Мировоззрение и методология: проблема первичности и вторичности в обществознании

УДК 130. 1

Д.М.Коломыц, О.Г.Коломыц

МИРОВОЗЗРЕНИЕ И МЕТОДОЛОГИЯ: ПРОБЛЕМА ПЕРВИЧНОСТИ И ВТОРИЧНОСТИ В ОБЩЕСТВОЗНАНИИ

Статья посвящена изучению влияния распространённых в современном мире идеологем на развитие гуманитарных наук и, в частности, на обществознание. Проведено исследование некоторых обществоведческих концепций, появившихся в США и получивших распространение в России. С марксистских и цивилизационных методологических позиций определяется, насколько указанные концепции опираются на научные законы и закономерности, а насколько на их развитие влияет господствующая, в условиях современной глобализации, западная идеологическая модель.

Ключевые слова: глобализация, научная методология, цивилизационная методология, марксистская методология, политэкономия, либерализм, производительные силы, производственные отношения, демократия, мультипарадигмальность, капитализм, социализм, Российская цивилизация, западная цивилизация.

D. M. Kolomytz, O.G. Kolomytz Weltanschauung and methodology: the problem of the primary and secondary in social science

The article considers the study of common ideological phrases that influence development of human sciences and particularly social science in the world. Social science conceptions having appeared in the USA and spread in Russia are studied in the article. The conceptions are defined from Marxist and civilized methodological positions and therefore the scientific level is estimated. Also the article views the problem of defining how the prevailing western model influences the development of these conceptions under conditions of the modern globalization.

The key words: globalization, scientific methodology, civilized methodology, Marxist methodology, political economics, liberalism, productive force, industrial relations, democracy, multiparadigmalism, capitalism, socialism, Russian civilization, western civilization.

Современная Россия переживает глубокий системный кризис. Мировоззрение россиян подвергается сверхвысокому давлению со стороны разнородных политических и общественных сил. Это влияние настолько велико, что затрагивает самые онтологические основы жизни - бытиё индивидов, духовное бытиё российского народа как целого и бытиё духа на пространстве СНГ. Более того, от позиции России и её бытия как цивилизации зависит и то, каким может быть мир завтра.

В российском обществознании кризис вызвал множество самых различных проявлений. Это ревизия марксистских положений, поиск новой всеобъемлющей методологии, или переход на позиции западных обществоведов. При этом методологические позиции оказались до того размытыми, что просто не заметны за идеологической позицией. Зависимость методологии от мировоззрения подпитывается западной обществоведческой мыслью, которая создала так называемый ‘методологический плюрализм’, с помощью которого обосновывается не просто выбор тем исследований, но и произвольно

определяются основы общественного развития. В основе этого плюрализма лежит западное мировоззрение и, как следствие, западные идеологические установки. На этих страницах поднимаются проблемы методологических оснований гуманитарных исследований. Источниками статьи стали переводные работы североамериканских философов и политологов. Именно через переводы большинство россиян (в том числе учёных и студентов) знакомиться с ними. Выбор переводчиков также объясним: российского читателя знакомят с наиболее известными западными авторами. Отношение к их взглядам определяется

мировоззренческими и, на их основе, идеологическими предпочтениями части российского общества. Некоторые российские исследователи используют идейный потенциал западных авторов в виде методологических оснований для своих изысканий, а их выводы в своих рассуждениях как одни из основных доказательств собственных утверждений.

Методология представляет собой набор взаимосвязанных методов изучения явлений природы, общества и сознания, которые

образуют, в конечном итоге, систему исследований. В основе системы как научной методологии лежит обобщение

частнонаучных методов исследований и сведение их к общим основаниям в виде общепознавательных закономерностей.

