Фольклор в условиях говоров переходного типа

УДК 398

ФОЛЬКЛОР В УСЛОВИЯХ ГОВОРОВ ПЕРЕХОДНОГО ТИПА

Архипова Нина Геннадьевна канд.филол.н.,

доцент кафедры русского языка Амурского государственного университета,

г.Благовещенск

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: фольклор, говоры переходного типа, русский фольклор,

украинский фольклор, белорусский фольклор, вариативность.

АННОТАЦИЯ: В статье представлена краткая характеристика некоторых фольклорных жанров, зафиксированных на территории Приамурье, а также описаны языковые варианты, возникающие в текстах украинского и белорусского фольклора под влиянием русского языка.

Все песни, все частушки... все же жизненное берется.

Фольклор — один из неиссякаемых источников изучения культуры любого народа, бесценный материал для исследования истории народа, его языка. Исследование языковой картины мира тесно связано с изучением роли слова, рассматриваемого в контексте культуры. Каждый тип культуры формирует свой «образ мира», отраженный в вербальном виде. В современной гуманитарной науке проблема этнического самосознания как важного элемента этнического определения нации является одной из актуальных. Устойчивые, воспроизводимые этническим коллективом текстовые произведения (фольклорные произведения) отражают определенные ментальные стереотипы, тем самым формируя языковую картину мира носителя языка. В связи с этим элементы фольклорного текста могут быть объектом описания не только фольклористики, но и истории языка в сочетании с диалектологией, этнолингвистикой, стилистикой, лингвофольклористикой.

В 2000-2002 гг. участники фольклорно-диалектологических экспедиций — преподаватели и студенты кафедры русской филологии АмГУ — зафиксировали более 500 произведений устного народного творчества, бытующих в селах Свободненского района Амурской области. Предлагаемый сборник содержит систематизированное собрание текстов этих произведений.

Они приведены в жанровую систему; в каждой из групп соблюдается тематический принцип. Сборник открывают лирические песни - любимейшие произведения народного творчества жителей приамурских сел. Народные песни бесконечно разнообразны по тематике. В каждом песенном жанре отражается какая-то сторона народной жизни.

Самую большую группу составляют песни, поющиеся от лица девушки, мечтающей о счастье с любимым человеком. Этим мечтам не суждено сбыться - исход в песнях одинаков: парень осенью уезжает и возвращается с молодой женой, девушка остается с ребенком на руках либо кончает жизнь самоубийством. Не было отмечено ни одной девичьей любовной песни со счастливым финалом.

Иными нотами окрашены семейные песни. В народной культуре, с одной стороны, сохранилась незначительная часть песен, повествующих о старом патриархальном семейном укладе: о тяжелой доле молодой жены в чужой семье, о ненависти, испытываемой к ней золовками и свекровью, о непосильной работе в большом

многолюдном доме. Но другая, гораздо большая по объему группа состоит из юмористических песен о неспокойной семейной жизни: о глупом и ленивом муже, выставленном на продажу, о распутнице-жене или о соседе-«домовом», поющихся на вечерках и гуляньях.

С особым трепетом селяне исполняют песни о войне — гражданской и Великой Отечественной, а также о времени бело-японской интервенции. Воспоминаниями о гражданской войне и интервенции проникнуты также рассказы отцов тех людей, чья молодость совпала с Великой Отечественной войной, и именно поэтому они с особым чувством поют о медицинской сестре Анюте, спасшей жизнь не одному солдату, о двух друзьях-тезках, прикрывавших друг друга на поле брани, о смелом партизане, прощающемся с отцом перед боевым походом. В этих песнях — не показной патриотизм, а трудная военная дорога, боль народа, радость победы, а главное - вера в то, что человек способен вынести все трудности и победить врага, хотя воевать и не в обычаях русских. Сегодня особенно трагично в устах амурских старожилов звучат практически забытые рекрутские песни XIX в. о 36-летней кавказской войне и о русско-турецких войнах. То, что было бедой 100 лет назад, остается бедой и сегодня.

В трудовых песнях повествуется о создании колхозов, о восстановлении народного хозяйства после войны. Это веселые, задорные песни, наполненные верой в светлое будущее. Наши информанты едины в том, что «раньше было лучше, народ жил дружнее, веселее»; «работали и не считали, кто кусок отъел больше и сытнее».

