Специфика русского и финского коммуникативного поведения в академической сфере (модель общения «От студента к преподавателю»)

УДК 811.161.1-054.6

Кочергина Вероника Константиновна

Старший преподаватель каф. финского и скандинавских языков Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена, veronika_kotcher@mail.ru, Санкт-Петербург

СПЕЦИФИКА РУССКОГО И ФИНСКОГО КОММУНИКАТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ В АКАДЕМИЧЕСКОЙ СФЕРЕ

Аннотация. Статья посвящена исследованию специфики русского и финского коммуникативного поведения в академической сфере. Сопоставительный анализ релевантных для различных ситуаций общения речевых тактик позволяет наиболее полно выявить существующие различия в коммуникативных нормах сопоставляемых культур. В качестве анализируемой коммуникативной ситуации рассматривается общение на занятии по модели студент - преподавателю.

Ключевые слова: рече-поведенческие тактики, академическая сфера, коммуникативные ситуации , коммуникативное поведение

Kotchergina Veronika Konstantinovna

Assistant Professor, department of Finnish and Scandinavian languages, Herzen State Pedagogical University of Russia, veronika_kotcher@mail.ru, Saint-Petersburg

RUSSIAN AND FINNISH COMMUNICATIVE BEHAVIOR IN ACADEMIC CONTEXT

Abstract. The article is dedicated to the examination of the specificity of Russian and Finnish academic communicative behavior. A Comparative Analysis of speech acts relevant to the communicative situation would provide thorough understanding of the specificity of communicative norms of different cultures. The basis for comparison is the “student-to-professor” communication in class.

Key words: communicative behavior, communicative situations, academic sphere, speech-behavioral tactics

Изучение коммуникативного поведения является одним из способов описания национальной языковой личности и имеет большое прикладное значение, что соответствует задачам современной лингвистики и методики преподавания иностранных языков. Как отмечают исследователи, успешность и эффективность взаимодействия коммуникантов во многом зависит от знания национально-культурной специфики речевого поведения, социально-культурных норм, принятых в различных сферах общения. Нарушение социально-культурных норм общения может привести к коммуникативным неудачам, стать причиной различного рода конфликтов.

В современной лингвистической и методической литературе под «национальным коммуникативным поведением» понимается

«совокупность норм и традиций общения определенной лингвокультурной общности» [3, с. 39]. При описании коммуникативного поведения в методических целях особенно значимым представляется выделение тех коммуникативных сфер, где существуют наиболее жесткие нормы коммуникативного поведения, нарушение которых может привести к наиболее тяжелым последствиям с точки зрения эффективности коммуникации. Такими представляются ситуации, в которых реализация тех или иных норм связана с понятием вежливого, статусного общения, например официальная коммуникация, одним из наиболее актуальных типов которого является общение в академической сфере.

Академическое общение в вузе между преподавателем и студентами в значительной мере обусловлено нормами и традиция-

ми той культуры, в которой оно оформилось. Данный тип общения определяет способ передачи знаний на занятиях, манеры речевого общения, считающиеся типичными, речевое поведение каждого участника в той или иной коммуникативной ситуации. Таким образом, ситуативная модель описания коммуникативного поведения наиболее адекватно позволяет реализовать прикладные цели, т. е. описание тех или иных его фрагментов для дальнейшего представления в методических моделях [4, с. 9].

Исследователи отмечают, что коммуникативная ситуация непосредственно связана с условиями общения и во многом определяет выбор тактик речевого поведения [2].

Отнесенность академического общения к официальным коммуникативным ситуациям во многом предопределила его основные характеристики. В русском языке коммуникация «преподаватель» - «студент» характеризуется наличием достаточно жестких норм коммуникативного поведения, зачастую значительно отличающихся от норм общения, принятых в данной ситуации в другой культуре. Так, русское коммуникативное поведение, осуществляемое по данной модели, будет происходить с опорой на формальные речевые варианты, с учетом принципа вежливого (часто повышенно вежливого), статусно-ориентированного общения, с позиций далекой социальной дистанции.

Коммуникативное поведение является одним из компонентов культуры, которая естественным образом национальна и основывается на национальном менталитете, национальной психологии. Как отмечают Ю. Е. Прохоров и И. А. Стернин, описание и «упреждающее разъяснение» контрастных черт коммуникативных культур является одним из средств предотвращения межкуль-турной интерференции и культурного шока и, таким образом, делает процесс межкуль-турной коммуникации более эффективным [3, с. 16].

