Дружить домами

Проживание за городом незаметно вошло в моду. Возможно, потому, что оно меняет не только образ жизни, но и человеческий облик. Все изменилось. Вместо угрюмых бирюков, сидящих в своих подмосковных, мы видим просвещенных домовладельцев, отводящих детей в одну и ту же поселковую школу, устраивающих милые сельские праздники и домашние концерты. Наблюдениями делится АЛЕКСЕЙ ТАРХАНОВ.

А ведь вдоль подмосковных шоссе живут очень разные люди, ничем, кроме адреса, между собой не объединенные. Это легко заметить, въехав в любой коттеджный поселок на Рублевке. Ну не может обитатель этого купольного храма говорить на одном языке с жителем этой конструктивистской виллы! Они и одеваться-то должны как-то совершенно по-разному. И говорить, и думать. Что у них общего? А общего у них — дом.

Это новость, потому что раньше загородный дом был убежищем, бункером, возможностью отстраниться от городской жизни, требующей прежде всего общения, общения и еще раз общения. Люди, наговаривавшиеся по долгу службы до того, что язык переставал ворочаться, ворочали поленья в камине и наслаждались радостью ни с кем не говорить и никого не видеть.

Но прошло время, и появились целые соседские сообщества. Тому есть несколько причин. Во-первых, из новых поселков ушли строители, хозяева въехали в свои дома и уже прожили в них достаточно времени, чтобы соскучиться по человеческим лицам. Во-вторых, у людей появились общие интересы. Даже если они занимаются днем в далеком городе совсем разными делами, вечером они поглощены одним и тем же. Они даже вещи носят похожие — дачные, удобные и теплые. Неспешность прогулки с собакой по аллеям, поход на лыжах, игра на деревенском теннисном корте, купание в деревенском плавательном бассейне — это как-то объединяет.

Еще больше объединяет общность желаний и общность угроз — хорошо бы переложить подъездную дорогу или хорошо бы отодвинуть от забора слишком близко подошедшую к поселку трансформаторную станцию. К тому же даже самый продвинутый поселок в наших условиях немного похож на дрейфующую полярную станцию. Всегда есть туманная перспектива того, что погаснет свет, иссякнет газ и вода перестанет течь откуда надо и уходить в отведенные ей отверстия. Куда вы побежите? Не в Государственную же думу, пойдете, конечно же, к соседу.

Когда-то борьба с взаимным отчуждением и некоммуникабельностью городских жителей привела английских градостроителей к идее микрорайона — нескольких домов с установившимися соседскими связями, где человек человеку — друг, товарищ и брат. В СССР эту идею восприняли с азартом, сочли необычайно прогрессивной и воплотили в жизнь со звериной серьезностью.

В городе это никому не помогло. Сладость жизни в сердце микрорайона #127 района Южное Бутово нам известна. Идея добрососедских отношений здесь рухнула куда раньше советской системы, потому что, как говаривал поэт и остроумец Михаил Светлов, коммунизм придет только тогда, когда люди снова захотят жить в коммунальных квартирах. Люди так этого и не захотели.

Отношения между соседями в городе строились исключительно по властной вертикали — кто кого зальет водой. Отсюда и пришла идея, что обменять деньги на качество жизни проще всего за городом, где ты сам себе хозяин. И, согласно старой поговорке "Чем выше забор, тем лучше сосед", зазаборенность Подмосковья превысила все мыслимые нормы. А потом удивительным образом начала снижаться.

Дело не только в том, что в проекты новых поселков вместо высоких заборов стали закладывать символические оградки, объясняя это тем, что люди больше не хотят отгораживаться друг от друга наглухо. Это, может, и не совсем правда. Дело в том, что функцию крепостной стены отдали общей поселковой ограде, внутри которой люди согласились смотреть друг на друга при встрече у калитки. То есть попытка установить нормальный порядок внутри собственного забора сменилась попыткой установить порядок внутри большого забора. Эта попытка так же ограниченна, как ограничен забор, но соседское пространство по крайней мере расширяется.

С одной стороны, это означает, что надежда жить в нормальном мире и в нормальном городе рухнула. Москва, или соседские Химки, или славный город Королев — это враждебная среда морлоков, от которой надо отгородиться самым высоким забором, какой только возможен. Но внутри него все иначе, все лучше и человечнее. И это неплохо, если смотреть с другой стороны.