Репрезентация культурных концептов в эпическом тексте (на материале башкирского народного эпоса «Сэйфелм0л0к»)

3. Никольский, Е.В. Семейная хроника в системе жанров романной прозы // Известия Уральского федерального университета. -

2012. - № 2. - Т. 102. - Сер. 2: Гуманитарные науки.

4. Ян, Ф. Концепт «семья» в русской и китайской языковых картинах мира // Известия Томского политехнического университета. -

2013. - № 6. - Т. 323.

5. Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова; Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова. - М., 1997.

6. Аксаков, С.Т. Семейная хроника; Детские годы Багрова-внука / предисл. и примеч. С. Машинского. - М., 1982.

7. Толстой, А.Н. Детство Никиты. - М., 1971.

Bibliography

1. Morozova, E.A. Tradiciya kak socialjno-psikhologicheskiyj faktor formirovaniya nravstvennihkh kachestv lichnosti // Kazanskiyj pedagogicheskiyj zhurnal. - 2009. - № 6.

2. Serezhko, T.A. Translyaciya religioznogo znaniya v semeyjnihkh predaniyakh i memoriatakh (na primere sel Belgorodskoyj oblasti) // Semjya XXI veka: cennosti, orientirih: materialih II Mezhdunarodnoyj nauchno-praktich. konf. / pod obth. red. V.Ya. Machneva, L.V. Kurilenko. -Samara, 2008.

3. Nikoljskiyj, E.V. Semeyjnaya khronika v sisteme zhanrov romannoyj prozih // Izvestiya Uraljskogo federaljnogo universiteta. - 2012. -№ 2. - T. 102. - Ser. 2: Gumanitarnihe nauki.

4. Yan, F. Koncept «semjya» v russkoyj i kitayjskoyj yazihkovihkh kartinakh mira // Izvestiya Tomskogo politekhnicheskogo universiteta. -2013. - № 6. - T. 323.

5. Ozhegov, S.I. Tolkovihyj slovarj russkogo yazihka: 80 000 slov i frazeologicheskikh vihrazheniyj / S.I. Ozhegov, N.Yu. Shvedova; Rossiyjskaya akademiya nauk. Institut russkogo yazihka im. V.V. Vinogradova. - M., 1997.

6. Aksakov, S.T. Semeyjnaya khronika; Detskie godih Bagrova-vnuka / predisl. i primech. S. Mashinskogo. - M., 1982.

7. Tolstoyj, A.N. Detstvo Nikitih. - M., 1971.

Статья поступила в редакцию 12.11.14

УДК 811.512.141

Samsitova L. Kh. THE REPRESENTATION OF CULTURAL CONCEPTS IN AN EPIC TEXT (THE WORK IS BASED ON "SEYFEMULUK", BASHKIR NATIONAL EPOS) The problem of representation of culture concepts in an epic text is the main task considered in this research. The main purpose of this article is an identification of culture concepts on materials of Bashkir folk epos "Seyfelmuluk". The author emphasizes the importance of studying culture concepts. The contents of these concepts have a national specific, as it expresses the features of the culture and the worldview of concrete linguistic culture community, that's why the studying of any concepts is valuably for reconstruction of a language world picture. The main contents of this studying is the analysis of language ways of expression culture concepts that promotes deeper research of Bashkir native speakers' cognitive system, as the language expresses most of the ethnic features of the perception of reality. The key concepts like "muhabbat" (love), "kunel", "jan" (soul), "jurek" (heart), "shatlyk" (joy), "kaygu" (grief), "kurkuw" (fear), "ith" (memory), "ulem" (death), "wakut" (time), "akul" (mind), "uy" (thought), "duth" (friend), "yort" (home), "tuy" (wedding) are analyzed. The thought that in Bashkir oral poetic work the epos takes an important place is proved. The cultural concepts realized in the Bashkir national epos "Seyfelmuluk" unite representations, images, priorities, stereotypes and estimations, reflecting specifics of national mentality and worldview, and also the system of social and cultural relations, traditions, and customs typical for the Bashkir culture.

Key words: worldview, concept, culture concept, epic text.

Л.Х. Самситова, проф. Башкирского гос. педагогического университета им. М. Акмуллы, г. Уфа, E-mail: luiza_sam@mail.ru

РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КУЛЬТУРНЫХ КОНЦЕПТОВ В ЭПИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ

Рассматривается проблема репрезентации культурных концептов в эпическом тексте. Целью статьи является выявление культурных концептов на материале башкирского народного эпоса «Сэйфелмелек». Автор подчеркивает важность изучения культурных концептов, содержание которых, как единицы языковой картины мира, всегда национально специфично, т.к. отражает особенности культуры и мировидения конкретной лингво-культурной общности, а потому исследование любого концепта представляет ценность для реконструкции языковой картины мира. Основное содержание исследования составляет анализ языковых способов выражения культурных концептов, который способствует более глубокому изучению системы мышления носителей башкирского языка, т.к. язык в наибольшей степени выражает этнические особенности восприятия действительности. В статье проанализированы ключевые концепты культуры «мехэббэт» (любовь), «^чел», «йэн» (душа), «йерэк» (сердце), «шатлык» (радость), «кайгы» (горе), «куркыу» (страх), «ид» (память), <^лем» (смерть), «вакыт» (время), «акыл» (ум), «уй» (мысль), «дуд» (друг), «йорт» (дом), «туй» (свадьба). Обосновывается мысль о том, что в устно-поэтическом творчестве башкир значительное место занимает эпос. В заключении раскрывается, что культурные концепты, реализуемые в башкирском народном эпосе «Сэйфелмелек», объединяют понятия, представления, образы, приоритеты, стереотипы и оценки, отражающие специфику национального менталитета и мировосприятия, а также системы социокультурных отношений, традиций, обычаев, характерные для башкирской культуры.

