Диахронный аспект в изучении поэтики церковнославянских переводных гимнографических текстов

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ПЕТРОЗАВОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

№ 3 (180). С. 75-80 Языкознание 2019

УДК 482-52

DOI: 10.15393/uchz.art.2019.312

ТАТЬЯНА СТАНИСЛАВОВНА БОРИСОВА

кандидат филологических наук, PhD, доцент факультета русской филологии и славяноведения, Афинский национальный университет имени И. Каподистрии

borisova@slavstud.uoa.gr

ДИАХРОННЫЙ АСПЕКТ В ИЗУЧЕНИИ ПОЭТИКИ ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИХ ПЕРЕВОДНЫХ ГИМНОГРАФИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ

Статья посвящена анализу особенностей воспроизведения поэтических средств византийской гим-нографии в ранних славянских переводах. Исследование проводилось на материале церковнославянского перевода Антифонов Великой Пятницы по пятнадцати южно- и восточнославянским спискам Х1-Х1У веков из богослужебных сборников (триодей и стихирарей), разделенным нами на четыре хронологически последовательные редакции. Диахронный подход, основанный на сопоставлении вариантов различных редакций, позволил выделить поэтические средства византийских гим-нографов, правильной передаче которых славянские переводчики и редакторы уделяли особое внимание при переводе и последующем переписывании и редактировании текста. К ним относятся синтаксический параллелизм, лексические повторы и паронимия как корневых морфем, так и аффиксов. Были выделены две редакции, отличающиеся более высокой в сравнении с другими степенью передачи образных средств: редакция, восходящая к первому славянскому переводу, и редакция, появившаяся в результате Афонской справы. Данные редакции по-разному подходят к переводу поэтического текста: если создатель первой редакции пытается не механически перенести образные средства оригинала, но создать подобные им в тексте перевода, то справщик Афонской редакции стремится совместить дословную точность с точностью поэтической. Результаты исследования позволяют лучше представить процесс формирования поэтического арсенала церковнославянского языка.

Ключевые слова: церковнославянская книжность, византийская гимнография, переводы богослужебных текстов, Антифоны Великой Пятницы, историческая поэтика, паронимия, парономазия, синтаксический параллелизм

Общеизвестно, что поэтические языковые средства русского и других славянских языков, входящих в ареал Slavia Orthodoxa, формировались под непосредственным влиянием византийских образцов. Однако конкретный механизм этого культурного и языкового переноса, осуществлявшегося путем перевода на церковнославянский язык и последующей языковой и культурной ассимиляции византийских текстов, остается до сих пор практически неисследованным [4: 187]. Цель настоящей работы - прояснить некоторые аспекты и этапы данного процесса на материале церковнославянского перевода одного из шедевров византийской гимнографии - единственного во всем годовом богослужении цикла из 15 антифонов разных гласов, исполняющихся на утрени Великой Пятницы в промежутках между чтением 12 Евангелий Святых Страстей1 [9: 208-224].

Для изучения поэтической структуры данного церковнославянского текста был применен использовавшийся нами ранее метод диахронного сравнительного анализа поэтики переводных славянских гимнов [2], [7]. Суть этого метода состоит в сопоставительном рассмотрении степени передачи художественно-изобразительных средств в различных редакциях и списках на

ранних этапах истории славянского текста [2: 42-43]. Известно, что в древней церковнославянской книжности, существовавшей в рукописной форме, текст не имел фиксированного вида, но был представлен множеством вариантов, содержащихся в различных рукописных традициях [6: 7]. Некоторые из этих вариантов возникали вследствие ошибок переписчиков рукописей, другие были результатом сознательных исправлений, вносимых в текст писцами и редакторами. В случае переводных гимнографических текстов церковнославянский текст неоднократно исправлялся по греческому оригиналу произведения [10: 131-133]. Диахронный подход к переводному славянскому тексту, представленному в рукописной традиции, предполагает не только реконструкцию исходной формы данного текста, но также и воссоздание всех изменений, произошедших в нем за время его истории, и объяснение их возможных причин в сопоставлении с рукописной традицией греческого оригинала произведения. Таким образом, при диахронном рассмотрении славянский текст приобретает и еще одно - временное - измерение, а мы, наблюдая за жизнью перевода, получаем возможность проследить за развитием церковнославянского языка в целом. Данный

© Борисова Т. С., 2019

подход, который может быть использован при изучении различных аспектов переводного текста, приобретает особую важность при рассмотрении его поэтической структуры. Именно он дает исследователю возможность посмотреть на текст не сквозь призму современных ему поэтических категорий, но с позиций средневекового книжника, оценить различные его элементы -в нашем случае поэтические - на основании его оценочной шкалы, с точки зрения того, что сам создатель или читатель данного текста понимали под поэтичностью. Важность данных сведений особенно велика для средневековой церковнославянской книжности, от которой до нас дошло немного теоретических трудов по поэтике и риторике.

