КОНФЕССИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ В ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ НА КАЛМЫЦКИХ ЗЕМЛЯХ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX В.)

Вестник ПСТГУ

Серия II: История. История Русской Православной Церкви.

Белоусов Сергей Степанович,

доцент, ст. науч. сотрудник

канд. ист. наук,

2021. Вып. 99. С. 50-62

Б01: 10.15382Миг11202199.50-62

отдела истории, археологии, этнологии ФГБУН «Калмыцкий научный центр РАН»

Российская Федерация, 358009,

Республика Калмыкия,

г. Элиста, ул. Илишкина, 8

8Ье1ошоуеН81а@та11. ги ОИСГО: 0000-0001-7614-3516

Конфессиональный аспект

В ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ НА КАЛМЫЦКИХ ЗЕМЛЯХ (вторая ПОЛОВИНА XIX В.)*

Аннотация: В статье исследуется конфессиональный аспект государственной переселенческой политики на калмыцких землях Астраханской губернии во второй половине XIX в. Автор проанализировал особенности религиозной политики в переселенческих селах на калмыцких землях и раскрыл ее влияние на процесс церковно-приходского строительства. Исследование позволяет сделать вывод, что главной религиозной составляющей переселенческой политики государства на калмыцких землях было содействие Русской Православной Церкви в формировании церковно-приходской системы для обслуживания духовных потребностей крестьян-переселенцев. Переселенческий проект предполагал решение прежде всего задач заселения дорог стратегического значения и перевода части калмыков на оседлый образ жизни. Христианизацию калмыков он непосредственно не затрагивал, однако в перспективе предполагалось, что новые поселения создадут более благоприятные условия для развертывания миссионерской деятельности. В этой связи государством был введен запрет на переселение на калмыцкие земли старообрядческого и сектантского населения и приняты меры, не допускающие усиления позиций буддийского духовенства в новых поселениях. Особое внимание в работе уделяется характеристике отношения властей и переселенцев к вопросу создания сети православных приходов; показаны источники финансирования церковноприходского строительства, трудности, которые встречались на данном пути, и результаты. Востребованность церковного прихода для крестьян была связана как с их религиозностью, так и с бытовыми потребностями их повседневной жизни. Отмечается, что несмотря на желание крестьян поскорее возвести церковь и открыть приход, темпы церковно-приходского строительства в поселе-

© Белоусов С. С., 2021.

Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2021. Вып. 99. С. 50-62.

* Исследование проведено при поддержке государственной субсидии: проект «Комплексное исследование процессов общественно-политического и культурного развития народов Юга России» (АААА-А-19-119011490038-5).

С. С. Белоусов

ниях были разными. На них влияли степень интенсивности притока переселенцев и их материальное положение, успехи в адаптации к условиям нового места жительства и налаживания хозяйственной деятельности. Проанализировав факты церковно-приходского строительства по каждому населенному пункту, автор приходит к выводу, что в целом оно было завершено к началу XX в. Работа написана на основе широкого круга документов одного центрального и двух региональных российских архивов, многие из которых вводятся в научный оборот впервые.

Ключевые слова: Русская Православная Церковь, переселенцы, религиозная политика, калмыцкие земли, Астраханская губерния.

В конце 1840-х — первой половине 1870-х гг. на территории калмыцких кочевий Астраханской губернии в результате реализации государственного проекта заселения дорог на калмыцких землях были образованы 34 населенных пункта, положивших начало переселенческой деревне Калмыкии. Большинство жителей новых селений происходили из государственных крестьян Воронежской, Харьковской, Екатеринославской, Тамбовской, Курской, Таврической и других губерний, то есть были православными. В этой связи одним из важных направлений деятельности властей в переселенческих селах во второй половине XIX в. стало оказание им помощи в создании необходимой церковно-приходской инфраструктуры. Между тем при организации данного процесса властям пришлось учитывать исторические, правовые, природные, этнические, конфессиональные и иные особенности региона, что вынуждало вносить определенные коррективы в религиозную политику.

Религиозная составляющая переселенческой политики на калмыцких землях не являлась объектом отдельного изучения историков. В обобщающих работах по истории Астраханской и Енотаевской епархии архиепископа Никанора (Каменского)1 и протоиерея И. Саввинского2 эта тема почти не затрагивалась. Некоторые сведения о формировании церковно-приходской системы на калмыцких землях уже приведены в монографии С. С. Белоусова3, но книга охватывает различные аспекты церковного строительства и достаточно длительный хронологический период. Интересные факты по истории отдельных приходов Русской Православной Церкви в Калмыкии содержатся в брошюре И. В. Бори-сенко4 и в исследованиях С. С. Белоусова, посвященных досоветской истории переселенческих сел Садового5 и Приютного6. В контексте разработки темы по ранней истории церковно-приходского строительства необходимо также указать

1 Никанор (Каменский), архиеп. Краткая история Астраханской епархии. Астрахань,

1886.

