Некоторые особенности использования мифов в каракалпакской поэзии XIX века

Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 6 (260).

Филология. Искусствоведение. Вып. 64. С. 62-64.

К. К. Жаримбетов, Т. А. Керуенов

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ МИФОВ В КАРАКАЛПАКСКОЙ ПОЭЗИИ Х1Х ВЕКА

В данной статье анализируется использование мифов в каракалпакской поэзии XIX века, в том числе в творчестве Бердаха, классического поэта каракалпакской литературы XIX века.

Ключевые слова: миф, поэзия, каракалпакская литература.

Вопросы применения мифов в художественной литературе довольно широко отражены в современном литературоведении1. Однако в каракалпакском литературоведении этот вопрос изучен недостаточно. Правда, в трудах таких каракалпакских литературоведов и фольклористов, как Н. Давкараев, К. Аимбе-тов, К. Максетов, С. Бахадырова, К. Мамбе-тов, Ж. Хошниязов, К. Жаримбетов2, данный вопрос в определенной степени затрагивается. Но они ограничивались лишь выявлением наличия того или иного мифа в отдельных произведениях каракалпакских поэтов XIX века.

В связи с этим чувствуется необходимость заново вернуться к вопросу использования мифов в каракалпакской литературе XIX века. Однако в рамках небольшой статьи невозможно всесторонне осветить этот вопрос, так как указанный период каракалпакской литературы отличается активным применением мифологии. Исходя из этого положения, мы данный вопрос освещаем на примере произведений по-эта-классика Бердаха (1827-1900).

Если внимательно обозреть эпические и лирические произведения таких каракалпакских поэтов XIX века, как Кунходжа (1799-1880), Ажинияз (1824-1878), Утеш (1828-1902) и другие, то можно наблюдать активное применение мифологических образов, сюжетов и мотивов. Их условно можно разделить на два типа: доисламские и исламские. В ходе анализа произведений каракалпакских поэтов данного периода можно убедиться в том, что доисламские мифы и предания подвергнуты сильному изменению, и почти все они, как языческие, исламизированы, так как большинство тюркских племён и народностей, в том числе каракалпаки, начиная с YX-X веков исповедовали исламскую религию. Следовательно, в течение долгих веков в философском, художественноэстетическом сознании тюркских народностей ислам занимал ведущее место, и почти все мифы местных племен и народностей интер-

претировались с позиции ислама. Это, в свою очередь, отражалось в фольклоре и литературе тюркских народов.

Надо отметить, что мифологические образы, сюжеты и мотивы в каракалпакской поэзии XIX века, в том числе у Бердаха, используются условно, в них вкладывается новое содержание, новые идеи, они интерпретируются в новом историческом, социальном, философском, этическом и эстетическом контексте. Например, только в одном его стихотворении «Дай мне» («Маган бер») использованы мифологические образы и мотивы, но они использованы в основном для того, чтобы выражать протест против несправедливой социальной политики, господствовавшей в общественной жизни Xи-винского ханства XIX века. В стихотворении лирический герой признает бога как творца всего мира, молит его дарить всем грешным чистую совесть, верный путь, честную жизнь, счастье, просит дать ему волшебное искусство кузнечного ремесла Даута.

Крлымда сом темир оттай бал^ысын. Темирши х,эзирети Дауыт се^рин бер3. Чтобы в моих руках лучше ковалось железо, Дай мне волшебство Даута, покровителя кузнечного ремесла.

В исламской традиции Даут - пророк, справедливый царь, образ которого восходит к библейскому Давиду, покровитель кузнечного ремесла, символ честного труженика-ремес-ленника4. Лирический герой мечтает осчастливить себя и народ трудом кузнеца. Он очень возмущен социальной несправедливостью, господствовавшей в обществе, называет проводников несправедливой социальной политики врагами народа и, чтобы обуздать их, просит всевышнего силу и мощь царя Сулаймана. Душпанды ез зинданына баспага, Жер-кектеги Сулайманньщ х,эмирин бер3. Чтобы уничтожить врага в его логове,

Дай мне силу и мощь Сулаймана.

Сулайман в мусульманской традиции -

один из пророков, сын пророка Даута, соответствует библейскому Соломону, упоминается в Коране. В народном представлении Сулайман - пророк, великий и мудрый правитель мира, обладавший чудесами. Царствовал над природными стихиями, животным миром, знал язык птиц и насекомых, обладал чудесным перстнем, дававшим ему великую силу и власть4. Возмущённый лирический герой считает, что врагов народа можно уничтожить только силой и мощью легендарного царя Сулаймана. Далее в этом стихотворении лирический герой молит Аллаха подарить ему все средства для достижения счастливой жизни.

Бир дем еткен магрип - машри^ арасын,

Пыра^ (Бура^) бер, ^ниме мениц жарасын,

Жах,ан маган хэуес етип ^арасын,

Хрзирети Юсуптыц ^усни-керкин бер3.

Чтобы преодолеть за мгновение расстояние между Востоком и Западом,

Дай мне Бурака, пусть он будет на службе у меня.

Чтобы весь мир смотрел на меня с завистью,

Дай мне красоту великого Юсупа.

В мусульманской традиции Бурак описывается как крылатый конь, преодолевавший большое расстояние за мгновение, на нём пророк Мухаммад совершил путешествие на небеса (арши аъло) и разговаривал с Аллахом4. Юсуф в исламской традиции - праведник, прекрасный юноша, которому поклонялись небесные светила (солнце, луна, звезды). Юсуф твёрдо и постоянно верил в могущество Аллаха и потому достиг счастья. Юсуф соответствует библейскому Иосифу4. Бердах, используя мифологический образ Юсуфа, мечтает о народном счастье.

