К вопросу о способе бытия человеком в эпоху глобального кризиса

ФИЛОСОФИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2014. № 3. С. 65-69.

УДК 01 Е.Г. Ланганс

К ВОПРОСУ О СПОСОБЕ БЫТИЯ ЧЕЛОВЕКОМ В ЭПОХУ ГЛОБАЛЬНОГО КРИЗИСА

Осмысливается проблема бытия человеком в кризисную эпоху XX - начала XXI в. через призму метафизического и экзистенциально-феноменологического подходов. Очерчиваемое автором на этом материале понимание различных способов бытия человеком наводит на утверждение о том, что, вероятно, самоопределение человека сегодня может стать искомым способом, задающим возможность построения персональных программ, благодаря чему могут быть намечены пути выхода из кризиса как Человека, так и Мира.

Ключевые слова: кризис, бытие человека, бытие человеком, способ бытия человеком.

Обстоятельства, вынуждающие обсуждать вынесенный в заголовок вопрос, не являются чем-то новым для философского осмысления. Однако проблема, определяемая ими, проблема бытия человеком в эпоху глобального кризиса, начало которого фиксируется примерно рубежом конца XIX - начала XX в., остается актуальной и сегодня. Характеристики кризиса многообразны: он охватывает сегодня все сферы современной цивилизации. В «человеческой» перспективе (с точки зрения человека и в отношении человека) среди них существенным видится то, что оказались разрушенными все опоры и основания бытия человеком: онтологические, культурные, социальные и даже повседневные, поскольку вслед за девальвацией когда-то всеобщих регулятивов - онтологических идей (Бога, Разума, Истории и пр.) рушатся и культурные устои, «размываются» казавшиеся незыблемыми социальные организованности (например, семья), становятся ненадежными структуры повседневности. В целом человечество сегодня переживает кризис индустриальной фазы своего развития. В кризисной ситуации оказывался и индустриальный человек, ярко представленный в концептах человека массы Х. Ортеги-и-Гассета, коммунального индивида А. Зиновьева, одномерного человека Г. Маркузе и пр., что проявилось в его неготовности к самостоянию, к решению, как быть и чем быть. Для него быть человеком означает быть наполнением определенного не им функционального места в массовом производстве и потреблении, следовать стандартам и стереотипам массового общества; под основным принципом существования он понимает стабильность как неизменность, а под принципом «позитивного мышления» - лозунг «нет проблем!». Однако привычные действия людей, осуществляемые в рамках неизменных представлений, без понимания их неадекватности новой ситуации, способствуют не разрешению, но развитию кризиса. Общее положение дел усугубляется отсутствием единой картины мира при доминировании процессов глобализации и соответствующим кризисом иден-тичностей, что в западном обществе проявляется в усиливающемся страхе смерти, а у народов, населяющих страны Юга и Востока, - в страхе жизни [1].

Европейский кризис метафизических оснований единой картины мира глубоко исследовал М. Хайдеггер в «Европейском нигилизме». Конец метафизики, а значит, отсутствие представления о целом, где есть «...цель, порядок и - как вкратце говорят - "смысл"» [2, с. 80-81], оборачивается для человека утратой смысла жизни и деятельности, переживанием абсурдности мира и безрезультатности всех своих усилий. Исчерпание жизнеспособности метафизической установки европейского миропонимания резко утверждает и современный французский философ А. Ба-

© Е.Г. Ланганс, 2014

дью: «...Единое не есть. Множественное "без Единого"... - вот закон бытия» [3, с. 44-45]. Лишенный ориентиров и горизонтов Единого в ситуации радикальной множественности сущего, человек действительно стал бездомным в самом широком понимании этого слова, осознал себя ничтожным и никчемным. В этих условиях вопросы «что значит быть человеком?» и «как быть человеком?» звучат совсем нетривиально, особенно в контексте постмодернистских заявлений о «смерти» человека и «смерти» субъекта. Однако, как писал о кризисе Й. Хейзинга: «. все мы, каких бы взглядов и позиций мы не придерживались, знаем одно: нам некуда отступать, мы должны пройти через это» [4, с. 250].