2 Саввинский И. И. Астраханская епархия (1602—1902). Астрахань, 1905. Вып. 1.

3 Белоусов С. С. Православные приходы Калмыкии в XIX— начале XX в. Элиста, 2003.

4 Борисенко И. В. Православие в Калмыкии. М., 1999.

5 Белоусов С. С. Основано таврическими поселенцами. Село Садовое (1849 —1917 гг.). Волгоград, 1999.

6 Белоусов С. С. В Калмыцкой степи на границе Европы и Азии: История возникновения и становления села Приютного. Ставрополь, 2014.

статьи священников, работавших в приходах Калмыкии, — В. Кряжимского7, Ф. Колпикова8, П. Смирнова9.

Таким образом, можно сказать, что конфессиональный аспект в переселенческой политике является одним из малоизученных вопросов в историографии переселенческой деревни Калмыкии, что делает необходимым проведение специального исследования. Его изучение способствует более глубокому пониманию политики российского руководства на одной из национальных окраин и одновременно более полному освещению важного периода в истории переселенческой деревни Калмыкии, когда происходило ее становление и закладывался фундамент церковно-приходской системы.

30 декабря 1846 г. вышел указ императора Николая I «О заселении дорог на калмыцких землях в Астраханской губернии», который предписывал учредить вдоль дорог совместные русско-калмыцкие поселения, определив в каждое из них на жительство по 50 семей государственных крестьян и по 50 семей пожелавших перейти к оседлому образу жизни калмыков. Главными целями упомянутого указа являлись заселение дорог, связывавших Нижнее Поволжье и Северный Кавказ, и перевод части калмыков на оседлый образ жизни. Предполагалось, что добровольно поселившиеся калмыки под влиянием крестьян-переселенцев усвоят оседлый быт и новые виды хозяйственных занятий (земледелие и торговлю) и станут ядром для проведения последующих преобразований у кочевников. Переход калмыцкого народа на оседлый образ жизни рассматривался как необходимое условие его интеграции в русское общество. В указе от 30 декабря 1846 г. нет упоминания о поселении в станицах представителей буддийского духовенства, хотя на стадии подготовки проекта Главный попечитель калмыцкого народа К. И. Оленич-Гнененко предлагал дать им более высокое, по сравнению с другими сословиями, земельное обеспечение: ламе — 3000 дес., остальным — по 1500 дес.10 Министр государственных иму-ществ П. Д. Киселев согласился с его мнением, но император Николай I его не одобрил. Он не возражал против предоставления высокого земельного обеспечения переходящей к оседлости калмыцкой знати, но был категорически против применения такой же меры в отношении буддийского духовенства — «дабы не усиливать их значения и влияния на калмыков»11. Очевидно, что российский император конфессиональное будущее новых поселений не связывал с буддизмом. Вместе с тем проект заселения дорог не увязывался непосредственно с христианизацией калмыков и данная цель не декларировалась, тем более ее до-

7 Кряжимский В. Село Кормовое // Астраханские епархиальные ведомости. 1891. № 17. С. 342—352; Село Кресты Астраханской губернии. 1906. № 2. С. 49—85.

8 Колпиков Ф. Краткая летопись по истории Хошеутовского прихода, Енотаевского уезда // Астраханские епархиальные ведомости. 1881. № 41. С. 652-656; № 44. С. 700-703; № 45. С. 711-715; № 46. С. 728-730; Село Плодовитое, Черноярского уезда, Астраханской епархии. 1904. № 18. С. 770-775.

9 Смирнов П. О походно-улусных церквах для калмыков, кочующих в Астраханском крае // Астраханские епархиальные ведомости. 1878. № 26. С. 391-394; № 28. С. 425-430; № 29. С. 439-443; № 31. С 467-474; № 32. С. 484-490; № 33. С. 497-502.

10 РГИА. Ф. 383. Оп. 10, Д. 2366 а. Л. 39 об.

11 Там же. Л. 137 об.

стижение не ставилось в практическую плоскость. Власти отдавали себе отчет в том, что на данном этапе это может оттолкнуть калмыков, в массе своей являющихся буддистами, от поселения. Подразумевалось, что в будущем, когда созреют необходимые предпосылки и калмыки перейдут на оседлость, можно будет провести христианизацию. В этом плане на новые поселения возлагались определенные надежды.

