К проблеме интерпретации трансцендентальной феноменологии Эдмунда Гуссерля

А.А. Шиян

К ПРОБЛЕМЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ ФЕНОМЕНОЛОГИИ ЭДМУНДА ГУССЕРЛЯ

Дискуссионные размышления над книгой А.Э. Савина «Трансцендентализм и историчность в феноменологии Гуссерля»

В данной статье на материале первоисточников и современной исследовательской литературы анализируются два подхода к интерпретации трансцендентальной феноменологии Гуссерля. При этом автор сравнивает различное понимание основных феноменологических принципов и методов: редукция, эпохе, соотношение феноменологической и естественной установок, конституирование, формирование региональных онтологий.

Ключевые слова: трансцендентальная феноменология, эпохе, редукция, восприятие, конституирование, региональные онтологии.

Монография А.Э. Савина «Трансцендентализм и историчность в феноменологии Гуссерля» вышла в свет несмотря на отдаленность места издания от центров изучения феноменологии (Москвы, Санкт-Петербурга, Томска, Самары, Ростова-на-Дону) и малый тираж. Выход этой работы, безусловно, - одно из значительных событий отечественной феноменологической школы, требующих серьезного осмысления и обсуждения. В статье мы не будем излагать содержание этой книги, а попытаемся осмыслить ее общую исследовательскую позицию.

Автор монографии не ограничивается изложением проблем трансцендентализма и историчности в феноменологии Гуссерля, но (и это составляет главную ценность его работы) делает это с определенной точки зрения, предлагая тем самым собственный взгляд на наследие великого философа. Безусловно, позиция Савина основывается на изучении работ самого Гуссерля, его непосредственных учеников и многочисленной комментаторской литературы.

© Шиян А.А., 2012

Однако такого последовательного и систематического изложения проблематики трансцендентализма и историчности мы, к сожалению, не обнаруживаем в опубликованных и не опубликованных при жизни работах самого Гуссерля. Более того, опираясь на те же самые первоисточники и почти на ту же самую вторичную литературу (Е. Штрёкер, О. Финк и др.), можно совсем по-иному понять и представить трансцендентальную феноменологию Гуссерля.

А.Э. Савин исходит из того, что трансцендентальная феноменология представляет всю философию Гуссерля и является ее вершиной. Однако в ходе рассмотрения трансцендентальной феноменологии Гуссерля он расставляет подчас едва уловимые акценты, играющие существенную роль в его понимании Гуссерля. Речь идет, в первую очередь, об интерпретации трансцендентального эпохе и трансцендентальной редукции1. Здесь необходимо отметить, что все дальнейшее творчество Гуссерля автор монографии рассматривает как протекающее после осуществления эпохе. Кроме того, Савин подчеркивает, что после заключения в скобки существования мира естественной установки бытие мира полагается трансцендентальным сознанием. Это, впрочем, утверждал и сам Гуссерль. Однако смысл выражения «полагать бытие» можно понимать по-разному. Для автора монографии это означает, что мы навсегда покинули естественную установку, т. е. феноменолог на нее больше не ориентируется, и все результаты феноменологического исследования, в том числе и статус существования исследуемой предметности, являются лишь коррелятами трансцендентального сознания и полагаются его активными и пассивными синтезами. Так, одним из характерных признаков гуссерлевского трансцендентализма, по Савину, является проблема «"выведения" бытия мира из бытия субъекта»2.

Другой вариант понимания феноменологии Гуссерля основывается на убеждении в единстве пути философского творчества Гуссерля. Исходя из этого, мы присоединяемся к утверждению Штрёкер, что Гуссерль всю свою жизнь конкретизировал и уточнял полученные ранние результаты и собственные методы3.

Исходя из этой задачи, мы обращаемся к гуссерлевскому пониманию трансцендентальной феноменологии, представленному в рукописях 1930-1935 гг.4 Согласно ему, естественная и феноменологическая установки являются модусами трансцендентальной философии, которая должна удерживать свое внимание между ними - между модусом «просто сущего» и модусом «лишь феномена». Жизнь одновременно в двух модусах - «двойная бухгалте-

рия», по выражению Гуссерля, - является особенностью трансцендентальной феноменологии и ее главной проблемой5.

