Дисциплинарная онтология и неклассическая рациональность

ОНТОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ

УДК 111.1

М. В. Елинский

Дисциплинарная онтология и неклассическая рациональность

Типологический подход к предмету наблюдается в онтологии со времени её возникновения как самостоятельной философской дисциплины. Спецификой современной онтологии являются два вида неклассического мышления -критический и релятивистский. Затронуты актуальные методологические вопросы онтологии и её взаимосвязи с эпистемологией.

Typological approach in ontology can be viewed since its birth as an independent philosophical discipline. The two ways of non-classis thought - critical and relativistic -are the specific features of the modern ontology. The actual methodological questions of ontology and its relation to epistemology are touched.

Ключевые слова: онтология как философская дисциплина; критическое и релятивистское мышление; неклассическая рациональность.

Key words: ontology as philosophical discipline; critical and relativistic thought; non-classic rationality.

Предмет онтологии всегда представлял собой почву для дискуссий: «Говорят: "бытие" наиболее общее и наиболее пустое понятие. Как таковое оно не поддается никакой попытке дефиниции» [9: 4]. Онтологическое мышление возникает как реализация претензии рационального мышления на охват всего внешнего и внутреннего опыта человека в его целостности. Во всех случаях упоминания слова «онтология» в философской литературе XVII в. оно обозначает первую философию, или метафизику.

Термин не имеет античного происхождения. По данным исследований последних лет [18], его вероятное авторство приписывается кальвинистскому теологу и метафизику Я. Лорхарду, который впервые использовал его в 1606 г. [16], а в 1613 г. слово появилось в работе другого кальвинистского философа Р. Геккеля [15]. В 1620 г. Й. Альстед отделил онтологию от более частных дисциплин, а в 1653 г. Й. Микрелиус также дал определение онтологии как науке о бытии [17]. Таким образом, вполне очевидно происхождение термина из протестантского немецкого университета, где основным полем философской образованности являлась схоластическая теология и метафизика.

Немецкий картезианец Й. Клауберг - последователь новаторской и революционной для своего времени философии - использовал в своих сочинениях слово «онтософия». Его работа 1664 г. «Metaphysica de ente», посвящённая бытию как таковому, излагает метафизику в схоластическом

ключе, перетолковывая её в картезианском смысле. Декартовское различение мышления и телесности заменяет собой онтологический статус аристотелевских категорий [14]. Таким образом, Клауберг обозначает новым термином прежний круг философских проблем, существенно изменяя содержание философствования. Иначе говоря, термин имеет значение типологического определения дисциплины. Сегодня можно задаться вопросом, почему возник новый термин. Ответ видится именно в этимологии слова с двумя корнями ov и Лоуост или стофю, обозначающими всё ту же дисциплину о первоосновах вещей, но одновременно методологически отражающими и способ их рационализации.

Смысл нового термина можно сформулировать так: «дисциплина о первоосновах вещей с точки зрения объекта познания». Таким образом, появление такого термина, как «онтология», по контексту соответствует магистральному направлению классической философии как философии субъект-объектных отношений, а по сути, отражает смысл академического философствования - структурирование способов рационального познания. В контексте рациональности субъект-объектных отношений термин «онтология» соответствует познавательной установке, направленной на наиболее общий объект познания - бытие. Акцент в данном случае делается именно на объекте познания. Заменив в данном выше определении «объект» на «субъект», получим определение гносеологии, или теории познания, в рамках субъект-объектных отношений: «дисциплина о первоосновах вещей с точки зрения субъекта познания».

Способ рационализации мира или мышления о мире в рамках классического понимания субъект-объектных отношений в широком смысле, включая философское и научное мировоззрение, методологические установки и познавательные модели, получил в наше время название классической рациональности [7: 17]. В рамках

рациональности неклассической принято говорить о критическом и релятивистском мировоззрении. Поэтому отцом неклассической рациональности считают И. Канта как автора критической философии.