Диахронное рассмотрение поэтики переводных славянских текстов обязательно должно отталкиваться от результатов текстологического исследования, выявляющего взаимоотношения различных славянских списков, хронологическую последовательность появления редакций текста и связи церковнославянского перевода и греческого оригинала. В данном случае оба исследования, проводившиеся параллельно, основывались на следующих 15 славянских списках XI-XIV веков из различных рукописных богослужебных сборников:

Южнославянского происхождения:

1. Триодь постная и цветная (Шафариковская), конец XII - начало XIII в., Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург, шифр F. п. I. 74 (далее Шафар.),

2. Триодь постная и цветная, первая половина XIII в., Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург, шифр F. п. I. 68 (далее F. п. I. 68),

3. Триодь постная и цветная (Загребская), XIII в., Загребский Архив, Скопия, IV d 107 (далее Загреб.)2,

4. Триодь постная и цветная (Орбельская), XIII в., Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург, шифр F. п. I. 102 (далее Орбел.)3,

5. Триодь постная и цветная, конец XIII в., Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург, шифр F. п. I. 92 (утрачены листы, на которых содержались антифоны с шестого (второй тропарь) до одиннадцатого (предпоследний тропарь)) (далее F. п. I. 92),

6. Триодь постная и цветная, конец XIII в., Государственный исторический музей (ГИМ), Москва, собрание Хлудова, шифр 133 (далее Хлуд. 133),

7. Триодь постная и цветная, 1328 г., Национальная библиотека Сербии, Белград, шифр 645 (далее НБС 645),

8. Триодь цветная, 1359, рукописное собрание монастыря Святой Екатерины на Синае, шифр Slavonic 24 (далее Slav. 24),

9. Триодь цветная, 1392, Государственный исторический музей (ГИМ), Москва, собрание Хлудова, шифр 134 (далее Хлуд. 134).

Восточнославянского происхождения:

1. Триодь постная и цветная (Триодь Моисея Кияни-на), конец XII - начало XIII в., Российский государ-

ственный архив древних актов (РГАДА), Москва, фонд 381, шифр 137 (далее Киян.),

2. Триодь цветная (Синодальная), русская, XI/XII в. и XIII в., Российский государственный архив древних актов (РГАДА), фонд 381, № 138,

3. Триодь цветная, нотированная, русская, кон. XII в., Государственный исторический музей (ГИМ), Москва, Воскресенское собрание, шифр 27,

4. Стихирарь постный и цветной, русский, XII в., собрание славянских рукописей Хиландарского монастыря, шифр 307, цитируется по фототипическому изданию Р. Якобсона4, пропущенный лист между листами 41 и 42 с текстом антифонов - собрание Димитриевского, шифр 44 (Библиотека Российской академии наук, Санкт-Петербург),

5. Стихирарь постный и цветной, нотированный, русский, XIII в., Государственный исторический музей (ГИМ), Москва, собрание Успенского, шифр 8,

6. Стихирарь постный и цветной, нотированный, русский, конец XII - начало XIII в., Российский государственный архив древних актов (РГАДА), Москва, фонд 381, шифр 147.

Греческий оригинал текста привлекался для сопоставления по используемым в современной богослужебной практике триодям5, а также по изданию А. Паподопулоса-Керамеуса6.

Сопоставление состава тропарей антифонов списков, а также разночтений между списками позволило выделить следующие хронологически последовательные редакции славянского текста:

1) древнейшая славянская редакция, вероятно, восходящая к первому корпусу славянских переводов византийской гимнографии, в наиболее полном виде представленная в F. п. I. 68 и Киян. (далее редакция А),

2) редакция, вероятно, возникшая в результате первого этапа так называемой Преславской справы славянских литургических книг, отразившаяся в полном виде во всех восточнославянских списках, за исключением Киян., а также в компиляциях с редакцией А в списках Загреб., НБС 645 и F. п. I. 92. (далее редакция Б),

3) редакция, отразившая второй этап Преслав-ской справы и повлиявшая исключительно на болгарскую традицию. В относительно чистом виде сохранилась в Хлуд. 133, в компиляции с редакциями А и Б - в Орбел. и Шафар. (далее редакция В),

4) наконец, редакция, появившаяся в результате масштабной справы всех славянских богослужебных книг, проведенной на горе Афон в конце XIII века, рассмотренная по спискам Slav. 24 и Хлуд. 134. (далее редакция Г).