Проблема, как пройти, стоит сегодня в центре многих философских, научно-теоретических и прикладных исследований. На наш взгляд, мы двигаемся в их русле, пытаясь осмыслить обозначенную выше проблему. Вопрос «что значит быть человеком?» указывает на необходимость предварительно понять смысл и значение выражения «бытие человеком», отличить его от выражения бытие человека. Второй вопрос, «как быть человеком?», наводит на «поиски» способа бытия человеком, причем поиски не только теоретические, но и в определенном смысле практические, поскольку человек существует в той мере, в какой он осуществляет усилие быть [5]. Однако любое усилие обречено на рассеяние, если оно не опирается на некую форму, не ориентировано на некий символический горизонт, задающий смысл и перспективу любому труду напряжения. Всего этого и лишен человек сегодня.

Возвращаясь к первому вопросу, отметим вкратце, что сегодня в философии термин «бытие человека» широко употребляется для того, чтобы отделить бытие человека как особую форму бытия, задаваемую специфическими модусами (такими как деятельность и общение, сознание и самосознание и т. д.), от бытия вещей, природы и общества. Термин же «бытие человеком» применяется крайне редко, хотя он встречается еще в «Метафизике» Аристотеля. Критикуя теорию идей Платона, он утверждал, что вещь и бытие вещью - одно. Так прекрасное и бытие прекрасным должны быть тождественны. В каком плане это говорилось? В гносеологическом. Чтобы познать вещь, не надо познавать какую-то отдельно существующую идею, т. е. сущность вещи не находится где-то отдельно от нее. Познать эту вещь - значит познать суть ее бытия, или ее сущность. При этом в тексте «Метафизики» выражение «суть бытия чего-то» практически синонимично выражению «бытие чем-то» (см. [6, т. 1, с. 196-197]). С этой точки зрения человек и бытие человеком также должны пониматься тождествен-

но. Но в другом месте мы читаем: «. между тем бытие человеком и человек - не одно и то же, разве только мы и под человеком будем разуметь душу.» [6, т. 1, с. 227]. Как понимать это высказывание? Человек, как всякое живое существо, есть соединение души и тела, составное целое (форма и материя). Душа же есть форма, или чистая сущность. Чистая сущность, по Аристотелю, - это та, о которой возможно сказывать не поскольку она находится в чем-то другом, отличном от нее. Душа и бытие душой одно, поскольку душа - это чистая форма. «.У того же, что дано как материя или как соединение с материей, тождества между вещью и сутью ее бытия нет» [6, т. 1, с. 211]. И это уже онтологический план. Душа как форма есть сущность и осуществление тела. Значит, сущность человека не есть простое соединение его тела с его душой, но - осуществление души (и именно разумной ее части) в теле, что ведет к достижению энтелехии человека. Этот процесс, по всей видимости, и можно назвать «бытие человеком» в собственном смысле. При этом бытию человек причастен только в деятельности, как утверждал Аристотель, деятельности, сообразной добродетели. Иначе он (человек) остается в «скотском» состоянии. Значит, высшее благо для человека, с которым совпадает и его счастье, есть разумная деятельность. Обоснованию этого положения посвящены этические работы Стагирита. На наш взгляд, в его учении о добродетелях, где он не только подробно разъясняет теоретические положения, но и настойчиво проводит мысль о необходимости не только понимать и знать, но и осуществлять добродетели в жизни и поступках, речь идет по сути дела о способе бытия человеком. Человеческая «добродетель - это. своего рода сознательный выбор» [6, т. 2, с. 84], упражнение, привычка и соответствующий результат. Действуя благоразумно, мы становимся благоразумными, поступая мужественно - мужественными, упражняясь в рассуждении -рассудительными. Добродетель - способ бытия человеком в смысле исполнения его назначения как человека вообще. Здесь можно вспомнить и требование Сократа заботиться в первую очередь о душе. При этом оба мыслителя утверждали горизонт Блага как предел, на который должен ориентироваться человек в своей жизни, если он хочет быть человеком. Существенно, что понятие добродетели (по структуре) как устоя души, правильного образа мысли и действия, наполняясь различным содержанием, «работало» вплоть до XVIII в. включительно (а в определенной мере и позже) в качестве определяющего измерения для самосовершенствования человека в ориентации на Благо, Бога или Дело (имеющего целью благополучие как индивида, так и общества).

