Диалогичность как типологический признак эпистолярного делового текста конца XVIII - начала XIX века

6. Антышев. А.Н. Имена. Немецкие антропонимы. Башк. госуд. аграр.ун-т. Уфа, 2001, 202.

7. Суперанская А.В. Структура имени собственного. Фонология и морфология. М., 1969. С. 32.

8. Клемперер В. Язык Третьего Рейха (записная книжка филолога). М., 1999. С. 99.

CONNOTATION ASPECT OF SEMANTICS IN PERSONAL NAMES

O.V. Kisel

The paper deals with the division of anthroponomy of semantics and connotations. The subject of the paper is connotation as the main aspect of the semantic system in personal names. The names are apparent in their semantics, their functional structure and their relationship to language and speech, in belonging to active vocabulary and other parameters. The connotation can be divided into three aspects: emotion, expressiveness and culture. The author comes to the conclusion that many social facts influence the connotation of personal names.

© 2008 г.

Н.В. Глухих

ДИАЛОГИЧНОСТЬ КАК ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИЗНАК ЭПИСТОЛЯРНОГО ДЕЛОВОГО ТЕКСТА КОНЦА XVIII - НАЧАЛА XIX ВЕКА

Деловая письменность конца XVIII — начала XIX века, как и делопроизводство России того времени, развивалась в соответствии с требованиями эпохи становления русского национального языка, определяясь как система текстов специфического содержания и строго определённого оформления. Коммуникация в сфере административной, экономической, производственной деятельности предполагает использование различных текстов письменной речи, среди которых особого внимания заслуживают эпистолярные деловые тексты, так как именно они обеспечивали связь между субъектами делового общения и координацию их действий. Переписка была как важнейшим условием, так и порой единственно возможным, доступным, продуктивным и развитым способом руководства и отчетности на предприятиях. Эпистолярный деловой текст (деловой эпистолярий) понимается как официальное и частно-официальное письменное общение, характеризующееся заданностью основного содержания, наличием стандартных эпистолярных элементов (компонентов), предполагающее ответную реакцию. Деловому эпистолярию свойственно семантическое, композиционное и коммуникативное единство, что является результатом взаимодействия

его текстовых категорий. Одной из важнейших при этом является категория диалогичности как типологический признак текстов, обеспечивающих двустороннее письменное общение.

Материалом исследования стали скорописные памятники заводского делопроизводства, хранящиеся в Объединенном государственном архиве Челябинской области, в фондах исторической части архива: «Контора Нязепетровского чугунолитейного завода Главного управления Кыштымских горных заводов (Демидовых, Расторгуевых)» — №169; «Главная контора Златоустовских заводов Златоустовского горного округа» — №170; «Главное управление Кыштым-скими горными заводами» — №172; «Миасская заводская контора Златоустовского государственного банка» — №225; «Златоустовская контора чугуноплавильных и железоделательных заводов Мосоловых, Лугининых, Кнауфа» — №227; отдельные тексты содержатся в других фондах. Для анализа нами использованы скорописные тексты писем 1751—1825 гг.

Категория диалогичности для делового эпистолярия является обязательной и неотъемлемой, поскольку эта категория реализует диалогические отношения в широком смысле слова. По мнению М.М. Бахтина, это «сложные динамические отношения особого типа», которые «носят специфический характер: они не могут быть сведены ни к чисто логическим (хотя бы и к диалектическим), ни к чисто лингвистическим (композиционно-синтаксическим). Они возможны только между целыми высказываниями разных речевых субъектов <...> Диалогические отношения, таким образом, гораздо шире диалогической речи в узком смысле. И между глубоко монологическими речевыми произведениями всегда наличны диалогические отношения»1. То есть это отношения смыслового плана. Внешне диалогичность проявляется в наличии адресанта и конкретного адресата — каждое отдельно взятое письмо является ответом на предыдущее или инициирует ответное письмо. Диалогичность в этом понимании предполагает наличие структурных признаков диалогической речи, регулярности, длительности и непрерывности эпистолярного общения.

Данная категория большинством ученых понимается «как соотношение двух смысловых позиций, как учет адресата, отраженный в речи, а также эксплицированные в тексте признаки собственно диалога»2.

Диалогичность письменной речи — «это выражение средствами языка взаимодействия общающихся, понимаемого как соотношение смысловых позиций, как учет реакций адресата (в том числе второго Я), а также эксплицирование в тексте признаков собственно диалога»3. В первую очередь при исследовании этой категории выявляются способы передачи чужой речи, различные императивные формы и обращения, прямые вопросы, рассуждения с вводными словами, вставными конструкциями.

