Основные Проблемы Восточно-Римской и ранневизантийской политики на Северном Понте (сер. Iii vi вв. )

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ И ВОЕННОЙ ИСТОРИИ

УДК 94(4951.01

ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВОСТОЧНО-РИМСКОЙ И РАННЕВИЗАНТИЙСКОЙ ПОЛИТИКИ НА СЕВЕРНОМ ПОНТЕ (СЕР. III - VI ВВ.1

Работа посвящена рассмотрению основных проблем внешней политики Восточно-Римской и Ранневизантийской империи по отношению к Северному Причерноморью - позднеантичным государствам и соседними с ними племенами - в период Великого переселения народов (сер. III - VI вв.). Эта политика менялась от традиционной римской имперской в финальной фазе, через этап дипломатии племен к инкорпорации позднеантичных центров в состав Ранней Византии. Главной причиной изменений этой политики была трансформация самой империи и различные возможности государства для проведения активной внешней политики.

Ключевые слова: империя, Понт, Причерноморье, Боспор, Херсонес, варвары, политика, дипломатия, Византия.

Северный Понт и Рим в конце III — IV вв. В первые века н.э. римский мир объединил под своим управлением практически все охваченные античной цивилизацией территории Европы, Северной Африки и Ближнего Востока. Возникшая как береговая, приморская культура1, античная цивилизация расширяла свои границы не только путем прямых завоеваний, но и на основе постепенного развития хозяйства и включения новых территорий в единую экономическую систему Средиземноморья. Сложилась система «ойкумена - варвары» или «центр - периферия - дальняя периферия»2.

Государства, существовавшие на периферии античного мира, могут быть охарактеризованы как клиентские («вассальные») по статусу и буферные по геополитическому положению. В эпоху поздней античности пояс периферийных государств сохранялся лишь на восточных рубежах Римской империи, где выполнял роль буфера по отношению к иранскому миру (империи Сасанидов). Здесь буферные государства обладали большей самостоятельностью, чем просто периферийные, были более открыты в культурной и идеологической областях. Можно вести речь о целой полосе буферных государств Востока от Боспора на севере до Аравии на юге (Апсилия, Абасгия, Лазика, Иберия, Армения, сирийские княжества, арабские

Н.Н. БОЛГОВ

Белгородский государственный университет

bolgov@bsu.edu.ru

1 Вебер М. Аграрная история древнего мира. М., 1923. С. 5.

2 См.: Shils E. Center and periphery. Chicago, 1975.

клиентские государственные образования)3. Несмотря на значительные внутренние различия, их отношения с империей были в принципе однотипны4.

Во внешней политике Римской империи в принципе все прочие государства и общества рассматривались как чуждые, а в мировоззренческом плане - варварские. Поэтому выделить пласт отношений империи с варварами Северного Понта в принципе несложно. Более труден вопрос об отношениях империи с античными центрами Северного Причерноморья, так как, с одной стороны, это часть общей внешней политики, т.е. имеет общие черты с политикой в отношении варваров. С другой стороны, можно попытаться выделить специфические черты политики в отношении единственного античного региона, оставшегося вне непосредственной политической власти империи. Ментально же и культурно эти земли рассматривались как часть античного мира5.

На Боспоре после окончания набегов германцев (ок. 276 г.), очевидно, восстановилась политическая и военная зависимость Боспора от империи. Боспорские монеты выпускались с изображением на одной стороне портрета боспорского царя, на другой - императора.

Константин Багрянородный помещает на конец III - I пол. IV вв. ряд войн Херсо-неса, за спиной которого стояла империя, против Боспора, проводившего антиримскую политику6. Ряд исследователей принимают этот тезис. Другие отрицают возможность активной политики Рима в регионе. Признавая все недостатки источника, мы все же считаем, что ряд археологических реалий, служащих аргументами «за», нуждается в дополнительной интерпретации 7.

