ПРОБЛЕМЫ ДОКАЗЫВАНИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ОБ ЭКСТРЕМИЗМЕ И ТЕРРОРИЗМЕ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

УДК 343.14

ББК 67.410.204 DOI 10.25724/VAMVD.GIJK

Ф. Т. Муминджонов

ПРОБЛЕМЫ ДОКАЗЫВАНИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

ОБ ЭКСТРЕМИЗМЕ И ТЕРРОРИЗМЕ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

В статье рассматриваются основные проблемы доказывания по уголовным делам об экстремизме и терроризме, возникающие в уголовном судопроизводстве Российской Федерации и Республики Таджикистан. Уделяется внимание такому вопросу, как отсутствие эффективности принимаемых правовых мер противодействия экстремизму и терроризму, носящих субъективный и объективный характер; выделяется проблематика дисбаланса полномочий субъектов досудебного доказывания со стороны обвинения и защиты, нарушение государством полномочий участников досудебного доказывания и т. д. Автор делает вывод о важности редакции статей о снятии запрета на использование результатов оперативно-разыскной деятельности в уголовном судопроизводстве и необходимости считать материалы, полученные в процессе оперативно-разыскных, оперативно-боевых мероприятий, источниками доказательств так же, как и показания лиц, проводивших эти мероприятия.

Ключевые слова: экстремизм, терроризм, доказывание, доказательства, досудебное доказывание, субъекты доказывания, законодательство, результаты оперативно-разыскной деятельности, противодействие.

F. T. Muminjonov

PROBLEMS OF PROOF IN CRIMINAL CASES OF EXTREMISM

AND TERRORISM IN CRIMINAL PROCEEDINGS

OF THE RUSSIAN FEDERATION AND THE REPUBLIC OF TAJIKISTAN

The article examines the main problems of proof in criminal cases of extremism and terrorism arising in criminal proceedings of the Russian Federation and the Republic of Tajikistan. Pays attention to such problems as the lack of effectiveness of legal measures taken to counter extremism and terrorism, which are both subjective and objective, the problem of imbalance of powers of the subjects of pre-trial evidence by the prosecution and the defense, violation of the powers of the state of the participants of pre-trial evidence, etc. The author concludes that it is important to lift the ban on the use of the results of the operational-investigative activity in criminal proceedings, and the need to consider the materials obtained in the process of operational-search, operational-combat activities, sources of evidence, as well as the testimony of persons who conducted these activities.

Key words: extremism, terrorism, proof, evidence, the operational-investigative activity, the opposition.

Борьба с преступностью и в Российской Федерации, и в Республике Таджикистан представляет собой обширный комплекс целенаправленных мер, реализуемых государственными органами и гражданами. Выполнение государством программной задачи по искоренению преступности и ее детерминант обеспечиваются организационными усилиями всего общества. Эффективная реализация этой программы возможна только на основе отработанного механизма правоохранительной деятельности государственных органов, принимаю-

pre-trial proof, the subjects of proof, the law, the results of

щих участие в таком социально важном процессе, как борьба с преступностью.

Органы предварительного расследования и суда занимают центральное место среди субъектов противодействия преступности. Главным инструментом их деятельности является действующее уголовно-процессуальное законодательство, на основании которого они осуществляют доказывание и реализуют конституционные и отраслевые (уголовно-процессуальные) принципы [1, с. 9].

На современном этапе противодействие организованной преступности, в том числе преступле-

ниям террористического характера и экстремистской направленности, имеет большое значение. Тенденция увеличения количества таких преступлений в Российской Федерации и Республике Таджикистан и рост числа уголовных дел, наблюдаемый сегодня, вынуждают органы предварительного следствия и суда принимать адекватные меры: повышать эффективность доказывания по преступлениям данной категории. Достижение этой цели возможно лишь при исследовании проблем доказывания по уголовным делам об экстремизме и терроризме и выработке на основе его результатов мер совершенствования уголовно-процессуальной деятельности.