В истории философской мысли термин «бытие человеком» обретает самостоятельность, по всей вероятности, только в XX в. в экзитенциально-феноменологическом подходе. Это событие не было случайным, а напротив, явилось следствием и отражением того, что человек (и все достижения человеческой цивилизации) становился все более проблематичным, недостоверным для самого себя как на обыденно-житейском, так и на теоретическом уровне сознавания; и данный процесс далек от завершения. Безусловно, значительный вклад в разработку вопросов человеческого бытия внес М. Хайдеггер. В заметках на полях к «Бытию и времени» мы читаем: «Бытие-человеком и бытие-вот здесь приравнены» [7, с. 440]. Под «здесь») имеется в виду отрывок из второй главы [7, с. 56-57], где речь идет о бытии-в-мире присутствия1. Как понимать данную заметку? Общеизвестна сложность интерпретаций текстов Хайдеггера. Американский философ Х. Холл утверждает, что в трактате «...бытие человеком есть умелое обхождение, а это самый объемлющий уровень "привычности"» [8]. Бытие человеком толкуется здесь как привычное бытие в мире повседневности, который всего ближе к нам. Другую интерпретацию дает Г. Марсель: «Факт "бытия человеком", как он предстает прежде всего в неотделимом от него языке, невозможно помыслить без обращенности к Бытию» [9, с. 360]. В самом трактате присутствие действительно «расслаивается» в анализе на бытие-к Бытию (забота и т. д.) и бытие-от Бытия в повседневном бытии людей, где в обыденных толках, двусмысленностях и любопытстве, в хлопотливой занятости человек растворяется в бытии при внутримирном подручном. «Осно-вообраз» бытия повседневности Хайдеггер именует «падением присутствия» [7, с. 175]. Человек заброшен в мир, обнаруживает себя в «брошенности» и в «падении» как бы уходит от этого события (и от своей возможности сбыться). Не случайно, кажется, автор выбрал феномен ужаса для экспликации бытия присутствия, поскольку падение-уход есть бегство от «жути» пред-оставленности в брошенности человека самому себе на самого себя в своем бытии. Но ужас и освобождает присутствие от «падающего растворения в "мире"» [7, с. 189]. В поздних работах Хайдеггер утверждал, что если человек имеет смелость выстоять перед ужасом ужаса, то у него есть шанс в одиночестве вступить в Ничто, обретая опыт бытия, в свете которого только и есть сущее как оно есть и чем оно может быть. Последнее касается в первую очередь самого человека, для которого вопрос о смысле его бытия оборачивается вопросом о своих возможностях. Самые свои возможности дарит ему Бытие. Человек есть сущее, существующее способом понимания бытия как своего, и он понимает

себя из возможности быть или экзистенции. Понимающее стояние внутри открытости бытия и вынесение этого стояния Хайдеггер называет заботой о бытии в сущностном смысле. Полное авторское толкование экзистенции полагает и решимость как «выдерживание в предельном (бытие к смерти)» [2, с. 31].

