Синергия и мистика исихазма в контексте православного богословия

ФИЛОСОФИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2012. № 1. С. 50-52.

УДК 130.2 Т.П. Берсенева

СИНБРГИЯ И МИСТИКА ИСИХАЗМА В КОНТЕКСТЕ ПРАВОСЛАВНОГО БОГОСЛОВИЯ

Анализируется содержание такого мистического религиозного опыта, как исихазм. Делается вывод, что православная традиция являлась мистико-аскетической, а ее ядром был именно исихастский опыт.

Ключевые слова: богословие, православие, исихазм, мистика, синергия.

Возникший в последнее время большой интерес к религии, ее истории и ценностям, признание ее в качестве органической составляющей мировой и национальной культуры представляется естественным итогом развития русской духовной культуры. Но вместе с процессом возрождения традиционных православных ценностей сегодня мы являемся свидетелями интересного феномена: желая проникнуть в «бесконечность» и «тайну» человеческой души, в обществе пробуждается все больший интерес к мистике и мистическим таинственным явлениям. Можно ли совместить православие с мистикой? Проблема сложная и многогранная. Попытаемся ответить на этот вопрос, рассматривая такое мистическое духовное движение в православии, как исихазм, и обращаясь к творчеству известных историков церкви и православных богословов.

В одном из словарей исихазм определяется как «мистическое течение в Византии» [1]. Если рассматривать мистику не как что-то загадочное и непонятное, связанное с различными радениями и спиритическими сеансами, а как опыт личностного переживания человеком своего единения с бесконечным бытием: Абсолютом, Богом, Единым, Универсумом - то анализ практики исихазма позволяет отнести его по всем параметрам к практике мистической.

Исихазм, без сомнения, сложное явление. Крупнейший современный исследователь исихазма о. Иоанн Мейендорф отмечал, что термин «исихазм» нельзя употреблять без уточнений [2]. Во-первых, в начальную пору восточного монашества, в IV в., отшельников, живших в безмолвии, или «тишине», называли «исихастами» (исихия - тишина) в отличие от монахов, живших общинами («киновиты»). Во-вторых, исихазмом называлась также техника регулировки дыхания, помогавшая сосредоточиться при «умной» или «Иисусовой молитве», имеющей своим ядром непрестанное повторение в уме фразы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». В-третьих, исихазм - это учение св. Григория Паламы (1296-1359), или «паламизм», богословское выражение и обоснование исихазма во втором смысле, в центре которого - концепция нетварных Божественных энергий, действующих на мир и человека. Кроме этого, в более позднем значении исихазм - широкое явление в религиозной жизни России Х1У-ХУ1 вв., охватывающее монашескую и монастырскую жизнь, духовную культуру и даже государственное строительство.

Остановимся на вопросах содержания исихастской практики, суть которой - путь духовного восхождения с целью «обожения». Этот путь, или процесс, четко структурирован на ряд ступеней, с каждой из которых связан определенный род внутренней деятельности и работы сознания подвижника.

© Т.П. Берсенева, 2012

Синергия и мистика исихазма в контексте православного богословия

51

Ступени выстроены в строгой восходящей последовательности, поэтому ко всему процессу традиция издавна применяет символ или метафору лестницы.

Церковный историк И.М. Концевич, основные труды которого посвящены истории русского монашества, в книге «Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси» подробно описывает последовательность в духовном восхождении, или «путь к Богу», который проходит аскет-подвиж-ник, ведущий долгую и многотрудную борьбу со страстями для усвоения добродетелей. Прежде всего «путь к Богу» лежит через познание самого себя: от подвижника требовалось знание духовных и психологических законов и глубокое проникновение в свою душу для понимания собственной греховности. В основание познания должна быть положена «вера, а на это основание полагаются камни: послушание, долготерпение, воздержание, а на них уже воздвигаются другие камни: сострадание, отсечение воли и т. д. Цементом, все соединяющим, служит смирение, без которого ни одно доброе дело не есть добродетель и без которого нельзя спастись» [3].

Смирившись, человек начинает борьбу со страстями, которые связаны между собой и одна порождает другую. Страстей насчитывается восемь: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Бороться со страстями помогает молитва, которая, как писал Григорий Палама, «есть связь разумных тварей с Творцом» [4]. В практике исихазма была выработана так называемая Иисусова молитва, которая непрерывно произносилась подвижниками до тысячи раз в день. Благодаря такой молитве, «ум начинает пребывать в сердце». Таким образом, в силу непрерывного, постоянного внедрения в душу имени Бога, образ Христа проникает в подсознание и расцветает в сознании. Совершается преображение души, начиная с ее скрытых глубин, преображение, имеющее своим пределом полное «обожение», как оно выражено в словах апостола: «Не я живу, а живет во мне Христос». Это и есть цель и смысл молитвы Иисусовой.

Молитва и «трезвение» («нисшествие ума в сердце») неразрывно связаны между собой. Можно сказать, что «трезвение» - это внимание ума к тому, что происходит в сердце, во внутренней жизни, внимание, сопровождаемое неослабным напряжением сил с целью «охранения» сердца от дурных движений, для достижения чистоты сердца.