Ключевые слова: языковая картина мира, концепт, культурный концепт, эпический текст.

В устно-поэтическом творчестве башкир значительное место занимает эпос. Многовековая непрерывность эпических традиций показывает, что башкирский народ сумел сохранить свою духовную культуру благодаря народным сказителям-сэсэнам, традиции котрых живут и поныне.

Героическое содержание - один из существенных признаков башкирского эпоса. Основным содержанием многих эпических сказаний является борьба героя за интересы рода, племени, народа, иными словами, оно носит не личный, а общенародный характер. Герой башкирского эпоса - это народный батыр,

олицетворяющий общественные идеалы о героизме и мужестве. Борьба и победа, иногда заканчивающиеся гибелью героя, составляют основу большинства эпических памятников. Однако героическое содержание не является единственной сюжетообра-зующей линией в произведениях башкирского эпоса. В основе сюжета каждого из сказаний («Акхак кола», «Кара юрга», «Конгур буга») лежат проблемы, связанные с повседневной жизнью и бытом семьи, хотя в отдельных поступках и действиях персонажей можно усмотреть и героические черты [1, с. 4].

Основными концептами эпоса являются мвхэббэт (любовь), куцел, йэн (душа), йврэк (сердце), шатлык (радость), кайгы (горе), куркыу (страх), ид (память), Yлем (смерть), вакыт (время), акыл (ум), уй (мысль), дуд (друг), йорт (дом), туй (свадьба). Как видно из примеров, в эпосе доминируют эмоциональные концепты.

Эмоциональная концептосфера башкирского языка чрезвычайно богата, она весьма активно репрезентируется самыми различными уровнями языка, к которым следует отнести эмосе-мы, фраземы, пословицы и поговорки, ассоциативные слова или вторичные номинации (метафоры, метонимии), эмоциональные синтаксические конструкции. Такая многоуровневость эмоциональной концептосферы носителей башкирской лингвокультуры нами объясняется следующими факторами: башкирская мен-тальность определяется образной, иррациональной доминантой в когниции, многовековыми традициями гармонии человека и природы, в силу которых веками складывалась эмоциональная концептосфера языка [2, с. 349, 350].

В основе сюжета башкирского народного эпоса «Сэйфел-мелек» лежит идея любви Сайфульмулюк к девушке по имени Бэ?иголъямал, где показана мощь и сила любви. Любовь является причиной того, что человек способен к героическим поступкам. Любовь довела Сайфульмулюк до болезненного состояния. Концепт «мехэббэт» в эпосе актуализируется через лексему га-шик булыу (влюбляться):

Харауылсылар эйтэлэр:

Быца Ь|ис бер ер?э дауа юх, быныц kyцеленэ гишык э^эре кергэн, - ти?эр. С. 353. Сэйфелмелек ду^ым шул Ь^рэтте ^реп гашик булган. С. 354. Уга бетэ ауыл халхы зар-моц гашик. С. 365. Бэ?иголъямал быга харап гашик була. Яцынан гишкы арта. С. 367.

- 1пин Мэликэне хайтарган хахха мин Ьшцэ гашик булдым, - ти. С. 367.

- Бына, инэйем, Мэликэне килтергэн юлдашы, - ти, - мицэ алты йэшемдэн минец Ь^рэтемде ^реп гашик булган, ти. С. 368. Бе??ец хы? гашик уга. С. 369. Ике гашик ^решэлэр. С. 371. 1пэр береЬю, гашик-гаширэттэ fYмерээрен уткэреп, былар донъяла йэшэп халалар. С. 372.

Концепт «мехэббэт» тесно связан с концептами «^цел», «йэн» (душа), «йерэк» (сердце), «шатлых» (радость).

Семантическое пространство концепта "йэн" в тюркских языках в основном совпадает. Как отмечает РР Замалетдинов, жан - концепт, связанный непосредственно с жизнью человека и с его эмоциональным миром. Судя по всему, он не соотносится или соотносится весьма слабо с судьбой человека, его долей, как это бывает в русской языковой картине мира. Жан локализован внутри человека, это своего рода субстанция, хотя в целом представления о жан достаточно сложны и непоследовательны, в осмыслении его переплетаются разные аспекты восприятия человека [3, с. 173].

В сознании башкира концепт «душа» в значении йэн отражает нематериальное бессмертие и вечное, в значении куцел -внутренний мир человека. Согласно наивной языковой картине мира, душа вечна и неуничтожима. Именно наличие души отличает живое тело от мертвого:

Э?эмдэр?ец йэнен Газраил ала бит, дейеYЭэрэец йэнен кем ала икэн? - ти. С. 360.

- 1пи-и-и-и, - ти, дейеY эйтэ, - минец йэнемэ бер кемдец дэ кесе етмэй! С. 360. Бе??ец йэнде бер кеше лэ алалмай хэ?ер, ти. С. 361. ДейеY хайтып етеп килэ икэн, йэне ху?галгас. С. 362. Йэпни башы Ь|ыу тебенэ китте, йэне Ьшуага осто ул йэнлектец. С. 362. Бэ?иголъямал эйтэ:

- Минец дэ йэнем фи?а. С. 364.