Фрагменты текста для сопоставительного анализа выбирались по следующим параметрам:

1. Наличие данного фрагмента текста (точнее, тропаря, его содержащего) во всех указанных выше редакциях. Необходимо отметить, что рассматриваемый цикл антифонов окончательно сформировался в форме, зафиксированной в современных греческих богослужебных книгах, лишь к концу X века, сохраняя значительные расхождения в количестве и составе тропарей в ранних византийских рукописных традициях [9: 217-220]. Эти различия отразились и в церковнославянской книжности вплоть до XV века. Больше всего различий присутствует в богородичных тропарях, завершавших каждый антифон. Поэтому богородичные, а также другие тропари, отсутствующие в одной или нескольких редакциях, не включались в анализируемый материал.

2. Наличие в греческом оригинале рассматриваемого фрагмента различных поэтических средств. На данном этапе исследования мы анализировали следующие фонетические, морфологические, лексические и синтаксические образные средства:

а) парономазия - использование двух или более этимологически неродственных слов сходного звучания, но различного значения [8: 26-27];

б) паронимия - поэтический повтор двух или более различных слов с одинаковыми морфемами [8: 26]; в рамках данного образного средства далее выделяются:

- повторы корневой морфемы;

- повторы деривационного префикса;

- повторы суффикса и/или флексии (гомео-птотон или гомеотелевт) [1: 234-240];

в) лексический повтор - намеренное повторение в образных целях одного и того же слова в одной или различных грамматических формах;

г) синтаксический параллелизм - повторение сходных синтаксических конструкций [8: 29-41].

Всего было проанализировано 11 фрагментов из 10 антифонов. Результаты сопоставительного анализа представлены ниже.

1. Антифон 1, тропарь 3.

Греческий оригинал: Тад а{о9^ов1д дцфу, ка9арад тф Хрштф лараот^отцег, ка! юд аитой, тад уихад Ущюг (('оюцег 5г' аитоу, ка! цл таТд цер!цуа1,д той Рюг>, оицлуууюцеу юд о '1о'5ад, аАХ ву тоТд тацеюгд ^цюу красоэцеу... - синтаксический параллелизм, усиленный гомеоптото-ном (лараот^оюцеу - 9'оюцеу - аицлугуюцеу -краСрцеу) и троекратным лексическим повтором местоимения ^цюу. Редакция А: чоовьствия наша чиста хрви прэдъставимъ и яко др№зи его дше наше положимь гего ради а не печальми житии-

скими сь оодавимь се яко же июда нъ въ храмэ нашемъ вЪ^ъпи-мъ... - сохранение синтаксического параллелизма и гомеоптотона, ослабленного наличием возвратной формы (оодавимъ се), лексический повтор местоимения ослаблен употреблением различных грамматических форм. Кроме того, буквально неточный перевод множественного числа единственным (8v тоТд тацеюгд

- въ храмэ нашемъ) создает новый гомео-птотон (нашемъ - въ^ъпигемъ). В редакциях Б и В данная неточность исправляется, за исключением этого текст не претерпевает существенных изменений. В редакции Г замена возвратного глагола на возвратное местоимение (оодавимъ се - оодавимъ севе) усиливает параллелизм и го-меоптотон, приближая поэтическую структуру перевода к оригиналу.

2. Антифон 2, тропарь 1.