Высшее руководство России, не желая укрепления буддизма в новых поселениях, в то же время отвергало возможность поселения на калмыцких землях старообрядцев и сектантов. И те, и другие, по мнению властей, не являлись добропорядочными христианами и потому не могли послужить примером для калмыков в духовной жизни, но самое главное — их вероучение не рассматривалось в качестве духовной основы для интеграции калмыцкого народа в русское социокультурное пространство. Таким духовным фундаментом, безусловно, являлось учение Православной Российской Церкви. Старообрядцам и сектантам запрещалось переселение на калмыцкие земли, а надзирать за этим обязаны были местные власти.

В силу вышеизложенных обстоятельств основной составляющей религиозной политики государства в отношении новых поселений на калмыцких землях в период осуществления проекта заселения дорог (вторая половина 1840-х — 1870-е гг.) стало создание церковно-приходской структуры Православной Церкви, способной обслуживать духовные потребности переселенческого рода.

К началу 1860 г. в результате исполнения указа императора Николая I от 30 декабря 1846 г. «О заселении дорог на калмыцких землях Астраханской губернии» было основано 25 поселений, состоящих из 2019 семей государственных крестьян и 60 семей крещеных калмыков; в 1863-1865 гг. к ним добавились еще шесть поселков на Крымском тракте, в которых, по данным 1870 г., проживало 126 крестьянских семей, насчитывавших 884 души обоего пола12.

Первые переселенцы начали прибывать в 1848 г., и по мере заселения ими станиц13 строились храмы и открывались православные приходы. Инициатива в этом деле обычно принадлежала самим переселенцам, поскольку храм играл большую роль в их жизни. Он был духовным центром в поселении, а священник являлся не только духовным наставником и совершителем таинств, но еще и регистрировал рождение и смерть человека, заключение брака, составлял и выдавал справки о данных событиях в случае запросов властей и жителей.

Церковно-приходское строительство находилось под контролем духовных и светских властей, которые давали разрешение или отклоняли просьбы верующих о строительстве храмов и открытии приходов, определяли планы возводимых сооружений, назначали архитекторов и составляли штаты причтов. Подача прошений еще не гарантировала их положительного решения, ибо власти вначале должны были удостовериться в том, что численность жителей в поселении достигла установленной законом цифры в 300 платежеспособных мужских душ

12 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 381. Оп. 13. Д. 7821. Л. 31.

13 Так в документах именовались до 1861 г. селения государственных крестьян, возникших по указу от 30 декабря 1846 г.

и сельское общество в состоянии содержать церковь и выплачивать жалованье членам причта.

В подавляющем большинстве случаев все расходы по устройству причта, начиная от строительства и кончая его содержанием, несли на своих плечах крестьяне, которые сами организовывали сбор средств на данные цели и отвечали за благосостояние церкви и клириков.

Необходимо отметить, что в первые три года пребывания на калмыцких землях переселенцам вполне официально запрещали сооружать храмы, мотивируя запрет боязнью отпугнуть калмыков от поселения в станицах. В 1849 г. Первый департамент Министерства государственных имуществ (МГИ), отвечая на просьбу Главного попечителя калмыцкого народа начать строительство православных церквей в станицах, назвал эту меру преждевременной, способной «произвести неблагоприятное впечатление на калмыков», и рекомендовал приступать к постройке православных молитвенных зданий только при наличии в каждой станице не менее 300 русских жителей»14. В инструкции «О заселении дорог на калмыцких землях Астраханской губернии», утвержденной императором Николаем I 30 декабря 1846 г., на этот счет говорилось, что власти могут начинать церковно-приходское строительство «по мере умножения русских поселений» и «в более населенных станицах»15. До достижения станицами трехсотого рубежа и открытия в них приходов духовные потребности переселенцев должны были обслуживать священники близлежащих селений, а удаленных станиц — передвижная походно-улусная церковь. Она была построена по образцу полковых церквей и предназначалась для удовлетворения духовных нужд православных людей16, находившихся по разным делам длительное время в калмыцкой степи, а также крещеных калмыков.

Начало деятельности походно-улусной церкви совпало по времени с учреждением населенных пунктов вдоль дорог, поэтому власти подключили клириков передвижного храма к совершению богослужений для прибывающих переселенцев. По мере открытий приходов походно-улусная церковь меняла места своего пребывания, пока большинство населенных пунктов на калмыцких землях не обзавелись своими храмами и причтами. В конце 1860-х гг. передвижная церковь прекратила обслуживание жителей переселенческих сел и сосредоточила основные усилия на работе с православным населением калмыцких кочевий.