Душа - духовное начало индивида. Концепт «душа» является главным в национальной системе нравственных ценностей, который характеризует внутреннее состояние человека, совмещая в себе эмоциональный и рациональный уровни внутреннего мира индивида: Хэ?ер Сэгит менэн уйнарга ла куцеле теш-мэй. С. 353. Ь^рэт хы??ы э?лэргэ быныц куцеле аб?ах була. С.

353. Йохпай алмай: быныц ^целенэ бик оло хайгы урынлашты. С. 367. Бэ?иголъямал эйтэ:

- Ярар, минец куцелем Ь|ицэ беркетелде. С. 367. Бик куце-ленэ хуш килэ, инэЬю Ьюйлэгэс. С. 369.

Концепт «душа» тесно связан с концептом «йерэк» (сердце), который ассоциируется, прежде всего, с понятием сердечность и с эмоциями и чувствами человека. «Сердце» - регулятор нашего настроения: Минец йврэк хупты. С. 364. Хэ?ер Сэйфелмелектец Ь^??эре быныц йврэгенэ кереп урынлаша. С. 366.

Минец йврэктэ ут бит минец, - ти. С. 367.

Сердце - основной орган кровеносной системы, один из жизненно важных органов и, пожалуй, единственный из внутренних органов, деятельность которого так заметна и ощущается человеком на протяжении всей жизни. Сердце ответственно за эмоциональную и духовную жизнь человека, его характер и личные качества [4, с. 4].

Концепт "йерэк" связан с оппозицией "шатлых - хайгы". Все проходит через сердце. Именно в нем заключаются основные свойства национального характера: Былар икеЬю лэ кыуанып алып сыгалар. С. 353. Инде кыуанышалар, хы??арыбы? Y5Э, тип. С. 359. Кыуанышалар, ^решэлэр. С. 370. Шатлыктары эсенэ Ь|ыймагайны, кайгылары хэ?ер башына сыхты. С. 361.

- 1пинец ^целецде ЭYрэтhен, минец хы?ым менэн Ьшнец кайгыларыц ба<;ылЬ|ын, - тип халдырып китэ. С. 363. Мэликэ менэн инэЬю бик кайгыга кала. С. 366. Бэ?иголъямал Сэйфел-мелекте ^рмэгэнгэ кайгыра. С. 366. Былар икеЬю лэ, Ь|ушЬ|ы? булып, был Ь^?гэ би-и-к шатланалар! С. 367.

Данная оппозиция репрезентируется через глагол повелительного наклонения кайгырма (не горюй), где мы видим не только приказ, но и просьбу:

- 1пис кайгырма, мин Ь|ине дейеY?эн хотхарам. Иллэ Ьшн минец хэжэтемде утэрЬюц хайтхас, - ти. С. 361.

Мин Ьшнец менэн булам, кайгырма, -ти. С. 367.

Шулай итеп, бе??ец эш кейлэнер, инэй, кайгырма, - ти. С. 368.

Хуркыу (страх) является одной из доминантных эмоций человека: страх перед явлениями природы, страх войны, страх за свою жизнь, за жизнь близких людей, страх перед неизвестным будущим. В мировоззрении башкир концепт «хурхыу» имеет несколько значений: 1) кто-то пугает, угрожает; 2) чувство вины; 3) страх, связанный с мифологическими образами; 4) чувство приближения опасности и т.д. В башкирском эпосе встречаются все виды страха: Сэйфелмелек бик куркыуга хала. С. 354. Хуркып та хуйган, куркмаган да, был хатынды ^реп, ти, хы?. С. 358. Хэ?ер Сэйфелмелек, бик арыган булгас, бик куркыудан хотолган булгас йохога китте. С. 362. Кенде? ^?е менэн ^рЬю, бэлки Ь|ушынан я?ыр, тип курка. С. 364. Мине Ьюйбэтлэп тэр-биэлэп ятхан еремдэн торго?оп ултыртты ла:

- Хуркма, мин э?эм заты, - тине. - 1пис куркма. С. 365. Мин торам куркып, дейеY хайтыр, тип. С. 365.

Концепты «тоска, горе, печаль, страх» имеют семантические компоненты, связанные с психическими переживаниями, отрицательными эмоциями и событиями, влекущие за собой переживания. При этом они связаны с опекой, заботой, хлопотами. Причем в осмыслении этих концептов наблюдается порицание жалоб и стенаний, призыв к сдержанности в проявлении чувств [5, с. 37].

Концепт «и?» в башкирской языковой картине мира употребляется в двух значениях: 1) чувство, сознание; 2) память. В основном ид употребляется в первом значении. Структура концепта «и?» проявляется в сочетаемости существительного с глаголами (идте югалтыу или идтэн я$ыу - потерять сознание, идтэн сыгыу - забыть, идтэ тотоу - сохранить в памяти, ид алыу -прийти в себя), существительного с наречиями (иде якшы - у него хорошая память, иде дврвд - нормально соображает, не без памяти), существительного с модальными словами (идтэ лэ юк - чуть не забыл, даже и не подумал) .