Функциональная семантико-стилистическая категория диалогичности понимается как «одна из разновидностей текстовых категорий, представляющих собой систему разноуровневых языковых средств (включая текстовые), объединенных на текстовой плоскости общей функцией выражения диалогичности; структурируется на основе полевого принципа (наличие центра-периферии)»4, «выступает как одно из категориальных свойств текста, варьируясь в своем выражении по разным функциональным стилям»5.

При анализе данной категории справедливо выделяются ядерные и периферийные маркеры на разных языковых уровнях. Среди ядерных маркеров — организация передачи чужой речи, указания на источник сообщения, конструкции побудительного характера, элементы со значением согласия-несогласия, сложные предложения с условными и пояснительными отношениями частей и т.д.; среди периферийных — вставные конструкции информативной семантики, различные средства оформления логики изложения, акцентирующие единицы (например, частицы), оценочные лексемы и т.д. Все эти факты описаны в основном на материале научных и художественных текстов, в отдельных работах

— на текстах публицистики. Эпистолярные тексты делового характера, по определению являющиеся звеньями письменного диалога, предметно и последовательно в данном ракурсе не изучены.

По нашему мнению, для исследуемых в настоящей работе текстов категория диалогичности — типологическая текстовая категория, позволяющая учесть и выразить в деловом эпистолярии именно соотношение смысловых позиций субъектов переписки на основе общего информационного фона.

К ядерным маркерам диалогичности в письмах относим в первую очередь вопросно-ответные комплексы, имеющиеся строго обязательно в каждом тексте. Они представлены как цепочками вопрос — ответ — следующий вопрос.., так и отдельными цельными высказываниями, содержащими несколько вопросов, запросов, не обязательно требующих однозначного и скорого ответа, а вызывающих на обмен мнениями. Последние характерны лишь для писем равных по социальной лестнице адресантов. Хозяева и вышестоящие лица используют конструкции, подобные следующим: «в какомъ разъстоянш оныя рудники нахо-дятца отъ кыштымского заводу? и какова явилась по разработке в техрудникахъ видомъ и положетемъ руда? которую немедля изъ сих трехъ рудниковъ и всякую руду само по себе особенно безъ примЪсу къ нимъ других рудъ опробовать вамъ в домняхъ съ краинимъ и прилЪжнымъ во всех частях замечашямъ и наблюдЪшямъ»6. Как видно, вместо запроса мнения адресата сразу выдается свое.

Частотны и характерны для делового эпистолярия различные ссылки.

Такой признак документа, как воспроизводимость в нем текста другого документа или упоминание другого документа, отмечался А.Н.Качалкиным как один из важных ещё для допетровской эпохи'. Особенностью деловых писем является наличие в них отсылок, ссылок на устные и письменные указания, распоряжения, требования или другие высказывания, содержащиеся в фоновом материале. Эти ссылки, различной формы и разнообразного содержания, оформляются чаще всего как косвенная речь. К примеру, отрывок из письма Петра Григорьевича Демидова: «По разсмотрению особыхъ писемъ от шипулина и наседкина нашол в нихъ... какъ шипулинъ доноситъ, что якобы прикащикъ и канторщик наседкинъ имеютъ в дачах моих на откупе озера, а потому и рыболовы не платятъ принадлежащаго мне береговаго; что денегъ на покупку соли никогда производимо

не было, и будто безъ одолжения из казны моей денгами есть охотники торговать 8

оною;.» .

В качестве ссылки может быть лишь упоминание о документе: «По разсмореши поданныхъ к намъ саткинского завода на прикащика Николая Кураева

тогожъ завода отъ служителей и крестьянъ жалобъ и ізветовь и вошедшаго от него Кураева обьясненія, относящихся до хищенія и интересовъ лугининыхъ и прот-чихъ непозволенныхъ поступкахъ нашли что сія жалобы и iзветы учинены безъ вся-каго основанія...» (из письма управляющему Ахматову от И.Лугинина и его опекуна П.Гусятникова)9.

В деловых письмах могут упоминаться в качестве ссылок договоры, купчие крепости, указы, журналы, практически все другие документы:

а) ордер: «Данные прі ордере отъ вашего благородія прошедшаго октября отъ 27го числа за N 982м для промену на медные денги государственные асігнаціи десять тысячь рублеи, которые сего мца в разныхъ селешяхъ у частныхъ людей и во время бывшей ярмонки въ селе кундравахъ и часть остальныхъ в городе челябинске у купцовъ променены и на казенныхъ міяскаго завода валахъ на здешней заводъ сего числа доставлены»10;