В поселениях, созданных на основе императорского указа, первые православные церкви и молитвенные дома появились в 1850-1856 гг. (станицы Ремонтная, Урожайная и Садовая). Станица Ремонтная была основана в 1849 г., но уже в следующем году ее жители обратились к Главному попечителю калмыцкого народа М. И. Тагайчинову с просьбой разрешить им устроить молитвенный дом. Для этой цели они собрали 2 тыс. руб. ассигнациями. Тагайчинов, однако, выразил сомнение в том, что этих денег хватит на устройство молитвенного дома и что имевшиеся в то время в станице 50 дворов будут в состоянии содержать

14 РГИА. Ф. 383. Оп. 10, Д. 2366 а. Л. 293.

15 Там же. Л. 143.

16 Это были, как правило, чиновники и торговцы.

причт. Он посоветовал ремонтнинцам не торопиться и договориться с переселенцами трех-четырех близлежащих станиц об открытии общего прихода17.

Устроить молитвенный дом сразу же после своего поселения пытались и переселенцы основанной в 1848 г. станицы Крестовой. В 1849 г. они ходатайствовали о передаче в аренду посторонним лицам входящей в их земельный надел балки Крестовой. Деньги, вырученные от аренды, крестьяне собирались пустить на постройку молитвенного дома, «ибо... по бедному состоянию нашего общества, мы не имеем никакой возможности, кроме сделанного нами вышеупомянутого предложения, к довершению начатого нами богоугодного дела»18.

Использовать деньги, вырученные от сдачи в аренду свободных земель при станицах, для строительства молитвенного дома также хотели переселенцы станицы Предтеченской. Они прибыли на поселение в 1857 г., а в 1859 г. пришли к Главному попечителю калмыцкого народа с ходатайством позволить им построить молитвенный дом и открыть причт за счет сумм, полученных от сдачи в аренду станичных оброчных земель. Крестьяне объясняли свою просьбу тем, что они переселились без вызова властей и потому не имели прав на денежное пособие от государства19, вследствие чего их материальное положение было тяжелым. Им отказали в просьбе, посоветовав обходиться «собственными средствами, как это делается во всех станицах»20.

Как правило, на все подобные просьбы власти отвечали отказом, постоянно напоминая, что переселенцы «не имеют права распоряжаться свободными сенокосами и землями, так как они отданы в пользу казны, а деньги идут на устройство дорог»21.

Понятно, что такое отношение администрации к этим и другим инициативам переселенцев замедляло темпы церковного строительства на калмыцких землях. Между тем в станицы продолжали прибывать переселенцы, соответственно увеличивались и потребности в их духовном обслуживании.

В 1856 г. в Астраханской губернии побывал с целью ревизии управления Астраханской палатой государственных имуществ (АПГИ) чиновник Министерства государственных имуществ Любовидский. Во время посещения станиц на калмыцких землях он обратил внимание на отсутствие в большинстве из них церквей, что, по его мнению, отрицательным образом сказывалось на духовном состоянии переселенцев. Свои наблюдения он довел до сведения руководства МГИ, указав, что крестьяне испытывают крайнюю нужду в церквях и что для решения проблемы необходимо специальное распоряжение. После этого I департамент МГИ запросил у АПГИ сведения о поселениях, нуждающихся в устройстве церквей в первую очередь, и предположительных расходах, связанных с этим делом22. Представленные АПГИ данные выявили следующую картину: в 23 учрежденных к тому времени станицах функционировали три церкви и один

17 Национальный архив Республики Калмыкия (НА РК). Ф. И-7. Оп. 4. Д. 45. Л. 25 об.

18 Там же. Оп. 6. Д. 2. Л. 8.

19 Там же.

20 Там же. Оп. 5. Д. 30. Л. 4.

21 Там же. Оп. 6. Д. 7. Л. 7.

22 Государственный архив Астраханской области (ГА АО). Ф. 794. Оп. 1. Д. 595. Л. 3.

молитвенный дом с причтами, еще четыре молитвенных дома были приписными, т. е. не имели клириков и обслуживались священниками близлежащих сел. Это были данные по состоянию дел на 30 мая 1857 г.23

Весной 1858 г. станицы на калмыцких землях по заданию МГИ проинспектировал капитан-лейтенант А. П. Опочинин. Он собрал и изучил сведения по различным вопросам жизни населения станиц, в том числе обратил внимание на ситуацию с церковно-приходским строительством. Опочинин отметил стремление крестьян большинства поселений построить у себя храмы и открыть приходы. Он докладывал в I департамент МГИ: «К чести переселенцев, надобно сказать, что первая забота их по поселении есть устройство церквей и молитвенных домов. Там же, где не позволяют средства, они покупают, по крайней мере, необходимую утварь, колокола, устраивают молельни в особой избе и приглашают по праздникам священника из ближайших селений»24. Религиозность переселенцев подтверждали и местные власти. В итоговом отчете АПГИ в МГИ за 1861 г. говорилось: «В религиозном отношении поселенные в селениях, учрежденных на калмыцких землях, крестьяне довольно набожны и исполнительны в христианских обрядах»25.