В башкирской языковой картине мира встречаются словосочетания, синонимичные слову ид наименования hуш, ац (иде бар - в сознании, идте / ацын югалтыу, идтэн / hуштан я$ыу - потерять сознание, идкэ / ацга килеY - прийти в сознание): Сэйфелмелек быны, Y? телендэ булгас, иде китеп, hушы китеп йьныла, был хы??ы ^реп. С. 357. Бэ?иголъямалга Мэликэ ^ренергэ хурха, hушhы^ булыр ?а, бер-бер хэл булыр, тип. С. 363. Бер а? ултыр?ы ла, унан hушына килгэс, Ьшкереп ба?ты. С. 365. Мэликэ hушhыэ була, тэгэрэп китэ был Ь^??е ишетеп. С. 367. Мэликэ тагы ла hушы китеп тэгэрэй, был хэлде ^реп. С. 367. Бэ?иголъямал hушhы^ булып тэгэрэй. С. 368. Бахсага килЬюлэр, Бэ?иголъямал hушhы^ тэгэрэп ята. С. 369.

При раскрытии смысловой доминанты концепта «и?» используются устойчивые высказывания ид китеY (дивиться, удивляться, поражаться, изумляться), иghеg йоклау (крепко спать; букв. спать без сознания), которые нередко встречаются в башкирских народных эпосах: Эй-й-й, Сэйфелмелектец иде китте, hушы бетте хэ?ер. С. 363. hушым, гахылым китеп, ^п за-ман hушhыд булып торгом. С. 365. Сэйфелмелек менэн Сэгит икеЬю лэ hушhыд булалар. С. 371.

Концепт <^лем» репрезентируется с помощью разнообразных языковых средств и занимает важное Yлем, кайгы, hуfыш, место в языковой картине мира во взаимосвязи понятий представленных глаголами-синонимами: ДейеY йьнылып Yлеп калды. С. 362. Бе??ец ЭсYЭтте Yлтергэн быга охшаш, Мэликэ хы??ы килтергэн быга охшаш, тип Сэйфелмелекте кутэреп алып китэ, батшаЬына илтеп бирэ. С. 369. Ьугышта халгандар?ыц балала-рына пенсиялар тэгэйенлэй, аталары Yлгэндэренэ ^^^-п хер-мэттэр KYрhэтэ. С. 371.

Концепт «Ь|у)ыш» (война) в башкирской языковой картине мира соотносится с понятиями дошман (враг), кайгы (горе), Yлем (смерть), куркыу (страх) и т.д. В войне нет понятий Y? (свой), сит (чужой), она для всех одинакова. Концепт «Ь|у)ыш» актуализируется через лексему кан (кровь): ШаЬ|бал батша, был хэбэр?е ишеткэс, бетэ шэЬюр халхын йыя, hуrышка барырга был дейеYгэ, hугыш асырга. Теге ауырыу дейеY?е нисек тэ терге?еп, рэтлэп, батшаhына хэбэр ебэрэ. ДейеY хайтхас эйтэ:

- Бе?гэ яу килэ хэ?ер, - ти. - Алып хайтхан кешебе??е алы-рга, - ти.

Батша э?ерлэнэ, дейеY батшаhы. КY-Y-Y-п халыхтар, бэрей халыхтары быларга харшы торалар. Былар hуrышалар, кан дэрйэлэре ага. Дэрйэлэр хы?ыл кан була. Шул хэ?эре hуrыша-лар, был яхтан да хырыла, теге яхтан да хырыла. Батша гэжэпкэ хала. С. 370.

В башкирском языке в актуализации понятия время участвуют слова вакыт, заман, мал, сак. Как отмечает З.М. Дударева, две лексемы вакыт и заман могут выступать и в качестве грамматических терминов. Грамматическая категория времени называется в башкирском языке вакыт категорияhы. Это же слово вакыт - входит в состав терминов, определяющих один из разрядов наречий: вакыт рэYеше (наречие времени). Оно включено в состав термина, называющего один из видов второстепенных членов предложения: вакыт хале (обстоятельство времени) и один из типов придаточных предложений: вакыт hвйлэм (придаточное предложение времени). Лексема заман определяет терминологию, связанную с глагольной категорией времени: хадер-ге заман (настоящее время), Yткан заман (прошедшее время) и киласак заман (будущее время) [6, с. 23]: Балам тыуыр вакыт еткэс, мине ошо агас тебенэ тешереп киттелэр. С. 358. Хэ?ер бед уйнаган вакытта, ни ^?ец менэн ^рэЬюц, бер хаты ейермэ сыхты. С. 359.

Хэ?ер дейеY?ец хайтырга вакыты етте, - ти, Мэликэ. С. 360. Сэйфелмелектец, ^п ярандар йыйып, кэцэш уткэргэн вакыты була тэхетендэ. С. 366. Концепт «вахыт» употребляется и в сложной синтаксической конструкции: Эбей:

Бик хуш, - ти. - Вакыт еткэс, алма бер е?елеп тешэ ул, вакыт еткэндер балага, - ти. С. 368.

В эпосе нередко употребляется выражение hар вакыт (всегда), которое обозначает постоянное действие: Мин хы?ым-ды hар вакыт Ьшнец хы?ыц янына тэхет менэн осороп алып ки-леп торормон. С. 358. hар вакыт ШаЬ|бал батша килеп былар?ыц хэлен белеп тора. С. 372.

В башкирском народном эпосе «Сэйфелмелек» из ментальных концептов доминирует концепт «уй» (мысль). Лингвокогни-тивное пространство концепта «уй» в тексте представлен следующими концептуальными признаками и смыслами:

1) мыслительный процесс (- Был ниндэй уй уйлаган, был ниндэй э?эм? - ти. С. 366.).

