Структура геокультурного пространства России: подходы к делимитации

А.Г. Манаков

СТРУКТУРА ГЕОКУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА РОССИИ: ПОДХОДЫ К ДЕЛИМИТАЦИИ

В статье рассмотрена компонентная и морфологическая структура геокультурного пространства России. Особое внимание обращено на широтную зональность ряда этнокультурных характеристик, а также сложность морфологической структуры геокультурного пространства староосвоенной части Европейской России. Предложена иерархия историкокультурных районов, учитывающая многослойность геокультурного пространства.

Ключевые слова: геокультурное пространство, историко-этнографические области, широтная зональность, субстратная гидронимия, наречия, группы говоров, историко-культурное районирование.

Геокультурное пространство является одним из ключевых понятий культурной географии. Нами даётся следующее определение геокультурного пространства - это «структурный компонент географического пространства, сфера и продукт человеческой деятельности, представляющий собой совокупность взаимодействующих геокультур-ных систем, состоящих из геокультурных общностей людей разного порядка и элементов антропогенного (искусственного) происхождения» [8, с. 26-27].

Геокультурное пространство обладает сложной компонентной и морфологической структурой. Отражением сложности компонентной структуры геокультурного пространства является его многослойность, морфологической структуры - такие его характеристики, как иерархичность, мозаичность, концентричность и др. Обозначим лишь некоторые характеристики геокультурного пространства, которые мы затронули в данной статье как наиболее важные с точки зрения поиска подходов к его делимитации:

1) многослойность;

2) зональность;

3) секторность;

4) концентричность;

5) мозаичность;

6) иерархичность.

На наш взгляд, наиболее важные слои геокультурного пространства, которые необходимо учитывать в процессе его делимитации в первую очередь: этнический, конфессиональный, этнографический, линг-

вистический и топонимический. Данные слои обладают собственной сложной компонентной и морфологической структурой, поэтому требуют отдельного изучения. Некоторые из этих слоёв (например, топонимический) являются вспомогательными, и позволяют решать вопросы, связанные с формированием слоёв, находящихся с ними в единой «связке». В случае с топонимическим слоем это этнический, лингвистический и, возможно, иные слои геокультурного пространства.

Многослойность и широтная зональность геокультурного пространства

Этнический слой геокультурного пространства России лучше всего рассмотреть сквозь призму выделяемых в отечественной этнологии историко-этнографических областей. Под историко-этнографическими областями понимаются территории, в пределах которых обитают этносы, обладающие общими чертами традиционной культуры благодаря близким природным условиям и тесным культурным связям, вызванным общностью исторической судьбы. Причём, в пределах одной историко-этнографической области могут проживать различные этносы, независимо от их генетического и языкового родства, или же части крупных, широко расселившихся этносов.

С определением историко-этнографических областей, называемых также историко-культурными областями (ИКО), тесно

связано понятие хозяйственно-культурных типов (ХКТ) - типов культуры, сложившихся вследствие сходных природных условий обитания и общих видов традиционной хозяйственной деятельности [3; 5; 6]. По аналогии с хозяйственно-культурными типами можно говорить о заметной роли фактора природной зональности при определении границ историко-этнографических областей.

Согласно концепции хозяйственнокультурных типов и историко-культурных областей, на территории России выделяются три большие историко-этнографические провинции (Восточно-Европейская, Сибирская и Дальневосточная), разделённые на 11 историко-этнографических (историко-культурных) областей (рис. 1, 2).

Восточно-Европейская провинция (рис. 1) делится на пять историко-культурных областей: 1) Центрально-русская ИКО

- основной ареал сложения русского этноса (центральная и частично северная части Восточно-Европейской равнины) и примыкающая к ней 1а) Южно-русская подобласть (степные районы Восточно-Европейской равнины вплоть до предгорий Кавказа);

2) Беломорско-Балтийская ИКО (северо-запад Восточно-Европейской равнины, первоначально заселённых прибалтийско-финскими народами (современные карелы, вепсы, ижорцы, водь, сету и др., исповедующие православную религию); 3) Волго-Камская ИКО (территория проживания православных финно-угорских народов: мордвы, марийцев, удмуртов, коми-пермяков и южных коми; а также тюркских народов: православных чувашей и мусульманских - татар и башкир), к которой примыкает 3а) Южно-Уральская подобласть с преимущественно русским населением; 4) Северная ИКО (занимает тундры и лесотундры Европейской части России, заселённые народами уральской семьи - саамами, ненцами и северными коми, в основном исповедующими православие); 5) Кавказская ИКО (пёстрая в этническом и конфессиональном отношении область, заселённая в большей степени народами нахско-дагестанской и абхазо-адыгской групп северокавказской семьи, тюркской группы алтайской семьи, исповедующими ислам суннитского направления, а также народами индоевро-

пейской семьи - осетинами, русскими и др., исповедующими православную религию).