По сведениям Опочинина, на начало августа 1858 г. в поселениях на калмыцких землях имелись три церкви с причтами и еще три церкви строились, также действовали семь молитвенных домов и три избы26. Таким образом, храмами и другими молитвенными зданиями была обеспечена половина станиц, и в скором будущем к ним должны были добавиться новые.

После командировки Опочинина министр государственных имуществ граф М. Н. Муравьёв 19 ноября 1858 г. разрешил переселенцами занять остающиеся свободными (из-за нежелания калмыков переходить к оседлому образу жизни) места и не удерживать уже поселившихся калмыков от ухода из станиц27. В результате очевидного провала плана создания совместных русско-калмыцких поселений власти уже не видели смысла сдерживать процесс церковно-приходского строительства, поэтому активизировали свои усилия в этом направлении.

Особое внимание было обращено на те поселения, где жители в силу различных причин (в основном материального характера) испытывали большие затруднения в постройке храмов и открытии причтов. В 1858 г. министр государственных имуществ поручил управляющему Астраханской палатой государственных имуществ представить ему «соображения о вспомоществовании к устройству церквей вообще во всех станицах, устроенных на калмыцких землях и в особенности в означенных двух: Заветной и Киселевой»28. Последние две станицы располагались на Царицынско-Ставропольском тракте, и в них помимо государственных крестьян проживало 60 семей крещеных калмыков. Это обстоятельство, а также то, что в станице Киселевой появились молокане

23 ГА АО. Ф. 794. Оп. 1. Д. 595. Л. 4 об. — 8.

24 РГИА. Ф. 383. Оп. 23. Д. 35130. Л. 21 об.

25 Там же. Л. 52.

26 Там же. Оп. 21. Д. 30143. Л. 11.

27 Там же. Л. 101.

28 Там же. Л. 22.

и старообрядцы, заставило власти обратить на упомянутые две станицы особое внимание.

Крестьяне станицы Киселевой соорудили у себя часовню весной 1857 г., но ее пришлось переделывать из-за брака, допущенного строителями. Под руководством инженера АПГИ недостатки в часовне устранили, и в начале 1859 г. в ней открылся причт. В станице Заветной жители постановили построить церковь в 1859 г., но затем из-за своей малочисленности и бедности отказались от этой идеи и решили ограничиться молитвенным домом, однако и это дело им осуществить не удалось29.

Переселенцы испытывали большие трудности при строительстве молитвенных зданий. Материала, пригодного для постройки церквей в Калмыцкой степи, не было, поэтому его приходилось завозить издалека, затрачивая нередко большие суммы на его транспортировку. В силу этого возведение храмов на калмыцких землях обходилось дороже, нежели в других местах Астраханской губернии. Некоторые приходы поэтому приобретали не материалы, а готовые церкви, которые привозились и собирались на месте. Так, в частности, поступили крестьяне селений Плодовитое, Абганерово, Улан-Эрге.

Чтобы построить молитвенное здание и открыть приход, сельскому обществу необходимо было пройти установленную законом процедуру: составить общественный приговор на сельском сходе, в котором фиксировались обязательства жителей по строительству и содержанию здания и клириков, получить разрешение от своего благочинного и главы епархии, а также у руководства МГИ и АПГИ, выбрать у инженера план будущей церкви. Однако крестьяне не всегда следовали правилам или исполняли их не в полном объеме.

В 1858 г. Главный попечитель просил сделать исключение для станиц и разрешить строить «по желанию и средствам крестьян» или покупать старые дома. Эту меру он предлагал распространить на 5-10 лет, однако I департамент МГИ не поддержал его предложения и 17 мая 1858 г. уведомил местные власти о необходимости строго придерживаться планов30. 11 августа 1858 г. инженер Комиссии по заселению дорог на калмыцких землях П. Шкультецкий докладывал в АПГИ: «Крестьяне станицы Плодовитой устроили молитвенный дом осенью минувшего года без всякого на то ведома и дозволения, несогласно с изданными нормальными чертежами и несообразно с числом прихожан»31. В ходе разбирательства выяснилось, что плодовитенцы учредили молитвенный дом только на основании словесного разрешения бывшего Главного попечителя калмыцкого народа М. И. Тагайчинова. Поставленная перед фактом Астраханская духовная консистория вынуждена была смириться с самовольными действиями крестьян и разрешить открытие молитвенного дома. В 1860 г. в станицу Плодовитую был определен священник и причетник, а 19 января следующего года состоялось освящение молитвенного дома в честь Михаила Архангела32.