2) размышление (- Эй, балам, ниндэй уйдарга баттыц, ниндэй хэлдэргэ мине тешер?ец? - ти. С. 368.).

3) замысел (Бэ?иголъямалдыц купелена ошо уй тешэ. С. 366.).

В башкирской языковой картине мира синонимом концепта «уй» является концепт «фекер», который имеет три значения: 1) мысль, идея; 2) мнение, точка зрения; 3) мышление. В данном эпосе концепт «фекер» употребляется во втором значении: Шу-нан Бэ?иголъямал:

- Ьин, э?эм заты, Ьшн ниндэй уйда? - ти. - Ьин ниндэй хэлгэ дусар булдыц, нэ?тэ уйланып Ьшн? Бе? бит бэрей, э Ь|ин э?эм заты. Нишлэп Ь|ин былай мине юллап йерейЬюц! Мин Ьшцэ тиц 378

TYгел, хул TYгел. Ьин был уйдан хайт. Ьинец Y? фекереп Y?ендэ булЬ|ын, минец Y? фекерем Y?емдэ булЬ|ын. Ьин мицэ теймэ. Мицэ хагылма, - ти. С. 366.

Одним из значений концепта «ахыл» является способность мыслить. Концепт «уй» (мысль) дополняет концепт «ахыл» и является одним из базовых в башкирских народных эпосах. Уй помогает героям добиться поставленных целей: Шулай тип уйлап торганда быныц ^целендэ э?ерэк гишых э?эре тыуа. С. 366.

- Мэликэне ^ргэн нейемдэн ^п уйдар уйлап, ^п хыуаны-стар?ан ошолай булдым, - ти. С. 367. Бер-ике а?на ял иткэндэн Ь|уц шул уйда булалар. С. 370.

Е.П. Плива выделяет ряд следующих образных моделей репрезентации концепта «ум»:

1. Ум - инструмент. Качество этого инструмента описывает его сочетаемость с прилагательными. С одной стороны, ум как инструмент тем лучше, чем он изощреннее, тоньше, гибче, острее. С другой стороны, ум тем лучше, чем он больше и шире. Образная модель «ум - инструмент» проявляется также в сочетаемости существительного ум с глаголами: ума не приложу, раскинуть умом.

2. Ум - проторенная дорога, ср.: сойти с ума, своротить с ума, сбрести с ума, съехать с ума, соскочить с ума, свести с ума, наставлять на ум кого-либо.

3. Ум - ресурс, ср.: набраться ума, (не) хватает ума, занять ума. Эта же модель лежит в основе существительного скудоумие (слабость ума, умственная ограниченность), в котором ум-ресурс оценивается с точки зрения его количества.

4. Ум - контейнер. При этом содержание контейнера может находиться как внутри него (держать в уме, считать в уме), так и на нем (быть на уме у кого-либо, быть себе на уме) [7, с. 8, 9].

Концепт «ахыл» (ум) в башкирской языковой картине мира находит актуализацию в описании концептов ментальных актов и состояний. Концепт «ахыл» символизирует обдуманность поступков, контроль человека над собой и своими чувствами:

- Э?ерэк хэл йый, э?ерэк акыл ал, - ти. С. 364. Мин акылым-ды йыя алмайым, ни есен йыя алмайым? Ун бер йыл буйына мин э?эм заты ^рмэгэн, акылым башыма килмэй бер а? ултыр?ым. С. 365.

Умный человек может выбрать достойных друзей. Друг - это близкий человек, который и в радости, и в горе, и в беде - везде протянет руку помощи, всегда поможет советом, защитит. Настоящий друг помогает жить и дарит жизни смысл. Иметь такого друга - это большое счастье. В башкирской языковой картине мира концепт «ду?» (друг) является одним из базовых: Мэликэ эйтэ:

- Эй, дудым, минец хэлемде, минец TY?емде мэгбут ^рЬюц, мин Ьшнец есен йэнем фи?а, Ьюйлэйем, - ти. С. 364. Бэ?иголъя-мал и?энгэ тешеп ба?а ла:

- Эй, дудым, алып хайтхан дудыцды килтер эле, булмаЬш ^реп халайым, - ти. С. 367. Был кешене алып сшып хараЬ|а, ни ^?е менэн ^рЬ|ен - Сэгит дуды! С. 371.

Синонимом концепта «ду?» является «эхирэт»: Эгэр ?э мемкин булЬ|а, ахиратем-дудым, Ьшн уны ^рер инец, - ти, Мэликэ. С. 365.

Концепт «ду?» в предложении употребляется в роли подлежащего (- Минец дэ дудым табылды, - ти. С. 371.), дополнения (- Мэликэне минец Сэгит дудыма бирэЬюцме? С. 371.), обстоятельства (Ун йэштэребе?гэ хэтлем дуд булып йерегэнбе?, уй-наганбы?, келгэнбе?. С. 365.).

Концепт «дом» (ей, йорт) в башкирской языковой картине мира является одним из основных концептов. Концепт «ей» ассоциируется, прежде всего, с малой родиной, которая воспринимается человеком прежде всего как микромир родных и близких. Именно через него личность постигает макромир, т.е. воспринимает большую Родину. Дом считается крепким только тогда, когда в нем царит дружеская атмосфера. Дом связывает человека с семьей, Родиной, нацией, представителем которой он является.

0й - это здание, построенное для проживания людей: Эйдвц эсе нур ^ек яхтыра, мин Ь|ицэ эйтэйем. С. 367.

0й - это место, где обитает кто-либо: Инэй?эр вйда хайран хылалар, ти. С. 359.