Греческий оригинал: "Е5раце /8yv о 'Io'5ag, тогд ларауоцок ураццатеиог. Ti цог Ведете 5o~uvai, ка ую u^iv лара5юою amov; sv цеою 5s tv оицфюуо'бутюу, аш6д ешт^кегд аоратюд oup^rnvo'up.evog. Кар5юугюата, фешаг rav yux&v

- сочетание двух паронимий: повтора префикса (napavo^oig - лара5юою) и корня (5ouvai -лара5юою) - с лексическим повтором форм одного слова (au^ravo'vTrav - ou^ravo'^evog). Редакция А: тече гле июда къ ве^аконьнымь книгочиямь чьто ми хощете дати и а^ь вамь прэдамь его срэдэ же свэщаваше ифоощи^ь самь стоиши невидимо свэщаемы срдчевэдьче г и помлоои нас - лексический повтор сохранен (свэщаваше - свэщаемы), однако из двух па-ронимий оригинала сохраняется только одна -корневая дати - прэдамь. Взамен утраченной создается новая корневая паронимия срэдэ -срдчевэдьче. В редакциях Б и В данные образные средства не меняются. В редакции Г справщиком вносятся лексические изменения (взамен пары свэщаваше - свэщаемы употребляется прода©щи^ъ - продаемыи), которые не только сохраняют лексический повтор, но и делают более явными звуковые повторы славянского текста (прэдамъ - посрэдэ - прода©щи^ъ - продаемыи).

3. Антифон 4, тропарь 1.

Греческий оригинал: E^epov о 'Io'5ag, ката'/.1цпаге1 tov Ai5aoKa^ov, ка! napa/.anPavei tov 5iaPo/ov, тиф/оитаг тф naBei т^д фг/apyupiag, 8кл1л:тег тои фютос, о 8oкoтгoц8vog, люд yap ^отато P'eneiv, о т6v фюот^ра лю/^оад, тplaкovтa apyupirav, а//' ^iv аv8тel/ev о naBmv unsp тои Кооцои, прбд ov Po^ora^ev. О лаВюу, ка! ou^naOmv avBpranoig, 5о£,а ooi - синтаксический параллелизм первой фразы усиливается гомеоптотоном (кaтa/л,цл;aveг - napa/a^Pavei) и парономазией (Al5aoкa/ov - 5iaPo/ov). Образная система остального текста тропаря, в основе

которой лежит метафорическое противопоставление света и тьмы, строится на четырехкратном (ла081 - о na9v - о na9v - au^naB&v) и двукратном (тои фютод - xov фюот^ра) повторе корневых морфем. Редакция А: днесь июда wctaba^ct ь оочителэ и приемлеть диявола wcAbne по^отию сревролювия ыиспаде § свэта wMpa4eN^ како во можаше зрэти продавь свэтило Na тре^ьдесетэ^ъ среврьницэ^ъ Nb намь вьсияль страдавы 3а мирь к NeMov же вь^пиемь страдавы 3а мирь и млоор члвки слава тевэ - славянский перевод сохраняет только синтаксический параллелизм и гомеоп-тотон (доставлэеть - приемлеть), а также паро-нимию свэта - свэтило. Греческая 4-членная паронимия с корнем naO- превращается в двухчленный лексический повтор слова страдавы. Однако начиная с редакции Б и вплоть до редакции Г происходит замена лексемы по^отию на синонимичную страсти©, что усиливает данную паронимию еще одним третьим членом, существенно улучшая общую поэтическую структуру тропаря.

4. Антифон 5, тропарь 2.

Греческий оригинал: лао%ю yap Фд avOpomoc, ка! оф^ю Юд фГ/.avOpomoc - синтаксический параллелизм, усиленный корневой паронимией.

Редакция А: страждоо во яко члвкь и спсаю же яко млс"рдь - параллелизм сохраняется, однако паронимия теряется. Исправления, сделанные в редакциях Б и Г, восстанавливают паронимию оригинала. Ср. вариант редакции Г: стражд© bw яко члвкъ и спса© яко чАовэколвець.

5. Антифон 6, тропарь 2.

Греческий оригинал: Едд8роу_тф отаирф npoo^^ooav, 'IouSaioi xov Kupiov, xov Qia.i8^6vxa. x^v Oa^aooav раР5ф, ка! 5iayay6vxa аитоид sv ер^цф. S^^8pov xfi ^6ух"П x^v n^8upav auxou ¿Ksvxnoav^ - лексический повтор (o^8pov) и паронимия префикса 5ia (5iax8^6vxa - 5iayay6vxa). В славянском тексте, не имеющем разночтений между редакциями, данная паронимия не сохраняется, однако взамен ее предлагается другая с префиксом про- (проведшаго - проводоше). Ср. вариант редакции А: днесь на кр'стэ пригвоздише июдеи га ра^дэльшаго море жь^ломь и проведшаго вь поостыши и^ъ днесь копиемь ревра его проводоше.