Сибирская историко-этнографическая провинция (рис. 2) делится на четыре историко-культурных области: 6) ЯмалоТаймырская ИКО (тундра и лесотундра Западной и Средней Сибири, заселённые придерживающимися традиционных верований самодийскими народами - ненцами, энца-ми, нганасанами, а также тюркоязычными долганами); 7) Западно-Сибирская ИКО -бассейн среднего течения Оби, заселённый сохранившими традиционные верования народами уральской семьи (хантами и манси, или «обскими уграми», селькупами) и уникальными в языковом отношении кетами; 8) Южно-Сибирская или Алтайско-Саянская ИКО (территория проживания тюркских народов - алтайцев, хакасов, тувинцев, тофала-ров и шорцев на Алтае и в Саянах, а также монголоязычных бурят вокруг озера Байкал, в значительной степени придерживающихся буддизма ламаистского направления); 9) Восточно-Сибирская ИКО, занимающая обширные пространства от Енисея до Охотского моря и заселённая первоначально юкагирами, а затем тунгусскими народами (эвенками и эвенами), частично сохранившими традиционные верования, и тюркоязычными якутами (самоназвание - саха), принявшими православную религию.

Дальневосточная историко-культурная провинция включает две историко-культурные области: 10) Чукотско-Камчатская ИКО, заселённая народами чукотско-камчатской семьи (чукчи, коряки, ительмены) и эскимосо-алеутской семьи (эскимосы и алеуты) - приверженцами традиционных верований; 11) Амуро-Сахалинская ИКО, где проживают тунгусо-манчжурские народы, частично сохранившие традиционные верования (нанайцы, ульчи, орочи, ороки, удэгейцы и негидальцы), а также своеобразные в языковом отношении нивхи.

В выделении некоторых ИКО природная зональность сыграла решающую роль. Например, Северная ИКО занимает тундровые и лесотундровые пространства Европейской части России, где проживают народы, традиционным занятием которых является кочевое оленеводство. В основе культуры Цен-

Рис. 1. Природная зональность и субстратная гидронимия в Центрально-русской ИКО Историко-этнографические области и подобласти (по современным ареалам расселения народов): I - Северная; II - Беломорско-Балтийская; III - Центрально-русская; Ша - Южно-русская; IV - Кавказская; V - Волго-Камская; Vа - Южно-Уральская.

Физико-географические страны: 1 - Фенноскандия; 2 - Восточно-Европейская (Русская) равнина; 3 - Кавказская (горная); 4 - Урал (горная); 5 - Западно-Сибирская равнина.

Природные зоны и подзоны: А - Полярная пустыня; Т - Тундра и лесотундра; СТ - Северная тайга; СрТ - Средняя тайга; ЮТ - Южная тайга; СЛ - Смешанные леса (подтайга); ШЛ - Широколиственные леса; ЛС - Лесостепь; С - Степь; П - Полупустыня и пустыня; Г - горные области высотной поясности.

трально-русской ИКО лежит хозяйственнокультурный тип «земледельцев лесной зоны и лесостепи» [5, с. 464]. По этой же причине была специально выделена Южно-русская подобласть, которую отделяет от Центрально-русской области чёткий природный рубеж

- граница лесостепной и степной зон.

Таким образом, даже в самом выделении историко-этнографических областей и хозяйственно-культурных типов нашла отражение географическая зональность, определяемая преимущественно природными факторами и поэтому имеющая в основном широтный характер. Можно найти очевидные соответствия между природными зонами и основными территориями проживания коренных народов России, а также степенью их ассимиляции со стороны русского населения. В Европейской части страны эти соответствия выглядят следующим образом.

1. Тундра и лесотундра - оленеводческие народы: саамы финно-угорской группы (в западном секторе) и ненцы самодийской группы уральской семьи (в восточном секторе); частичная ассимиляция русскими уральских народов в западном секторе, минимальная - в восточном.