Критическая философия Канта возникает на почве кризиса классических субъект-объектных познавательных моделей в виде рационализма и эмпиризма, обретающих законченные метафизические формы в философских системах виднейших представителей указанных направлений. Непосредственное влияние на формирование идей Канта оказали воззрения Г.В. Лейбница, Х. Вольфа и Д. Юма. О единственном употреблении слова «онтология» Лейбницем сообщает Л. Котюра: «Онтология - наука о нечто и ничто, бытии и небытии, вещи и её способе бытия, субстанции и акциденции» [13: 512].

Схоластические споры о сущности и существовании обрели в рационализме нового времени законченную форму: необходимо было либо доказать способность сущности к порождению из своей идеальности реального бытия, либо объяснить, что добавляется к сущности, когда она становится существующей. Лейбницу удалось указать возможный путь синтеза. «Все возможное требует существования... а потому существовало бы, если бы не препятствовало другое, которое также требует существования и несовместимо с первым... Определение существования

состоит в том, что существует наиболее совершенное из всего, что может существовать, то есть то, что содержит в себе больше сущности» [6: 123124]. Поскольку сущность не в состоянии достичь бытия самостоятельно, завершающим элементом реализации бытия в онтологии Лейбница является божественная воля. Способ выведения существования из сущности через понятие её стремления к существованию позволяет говорить о нём как о положительной ценности. В результате складывается концепция существования как наилучшего мира, в котором только те сущности вступают в сферу бытия, которые в себе несут наибольшую меру сущности и совмещаются с наибольшим числом других сущностей.

Широкое распространение в философских кругах термин «онтология» получил благодаря ученику Лейбница Вольфу. В 1728 г. Вольф писал: «Та часть философии, которая занимается бытием вообще и его общими свойствами, называется онтологией, или первой философией» [20: 17]. Двумя годами позже термин вошёл в заголовок его работы «РИИозорЫа рпта оп№!од1а» [17].

Проблема новоевропейского догматизма, в том числе и вольфианского, состояла в последовательной выводимости всех предикатов бытия из первого основания - первого акта мысли о «сущем как таковом», а также от способа перехода от этого первого понятия к последующим. Происходит ли этот переход посредством лишь аналитического расчленения исходного понятия или к исходному понятию присоединяется новое? Откуда может возникнуть это новое понятие? Как и на каком основании оно присоединяется к исходному понятию? Какова взаимосвязь понятий и вещей? Как можно в ней удостовериться? К этому вопросу и обратился Кант в начале работы над «Критикой чистого разума», когда окончательно убедился, что онтология Вольфа, «сама того не зная», остается лишь в области логики [4: 177-256].

Нацеленная на полную систематизацию и логически непротиворечивое выведение одного знания из другого онтология Вольфа оказывается наукой о всех возможных знаниях и предметах знания. С точки зрения логической дедукции понятие невозможно лишь в том случае, если оно противоречиво. Из этого Вольф делает вывод о возможности всего непротиворечивого, толкуя эту возможность одновременно логически и онтологически. Первая и абсолютно всеобщая неопределенная определенность всякой вещи вообще - что она есть - видится исходным понятием. Но уже самый первый шаг от вещи вообще к её определенности парадоксальным образом обращается к данным сознания: мы сознаем самих себя и наличие вещей вокруг. Далее метафизическая конструкция разворачивается через определение основных понятий: единичности, множественности,

пространства, времени и т. д. Однако по мере подобного разворачивания несводимость эмпирического материала к дедуктивному ходу мысли видится всё отчётливее. Но главная проблема кроется в вопросе о том, как возможна связь представлений и вещей.

Ответ Лейбница - посредством предустановленной гармонии. Ответ Вольфа, по сути, не отличается от ответа всех остальных рационалистов-догматиков - наличия первого основания вещи и представления о ней, т. е. необъяснимого рационально Бога, совпадения возможности и

действительности. Однако в волевом акте божественного творения в интерпретации Вольфа видится меньше логики, так как метафизическая система оказывается разомкнутой и требующей искусственной связки. Методологическая установка Вольфа, ориентированная на демонстрацию дедуктивной непротиворечивости бытия в отличие от установки более ранних рационалистов, ориентированной скорее на демонстрацию его рациональной первоосновы, оказывается в результате менее убедительной в контексте догматического рационализма.