Основываясь на представленной выше точке зрения, становится ясно, что трансцендентальная феноменология (как и феноменология вообще) начинается не с эпохе и не с трансцендентальной редукции. Она начинается с фиксации предмета исследования, постановки задач и описания поля исследования, которые происходят в естественной установке, в ходе естественной рефлексии. Только после этого осуществляется переход в феноменологическую установку, в которой исследуются предметности естественной установки путем рассмотрения способов их данности сознанию. Но при этом сама естественная установка не упускается из виду, а также находится под нашим пристальным наблюдением. Этим одновременным удержанием двух установок характеризуется все творчество Гуссерля, начиная от «Логических исследований» и исследований восприятия вещи в «статической» феноменологии и заканчивая рукописями 1930-х годов и разработкой генетического анализа и проблематики интерсубъективности и историчности. Сложность заключается в том, что сам Гуссерль часто не замечал и не фиксировал переходы из одной установки в другую. Это приходилось делать его последователям6.

Однако теоретически жесткая демаркация между этими установками, как известно, Гуссерлем была проведена. Это - момент осуществления эпохе и трансцендентальной редукции, которые, правда, с вышеизложенной позиции получают несколько иное толкование, чем у Савина. В этом случае «заключение в скобки бытия мира», «воздержание от суждений о существовании мира» являлись лишь техническими приемами, позволяющими темати-зировать исследуемую предметность как феномен сознания с точки зрения его данности. И не случайно Гуссерль в поздних работах отошел от толкования эпохе как от воздержания от суждения о существовании мира. Это согласуется с тем, что, по замечанию Штрёкер7, Гуссерля интересовало не бытие мира, а его смысл, который должен был быть уточнен и прояснен в феноменологической установке, доступ в которую открывается посредством перехода в рефлексивную позицию относительно способа данности предметов естественной установки посредством эпохе и трансцендентальной редукции.

Но тезис о полагании бытия трансцендентальной субъективностью не был придуман Савиным, хотя он может пониматься не в прямом смысле. Во-первых, в высказывании о полагании бытия

речь может идти о фиксации модуса существования (реальное существование, фантазия, воспоминание и т. д.) предмета, который мы, подчас неосознанно, подразумеваем в естественной установке. Во-вторых, в соответствии с задачами теории познания речь может идти об удостоверении в реальном бытии предметности. Так, например, в естественной установке мы считаем, что предмет, который находится перед нами, реально существует. Но анализ, проведенный в феноменологической установке, может продемонстрировать, что этот предмет - мираж. То есть выражение «полагание бытия» относится к смыслам трансцендентального сознания, а не к предметам естественной установки.

Для иллюстрации различия двух подходов (А.Э. Савина и нашего) к трансцендентальной феноменологии Гуссерля обратимся к тем страницам монографии, где обсуждаются гуссерлевские региональные онтологии. Савин полагает, что изначальное гуссер-левское разбиение мира на регионы (регион материальных вещей, одушевленных сущностей, духовного сообщества и др.), закономерности каждого из которых определяются сущностными категориями данного региона, уже является результатом научной идеализации. И только после трансцендентального поворота, после осуществления феноменологической редукции мы можем понять, как сформировались региональные предметности, так как именно в статистическом анализе раскрывается корреляция между бытием предмета определенной онтологии и конститутивными системами, посредством которых он полагается8.

Мы считаем, что, деля мир на регионы сущего, Гуссерль не пользуется идеализациями современной ему науки, а реализует свой собственный проект построения философии как строгой науки. Находясь в естественной установке (нефеноменологической), при осуществлении естественной познавательной рефлексии Гуссерль делит мир на регионы и пытается определить специфику каждого региона. Переходя в феноменологическую установку, он исследует, как даются нашему сознанию предметности соответствующего региона. То есть сами регионы, особенности их предметностей устанавливаются Гуссерлем в особого рода сущностной интуиции. Это деление и сущностные характеристики регионов Гуссерль полагал безоговорочно, «как оно есть на самом деле». Конечно, это безоговорочное полагание, нечто, как «оно есть на самом деле», несколько не соответствует духу феноменологии. Феноменологически говоря, даже данное в феноменологической интуиции не может быть определенным раз и навсегда, а должно подтверждаться и

проверяться снова и снова, в различных способах данности и исходя из различных позиций. Не случайно в ходе развития феноменологии Гуссерль пытался представить мгновенный акт сущностной интуиции, как он обозначен во 2-м Логическом исследовании, как процесс сущностной вариации, который никогда не может быть завершен.