2. Северная и средняя тайга - финноугорские народы карелы и вепсы (в западном секторе), коми и коми-пермяки (в восточном секторе); полная ассимиляция русскими финно-угров по северному вектору, по направлению к Белому морю вдоль рек Сухоны, Северной Двины и Онеги; в западном и восточном секторах - частичная ассимиляция.

3. Южная тайга - водь, ижорцы, сету финно-угорской группы уральской семьи (в западном секторе); почти полная ассимиляция русскими финно-угров в западном секторе, полная - в восточном секторе.

4. Подтайга (смешанные леса) - марийцы и удмурты финно-угорской группы уральской семьи (в восточном секторе); значительная ассимиляция русскими финно-угров в восточном секторе, полная ассимиляция древних балтских племён в западном секторе.

5. Широколиственные леса - мордва финно-угорской группы уральской семьи, чуваши, татары и северные башкиры тюркской группы алтайской семьи (в восточном

секторе); частичная ассимиляция финно-угров и тюрок в восточном секторе, полная ассимиляция древних балтских племён - в западном.

6. Лесостепь - южные башкиры тюркской группы алтайской семьи (в восточном секторе); полная ассимиляция русскими кочевых степных народов, частичная - тюрок Урала и Предуралья.

7. Степь - почти полная ассимиляция русскими кочевых степных народов, исключение - подвергшиеся частичной ассимиляции казахи и башкиры тюркской группы алтайской семьи (в восточном секторе).

8. Полупустыня и пустыня - ногайцы и кумыки тюркской группы и калмыки монгольской группы алтайской семьи; минимальная ассимиляция русскими алтайских народов.

9. Горный Кавказ - минимальная ассимиляция русскими народов северокавказской семьи, тюркской группы алтайской семьи и осетин (народа иранской группы индоевропейской семьи, потомков древних аланов).

Отсюда видно, что наиболее успешная ассимиляция коренных народов русскими происходила в следующих природных зонах и подзонах: южная тайга, смешанные леса, лесостепи и степи, несколько менее успешная

- в зоне широколиственных лесов, ещё менее успешная - в подзонах средней и северной тайги. Наименьшая ассимиляция со стороны русских происходила в подзонах тундры и лесотундры, полупустыни и пустыни, а также в горных районах (Северный Кавказ, Южный Урал). Однако данный пример свидетельствует и ещё о двух важных характеристиках геокультурного пространства Европейской России - его концентричности и секторности, т.к. освоение русскими Восточно-Европейской равнины шло не одинаково успешно по разным направлениям (секторам). Вероятной причиной последнего является различный этнический субстрат, т. е. племенная принадлежность населения, с которым столкнулись славяне при заселении ими современной территории Европейской России.

Один из топонимических слоёв гео-культурного пространства Европейской России, а точнее, слой субстратной гидро-нимии позволяет выявить территории про-

живания дославянского населения в пределах Центрально-русской ИКО.

Финно-угорская субстратная гидро-нимия представлена в северной части Центрально-русской историко-этнографической области - в зоне тайги и в восточных секторах смешанных и широколиственных лесов. Финно-угорские племена расселялись с востока начиная с III тысячелетия до н. э., и к началу славянской колонизации заселяли весь север Восточно-Европейской равнины. Несмотря на полное взаимное непонимание языков, славянам удалось ассимилировать значительную часть финно-угров, особенно по вектору, идущему к Белому морю.

Балтийская субстратная гидронимия, датированная I тысячелетием до н. э. - первыми тремя четвертями I тысячелетия н. э., представлена в пределах Центрально-русской области в западных секторах зон смешанных и широколиственных лесов. Первоначально это был ареал расселения восточнобалтских племён. Двигаясь на восток вплоть до бассейна р. Москвы, балты частично смешались с финно-угорскими племенами. В I тысячелетии н. э. произошло проникновение в Вол-го-Окское междуречье западнобалтских племён [18], оставивших свой гидронимический след в зоне широколиственных и частично смешанных лесов.

Южная граница балтийский гидрони-мии соответствует границе широколиственных лесов и лесостепи. Причём на самом южном участке широколиственных лесов, в долине р. Сейм, наблюдается наличие одновременно балтийской и иранской (скифской) гидронимии, что свидетельствует о происходившем здесь балто-иранском контакте [17].