Концепт «ей» используется для передачи внутреннего мира, души человека, его переживаний: ДейеY мине, ошо вйга алып килеп, беркетеп хуйганга бына ун бер йыл инде. С. 359.

Концепт «дом» имеет большую значимость в системе ценностных ориентиров башкир с древних времен. Домом может называться не только специально предназначенное для этого здание, но и любое место, где человека любят, ждут, где складываются определенные отношения с другими людьми. &й -

это место проживания человека, тесно связан с семьей, уютом, теплотой. Йорт ассоциируется со зданием вообще, причем не обязательно жилым, это может быть учреждение, организация. В эпосе дом дива (дейеY?ец ейе) обозначается словом йорт, который объясняется отсутствием добра, теплоты: Бара был йортка. Шул хэ?эре би?элгэн йорт. Уханан да алтындан хой-олган йорт был. "Был - дейеY йорто», - тип я?ылган. Йо?ах менэн йо?ахлагандар ишеген. Бер ер?эн дэ керергэ урын юх. Хэ?ер теге хылысы менэн йо?ахты бэреп вата. Эйгэ керэ. КерЬю, был яхта - алтын, был яхта - кемеш. Йэнецэ нэ?тэ кэрэк! Был йорттоц эсендэ лэ, тышында ла бер э?эм юх. Эй, йерей был, эй, йерей. БYлмэлэр?э KYП йерей торгас, бер бYлмэгэ барып керэ, оло йорттоц бYлмэhенэ. С. 357. Эйвнэн йырах та TYгел дейеY деп итеп йшылып теште KYKTэн. С. 362. Киттелэр былар, дейеY?ец йорто халды. С. 362.

Свадебный обряд у башкир занимает особое место. Так как брак считается важнейшим, узловым моментом в жизни башкир. По представлению предков, юноша, вступая в брачный союз, взрослеет, поднимается на ноги, мужает. Именно этот обряд является связующим звеном между прошлым, настоящим и будущим. Свадебный обряд начинается с выбора невесты и жениха, и к этому относятся очень ответственно. При выборе невесты решающую роль играет не внешняя красота, а ум, здоровье [8, с. 282].

Библиографический список

Как мы отметили, в основе сюжета башкирского народного эпоса «Сэйфелмелек» лежит идея любви Сайфульмулюк к девушке по имени Бэ?иголъямал. В конце эпоса главный герой добивается поставленных целей, побеждая преграды, находит возлюбленную, в итоге состоялась свадьба. И не только их свадьба, но и свадьба их друзей Малики и Сагита: Икенсе кенде YK ШаЬ|бал батша, тэхете менэн осоп барып, тегендэге Мэликэне, атаЬын-инэЬюн туйга алып килергэ булалар. С. 370. Хэ?ер Мэликэнец аталарына хэбэр китэ туйга килергэ. Тегенэн Мэ-ликэнец атаЬ|ы, инэЬю, Мэликэ туйга килэлэр. С. 371. Мэликэгэ туй Yткэрэлэр. С. 371.

Концепт «туй» репрезентируется через лексему кауышыу (вступать в брак): ^ктэ ай менэн хояш уйнаша, шул хэ?эре былар кауышалар. С. 371.

Таким образом, культурные концепты, реализуемые в башкирском народном эпосе «Сэйфелмелек», объединяют понятия, представления, образы, приоритеты, стереотипы и оценки, отражающие специфику национального менталитета и мировосприятия, а также системы социокультурных отношений, традиций, обычаев, характерные для башкирской культуры. Понятийные сферы содержат значительный объем этнокультурной информации и обладают когнитивной направленностью, употребляясь в текстах при описании человека и окружающей его действительности.

1. Галин, С.А. Башкирский народный эпос. - Уфа, 2004.

2. Саньяров, Ф.Б. Языковая репрезентация эмоциональной концептосферы (на материале башкирского языка) // Словообразование в тюркских языках: исследования и проблемы: материалы Международной тюркологической конф., посвященной 80-летию Фуата Ганиева. - Казань, 2011.

3. Замалетдинов, Р.Р. Татарская культура в языковом отражении / научн. ред. Э.Р Тенишев. - М.; Казань, 2004.

4. Зибров, Д.А. Концепт СЕРДЦЕ в аспекте концептуальной систематики языка: дис. ... канд. филол. наук. - Иркутск, 2009.

5. Санлыер, Д.Ф. Культурно-национальное мировидение через единицы фразеологического уровня (на материале татарской, турецкой и английской лингвокультур): автореф. дис. ... д-ра филол. наук. - Чебоксары, 2008.

6. Дударева, З.М. Контрастивное исследование концептуальной сферы «время» в русской и башкирской языковых картинах мира: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. - Стерлитамак, 2004.

7. Плива, Е.П. Концептуализация ментальных актов и состояний в русском языке: автореф. дис. ... канд. филол. наук. - Калининград, 2005.

8. Фаткуллина, Ф.Г. Лингвокультурологический и аксиологический аспекты характеристики концепта «свадьба» в башкирской и русской языковой картине мира / Ф.Г. Фаткуллина, А.Р. Габбасова // Сохранение и развитие родных языков и культур в условиях многонационального государства: проблемы и перспективы: материалы Международной научно-практич. конф. - Уфа, 2010.

9. Башхорт халых ижады / Те?. Н. Зарипов, 0. Селэймэнов, F. Хесэйенов, З. Шэрипова / Яу. мех. F. Хесэйенов. - ©фе, 2002. - Т. VI. Эпос: хиссалар Ьюм дастандар.