б) выдержка из императорского указа: «указомъ Ея императорскаго величества из государственнои бергькольлегіи от ноября прошлого 1773 года последовав-шимъ по челобитью железныхъ и медныхъ заводовъ содержателя лариона лугинина здешнеи канцелярии велено когда на вновь пршсканномъ имъ лугининымъ в ысет-скои провинціи в башкирских дачах на речке миясе месте заводъ з десятью меди-плавителными печками построен и в деиствие выплавкою меди пущенъ будет тогда имеющияся при златоустовскомъ и саткинскомъ оного лугинина заводах все старые медиплавителные печки уничтожить и разломать о чемъ златоустовскои канторе посланнымъ указом предписано было»11;

в) передача документов вышестоящей конторы: «Повелешемъ Главная Златоустовская Заводская отъ 4го числа сего генваря за Ш1м, здешней артинской канторе предписала чтобъ для кусинского завода отъ смолныхъ старыхъ снастеи въ рострепку на конопатку коломенокъ обрывковъ отъправить в кусинской заводъ до двухъ сотъ пудовъ, а какъ по справкЪ в сей канторе оказалось что таковыхъ снастей ныне текущей зимы получено из города Перми следующихъ с каравану 206пу 5фу да старой при заводЪ имЪлось .9.пу 10фу итого 215пу 15фу, ис того числа в минувшемъ ноябре мце прошлого 1803го года отъпущено в златоустовскои завод 37пу 35фу, а затемъ оставалось налице 177пу 20фу ис котораго количества для конопатки здешнихъ строющихся коломенокъ и на другія издержки будетъ потреб-

12

но» .

Кроме приведенных примеров, имеются ссылки на другие аналогичные документы.

В подавляющем большинстве текстов переписки с приказчиками, заводскими служащими и конторами разными способами передается чужая речь. Она оформляется как косвенная речь, при этом используются сложноподчиненные предложения, чаще с придаточными изъяснительными, непременным атрибутом которых являются частицы группы субъективной передачи чужой речи (де, якобы). Реже находим такое средство, как цитация. Типичны фрагменты:

«Осмотревъ малое число помастерскимъ станкамъ желЪза, такъ какъ былъ по-недЪльникъ обратились к тому что въ магазинЪ, на вопросъ: таково ли преждЪ ковалось? Надзиратель завода пискуновъ отвечалъ: нетъ; почему же?»13 — здесь наблюдается сочетание передачи чужой речи с элементами вопроса, что нередко в письмах;

«и што у васъ якобы неполнои кщмплетъ в мастерах и для сартоваго железа и што у другихъ якобы деиствия менше и не спрашиваютъ угару и крицъ и за умножением будто сколко в годъ ни зделаютъ не гонютца. и делаютъ якобы сортовое под особыми молотами и будто мала чюгуна и угля у насъ на крицы, и якобы вамъ зде-лать и отпустить: 300000 пу, никакъ не можно»14 — повтор частицы усиливает возмущение адресанта, будто пересказывающего полученное письмо;

«да писалъ ныне ко мне при отезде своемъ съ кыштыму андреи Его,, что де въ кыштымскои части “в недалномъ разстояніи нашли три новыя рудника ” и “руда де хорошая и на пЪрвои случаи подаютъ де изрядную надежду, но еще де разрабатываются” а вы о том ко мне не пишите»15 — при цитации (цитата заключена в кавычки авторами) используется характерная частица, высказываение сопровождается элементами претензии.

Значимыми для писем заводчиков и вышестоящих контор являются конструкции побудительного характера следующего типа: «синарскую подрядную руду всю по подряду вывесть помнить и перепомнить, также и крестьянъ с тюбука на-халниковъ вытеснить въ срокъ чрезъ годъ крепко ж помнить, и хлеба сеить гораздо более своими тютнярскими и клеопинскими въ крепкои же памяти иметь и верныя ведомости по подтверждению незабытно присылать и писать»16; «По силЪ по-велЪния гдина ивана максимовича: приказываемъ при саткинском заводе домъ гдскои; разпЪчатать и все имЪние принадлежащее кураеву возвратить; а чего ежели паче чаяния в наличности не окажется то (за оноя) же равно и за заколотый скотъ и птицу да и взыскания с прикащика кастромина (тому причинить): и доставлЪния прикащику кураеву удовлЪтворения мнЪ дать знать СлужитЪлям же и служитЪльницам приказать в дом явится и поступить каждому в свою

17

должность токмо без излишества»1'.

Побудительные конструкции с инфинитивом в роли ключевого слова сочетаются с различными клишированными и повторяющимся в письмах элементами (по силе повеления, незабытно писать и т.п.), усиливаются наличием повторов (типа помнить и перепомнить), наречий меры и степени (крепко, гораздо, точно и непременно), присоединительными конструкциями со значением разъяснения.