Более сложным является вопрос прохождения северной границы балтийской ги-дронимии. До недавнего времени считалось, что северная граница балтийской гидрони-мии проходит на Северо-Западе России немного севернее современной территории Белоруссии [21]. Однако исследования последнего времени, проведённые Р.А. Агеевой [1; 2] и нами [7; 10], выявили наличие достаточно многочисленной балтийской ги-дронимии (не уступающей финно-угорской) намного севернее этой границы, вплоть до Псковско-Чудского водоёма и оз. Ильмень.

Последнее означает, что территория, где представлена балтийская гидронимия, охватывает полностью западный сектор смешанных и широколиственных лесов. Ассимиляция славянами балтских племён не представляла особых сложностей, т.к. они говорили на языках, близких к славянским. Существует даже предположение о существовании единой балто-славянской языковой общности, в результате распада которой образовались отдельные славянский и балтийский языки [19].

В лесостепной и степной зонах (юг Центрально-русской области и Южно-русская подобласть) с VIII-VII вв. до н. э. и вплоть до II-III вв. н. э. проживали племена иранской языковой группы (скифы, сарматы, аланы), также оставившие свой след в местной ги-дронимии (например, название Дон - «река»). Однако в средние века иранская гидронимия была в значительной степени вытеснена тюркскими влияниями [18]. Кочевой образ жизни иранских, а в последующем тюркских племён, облегчал задачу полной замены русскими населения лесостепной и степной зон.

Таким образом, широтная зональность, определяемая преимущественно природноклиматическими условиями, является ключевым признаком историко-этнографической делимитации староосвоенной части Европейской России. По этой причине, широтную зональность будем считать первой ключевой характеристикой морфологической структуры геокультурного пространства Европейской России.

Аналогичное явление можно наблюдать и в Азиатской части России (рис. 2), где освоение русскими территории ещё в большей степени зависело от природной зональности. Территории проживания коренных народов Сибири и Дальнего Востока, уровень их ассимиляции со стороны русского населения в увязке с природными зонами и подзонами представлены ниже.

1. Тундра и лесотундра - оленеводческие народы ненцы и нганасаны самодийской группы уральской семьи, долганы тюркской группы алтайской семьи (в Сибири), народы чукотско-камчатской и эскимосо-алеутской семей (на Дальнем Востоке); минимальная ассимиляция русскими.

Рис. 2. Историко-этнографические области России и природная зональность Историко-этнографические области и подобласти (по современным ареалам расселения народов): I - Северная; II - Беломорско-Балтийская; III - Центрально-русская; Ша - Южно-русская; IV - Кавказская; V - Волго-Камская; Vа - Южно-Уральская; VI - Ямало-Таймырская; VII - Западно-Сибирская; VIII - Восточно-Сибирская; IX - Чукотско-Камчатская; X - Амуро-Сахалинская. XI - ЮжноСибирская (Алтайско-Саянская).

Физико-географические страны: 1 - Фенноскандия; 2 - Восточно-Европейская (Русская) равнина; 3 - Кавказская (горная); 4 - Урал (горная); 5 - Западно-Сибирская равнина; 6 - Средняя Сибирь; 7 - Северо-Восток Сибири; 8 - Корякско-Камчатско-Курильская; 9 - Амурско-Сахалинская; 10 - Байкальская (горная); 11 - Алтайско-Саянская (горная); 12 - Островная Арктика.

Природные зоны и подзоны: А - Полярная пустыня; Т - Тундра и лесотундра; СТ - Северная тайга; СрТ - Средняя тайга; ЮТ - Южная тайга; СЛ - Смешанные леса (подтайга); ШЛ - Широколиственные леса; ЛС - Лесостепь; С - Степь; П - Полупустыня и пустыня; Г - горные области высотной поясности.

2. Северная тайга - южные ненцы и северные селькупы самодийской группы, северные ханты и манси финно-угорской группы уральской семьи (в Западной Сибири), северные эвенки и эвены тунгусо-манчжурской группы и частично якуты тюркской группы алтайской семьи (в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке); незначительная ассимиляция русскими.

3. Средняя тайга - южные ханты, манси и селькупы уральской семьи (в Западной Сибири), южные эвенки и якуты алтайской семьи, а также кеты (в Восточной Сибири), южные эвенки и нивхи (на Дальнем Востоке); частичная ассимиляция русскими.

4. Южная тайга - почти полная ассимиляция русскими коренных народов, но при крайне низкой плотности населения.

5. Подтайга (смешанные леса), широколиственные леса, лесостепь и степь - полная ассимиляции русскими коренного населения в Сибири, значительная - на Дальнем Востоке (сохранение островков проживания маньчжурских народов: нанайцев, ульчей, удэгейцев, орочей).

