"пристальное чтение" перед лицом "больших данных": проблема метода в современном англоязычном литературоведении. (Обзор)

2018.03.002. А.Е. МАХОВ. «ПРИСТАЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ» ПЕРЕД ЛИЦОМ «БОЛЬШИХ ДАННЫХ»: ПРОБЛЕМА МЕТОДА В СОВРЕМЕННОМ АНГЛОЯЗЫЧНОМ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ. (Обзор).

Ключевые слова: метод в литературоведении; пристальное чтение; «новая критика»; дальнее чтение.

На протяжении многих десятилетий техника так называемого пристального чтения (close reading), разработанная «новой критикой», воспринималась в англоязычном мире как «первостепенная методология» (по определению М. Джокерса: 2, с. 6) литературоведения. Методика анализа текста на микроуровне, с вниманием ко всем его деталям, предполагала и тщательный выбор текстов, используемых в качестве предмета анализа. Пристальное чтение маркировало определенные тексты как привилегированные и тем самым создавало определенный литературный канон.

В последние десятилетия, отмеченные бурным развитием компьютерных технологий, во многих научных и учебных центрах создаются обширные базы литературных текстов (часто они входят в состав национальных лингвистических корпусов), которые самим своим существованием отрицают идею привилегированности текстов, даже сам принцип литературного канона. Перед лицом подобных «больших данных» метод пристального чтения, способного работать лишь с небольшим текстовым объемом, казалось бы, теряет всякий смысл. В англоязычном литературоведении разворачивается обсуждение дальнейшей судьбы этого метода1, которое тем более уместно, что «close reading» в скором времени отмечает условный столетний юбилей - факт, отмеченный в подзаголовке статьи Б.Х. Смит (6).

Главным критиком старой методики, провозгласившим поворот от «close reading» к новым практикам, основанным на оперировании «большими данными», стал американский литературовед Франко Моретти. Свои идеи он изложил в ряде статей, опублико-

1 Некоторые аспекты этой методологической дискуссии и за пределами англоязычного пространства проанализированы в статье: Соколова Е.В. Истолковать и/или исчислить: О возможности комбинированного метода на стыке герменевтики и digital humanities // Современная наука о литературе: сб. статей / РАН. ИНИОН. - М., 2017. - С. 142-156.

ванных в 2000-е годы и частично вошедших в книгу «Дальнее чтение» (3).

Программной (и наиболее цитируемой) стала его статья «Соображения о мировой литературе», в которой Моретти и выявил «недостатки» старого метода, якобы обнаружившиеся в новой цифровой реальности. Пристальное чтение «по необходимости зависит от чрезвычайно маленького канона»; по сути, оно представляет собой «теологическую процедуру - весьма торжественное манипулирование весьма немногими текстами, воспринимаемыми весьма серьезно». При попытке выйти за пределы ограниченного канона и «торжественного» обряда их исследования пристальное чтение теряет всякую релевантность. И в этом случае, утверждает Моретти, «нам нужен небольшой договор с дьяволом: мы знаем, как читать тексты - давайте же научимся теперь не читать их: это позволит нам сфокусироваться на единицах значительно больших или значительно меньших, чем текст: приемах, темах, тропах - или жанрах и системах» (4, с. 57-58).

Критика методики «close reading» у Моретти основана на ее ассоциировании с «малыми» элементами текста; этим «малым», по его мнению, можно пожертвовать, чтобы достичь более абстрактного и теоретического знания о литературе. «Мы всегда должны расплачиваться за теоретическое знание», пишет Моретти (4, с. 58); такой платой становится и текст во всех его микроскопических деталях, и принцип пристального чтения, эти детали выявляющего.

