Фольклорное видение мира поэтами-романтиками: образ природы в культурной модели мира

УДК 82-14:398

Л. В. Федотова

ФОЛЬКЛОРНОЕ ВИДЕНИЕ МИРА ПОЭТАМИ-РОМАНТИКАМИ: ОБРАЗ ПРИРОДЫ В КУЛЬТУРНОЙ МОДЕЛИ МИРА

Поэты-романтики стремились к диалогу с народной культурой. В значительной мере это определялось тем, что именно романтики начали последовательно осуществлять поиск национальной идентичности. Одной из точек соприкосновения профессиональной и народной культур становится обращение к образу природы, которая выступает как отражение чувств героев. Наиболее полно это направление отражается в творчестве английских поэтов, представителей «озерной школы» - У. Вордсвор-та, С. Т. Колриджа, Р. Саути.

Poets-romanticisms aspired to dialogue with national culture. Appreciably it was defined by the fact that romanticism poets have started to carry out the search of national identity consistently. One of things in common of professional and national cultures becomes the reference to an image of the nature which acts as reflection of feelings of heroes. This direction is mostly reflected in the works of English poets, representatives of "lake school" - W. Wordsworth, S. T. Coldridge, R. Sauti.

Ключевые слова: романтизм, озерная школа, природа, константа, картина мира, национальная идентичность, фольклор.

Keywords: Romanticism, Lake school, the nature, a constant, worldview, national identity, folklore.

Образ природы становится вторым основанием диалога романтизма с народной культурой. Если в народной культуре природа понималась как мир со своими собственными законами развития, в который органично включен человек, что не предполагало формирования такого феномена, как «пейзаж», то в литературе (начиная со средневекового романа) природа постепенно превращалась из мира в фон для действия персонажей - в пейзаж в полном смысле этого слова.

В XVIII в. происходит «открытие природы» (в том числе и под влиянием научных представлений, связанных с физикой Ньютона, с просветительской философией и наукой), природа перестает быть только пейзажем, фоном. У романтиков соединяются понимание природы как мира и способ описания мира как пейзаж. В частности, лейкисты понимают двоемирие несколько иначе, чем немецкие романтики. Для Ф. Шлегеля двоемирие - модель, демонстрирующая разрыв между идеалом и действительностью. Идеал прекрасен, но невоплотим. Действительность низка и безобразна, достойна уничтожения.

Для лейкистов, которые в поисках национальной идентичности восприняли представление о природе из своего фольклора, природа не со-

ставляет часть действительности (в которую входит лишь мир, созданный человеком), она относится к идеальной области (к «миру божьему»), поэтому не только не обречена на уничтожение, но сама выступает как божье орудие. Таков сюжет «Сказания о старом мореходе»: высший суд связан с образами природы (альбатрос, море, ветер, штиль, палящее солнце). В балладе Р. Сау-ти «Суд божий над епископом» справедливость восстанавливается тоже природными существами - мышами.

Романтики поднялись над конкретными проявлениями фольклорной образной системы и обнаружили наиболее обобщенные образы, которые оказались близкими современной литературе. Именно эти образы составляют константы в фольклорной художественной картине мира (автор придерживается концепции художественной картины мира, сформулированной Т. Ф. Кузнецовой) [1]. Такая константа, один из этих обобщенных образов, формирующих национальную картину мира, - образ природы. Мы предлагаем называть такие константы термином «тема», что позволяет расширить взгляд на них, делая его более обобщенным.

Именно эта названная древняя тема - тема природы - была продолжена позже в лучших произведениях романтической литературы. На протяжении всего периода своего творчества романтики создают богатейшую пейзажную лирику, что и становится одной из основных характеристик данного литературного направления. Романтический пейзаж приходит на смену описательной поэзии классицизма, а также сентиментальному пейзажу. Прежде описание было подчеркнуто объективным, даже бесстрастным, сентименталисты подчинили пейзаж изображению чувства, которое они в него вкладывали. Пейзаж романтиков связан с новым пониманием отношения человека и природы. Это не только выражение чувства, но и размышление - не столько о природе, сколько о человеке. Как и в романтической поэме, в пейзажной лирике весьма значим лирический герой с его сложным миром. Таким образом, герой приходил из современности, природа как фон, на которой он выступал, - из национальной древности.