6. Антифон 7, тропарь 1.

Греческий оригинал: .. .а ¿5г|лоэоа u^iv 5ia x&v Проф^^ цои, а5дХа ка! крйфш - корневая па-ронимия-антитеза (е5^юоа - а5п^а) передается в славянских переводах только в редакциях Б и В: яже яви\ъ вамъ прркы моими не явимая таина. Ср. редакция А: -же гла\ъ прркы своими не эвленая таина, редакция Г: яже ска^ахъ вамъ пр"ркы моими ве^вэстнаа таина.

7. Антифон 8, тропарь 2.

Греческий оригинал: .ка! ка.коГ)руоу avx' 8U8pyex0U. - корневая паронимия-антитеза

(кaко'uрyоv - еиерувхои) передается всеми славянскими редакциями. Ср. редакция А: и злодэя въ влгодтелэ мэсто.

8. Антифон 9, тропарь 1.

Греческий оригинал: ...х^ хои

тенцпцёуои, 6v ¿иц^оагто ало т&г '1ора^... -дословно повторяет соответствующие евангельские слова (Матф. 27: 9), содержащие трехчленную корневую паронимию с корнем -хгц-, которая передается всеми славянскими редакциями. Ср. редакция А: цэноо цэненаго гего же цэнише § с^новъ и^лвъ.

9. Антифон 10, тропарь 1.

Греческий оригинал: цл ф8рюv 9ваоао9аи ©в6У uPplZ6цвvov - парономазия, которую не удается передать ни одной из славянских редакций. Ср. вариант редакции Б: не терпд зрэти вТоо досажаюмоо.

10. Антифон 10, тропарь 2.

Греческий оригинал: 'О цаб^х^с ^pv^oaxo, о Л-дох^д ¿Ропое. Му^обпх! цои Киргв, ¿V х^ Вао^вш оои... - парономазия (ца9пх"пд -цг^оВпх!) не передается ни одной из славянских редакций, дословный перевод соответствующих словоформ (ооченикъ - помдыи) не имеет фонетического созвучия.

11. Антифон 15, тропарь 1.

Греческий оригинал: Z^цврov крвцахаг ел! о ¿V иЗаог х^ у^г крвцаоад. ¿x8фаvоv ¿2, акаv9юv лвриЮвтш, о х^ Ayy8^юv ВаоЛвид.

лорфuрav лврфш.'/.втш, о лврфаллоэг x6v оuраv6v ¿V vвф8Aшg... - поэтическая структура данного фрагмента, который по праву может быть причислен к вершинам византийской поэзии, строится на сочетании синтаксического параллелизма и гомеоптотона (крецахаг -лерт9еха1 - лерфа^еха!) и двух лексических повторов (крецахаг - крецаоад и лерфаААехаг -лерфа^ю^, противопоставленных по категории залога. Последний повтор усиливается па-ронимией префикса (лерт9еха1). Сочетанием гопеоптотона и парономазии можно считать повтор окончаний -юv/-оv. Редакция А: днесь висить на дрэвэ повэшеи землю на вода^ъ вэньцъ трьновьнь носитъ црь англьскы ложною порфирою \^влачить се wвлачеи невеса \мвлаки -сохранение параллелизма и гомеоптотона (висить - носитъ - \мвлачить), первый лексический повтор заменяется на паронимию (висить - повэшеи), второй сохраняется влачить се - \^влачеи). Теряется паронимия последнего повтора с предшествующим глаголом (носитъ), однако появляется новая паронимия с последующим существительным (довлачить се \^влачеи... \^влаки). В редакциях Б и В образная структура отрывка не претерпела существенных изменений, за исключением замены глагола носитъ на въскладають са . Однако в редакции Г этот же

глагол меняется на облагает са , что восстанавливает утраченную паронимию оригинала и делает поэтические повторы фрагмента еще более яркими (облагает са... \мвлачить са одэва©и н во овлакы).