К критике пристального чтения в 2010-е годы присоединяются и другие литературоведы. Мэтью Уилкенс (7) трактует литературные каноны как продукт практики пристального чтения и усматривает в них не только методологическую, но и своего рода моральную проблему: сотворение канона - акт несправедливости в отношении к тем текстам, которые оказались из него исключены. Кроме того, канон не представляет литературный процесс в его полноте: «То немногое, что мы читаем, абсолютно нерепрезентативно в отношении всего пространства литературы... Каноны ставят нас перед огромной проблемой, которая вытекает из нашего единственно рабочего литературоведческого метода - а именно, из потребности всегда использовать пристальное чтение как единственное средство культурного анализа» (7, с. 251). Следовательно, заключает исследователь, нам надо отказаться от приоритета при-

стального чтения и обратиться к таким стратегиям, «которые помогли бы нам извлекать информацию из текстов и о текстах как индикаторах более крупных культурных проблем» (7, с. 251).

Критика пристального чтения - правда, с несколько иных позиций - звучит и в книге Мэтью Джокерса «Макроанализ: Цифровые методы и история литературы» (2). Автор приветствует приход в литературную историю «больших данных (big data)» и выражает надежду, что этот процесс позволит приблизить литературоведение к критериям строгой рациональной научности. Цель науки, по его мнению, состоит в том, чтобы найти наиболее адекватное объяснение для определенных феноменов; эта цель может быть достигнута «посредством тщательного и исчерпывающего сбора подтверждающих фактов (evidence)... Литературоведческие исследования также должны стремиться к этой цели» (2, с. 5-6).

Метод подтверждения гипотезы посредством «сбора фактов» М. Джокерс противопоставляет старому методу «интерпретации» отдельных текстов, который не соответствует новой цифровой реальности, породившей «big data» и позволяющей работать с огромными текстовыми корпусами: «Массивные корпусы текстов открывают нам беспрецедентный доступ к литературным данным и приглашают нас <...> к новому способу собирания фактов и порождения смыслов. Литературовед XXI века больше не может удовлетворяться <...> немногими случайными фактами, собранными из немногочисленных, пусть даже и "репрезентативных" текстов.» (2, с. 8-9).

Другую аргументацию при критике метода «пристального чтения» избирают авторы коллективной монографии «Цифровая гуманитария» (1). Цель современных гуманитарных наук определяется ими как «анализ, визуализация, картографирование и оценка потока данных»; один из возможных методов подобной работы -«дальнее чтение», понимаемое как «анализ, сосредоточенный на более крупных единицах». Этот метод, по мнению авторов, противоположен пристальному чтению как «типу глубинной герменевтики», которая «извлекает смысл из текста посредством как можно более тщательного, микроскопического чтения» (1, с. 39). Таким образом, пристальное чтение противопоставлено чтению дальнему, как микроанализ - макроанализу.

Далеко не все исследователи отрицают значимость метода «close reading» в современной ситуации. Барбара Херрнстайн Смит (6), подводя итог «столетию» пристального чтения и пытаясь определить его место в новой цифровой реальности, склонна признать, что оно во многом сохраняет свою релевантность. Однако правомерность отнесения «close reading» к четко определяемым «методам» вызывает у нее сомнение: ведь на протяжении многих десятилетий этот термин применялся к весьма различным литературоведческим практикам - от истолкования шекспировских каламбуров и двусмысленностей «новой критикой» 1930-х годов до исследований «политического бессознательного» в викторианском романе, предпринимавшихся марксистским литературоведением в 1980-е годы.

Даже если «close reading» и было не методом, а совокупностью практик, у этих практик все-таки был объединяющий принцип - некий отдельно взятый текст читался «пристально», с вниманием к деталям словесного выражения. У этих практик было немало предшественников, к числу которых Б.Х. Смит относит классический риторический анализ, библейскую экзегезу, юридическое толкование законов; были у них и «братья» - аналогичные им практики в других науках, таких как иконология и психоанализ (6, с. 58).