Такого рода подвиги (смирение, борьба со страстями, «умная молитва» и «трезвение») приводили человека в особое состояние, связанное с неизъяснимым блаженством, видением некоего небесного света, нездешнего, несотворенного, подобного свету, озарившему Спасителя на Фаворской горе. Таким образом, именно исиха-стский мистический опыт преображения человека способствовал достижению «обо-жения» и соединения с Богом. Возвращаясь же к вопросу об извечной потребности человека в самопознании, надо отметить, что исихазм всецело отвечал этой потребности, но для него важно было не познание ради познания, а познание себя, осознание себя ради соединения с Богом, ради достижения «обожения».

Несмотря на то что написано немало работ, посвященных истории возникновения и развития исихазма и рассматривающих его сущность, представляется, что для решения вопроса об отношениях мистики и традиционного богословия, о роли исихазма в истории развития православия целесообразно все-таки обратиться к трудам известных богословов, историков православной Церкви и классиков русской религиозной философии. В первую очередь необходимо назвать имя В.Н. Лосского. Наряду с трудами прот. Г. Флоровского, прот. И. Мейендорфа, ар-хим. К. Керна, работы Лосского послужили началом «освобождения из пленения» схоластической программы западного богословия, усвоенной академическим богословием Русской православной церкви в ХУШ-Х1Х вв.

В своей книге «Очерк мистического богословия Восточной церкви», первая глава которой посвящена анализу отношений богословия и мистики в преданиях Восточной церкви, Лосский вполне определенно написал: «В известном смысле всякое богословие мистично, поскольку оно являет Божественную тайну, данную Откровением». Развивая свою мысль, он отмечал, что мистику часто «противополагают богословию как область, недоступную познанию, как неизреченную тайну, сокровенную глубину, как то, что может быть, скорее, пережито, чем познано, чем то, что, скорее, поддается особому опыту, превосходящему наши способности суждения, чем какому-либо восприятию наших чувств или нашего разума». Самое главное, как подчеркивал Лосский, мистичность исихазма вовсе не идет в разрез с традицией православной Церкви, наоборот, «богословие и мистика отнюдь не противополагаются; напротив, они под-

52

Т.П. Берсенева

держивают и дополняют друг друга. Первое невозможно без второй: если мистический опыт есть личностное проявление веры, то богословие есть общее выражение того, что может быть опытно познано каждым» [5]. Иначе говоря, догмат, выражающий богооткровенную истину, личностно переживается человеком, ведя его к изменению ума, внутреннему преобразованию, способности обрести опыт единения с Богом, - это и есть мистика в своем первом главном значении. По сути дела, христианское богословие является средством, совокупностью знаний, служащих той цели, «которая превосходит все знания», - соединению с Богом, или «обожению», о котором говорят восточные отцы и представители исихазма.

Таким образом, можно сказать, что вся православная традиция была мисти-ко-аскетической, а ее ядром - исихаст-ский опыт. Это подтверждали и историки Церкви, отмечавшие, что в своих постулатах Г. Палама опирался на истины традиционного церковного богословия, основывался на Божественном откровении в Священном Писании, на решениях Соборов и творениях отцов Церкви, поэтому его идеи глубоко укоренены в традиции.

По признанию И.М. Концевича, излагая свою концепцию исихазма, св. Григорий Палама постоянно говорил о новых отношениях между Богом и людьми. Эти новые отношения заключались главным образом в том, что человеку дано жить общей жизнью с Богом, соединяться с ним, «обоживаться». Здесь он придерживался древней традиции. Для Паламы «обожение» означает личную встречу с Богом. Это общение человека с Богом, при котором Божественное присутствие как бы пронизывает всю полноту человеческого существования. Недостижимый Бог

открывается человеку в своих энергиях. Палама учил, что «обожение» человека возможно благодаря Божественным энергиям, которые вызывают в человеке ответное действие - синергию (греч., сора-ботничество). Спасение - не только прощение, а подлинное обновление человека, которое, по мысли св. Григория, достигается не механически, не в силу одного только внешнего воздействия благодати, но путем долгой борьбы со страстями, очищением себя, приготовлением своего естества к восприятию Божественной энергии. Присущие исихазму идеи и устремления прослеживаются в творениях отцов Церкви первого тысячелетия. Они в дальнейшем оказали огромное влияние и на духовную жизнь Русской православной церкви: видением Фаворского света, верой в реальность богообщения и «обоже-ния» человека проникнуты иконопись Андрея Рублева, деяния Сергия Радонежского, поучения Нила Сорского, Паисия Ве-личковского, Серафима Саровского, старцев Оптиной пустыни.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Фияос. энцикл. словарь. М. : Сов. энциклопедия, 1983. С. 376.

[2] Мейендорф И. Византия и Московская Русь: очерк по истории церковных и культурных связей XIV в. [Электронный ресурс]. URL: http:// krotov.info/library/m/ meyendrf/vmr_13.html.

[3] Концевич И. М. Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси [Электронный ресурс]. URL: http://www.hesychasrn.ru/library/kontsevich/pn_0. htm.

[4] Палама Г. Триады в защиту священно-безмол-ствующих [Электронный ресурс]. URL: http:// krotov.info/acts/14/ 2/palama_11 .htm.

[5] Лосский В. H. Очерк мистического богословия Восточной церкви [Электронный ресурс]. URL: http://www.vehi.net/ vlossky/index.html.