Характерно, что природа занимает значительное место и в сохранившихся образцах средневековой лирической англосаксонской поэзии, где представлены выразительные по силе своего воплощения пейзажные зарисовки. Это небольшие стихотворения «Сетования жены» (The Wife's Lament, примерно VIII в.), «Послание супруга» (The Husband's Message), «Странник» (The Wanderer) и др. Эти стихи вошли в рукописный Эксетерский кодекс (Exeter Воок), относящийся к середине XI в.: точная датировка стихотворе-

нии затруднена. В названных произведениях особенно поражает отсутствие христианских черт и своеобразный колорит, заставляющий вспомнить о таких более поздних героических элегиях скандинавского эпоса, как плач Гудруны или жалоба Брюнхильды в «Эдде».

Одно из названных небольших произведений -«Послание супруга», сохранившееся в единственной рукописи (Эксетерский кодекс), представляет собою речь посланца, отправленного его господином с руническим письмом (письмо начертано на кусочке дерева, оторванном от корабля) к жене или невесте с приглашением последовать за ним за море, на его новую родину. Из стихотворения становится известно, что автор послания принужден был, удалившись от родины, скитаться в одиночестве, но теперь он получил престол и государство. Он надеется, что молодая женщина, помня об их взаимных обетах, приедет к нему и сделает его счастье полным. Это стихотворение большинству исследователей представляется лирической концовкой какой-то саги, эпического предания, - какого именно, установить до сих пор не удалось. Оно выражает настроение душевной успокоенности, счастливой уверенности в будущем. Отношения между мужчиной и женщиной, здесь описанные, искренни, задушевны, полны нежного лиризма. Время возникновения этого памятника относят к периоду между VII и X вв.

Датировка другого произведения - «Жалобы», или «Сетования жены» - вызывает такие же споры, как и первое. Прежние исследователи (Траутман) относили его к последней трети VII в. (660-700 гг.), новейшие работы чаще датируют его VIII и даже концом IX в. (Шюккинг). В «Послании супруга» речь шла о случайной, непредвиденной разлуке любящих, в «Жалобе жены» чувствуется драма, о смысле которой можно только догадываться. Сначала счастливые супруги жили лишь один для другого: в то время как муж странствовал по дальним морям, жена ждала его с нетерпением и тревогой. Но ее оклеветали перед мужем, разлучили с ним, и теперь она живет в изгнании. Отлученная от всех радостей бытия, она то чувствует себя подавленной горем, то, напротив, ожесточается при мысли о несправедливости, выпавшей на её долю. Любовь, которую она не в силах преодолеть, еще усугубляет ее страдания.

В лирических монологах героини есть и мощь, и подлинная патетика, и сила настоящей страсти, похожей, несмотря на различие ситуаций, на страсть персонажей «Эдды»: Сигруны, которую даже сама смерть не может разлучить с Хельги, Гудруны, которая плачет кровавыми слезами над бездыханным телом своего Сигурда. В «Сетованиях» покинутой англосаксонской женщины при-

сутствует поэзия, свойственная древнескандинавской натуре, - поэзия одиночества и тот же, характерный для романтизма, параллелизм природы и настроений человека: героиня остро чувствует окружающую ее неприязненную природу; ее гнетут эти холмы, хмурые леса, терновые изгороди, отметившие место её изгнания. Различие лишь в сдержанности тона, который контрастирует с необузданными страстями героинь «Эдды», а также в большей тонкости психологических оттенков.

Все вышеприведенные произведения интересны и значительны силой переданных в них чувств, богатством эмоций и переживаний. В этих строках созданы яркие картины природы, бушующего моря, темного леса. Природа, которая окружает героя, и предрассудки, в которые он слепо верит, характеризуют мировоззрение поэта. Скалы, горы, бурные моря, непроходимые леса и быстроходные реки поражают героя своей мощью и тайной, которую его невежество и страх населили привидениями, известными под самыми разнообразными именами - богов, богинь, нимф, духов и демонов. Поэты посвящали им поразительные сказания, в которых нимфы были неравнодушны к молодым красавцам, а духи страдали сами и заставляли страдать других из-за своей склонности обижать прелестных дев.

