Социальные девиации в русской крестьянской семье во второй половине XIX - начале ХХ века (по материалам волостных судов)

Социальные девиации в русской крестьянской семье во второй половине XIX - начале ХХ века...

УДК 94(470)"19/20"

Менщиков Игорь Самуилович

кандидат исторических наук, доцент Курганский государственный университет

ygor@bk.ru

Максимов Вячеслав Анатольевич

Курганский государственный университет maksimovya4eslav2017@yandex.ru

СОЦИАЛЬНЫЕ ДЕВИАЦИИ В РУССКОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ СЕМЬЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX - НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА

Российское общество на протяжении нескольких десятилетий находится в переходном состоянии. Это влечет за собой размывание и трансформацию социальных норм, а также увеличение числа проявлений девиантно-го поведения, в том числе и в семейной жизни. В российской крестьянской семье во второй половине XIX - начале ХХ века начался активный распад традиционной культуры и традиционной семьи русского народа. В статье рассматриваются проявления отклоняющегося поведения в русской крестьянской семье во второй половине XIX - начале ХХ века. Опираясь на архивные документы, а также труды этнографов и юристов, авторы исследуют обращения представителей крестьянства в волостной суд с жалобой на членов их семей. Устанавливается, что наиболее часто обращались крестьянские жены с жалобой на пьянство, мотовство и жесткое обращение своих мужей. Имели место обращения мужей на безнравственное поведение жен и их уход из семьи. Авторы приходят к выводу, что документы волостных судов являются ценным и интересным источниками при изучении социальных девиаций и семейной жизни русского крестьянства. Они позволяют лучше увидеть и понять некоторые стороны семейной жизни русских, слабо освещенные в других источниках.

Ключевые слова: социальная норма, социальная девиация, волостной суд, крестьянская повседневность, традиционная культура, русское крестьянство, крестьянская семья.

Волостной суд - интересное и сложное явление не только юридической практики пореформенной России. Это был важный регулятор повседневной жизни крестьян, их споров и ссор, в решении которых он руководствовался нормами обычного права и представлениями о «правде», что означает нечто большее, чем просто правосудие. Волостной суд рассматривал тяжбы крестьян и наказывал за мелкие правонарушения штрафом, исправительными работами, арестом в каталажной камере и (до 1906 г.) розгами. Стоит отметить, что деятельность волостных судов долгое время оставалась на периферии научных исследований. Однако в последнее время к ней стали активно обращаться как историки, так и правоведы, среди которых следует выделить имена В.Б. Безгина [1] и Л.И. Земцова [8]. Применительно к Западной Сибири данной проблематикой занимается С.Г. Федоров [11]. Не анализируя детально структуру и юрисдикцию волостных судов, поскольку эти аспекты уже достаточно исследованы, мы уделили основное внимание рассмотрению семейных дел в волостных судах России.

Как уже отмечалось выше, материалы волостных судов долгое время не находили широкого применения в исторических исследованиях. Изменение в отношении к этому источнику начали наблюдаться в конце ХХ века, но основное внимание историков было привлечено к хозяйственным делам, мелким преступлениям и другим правонарушениям. Однако материалы волостных судов, которые сохранились как в архивах, так и в работах юристов и этнографов второй половины XIX - начала ХХ века, дают немало информации по другим

аспектам повседневной жизни русского крестьянства, в частности нормам поведения и социальным девиациям, в том числе и семейной жизни.

Под социальной девиацией мы понимаем систему действий и поступков, отклоняющихся от общепринятых норм. Применительно к семейным отношениям это нарушение неписаных, но общеизвестных правил поведения в семье. Эти правила могли иметь вариации в каждой отдельной семье, но систематическое нарушение их (например, жестокое обращение с женой) вызывало осуждение односельчан, а в случае обращения в волостной суд тот обычно вставал на защиту обиженных, хотя всегда стремился к примирению сторон [12, с. 190]. Большую роль при решении таких споров имело мнение односельчан о семье и её отдельных членах [14, с. 134; 7 с. 76-77]. Крестьяне старались «не выносить сор из избы», решения принимались внутри семьи или советом стариков, особенно если дело касалось супружеской неверности. В волостной суд обращались крайне редко. Однако в материалах волостных судов можно обнаружить немало интересных примеров социальной девиации в семейных отношениях русских крестьян, что и является главным предметом исследования данной статьи.

