Гданьский полонез

       Парламент Польши на этой неделе намерен завершить многомесячное расследование истории о попытке приобретения ЛУКОЙЛом и другими российскими компаниями нефтеперерабатывающего холдинга Rafineria Gdanska. В этой истории есть все признаки политического детектива — от тайных встреч олигархов и шпионов до арестов высокопоставленных чиновников. В России многие читают польский детектив с раздражением, считая его еще одним плодом антирусских предрассудков, порождающих недоверие к российским инвестициям в восточноевропейскую экономику. Но это заблуждение.

Трехстраничная бомба

     Ян Кульчик уже не один год возглавляет список богатейших людей Польши. На этой неделе специальная комиссия сейма, созданная летом 2004 года, намерена опубликовать документы польских спецслужб, посвященные одной-единственной двухчасовой встрече пана Кульчика и скромного российского предпринимателя — члена совета директоров экспортного подразделения РАО "ЕЭС России" "Интер РАО ЕЭС" Владимира Алганова. Два бизнесмена встречались 18 июля 2004 года в Вене и обсуждали совершенно не относящуюся к нефтяной отрасли Польши тему — создание энергомоста между РФ и Германией.

     Тем не менее дебаты в сейме, публиковать или не публиковать три странички компьютерной распечатки из компьютера бывшего шефа польской разведки Agencja Wywiadu (AW) Збигнева Семянтковского, были едва ли не самыми жаркими в новейшей истории Польши. Бывший посол Польши в России Станислав Чосек со словами "Это абсурд, ложь и вздор!" опроверг информацию польской газеты Fakt о том, что именно он содействовал встрече господина Алганова и пана Кульчика. На газету в суд пан Чосек, впрочем, подавать отказывается. Члены парламентской комиссии заявляют, что постоянные утечки в прессу якобы из этого документа дестабилизируют Польшу и являются вызовом безопасности государства, входящего в НАТО. А две недели назад сейм едва не отказал в доверии правительству страны, посчитав недопустимыми попытки вмешательства в этот скандал премьера Марека Белки.

     Ведущие польские газеты, впрочем, уже описали, как отразится скандал на деловой и политической элите Польши. Энергетик Владимир Алганов в беседе с олигархом Яном Кульчиком сказал лишь несколько фраз, которых недоставало для полной картины происходившего в течение пяти лет вокруг российской нефтяной компании ЛУКОЙЛ и польских нефтеперерабатывающих компаний. Как кажется российской стороне, ЛУКОЙЛ вел обычные переговоры о приобретении нефтеперерабатывающего холдинга Rafineria Gdanska (RG), второго по размеру нефтяного концерна Польши. По мнению господина Алганова, сделка не состоялась только потому, что польские министры, получившие взятку в $5 млн от ЛУКОЙЛа за "нужный ход приватизации", не выполнили свои обязательства.

     Алганов, по данным польской прессы, сказал это между делом, просто передавая свое частное мнение о безобразии в соседней дружественной стране. Как выяснилось позже, происходящее, уже именуемое в Польше "Орленгейтом" (по названию главного конкурента RG компании PKN Orlen, чья эмблема — голова орла — украшает едва ли не каждую вторую польскую бензоколонку), длится не один год. Три страницы компьютерной распечатки — лишь вершина айсберга.

Цветочки против птичек

     На самом деле "Орленгейт" начался еще в 1998 году, когда государственная нефтяная компания Польши Nafta Polska выставила 75% принадлежавших ей акций RG на приватизационный тендер.