И именно эта древняя тема - тема природы - была продолжена позже в лучших произведениях романтической литературы. Своим творчеством романтики создают богатейшую пейзажную лирику, что и становится одной из основных характеристик данного литературного направления. Романтический пейзаж приходит на смену описательной поэзии классицизма (Томсон «Времена года»; Галлер «Альпы»), а также сентиментальному пейзажу. Прежде описание было подчеркнуто объективным, даже бесстрастным, сентименталисты подчинили пейзаж изображению чувства, которое они в него вкладывали. Пейзаж романтиков связан с новым пониманием отношения человека и природы. Это не только выражение чувства, но и размышление - не столько о природе, сколько о человеке. Как и в романтической поэме, в пейзажной лирике весьма значим лирический герой с его сложным миром.

Если говорить о тех, кто провозгласил эти новые тенденции, то необходимо назвать имя Жан-Жака Руссо, который первым призвал возвратиться к природе. Его слова были услышаны великим И. Гете. Европейские поэты-«озерники» XIX в. Сэмюель Колридж, Вильям Вордсворт, Роберт Саути призывали вернуться к первобытным чувствам восхищения природой, этим «блаженным миром любви, добра и красоты». Польский поэт Адам Мицкевич в своем бессмерт-

ном «Пане Тадеуше» воспел вековые дубы - памятники красоты и природы Польши. Норвежский писатель Кнут Гамсун лечил своих утомленных цивилизацией героев дикой природой. Русский романтик Ф. И. Тютчев (не без влияния немецкой философии, в частности, Ф. Шеллинга) гениально передал романтическое ощущение природы («Не то, что мните вы, природа...»).

Вот как объясняет подобную творческую склонность романтиков Н. Гумилев: «Колридж и его друзья полюбили мирную природу не столько ради нее самой, сколько из-за возможности постигать при помощи ее душу человека и тайну вселенной. Подлинное озеро, которому Кезик-ское было только внешним выражением, они искали в глубине своего духа и, смотрясь в него, постигали связь между собой всего живого, близость миров невидимого и видимого, бесконечно-радостную и девственную любовь» [2].

В иначе настроенной критике можно встретить и совершенно противоположные точки зрения по поводу приверженности романтиков к теме природы: «уйдя из мира с единственной целью увидеть природу такой, какая она есть, они между тем ухитрились увидеть в ней ровно то, чего в ней не было, - они превратили землю, на которой жили, в волшебную страну, населив ее привидениями и химерами. Это дало поэзии так называемое "новое настроение" и породило несметное число безрассудных подражателей, которые и предопределили преждевременную кончину медного века» [3]. Понятие «естественного человека», взгляд на природу как великое благое начало, стремление к справедливости и равенству остаются для романтиков основополагающими: они с гневом и отвращением наблюдают мучения обездоленных, жестокость войны, тиранию правительств, беспощадное подавление социального протеста и свободного слова, характерные для Европы в эпоху реакции.

Для того чтобы более объективно охарактеризовать романтиков, необходимо принять во внимание не только важность эстетических мотивов, но также изменение вкуса, которое сделало их чувство прекрасного отличным от чувства прекрасного у их предшественников. Примером может явиться уже упоминавшийся вкус романтиков в отношении пейзажа. Доктор Джонсон предпочитал Флит-стрит любому деревенскому ландшафту и утверждал, что человеку, которому наскучил Лондон, должна наскучить жизнь. Если что-нибудь в деревне восхищало предшественников Руссо, то это был пейзаж изобилия, с богатыми пастбищами и «милыми» коровами. Руссо, будучи швейцарцем, восхищался Альпами. У его учеников в новеллах и рассказах можно найти дикие потоки, страшные пропасти, непроходимые леса, громовые штормы, бури на

море и вообще все то, что бесполезно, разрушительно и неистово. Так, характерный для многих произведений европейской литературы романтизма культ чувства и природы получает дальнейшее развитие, на что указывают многие исследователи: «Сближение мира человеческих чувств с миром природы помогало романтическому герою ощутить себя частью большого универсума, чувствовать себя свободным и значительным. Одновременно автор романтического произведения, познавая своего героя, постигал тайны человеческой психологии через знакомые образы природы. Приближение к природе усиливает простоту, естественность словесного выражения» [4].