Наиболее заметное и непосредственное влияние на возникновение критической философии Канта оказала мысль Юма. Наследуя традицию Дж. Локка и Дж. Беркли, Юм сосредотачивается на анализе проблемы причинности, т. е. необходимой связи между событиями, которую считает недоказуемой: каузальные и логические связи не совпадают, действие не содержится в причине, не похоже на нее и невыводимо из нее. Основанием причинности не может быть и опыт, так как мы не наблюдаем связь причины и действия, а имеем лишь впечатления совместного появления двух событий [11: 37]. В интерпретации Канта Юм обратил внимание на проблематичный характер всеобщего закона причинности и содержательных суждений причинности. Он нашел, что они претендуют на необходимость, т. е. на априорность, и что они имеют синтетический характер. Возникает вопрос, по какому праву я выхожу за пределы какого-то данного мне понятия и могу «связать с ним другое, в нем нисколько не заключающееся, и при том так, как будто бы оно необходимо к нему принадлежало» [5: 91]. Таким образом, Кант считает, что уже Юм поставил вопрос о возможности синтетических суждений a priori в его частной форме о возможности причинности.

Проложить для европейской мысли путь к современному пониманию онтологического мышления удалось Канту: «гордое имя онтологии... должно быть заменено скромным именем простой аналитики чистого рассудка» [3: 304]. Тем не менее, сама идея трансцендентальной философии имеет онтологический характер: «В философии Канта. описывается опыт, онтологизирующий рефлексивное содержание» [2: 72].

Мир познается, по Канту, лишь в опыте, но чистое чувственное созерцание ещё не есть опыт, т. е. познаваемый эмпирически мир, хотя и познаётся правильно, отличается от того, каков есть мир сам в себе, не затронутый процессом познания. В этом смысле «правильность» означает, как сказали бы сегодня, не идентичность информации переданной информации воспринятой, но, наоборот, добавление в этот информационный поток структурирующих его правил и видоизменение его посредством синтетических операций. «Превращению восприятия в опыт предшествует еще совершенно другое суждение. Данное созерцание должно быть подведено под такое понятие, которое определяет форму деятельности суждения вообще в отношении созерцания, связывает эмпирическое сознание этого созерцания в сознании вообще и тем самым придает эмпирическим суждениям общезначимость» [5: 58].

Таким образом, Канту впервые удаётся отделить картину мира как познаваемого объекта от собственно мира. Бытие становится не реальностью, но способом мышления о ней. «Бытие не есть реальный

предикат, иными словами, оно не есть понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи. Оно есть только полагание вещи или некоторых определений само по себе. В логическом применении оно есть лишь связка в суждении» [3: 520].

Выйдя за пределы старой метафизической проблематики, критицизм Канта порождает новое проблемное поле, затронувшее практически все области философского и научного знания. В онтологии новая проблематика обозначается в XIX в. рядом метафизических конструкций, а в XX в. постепенным отказом от метафизики. Логическое завершение классической западной метафизики находит свое выражение в жёстко рационализированной гегелевской системе. Универсалистские претензии гегелевской метафизики вызвали мощную ответную реакцию. Внешне этот путь становления неклассической онтологии пролегал через волюнтаристские метафизики к «философии жизни». Онтологической проблемой являлся поиск основания бытия в виде его движущей силы взамен статичного рационального бытия классической метафизики.

Другое направление онтологической мысли представляет феноменология с её центральной проблематикой интенциональности сознания и конституирования феномена. Учение о феномене присутствует у Гегеля и обретает развитую метафизическую форму у Э. Гуссерля. Категориальный синтез Канта сменяется у Гуссерля конституированием феноменального мира на основе фундаментального свойства интенциональности сознания. Бытие становится не просто синтетическим, но феноменальным. «Феноменология разума связывается с понятием изначальной очевидности, независимо от того, какого типа эта очевидность

- перцептуальная, категориальная или какая-либо еще. Таким образом, становится ясно, что феноменология развивает критику, заменяющую критику Канта» [8: 181-182].

