организованных групп или преступных сообществ, совершивших экономические преступления в составе групп (преступного сообщества), которые были привлечены к уголовной ответственности. За прошлый год было привлечено 1337 участников.

Не менее значимыми являются сведения о преступлениях экономической направленности, совершенных в 2011 г. участниками организованных групп или преступных сообществ. По 7593 преступлениям экономической направленности, совершенных в составе организованных групп или преступного сообщества, уголовные дела направлены в суд в порядке ст.222 УПК РФ.

Как показывает анализ, участники организо-

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного права

ванных групп (преступных сообществ) чаще всего совершают мошенничество (5425 преступлений), присвоение или растрату (80), незаконное предпринимательство (19), легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем (113), изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (569), а также изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов (82).

Преступления экономической направленности, совершаемые в составе организованных групп или преступного сообщества, как правило, были связаны с топливно-энергетическим комплексом, кредитно-финансовой системой, внешнеэкономической деятельностью, незаконным производством и оборотом этилового спирта и алкогольной продукции, а также потребительским рынком. Иными словами, бюджетообразующие отрасли оказались под криминальным влиянием.

Среди выявленных участников организованных групп или преступных сообществ 227 руководителей экономических структур, 228 служащих, есть и работники кредитно-финансовой и банковской системы (62), а также предприятий топливно-энергетического комплекса (19). Отсюда следует, что должностное и социальное положение указанной категории лиц, оказавшихся в составе участников преступных групп, не является сдерживающим фактором для проявления корыстной мотивации в их поведении. Данный вид мотивации среди других у них явно доминирует, хотя эти лица не из числа менее обеспеченных граждан.

К сожалению, в числе участников организованных групп (преступных сообществ), совершивших экономические преступления, оказались и сами собственники и предприниматели без образования юридического лица (154).

Следует отметить, что органы внутренних дел в текущем году заметно снизили свою активность в борьбе с преступлениями в сфере экономики. Об этом наглядно свидетельствуют следующие данные: в 1 полугодии этого года всего было зарегистрировано 118407 преступлений экономической направленности, из них 107553 — следствие по которым обязательно, тогда как в аналогичном периоде прошлого года было выявлено 145390 преступлений, в том числе 119571 преступление следствие по которым обязательно. В этом году допущено также значительное снижение количества выявленных экономических преступлений, совершенных в организованной форме.

Разумеется, приведенные данные не отражают реальное состояние борьбы с организованными формами экономических преступлений, сопряженных с коррупцией. В связи со сказанным нельзя не

согласиться с мнением Б.Я. Гаврилова, согласно которому «уровень учетной преступности в России в 2,5 — 3 раза ниже числа преступлений, о которых правоохранительные органы осведомлены, а складывающаяся в последние годы ситуация с ее учетом в стране и благополучные данные о раскрываемости находятся в явном противоречии с «самочувствием» российского общества»10. Анализ складывающейся криминогенной ситуации и практики деятельности подразделений БЭП позволяет сделать вывод, что такая негативная тенденция характерна и для экономических преступлений, совершаемых в организованных формах лицами, сопряженных с коррупцией.

В связи с «либерализацией» уголовного законодательства особую актуальность приобретает высказывание П.Н. Панченко относительно того, что «настало время ... вернуть силу ст. 182 и 200 УК РФ (заведомо ложная реклама и обман потребителя), признанным в соответствии с Законом от 8 декабря 2003 г. № 162 — ФЗ утратившими силу. Последующая правоприменительная практика показала, что противодействие подобным деяниям на основе, с одной стороны, административного законодательства, а с другой (когда суммы ущерба достаточно велики), - на основе ст. 159 УК РФ (мошенничество) не дает нужного результата. Нужна прицельная, т.е. предельно точная практика реагирования на объективно общественно опасные деяния»11. С нашей точки зрения, высказанное предложение, безусловно, заслуживает определенного внимания из-за распространенности в настоящее время указанных декри-минализированных деяний, нарушающих прежде всего права потребителей. На этом примере можно проследить отсутствие «баланса между нормативно закрепленным кругом общественно опасных видов

поведения и объективно существующими видами

12

такого поведения»12.

Либерализация сильно «ударила» и по налоговым составам преступлений (ст.198 и 199 УК РФ). В юридической литературе справедливо отмечается, что «новые редакции примечаний к ст. 198 и 199 УК РФ многократно подняли стоимостные критерии криминализации простых и квалифицированных уклонений от уплаты налогов, в том числе стоимостные критерии криминализации простых и квалифицированных неисполнений обязанностей налогового агента (в шесть раз подняты величины соответствующих крупных размеров и в четыре раза — особо крупных). Комплекс этих нововведений может означать, что ст. 198, 199 и 199.1 УК РФ практически не будут применяться. Иными словами, противодействие нарушениям налоговой дисциплины, в том числе совершаемым в крупных и особо крупных размерах, теперь по существу всецело выйдет из сферы уголовно-правового реагирования

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного права

и станет прерогативой административной юрисдикции. Хорошо это или плохо — покажет время, но можно предположить, что не замедлят произойти законодательные изменения, значительно усиливающие активность соответствующей сферы админи-

13

стративно-правового реагирования»13.