К ядерным маркерам диалогичности справедливо отнести также слова и словосочетания, выражающие семантику согласия-несогласия и в связи с ними отрицательные конструкции, например: «Мнение ваше относително удовлетворения Грачова за покраденной у него якобы отъданнымъ в рекруты крестьяниномъ даибо-вым, товаръ и вносимых денегъ от очереднаго, совсемъ пустое, ибо нещастия част-ныхлюдей, кои нередко случаются, удовлетворять таким образомъ никакъ немож-но»18; «к верхнимъ работамъ приступить можно но за неимешемъ свечь описаніе производить неможно»19; «Перекосова железа какъ выше значит ныне у насъ ка-жетца щтнюдъ не делаютъ» .

Особое место в создании и поддержании диалогичности занимают сложноподчиненные предложения с придаточными условия и причины. Эти предложения могут включаться в различные по цели высказывания, оформлять любые названные выше речевые ситуации, ввиду постоянной употребляемости во многих письмах их необходимо также отнести к ядерным маркерам диалогичности. Роль таких синтаксических единиц неоднозначна; они, с одной стороны, несут

конкретную смысловую нагрузку (информация в придаточном), с другой — содержат элементы рассуждения, размышления, включают возможности выбора. Императивные исполнительские и неисполнительские составляющие дополняют их семантическую структуру. Примеры таких конструкций: «щт поделокъ земским судьямъ есть ли батюшка щтговариватца, то истинно мы в своихъ прозбахъ ни малеишаго удоволствия получать не можемъ и великие чрез то делать имеемъ

потеряніи ибо инному неважны и денги какъ услужишъ поделочками и онъ за вели-

21

кое удоволствие то себе считаетъ»21 — отрывок из письма приказчиков

Н.Н. Демидову; «есть ли следующая ковка не будетъ въ строгои точности, а то-варъ доведЪнъ въ мягкость, тогда по клеимамъ съ виновными поступится по всЪи строгости, не только за то и за прежнее какъ намеренно изведшими чюгунъ сжегшими уголь, издержавшими воду дЪготь понапрасну, сковавшими желЪзо ни в какую продажу негоднымъ»22 — из предписания управляющих Нязепетровской конторе.

К периферийным маркерам диалогичности в исследуемых письмах относим вводные конструкции, оценочные номинативные комплексы, акцентирующие частицы, указательные местоимения. Данные элементы, в отличие от ядерных, как правило, содержатся или в письмах одной из сторон, или отсутствуют более чем в трети текстов. Однако все они достаточно характерны для данных писем, что позволяет квалифицировать их как маркеры.

Вводные конструкции — слова и словосочетания (реже — предложения) со значениями:

— передачи порядка следования мысли, логики изложения, обобщения мыслей: «книжная записка доволно должна быть ему известна, следователно и нетъ

ничего такого бъ которое бъ препядствовало производить записку в книги, к чему

23

ево унтершихтъмеистера селянина принудить»23;

— отношения к способам оформления мыслей: «Однимъ словомъ поступать

24

вамъ по всемъ частямъ съ совершеннымъ рачениемъ о ползе моеи» ;

— привлечения внимания адресата к сообщению в сочетании с экспрессивностью: «железа те выроботаютъ гораздо еще менше почему не толко быть ка-кимъ сходкамъ а даже дополняетъ члвкъ почти из своего кармана, такъ судите жъ

25

милосердо, ис чего можетъ волнои работать»25;

— эмоциональной реакции адресантов: «а бес того батюшка по такои дороговизне хлебов юни точно могутъ юбесхлебеть, ибо к несчастию насъ нижаишихъ да и вобюще здешнихъ народовъ такая ныне зима непостоянная что юписать трудно»26;

— уверенности и достоверности: «крепостъ в полосномъ то железе бы теряли а ныне = было ево поправя деиствително юпять вамъ восстановили но к несчастию нашему щпять же помеху зделаемъ вышеписанным присланнымъ от васъ сарто-вымъ железомъ; ют коего барышъ вамъ быть можетъ конечно юграниченной»21 — в этом примере присутствуют вводные компоненты со значениями эмоциональной реакции и неуверенности, подобные факты нередки, что свидетельствует об особой заинтересованности адресанта в предмете разговора;

— предположения, неуверенности: «полосное которое тянетца у насъ ныне какъ и пред сим же донесено весма изрядно яко то чисто глатко мягко и приглядно

словомъ противъ прежнихъ годовъ отменнея, и наверное полагаемъ што нижнота-

20

гилскому ни в чемъ отнюдъ уже не уступитъ» ;

— оценки меры, степени того, о чем говорится: «Дело ю беглых на шарташе вашихъ людях расправнои судья по прозбе нашей обещание далъ в нынешнемъ мце или по краинеи мере в феврале решить, ю чемъ штобъ юно вдаль не уходило не выводя ис памяти краине батюшка стараемся»29.