Культурные различия повлияли на специфику организации учебного процесса в России и Финляндии. Так, финские студенты с самого начала ориентированы на большую самостоятельность в процессе обучения, что формирует в них личную ответственность за получение знаний (самостоятельный выбор курсов) и отражает специфику финской

культуры (индивидуализм, низкая статусная дистанция), тогда как в русской образовательной традиции данная ответственность лежит в значительной мере на преподавателе, контролирующем и направляющем процесс обучения (высокая статусная дистанция, низкий уровень избегания неопределенности). В связи с этим преподаватель в русских вузах имеет более авторитарную роль, что оказывает влияние на соответствующие нормы коммуникативного поведения по модели «от студента к преподавателю», тогда как роль финских преподавателей определяется как «консультирующая», а статус всех участников образовательного процесса равный. Данные различия определенным образом влияют на выбор средств речевой реализации соответствующих высказываний, для выявления специфики употребления которых необходимо провести сопоставительное исследование.

Сопоставительное описание осуществлялось с опорой на концепцию рече-поведен-ческих тактик, понимаемых как «в границах определенной рече-поведенческой ситуации однородная по интенции и реализации линия поведения коммуниканта-1, входящая в его усилия ради достижения стратегического перлокутивного эффекта» [1, с. 13]. При этом для наиболее адекватного описания коммуникативного поведения необходима некоторая сравнительная база. Ввиду этого был осуществлен сопоставительный анализ специфики интерпретации и реализации актуальных для академического общения речеповеденческих тактик русского и финского коммуникативного поведения по модели «от студента - к преподавателю».

В ходе экспериментального исследования, проводившегося как среди финских, так и среди русских учащихся были выявлены основные речевые тактики, характеризующие общение в академической сфере. Основным критерием отбора рече-поведен-ческих тактик послужила частотность использования (актуальность), низкая стандар-тизованность, а также наличие расхождений в нормах русского и финского коммуникативного поведения.

К рече-поведенческим тактикам, полностью отвечающим данным требованиям, можно отнести просьбу, согласие/несогласие, извинения. Частично соответствуют дан-

ным принципам рече-поведенческие тактики приветствия-прощания, а также обращения (высокая частотность и культурная специфика, но слишком высокая стандартизованность).

Средства выражения рече-поведенческой тактики просьба значительно различаются в русском и финском коммуникативном поведении как на грамматическом, так и на лексическом уровне. К русским средствам выражения ассиметричной просьбы относятся варианты с императивными конструкциями, с отрицательной частицей не, с модальными глаголами (Ср.: Не могли бы Вы..., Скажите, пожалуйста..., Можно мне.). Частотными способами выражения просьбы в финском языке являются варианты с использованием сослагательного наклонения (глаг. 2 л. ед. ч), а также вариант с использованием страдательного залога (Ср.: Antaisitko mi-nulle uuden kopion? Дословно: Дал бы ты мне новую копию; Voidaanko viela kerrata se preesens, ku ma en tajunnu - Может презенс быть повторен еще раз, а то я не понял). Данные варианты не являются типичными для русского коммуникативного поведения в академической сфере.

Еще одним частотным вариантом является специфическая для финского речевого этикета форма Hei (Эй) + гл 2л. ед. ч. ? (Hei, kertaatko viela sen preesensin? (Дословно: Эй, повторишь еще раз презенс?). Известно, что в русском коммуникативном поведении междометие эй является разговорным, имеет коннотации фамильярности и не является, таким образом, допустимым в статусно-ориентированной сфере общения.

Кроме того, в русских просьбах, построенных с помощью повелительного наклонения важным является использование маркера вежливости пожалуйста, позволяющего смягчить категоричность высказывания, что не наблюдается в финском языке (Ср.: Ala mee nii nopeesti, ma en ehi kirjottaa! - Не диктуй так быстро, я не успеваю записывать!). С целью некоторого смягчения категоричности просьб в финнами используется отсутствующая в русском языке частица -pa ja-pa-. Частица -pa/-pa ( -pas/-pas) - присоединяется к первому слову предложения и приблизительно соответствует русским частицам: ведь, же, -ка.

К культурологическим отличиям можно отнести использование формы «вы» (един-

ственно допустимой в русском статусноориентированном коммуникативном поведении) и формы «ты» (преобладающей в финском варианте); наличие в финской модели междометия Hei! (эй), являющегося абсолютно недопустимым при обращении к русскому преподавателю.