Спасая ситуацию, мы можем считать региональные онтологии Гуссерля одной из его предпосылок, которые он сам в качестве таковых не тематизировал. В этом мы примыкаем к стратегии тех исследователей (Финк, Штрёкер, В.И. Молчанов), которые считают, что, изучая работы философа, необходимо фиксировать не только то, что он говорил, но и то, что он реально делал в ходе своих философских исследований.

В феноменологической установке мы не устанавливаем, как сознание формирует предметы того или иного региона, а лишь более детально описываем процесс данности соответствующей предметности, протекающий в естественной установке. То есть тематизиру-ем моменты, которые имеют место в естественной установке, однако остаются в ней незамеченными. Причем сами способ и принцип данности уже определены в теоретической позиции естественной установки.

Поясним эту работу в двух установках на примере одного из регионов сущего - региона материальных вещей. В ранний период своего творчества Гуссерль рассматривал мир в основном как совокупность вещей и, соответственно, уделял большое внимание исследованию именно этого региона. Так, например, в естественной установке Гуссерль замечал, что мы видим только часть предмета, но при этом убеждены, что перед нами целый предмет. Переходя к рассмотрению данности этого предмета в сознании, Гуссерль описывал ее как явление данности переднего плана предмета, отсылающего к целостному предмету по схеме-принципу «интенция значения - интенция осуществления значения». Именно так Гуссерль, по мнению Штрёкер9, работал с понятием горизонта. Она замечает, что сначала понятие горизонта как внутреннего горизонта вводится Гуссерлем для описания естественной установки, в которой мы имеем дело с опытом восприятия вещей, указывающим на другой опыт их восприятия. В нашем сознании такому пониманию внутреннего горизонта естественной установки соответствует одновременное удержание переднего и заднего планов, осуществляемое с помощью другого, отличного от интенциональности модуса сознания. Речь идет об изначальной временной структуре сознания

с ее различением моментов сейчас, ретенции и протенции. Автор монографии, однако, наоборот, считает, что понятие горизонта у Гуссерля появляется, как результат гуссерлевского анализа созна-ния-времени10.

По нашему мнению, утверждение Савина, что только после трансцендентальной редукции мы можем установить, как сознание формирует предметности, несет позитивистский оттенок, так как оно подразумевает, что возможно чистое беспредпосылочное исследование опыта сознания, которое и выявляет его структуру. Но нельзя забывать, что любое исследование, как и исследование опыта сознания, руководствуется определенными принципами и постулатами, которые в дальнейшем развиваются и конкретизируются. Ноэтико-ноэматические структуры сознания «открываются» не как результат трансцендентальной редукции, а являются реализацией предшествующих интуиций Гуссерля, которые отчасти уже получили свое развития в ранних исследованиях (в «Логических исследованиях», лекциях «Вещь и пространство»), а в «Идеях к чистой феноменологии и феноменологической философии» приобрели новое осмысление.

Хотелось бы отметить несколько противоречивых высказываний, которые автор разбираемой монографии делает о генетической феноменологии. Так, Савин утверждает, что данность предмета возможна благодаря конституированию предмета11. Это выражение не совсем конкретно, поскольку конституирование - это и есть процесс данности предмета, рассмотренный более детально и подробно, чем в естественной установке. Интересно также заметить, что, следуя логике Гуссерля, автор монографии делает следующие высказывания: «В пределах статического анализа... предмет понимается как уже наличествующий и уже определенный из перспективы "высшего рода", категории региона, которому принадлежит этот предмет как подчиненный его рациональности»12; «Результатом статического анализа является раскрытие корреляции между бытием предметов, принадлежащих определенным регионам, и конститутивными системами, которыми оно полагается»13 и т. п. Эти выражения вступают в некоторое противоречие с утверждением о том, что в трансцендентальной феноменологии все определяется (творится) трансцендентальным сознанием, но зато с некоторыми уточнениями вполне соответствуют пониманию феноменологии как удержанию двух установок. Это не упрек в непоследовательности автору монографии, а скорее констатация непроясненности и неоднозначности некоторых понятий самого Гуссерля, на кото-

рые указывал еще Финк14. Особенно это касается термина «консти-туирование», который может пониматься и как процесс осознания данности, и как конструирование, составление.