6. Горы Южной Сибири - алтайцы, хакасы, шорцы, тувинцы тюркской группы и буряты монгольской группы алтайской семьи; незначительная или частичная ассимиляция русскими алтайских народов.

То есть в Азиатской части России наиболее успешно ассимиляция со стороны русского населения происходила фактически в тех же природных зонах и подзонах, что и в Европейской части страны: южной тайге, смешанных и широколиственных

лесах, лесостепи и степи. Заметно менее значительной была ассимиляция в подзоне средней тайги, минимальной - в зонах и подзонах северной тайги, лесотундры и тундры, а также в горных районах Южной Сибири. В отличие от Европейской России, менее освоенной русскими оказалась подзона средней тайги, особенно в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке.

Лингвистический слой геокультурного пространства староосвоенной части Европейской России обладает не в меньшей степени признаками широтной зональности. Наиболее ярко лингвогеографические различия выражены между северной частью Европейской России, где представлено северное наречие русского языка, и южной частью с южнорусским наречием. Между территориями, где доминируют черты северного и южного наречий русского языка, протянулся пояс переходных среднерусских говоров [13; 14; 16]. Пояс среднерусских говоров имеет широтное распространение, и протягивается от Пскова на западе до Нижнего Новгорода на востоке староосвоенной части Европейской России (рис. 3).

Если одним из главных признаков северного наречия считается полное «оканье», а для южного наречия - «аканье», то в поясе среднерусских говоров встречаются и «окающие», и «акающие» группы говоров, что позволяет провести ещё одну лингвистическую границу, разделяющую среднерусские говоры на две широтные подзоны - северную (с окающими говорами) и южную (с акающими говорами).

Географический анализ распространения говоров русского языка в староосвоенной части Европейской России позволяет увидеть неявные, но всё же очевидно присутствующие природно-зональные закономерности.

1. Зона тайги почти соответствует территории распространения северного наречия русского языка.

2. Территория распространения среднерусских говоров примерно соответствуют зоне смешанных лесов; но имеется два исключения: а) новгородские говоры и псковская группа западных среднерусских окающих говоров территориально вклиниваются в подзону южной тайги, однако ещё в начале ХХ в. они

рассматривались как говоры западной группы северно-великорусских говоров; б) в зону смешанных лесов попадает также территория распространения говоров западной, верхнеднепровской и верхнедеснинской групп южного наречия русского языка, однако в начале ХХ в. эти говоры рассматривались как северно-белорусские и переходные от южно-великорусских к белорусским говорам [23].

3. Зоны широколиственных лесов, лесостепи и степи в значительной степени совпадают с территорией распространения южного наречия русского языка.

Однако в лингвогеографии со всей яркостью можно увидеть также проявление концентричности и секторности морфологической структуры геокультурного пространства староосвоенной части Европейской России.

Секторность и концентрическая зональность геокультурного пространства

Выделение в русском языке диалектных зон в качестве крупных лингво-террито-риальных объединений является типичным проявлением секторности в морфологической структуре геокультурного пространства староосвоенной части Европейской России. Всего принято различать восемь диалектных зон, которые в заметной степени перекрывают одна другую: западная, северная, северо-западная, северо-восточная, южная, юго-западная, юго-восточная, а также зона центральных говоров, выделенная по особому принципу (как место зарождения собственно русского языка). Причём, каждая диалектная зона, хотя территориально и охватывает значительные части северного или южного наречий, относится к членению не наречий, а всего русского диалектного языка (рис. 4) [14].

Секторность территориальной структуры нашла отражение и в основном членении русского языка на наречия, группы говоров и говоры.

1. Северное наречие делится на две зоны: западную, представленную ладого-тихвинской группой говоров, и восточную, представленную костромской и вологодской группами говоров. Между этими группами говоров протянулась полоса межзональных

Рис. 3. Группы говоров русского языка (по карте 1964 г.) и губернские границы XIX - начала ХХ вв. [9, с. 162]

говоров (лачских и беломорско-бежецких, а также говоров онежской группы).

2. Среднерусские говоры делятся на западные и восточные, где представлены как окающие, так и акающие говоры и группы говоров.