Прежде чем приступить к рассмотрению конкретных случаев отражения семейных отношений в делах волостных судов необходимо сделать несколько предварительных замечаний. Во-первых, следует сказать, что русская крестьянская семья выполняла множество функций. М.М. Громыко отмечает, что это был коллектив совместно хозяйствующих людей, что определяло многое, но далеко не все в семейных отношениях [5, с. 167]. Се-

© Менщиков И.С., Максимов В.А., 2017

Вестник КГУ ^ № 2. 2017

35

мья рассматривалась как малая церковь, и в этом качестве на неё воздавались обязанности по воспитанию, социализации, поддержанию порядка и «благочиния» [6, с. 326]. Государство и сельский мир старались не вмешиваться в семейные отношения, если они не нарушали фискальных и административно-хозяйственных установлений. Народное право не видело предосудительного в том, что с точки зрения официального права должно было рассматриваться как преступление (побои, оскорбления и т. п.). В исключительных случаях члены семьи могли обратиться к миру-общине или суду стариков и соседей. В принципе, любое сборище было «ареной для апелляции к общественному мнению». Однако и тогда эти органы старались не вмешиваться в семейные дела и стремились кончить дело миром [5, с. 258-260]. Формально у общины не было основания для наказания виновных, за исключением общественного порицания, но иногда община накладывала наказание. Например, по жалобе родителей непокорных детей могли публично высечь, а затем прилюдно заставить просить прощения [5, с. 260].

Следует сказать несколько слов о характере волостных судов, учрежденных после отмены крепостного права. Они заменили помещичьи суды и неформальные квазисудебные органы русской общины [14, с. 33]. Со временем система волостных судов была распространена на новые территории, расширен круг подсудных случаев. В отличие от общины, волостной суд имел законное основание накладывать наказания на крестьян за мелкие правонарушения, в том числе за нарушение общественного порядка. Именно там крестьяне решали большинство спорных вопросов. Однако поскольку судопроизводство велось устно, решение суда не всегда оформлялось письменно, особенно если дело заканчивалось примирением сторон. Значительная часть споров разрешалась на досудебной стадии [1, с. 43; 10, с. 223-225]. К сожалению, огромный массив материалов волостных судов безвозвратно погиб в годы революции и Гражданской войны. Кроме того, не следует принимать документы судебно-следственных дел за отражение типичных семейных отношений. В самом деле, обращение в суд базируется на нарушении нормы и тем самым косвенно подтверждает содержание самой этой нормы. Это особенно отчетливо заметно при рассмотрении мотивов жалоб и обоснования судебного приговора. В завершение этих предварительных замечаний хотелось бы отметить, что за пределами настоящей статьи остались случаи, связанные с имущественными спорами членов семьи, за исключением нарушения моральных правил, касающихся содержания нетрудоспособных членов семьи.

Наиболее часто в материалах судов встречаются жалобы жен на своих мужей (пьянство, побои, мо-

товство). Жалобы мужей встречаются гораздо реже, в основном они касаются ухода супруги из семьи. Пьянство не рассматривалось как уголовное преступление, и если оно не мешало хозяйству, а следовательно, внесению податей, отношение общины к нему было снисходительным [1]. Однако если глава семьи, злоупотребляя алкоголем, растрачивал семейное имущество, отношение к нему резко менялось. В этом случае жалоба жены могла быть не только рассмотрена, но и удовлетворена. Так, в Шу-лецком волостном суде рассматривалась жалоба крестьянки И. на своего мужа по поводу пьянства. В ходе рассмотрения дела выяснилось, что обвиняемый В. «жизнь ведет нетрезвую, хлебопашеством не занимается и плохо заботится о воспитании детей; меньше полугода тому назад был наказан розгами за безнравственность и буйственное обращение с женой». Суд постановил учредить опеку над имуществом В. и запретил ему продажу оного, а кроме того «за нерадение по хозяйству, пьянство и оскорбление невинно жены наказать розгами 20 ударами» [7, с. 131]. Еще в одном случае из той же Ярославской губернии некий крестьянин Л. по причине систематического пьянства был отстранен от управления имуществом по жалобе жены и детей, а кроме того, за жестокое обращение с оными был приговорен к трем дням ареста. Управление имуществом суд передал жене [7, с. 132].