Научность определяется исследовательским опытом и рациональностью человеческого познания. От общей методологии следует отделять методологию науки, которая определена в философском словаре как набор "общих и частных методов научных исследований, а также принципов подхода к различным типам объектов действительности и к разным классам научных задач" [1, с. 182]. Важность методологии отчётливо проявилась в последнее двадцатилетие. На сознание населения нашей страны обрушилось такое количество разнородных мнений и прямо противоположных не только оценок, но даже и фактов, что люди потеряли ощущение здравого смысла. При отсутствии базовых принципов, под воздействием пресса ведущих СМИ, продолжается развитие атрофии способности к самостоятельному анализу. На практике это приводит к тому, что человек начинает искать точку опоры в мнении авторитета через СМИ даже в таких вопросах, для решения которых достаточно здравого смысла. В результате наступает значительное ухудшение способности к самостоятельному мышлению. В данной статье рассматриваются актуальные методологические проблемы, нерешённость которых тормозит развитие обществознания, приводит к деградации сознания, размыванию этнической самоидентификации, потере социальной памяти, отказу человека от опоры на здравый смысл и многим другим серьёзным нарушением социальности.

Определить степень важности или влияния тех или иных работ на идеологическую жизнь современной России очень сло-жно. Некоторые авторы часто цитируемы, и поэтому считаются

"законодателями моды" в некоторых сферах, как, например, С.Хан-тингтон или

Ф.Фукуяма. Другие писатели, особенно российского происхождения, не столь популярны, зато издаются большими

тиражами в красочных обложках под броскими заголовками книжных серий и индивидуальных названий.

В России, после реставрации капиталистических отношений, критика маркисизма стала ведущей темой СМИ и многих даже научных журналов. Яростное наступление на марксизм объясняется тем, что это не только политическое учение, как пытаются представить его противники, но и методология научных исследований. Понятно, что без методологии научная деятельность немыслима. В условиях сложившегося методологического и идеологического вакуума, о некоторых утверждаемых современных общественных концепциях можно сказать, что они заняли сегодняшнее своё место только потому, что "свято место пусто не бывает". Вместо марксизма стала сознательно насаждаться "мультипарадигмальность", "равенство

подходов" и т.п. утверждения. В обосновании этого явления утверждается методологическая посылка о том, что люди не могут иметь одинаковых суждений, иначе это приводит к тому, к чему привёл марксизм советский народ который, как утверждает В.А.Найшуль о советском человеке, стал "гомогенном по доходам, воспитанию и так далее, вплоть до потери отличительных признаков" [2]. Этот вывод сделал, как он сам о себе сказал, "автор ваучеризации", сделавший весь народ России безликим перед лицом ваучера. Прежде всего, лишить человека отличительных признаков нельзя. Человек не может быть лишён индивидуальности по определению. Личностные признаки, конечно, являются результатом воспитания и социального взаимодействия. Марксизм никогда не предполагал нивелирования личности. Наоборот, по идее К.Маркса, именно творческая личность получит возможности для самореализации в условиях нового общества. Поэтому одним из важнейших критериев наличия свободы является свобода творчества. Советский Союз добился в этой сфере замечательных результатов. Научные и спортивные достижения нашей страны были выше, чем в любом другом обществе.

Э.Рив, один из теоретиков

Стенфордского университета, считает, что "смысл, в котором нормативные стремления должны интегрироваться в черты современного мира, единообразен и для "демократии", и для собственности... " [3, с. 54]. Так, он видит в деятельности ТНК пример дисперсии собственности [3, с. 158]. Это происходит потому, что собственность обеспечивает разнообразие ценностей [3, с. 156]. Однако мы видим, что ТНК являет собой яркий пример концентрации власти и собственности. Так Э.Рив пришёл к разнообразию ценностей через частную собственность, а В.Найшуль через отрицание социализма (о чём говорилось выше), что не меняет существа дела - оба автора оказались в одном лагере апологетов индивидуализма. От собственности Э.Рив требует соблюдения определённых условий [3, с. 157]. То же самое мы слышим из уст некоторых нынешних политиков России, когда они

требует социальной ответственности от

"капитанов российского бизнеса". Значение частной собственности Э.Рив видит в том, что она "защищает индивида от власти государства", а "общая собственность в средствах производства является

необходимой для устранения эксплуатации" [3, с. 154]. Но только само государство является гарантом собственности, которую оно обеспечивает через законы и охраняет через суверенитет. Понятие "частная

собственность" у Э.Рива заключается в существовании собственника и государства, но выпадают два признака- отношения - это субъекты отношений собственности: наёмные трудящиеся и собственники

(буржуазия). Они выступают в антагонистическом противоречии, и

государство защищает систему или для сохранения антагонизма или для его ликвидации. Вопрос о собственности и само понятие "собственность" объявляются чем-то почти мистическим, не поддающимся

определению и посему его можно

рассматривать только через сопутствующие

категории.