На специфику бытования фольклорного текста влияет «социальный вкус эпохи», политические, культурные сдвиги в жизни общества. Например, на мотив известной песни «Стою на полустаночке в цветастом полушалочке...» в конце XX в. возникла народная песня «Стоит на полустаночке мой милый после пьяночки...». В песнях о современной жизни критикуются пьянство, безответственность, лень. Этих песен немного, часть из них появилась в результате переработки авторских песен, а другие являются собственно народными. Последние носят философский характер, они наполнены размышлениями о смысле жизни, о месте человека в мире.

Зафиксированы единичные цыганские и тюремные песни, а также уникальные фрагменты песен свадебного обряда, который практически полностью забыт.

Другим, не менее популярным, фольклорным жанром остаются частушки (припевки, пригудки, коротушки). Частушка как словесно-музыкальный жанр лирической песенки (обычно четырехстопной) получила широкое распространение в среде сельской молодежи в первой половине XX в. и активно бытовала до 50 — 60-х гг. В последние десятилетия века роль частушки ослабела, но память пожилых сельских жителей до сих пор хранит большое количество этих лирических миниатюр, дающих живой отклик на разнообразные жизненные ситуации и текущие события. Обычно частушки исполняются на гуляниях, вечерках, где нет строгого деления на исполнителей и слушателей, где каждый может быть участником песенной игры-соревнования, приплясывающим, прихлопывающим, отвечающим на частушку репликой (обычно мажорного звучания) или собственной частушкой.

Частушки чрезвычайно многотемны. В них объединены представления русского человека о любовных отношениях, семейных, родственных и дружеских связях: отношениях между мужем и женой, между соседями и т.д. В них отражаются трудовая жизнь народа, война, современный быт и мораль. Есть частушки игровые, которые связаны между собой тематическими блоками, служат переходами от одного цикла к другому, поются в самом начале гуляния или, наоборот, завершают его.

Частушки представлены игровой, любовной, социальной, военной, семейной тематикой. Некоторые группы имеют более сложную структуру. Например, частушки о любви подразделяются на описывающие характер и внешность влюбленных, формирующие образ престижного жениха, частушки о разлуке, тоске и одиночестве;

измене, сопернице или сопернике; о девичестве и сватовстве, взаимоотношениях молодежи и родителей, семейной жизни.

Отметим, что произведения фольклора возникают на основе поэтики, сложившейся в определенном языковом коллективе. В связи с этим говоры Приамурья как говоры переходного типа уникальны. С одной стороны, свободное функционирование фольклорного текста, использование его по усмотрению исполнителя обусловливает определенную вариативность. Причем варианты могут быть различными — от несущественных лексико-стилистических изменений до кардинально переработанных на уровне идеи текстов. В связи с этим мы считаем принципиальным фиксировать в альманахе все варианты записанных песен, т.к. анализ текстового варьирования позволяет проследить особенности видения мира конкретной языковой личностью. С другой стороны, на территории амурских сел взаимодействуют фольклорные произведения устного народного творчества разных регионов России. Это обусловливает существование многообразных лексико-фонетических вариантов, которые мы также отражаем, указывая акцентологические и орфоэпические особенности слов и не внося изменений в лексический облик произведений. В селах Амурской области чрезвычайно популярны украинские и белорусские песни, частушки, приговорки: область в начале века активно заселялась не только русскими, но и украинцами и белорусами. Совместное бытование русских, украинских и белорусских фольклорных произведений привело к их конкуренции, следствием которой явился факт изменения, главным образом украинского и белорусского фольклора, под влиянием русского языка, а именно:

1) функционирование в речевой практике потомков переселенцев (носителей русского языка) украинских и белорусских фольклорных произведений;

2) вытеснение из произведений одного языка отдельных слов (форм слов, фонематических вариантов) и замена их словами (формами слов, фонематическими вариантами) другого языка:

- изменение наиболее актуальных, составляющих ядерную тематическую зону, лексических единиц из украинских (белорусских) текстов русскими вариантами с той же семантикой (например, чоловік (укр.) — муж // мужик (рус.); жінка, дружина (укр.) - жена, жонка (рус.);

- замена неядерных украинских текстовых лексем, не имеющих однокорневых синонимов в русском языке, русскими вариантами (стрибати (укр.) - прыгать (рус.), журитися (укр.) - печалиться (рус.), хустка, хусточка (укр.) - платок (рус.), доба (укр.) — сутки (рус.), сорочка, кошуля (укр.) - рубашка (рус.), набридла (укр.) - надоела (рус.), інший (укр.) - другой (рус.), відрию (укр.) - открою (рус.) и др.);