3. Южное наречие делится на три зоны, самая западная из которых может рассма-

триваться и как переходная к белорусскому языку (именно так западная, верхнеднепровская и верхнедеснинская группы говоров рассматривались в начале ХХ в.). Остальные говоры южного наречия делятся на среднюю (курско-орловской группы) и восточную (рязанской группы) зоны, между которыми протянулась полоса межзональных говоров

Рис. 4. Историко-этнографические области и подобласти староосвоенной части Европейской России [9, с. 165]

07217738

(тульской группы, а также елецких и оскольских говоров).

Концентрическая зональность и сектор-ность являются главными характеристиками одного из топонимических слоёв геокуль-

турного пространства Восточно-Европейской равнины, образующего своеобразную «окраску» благодаря господству определённых славянских топонимических формантов (приставок, суффиксов и окончаний) [11; 12] (рис. 5).

Рис. 5. Топонимическое районирование Восточно-Европейской равнины на основе «формантного метода» [11, с. 232]

Однако, по нашему мнению, едва ли правомерно говорить о формировании в пределах Центрально-русской области единого узлового района, т. к. наличие культурного ядра ещё не свидетельствует о периферий-ности культуры окраинных и приграничных территорий. С одной стороны, прилегающие к центру территории в первую очередь подвержены новациям, продуцируемым в культурном ядре. Но с другой стороны, окраинные части Центрально-русской области обладают собственной культурной спецификой и сами являются очагами традиционной культуры, постоянно подпитывающей ядро Русского культурного мира.

Поэтому, на наш взгляд, в данном случае следует говорить не об узловом (коннек-ционном) типе районов, а о номоморфном типе. Под номоморфными районами

В.Л. Каганский [4] предлагает понимать районы, выделяемые на основе целостной закономерности, охватывающей все пространственные элементы районов. К числу таких закономерностей можно отнести, например, положение на окраине центральной области Русского мира (или даже приграничное положение на западе), задающее культурную специфику районов через современное этническое соседство (а может, даже этнический субстрат) или через природные предпосылки традиционной хозяйственной деятельности местного населения (особенно контрастные на севере и юге Центральной России).

Между номоморфными районами формируются, согласно терминологии В.Л. Каганского, биморфные переходные зоны. Такие переходные зоны могут быть причленены к соседним районам или же расчленены между ними, превращены в самостоятельные районы или же, при резком изменении уровня генерализации, объединены с обоими смежными районами.

Выделенные нами биморфные переходные зоны по степени выраженности «центральных» культурных элементов распадаются на две подзоны: «ближние» и «дальние» по отношению к ядру Русского культурного мира. Причём, ближние к культурному ядру переходные подзоны могут быть рассмотрены как части центральной подобласти Центрально-русской историко-этнографической

области, а дальние - как части западной, северной, восточной и южной подобластей данной области.

Таким образом, секторность и концентрическая зональность Центрально-русской историко-этнографической области проявляются в культурном своеобразии её центральной, западной, северной, восточной и южной частей, которые можно назвать историкоэтнографическими подобластями. Для различения этих подобластей и Южно-русской подобласти, примыкающей к Центрально-русской области, но не являющейся её частью, можно обозначить данные культурные районы, обладающие совокупностью общих элементов в традиционной культуре населения, как историко-этнографические подобласти второго порядка. При этом, например, саму Южно-русскую подобласть можно считать историко-этнографической подобластью первого порядка.

Аналогично можно произвести делимитацию Беломорско-Балтийской историко-этнографической области, занимающей северо-западную часть Восточно-Европейской равнины. Эта область первоначально была заселена прибалтийско-финскими племенами, но с IX в. активно колонизировалась русскими. Культура Беломорско-Балтийской области близка к северному варианту Центрально-русской области: отличается

большим влиянием рыболовства, лесных промыслов и большей сохранностью архаических элементов культуры [5]. Беломорско-Балтийскую область можно разделить на две основные подобласти: Балтийскую и Беломорскую. Граница между подобластями определяется не только географической привязкой к бассейнам Белого и Балтийского морей, но и имеет чётко выраженный природный характер, т. к. Беломорская подобласть охватывает пространства северной и средней тайги, а Балтийская подобласть - преимущественно южнотаёжная.