Итак, сопоставительный анализ степени передачи поэтических средств (парономазии, паронимии, лексического повтора, синтаксического параллелизма) греческого оригинала в десяти текстовых фрагментах из Антифонов Великой Пятницы по 15 церковнославянским спискам Х1-Х^ веков, отражающим четыре редакции славянского перевода, показал следующее:

1. При переводе греческого гимнографическо-го текста на церковнославянский язык, а также при редактировании славянского текста с использованием греческого оригинала переводчики и справщики, несомненно, обращали внимание не только на точную передачу содержания византийского текста, но и на перенесение в пространство другого языка его образно-поэтической структуры. Прежде всего переводчики и справщики следили за сохранением в переводе паронимии (фрагменты 1-4, 6-8, 11), лексических повторов (фрагменты 1, 2, 3, 5, 11) и синтаксического параллелизма (фрагменты 1, 2, 3, 4, 11) оригинала, в то время как первичные (не основанные на сходстве морфем) фонетические повторы (фрагменты 2, 3, 9, 10, 11) в абсолютном большинстве случаев передать в переводе им не удается.

2. Творчески подходя к процессу перевода, переводчики и справщики не только механически переносили в перевод поэтические средства оригинала, но и создавали на их основе собственные фигуры в духе поэтики византийского текста (фрагменты 1, 2, 5, 11), обогащая его образную структуру. Как перенесенные, так и вновь созданные образные средства рассмотренных категорий сохраняются при последующих справах, что свидетельствует о соответствующем их восприятии книжниками и читателями средневековых текстов.

3. Особой поэтической чуткостью и талантом обладали создатели первого славянского перевода антифонов (редакция А) и Афонской редакции (редакции Г). Однако славянский текст отразил разное их отношение к переводимому оригиналу. Если создатель редакции А относится к византийскому тексту достаточно свободно, стремясь не к копированию, но скорее к сотворчеству во всем, что касается его образной структуры, временами используя метод парафраза [5: 738-739], то справщик редакции Г пытается совместить буквальную точность с точностью поэтической. Это ему во многом удается благодаря качественно новому состоянию церковнославянского языка, существенно обогатившему за прошедшие века свой лексический запас и образность. Именно по этому пути и пойдет в дальнейшем развитие церковнославянской поэтики, всегда опиравшейся на творческое переосмысление византийских образцов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Дмитриевский А. Богослужение Страстной и Пасхальной седмиц во святом Иерусалиме IX-X вв. Казань, 1894. С. 124-139.

2 Црвенковска Э. Загрепски Триод. Сер.: Стари текстови. Т. VII. Скопия, 1999. С. 402-425.

3 Црвенковска Э., Макарщоска Л. Орбелски Триод. Сер.: Стари текстови. Т. X. Скопия, 2010. С. 306-310.

4 Jakobson R. Fragmenta Chiliandarica Paleoslavica. A. Sticherarium. Ser.: Monumenta Musicae Byzantinae. Vol. V. Copenhagen, 1957. Л. 27v-48r.

5 TpiróSiov KaravuKTiKÓv. Ev Bsvsxía, 1876. С. 373-377.

6 nanaSonoúXou-Kspa^éro^ A. AváXsKia IspoaoXu^vracqi; axaxuoXoyía^. Т. B'. Ev nsxpounóXsi, 1897. С. 116-133.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. М.: Coda, 1997. 343 с.

2. Борисова Т. С. К проблеме возникновения славянской церковной поэзии: воспроизведение поэтических средств в раннеславянских переводах византийской гимнографии // Universum Humanitarium. 2015. № 1. С. 40-57.

3. Борисова Т. С. Текстология церковнославянских переводов византийских гимнографических текстов по спискам Триоди постной XII-XV веков. Новосибирск: Изд-во НГУ, 2016. 280 с.

4. К р и в к о Р . Н . Перевод, парафраз и метр в древних славянских кондаках, I: Метрика древней церковнославянской поэзии в исследованиях XIX-XX вв. // Revue des études slaves. 2011. Т. 82. № 2. С. 169-202.

5. К р и в к о Р. Н . Перевод, парафраз и метр в древних славянских кондаках, II: Критика, история и реконструкция текстов // Revue des études slaves. 2011. Т. 82. № 4. С. 715-743.

6. П а н и н Л . Г. История церковнославянского языка и лингвистическая текстология. Новосибирск: Изд-во НГУ, 1995. 217 с.

7. B o r i s o v a T. On the Problem of the Transmission and the Ensuing Adoption of Byzantine Acrostic in the Early Ecclesiastical Slavonic Translation of the Hymnography // Fragmenta Hellenoslavica. Vol. 2. Thessaloniki, 2016. C. 113-136.

8. Filonov Gove A. The Slavic Akathistos Hymn. Poetic elements of the Byzantine Text and its Old Church Slavonic Translation. Munchen, 1988. 290 c.