Исторически общество создаётся как продукт коллективного творчества.

Появление человека есть результат

общественного взаимодействия.

Индивидуализм выступает как производное недоразвития коллективизма. Развитие личности невозможно без постановки коллективных целей. Они не имеют ничего общего с договором о взаимной пользе двух индивидов, в принципе ненавидящих друг друга и опасающихся получить удар в спину и только по этой причине заключающих соглашение друг с другом и третьим лицом. Основной чертой коллективизма является не взаимная польза, а взаимопомощь и взаимоподдержка.

Два других известных политолога К. Оффе и У.К.Пройсс на примере СССР показывают, что "процесс проведения основных реформ" начался "с фундаментальных изменений в политической организации общества" [4, с. 205]. Изменения в СССР, Венгрии, Польше сравниваются с преобразованиями в Греции, Португалии, Испании. Выводы Оффе и Пройсса носят методологический характер: "В противоречии с большинством вариантов марксистской теории совершенно очевидно, что не "автономное" развитие производительных сил рождает новые институты и формы народного правления, а наоборот, демократические институты и процедуры используются в качестве освободительных и "производительных" сил, способных независимо от своих политических аспектов придать энергию экономической системе и проложить дорогу к социальному и экономическому прогрессу'' [4, с. 206]. Претензии вывода на методологические основания общесоциологической теории натыкаются на явные противоречия. Во-первых, как демократические институты могут действовать независимо от "своих политических аспектов", когда эти институты сами являются политическими. Во-вторых, форма правления является надстроечной структурой, но никак не является производительной силой. Производительные силы - это категории политэкономии, а не институциональной политологии. Иными словами утверждается следующее: формы

правления являются структурами, не зависимыми ни от политики, ни от экономики, но которые сами создаёт экономический

прогресс.

Следующий вывод авторов относится к утверждению автономии власти от отношений собственности: "различия между государствами конституционного и политического порядка имеют гораздо большее значение для их градации, чем отличия в производственных отношениях" [4, с. 206]. Это значит, что не важно, кто владеет собственностью, важно как выбираются представители власти. Для современных либералов "правдивость, мудрость, добродетель, разум, справедливость и все виды исключительных моральных качеств... " нужны в условиях "страданий, бедности, репрессий, унижений, зависимости, невежества и предубеждений” [5, с. 211]. Это значит, что в условиях либеральной демократии нет ни страданий, ни бедности, ни невежества и предубеждений и т.д. Подобное воспринимается как сказка наяву, если не знать реальных условий и результатов функционирования либеральных демократий в мире. Это идеологическое обоснование либеральных режимов выдаётся за научный анализ. Так авторы переходят от апологетики индивидуалистических

принципов политического режима к апологетике аморальности индивидуализма. Западная общественная на-ука представляет собой удивительную чехарду софистических, ложных, пропагандистских суждений и при этом она твёрдо стоит на прагматических позициях. На первый взгляд удивительно каким образом возможно такое сочетание очевидной ложности и пустоты методологических позиций при заметной полезности методов и тактических рекомендаций для власти. Ярким образцом приведённого рассуждения представляют собой некоторые выводы Ф.Фукуямы, одного из крупнейших современных философов и футурологов, сотрудника «РЭНД

корпорейшн». Уменьшение роли семьи Ф.Фукуяма объясняет только на примере Америки и переездом в город. Он пришёл к выводу, что за нуклеарной семьей "остались лишь репродуктивная функция". Далее Ф.Фукуяма пишет: "Но развитие семьи не закончилось в 1950 году" [5, с. 59]. Поражает

