Платоновский эрос как преодоление Другого: гетерологический анализ

Вестник Челябинского государственного университета. 2019. № 5 (427). Философские науки. Вып. 52. С. 117—119.

УДК 1/14 DOI 10.24411/1994-2796-2019-10518

ББК 87/1

ПЛАТОНОВСКИЙ ЭРОС КАК ПРЕОДОЛЕНИЕ ДРУГОГО: ГЕТЕРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

С. А. Жаринов

Тюменский индустриальный университет. Тюмень, Россия

В статье осуществляется гетерологический анализ философии любви Платона. В качестве герменевтического принципа используется пара «Я — Другой», позволяющая определить роль и ценность Другого в любви, особенность его соотношения с «Я». В результате определено, что платоновский, в сущности, гомологический эрос может быть охарактеризован как форма экзальтированного эгоцентризма и аутоэротизма.

Ключевые слова: эрос, любовь, Другой, инаковость, различие, подобие, тождество.

Платон создает фундаментальную, пожалуй, первую полноценную философию любви, которая до сегодняшнего момента аффектирует всякую рефлексию о феномене любви как в западной, так и в русской мысли. Анализу платоновского учения о любви посвящена обширная научная и философская литература. Мы же, в свою очередь, предлагаем рассмотреть эрос Платона в контексте гетерологии, т. е. учении о Другом и различии. Попытаемся прочесть эротологические тексты Платона через призму отношения «Я — Другой» и диалектику тождества и инаковости. Мы обратимся, прежде всего, к диалогам «Пир» и «Федр», попутно касаясь и других («Государство», «Законах», «Лисид»).

Платон для обозначения любви в основном использует слово «эрос» (ёрю^) и именно его концептуализирует в качестве философского понятия. Эрос понимается прежде всего как эстетическая интенция, поскольку ее объектом является красота. Безобразное невозможно любить (Пир, 197Ь). Однако эту интенцию характеризует двойственность, обусловленную качеством объекта любви. А. Ни-грен подчеркивает эту характерную черту эроса: мотивированность распознаваемой субъектом ценностью объекта (красота, благо) [6, с. 176]. Отсюда, выделяются любовь небесная (к совершенной красоте) и любовь пошлая (к несовершенной красоте). Небесный эрос имеет перфекционистское значение: это «восходящая» направленность к совершенству [6, с. 177]. Она несет высшее благо для любящих, т. к. подталкивает их к нравственно-эстетическому (Пир, 178d, 184с—d). Подобная любовь предстает прагматичной, т. к. для влюбленного возлюбленный (Другой) не цель, но лишь средство постижения идеи прекрасного, а для возлюбленного влюбленный (Другой) — средство интеллектуального и нравственного развития. Обра-

щенную к телу пошлую любовь можно связать с афродизией (aфрoSíaш), т. е. с любой половой активностью, содержанием которой являются «акты, движения, касания, доставляющие удовольствия определенной формы» [4, с. 65]. В «Законах» такая любовь связывается со стремлением к продолжению рода (Законы, 783а). Но Платон не запрещает афродизии ради удовольствия, допуская беспорядочные половые связи после достижения непригодного для деторождения возраста (Государство, 461Ь—с). Возможность практики пошлой любви также оправдывается в речи Эриксимаха наличием удовольствия, при условии невпадения в невоздержанность (Пир, 187е). Другой здесь — средство удовольствия, а его онтология растворяется в безличной телесности.

Гносеологический аспект эроса раскрывается в «Федре». Он связан сучением о познании как припоминании (оуоцупоц). Человек, видя красоту (телесную или душевную) Другого, вспоминает истинную красоту и, соответственно, то блаженство, что сопутствует постижению ее до рождения. Мощным триггером эроса является тоска по утраченному примордиальному состоянию, когда «красота сияла среди всего» (Федр, 250d). Она заставляет влюбленного неистово рваться к Другому как воплощению высшей красоты и как «единственному исцелителю от величайших страданий» (Федр, 252а). Здесь явствует цель эго-центричность цели эроса — достижение личного блаженства и счастья (suSa1,цovía) посредством Другого [6, с. 179—181]. Любимый обожествляется в глазах влюбленного (Федр, 251а). Так влюбленный преодолевает инаковость любимого, стараясь «сделать его похожим на самих себя и на бога» (Федр, 253с). В конечном итоге, влюбленный любит самого себя, т. к. «во влюбленном, словно в зеркале, он видит самого себя» (Федр, 255d).