29 ГА АО. Ф. 794. Оп. 1. Д. 871. Л. 5, 13.

30 РГИА. Ф. 383. Оп. 23. Д. 35130. Л. 26.

31 Там же. Д. 756. Л. 1.

32 Там же. Л. 26 об., 28.

Также без ведома властей была сооружена часовня в селе Рагули. Это поселение возникло в отдельной части Малодербетовского улуса самовольно. Поселившихся в нем крестьян власти долго не хотели признавать, и им пришлось выдержать многолетнюю борьбу за право остаться на новом месте. Часовня была выстроена на средства крестьянина Чуркина в 1851 г., но освятили ее только в 1866 г., после того как власти легализовали поселение33.

В ходе постройки храма своеволие проявили переселенцы станицы Тундуто-вой. В 1857 г. АПГИ прислала им на выбор два утвержденных Святейшим Синодом плана типовых церквей, однако ни один из них крестьянам не понравился. Тундутовцы непременно хотели иметь у себя храм наподобие церквей в селениях Харабалинском или Цацынском Астраханской губернии, откуда происходили многие из них. Между тем харабалинская и цацынская церкви возводились по старым планам и потому были неприемлемы в качестве образцов для церковных и светских властей. С большим трудом им удалось уговорить тундутовских крестьян уступить и согласиться с одним из предложенных строительных проектов. В середине 1860 г. основные работы по возведению храма были завершены, но тут выяснилось, что он построен все-таки с отступлением от плана. В частности, не были соблюдены положенные длина и высота стен, проемы дверей были прорублены не на середине высоты стен, в уровень с прочими окнами34. Мастер сделал это по настоянию крестьян, которые пригрозили в случае невыполнения их требований уволить его без денежного расчета35. Крестьяне заявили инспектировавшему стройку инженеру П. Нагурскому, что прорубленные не по плану окна делают их храм светлее и соответствуют традиции церковного строительства в Черноярском уезде, и вообще они «так устраивали церковь, как для себя лучше».

Доводы тундутовцев Нагурского не убедили, и он приказал подрядчику исправить нарушения, однако, когда тот попытался это сделать, крестьяне решительно пресекли его действия. Они и мастер предупредили инженера, что прорубка новых окон нарушит устойчивость конструкции и в конечном счете приведет к ее обрушению. После консультаций со специалистами к такому же выводу пришла и АПГИ, и церковь в итоге решили не переделывать. 27 июля 1862 г. тундутовскую церковь освятили в честь «Вознесения Господня» и в ней начались богослужения.

В Калмыкии имели место случаи, когда строительство храмов растягивалось во времени вследствие непредвиденных обстоятельств, в частности из-за неудачного выбора места под поселение. В станице Приютной переселенцы собрали деньги на устройство церкви в 1857 г., но из-за того, что в 1859 г. начали расселять жителей в другие места в связи с отсутствием доброкачественной воды, они построили в 1860 г. молитвенный дом. После восполнения потерь в численности населения за счет притока новых переселенцев, приютненцы в 1863 г. приняли

33 Бубнов А. Село Рагули, Ставропольской губернии, Новогригорьевского уезда // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Ставрополь, 1893. Вып. 16. С.223.

34 ГА АО. Ф. 794. Оп. 1. Д. 556. Л. 69.

35 Там же. Л. 76.

решение строить церковь, которая была завершена и освящена осенью 1867 г.36 Строительство храма затянулось на годы и в станице Хошеутовой, жители которой ожидали переезда на другое место и потому не видели смысла торопиться с постройкой церкви.

Как уже отмечалось выше, для жителей большинства переселенческих сел постройка молитвенных домов и храмов была связана с большими материальными затратами и хлопотами, однако встречались и исключения. В 1850 г. на Царицынско-Ставропольском тракте была основана станица Торговая, русское население которой не отличалось материальным достатком и к тому же было малочисленным. В 1852 г. Главный попечитель калмыцкого народа Тагайчинов распорядился перевести в нее крещеных калмыков Малодербетовского улуса, а средства на их поселение и строительство церкви позаимствовать из сумм калмыцкого общественного капитала. В 1862 г. храм был возведен, а в следующем году освящен в честь Михаила Архангела.