дата - 1950 год. Никаких качественных переворотов в это время ни политики, ни учёные, ни общественное сознание не зафиксировали. Просто сам Фукуяма использовал статистику начиная с 1950 года [5, с. 61]. Очевидный америкоцентризм накладывается у него на исторический волюнтаризм. Выделив частные особенности развития социальных отношений в США, и распространив их на весь остальной мир, Ф.Фукуяма перевернул картину мира. В центре мира оказались США, подобно рабовладельческому Риму или средневековой Поднебесной, а остальной мир остался на периферии. Всё, что происходит в США приобрело черты причины, а в остальном мире - следствия. Этот методологический переворот основывается на

мировоззренческой позиции Фукуямы. Для него центром развития являются США. Поэтому всё происходящее в этой стране отражает основные мировые тенденции. Дальнейшие логические шаги приводят аналитика корпорации РЭНД к следующему перевороту: поскольку социальные процессы, идущие в Америке, абсолютны с точки зрения их закономерного характера, почему другие страны и следуют за американцами. Идеология индивидуализма стала причиной глубокого кризиса семьи. Поэтому вполне закономерно, что Ф.Фукуяма ставит под сомнение и последнюю функцию семьи -продолжение рода [5, с. 60].

Ф.Фукуяма в причины Великого разрыва включает бедность и неравенство, но сам же отрицает этот тезис, приводя в пример Данию, Швецию и другие страны западной Европы как государства эгалитаристского типа. Концепцию "большего богатства и безопасности" он также критикует, поскольку Великий разрыв затронул прежде всего "по пре-имуществу наименее богатых членов общества". Сущность Великого разрыва - в "росте морального индивидуализма и вытекающей из него миниатюризации общества" [5, с. 31]; другими словами - в крушении морали как системе регулирования общественных отношений. Как мы видим, Фукуяма абсо-люти-зирует индивидуализм, придаёт ему характер внеисторической

закономерности. Из его выводов следует, что путь к общественной аморальности через индивидуализм является универсальной культурной закономерностью.

Ф.Фукуяма останавливается на уровне описания самого Великого разрыва. Информационная экономика заменяет материальный продукт информацией и далее приводит поразительные примеры: вместо строительства новых трасс разрабатываются транспортные схемы, благодаря которым водители более эффективно используют существующие трассы, вместо хранения больших запасов сырья обеспечивается своевременная доставка [5, с. 148]. Как будто знания о трассе заменяют саму трассу. Для того, чтобы её эффективно использовать, надо её иметь. В сознание внедряется представление, что отныне реальное производство заменяется информацией. Это называется "постиндустриальное",

"информационное" и пр. общества.

В основе Великого разрыва лежит то, что женщины начинают работать [5, с. 147]. Опять таки отношения между мужчинами и женщинами становятся у аналитика основополагающими для всего общественного развития. То, что женщины всё больше заняты в общественном производстве, означает, что само производство всё больше заинтересовано в женском труде. Иначе как бы они смогли найти себе эту работу. Женский труд - это очевидно надстроечное явление, которое зависит от экономического базиса -потребностей общественного производства. Но эта простота не устраивает Фукуяму. Иначе он может придти к марксистским выводам о примате общественного производства над общественными отношениями. Если же считать, что любое социальное явление может вызвать коренной переворот в обществе, тогда возникает впечатление релятивности проявления законов общественного развития. В каждый определённый момент времени наибольшую силу приобретает определённое общественное явление. Законы природы и общественного развития проявляются по разному в конкретных исторических условиях. У Фукуямы конкретность подменяется

релятивностью, то есть равнозначностью явлений и процессов.