Лексико-грамматические средства выражения согласия/несогласия различаются в меньшей степени в русском и финском языках (Joo, olen samaa mielta kuin ... -Я того же мнения, что и ...; Niin on - Да, это так; (Anteeksi), mutta minun mielestani... (Извини, но), по моему мнению . и т. п.). К отличительным чертам русского согласия можно отнести наличие большего числа лексических вариантов его выражения по сравнению с финским. Данная тенденция может быть связана с важной ролью молчания, часто выполняющего функцию согласия с мнением в финской аудитории, что иногда может быть некорректно интерпретировано представителями русской культуры как незнание ответа/нежелание говорить/ глупость и т. п.

К специфике грамматических средств, используемых в финском языке для выражения согласия можно отнести наличие нескольких глаголов, выражающих модальную категорию «мочь» (Ср.: voida мочь, т. е. иметь физические силы (Voin tehda sen. Я могу это сделать); jaksaa мочь, быть в состояние (En jaksa tehda sita. Я не смогу сделать это, т. е. я не в состоянии); kyeta мочь, быть способным (Kykenen tekemaan sen. Я могу, т. е. я способен это сделать).

При выражении согласия/несогласия финнами наблюдалась аналогичная тенденция использовать преимущественно средства неформального общения, которая была отмечена при выражении просьб (Ок - ок, хорошо; Olen samaa mielta kuin sina. Я согласен с тобой. Olen eri mielta kuin sina. я не согласен с тобой).

Рече-поведенческая тактика извинения в целом намного менее частотна в финском коммуникативном поведении по сравнению с русским. Так, финским студентам менее свойственно выражение извинения за опоздание на занятия или при необходимости выйти посреди занятия.

Важным различием русской и финской коммуникации является частотное использование маркера вежливости пожалуйста

при выражении извинений в русском языке, и его отсутствие в финском языке (Ср.: Извините, пожалуйста, я не хотел... и Anteeksi, etta. . . (извини, что). Еще одной особенностью русской коммуникации при выражении извинений является использование вариантов, содержащих обещание исправиться (Извините, пожалуйста, я больше так не буду/это не повторится и т. п.). Неактуальность подобных вариантов в финской аудитории можно объяснить спецификой образовательного процесса в Финляндии, в рамках которого предполагается большая самостоятельность студентов при выборе курсов, отсутствие пересдач, их ответственность за итоговый результат, прежде всего, перед собой.

К лексической специфике реализации извинений можно отнести наличие в финском языке некоего универсального варианта anteeksi (выражающего как форму единственного, так и множественного числа), тогда как в русском языке существуют разные варианты извини(те), прости(те), прошу прощения.

Рече-поведенческие тактики приветствия и прощания, а также обращения имеют низкую лексико-грамматическую вариативность, жесткую фиксированность употребления, однако нормы русского и финского коммуникативного поведения при их реализации значительно различаются. В русском академическом общении, студент должен обращаться к преподавателю любого возраста по имени отчеству. В финской официальной коммуникации допустимо обращение студента к преподавателю по имени (Liisa, toistaisit viela kerran. Лиза, повтори еще раз) или без имени, с использованием междометия Hei, что является достаточно серьезным нарушением этикетных норм русского статусного общения по модели от младшего к старшему.

В рече-поведенческих тактиках приветствие и прощание в русском языке используются в основном нейтрально-вежливые варианты Здравствуйте и До свидания. В финском языке набор допустимых для официального общения вариантов значительно шире и включает следующие примеры:

(приветствие) Hei! Привет! Paivaa! Здравствуйте! Huomenta! Доброе утро!

(прощание) Hei hei! (пока!) или

ШИ^ока!), а также выражения Heippa!

Выявленные различия свидетельствуют о значительном расхождении традиций академического общения по модели от младшего к старшему. На основе выявленной специфики можно охарактеризовать русское коммуникативное поведение в академической сфере как более регламентированное, более ориентированное на соблюдение принципа вежливого, в том числе повышенно-вежливого, общения. В то время как финское коммуникативное поведение является более универсальным в различных (как официальных, так и не официальных) ситуациях общения.

Библиографический список:

1. Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. В поисках новых путей развития лингвострановеде-ния: концепция рече-поведенческих тактик. -М.: ИПО «Лев Толстой», 1999. - 85 с.

2. Крысин Ю. В., Стернин И. А. Русское коммуникативное поведение. - М.: Флинта: Наука, 2002. - 277 с.

3. Стернин И. А. Понятие коммуникативного поведения и проблемы его исследования // Русское и финское коммуникативное поведение. -Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. - С. 4-20.