Оценочные номинативные комплексы состоят из лексем, устойчивых сочетаний, фразеологических сочетаний со значением оценки описываемых фактов, включают также эмоционально окрашенные компоненты, просторечия, иногда ругательства, к примеру: «а што какъ прямыя шельмы вижу размазываитя, што будто железа обходитца на месте у васъ дешево ... а я отнюд того і не думаю и доказал бы вам бестиямъ выгодами и выходами чего вы и во сне не видитя, да и не стоит к такимъ свиньямъ больше = распространять и вижу по всему што вам за-хотелос безтианцам дописатца такою нелепостью до крепких плетей, ибо ничего от васъ добраго по сквернымъ выходамъ по нерадению и явному ослушанию и клят-во\преступству не вижу и нимало на вашъ щотъ прежде заведенное хорошее не отдаю, и верить ни в чомъ вамъ нельзя, шакаламъ клятвопреступникамъ суще нера-дивымъ докуда совсемъ не поправитесь и не будитя в точности послушны и к господскому на самои практике радетельны и во всемъ правдивы тогда будетъ = совсемъ дело другое тогда и верить и добръ к вам буду а без того не надеится и не думать и цыцъ такъ марать и унятца худо будетъ и писать» — здесь наряду с негативной оценкой деятельности присутствуют ругательства и угрозы.

Называя среди маркеров диалогичности акцентирующие частицы, имеем в

виду прежде всего частицу же, выступающую в письмах как актуализирующее,

выделяющее, усилительное средство, «поднимающее» фрагмент над полотном

текста для того, чтобы было заметно нужное: «что ж касается до кирябинскаго

при ономъ была коннодействуемая машина и какъ остановлена и лошади взяты то

31

онои совсемъ затопленъ» ; «все в скорости выжечь да и перевесть все кучи на

32

кыштыме и каслях без остатку точно скоро ж» .

Указательные местоимения используются в текстах писем как средство напоминания о предмете разговора, отсылка к нужным фактам, входят в высказывания всех типов: «в своемъ доношеніи мы юбявимъ что вы заплатитъ соизволите в санктъпетербурге в бергъколлегию или в государственное казначействю сами: но приметъ ли юная сие от насъ в резонъ покажетъ тому время; а естьли паче чаяния станет принуждать к платежу здесь, то в разсужденіи сегю понуждения принужденными найдемся мы нижайшия попросить самого Евгения Петровича. и што ют

него последует впредь без донесения васъ не оставимъ: и за симъ донеся с нашимъ

33

рабскимъ и истиннеишемъ почитаниемъ щстаемся» — указательные местоимения в высказывании информативного типа и в штампе формуляра.

Условно можно отнести к маркерам диалогичности элементы оправдания. Высказывания такого типа присутствуют только в письмах нижестоящих служащих к вышестоящим. Оправдание оформляется сложными предложениями с разными видами связи: сложносочиненными с отношениями противопоставления, поскольку приводятся контр-аргументы; сложноподчиненными с придаточными определительного, изъяснительного и условного типа, так как адресант имеет целью объяснить свои действия и убедить в своей правоте. Пример из письма приказчиков кыштымских заводов: «На вятских работниках старые долги мы рады бы милостивый гдрь давно доправить все до копеики: но где ж намъ

техъ людеи = взять коихъ за некоторые прошлые годы — памяти каждогодно по-сыланные от насъ служители а нежели жилищь ихъ уже не найдут»34.

Категория диалогичности как типологическая для исследуемых текстов реализуется в текстообразующей категории коммуниканта переписки. Многие ученые выделяют на этом уровне категории субъектности и адресованности, которые связывают с образами автора (в разных проявлениях) и адресата. В целом образ автора исследователями понимается как «1) одно из проявлений глобальной категории субъектности, выражающей творческое, созидательное начало в разных видах деятельности, включая речевую; 2) основная категория текстооб-разования, наряду с образом адресата, формирующая лингвистические и экст-ралингвистические факторы текстообразования; 3) художественная категория, формирующая единство всех элементов многоуровневой структуры литературного произведения; 4) образ творца, создателя художественного текста, возникающий в сознании читателя в результате его познавательной деятельно-

35

сти» — как видно из приведенного обобщения, концепция образа автора разработана в стилистике художественной литературы, и в основном для произведений художественной литературы.