118

С. А. Жаринов

Космологическая интерпретация эроса как соединительной и уподобляющей силы звучит в речи Эриксимаха. Эрос предстает как сила, гармонично примиряющая противоположные начала и силы в человеке и природе (ср. учение Эмпедокла). В созвучии звуки сливаются, преодолевая различия и двойственность, т. к. «покуда они различны между собой, согласия не получается» (Пир, 187с). Подобно тому, как элиминируется взаимная ина-ковость между звуками, в такой любви исчезает различие «Я» и Другого.

Платон, следуя древней поговорке «подобное стремится к подобному», утверждает подобие как основу любви и дружбы (фШ,а). Дружба основанная на сходстве — она «кротка и едина всю жизнь» (Законы, 837Ь, ср. также Лисид, 214с—d). Подобие и тождество сущностно увязывается с благом, инаковость — с его отсутствием. Мотив любви как слияния не просто с подобием, но со своим/родственным развивается в «Пире» и «Ли-сиде». Любимый Другой — это свой, он изначально имманентен моему существу. В любви и дружбе желается то, чего не достает, что отнято, т. е. свое (Лисид, 221е). У Аристофана эрос — мощная сила притяжения разделенных половинок когда-то единого существа (миф об андрогинах), пределом которой является преодоление экзистенциальной двойственности и достижение совершенного единства, слияния «Я» и Другого в тотальной неразличимости (Пир, 192е). Следовательно, эрос обусловлен несовершенством человеческого состояния, которое заключается, по сути, в самом наличии «Я» и Другого как различных сущностей, чего в первоначальном стоянии не было. Он взрывает «дуальность, экзистенциальную преграду между «Я» и «не-Я», между «Я» и «Ты». Плоть и пол здесь служат всего лишь инструментами к экстатическому достижению «единства» [5, с. 87].

Соединительная функция любви обусловлена срединным положением демона Эроса. Он не обладает красотой и благом, что свойственно богам, в противном случае, он не стремился бы к ним, но при этом он отчасти их имеет/знает (как цель), ибо к тому, чего совершенно не знают, не стремятся. Эрос испытывает недостаток знания, красоты и блага, но, «припоминая» их, стремится к ним. Неспособность удержать их (Пир, 203Ь-е) делает

его положение трагичным. Его «двойное рождение» (от Пороса и Пении) обуславливает дихото-мичность его природы, в котором единство бытия раскалывается на «Я» и Другого, устанавливается закон дуальности и становления [5, с. 108]. Преодоление этой дихотомии ассоциируется с вечным обладание благом, что делает любовь стремлением к бессмертию (Пир, 207а).

Бессмертие, реализуемое через т. н. «рождение в прекрасном», т. е. через творческий процесс (Пир, 206с), который различается по степеням совершенства (Пир, 208е—209а). Высшая форма эроса — это рождение в прекрасном самом по себе, это постижение идеи красоты в ее вечности и единообразии (Пир, 210е—211а—Ь). Чтобы обрести подлинное бессмертие, следует заменить ге-терогенерацию на аутогенерацию, породив себя в вечности, в красоте, в качестве божества [5, с. 99]. Полноту следует искать в самом себе, а не в Другом, т. к. Другой — это, в сущности, небытие (%юра), в зеркале которого «Я» гипостазирует свою проекцию как Другое, а затем испытывает к нему любовное влечение. Любовь выстраивается в известную «лестницу любви», где имеет место движение от частного к общему [1, с. 230—231]. При переходе от одного уровня эстетического переживания на другой, предыдущий обесценивается [2, с. 224]. «Я» постепенно ассимилирует всякую инаковость, обретая статичный покой самотождества и самодостаточности (автаркия). Для влюбленного важна не уникальная личность любимого, но лишь то, как в нем отражается идея прекрасного [2, с. 221].