Лирический герой Бердаха, думая о народном счастье, просит долгую жизнь мифологического Лукмана, чтобы пережить все несчастья и увидеть, наконец, благополучный, счастливый мир.

Мыц жылдан соц ^андай болады дунья,

Керейин, Лу^манныц уза^ емирин бер3.

Через тысячу лет каким будет мир?

Чтобы увидеть его, дай мне долгую жизнь Лукмана.

Лукман в исламской и древнеарабской традиции - праведный мудрец, долгожитель (считается, что он прожил тысячу лет), упоминается в Коране в одноименной суре. В представлении народов Средней Азии Лукман еще и великий лекарь, покровитель врачевателей4.

Бердах, как поэт, живший и творивший в условиях феодального средневековья, выражая свой протест против насилия, социальной несправедливости, исходил из моральноэтических норм и правовых кодексов ислама. Способы исправления социальной несправедливости в обществе он ищет в соблюдении законов ислама (шариата). Бердах не видит реальных исторических сил в обществе, которые бы установили справедливость, следовательно, он ищет духовную опору и надежду в сверхъестественных силах, в первую очередь, в творце мира Аллахе.

Бердам дер, сезимди айтып кетейин,

Ба^ болмаса, ^ер емирди нетейин,

Болмаса дуньяны ^арап етейин,

Кэне, маган Исрапилдиц CYрин бер3.

Бердах говорит: выскажу слово своё,

Если нет счастья, зачем мне обездоленная жизнь,

Лучше я уничтожу этот мир (порочный), Дай мне (Аллах) силу Исрафила.

Исрафил в мусульманской мифологии -один из приближённых к Аллаху ангелов -восходит к библейским Серафимам, вестник страшного суда, существо страшного вида4. Исрафил в представлении народов Средней Азии - ещё источник природных стихий: сильных ветров, ураганов, вихрей, морских штормов и т. п.

Социальная справедливость, благо народа и борьба за них - одна из главных проблем в творчестве Бердаха. На это были свои исторические причины. В середине и во второй половине XIX века, когда жил и творил Бердах, высокими темпами развивались товарно-денежные отношения в Xивинском ханстве, в состав которого входили и каракалпаки. Это обстоятельство способствовало процессу обезземеливания каракалпакских крестьян. «Местные феодалы стремились захватить крестьянские наделы и стать крупными землевладельцами... В собственности каракалпакских феодалов находились лучшие пастбищные угодья, озёра, леса и обширные камышовые заросли, где выпасался скот. Так же обстояло дело и с водопользованием. Классовое расслоение каракалпакского общества проявлялось и в скотоводческих хозяйствах»5.

Такие исторические процессы были освещены и с позиций социальной справедливости и нравственно-этических критериев во многих стихотворениях Бердаха: «Для народа», «Придёт ли лето?», «Налог», «В этом году»,

«Не поможет», «В наш век», «Не было», «Моя жизнь» и других. Бердах не просто возмущался несправедливостью, социальным злом, нарушением нравственных и правовых критериев, но и искал ответы на вопросы, как бороться с социальными и нравственными пороками в обществе. Одним из путей он видит уничтожение зла насильственно. В этом деле он ищет помощи у Аллаха, просит его присылать мифологические, сверхъестественные силы, способные обуздать или уничтожить безнравственность, несправедливость, бесправие, алчность и другие пороки. Вот почему Бердах для выражения своего протеста использовал в своих стихотворениях религиозно-мифологические образы и сюжеты, которые были понятны каждому человеку XIX века в Средней Азии и Казахстана.

Примечания

1 См.: Жураев М.Узбек мифологиясы ва араб фольклори / М. Жураев, Ш. Шомуса-ров. Тошкент : ФАН, 2001. 9 бет; Жураев, М. Миф, фольклор ва адабиёт / М. Жураев, М. Нарзи^улова. Тошкент : Алишер Навоий номидаги Узбекистон Миллий кутубхонаси, 2006. 5-бет; Саримса^ов, Б. Эпик жанрлар диф-

фузияси // Узбек фольклорининг эпик жанр-лари. Тошкент, 1981. 103 бет; Рах,монов, Т. Кдцимги мифлар узбек фольклори эпик мотив-ларининг узаги сифатида : автореф. . канд. филол. наук : 10.01.02. Ташкент, 1996. 10-бет. 24 с.; Жаббор, Э. Фольклор : образ ва тал^ин. Карши : Насаф, 1999. С. 140-141.

2 См.: Ма^сетов, К. Фольклор х,эм эдебият. Некис : Карак;алпак;стан, 1979. 128-130-бетлер; Бахдцырова, С. Бердам шыгармаларында миф-лер // Бердам хдвдында сез : илимий топлам. Некис : Кара^алпа^стан, 1987. Б. 187; Xошния-зов, Ж. Бердакгыц «Шежире» синдеги бир сюжет тууралы // Эмиудэрья. Некис, 2000. № 6. 86-бет; Жаримбетов, К. Ашыщ Зийуар. Некис : Билим, 1998. 11-бет.

3 Берда^. Тацламалы шыгармалары. Некис : Кара^алпа^стан, 1987. Все примеры приводятся по этому издания, подстрочные переводы сделаны авторами.

4 См.: Мифологический словарь. М. : Совет. энцикл., 1991; Ислам : справочник. Тошкент : Узбек совет энциклопедияси, 1989.

5 История Каракалпакской АССР : с древнейших времен до наших дней. Ташкент : ФАН, 1986. С. 75.