Своеобразие эпистолярных текстов состоит в том, что при их анализе нельзя в представленном виде использовать описанные категории, поскольку одно и то же лицо, группа лиц, учреждение, контора и т.п. становится в зависимости от ситуации общения адресантом или адресатом, то есть владеет навыками письменного поддержания диалога, применяет эти навыки при производстве текста эпистолярия. Кроме того, понятие автор так же относительно, поскольку зачастую письма составлялись или со слов, или от имени хозяина, управляющего, наследников или других лиц, а сами указанные лица по прочтении их только «руку приложили», иногда и этого не было (за наследниц состояния Л.И. Расторгуева писали и управляли их мужья и приказчики). Следует заметить ещё, что в архивах сохранились в основном копии документов, заверенные несколькими ответственными работниками и сделанные точно и качественно, несомненно, в день получения письма или в скорости, то есть соответствующие своему времени, но копии не написаны рукой автора (авторов) и адресанта, хотя копиисты старались максимально сохранить особенности оригинала (это было традицией и требованием делопроизводства той эпохи).

Исходя из всего вышесказанного, считаем, что понятие коммуниканта переписки точнее передает смысл явления.

Состав коммуникантов писем неоднороден. Можно выделить несколько типов адресантов:

♦ одно лицо, являющееся владельцем предприятия, отвечающее полностью за свои действия и распоряжения (Н.Н. Демидов, П.Г. Демидов, Л.И. Расторгуев и др.);

♦ одно лицо, управляющее подразделением (конторой, канцелярией, рудником, участком производства), пишущее не только о своих действиях, не только от своего имени, но и от имени всего данного подразделения (к примеру, маркшейдер Фролов, управляющий Златоустовским заводом, рапортовал в Главную контору Златоустовских горных заводов; ему, в свою очередь, приходили рапорты унтершихтмейстера Михайлова, слу-

жившего на том же заводе. Такие «цепочки» документов нередки во всех фондах);

♦ несколько ответственных лиц, например, караванные приказчики, приказчики Каслинского и Кыштымских заводов;

♦ уполномоченные, специально назначенные работники писать от имени адресанта («от наследниц Л.И. Расторгуева», опекуны);

♦ формально не названный адресант — письма с указанием лишь на место отправления (из конторы в контору).

Аналогично отражен в текстах адресат:

♦ одно лицо — владелец завода, другого предприятия;

♦ одно лицо, ответственное за разного ранга подразделение, адресант в этом случае обращается к конторе, канцелярии в лице управляющего;

♦ государственный служащий более высокого ранга, чем адресант, занимающий должность не ниже уездного уровня;

♦ императорские особы;

♦ группа лиц, получавшая указания из вышестоящих органов (приказчики, караванные);

♦ абстрактный адресат — контора, канцелярия.

В качестве иллюстрации своеобразия делового эпистолярия XVIII — начала XIX вв. представим также способы презентации коммуникантов, поскольку об их составе как важной характеристике документов мы упоминали выше. Разнообразие и неоднородность высказываний, называющих адресата и адресанта, свидетельствуют о развитии, мобильности делового языка, несмотря на утверждающуюся стандартизацию и наметившуюся редукцию персонализации, тогда как в художественных текстах, наоборот, ценится индивидкальность и самобытность автора.

Наиболее распространенные варианты представления адресанта:

1. Указание должности + именование (имя, фамилия): «Прикащикъ Лука

36

Пискуновъ; конторщик Лазарь Гусковъ» .

В письмах из фондов 172, 227, 170 в рапортах приказчиков в контору хозяев или вышестоящую контору эта формула присутствовала как в начальном, так и в конечном блоке. Состояла она всегда из сочетания имени существительного (или любого слова в номинативном значении) в именительном падеже и антропонима, чаще без отчества.

2. Указание должности + фамилия: «от повереннаго Дружинина и дворника

37

мардашова» .

Такое именование было в начальном блоке писем каслинских служителей и состояло из сочетания слова в предметном значении в родительном падеже с предлогом ОТ и фамилии писавшего в том же падеже. Аналогичное представление находим в ряде других писем, но повторяющееся и в конечном блоке: «шихтмейстера цыммермана рапортъ (в зачине) ... шихтъмейстеръ Александръ Цыммерманъ (в концовке)»38. Поскольку концовка выполняла роль подписи, главное слово стояло в именительном падеже. Такая «кольцевая» номинация использовалась кыштымскими, златоустовскими, миасскими приказчиками. Кроме того, так называли себя и вышестоящие служащие в письмах к нижестоящим.

3. Этикетная формула, включающая титулование адресанта, выражение преданности + именование (может отсутствовать): «вашего высокоблагородия мило-стиваго государя покорнейший слуга»3; «вашъ милостиваго государя покорнейший слуга Стефанъ персидинъ»40 — в конечном блоке.