Однако если для Руссо пейзаж был маркером естественной жизни на фоне природы, безусловно, более духовной и правильной, чем жизнь в рамках городской цивилизации, то для романтиков пейзаж становится выразителем закономерностей бытия. С наибольшей последовательностью пейзажную тематику разрабатывали английские поэты-лейкисты С. Т. Колридж, У. Вордс-ворт и Р. Саути, которые составили единую «школу» в английской поэзии, хотя на самом деле были очень различны и по уровню, и по характеру дарования, и, если не считать юношеских попыток сотрудничества С. Колриджа и Р. Саути, «Лирические баллады» У. Вордсворта и С. Т. Кол-риджа были единственным совместным выступлением поэтов-лейкистов в печати. Поэты замечательно дополняли друг друга. Но конечно, общение и обсуждение поэтических проблем стимулировало творческие поиски каждого и, по крайней мере для С. Колриджа и У. Вордсворта, было необходимостью.

Развитие «озерной школы» в конце XVIII в. в английской литературе и эстетике явилось продолжением развития предромантических тенденций на протяжении всего XVIII в., которое переросло в новую ипостась - ранний английский романтизм. И произошло это именно в поэтическом осмыслении мира, человека и искусства, проявившемся у лейкистов. Именно лейкистам удалось соединить две существовавшие прежде параллельно, но раздельно линии английской поэзии. Одна была представлена мистификациями, собиранием фольклора и его публикацией, подражаниями, проявившими возникший интерес к народной и (как вариант) старинной (дошекспи-ровской) поэзии Британии. Ее ярчайшие проявления - «Поэмы Оссиана» Д. Макферсона (1765) и «Поэмы Роули» Т. Чаттертона (1770) - самые знаменитые мистификации, стихи Р. Бернса и Фергюссона, основанные на развитии традиций народной культуры. И именно народная культура подсказала творческим личностям XVIII в. такую форму, приемлемую для их поисков национальной идентичности, как образ природы.

Именно в творчестве лейкистов произошло «открытие природы» - феномен, глубоко исследованный И. О. Шайтановым [5]. Поэты этого направления открывали природу подобно ученым, естествоиспытателям. На рубеже двух веков в английской культуре появилась странная и гениальная фигура - Уильям Блейк, которого нередко называют последним предромантиком и первым романтиком Англии. В его визионерском творчестве сделана попытка глобального художественного синтеза, в том числе и синтеза двух названных линий. Но сделанное им оставалось невостребованным до середины XIX в., когда Росетти открыл неизвестного автора для мира. Лейкисты знали о его существовании, но считали поэта и художника безумным. Таким образом, Блейк не мог оказать реального влияния на литературный процесс и даже на лейкистов. Они самостоятельно пришли к выводу о необходимости синтеза двух поэтических линий XVIII в., на пересечении которых и родился английский романтизм.

Итак, в первые два десятилетия XIX в. во многих странах Европы, в том числе в Англии, Франции, Германии, совершается новое открытие своей национальной истории старины, народных обычаев, песен, сказок, обрядов. Мы видим в этом общеизвестном факте не случайность, стечение обстоятельств, а проявление существенной закономерности - необходимости придать действенную художественную форму поискам национальной идентичности, которую вели представители

европейского романтизма в период «первой глобализации» Нового и Новейшего времени [6].

Романтики достигли значительно более высокой, чем в эпоху Поосвещения, ступени познания народной жизни, таящихся в ней источников фантазии и творчества, они воскресили из забвения фольклорные образцы творчества. В культурном тезаурусе романтизма народная культура заняла одно из центральных мест в связи с поисками романтиками национальной идентичности. Эти поиски были обусловлены оппозицией романтиков по отношению к «первой глобализации» европейской культуры Нового времени. Вслед за предроманти-ками романтики начали масштабный диалог с народной культурой. Особое место в этом диалоге было отведено образной системе, и прежде всего образу природы. Наиболее последовательно в этих направлениях развивали поэзию английские лей-кисты У. Вордсворт, С. Т. Колридж, Р. Саути.

Примечания

1. Кузнецова Т. Ф. Философия и проблемы гуманитаризации образования. М., 1990.

2. Гумилев Н.. Стихотворения и поэмы. М., 1989.

3. Пикок Т. Четыре века поэзии. М.: Наука, 1988.

4. Дмитриев А. С. Немецкая литература: романтизм // История зарубежной литературы XIX века / под ред. Н. Соловьевой. М.: Высш. шк., 1991.

5. Шайтанов И. О. Мыслящая муза: открытие природы в поэзии XVIII века / отв. ред. Н. П. Михаль-ская. М.: Прометей, 1989.

6. Луков Вл. А. Народная культура и цивизизаци-онная культура // Знание. Понимание. Умение. 2010. № 2.