Одну из финальных метафизических конструкций в онтологии представляет бергсоновская философия потока, или процесса. Процесс понимается Бергсоном как основа бытия, а в центре проблематики оказываются длительность и интенсивность. Во «Введении в метафизику» 1903 г. [12] он представляет бытие как множественное - крайне многообразную длительность. Эта длительность - по сути наша собственная - схвачена между более или менее интенсивными длительностями. Мы воспринимаем некое количество длительностей, причем все они отличаются друг от друга. Длительность и одновременность подводят итог трём возможным гипотезам: обобщенному плюрализму, ограниченному плюрализму и монизму. Бергсон принимает третью гипотезу: время едино, универсально, безлично.

«Временем картины мира» называет состояние философской мысли первой половины XX в. Хайдеггер [10: 41-63]. Во введении к «Бытию и времени» автор «фундаментальной онтологии» и внимательный исследователь Канта говорит: «Смыслом бытия сущего, которое мы именуем присутствием (Ьазе1п), окажется временность» [9: 17]. Таким образом, кантовский принцип отделения объекта познания от собственно вещи принимает в фундаментальной онтологии вид окончательного отделения бытия от сущего. Этот принцип становится краеугольным камнем

неклассической рациональности. Бытие окончательно утрачивает статичность, «вещь в себе» и становится чистым процессом, временем.

Рассмотренные направления онтологической мысли коренятся в кантовском критицизме и по-своему развивают его базовый принцип чёткого определения области своих теоретических изысканий. Неклассическую онтологию больше не удовлетворяет роль метафизики как системы представлений о первоосновах мироздания. Её, скорее, интересует механизм феноменализации реальности и вопрос о том, каково в ней место человека и человеческого познания. Присутствует ли в таком мышлении метафизика? Очевидно, присутствует - по причине его направленности на поиск неких окончательно достоверных принципов реальности, т. е. её метафизических оснований. Новым шагом в отказе философской мысли от метафизики явилось современное релятивистское мышление, берущее начало в математической мысли.

Пространство и время утратили для математиков абсолютный характер с возникновением неэвклидовых геометрий и развитием теории множеств. Окончательно эта утрата завершилась формулировкой антиномий теории множеств и выходом математической мысли в область теории систем - неклассической пограничной дисциплины, развившейся на стыке ряда наук и философии. Другим мощным фактором, воздействовавшим на философскую мысль, стало стремительное развитие неклассической физики, основными вехами которого считаются формулировки теории относительности, квантовой теории, принципа неопределённости и принципа дополнительности: физический мир сначала утратил своё абсолютное вместилище в виде пространства-времени, затем определённость дискретности-непрерывности и массы-энергии, затем возможность точного пространственно-временного описания и, наконец, исчезла и сама возможность его окончательной объективации. «То, что мы наблюдаем - это не сама природа, а природа, которая выступает в том виде, в каком она выявляется благодаря нашему способу постановки вопросов» [1: 23].

Принцип критического мышления получил при этом самостоятельное развитие в фундаментальной науке: научные законы действуют безупречно, но лишь в рамках заданной для них области действия. Правильность мышления ставится тем самым в зависимость от адекватного выбора области применения заданного познавательного аппарата. Построение познавательного аппарата является функцией аналитического и синтетического мышления, которые можно обобщенно определить как мышление конструктивное. И позитивная наука, и философия видят своей задачей некую целостную форму знания. Поэтому обобщённая формулировка принципа научно-философского критического мышления может быть представлена как принцип обоснованности критического мышления мышлением конструктивным и необходимости критического мышления как завершающей фазы построения целостного знания. Классическая диалектическая формула «тезис - антитезис - синтез» заменяется формулой «спектр тезиса - синтез - критический анализ». Таким образом, знание оказывается продуктом синтеза конструктивного и критического мышления, существующим относительно познавательного

аппарата и области его применения. Данный принцип зафиксирован современным термином «эпистемология», обозначающим теорию познания.

Эпистемологический релятивизм - логически завершённая идея относительности знания - представляет собой концепцию абсолюта как только идеи рационального мышления, предполагающую взаимную зависимость знания и контекста его использования. Абсолютное знание недостижимо, хотя его идея и способна выступать побуждающей силой мышления. Абсолют есть лишь одна из идей рационального мышления -образ, понятие, мысль. Эта идея создана мышлением, существует в мышлении и оказывает влияние именно на мышление. Означает ли это, что знание, адекватно отражающее реальность, невозможно? Нет. Это означает лишь то, что невозможно знание абсолютное, полностью автономное, универсальное. Однако остаётся ли в этом апофеозе относительности место мышлению онтологическому, изначально претендовавшему именно на охват абсолюта?