Пристальное чтение, как оно было задумано его инициаторами в 1930-е годы, представляло собой, по мнению Б.Х. Смит, в первую очередь преподавательскую методику, призванную научить студента воспринимать специфику художественного текста. Эта методика, не в последнюю очередь благодаря ее удобству для преподавателей, стремительно распространилась в американских учебных заведениях. Характерно, что книга Клинта Брукса и Роберта Пена Уоррена «Понимание поэзии» (1938) к моменту ее второго издания в 1950 г. была рекомендована в качестве учебного пособия более чем в 250 колледжах и университетах США. Названия разделов книги - «Структура», «Напряжение (Tension)», «Ирония», «Образность», «Ритм», «Тон» - определили основные параметры учебной интерпретации текстов, а набор примеров и «тексты для дальнейшего изучения» оказали долгосрочное влияние на учебный «академический канон», включивший сонеты Шекспира, оды Кит-са, произведения Браунинга, Теннисона, Джерарда Мэнли Хопкин-

са, а также тексты поэтов-модернистов (Эзры Паунда, Элизабет Бишоп и др.).

Отмечая тесную связь «close reading» с педагогикой, Б.Х. Смит в то же время не принимает уничижительное замечание критика Хью Кеннера, находившего непостижимым, каким образом аудиторная методика (т.е. «close reading») была по ошибке принята за научную дисциплину (цит. по: 6, с. 59). Отрицать собственно научные достижения «новой критики» невозможно: ведь она в самом деле произвела переворот в методах изучения литературы, которое до нее (в позитивистском литературоведении) в значительной мере сводилось к накоплению и систематизации фактов, выявлению отношений влияния между отдельными произведениями, анализу «ясно наблюдаемых особенностей, отличающих формы, стили и жанры», и тем самым фактически представляло собой «distant reading» до возникновения самого этого термина (6, с. 60). На этом фоне предпринятое Новой критикой «исследование артефакта с целью выяснить, как он был сделан и как он функционирует» (6, с. 60), означало реальный переход к абсолютно иной исследовательской стратегии. Ее принципы намечены, в частности, в статье Джона Рэнсома «Критика, корпорация» (1937): изучение поэзии должно быть «техническим»; в центре внимания оказываются «приемы (devices)» - особенности метрики, инверсии, тропы, а также «вымыслы или изобретения (fictions, or inventions), посредством которых стихотворение сохраняет "эстетическую дистанцию"». «Поэтическим приемом» Рэнсом называет «любое систематическое употребление (usage), которое не применимо в прозе» (цит. по: 6, с. 61).

Обращаясь к вопросу о соотношении пристального и дальнего чтения, Б. Х. Смит находит их противоположность далеко не столь очевидной, как принято думать. В частности, ей представляется ложной трактовка пристального чтения как микро-, а дальнего чтения - как макроанализа, якобы сосредоточенного на «крупных» элементах и параметрах литературной реальности. Она ссылается на самого Моретти, полагающего, что дальнее чтение фокусировано не только на единицах намного более крупных, чем текст, но и намного более мелких в сравнении с произведением. Примером ей служит статья Моретти (5), в которой анализируется большой текстовый массив (7000 названий английских романов, созданных ме-

жду 1740 и 1850 гг.), однако при этом предметом для анализа служат «микроскопические» параметры - например, выбор романистом неопределенного или определенного артикля. Исходя из соображения, что неопределенный артикль (а) предполагает неограниченность и открытость в будущее, а определенный артикль (the), напротив, сигнализирует об ограничении и грамматически ориентирован на прошлое, Моретти связывает выбор артикля с определенной мировоззренческой установкой: роман, заглавие которого начинается с неопределенного артикля, предлагает его потребителю «прогрессивное» воззрение на социальные процессы, а роман с артиклем определенным - «консервативное». Б.Х. Смит находит подобный анализ микродеталей заглавия образцовым примером пристального чтения, который «мог бы заставить Эмпсона раскрыть рот от восхищения» (6, с. 71).

Таким образом, заключает Б.Х. Смит, методика пристального чтения не теряет своей значимости и «перед лицом цифровых библиотек и вездесущих компьютерных технологий», поскольку «способность и предрасположенность читать тексты внимательно, слово за словом (конечно, в дополнении к компьютерным премудростям), похоже, все-таки остаются полезными» (6, с. 73).