9. Javier F. ná0o^ Kai Aváaxaai^: Iaxopucq s^éXi^q BuZavuvq^ u^voypa9Ía^ тп<; Msyá^n^ BSo^áSa^ Kai x^G EpSo^áSa^ ТП5 AiaKaivqaí^ou. AiSaKiopucq Siaipip-q. ©saaaXovúcr|, 2007. 540 с.

10. Momina M. Triodion und Pentekostarion nach slavischen Handschriften des 11-14 Jahrhunderts. Vol. 1. Сер.: Patristica Slavica. München, 2004. 1002 c.

Borisova T. S., National and Kapodistrian University of Athens

DIACHRONIC ASPECT IN THE STUDY OF THE POETICS OF THE CHURCH SLAVONIC TRANSLATED HYMNOGRAPHIC TEXTS

The present paper deals with the process of formation of the poetic devices of the Church Slavonic language and literature. Specifically, the problems of the transmission of the poetic devices in the process of translating Byzantine hymnography to Church Slavonic were discussed. The investigation was performed on the material of the translation of 15 Antiphons from the Service of the Great and Holy Friday. The text was studied diachronically by the comparative analyses of the variants from different text versions from 15 North Slavonic and East Slavonic manuscripts (Triodion, Pentecostarion, Sticherarium) dating from the XI up to the XIV century. This approach helps to verify the attitude of the Medieval Slavic scholars towards the certain phenomena, as well as to provide a more complex picture. Comparing the rates of the transmission of different poetic devices one can easily see that the commonly transmitted devices include paregnemon (secondary sound repetition), lexical repetitions and syntactic parallelism. The results of the comparative analyses also helped to reveal two text versions which paid special attention to the poetic devices: the first Slavonic translation and the Athonite reduction, which used different approach to the Greek text poetical structure. The results obtained would definitely help us to understand the main characteristics of the Ecclesiastic Slavonic poetics of the primary period (XI-XIV centuries) from the point of view of the scholars contemporary with it.

Key words: Old Church Slavonic literature, Byzantine hymnography, translation of the liturgical texts, Antiphons from the Service of the Great and Holy Friday, historical poetics, paregnemon, paronomasia, syntactic parallelism

REFERENCES

1. Averintsev S. S. Poetics of early Byzantine literature. Moscow, 1997. 343 p.

2. Borisova T. S. On the genesis problem of the Slavonic Ecclesiastical poetry: the transmission of the poetic devices in the early Ecclesiastical Slavonic translation of the hymnography. Universum Humanitarium. 2015. No 1. P. 40-57.

3. Borisova T. S. Textology of Church Slavonic translations of Byzantine hymnographic texts based on the Triodion manuscripts of the XII-XV centuries. Novosibirsk, 2016. 280 p.

4. K r i v k o R . N . Translation, paraphrase and metrics in Old Church Slavonic Kontakia. I: Metrics of Old Church Slavonic poetry: a critical survey of studies of the XIX-XX centuries. Revue des études slaves. 2011. Vol. 82. No 2. P. 169-202.

5. Krivko R. N. Translation, paraphrase and metrics in Old Church Slavonic Kontakia. II: Textual criticism, textual history and reconstruction. Revue des études slaves. 2011. Vol. 82. No 4. P. 715-743.

6. Panin L. G. History of the Church Slavonic language and linguistic textology. Novosibirsk, 1995. 217 p.

7. Borisova T. On the problem of the transmission and the ensuing adoption of the Byzantine acrostic in the early Ecclesiastical Slavonic translation of the hymnography. Fragmenta Hellenoslavica. Vol. 2. Thessaloniki, 2016. P. 113-136.

8. Filonov Gove A. The Slavic Akathistos Hymn. Poetic elements of the Byzantine text and its Old Church Slavonic translation. Munchen, 1988. 290 p.

9. Javier F. nâ0oç Kai Avaaraaiç: IaTopicq s^sXi^q t^ç BuÇavuvqç u^voypaqaaç t^ç Meya^nç BSo^âSaç Kai t^ç EpSo^âSaç xnç Aiacaiv^ai^ou. AiSacTopicq SiaTpißq. ©saaaXovicq, 2007. 540 с.

10. Mo mina M. Triodion und Pentekostarion nach slavischen Handschriften des 11-14 Jahrhunderts. Vol. 1. Сер.: Patristica Slavica. München, 2004. 1002 c.

Поступила в редакцию 17.10.2018