В некоторых случаях с жалобой на пьянство и мотовство главы семьи выступали и дети. Так, в селе Большой Карай Саратовской губернии взрослый сын пожаловался в волостной суд на отца, который тайно взял у сына девять рублей и пропил эти деньги. Суд приговорил означенного отца «за пьянство и беспутную жизнь» лишить права хозяйства и передать его сыновьям, а кроме того, за кражу денег у сына «подвергнуть семидневному аресту» [7, с. 130]. Подобные решения довольно часто принимались в волостных судах [13].

Как уже отмечалось выше, жалобы мужа на жену встречаются реже, в основном на уход жены из дома. Нередко причиной этого было дурное поведение и жестокость мужа. Волостной суд, как правило, требовал возвращения жены в семью, хотя при наличии доказательств мог наказать и супруга [10, с. 87]. Впрочем, как правило, решение было в пользу мужа, а жалобы на домашнее насилие со стороны супруга или его родителей не принимались во внимание. Более того, ушедшая женщина могла подвергнуться еще наказанию со стороны суда. Так, некая крестьянская жена П. убежала вследствие жестокого отношения её мужа Б. к отцу. Суд постановил: «за постоянное ослушание жены противу мужа и уклонение её от мужа чрез отлучку от общего сожития подвергнуть жену Б., П., аресту на двое суток... Отправить её в дом к мужу и внушить её, чтобы она имела к нему полное повиновение и послушание» [10, с. 88]. Анало-

Социальные девиации в русской крестьянской семье во второй половине XIX - начале ХХ века..

гично поступил и Глядянский волостной суд, когда крестьянка Марфа Свинина отказывалась ехать на поселение в Сибирь со своим мужем, ссылаясь на его жесткое к ней отношение и постоянное пьянство. Суд постановил, что она должна ехать за мужем в ссылку, поскольку «в новом месте жена его будет ближе ему как уже человеку одинокому» [3, д. 51, л. 28-30]. Как правило, суды наказывали мужа лишь в исключительных случаях, справедливо полагая, что иначе он будет еще больше бить жену и детей. Как правило, дело заканчивалось обещанием жить мирно [12, с. 90].

В отдельных случаях допускалось раздельное проживание супругов, брак при этом не аннулировался [12, с. 88]. Однако обычно жену возвращали мужу с наказанием за дурное поведение. В материалах волостных судов можно обнаружить примеры, когда супруга прощалась мужем без наказания. Интересный случай произошел в селе Замараев-ском Шадринского уезда в 1896 г. От крестьянина Ивана Важенина ушла его жена Фекла, которая сошлась с Егором Мурзиным из деревни Ковриги того же уезда. В конце концов Важенин забрал жену домой, но её любовник не успокоился: ночью 16 июня он был задержан в Замараевском в пьяном виде с ножом. Он заявил, что пришел, чтобы вернуть Феклу, а её мужа убить [2, д. 123. л. 32].

В обязанности главы семейства входило воспитание детей и забота об их нравственности, а в случае совершения малолетним ребенком проступка наказание, прежде всего имущественное, накладывалось именно на отца, который мог наказывать ребенка по своему усмотрению. Жалобы отца на взрослых детей принимались волостным судом на веру, а дети были обязаны доказывать свою правоту.

Лишь с наступлением ХХ века суды все чаще стали запрашивать доказательства «обиды» у отца [12, с. 91-92]. Однако даже выделившиеся дети были обязаны почитать родителя и оказывать ему материальную поддержку. Нарушения этой нормы жестко пресекались волостным судом [12, с. 90]. В архивах можно найти немало дел, где волостной суд недвусмысленно предписывает детям, даже отделившимся от родителей, выплачивать им содержание либо жить совместно с ними. [3, д. 51, л. 9-11]. Крестьянин Тихон Петров обратился в волостной суд с жалобой на своего сына Матвея, которому он передал имущество. В заявлении Тихон отмечает, что сын пьет, о хозяйстве не радеет и ему чинит оскорбления. Суд постановил вернуть имущество Тихону, «за оскорбление родительской власти наказать Матвея Тихонова двадцатью ударами розог... иметь к отцу почтение и повиновение, ничем его не оскорблять» [12, с. 84-85]. Взрослые дети, прежде всего сыновья, также могли пожаловаться на дурное поведение родителя. Например, в Глядянской волости крестьянин Николай Зотов набросился с руганью на сноху и выгнал её на мороз, когда его сын вышел