Очень важная проблема сочетания научности и идеологии хорошо иллюстрируется работой другого крупнейшего философа-футуролога Э.Тоффлера

"Метаморфозы власти" [6]. Э.Тоффлер в своей книге противопоставляет информационную систему хранения и передачи информации системе управления "фабричных труб". Такое противопоставление нелогично. Система управления противопоставляется системе сбора и хранения информации. Э.Тоффлер обращается к американской действительности, но выводы его носят глобальный характер. Противоречие решается Э.Тоффлером через апологетику американской цивилизационной модели. Она принимается автором за господствующую мировую. Конкуренция воспринимается как цивилизационное достижение. Упор он делает на развитии информационных технологий. Они выступают сразу в нескольких ипостасях: информация -это экстраразумность, "в которой производство и распределение продовольствия, энергии, товаров и услуг всё в большей степени зависит от обмена символами". Одновременно информация является целью и основой конкуренции [6, с. 161]. Как может обмен символами заменить энергию и товары? Как и Ф.Фукуяма, Э.Тоф-флер приравнивает информацию к производству. Но информация есть результат познавательной деятельности общества. Производство - основа его общественной жизни. И то, и другое - это результат общественной жизнедеятельности. Они дополняют, но никак не противоречат друг другу. Невозможно представить человеческое общество, которое ничего бы не производило или ничего бы не знало.

И Тоффлер и Фукуяма разъединяют связанные между собой явления, например связь между уровнем производства и уровнем жизни. Но соединяют несоединомое в единую систему причинно-следственных связей, как превалирование индивидуализма над кол-лективизмом (Фукуяма) или информации над производством (Тоффлер).

В целом основной методологией западного обществоведения можно считать

социал-дарвинизм. В основе этой методологии ле-жит идея атомистичности и порочности человека. Индивидуализм и собственные интересы определяют всё общественное развитие. Но это ещё полбеды. Удивительно то, что критика этих идей считается абсолютным злом. Коллективизм и справедливость объявляются производными тоталитаризма. Это абсолютно извращённая и вывернутая логика - считать злом то, что создало человека и человеческое общество, что развивает лучшие человеческие чувства и что является основой человеческого общежития. Никакие индивидуальные цели не могут сравниться с величиной коллективных целей. Ни в науке, ни на войне, ни в освоении нового никакой индивид не решит ничего, но коллектив решит любые задачи. Коллектив предоставляет реальную основу целеполагания и создаёт условия для самореализации личности посредством достижения коллективных целей.

Представьте себе личность,

конструирующую ракету из нескольких вёдер, или батискаф из бочки - это всё, что может найти одиночка для самореализации -это и есть индивидуализм либерального толка в действии.

Перед нами два уровня объяснения действительности. Первый - идеологический. Он нужен правящим элитам для обоснования собственной политики. Если это можно сделать, не прибегая к полномасштабной лжи, тогда работа идеологов облегчается. Она дополняется научным анализом. Если же необходимо обращение к населению при сокрытии истинных целей политики, тогда научность в социальных, политических, экономических, исторических науках уступает место идеологии. В этих условиях требуется образование такого подхода, который обосновал бы эту идеологию как научную методологию.

Второй уровень - собственно научный. В нём нуждаются прежде всего элиты. Для них необходимо научное обоснование принимаемых решений и перспектива их реализации. Для достижения этих целей очень хорошо подходит методология социал-дарвинизма и бихевиоризма.

В целом же нужно признать, что российская историческая и философская

школы в значительной степени сохранили лучшие традиции советской науки. Несмотря на то, что ряд авторов всё же поддаются соблазну облегчить собственную работу, сохраняется здоровое ядро российского

обществознания. Это не означает какого-либо одномыслия. Но нужно сохранить

единомыслие по главному вопросу -

отстаивание научности в общественных науках. Поэтому первейшей задачей является сохранение традиций и преемственности в российских гуманитарных исследованиях.

Литература

1. Краткий словарь по философии. - М.: Политиздат, 1982.- 431 с.

2. Круглый стол // Полис, 2005, № 1.

3. Рив Э. Теория собственности вне частной и общей собственности // Современная политическая теория. - М.: NOTA-BENE, 2001. - 486 с.

4. Оффе К., Пройсс У.К. Демократические институты и моральные ресурсы // Современная политическая теория. - М.: NOTA-BENE, 2001. - 480 с.

5. Фукуяма Ф. Великий разрыв. - М.: ООО "АСТ", 2003. - 474 с.

Тоффлер Э. Метаморфозы власти. - М.: ООО "АСТ", 2003. - 503 с.