     Rafineria Gdanska, в 2001 году переименовавшая себя в Grupa Lotos (цветок лотоса — торговая марка концерна, которую во многих регионах Польши видят на бензоколонках едва ли не чаще, чем голову орла), владеет двумя крупными нефтеперерабатывающими заводами, работающими, как и большая часть нефтяной индустрии Польши, на российской нефти. Один из них расположен в балтийском Гданьске, другой — на юго-востоке страны, в Йедлице. В Гданьске расположен и нефтеперевалочный комплекс Naftaport, которым RG, PKN Orlen, местные операторы нефтепровода "Дружба" PERN-Przyjazn и компания J&S Service & Investments, о которой речь пойдет ниже, владеют на паях. Naftaport связан нефтепроводом с Плоцким НПЗ, принадлежащим PKN Orlen, и способен перевалить до 33 млн т нефти в год. Для любой российской компании Naftaport нечто вроде клада. Контроль над ним позволяет увеличивать экспорт нефти из России.

     Первый тендер по RG между тем провалился: Nafta Polska получила всего одну заявку, да и та ее не устроила. В то время российские нефтекомпании, которым было всего четыре года от роду, под крылом Виктора Черномырдина увлеченно делили Тюмень и Сургут, и не помышляя о международной экспансии. Да и тогдашние цены на нефть не впечатляли потенциальных покупателей нефтезаводов. Кроме того, приватизации RG противилось руководство PKN Orlen: у него на гданьский холдинг были свои планы.

     В 2001 году Nafta Polska вновь выставила акции RG на продажу. Консорциум, в который вошли британская компания Rotch Energy, Gulf Oil International Group, польский банк PKB и альянс местных нефтетрейдеров Konsorcjum Gdanskie, недолюбливающий PKN Orlen, предложил за RG $330 млн и обязательство инвестировать в развитие компании $800 млн.

     В сентябре 2001 года Nafta Polska признала Rotch Energy, лидера консорциума, победителем, заявив однако, что инвестиционные гарантии победителя ее не устраивают. Владельцы Rotch предъявили новые гарантии. Nafta Polska ответила на это удивительным образом — в декабре 2001 года она просто перенесла подведение итогов конкурса на неопределенное время. Тут-то на горизонте битвы "цветков и птичек" появился ЛУКОЙЛ, который подавал приватизационную заявку на покупку RG на одном из этапов торга Rotch Energy и Nafta Polska.

     Российская компания на этот раз рассчитывала на успех. Во-первых, ЛУКОЙЛ взял на работу бывшего советника президента Сергея Станкевича, спасавшегося в Польше от политического преследования в России и хорошо знавшего специфику польского рынка. Во-вторых, ЛУКОЙЛ, по неофициальным сведениям, провел переговоры с вездесущим Яном Кульчиком, имевшим влияние и на PKN Orlen (как акционер), и на правительство Польши (как просто богатый человек). Наконец, к февралю 2002 года ЛУКОЙЛу удалось договориться с владельцами Rotch Energy о партнерстве. ЛУКОЙЛ занял место всех партнеров Rotch Energy по консорциуму и стал требовать от Польши завершения инвестиционного конкурса.

     История прихода ЛУКОЙЛа в Польшу на этом и завершилась бы, как вдруг случился скандал с PKN Orlen. 7 февраля 2002 года польские спецслужбы арестовали председателя правления компании Анджея Монджеевского. Официальными причинами ареста были названы "разглашение конфиденциальной информации" и "инсайдерская торговля". Собственно, с расследования обстоятельств ареста Анджея Монджеевского летом 2004 года и начался "Орленгейт". Комиссия сейма Польши по большому счету сейчас и разбирается в том, по чьему указанию был арестован Монджеевский, поскольку все говорит за то, что арестован он был по прямому указанию тогдашнего главы правительства Польши Лешека Миллера и с одобрения президента Александра Квасьневского.

     Первым в июле 2004 года о том, что указание арестовать Монджеевского дал премьер, заявил бывший министр госимущества Польши, а сейчас один из лидеров оппозиционной Социал-демократической партии Веслав Качмарек. Сам Качмарек 8 февраля 2002 года был выведен из состава совета директоров PKN Orlen, причем, по его словам, это была месть Лешека Миллера за несогласие с арестом Монджеевского.