Сегодняшний ответ на последний вопрос - утвердительный, но неклассический. Одним из удачных современных определений онтологии представляется определение Р. Поли: «Онтология - это теория объектов... Каков бы ни был или ни мог бы быть объект, онтология - это его теория. «Объект» в данном смысле синонимичен традиционному термину «бытие»» [19: 313]. По Поли, онтология не сводима к теории познания. Её предметом является объективная сторона познаваемого, а предметом теории познания - сторона субъективная. Обе они, очевидно, взаимосвязаны, но не являются одним и тем же. Не имеется препятствия для существования множества различных онтологий [19: 318-319].

Сравнительное исследование онтологической проблематики различных философских традиций, опирающееся на разработанную методологическую основу, представляет ценность именно с точки зрения современного понимания онтологии. Типология способов рационализации мира в его всеобщности с точки зрения его самотождественности оказывается сегодня единственным позитивно-научным результатом онтологии как дисциплины, а её основной задачей - понимание этих способов в их разнообразии, деталях и контекстуальных связях. Одним из важнейших вопросов современной философии является вопрос о соотношении онтологии и теории познания.

Список литературы

1. Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. - М.: Наука, 1989.

2. Исаков А.Н., Сухачев В.Ю. Этос сознания. - СПб.: СПбГУ, 1999.

3. Кант И. Критика чистого разума / Кант И. Соч.: в 6 т. - М.: Мысль, 1964. -

Т. 3.

4. Кант И. О вопросе, предложенном на премию королевской Берлинской академии наук в 1791 году / Кант И. Соч.: в 6 т. - М.: Мысль, 1966. - Т. 6. - С. 177256.

5. Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, которая может появится как наука / Кант И. Соч.: в 6 т. - М.: Мысль, 1965. - Т. 4. - Ч. 1.

6. Лейбниц Г. В. Абсолютно первые истины. / Собр. соч.: в 6 т. - М.: Мысль, 1984. - Т. 3.

7. Мамардашвили М.К. Классический и неклассические идеалы рациональности. - М., 1994.

8. Рикер П. Кант и Гуссерль. Интенциональность и текстуальность. - Томск: Водолей, 1998.

9. Хайдеггер М. Бытие и время. - М.: Ad Marginem, 1997.

10. Хайдеггер М. Время картины мира // Хайдеггер М. Время и бытие: статьи и выступления. - М.: Республика, 1993.

11. Юм Д. Исследование о человеческом познании / Юм Д. Соч.: в 2 т. - Т. 2.

- М.: Мысль, 1965.

12. Bergson H.L. Introduction а la metaphysique. - N.Y.: Putnam, 1912.

13. Couturat L. Opuscules et fragments inedits de Leibniz. - Hildesheim, Georg Olms, 1961.

14. Garber D. Clauberg, Johannes (1622-65). // Routledge Encyclopedia of Philosophy, CD-ROM. - London: Routledge, 1998.

15. Gockel Rudolf. Lexicon philosophicum. - Hildesheim: Georg Olms, 1964.

16. Lorhard Jacob. Ogdoas scholastica. - Sangalli, 1606.

17. Mora J.F. On the early history of 'Ontology' // Philosophy and Phenomenological Research. - 24. - 1963. - Р. 36-47.

18. Ohrstrom P., Uckelman S.L., Scharfe H. Historical and Conceptual Foundation of Diagrammatical Ontology // 15th International Conference on Conceptual Structures.

- ICCS 2007. - Sheffield, UK. - Р. 374-386.

19. Poli R. Ontology for knowledge organization. // Knowledge organization and change. R. Green (ed.). - Frankfurt: Indeks, 1996.

20. Wolff Christian. Preliminary discourse on philosophy in general. - N.Y.: The Bobbs-Merrill CompanyInc., 1963.