Среди актуальных проблем, возникающих при доказывании по уголовным делам об экстремизме и терроризме в уголовном судопроизводстве Российской Федерации и Республики Таджикистан, можно выделить недостаточность использования современных технологий досудебного доказывания. Она обусловлена тем, что правоохранительные органы слабо оснащены техническими средствами. Кроме того, нужно отметить низкий уровень знаний, умений и навыков их применения [2, с. 29].

Уголовные дела о преступлениях экстремистской направленности и террористического характера свидетельствуют о том, что материалы, полученные в ходе оперативно-разыскной деятельности, имеют весомое доказательственное значение. «Успешное раскрытие данного вида преступлений (а также и иных преступлений) подразумевает под собой образование такой доказательной базы обвинения, которая дает возможность продуктивно поддерживать обвинение в суде и уверить суд иновности обвиняемого по предъявленным ему обвинениям» [3, с. 107].

Сведения, полученные сотрудником оперативно-разыскного подразделения при проведении оперативно-разыскных мероприятий (ОРМ), могут быть использованы как доказательства после допроса конкретного лица в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, (обвиняемого). При возникновении потребности и возможности прямого восприятия лицом, ведущим производство по уголовному делу, обстоятельств дела, обнаруженных в результате ОРМ, эти обстоятельства фиксируются в протоколах следственного или судебного действия, проводимого в порядке, регламентированном уголовно-процессуальным кодексом.

Приобщение материалов оперативно-разыскной деятельности в качестве вещественных доказательств и документов осуществляется исключительно при наличии достоверных данных об их происхождении с соблюдением всех установленных законом требований.

Досудебное доказывание официальными субъектами, относящимися к стороне обвинения, заключается в получении исходной информации знаках преступления, ее проверке, сборе сведений, связанных с преступлением, следственными и иными законными способами, создании на их основе досудебных доказательств и подготовке их представления в суде [4, с. 173]

Принятое в законодательстве и правоприменении разграничение между такими видами доказательств, как процессуальное доказательство, предварительная проверка повода, оперативно-разыскная деятельность, расследование защиты, должно быть заменено разграничением между досудебными и судебными доказательствами. Первые, приводимые обеими сторонами, должны быть признаны деятельностью по получению источников доказательств, из которых могут быть сформированы доказательства в суде — факты, применяемые для обоснования окончательного решения по уголовному делу.

Досудебное доказывание, по мнению А. В. Ми-хеева, следует разделить на две составляющие:

— процессуальное доказывание при участии суда (в формате судебного контроля, итогом деятельности которого выступит получение судебных доказательств);

— получение каждой из сторон источников фактических данных (доказательства могут быть извлечены на судебных этапах в состязательном процессе) [5, с. 87].

Конститутивным содержанием доказывания в ходе предварительного расследования преступлений экстремистской направленности и террористического характера выступает процессуальное обоснование и удостоверение юридической силы информации, полученной в ходе оперативно-разыскной деятельности на стадии возбуждения уголовного дела, и установление обстоятельств, сопутствующих совершению преступления.

При расследовании указанных преступлений большая проблема заключается в установлении их мотивов. Следственные органы вынуждены доказывать, что экстремистская и террористическая деятельность угрожают конституционному строю государства, его территориальной целостности, конституционным основам межличностных отношений. Для этого следователю необходимо назначать различные экспертизы: судебно-политоло-гические, судебно-психологические и др. [6, с. 185].

Кроме того, следователь обязан иметь высокий уровень правовой подготовки (особенно при расследовании преступлений, по которым экспертиза не проводится). Все вопросы, возникающие во время расследования и судебного разбирательства,

должны решаться им, прокурором, судом. В следственной и судебной практике встречаются случаи назначения и производства экспертизы по иностранному праву и законодательству, но это исключение.

Особым правовым режимом получения доказательственной информации о преступлениях экстремистской направленности и террористического характера является правовой режим контртеррористической операции (далее — КТО). Она складывается из различных видов деятельности правоохранительных органов: оперативно-разыскной, оперативно-боевой, административно-правовой, уголовно-процессуальной и др.