Обратимся еще к комментариям автора трактата: «..."мир" в рубрике "бытие-в-мире"... означает открытость бытия. Человек есть и он есть человек, поскольку он эк-зистирует... выступает в открытость бытия.». А «в качестве экзистирующего человек несет на себе бытие-вот, поскольку делает "вот" как просвет Бытия своей "заботой"» [2, с. 212, 200]. Призвание Человека -хранить истину бытия, забота о бытии. Однако способ бытия человеком, раскрывающийся в бытии-вот, лежит в некоем зазоре между призванием Человека и способностью человека его осуществить, что значит для него и осуществиться, к чему призывает философ. Вероятно, таких способа два: 1) философствование как безопорное (в сущем) мышление бытия (принадлежащее бытию), тихое дело мысли; 2) понимание, где присутствие «...есть свои возможности как возможности» [7, с. 145], где и открывается смысл бытия. Однако призыв к человеку -стать, сбыться, осуществить свои возможности - остается не проясненным, если не привлечь хайдеггеровское понятие историчности присутствия. Фактически открытым остается вопрос, откуда черпаются возможности, на которые «бросает» себя отдельный человек? Один вариант ответа - это случайно подвернувшиеся, имеющие у людей хождение возможности, уводящие человека от события своего собственного свершения, где бытие о-существляет человека, т. е. от своей собственной истории (которая первична по отношению к истории мира). Другой ответ таков: подлинно заступающая в предел свободы для смерти решимость возвращает его к избранию фактичных возможностей из наследия. Последнее весьма подробно разбирает немецкий философ, один из родоначальников педагогической антропологии О.Ф. Больнов [10]. Полное собственное событие присутствия возможно как событиё-с-другими, как исторический путь (собыПтие народа) своего поколения и с ним, общее для которого наследие как бы содержит возможности сбывшегося присутствия. Преемником этого наследия может стать человек, возвращающийся к себе в решимости быть. «Собственное возобновление уже-бывшей возможности экзистенции - что присутствие изберет себе своего героя.» [7, с. 385] не означает ее простого повторного осуществления, что невозможно. Это возобновляющее усвоение состоит не в творческой переработке возможности, содержащейся в наследии, но в интенсивности ее

усвоения. Поэтому речь здесь не идет об успехе предпринятого шага или историческом прогрессе, но о возобновлении возможностей самого экзистирования, преемстве самой его энергии, от чего уклоняются люди, погруженные в «сего-дня». Только если присутствие экзистентно открыто для свершения своей судьбы, бывшая возможность возвращается. «Лишь фактичная собственная историчность способна как решительная судьба так разомкнуть былую историю, что в возобновлении "сила" возможного вторгается в фактичную экзистенцию, т. е. настает для нее в ее будущности» [7, с. 395]. Таким образом, собственный способ быть человеком как свершение своей истории обретается только из Бытия, понятого не метафизически, т. е. как не-сущее.

К. Ясперс в своей книге «Духовная ситуация времени» также употребляет термин «бытие человеком». Философ определяет его как благородное и свободное самосозидание на путях духовного творения, посредством чего человек приходит к сознанию своей сущности, и создания порядка существования, где он обретает целостность [11]2. Но, по утверждению автора, новый мир не может возникнуть из кризиса ни первым, ни вторым путем без возвращения человека к своему началу - бытию человеком, что придаст всему (и новому порядку, и духу) «полнокровность и действительность» [11, с. 337]. Собственно, все теперь зависит от человека, от того, сумеет ли он себя преодолеть, поскольку человек есть путь и история, на котором он сам должен каждый раз решать, что он есть. Возможность самобытия человек открывает в пограничных ситуациях, неустранимых из его существования, где подойдя к пределам себя, он обнаруживает то, «что больше, чем он...; он схватывает в трансценденции бытие» [11, с. 379-380], а значит, обретает свободу. Однако для того чтобы стать самим собой, человеку необходим мир как позитивное содержательное целое. Требование, которое предъявляет человеку сегодня время, - создание своего мира из первоначала, из самобытия. Где же он (человек) черпает силы для подобного труда? В коммуникации с самобытными людьми, где только и может проявиться истина будущего мира; в философской вере в трансцендентное, которая только и удостоверяет человека в его бытии человеком.