10. Самситова, Л.Х. Лингвокультурологические аспекты описания эмоциональных концептов в языковой картине мира (на материале стихотворений М. Акмуллы) // Гуманистическое наследие просветителей в культуре и образовании: материалы Международной научно-практич. конф. - Уфа, 2008.

Bibliography

1. Galin, S.A. Bashkirskij narodnyj jepos. - Ufa, 2004.

2. San'jarov, F.B. Jazykovaja reprezentacija jemocional'noj konceptosfery (na materiale bashkirskogo jazyka) // Slovoobrazovanie v tjurkskih jazykah: issledovanija i problemy: materialy Mezhdunarodnoj tjurkologicheskoj konf., posvjashhennoj 80-letiju Fuata Ganieva. - Kazan', 2011.

3. Zamaletdinov, R.R. Tatarskaja kul'tura v jazykovom otrazhenii / nauchn. red. Je.R. Tenishev. - M.; Kazan', 2004.

4. Zibrov, D.A. Koncept SERDCE v aspekte konceptual'noj sistematiki jazyka: dis. ... kand. filol. nauk. - Irkutsk, 2009.

5. Sanlyer, D.F. Kul'turno-nacional'noe mirovidenie cherez edinicy frazeologicheskogo urovnja (na materiale tatarskoj, tureckoj i anglijskoj lingvokul'tur): avtoref. dis. ... d-ra filol. nauk. - Cheboksary, 2008.

6. Dudareva, Z.M. Kontrastivnoe issledovanie konceptual'noj sfery «vremja» v russkoj i bashkirskoj jazykovyh kartinah mira: avtoref. dis. ... d-ra filol. nauk. - Sterlitamak, 2004.

7. Pliva, E.P. Konceptualizacija mental'nyh aktov i sostojanij v russkom jazyke: avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. - Kaliningrad, 2005.

8. Fatkullina, F.G. Lingvokul'turologicheskij i aksiologicheskij aspekty harakteristiki koncepta «svad'ba» v bashkirskoj i russkoj jazykovoj kartine mira / F.G. Fatkullina, A.R. Gabbasova // Sohranenie i razvitie rodnyh jazykov i kul'tur v uslovijah mnogonacional'nogo gosudarstva: problemy i perspektivy: materialy Mezhdunarodnoj nauchno-praktich. konf. - Ufa, 2010.

9. Bash^rf halyK izhady / Те?. N. Zaripov, 0. Sеlэjmэnov, F. Hеsэjenov, Z. Sh^ipova / Jau. m^. F. Hеsэjenov. - ©fе, 2002. - T. VI. Jepos: wssalar Ью^! dastandar.

10. Samsitova, L.H. Lingvokul'turologicheskie aspekty opisanija jemocional'nyh konceptov v jazykovoj kartine mira (na materiale stihotvorenij M. Akmully) // Gumanisticheskoe nasledie prosvetitelej v kul'ture i obrazovanii: materialy Mezhdunarodnoj nauchno-praktich. konf. - Ufa, 2008.

Статья поступила в редакцию 19.11.14

УДК 81'37

Salnikova V.V. SMELLS AND SOUNDS VOCABULARY IN AN AUTOBIOGRAPHICAL STORY "THE LAST BOW" BY V. ASTAFYEV: LINGUOCULTUREAL ASPECT. The article examines the ideas of smells and sounds in the vocabulary of the Russian fiction of the XX century on childhood. It considers the linguistic and psychological specific features of children's perception of the world of smells and sounds. The method of dictionary definitions and the method of contextual analysis are used in the description of linguistic units. The text of a novel "The Last Bow" (stories "Distant and Near Tale", "Zorka's Song", "The Geese in the Ice Clearing", "The Smell of Hay", "The Horse with Mane", "The monk in new trousers", "Autumn sorrows and joys") by V. Astafyev was used as the material for this study.

The semantic groups of scent vocabulary, as well as the groups of sound vocabulary are described in the article. The belonging of this vocabulary to the word classes and the frequency of its usage in the main character's linguistic world-image are defined. On the basis of the analysis the author conducts a conclusion that there is influence of sounds and smells on the formation of child's linguistic identity, his world perception, linguistic world-image.

Key words: world of smells and sounds, scent vocabulary, lexical-semantic groups, child's linguistic world-image, autobiography.

В.В. Сальникова, канд. филол. наук, доц., Бирский филиал «Башкирского гос. университета», г. Бирск, E-mail: salnikova.v. v@gmail.com

ЛЕКСИКА ЗАПАХОВ И ЗВУКОВ В АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЙ ПОВЕСТИ В. АСТАФЬЕВА «ПОСЛЕДНИЙ ПОКЛОН»: ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Статья посвящена изучению лексики запахов и звуков в русской художественной литературе XX века о детстве. В ней рассматриваются психологические и лингвистические особенности восприятия ребенком мира запахов и звуков. При описании языковых единиц используется метод словарных дефиниций и контекстуального анализа. Материалом для исследования послужил текст автобиографической повести В. Астафьева «Последний поклон» (рассказы «Далекая и близкая сказка», «Зорькина песня», «Гуси в полынье», «Запах сена», «Конь с розовой гривой», «Монах в новых штанах», «Осенние грусти и радости»). В статье выявляются и описываются семантические группы ольфакторной лексики; а также группы звуковой лексики; определяется частеречная принадлежность данной лексики и частотность ее употребления в языковой картине мира главного героя произведения. На основе проведенного анализа делается вывод о влиянии звуков и запахов на формирование языковой личности ребенка, его мировосприятия, языковой картины мира.