Список литературы

1. Цифровая гуманитария / Бердик Э., Дракер Дж., Луненфельд П., Преснер Т., Шнапп Дж.

Digital humanities / Burdick A., Drucker J., Lunenfeld P., Presner T., Schnapp J. -Cambridge (MA): MIT press, 2012. - 152 p.

2. Джокерс М. Макроанализ: Цифровые методы и история литературы.

Jockers M. Macroanalysis: Digital methods and literary history. - Urbana: Univ. of Illinois press, 2013. - 192 p.

3. Моретти Ф. Дальнее чтение / Пер. с англ. Вдовина А., Собчука О., Шели А.; Науч. ред. перевода Кушнарева И. - М.: Изд-во Института Гайдара, 2016. -352 с. - Пер. кн: Moretti F. Distant reading. - L.: Verso, 2013. - 244 p.

4. Моретти Ф. Соображения о мировой литературе.

Moretti F. Conjectures on world literature // New left review. - L., 2000. - N 1. -P. 54-68.

5. Моретти Ф. Стиль, корпорация. Размышления о семи тысячах заглавий (английские романы, 1740-1850).

Moretti F. Style, Inc. Reflections on seven thousand titles (British novels, 17401850) // Critical inquiry. - Chicago, 2009. - Vol. 36, N 1. - P. 134-158.

6. Смит Б.Х. Чем было «пристальное чтение»? Столетие литературоведческого метода.

Smith B.H. What was «close reading»? A century of method in literary studies // Minnesota review. - Durham, 2016. - N 87. - P. 57-75.

7. Уилкенс М. Каноны, пристальное чтение и эволюция метода.

Wilkens M. Canons, close reading, and the evolution of method // Debates in the digital humanities / Ed. by Gold M.K. - Minneapolis: Univ. of Minneapolis press, 2011. - P. 249-258.

ИСТОРИЯ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ И ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ

2018.03.003. ЕВ. ЛОЗИНСКАЯ. РАННЯЯ ЭКЗЕГЕЗА «КОМЕДИИ» ДАНТЕ. БЕНВЕНУТО ДА ИМОЛА: НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. (Обзор).

Ключевые слова: Данте Алигьери; «Комедия»; Бенвенуто да Имола; Джованни Боккаччо; источники; мизогаллизм; риторика; Пьетро Алигьери.

Ранняя экзегеза «Комедии» Данте в последние десятилетия стала актуальной научной темой. Работа ведется как в области систематизации данных о сохранившихся словарях и глоссах, создания компендиумов, словарей и баз данных1, так и в сфере осмысления творческого наследия первых исследователей великой поэмы. Среди наиболее выдающихся толкователей «Комедии» можно назвать Бенвенуто Рамбалди да Имола, профессора Болонского университета, его комментарий2 был создан в последней четверти XIV в. и сейчас вызывает особый интерес у дантологов.

Доменико Пантоне убежден, что ранние комментарии к «Комедии» являются не служебным материалом, облегчающим совре-

1 Bellomo S. Dizionario dei commentatori danteschi: L'esegesi della Commedia da Iacopo Alighieri a Nidobeato. - Firenze, 2004; Censimento dei Commenti danteschi: In 3 vol. - Roma, 2011-2013; I commenti danteschi dei secoli XIV, XV e XVI [Electronic resource] / A cura di Procaccioli P. - Roma: Lexis progetti editoriali, 1999. -

1 CD-ROM; Dante Lab [Electronic resource] / Dartmouth college. - Hanover, 2013. -Mode of access: http://dantelab.dartmouth.edu

Benvenuti De Rambaldis De Imola. Comentum super Dantis Aldigherij co-moediam: Nunc primum integre in lucem editum: In 5 vol / Cur. Lacaita J.Ph. - Floren-tiae, 1887.