Мозаичность и иерархичность гео-культурного пространства

Мозаичность геокультурного пространства создаётся благодаря присутствию в его морфологической структуре азональных

ячеек, иногда обладающих собственными яркими историко-культурными центрами, своеобразными «столицами» геокультурных образований более низкого уровня. К азональным можно отнести некоторые физикогеографические признаки (границы низовых ландшафтных единиц), историко-политические признаки (границы ныне существующих и бывших политико-административных образований), локальные этнографические и лингвистические признаки (территории проживания субэтнических и этнографических групп, ареалы говоров и групп говоров) и др. Не менее очевидна и иерерахичность геокультурного пространства, выражающаяся, например, в многоярусности культурной идентичности населения, отражённой в национальном, региональном, земляческом и местечковом самосознании населения [20].

Мозаичность и иерархичность гео-культурного пространства являются важнейшими характеристиками, которые являются обязательными атрибутами системы историко-культурного районирования. Историко-культурное районирование относится к одной из разновидностей интегрального культурного районирования, поэтому в нём должны быть, по возможности, отражены системы отраслевых вариантов культурного районирования: историко-этнографического, этнолингвистического, культурно-ландшафтного и др.

На наш взгляд, в пределах староосво-енной части Европейской России на высшей ступеньке иерархии историко-культурных районов должны стоять историко-этнографические области (Северная, Беломорско-Балтийская и Центрально-русская) и подобласти первого порядка (к примеру, Южно-русская), на второй ступеньке - историко-этнографические подобласти второго порядка (в Центрально-русской области - северная, западная, центральная, восточная и южная, в Беломорско-Балтийской - Беломорская и Балтийская) [9] (рис. 4).

В качестве третьей ступени историко-культурного районирования Европейской России могут выступать историко-культурные провинции, в выделении которых приоритет отдаётся перечисленным выше азональным признакам районирования. И,

наконец, на следующем уровне (четвёртой ступени) историко-культурного районирования приоритет должен отдаваться методическим приёмам, строящим районирование «снизу вверх» (с упором на азональные признаки и в основном на местном материале). Данные единицы районирования, являющиеся частями историко-культурных провинций

и, вместе с тем, частями современных субъектов Российской Федерации, предложено называть историко-культурными землями.

В качестве одного из ключевых признаков выделения историко-культурных земель как основных ячеек нижнего уровня культурного районирования могут служить ареалы групп говоров (или ареалы переходных говоров). Группы говоров (см. рис. 3) являются низовым типом лингво-территориальных объединений и, вместе с тем, главной величиной диалектного членения. Они представляют собой относительно мелкие ареалы, которые всегда вписаны в территории наречий и диалектных зон [10]. В качестве низовой единицы историко-культурного районирования может выступать местность.

Близкий к нашему подход был использован Р.Ф. Туровским при осуществлении культурно-ландшафтного районирования России [22]. В пределах староосвоенной части страны, соответствующей территории нашего исследования, им было выделено 50 культурно-ландшафтных земель (в т.ч. 15 переходных земель-поясов), сгруппированных в шесть культурно-ландшафтных краёв: северный, северо-западный, петербургский, юго-западный, центральный и южный.

На наш взгляд, выделение исторических краёв вполне возможно и в системе предложенного нами историко-культурного районирования страны. Например, в качестве краёв могут выступать группы историкокультурных земель, имеющих на протяжении длительного времени общую административно-политическую судьбу. Однако в этом случае при осуществлении районирования возникает множество спорных ситуаций, заставляющих, по аналогии с культурноландшафтным районированием Р.Ф. Туровского, прибегать к выделению переходных зон-поясов, что заметно осложняет в целом систему районирования.

Таким образом, в нашем варианте культурного районирования, названного историко-культурным, принята следующая иерархическая схема: историко-этнографическая область - историко-этнографическая подобласть - историко-культурная провинция

- историко-культурная земля - местность. Причём, по нашему мнению, сетка историкокультурного районирования должна согласовываться с широтной зональностью русской культуры (северная, средняя и южнорусская зоны), задающей определённую субэтниче-скую «окраску» историко-культурных провинций или даже отдельных земель. Политический фактор районообразования может быть рас-

смотрен в процессе выделения исторических краёв, которые напрямую могут и не вписываться в предложенную выше иерархическую схему историко-культурных районов [8].

В заключение следует отметить, что сложная компонентная и морфологическая структура геокультурного пространства России требует гибкой методики его делимитации. Возможно, что в этом случае будет недостаточно опираться на традиционные приёмы районирования, хорошо отработанные в отечественной географии. Необходим новый подход к делимитации, нацеленный на отражение максимального количества характеристик геокультурного пространства.