Формула представляет собой сложное словосочетание с основной связью согласование, грамматическим значением предмет и его признак, главное слово выражается именем в именительном падеже, зависимые слова в родительном падеже. Вся зависимая часть типична для делового языка по грамматическому оформлению — нанизывание родительного падежа в подобных конструкциях.

4. Косвенно представленный адресант: от его имени писали приказчики, конторщики, они-то на самом деле и составили данное письмо, но, возможно, адресант контролировал их.

Такие письма приходили, к примеру, от «прикащика Николая Корепанова» от имени заводчиков Лугининых уфимскому генерал-губернатору41. Адресант именовался со всеми титулами: «капитаны, заводчики и фабриканты Лугинины». Аналогично о другом владельце: «конторы московского имянитого купца и заво-додержателя кнауфа. »42. Номинация адресата в любом случае словосочетание по типу согласования с главным словом — именем в родительном падеже, эави-симыми словами, обозначающими признак, также в родительном падеже. Аналогичное явление наблюдаем в фонде 172: «отъ наследницъ покойного Господина льва Ивановича (в начальном блоке) <.> управляющие ираспоряжающие имением покойного Петръ Харитоновъ» (в конечном блоке)43; «за отсудствиемъ распоря-жающихъ имениемъ господъ наследницъ вместо ихъ попечительствующий дела ихъ Григореи Зотовъ»44. Адресант формальный и автор-составитель (неофициальный адресант) — разные лица.

5. Указание на коллективность письма: звания или должности + именование (чаще — фамилия, имя). Авторы таких текстов — исполнители дел, протоколисты, канцеляристы, караванные приказчики, приказчики низовых подразделений. Часть концовки письма 1777 г: «у подлинного подписано тако коллегскои со-ветникъ Елестратовъ примеръ маиоръ Иванъ Пироговъ секунтъ маиоръ Семенъ ша-лимовъ в должности секретаря коллегскои протоколистъ афонасии (...) канцеляристъ Федоръ грамматчиковъ»45.

6. Формально не выраженный адресант, указание лишь на место конторы, канцелярии типа: из кыштымской заводской конторы в каслинскую заводскую контору.

Такие документы имеются во всех фондах. Очевидно, составители писем были специально назначенными для этой работы людьми, но они не отвечали за процессы производства и сбыта, так что не считались полноправными адресантами.

7. Адресант-заводчик «представлялся» в концовке письма именем и фамилией: «Никита Демидов», «Петръ Демидовъ».

Формул здесь не требовалось, как и характеристик: автор был всем хорошо знаком (правда, иногда только по переписке).

Адресат представлен также неоднородно, более частотны следующие способы его обозначения, отражающие его статус:

1. Формула вежливости + название должности (или без этого элемента) + имя, отчество — в начальном блоке; повторение формулы вежливости — в конечном блоке. Формула, аналогично приведенным выше, включает устойчивые сочетания с главным словом-именем в именительном и дательном падежах. Использовалась в рапортах вышестоящей канцелярии или конторе, то есть адресат — вышестоящее по должности лицо: «Ваше высокоблагород1е Милостивый государь Иванъ Алексеевичь...»46; «Благородному и почтЪЪнному господину маркшейдеру Павлу Кузмичу Фролову. »47.

2. Формула вежливости + имя, отчество — могут содержаться в начальном и конечном блоках, способ выражения — тот же, что и в предыдущем случае.

Этот адресат — уважаемый адресантом человек, чиновник, равный по званию, достаточно высокого ранга подчиненный: «Милостивый государь Хари-тонъ Осиповичь ... вашъ милостиваго гдря покорнейший слуга.»48 (из письма управляющего Юговскими заводами в Златоустовскую заводскую контору).

3. Элемент этикетного обращения с указанием всех званий социального и имущественного характера + полное именование: «Господину волскому первостатейному купцу и горных заводов содЪржателю Льву Ивановичу Расторгуеву. »49 — в начальном блоке.

Как мы уже отмечали, имя в таком сложном словосочетании употребляется в роли главного слова и стоит в именительном или дательном падеже.

Адресат здесь — владелец, заводчик. Имеется и такой вариант его представления: вежливое обращение, выраженное словосочетанием с главным словом

— существительным в именительном падеже + имя, отчество (Милостивый государь Никита Никитич) + вторичная номинация адресата через титулование -“Вашему благородию” — словосочетание по типу согласования с именем в дательном падеже (ряд документов фонда 172).

4. Формула вежливости + должность (нижестоящий по должности, но уважаемый адресат) — в начальном блоке: «благородный и почтенный г?нъ шихтмей-стеръ», «благородному и почтенному господину маркшейдеру»50. Главное слово словосочетания — существительное-название должности в именительном или дательном падеже.