Итак, что показал далеко не полный экскурс в историю философской мысли? Во-первых, предварительно нужно отметить, что понятие способа бытия человеком должно структурно включать в себя экспликацию его как модуса бытия человеком и представление его как человеческого дела созидания мира. Во-вторых, очевидно, что для европейской метафизической ориентации вопрос бытия человеком решался путем определения некоей сущности человека и

утверждения его способности делать сознательный выбор «в пользу» ее (сущности) реализации. Западные и отечественные философы, отвечая на вызов современной нам переломной исторической ситуации, утверждали иное понимание бытия человеком: оно немыслимо без обращения последнего к Бытию как своей собственной возможности, необходимости и ответственности. Как писал М.М. Бахтин: «...я единственный деятель бытия» [12]. Мыслить бытием, понимать ситуацию (и не избегать ее вызовов), созидать возможности нового мира как свои собственные, т. е. как те, которые сам сможешь реализовать в коммуникации и содействии с другими, - таково в определенном смысле новое общее понимание способа бытия человеком. Представляется, что самоопределяясь таким образом, пройдя через ни-что, дабы у-ничтожить в себе индустриального человека, обратившись к «ресурсам» истории как большим актуальным программам философии, методологии, науки, инженерии, искусства и т. д., человек сегодня может выйти на построение своей персональной программы, основным содержанием которой станет переход к определенному устойчивому состоянию. Собственно, такая программа, выстроенная вокруг проблем мира (а мир сегодня и представляется полем возможных проблем), и есть форма «устойчивости» в ситуации «текучести» множественной постсовременной реальности. Так понимаемое самоопределение становится способом бытия человеком в кризисную эпоху, а персональная программа - своеобразным «органом» этого бытия, благодаря чему жизнь человека может стать осмысленной, а деятельность - результативной. По всей вероятности, процесс становления нового Мира на пути выхода из кризиса составляется из усилия многих самоопределяющихся таким образом субъектов, посредством чего и происходит сегодня созидание Человека.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Вспомним, что словом «присутствие» В. Бибихин перевел хайдеггеровское Dasein («бытие-вот»).

2 Здесь к способу бытия человеком, вероятно, можно отнести эти два пути.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Переслегин С. Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. М. : АСТ ; СПб. : Terra Fantastica, 2005. 619 с.

[2] Хайдеггер М. Время и бытие: статьи и выступления. М. : Республика, 1993. 447 с.

[3] Бадью А. Этика: Очерк о сознании Зла. СПб. : Machina, 2006. 126 с.

[4] Хейзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. М. : Прогресс-Академия, 1992. 464 с.

[5] Мамардашвили М. К. Лекции по античной философии. М. : Аграф, 1997. 320 с.

[6] Аристотель. Метафизика // Соч. : в 4 т. М. : Мысль, 1976-1984.

[7] Хайдеггер М. Бытие и время. М. : АО МАРО!ЫЕМ, 1997. 451 с.

[8] Холл Х. Интенциальность и мир - первый раздел «Бытия и времени». Ш1_: 1лНр:/^оаа^йса. lenin.rU/txt/h/hall_1.pdf.

[9] Марсель Г. К трагической мудрости и за ее пределы // Самосознание европейской культуры XX века: мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе. М. : Политиздат, 1991. С. 352-364.

[10] Больное О. Ф. Философия экзистенциализма: Философия существования. СПб. : Лань, 1999. 222 с. URL: http://philosof.onu.edu.ua/elb/articles/ bogataya/bogataya_2.pdf.

[11] Ясперс К. Смысл и назначение истории. М. : Политиздат, 1991. 527 с.

[12] Бахтин М. М. К философии поступка. URL: http://philosophy.ru/library/bahtin/post.html.