Литература

1. Агеева Р.А. Гидронимия Русского Северо-Запада как источник культурно-исторической информации. М.: Едиториал УРСС, 2004. 256 с.

2. Агеева Р.А. Славянские, балтийские и финно-угорские элементы в топонимии Русского Северо-Запада // Перспективы развития славянской ономастики. М., 1980. С. 250-259.

3. Андрианов Б.В. Неосёдлое население мира (историко-этнографические исследования). М.: Наука, 1985. 280 с.

4. Каганский В.Л. Типы границ и типы районов культурного ландшафта // Культурный ландшафт: Теоретические и региональные исследования / отв. ред. В.Н. Калуцков, Т.М. Красовская. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2003. С. 20-31.

5. Козлов В.И. Хозяйственно-культурные типы и историко-культурные области // Народы России: энциклопедия / гл. ред. В.А. Тишков. М.: Большая Российская энциклопедия, 1994. С. 462-465.

6. Левин М.Г., Чебоксаров Н.Н. Хозяйственно-культурные типы и историко-географические области // Советская этнография, 1955. № 4. С. 3-17.

7. Манаков А.Г., Ветров С.В. Неславянская топонимия северо-западных районов Псковской области // Псковский регионологический журнал. № 6. Псков: ПГПУ, 2008. С. 153-163.

8. Манаков А.Г. Геокультурное пространство северо-запада Русской равнины: динамика, структура, иерархия. Псков: Центр «Возрождение» при содействии ОЦНТ, 2002. 300 с.

9. Манаков А.Г. Историко-этнографическая основа культурного районирования староосвоенной части Европейской России // Проблемы этнической географии и культурного районирования. Сб. науч. статей. Псков: Изд-во АНО «Центр социального проектирования «Возрождение», 2004. С. 159-167.

10. Манаков А.Г. Неславянская гидронимия Псковской области // Вестник Псковского государственного педагогического университета. Серия: Естественные и физико-математические науки. Выпуск 4. Псков: ПГПУ, 2008. С. 90-95.

11. Манаков А.Г. Топонимические свидетели этногенеза славян. Псков: Изд-во ПГПУ, 2008. 264 с.

12. Манаков А.Г. Топонимическое районирование Европейской России, Белоруссии и Украины на основе формантного метода // Известия РАН. Серия географическая, 2006, № 2. С. 120-131.

13. Русская диалектология / под ред. Р.И. Аванесова, В.Г. Орловой. М.: Наука, 1964. 306 с.

14. Русская диалектология / под ред. Л.Л. Касаткина. М.: Просвещение, 1989. 224 с.

15. Русские: Историко-этнографический атлас. М.: Наука, 1967.

16. Русский язык. Энциклопедия / гл. ред. Ф.П. Филин. М.: Советская энциклопедия, 1979. 432 с.

17. Седов В.В. Балто-иранский контакт в Днепровском левобережье // Советская археология, 1965, № 4. С. 52-62.

18. Седов В.В. Гидрологические пласты и археологические культуры центра // Вопросы географии. Сб.94, 1974. С. 20-33.

19. Седов В.В. Славяне: Историко-археологическое исследование. М.: Языки славянской культуры, 2002. 624 с.

20. Стрелецкий В.Н. Историческая география и регионалистика: пути и перспективы взаимодействия // Псковский регионологический журнал. № 5. Псков: ПГПУ, 2007. С. 3-13.

21. Топоров В.Н. Некоторые задачи изучения балтийской топонимии русских территорий // Вопросы географии. Сб. 58. Географические названия. М., 1962. С. 41-49.

22. Туровский Р. Ф. Культурные ландшафты России. М.: Ин-т Наследия, 1998. 210 с.

23. Ширяев Е.Е. Беларусь: Русь Белая, Русь Чёрная и Литва в картах. Мн.: Навука i тэхшка, 1991. 119 с.

A.G. Manakov

STRUCTURE OF GEOCULTURAL SPACE OF RUSSIA: APPROACHES TO ITS DELIMITATION

The article presents a competent morphological structure of a geo-cultural space of Russia. A special attention is made on latitudinal zoning of ethno-cultural row of characteristics, as well as to complexity of morphological structure of geo-cultural space of the old settled part of the European Russia. A hierarchy of historic-cultural regions, considering multi-layered geo-cultural space is proposed.

Key words: geo-cultural space, historic-ethnographical regions, latitudinal zoning, substrate hydro naming, dialects, groups of dialects, historic-cultural zoning.