В заключение хотелось бы отметить, что в этой статье мы не обсудили многие другие интересные проблемы, представленные в книге Савина (генетический анализ, интерсубъективность, жизненный мир). Одна из них - это историко-философская преемственность и новаторство трансцендентализма Гуссерля. Оставляя в стороне вопрос о трансцендентализме Декарта и Канта, который подробно рассматривается в монографии, мы возьмем на себя смелость утверждать, споря с автором, что общей, единой идеи трансцендентализма - даже в отношении Гуссерля - не существует. Так, по Савину, сущность трансцендентальной феноменологии состоит в «возможности приступить к пересмотру предшествующей жизни», в возможности «постановки под вопрос устоявшихся жизненных форм, которые ранее считались разумными»15. Мы же считаем, что основной смысл трансцендентальной феноменологии - и феноменологии вообще - в том, чтобы разобраться, прояснить и лучше понять нашу окружающую жизнь. Как феноменологи мы должны при этом осознавать, что мы всегда имеем дело уже с определенным пониманием действительности, предпосылки которого мы и должны вскрыть. И только это более ясное и точное осознание окружающего мира, исходящего из опыта, в котором тот дан, меняет нас самих и, соответственно, окружающую нас действительность и нашу жизнь.

Мы надеемся, что в ходе дальнейшего обсуждения монографии Савина могут возникнуть другие вопросы и конкретизироваться представленное в нашем тексте понимание трансцендентальной феноменологии Гуссерля и ее роли в современном мире.

Примечания

Вслед за Гуссерлем, Штрёкер и, как нам представляется, Савиным мы будем употреблять термины «редукция» и «эпохе» как синонимы, нивелируя для нашего контекста различия между ними, которое заключается хотя бы в том, что эпохе можно считать первым шагом к трансцендентальной редукции. Савин А.Э. Трансцендентализм и историчность в феноменологии Гуссерля. Ханты-Мансийск: РИЦ ЮГУ, 2008. С. 15.

_

3 На это обращает особое внимание Штрёкер. См., напр.: StrökerE. Husserls transzendentale Phänomenologie. Frankfurt а/М, 1987. S. 28.

4 Husserl E. Zur Phänomenologischen Reduktion. Texte aus dem Nachlaß (19261935) // Husserliana. Vol. XXXIV / Hrsg. von S. Luft. Dordrecht; Boston; L.: Kluwer Academic Publishers, 2002.

5 Впервые внимание русскоязычного феноменологического сообщества привлек к такому, кажущемуся необычным, пониманию трансцендентальной феноменологии Георгий Чернавин в декабре 2011 г. на конференции «Философия. Культура. История», организованной философским факультетом РГГУ (См.: Чернавин Г. Феноменологическое учение об установке и взвешенное состояние // Философия. Культура. История. М.: РГГУ, 2011. С. 191-198).

6 См., напр.: Ströker E. Op. cit. S. 70, 198; Husserliana: Edmund Husserl Dokumente 2/1. Fink E. Cartesianische Meditation. Teil I: Die Idee einer transzendentalen Methodenlehre. Herausgegeben von G. van Kerckhoven, H. Ebeling, J. Holl. Den Haag: Kluwer Academic Publishers, 1988. S. 117-146.

7 StrökerE. Op. cit. S. 77, 88, 215-216, 226.

8 Ibid. S. 77.

9 Ibid. S. 98-99. Савин А.Э. Указ. соч. С. 85.

11 Там же. С. 61.

12 Там же. С. 59.

13 Там же. С. 77.

См.: Финк О. Оперативные понятия в феноменологии Гуссерля // Ежегодник по феноменологической философии. М.: РГГУ, 2008. С. 361-381. Савин А.Э. Указ. соч. С. 186.

10

14