Мы полагаем, что в этих нововведениях, безусловно, есть рациональная идея14, но между тем они «разоружили» подразделения экономической безопасности и противодействия коррупции (ЭБиПК) органов внутренних дел (ОВД). Думается, что практически на «нет» сведена фактическая опасность преступлений налоговой направленности.

Говоря о ведущей роли ОВД в борьбе с налоговыми преступлениями, нельзя не отметить сам факт признания об этом руководителями других правоохранительных органов. Так, в частности, председатель Следственного комитета Российской Федерации А.И. Бастрыкин на расширенном заседании коллегии «Об итогах работы следственных органов Следственного комитета Российской Федерации за 2011 год», касаясь правоприменительной практики в области противодействия налоговой преступности, подчеркнул, что «до сегодняшнего дня по результатам проверок налоговых органов возбуждалось лишь каждое седьмое уголовное дело. Подавляющее же большинство преступлений выявлялось органами внутренних дел. И эти статистические показатели остаются устойчивыми на протяжении многих лет».

Если радикально-либеральный подход уголовной политики15 и либерализация правоприменительной практики ощутимо задели преступления экономической направленности, то вполне правомерно может быть задан вопрос, а что же тогда происходит с противодействием коррупции?

Особо не вдаваясь в полемику, отметим, что в последнее время созданы правовые предпосылки для принятия эффективных мер по противодействию коррупции16. На деле повсеместно стала «работать» и приносить свои «плоды» антикоррупционная политика.

Между тем в ее реализации правоохранительные органы столкнулись серьезными трудностями, которые обусловлены целым рядом причин. Одной из таких причин, как утверждают специалисты, является высокая степень коррумпированности самого государства. Вот что пишет по этому поводу Е.В. Охотский: «основная отличительная черта коррумпированного государства заключается не в масштабности коррупции и разнообразии форм ее проявления. Масштабность, действительно, важная, но все-таки не базовая характеристика. Коррумпированное государство — это также не то государственное образование, в котором ведущую роль играет бытовая, низового уровня коррупция.

Сущностно определяющей для такого государства является верхушечная, так называемая элитная коррупция, связанная с корыстными злоупотреблениями в политике, государственном и муниципальном управлении, с масштабными злоупотреблениями, с использованием в коррупционных целях огромных государственных ресурсов и активов крупнейших производственных объединений и транснациональных компаний»17.

Не случайно, МВД России ориентирует подразделения ЭБиПК ОВД на борьбу с системной коррупцией. На это подталкивает также то обстоятельство, что «дальнейшая криминализация экономики идет в тесной взаимосвязи с процессом криминализации власти»18. Об опасности системной коррупции высказался и председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин. В частности, он, оценивая антикоррупционную реформу, сказал следующее: «Если Россия не будет бороться с коррупцией, то мир будет бороться с коррупционной Россией»19. По мнению специалистов, повседневные проявления коррупции уже трансформировались в неотъемлемую часть социальной реальности. На этом фоне лидеры организованной преступной среды, испытывая жесткую конкуренцию за право контролировать прибыльные отрасли экономики, активно предпринимают попытки, чтобы проникать в органы государственной власти и местного самоуправления.

Резюмируя сказанное, отметим, что в «коррупционном государстве» невозможно что-либо добиться в части реализации антикоррупционной политики. По нашему мнению, имеем дело с неким вертикально-интегрированным коррупционным образованием. Как следствие, данное явление, с одной стороны, вроде бы осуждается недавно принятым Федеральным законом «О противодействии коррупции», с другой — сохраняет «зоны» недосягаемости в отношении отдельных категорий должностных лиц и государственных служащих, что, естественно, «плодит» коррупционный пласт.

С точки зрения структурного оформления, как справедливо отмечает А.Н. Чашин, коррупцию можно охарактеризовать как сращивание экономических интересов органов государственной власти с экономическими интересами представителей организованных криминальных кругов. Подтверждением этому является избрание криминальных авторитетов на высокие административные должности, создание контролируемых организованной преступностью банков, совместных предприятий и других коммерческих структур, используемых в качестве прикрытия для деятельности по легализации преступно нажитых капиталов. Их вложения в экономику закладывают фундамент для углубленной криминализации не только экономики, но и самой власти. Все это ускоряет процесс завершения

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

Актуальные проблемы уголовного права

оформления организованной преступности в мощную, разветвленную систему, реально претендующую на лидерство в экономике и политике20.