После отказа от политики сдерживания церковно-приходского строительства в конце 1850-х гг. власти стали более внимательно относиться к духовным нуждам крестьян и все чаще шли навстречу их пожеланиям. С другой стороны, на позицию администрации повлияло то обстоятельство, что к этому времени станицы экономически окрепли и значительно пополнились новыми жителями. Население большинства станиц в силу своей материальной обеспеченности было уже в состоянии нести расходы по строительству и содержанию церквей и клириков, поэтому власти обычно положительно откликались на просьбы переселенцев направить к ним священника и причетника, даже если в поселении не было еще молитвенного дома. Для открытия прихода было достаточно приговора сельского схода, в котором крестьяне принимали на себя обязательство своими силами построить храм и взять его и причт на свое содержание.

В 1860 г. в состав Ставропольской губернии из Астраханской были переданы Большедербетовский и отдельная часть Малодербетовского улуса, на территории которых располагались возникшие во второй половине 1840-х — 1850-е гг. населенные пункты Величавая, Урожайная, Дивная, Дербетовка, Винодельная, Предтеча, Рагули и Спасское. На момент передачи упомянутых поселений в другую губернию молитвенные сооружения имелись в станицах Урожайной (церковь), Дивной (молитвенный дом) и Величавой (молитвенный дом), в остальных поселениях не было ничего.

После изменения административной границы в пределах Астраханской губернии остались 19 переселенческих сел на калмыцких землях. В 1863 г. в них имелось 10 церквей, три молитвенных дома, две часовни, одна молитвенная изба и действовали 16 приходов. Церквей и приходов не было только в станицах Заветной, Караванной и Оленичевой37. Из-за бедности и малочисленности проживавшего здесь населения они открылись позже (в конце 1860-х — 1870-х гг.), чем в других селах, основанных по указу от 30 декабря 1846 г.

36 ГА АО. Ф. 794. Оп. 1. Д. 556. Л. 90.

37 НА РК. Ф. И-7. Оп. 4. Д. 106. Л. 44 об. — 45, 66 об. — 67, 72, 88 об. — 89, 109 об. — 110, 112 об. — 114, 119.

В 1863-1865 гг. в Астраханской губернии были основаны шесть поселений вдоль Крымского тракта, который пересекал центральную часть Калмыцкой степи, связывая г. Астрахань с г. Новочеркасском Области войска Донского. Поселения на Крымском тракте задумывались в виде небольших хуторов, рассчитанных на 10-15 семей, однако из-за большого притока в них переселенцев намеченная цифра вскоре была значительно перекрыта. Поселки Крымского тракта Шандаста и Киша находились недалеко от села Крестового на Царицынско-Ставропольском тракте, поэтому их включили в состав данного прихода. Остальные четыре поселка (Элиста, Улан-Эрге, Болгун-Сала и Кюрюльта) располагались в глубине Калмыцкой степи, где не было ни одного православного прихода. Для них в 1867 г. образовали приход в поселке Элиста, занимавшем по отношению к упомянутым поселениям центральное положение.

Спустя 10 лет (в 1877 г.) из Элистинского прихода выделился поселок Улан-Эрге. Он находился в центральной части Калмыцкой степи и насчитывал всего 80 ревизских (мужских) душ, поэтому не имел шансов в ближайшем будущем обзавестись храмом и причтом. Однако улан-эргинцам помог случай. Астраханское епархиальное православное миссионерское общество решило разместить в поселке стан для ведения миссионерской работы среди калмыков. Выбор под миссионерский стан затерянного в глубине Калмыцкой степи русского поселения был продиктован рядом соображений: во-первых, поселок находился в глубине степи, в окружении калмыцких кочевий, и из него представлялось удобным вести миссионерскую работу среди массы кочевников; во-вторых, в его окрестностях кочевали несколько семей крещеных калмыков, за которыми необходим был надзор; в-третьих, открытие причта было удобно для русского населения поселка Улан-Эрге и прилегающих к нему территорий, вынужденного до этого ездить молиться за 50 верст в село Элисту; наконец, в-четвертых, во внимание принималось наличие в Улан-Эрге молоканской секты.

Астраханское епархиальное православное миссионерское общество вначале хотело построить часовню, но улан-эргинские крестьяне предложили устроить церковь и вызвались сделать пожертвования, а также организовать за свой счет заготовку камня под фундамент, постройку церкви в г. Астрахани и перевозку ее оттуда в разобранном виде в поселок38. Тратить большие средства на это дело, однако, им не пришлось, поскольку миссионерское общество успешно организовало в Астраханской губернии сбор пожертвований, которых вполне хватило на постройку и оснащение храма церковными принадлежностями. Церковь построили в течение года, в 1877 г. она приступила к служению, в том же году в ней открыли самостоятельный причт.