5. Развернутое перечисление признаков (степени) близости к владельцу + именование адресата (адресатов) — в начальном блоке: «высокопочтеннейших госпожъ наследницъ покойнаго господина волскаго первой гильдии купца и горныхъ заводовъ владельца льва ивановича Расторгуева распоряжающимъ имениемъ его господамъ Петру Яковлевичу Харитонову Александръ Григорьевичу Зотову.»51.

Комбинированное словосочетание состоит из нескольких частей, но главное слово остается именем в дательном падеже.

6. Указание должности + именование (имя, фамилия) — в начальном блоке писем к подчиненным: «Горному смотрителю Телегину»52; «Прикащикамъ моимъ василию широкову Ивану блинову и Ефиму насЪткину с товарищи»53.

Словосочетание, как правило, состоит из двух — четырех компонентов с главным словом — именем в дательном падеже. При обращении к коллективному адресату добавлялся элемент «с товарищи».

Существование вариантов презентации адресанта и адресата ещё раз подтверждает неоднородность состава коммуникантов, с одной стороны, этикет-

ность и профессионально-производственную специфичность анализируемых материалов — с другой.

Таким образом, диалогичность делового эпистолярия — важная типологическая категория данных текстов, проявляющаяся в наличии специальных средств выражения, реализующаяся в речевом поведении коммуникантов переписки.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе / Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 324.

2. Кожина М. Н. О диалогичности письменной научной речи: Учебное пособие по спецкурсу. Пермь, 1986. С. 36.

3. Дускаева Л.Р. Диалогичность речи (письменной) // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М.Н. Кожиной. М., 2006. С. 45.

4. Дускаева Л.Р. Категория диалогичности // Стилистический энциклопедический словарь русского языка. С. 130.

5. Там же

6. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.128. Л.8об.

7. Качалкин А.Н. Жанры русского документа допетровской эпохи. Часть II. Филологический метод анализа документов. М., 1988. С.49.

8. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.139. Л.52об.

9. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.74. Л.1об.

10. ОГАЧО. Ф.170. Оп.1. Д.6.Л.19об.

11. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.27. Л.2об.

12. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.158.Л.30.

13. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.187.Л.66.

14. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.65.Л.4.

15. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.128. Л.48-48об.

16. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.69. Л.12об.

17. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.74. Л.5.

18. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.139. Л.52.

19. ОГАЧО. Ф.170. Оп.1. Д.15.Л.20.

20. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54.Л.16.

21. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54.Л.17.

22. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.187.Л.66.

23. ОГАЧО. Ф.170. Оп.1. Д.15. Л.78об.

24. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.128. Л.49об.

25. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54. Л.9об.

26. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54. Л.9об.

27. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54. Л.5об.

28. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54. Л.5.

29. ОГАЧО. Ф.173. Оп.1. Д.54. Л.12об.

30. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.65. Л.8об.

31. ОГАЧО. Ф.170. Оп.1. Д.15. Л.20об.

32. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.69. Л.2.

33. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54. Л.8об.

34. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.54. Л.13.

35. Болотнова Н.С. Филологический анализ текста: учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений. 2-е изд., доп. Томск: Изд-во Томского гос. пед. ун-та, 2006. С. 199-200.

36. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.151.Л.2.

37. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.71.Л.1.

38. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.15. Л.77,77об.

39. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.48.Л.10.

40. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.181.Л.1.

41. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.138.

42. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.138. Л.5.

43. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.187.Л.62.

44. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.187. Л.104.

45. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.27. Л.2об.

46. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.160.Л.1.

47. ОГАЧО. Ф.170. Оп.1. Д.6.Л.19.

48. ОГАЧО. Ф.227. Оп.1. Д.181.Л.1.

49. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.159. Л.101.

50. ОГАЧО. Ф.170. Оп.1. Д.15. Л.78,38.

51. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.187. Л.19.

52. ОГАЧО. Ф.170. Оп.1. Д.15.

53. ОГАЧО. Ф.172. Оп.1. Д.111. Л.19.

DIALOGIC CHARACTERISTIC AS TYPOLOGICAL ATTRIBUTE OF EPISTOLARY BUSINESS TEXT AT THE END OF 18th — THE BEGINNING OF 19th CC.

N.V. Gluhih

The article gives analysis on realization of a text dialogic category within the business epistolary text at the end 18th — the beginnings of 19th c. The epistolary business text is regarded as either official or private-official written communication. A dialogic characteristic of the epistolary business text is an important typological category within the textual area. This distinguishing characteristic manifested itself through special means of expression present in the text and it is realized through speech conduct among the participants of correspondence.