     Лешек Миллер в ответ заявил, что арестовать Монджеевского он приказал для того, чтобы не допустить заключения PKN Orlen крупной сделки по поставке нефти на Плоцкий НПЗ. Партнером по этой сделке выступало кипрское подразделение польского холдинга J&S, одной из самых загадочных структур в восточноевропейском нефтяном бизнесе.

Дирижерская удача

     О том, как именно два учредителя J&S Григорий Янкелевич и Славомир Смолковский (оба родом с Украины, оба выпускники Московской консерватории, долгое время работавшие в государственной концертной системе) смогли получить контроль над большей частью нефтяных поставок и транзита российской нефти по территории Польши, нет ни информации, ни даже легенд. Совладельцы J&S, как говорят в компании, люди совершенно непубличные — не дают интервью, не любят снимков в газетах и вовсе не стремятся объяснить, как J&S удается в течение многих лет поддерживать ежегодный оборот, превышающий $2 млрд.

     Людей, знающих секрет успеха бывшего дирижера Янкелевича и бывшего кларнетиста Смолковского, в России можно пересчитать по пальцам. Причем искать этих людей, скорее всего, надо в бывшем Минтопэнерго, сейчас Минпромэнерго России. Ведь именно это ведомство проявляет необъяснимую приязнь к нефтетрейдеру J&S с момента его создания в 1993 году. По крайней мере, официально до 2002 года компания J&S являлась координатором и посредником в вопросе поставок российской нефти на территорию Польши. Главный партнер J&S — "Сургутнефтегаз" (впрочем, трейдер вполне успешно торгует российской нефтью Urals, пришедшей в Польшу по трубопроводу "Дружба" и от ЛУКОЙЛа, и от "Татнефти", и от ЮКОСа).

     Судя по тому, что после февраля 2002 года бизнес J&S не пострадал, Григорий Янкелевич и Славомир Смолковский смогли работать и без долгосрочной поддержки со стороны Анджея Монджеевского. Во всяком случае, в "Транснефти" и по сей день не подтверждают и не опровергают тот факт, что J&S остается координатором экспорта нефти из России на польском направлении. Отметим, что роль координатора в данном случае — не только деньги, но и политическое влияние, поскольку оператор польского транзита имеет все возможности влиять на ценообразование по Urals. Оно вопреки общему мнению привязано к цене североморской нефти Brent не естественным образом, а многосторонним соглашением между трейдерами, среди которых J&S — один из главных.

     Так или иначе, но после скандала вокруг J&S ситуация с приватизацией RG резко изменилась. В отсутствие Монджеевского самым влиятельным в компании человеком стал Збигнев Врубель, президент PKN Orlen. В середине декабря 2002 года он неожиданно прервал двухлетнее молчание, публично заявив, что продажа России гданьского холдинга является антинациональным шагом, которого допустить никак нельзя. Вместо этого необходимо слить "цветочки" и "орла", присоединиться к венгерской нефтекомпании MOL и австрийской OMV и создать восточноевропейский нефтегигант, который бы на равных конкурировал со всеми российскими нефтекомпаниями.

     Неизвестно, он ли убедил Яна Кульчика в необходимости отказаться от ЛУКОЙЛа или же пан Кульчик, как обычно, решил не класть все яйца в одну корзину, но в октябре 2002 года ЛУКОЙЛ и Rotch так и не продали RG. Вместо ЛУКОЙЛа партнером Rotch в октябре стала сама PKN Orlen, а многочисленные противники и сторонники создания восточноевропейского нефтегиганта вступили в скандальную перепалку.