Важнейшие задачи КТО состоят в пресечении, предупреждении, выявлении и раскрытии преступлений террористического характера, а также в изобличении террористов и их пособников. Таким образом, входящие в КТО разновидности предусмотренной законом деятельности правоохранительных органов можно считать особой формой уголовного преследования террористов и их изобличения посредством получения обвинительных доказательств [7, с. 105].

Создание доказательственной базы по обвинению террористов входит в назначение КТО. Основными информационными ресурсами при ее проведении располагают оперативно-разыскная деятельность и сопряженная с ней оперативно-боевая деятельность. Они дают возможность получить фактические материалы в виде предметов, документов, из которых в ходе дальнейшего уголовно-процессуального доказывания могут быть сформированы доказательства, а также поймать с поличным самих преступников [8, с. 438].

Таким образом, в уголовно-процессуальных кодексах Российской Федерации и Республики Таджикистан необходимо предусмотреть специальные нормы, дающие возможность признания фактических материалов, обнаруженных в ходе КТО, доказательствами по уголовному делу.

Мы солидарны с мнением М. Я. Бутаева о том, что нужно изменить отношение к доказательственному значению результатов оперативно-разыскной деятельности и не останавливаться только на определенной категории изучаемых преступлений. Это положение должно носить доктринальный характер и быть закреплено на уровне Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и других федеральных законов [1, с. 65]. Еще раз подчеркиваем важность внесения изменений и дополнений в норму о запрете на использование результатов оперативно-разыскной деятельности в уголовном судопроизводстве и необходимость считать материалы, полученные в ходе оператив-

но-разыскных, оперативно-боевых мероприятий, источниками доказательств так же, как и показания лиц, проводивших эти мероприятия. Фактические материалы оперативно-разыскной деятельности — база для формирования судебных доказательств по уголовным делам, в том числе о преступлениях экстремистской направленности и террористического характера. «Доказательствами фактов, обладающих основополагающим значением по уголовному делу, могут признаваться судом представленные прокурором предметы, документы, иные материалы, полученные органами досудебного уголовного преследования, путем производства гласных или негласных следственных действий и мероприятий, предусмотренных федеральным законодательством, если сведения, содержащиеся в них, доступны верификации и их аутентичность подтверждается в судебном заседании» [7, с. 102].

Для любого уголовного процесса чрезвычайно важна диалектические парные категории — неотвратимость ответственности виновных и безнаказанность. Чем больше разрыв между ними в конкретном уголовном процессе, тем эффективнее борьба с преступностью (контроль над преступностью), и наоборот. В связи с этим в соответствии с научным диалектическим подходом в уголовном процессе непременно должна быть общая цель, которая бы ориентировала его на борьбу с преступностью, например, в таких формулировках, как: «достоверное раскрытие преступлений», «полное раскрытие преступлений», иными словами, объективно-истинное раскрытие преступлений. Представляется, что в этом плане Уголовно-процессуальный кодекс Республики Таджикистан находится в более выигрышном положении, чем Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации с его ярко выраженной состязательностью, «чистой состязательностью», где она самодостаточна, самоценна и исключает объективную истину как общую цель уголовного судопроизводства и цель доказывания по уголовным делам, поскольку все решается противоборством сторон обвинения и защиты.

Для состязательного процесса важна победа в правовом споре (конфликте) сторон. В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации произошла, на наш взгляд, «подмена понятий»: не раскрыть достоверно преступление, а победить своего процессуального противника в поединке сторон. Стоит отметить, что в ч. 1 ст. 2. Уголовно-процессуального кодекса Республики Таджикистан закреплена задача «своевременного и полного раскрытия преступлений».

Для Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации характерен принцип релятивизма: все относительно, поскольку в действительности виновный (преступник) может выиграть процесс (дело), используя юридическую поддержку опытных защитников и остаться безнаказанным, а невиновный может потерпеть поражение. Особенно это актуально для преступлений экстремистской направленности и террористического характера: террористические формирования часто обладают огромными материальными средствами, что дает им возможность привлекать к своей защите квалифицированных адвокатов.