Между тем представляет определенный интерес высказывания отдельных авторов о том, что «по мере изменения ситуации в России в лучшую сторону степень криминализации в обществе будет снижаться, а степень декриминализации — значительно вырастет. В настоящее время именно объем и содержание криминализации общественно опасных деяний определяют характер тех уголовно-политических стратегий, которые наиболее эффективны с учетом существующей в стране преступности»21. Как нам представляется, при этом преследуется одна единственная цель — неотвратимость ответственности, составной частью которой выступает идея о невыгодности преступного поведения. Здесь мы видим своеобразную систему: «уголовно-правовой запрет — неотвратимость ответственности — невыгодность преступного поведения». Данная система может быть приведена в действие, если между субъектами уголовной политики будет обеспечено должное взаимодействие и координация, поскольку «отдельные функции противодействия преступности рассредоточены по различным государственным органам, а это снижает в целом эффективность уголовной политики»22. В таком случае вряд ли можно вести речь об уголовной политике адекватной состоянию преступности.

В заключение считаем возможным отметить следующее.

Во-первых, в настоящей статье, из-за ограниченности ее объема, нам не удалось осветить многие положения, связанные с уголовной политикой как деятельностью. Мы сфокусировали свое внимание лишь на краткой ее характеристике.

Во-вторых, мы отдаем себе отчет в том, что не все высказанные нами положения в настоящей статье могут рассматриваться как «истина в последней инстанции». Разумеется, отдельные из них носят спорный полемический характер и, безусловно, требуют дополнительной аргументации. Между тем, рассмотренные идеи и суждения, на наш взгляд, могут быть приняты во внимание при углубленном их изучении и анализе.

1 Как известно, уголовная политика может быть рассмотрена как отрасль научного знания либо как деятельность. В настоящей статье мы сфокусировали свое внимание на уголовной политике как деятельности.

2 Основная нагрузка в реализации уголовной политики в области борьбы с организованной экономической преступностью, сопряженной с коррупцией, ложится на «плечи» подразделений БЭП ОВД.

3 Лесников Г.Ю. Уголовная политика современной России (методологические, правовые и организационные основы): Автореф. ... докт. юрид. наук. — М., 2005. С.5.

4 Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. — М.: Норма, 2006. С. 14.

5 Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. — М.: Норма, 2006. С. 13-14.

6 Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. — М.: Норма, 2006. С. 15.

7 Лунеев В.В. Преступность ХХ века: мировые, региональные и российские тенденции. 2-е изд. М., 2005. С.860-861.

8 Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. — М.: Норма, 2006. С. 8-9.

9 Здесь и далее приводятся сведения за 2011 г. о результатах борьбы с организованной преступностью. — М.: ГИАЦ МВД РФ, 2011.

10 Гаврилов Б.Я. Латентная преступность и обеспечение конституционного права граждан на доступ к правосудию. — М., 2004. С.8.

11 Панченко П.Н. Направления реформирования уголовного законодательства с учетом стратегии модернизации страны // Журнал Высшей школы экономики «Право». — М., 2010. №1. С.62.

12 Лесников Г.Ю. Указ. соч. С.22.

13 Панченко П.Н. Направления реформирования уголовного законодательства с учетом стратегии модернизации страны // Журнал Высшей школы экономики «Право». — М., 2010. №1. С.58-59.

14 В своем ноябрьском (2009 г.) Послании Федеральному Собранию Президент РФ затронул некоторые вопросы уголовной политики, отметив, что «наше уголовное законодательство (как и практика его применения) должно стать более современным». Это, на наш взгляд, означает, с одной стороны, нацеливание уголовно-правовой практики на более широкое применение штрафов взамен лишения свободы. Здесь речь идет, прежде всего, о преступлениях в сфере экономики. С другой стороны, уголовное наказание, независимо от вида преступления, должно быть адекватным совершенному деянию. Иными словами, дифференцированный подход к различным категориям преступлений и преступников, несмотря на повсеместную либерализацию правоприменительной практики, должен быть выдержан.

15 Радикально-либеральный подход в уголовной политике широко обсуждается среди ученых — юристов. См., например: Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. — М.: Норма, 2006. — 144 с.

16 О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25 декабря 2008г.№273-ФЗ // Российская газета. 2008. 30 декабря.

17 Охотский Е.В. Коррумпированное государство // Публичное и частное право. — М.: Московский психолого-социальный институт. 2009, вып.11. С.15.

18 Криминогенная ситуация в России на рубеже ХХ1 века / Под общ. ред. А.И. Гурова. — М.: ВНИИ МВД России, 2000. С.23.

19 Зорькин В.Д. Россия и Конституция в ХХ1 веке. Взгляд с Ильинки / В.Д. Зорькин. М., 2007.

20 Чашин А.Н. Коррупция в России / А.Н. Чашин. — М., 2009. С.8.

22 Лесников Г.Ю. Уголовная политика современной России (методологические, правовые и организационные основы): Авто-реф. ... докт. юрид. наук. — М., 2005. С.18-19.

23 Там же. С.24.