ночью на двор. Она была вынуждена прятаться у соседей, где её и нашел вернувшийся супруг. Беглецы пожаловались на дурное обращение с ними Зотова. Тот в ответ обвинил их в краже денег. Дело кончилось примирением сторон [4, д. 53, л. 50-51].

Подводя итоги сказанному, хотелось бы отметить, что хотя обычно проявления отклоняющегося поведения не выходили за пределы семьи, тем не менее в материалах волостных судов можно обнаружить весьма интересные примеры социальных девиаций. Заметим также, что для историка иногда важна не столько постановляющая часть приговора суда, сколько объяснения мотивов, которыми руководствовались судьи. Необходимо иметь в виду, что решение выносили, принимая во внимания конкретные обстоятельства и «судя по человеку». Таким образом, не стоит преувеличивать типичность приговоров, которые в аналогичных случаях могли быть совершенно разными. Почти всегда учитывалась «слава» (репутация) отдельного человека и семьи в целом, хотя, безусловно, суд руководствовался неписаными нормами обычного права, гибко и выборочно применяя их в решении дел. Особое внимание следует обратить на мелкие детали в объясняющей части документов, как, например, употребление выражений «напрасные побои» и «невинные оскорбления» в указанных выше случаях. В них проявляется отношение к «правде» и к тому, что допустимо, а что является аномалией. Судебные дела помогают раскрыть интересные стороны сельской повседневности, слабо освещенной в других источниках.

Библиографический список

1. Безгин В.Б. Алкоголь в обыденной жизни русского села (конец XIX - начало ХХ в.) // N0: Проблемы политики и общества. - 2013. - № 3. -С. 421-453.

2. Государственный архив в городе Шадрин-ске. - Ф. 4. - Оп. 1.

3. Государственный архив Курганской области (ГАКО). - Ф. 129. - Оп. 1.

4. ГАКО. - Ф. 189. - Оп. 1.

5. Громыко М.М. Мир русской деревни. - М.: Молодая гвардия, 1991. - 445 с.

6. Громыко М.М., Буганов А. В. О воззрениях русского народа. - М.: Паломник, 2007. - 530 с.

7. Духовской М.В. Имущественные проступки по решениям волостных судов. - М.: Типография Щепкина, 1891. - 381 с.

8. Земцов Л.И. Волостной суд в России 60-х -первой половины 70-х годов XIX века (по материалам Центр. Черноземья). - Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2002. - 448 с.

9. К вопросу о волостных судах: Волостной суд как искоренитель пьянства и развратной жизни / гг. Савельев, Соллогуб // Тобольские губернские ведомости. - 1882. - № 30.

Вестник КГУ ^ № 2. 2017

37

10. КушковаА.Н. Крестьянская ссора: опыт изучения деревенской повседневности: по материалам европейской части России второй половины XIX -начала ХХ века. - СПб.: Изд-во европейского ун-та в Санкт-Петербурге, 2016. - 318 с.

11. Менщиков И.С., Федоров С.Г. Девиантное и деликвентное поведение русских крестьян Южного Зауралья во второй половине XIX - начале ХХ в. - Курган: Изд-во Курганского гос. ун-та, 2013. - 260 с.

12 Никонов С.П. Семейное право в решениях волостного суда // Журнал министерства юстиции. - 1902. - № 10. - С. 79-104.

13. Савельев А. Юридические отношения между супругами по законам и обычаям великорусского народа. - Н. Новгород, 1881. - 91 с.

14. Тенишев В.В. Правосудие в русском крестьянском быту. - М.: Книжный дом «ЛИБРО-КОМ», 2011. - 240 с.