Эффективность противодействия экстремистским и террористическим преступлениям зависит от результатов досудебного доказывания, осуществляемого органами предварительного следствия. Данный аспект является наиболее актуальным с учетом опыта зарубежного антитеррористического законодательства, а также предложений по реформированию предварительного следствия. Важен вопрос создания специального правового режима досудебного уголовного судопроизводства при проведении КТО, что позволит повысить эффективность выявления и раскрытия преступлений экстремистской направленности и террористического характера.

1. Бутаев М. Я. Доказывание по делам о преступлениях террористического характера на досудебных стадиях уголовного процесса (теоретико-прикладной аспект): дис. ... канд. юрид. наук. Москва, 2016.

2. Мирзоахмедов Ф. А. Уголовная ответственность за терроризм по законодательству Республики Таджикистан и Российской Федерации (сравнительно-правовое исследование): дис. ... канд. юрид. наук. Москва, 2016.

3. Хайдарзода М. П. Некоторые проблемы, связанные с преступлениями экстремистской направленности и их решение по уголовному законодательству Республики Таджикистан // Глобальные риски — локальные решения: сб. материалов ежегод. междунар. межцисциплин. науч.-практ. конф. 2016. С. 103—107.

4. Зайцев О. А., Михеев А. В. Некоторые особенности предмета доказывания по делам о преступлениях экстремистской направленности // Актуальные проблемы права и правоприменительной деятельности: материалы междунар. науч.-практ. конф. / под общ. ред. В. А. Сосова. 2017. С. 173—177.

5. Михеев А. В. Доказывание по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности на досудебных стадиях уголовного процесса: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2015.

6. Ходжаева Н. Б. О совершенствовании правового регулирования института доказательства и доказывания в уголовном судопроизводстве // Вестник Таджикского национального университета. Серия социально-экономических и общественных наук. 2018. № 1. С. 185—194.

7. Дементьева С. В. Преступления террористической направленности в уголовном законодательстве отдельных стран СНГ // Научный вестник Магистр. 2016. № 2. С. 101—107.

8. Христич А. Д. К вопросу доказывания по уголовным делам террористического характера //

1. Butaev M. Ya. Proving cases of crimes of a terrorist nature at the pretrial stages of the criminal process (theoretical and applied aspect). Moscow; 2016.

2. Mirzooakhmedov F. A. Criminal liability for terrorism under the laws of the Republic of Tajikistan and the Russian Federation (comparative legal research). Moscow; 2016.

3. Haydarzoda M. P. Some problems related to extremist crimes and their solution under the criminal legislation of the Republic of Tajikistan. In: Global risks — local solutions: colletion materials of international interdiscipline scientific-practical conference. 2016: 103—107.

4. Zaitsev O. A., Mikheyev A. V. Some features of the subject of proof in cases of extremist crimes. In: Actual problems of law and law enforcement: proceedings of the International scientific-practical conference. Edited by V. A. Sosov. 2017: 173—177.

5. Mikheev A. V. Proving criminal cases of extremist crimes at the pre-trial stages of the criminal process. Moscow, 2015.

6. Khodzhaeva N. B. On the improvement of the legal regulation of the institution of evidence and proof in criminal proceedings. Bulletin of the Tajik National University. A series of socio-economic and social sciences. 2018; 1: 185—194.

7. Dementieva S. V. Crimes of a terrorist orientation in the criminal legislation of certain CIS countries. Scientific Herald of the Master. 2016; 2: 101—107.

8. Khristich A. D. To the question of evidence in criminal cases of a terrorist nature. In: The destructive influence of terror on the political system and legal environment of the Russian state: materials

Деструктивное влияние террора на политическую систему и правовую среду Российского государства: материалы всерос. науч.-практ. конф. / под ред. О. И. Чердакова. 2017. С. 436—443.

© Муминджонов Ф. Т., 2019

All-Russian scientific-practical conference. Edited by O. I. Cherdakov. 2017: 436—443.

© Muminjonov F. T., 2019

Муминджонов Фахриддин Тахирович, адъюнкт адъюнктуры Волгоградской академии МВД России; e-mail: faha_tj_90@mail.ru

Muminjonov Fahriddin Tahirovich, associate postgraduate of the Volgograd Academy of the Ministry of the Interior of Russia; e-mail: faha_tj_90@mail.ru

* * *