Ключевые слова: мир запахов и звуков, ольфакторная лексики, лексико-семантические группы, языковая картина мира ребенка, автобиография.

В современной науке исследованию лексики запахов и звуков посвящено большое количество работ. К примеру, это изучение эстетической функции перцептивной лексики в рамках языковой картины мира писателя [1]; анализ когнитивных и языковых механизмов, формирующих знания о запахах [2]; описание обонятельных образов в художественном тексте [3]; обзор современного состояния изучения ольфакторных включений в художественных текстах [4]; рассмотрение лексики ольфакторного восприятия в лингвокультурологическом аспекте [5]. Как мы видим, изучение данной проблемы актуально в области когнитивной и антропологической лингвистики, психолингвистики, лингвокуль-турологии. Л. Некрасова отмечает: «Звуки и запахи исследуются как психологами, так и лингвистами. Психологи рассматривают особенности перцептивного аппарата человека и влияние ощущений на его поведение, лингвисты изучают способы выражения перцептивных феноменов в языке. <...> Рассматривая особенности слухового и обонятельного восприятия мира, психологи отмечают, что слух относится к дистантному восприятию, генетически более позднему и играющему важную роль в формировании психической жизни человека. Подобный тип восприятия позволяет создавать образ предмета и дает большие возможности для познания мира. Известно, что большую часть информации о мире мы получаем с помощью зрения, слух же как источник информации занимает второе место» [1, с. 234].

Новизна нашего подхода к описанию лексики ольфакторного восприятия и звуковой лексики определяется рассмотрением данных семантических групп в книге В.П. Астафьева «Последний поклон» (рассказы «Далекая и близкая сказка», «Зорькина песня», «Гуси в полынье», «Запах сена», «Конь с розовой гривой», «Монах в новых штанах», «Осенние грусти и радости») как элементов, репрезентирующих фрагмент языковой картины мира ребенка-героя произведения. Знания об окружающем мире ребенок получает через ощущения и восприятия. При восприятии он познает свойства предметов и явлений окружающего мира в целом. Ощущения, по мнению психологов, - это «начальный источник всех наших знаний о мире» [6, с. 93]. Уже с младенческого возраста ребенок созерцает, вглядывается в окружающий мир, воспринимает и ощущает его всем своим существом, происходит развитие органов чувств, при помощи которых он может воспринимать происходящие вокруг изменения. Соответственно в языковой картине мира ребенка постепенно появляется лексика со значением запаха и звука. Н.В. Атаманова пишет: «Языковая картина мира, отражающая особенности чувственного восприятия человека, разнообразна. В языке существует достаточно широкое количество слов, обозначающих звуковые, слу-

ховые, зрительные, обонятельные и осязательные ощущения. Все они соответствуют пяти внешним органам чувств, благодаря которым человек познает окружающий мир и его богатства» [7, с.148]. Цель нашего исследования заключается в выявлении и анализе семантических групп лексики запахов и звуков в языковой картине мира ребенка-героя автобиографической повести В.П. Астафьева «Последний поклон», язык произведений которого в данном отношении изучен недостаточно.

Обратимся к тексту произведения. В языковой картине мира Вити (главного героя повести) имеют место лексемы с семантикой запаха, например: запах, пахнет (пахло), пахнущий, пахучий, запахло, принюхался, понюхать, чувствую, дышать, слышать. Слово «запах» указывает лишь на обонятельное ощущение безотносительно к его характеристике, силе, источнику. В «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова дается следующее его определение: запах - «свойство чего-нибудь, воспринимаемое обонянием» [8, с. 214]. В словаре В.И. Даля представлена следующая дефиниция: запах - «дух, вонь, воняя, благовоние, что слышится чутьем, обонянием» [9, Т. I, с. 613]. В этом значении слово употребляется в книге «Последний поклон»: Бабушка у нас все травы и цветки знает наперечет. И знает их не только по названиям, но и по запахам [10, с. 4142]. В языке ребенка имеют место также лексемы воздух и дух, которые он употребляет как антонимы («приятный» - «неприятный»). Интересно, что слово воздух главный герой повести сближают со словом запах. В его мире воздух наполнен какими-либо запахами, и он сопровождает слово воздух различными эпитетами, например: чувствую, как навстречу мне плывет свежий, студёный воздух, такой сладкий после гнилого, застойного подвального духа <...> чистый воздух [10, с. 68]. Л. Некрасова пишет: «Запах - одна из ниточек, связывающих человека с природой. Информация, получаемая через органы обоняния, не поддается рациональному истолкованию, но влияет на сознание и подсознание. Помимо способности вызывать отрицательную или положительную реакцию, запахи обладают ещё одним свойством: они сохраняются в памяти надолго, иногда навсегда. У человека, как высокоразвитого существа, обонятельные ощущения органически связаны с ментальной и эмоциональной сферами. Знакомый запах вызывает в душе ряд ассоциаций, возвращает память к давно забытым событиям» [1, с. 235]. Лексику, репрезентирующую разнообразие доминирующих запахов в языковой картине мира ребенка, в анализируемом произведении можно объединить в такие семантические группы, как запахи деревни и крестьянского жилища; пищи; человека; природы (леса, травы, цветов). Рассмотрим их подробнее.