Как торгуются в Варшаве

     Собственно, в том, что происходило после октября 2002 года, разобраться довольно трудно: альянсы за и против ЛУКОЙЛа, а также за и против любого другого претендента образовывались в Польше едва ли не ежемесячно. Так, ЮКОС и отчего-то проснувшийся к приватизации RG "Сургутнефтегаз" в разное время пытались организовывать консорциум по покупке гданьского холдинга с оставшимися не у дел нефтетрейдерами и владельцами АЗС из Konsorcjum Gdanskie, выгнанного Rotch вместе с остальными претендентами из альянса ради ЛУКОЙЛа. Периодически возникали слухи о том, что J&S ищет партнера для участия в тендере по RG то на Западе, то в России — чуть ли не в лице "Роснефти" и "Газпрома". ЮКОС в определенный момент рассматривал возможность участия в тендере по RG с венгерской MOL, которая, в свою очередь, вела переговоры о слиянии с PKN Orlen. Все это происходило на фоне постоянной смены министров, отставок в коммерческих структурах, политической борьбы в сейме и выборов польского президента.

     Стороны были весьма изобретательны в своих действиях. Так, в мае 2003 года с подачи руководства Orlen ведущее информагентство Polska Agencja Prasowa (PAP) опубликовало не соответствовавшее действительности сообщение о продаже российскому ЛУКОЙЛу 35% акций RG. В сообщении PAP говорилось, что Nafta Polska отклонила заявку консорциума PKN Orlen и Rotch Energy, решив продать 35% акций RG ЛУКОЙЛу, а оставшиеся 40% разместить на бирже. За несколько часов, понадобившихся Nafta Polska на то, чтобы опровергнуть эту информацию, курс акций PKN Orlen на бирже упал на 8%. Судя по всему, эта дезинформация была вброшена для того, чтобы показать очередному министру госимущества Польши Петру Чижевскому, насколько губительным будет решение о продаже пакета акций RG ЛУКОЙЛу.

     Ответ не заставил себя ждать. В октябре 2003 года выяснилось, что на фирменных АЗС PKN Orlen на юге Польши вовсю торговали явно контрабандным бензином низкого качества, в результате чего фирма лишилась $30 млн. Источников вброса компромата на PKN Orlen до сих пор не нашли, а вот источников контрабандного бензина — сколько угодно.

     Все это время заявка Rotch, как, впрочем, и альтернативная заявка ЛУКОЙЛа, по приватизации RG оставалась без рассмотрения, формально тендер был не отменен, но и не завершен. В январе 2004 года крупные польские чиновники заявляли, что в приватизации RG, вообще говоря, нет необходимости: якобы США за поддержку Польшей войны в Ираке намерены сделать из Гданьского НПЗ центр по переработке иракской нефти в Европе, после чего русская нефть стране станет и вовсе не нужна. В ЛУКОЙЛе, кстати, и по сей день не оставляют надежд на то, что RG в случае объявления повторного конкурса правительством Польши достанется ему.

Впрочем, надежд на это немного. Все дело во Владимире Алганове.

Шпион, который все объяснил

     Член совета директоров "Интер РАО ЕЭС", заместитель генерального директора Энергетической русской компании (ЭРКО), советник исполнительного директора "Росэнергоатома" господин Алганов в Польше сейчас интересует общественность едва ли не больше, чем в свое время знаменитая шпионка Мата Хари. Господин Алганов родился в начале 1950-х годов в Санкт-Петербурге, а детство провел в ГДР, где его отец служил в танковых частях Западной группы войск. На службу в КГБ СССР Алганов поступил в 1973 году. В 1982 году был направлен в Польшу, в 1990-м стал первым секретарем посольства СССР в Варшаве и заместителем шефа польской резидентуры КГБ генерала Валентина Смирнова. Формально полковник Алганов оставил службу в разведке в 1992 году, став рядовым бизнесменом. Впрочем, в Польше, где у Алганова масса связей еще с советских времен, подозревают, что бывших чекистов не бывает: бизнесмен якобы работает в качестве офицера Службы внешней разведки России. В 1990-х имя Алганова не сходило с первых полос польских газет. В стране разразились шпионские скандалы, героями которых стали лидер партии "Демократический левый союз" Юзеф Олексы и президент Александр Квасьневский. Их подозревали в связях с разведкой России, поддерживаемых через Алганова.