- замена доминанты синонимического ряда менее употребительным синонимом или диалектным вариантом в текстах украинского языка при совпадении корневого созвучия в русском языке (гілка (ветка), галузка - вітка; приємно, мило, зручно — любо; цілувати (целовать) — шоловати и др.);

- вытеснение грамматических форм украинского языка русскими вариантами (мені (укр.) - мне (рус.); до своєї (укр.) - к своей (рус.); ось (укр.) - вот (рус.); віддав (укр.) - отдал (рус.) и др.);

- замена украинских слов русскими фонематическими вариантами (його [joho] (укр.) - его |>о] (рус.); драстуй [drastui] (укр.) - здравствуй [zdrastvui] (рус.) и др.).

- сохранение в речи украинского и южнорусского фарингального ^ сочетаний «ры», «лы» на месте русского «ро», «ло» (крошить - кришити), долгих мягких согласных с ] на месте русских мягких зубных и шипящих (платье - плаття); отсутствие редукции в предударных слогах и ассимиляции по звонкости-глухости ([с'тЛбо'й] - [з'тобо'йу]);

- сохранение сигнификативного ударения в грамматических формах по типу украинского языка (ср., то'поль (им.п., м.р.) - топо'ля (им.п., ж.р.);

- вытеснение устойчивых выражений украинского (белорусского) языка русскими свободными сочетаниями слов близкой, но не тождественной семантики (жалю завдавати (укр.) - не хочу сердца прижимать).

3) равноправное существование в пределах одного произведения в речи жителей одного села единиц русского и украинского (русского и белорусского) языков:

Давай розійдемся з тобою,

Щоб було легше врагам.

Не хочу, Ваня, того я слухать,

Не хочу сердца прижимать.

(Прямым шрифтом выделены русские элементы в украинском тексте).

4) доминирование единиц одного языка (главным образом, русского или украинского) над другим.

Жители русских сел не считают чужеродным украинский и белорусский фольклор и относятся ко всем произведениям с равной степенью приемлемости. Поэтому и фольклорные тексты в альманахе представлены без лексико-стилистической правки. Фрагменты текстов на украинском (или белорусском) языке представляются в нормативной украинской (белорусской) графике и орфографии и выделяются курсивом:

Ой у полі озеречко,

Там плавало відеречко -Соснова клепка,

Дубове донце,

Не чурайся моє серце.

Бо як будеш чуратися,

Будуть люди сміятися.

Як лежить мій миленький На правій руці,

Я боюся його розбудити...

Добавим, что варьирование текстов разных языков иногда наблюдается в пределах даже одной строки. (Выйняв платочек з рукава). По наблюдениям над фольклорными текстами наибольшей устойчивостью обладают заговоры, частушки, загадки, обрядовая поэзия. Текстовой подвижностью отличаются лирические песни, анекдоты, устные рассказы.

Мы не старались проследить исконное авторство того или иного произведения, так как представленные нами тексты бытуют в народной среде давно, передаются из поколения в поколение и «народный дух» накладывает неизгладимый этнокультурный отпечаток на семантику и форму текста. Это, например, относится к известным «Коробейникам», записанным в амурских селах в нескольких вариантах.

В современном обществе фольклорный текст бытует, главным образом, в среде пожилого сельского населения, причем пассивно: обращение к лирической песне, частушке, загадке возникает в редких случаях. По отзывам информантов, «раньше от песен тайга гудела: на работу шли — пели, с работы — пели. Песня с человеком всюду была: и в радости, и в горе. А сейчас запоешь песню, скажут: напилася, пьяная». Сегодня устное народное творчество переживает непродуктивный период своего существования, и поэтому задача исследователя-собирателя - сберечь то, что еще хранит народная память

— не только ради научного интереса, но и, возможно, для того, чтобы дать новый толчок развитию современного фольклора.

Помимо упомянутых фольклорных жанров в альманах вошли лечебные заговоры, тексты гаданий, пословицы, поговорки, приговорки, приметы, детский фольклор (потешки, прибаутки и под.).

В ходе последних экспедиций (кроме перечисленного) были записаны колыбельные песни, любовные заговоры, обрядовые тексты. Эти материалы будут представлены в следующем выпуске альманаха.