Дело церковно-приходского строительства продвигалось успешно и в других населенных пунктах, основанных в 1860-х — первой половине 1870-х гг. русскими переселенцами. В 1879 г. вступили в строй церкви и открылись самостоятельные приходы в поселке Болгун-Сала, в 1883 г. — в селе Валуевка, в 1886 г. — в селе Богородское. К началу XX в. храмы и причты имелись почти во всех переселенческих селах, что свидетельствовало о завершении процесса создания церковноприходской структуры Российской Церкви на калмыцких землях.

38 ГА АО. Ф. 597. Оп. 1. Д. 61. Л. 12.

Список литературы

Белоусов С. С. Православные приходы Калмыкии в XIX- начале XX в. Элиста, 2003. Белоусов С. С. Основано таврическими поселенцами. Село Садовое (1849-1917 гг.). Волгоград, 1999.

Белоусов С. С. В Калмыцкой степи на границе Европы и Азии: История возникновения

и становления села Приютного. Ставрополь, 2014. Борисенко И. В. Православие в Калмыкии. М., 1999.

Vestnik Pravoslavnogo Sviato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta. Seriia II: Istoriia. Istoriia Russkoi Pravoslavnoi Tserkvi. 2021. Vol. 99. P. 50-62 DOI: 10.15382/sturII202199.50-62

Sergey Belousov, Candidate of Sciences in History, Associate Professor, Senior Researcher, Department of History, Archaeology, Ethnology, Kalmyk Research Centre of the Russian Academy of Sciences, 8 Ul. Ilishkina, Elista, 358009, Russian Federation sbelousovelista@mail. ru ORCID: 0000-0001-7614-3516

Confessional Aspect in the Migration Policy in the Kalmyk Lands in the Seconf Half of the 19th Century*

S. Belousov

Abstract: The article examines the confessional aspect of the state migration policy in the Kalmyk lands ofAstrakhan Province in the second half ofthe 19th century. It analyses the features of religious policy in the resettlers' villages in the Kalmyk lands and reveals its influence on the process of the development of parishes. The conclusion of the study is that the main religious component of the state resettlement policy in the Kalmyk lands was assisting the Russian Orthodox Church in forming a parish system in order to serve the spiritual needs of the resettled farmers. The resettlement project was intended primarily to make settlements along roads of strategic importance and transfer part of the Kalmyks to a sedentary lifestyle. It did not directly affect the Christianisation of the Kalmyks, but in the future it meant that new settlements would create more favorable conditions for the deployment of missionary activities. In this regard, the state imposed a ban on the resettlement of Old Believers and sectarian p opulation to the Kalmyk lands and took measures to prevent the strengthening of the position of the Buddhist clergy in new settlements. The article pays special attention to the characteristics of the relations between the authorities and the resettled people as to the issue of creating a network of Orthodox parishes; the article reveals the sources of funding for the development of

* The study was supported by a state grant : project: «Comprehensive study of the processes of socio-political and cultural development of the peoples of the South of Russia» (AAAA-A-19-119011490038-5).

parishes, the difficulties encountered here, and the results. The necessity of parishes was related both to the farmers' religiosity and to everyday needs of their daily life. It is shown that despite the desire of the farmers to quickly build a church and open a parish, the tempo of these processed in different settlements varied. They were influenced by the intensity of the influx of migrants and their financial situation, success in adapting to the conditions of a new place of residence and establishing economic activities. After analysing the facts of parish development for each locality, the article demonstrates that in general it was completed by the beginning of the 20th century. The draws on a wide range of documents from one central and two regional archives of Russia, many of which are made public for the first time.

Keywords: Russian Orthodox Church, immigrants, religious policy, Kalmyk lands, Astrakhan Province.

References

Belousov S. (2003) Pravoslavnye prikhody Kalmykii v 19 — nachale 20 v. [Orthodox parishes of Kalmykia in the 19th — early 20th centuries]. Elista (in Russian).

Belousov S. (1999) Osnovano tavricheskimiposelentsami. Selo Sadovoe (1849—1917gg.) [Founded by the migrants from Tauria. The village of Sadovoye (1849-1917)]. Volgograd (in Russian).

Belousov S. (2014) V Kalmytskoistepi nagranitse Evropy i Azii: Istoriia vozniknoveniia istanovleniia sela Priiutnogo [In the Kalmyk steppe on the border of Europe and Asia: the origin and development of the village of Priyutnoe]. Stavropol (in Russian).

Borisenko I. (1999) Pravoslavie vKalmykii [Orthodoxy in Kalmykia]. Moscow (in Russian).