     Польские газеты рассказывают про Алганова связанную с ЛУКОЙЛом историю, которая и стала кульминацией приватизации RG. Весной 2003 года Ян Кульчик встретился с главой РАО ЕЭС Анатолием Чубайсом. Речь шла о подписании договора о создании энергомоста между РФ и ФРГ, и в ходе беседы с Кульчиком господин Чубайс якобы обмолвился, что "ситуация в последнее время изменилась", кремлевская администрация ввела в "Интер РАО ЕЭС" своего "комиссара" — бывшего дипломата Владимира Алганова. Поэтому, для того чтобы состоялась сделка, в которой структуры Кульчика займутся созданием энергомоста, необходима встреча с Алгановым, которую Анатолий Чубайс берется организовать.

     18 июля 2003 года Кульчик и Алганов встретились в Вене. Неизвестно, как прошло обсуждение энергомоста, однако уже после деловой части беседы бывший полковник КГБ пожаловался бизнесмену на некорректное поведение Веслава Качмарека и главы Nafta Polska Мачея Герея. Они якобы в 2002 году получили от ЛУКОЙЛа взятку в размере $5 млн за содействие в приватизации Rafineria Gdanska, но ничего не сделали и деньги не отдали. И вроде бы сообщил такие подробности сделки по RG, которые поразили даже видавшего виды Яна Кульчика.

     Кульчик тотчас по возвращении в Польшу пошел на прием к шефу польского Агентства внутренней безопасности (ABW) Анджею Барчиковскому, чтобы рассказать об услышанном. Тот направил его к главе польской разведки AW Збигневу Семянтковскому, который по итогам беседы с паном Кульчиком и сочинил трехстраничный меморандум. Документ немедленно был направлен президенту Александру Квасьневскому, премьер-министру Лешеку Миллеру, в AWD и в прокуратуру. Слова Алганова о взятке ЛУКОЙЛа Качмареку и Герею AWD, взявшее их под наблюдение, не подтвердило, а меморандум разведчика положило под сукно.

     А с отставкой Лешека Миллера и приходом на премьерский пост Марека Белки летом 2004 года ситуация стала развиваться в направлении, менее всего устраивавшем российские компании и польских политиков: началось расследование. В августе Збигнев Врубель ушел в отставку после обвинений в прессе и сейме в коррупции. Попытка Яна Кульчика взять в процессе этого скандала под контроль PKN Orlen провалилась. Премьер Марек Белка настоял на том, чтобы Кульчик, миноритарный акционер PKN Orlen, передал власть в компании государству, владеющему через различные структуры почти 50% ее акций. К тому времени комиссия сейма уже вовсю выясняла подробности многолетнего скандала.

     Польские СМИ теперь почти еженедельно публикуют новые сведения о том, как именно российские компании в Польше вели свои дела, которые в России воспринимались просто как "трудные деловые переговоры". Истории о российской разведке, подкупившей и завербовавшей еще во времена СССР едва ли не всю политическую и деловую элиту Польши оптом, а затем по заказу российских предпринимателей покупавшей высших должностных лиц государства, рассказывают в кулуарах польского сейма вслух. Публикация "меморандума Семянтковского" как раз и нужна комиссии сейма для того, чтобы наконец официально ответить на вопрос, что же именно о российских делах в братской стране рассказал за чашечкой кофе один разведчик одному олигарху. Не забываются и подозрения в адрес Александра Квасьневского, которому в 2005 году предстоят президентские выборы.

     Ясно одно: коррупционный скандал вокруг RG, скорее всего, закрыл эту страну для стратегических инвестиций из России, пытавшейся играть в Восточной Европе по внутрироссийским правилам.

ВЛАДИМИР ВОДО, Варшава; ДМИТРИЙ БУТРИН