В диалогах Платона мы видим целую гамму взглядов на природу любви, ее смысл и виды, однако их сближает специфическое отношение к Другому. Здесь тождество превалирует над различием, единство — над множеством, подобие — над инаковостью, «Я» — над Другим. Причем первые члены соотносятся со вторыми как бытие и небытие, благо и зло, истина и ложь. Поэтому можно заключить, перефразируя Ницше, что лозунг платоновского эроса: «Другой — это то, что должно преодолеть». Однако это преодоление означает самоубийство эроса, уничтожение самой его возможности, т. к. его начальным актом является выявление различия, установление границы.

Список литературы

1. Лосев, А. Ф. История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон / А. Ф. Лосев. — М. : ACT ; Харьков : Фолио, 2000. — 846 с.

2. Милано, А. Женщина и любовь в Библии. Эрос, агапа, личность / А. Милано. — СПб. : Алетейя, 2011. — 344 с.

Платоновский эрос как преодоление другого: гетерологический анализ

119

3. Платон. Собрание сочинений : в 4 т. / Платон ; под общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса,

A. А. Тахо-Годи. — М. : Мысль, 1990—1994.

4. Фуко, М. Использование удовольствий. История сексуальности. Т. 2 / М. Фуко ; пер. с франц.

B. Каплуна. — СПб. : Академ. проект, 2004. — 432 с.

5. Эвола, Ю. Метафизика пола / Ю. Эвола. — М. : Беловодье, 2013. — 400 с.

6. Nygren, A. Agape and Eros / A. Nygren. — Philadelphia : The Westminster Press, 1953. — 764 p.

Сведения об авторе

Жаринов Семен Александрович — ассистент кафедры гуманитарных наук и технологий Института сервиса и отраслевого управления Тюменского индустриального университета. Тюмень, Россия. shimonzharinov@gmail.com.

Bulletin of Chelyabinsk State University. 2019. No. 5 (427). Philosophy Sciences. Iss. 52. Pp. 117—119.

EROS OF PLATO AS AN OVERCOMING OTHER: HETEROLOGICAL ANALYSIS

S.A. Zharinov

Industrial University of Tyumen, Tyumen, Russia, shimonzharinov@gmail.com

The article provides a heterological analysis of Plato's philosophy of love. As a hermeneutic principle, the pair «Self — Other» is used, allowing to determine the role and the value of the Other in love, a feature of its relationship with the «Self». As a result of the study, the onto-gnoseological status of difference and otherness is determined in the context of Plato's erotology. The Other is seen not as a unique person, but as a manifestation of the self-identical idea of Beauty-Good. Since the Other is not a goal, but only a mean for achieving individual perfection and happiness, Plato's homological eros can be characterized as a form of exalted egocentrism and auto-erotism.

Keywords: eros, love, Other, otherness, difference, similarity, identity.

References

1. Losev A.F. Istoriya antichnoj estetiki. Sofisty. Sokrat. Platon [The history of ancient aesthetics. Sophists. Socrates. Plato]. Moscow, AST Publ., Harkov, Folio Publ., 2000. 846 p. (In Russ.).

2. Milano A. Zhenshhina i lyubov v Biblii. Eros, agapa, lichnost [Woman and love in the Bible. Eros, agapa, personality]. St. Peterburg, Aletejya Publ., 2011. 344 p. (In Russ.).

3. Platon. Sobranie sochinenij: v 4 t. [Collected works: in 4 vol.]. Moscow, Mysl Publ., 1990—1994. (In Russ.).

4. Foucault M. Ispolzovanie udovolstvij. Istoriya seksualnosti. T. 2 [The use of pleasures. The history of sexuality. Vol. 2]. St. Peterburg, Akademicheskij proekt Publ., 2004, 432 p. (In Russ.).

5. Evola J. Metafizikapola [Metaphysics of sex]. Moscow, Belovode Publ., 2013. 400 p. (In Russ.).

6. Nygren A. Agape and Eros. Philadelphia, The Westminster Press Publ., 1953, 764 p.