Важным источником может служить надпись Валерия Аврелия Сога от 603 г. бос-порской эры (осень 305 - осень 306 гг.)8 (КБН 64). Эта надпись относится к ближайшему времени после отречения Диоклетиана и Максимиана, когда августами стали Галерий и Констанций Хлор. Употребление в ней слова «епархия» дало возможность специалистам высказать ряд соображений о политическом статусе Боспора в начале IV в. В частности, было высказано мнение о том, что в это время Рим опять (после Нерона) ввел на Боспоре прямое правление и дал стране статус провинции. В надписи действительно чувствуется сильная зависимость от Рима или, во всяком случае, заметный сервилизм. В.В. Латышев отмечает, что Сог особенно гордится тем, что получил какие-то почести от Диоклетиана и Максимиана. Интересно, что Сог носил те же римские пошта, какие были у августа Мак-симиана. Исполнив должность наместника Феодосии, Сог вошел в число высших боспор-ских царедворцев. Латышев делает вывод об усилении римского влияния на Боспоре, но при этом подчеркивает, что «продолжало существовать Боспорское государство»9.

Б.И. Надэль предполагает проведение Римом активной политики в Северном Причерноморье при Диоклетиане и в связи с этим допускает некоторое ограничение власти боспорских царей в то время по аналогии с восточной политикой Нерона в 62-68 гг.10 Встает вопрос о причинах полного молчания о боспорском царе в надписи Сога, хотя в надписях подобного типа упоминание формулы с именем царя было обязательным. Так как нам достоверно известно, что царская власть на Боспоре в то время существовала, то умолчание о ней было вызвано какими-то политическими обстоятельствами, вероятнее всего - борьбой антиримских и проримских сил. Сам факт того, что один из высших бос-порских сановников в течение долгого времени, по-видимому, находился на службе у

3 Подробнее см.: Болгов Н.Н. К истории клиентских государств на восточной периферии позднеантичного мира (IV-VI вв.): дескриптивный обзор // Вопросы всеобщей истории и политологии. Белгород, 1997. С. 35-48.

4 Подробнее см.: Randsborg K. The first Millenium AD in Europe and the Mediterranian. An archaeological essay. Cambr., 1991.

5 Иванов С.А. Восприятие пределов Империи: от Рима к Византии // Славяне и их соседи. Вып. 8. М., 1998. С. 5-6.

6 О состоянии империи в этот период см.: Corcoran S. The Empire of the Tetrarchs: Imperial Pronouncement and Government AD 284-324. Oxf., 1996.

7 Болгов Н.Н. Херсонес, Боспор и Рим в конце III - I трети IV вв. // Боспор Киммерийский, Понт и варварский мир в период античности и средневековья. Керчь, 2002. С. 9-15.

8 Латышев В.В. Эпиграфические новости из Южной России. Находки 1901-03 гг. // Известия Археологической Комиссии (ИАК). 10. 1904. С. 127. № 21.

9 Там же.

10 Надэль Б.И. Из политической истории Боспорского государства в Крыму в начале IV в. // Acta Antiqua. Т. 9, ч. 1-2. Budapest, 1961. С. 236.

римских императоров, очень показателен11. Само собой напрашивается предположение о том, что Сог был одним из вождей боспорских изгнанников - сторонников проримской ориентации, осевших в Феодосии, слабо контролировавшейся боспорскими царями. На это, видимо, указывает и Псевдо-Арриан, говоря в V-VI вв. о том, что в Феодосии «жили некогда и изгнанники из Боспора». Была ли Феодосия отторгнута от Боспора в конце III в.12 или в 30-е гг. IV в., в связи с чем, и каков был ее статус? Точного ответа пока нет. Все же было бы правильнее считать Сога боспорским наместником Феодосии или признать эту микрозону в значительной степени автономной13.

Об усилении позиций Рима на Боспоре свидетельствует также надпись КБН 1051 от 307 г. В ней употребляются римские названия двух столиц Боспора времен Августа - Кесария и Агриппия. Это кажется весьма удивительным через три столетия после первого упоминания. Вызывает интерес и формулировка, указывающая на существование автономных гражданских общин. Эта надпись также послужила в свое время аргументом в пользу гипотезы о переходе Боспора под прямое римское правление в начале IV в. Надпись имеет подчеркнуто прорим-ский характер. Отсутствует имя боспорского царя. Но, вместе с тем, под надписью вырезан там-гообразный знак14. Все это в целом отражает усиление римского влияния на Боспоре в начале IV в. Видимо, при Фофорсе проявились в последний раз старые претензии Боспора на гегемонию во всей Таврике15, которые восходили ко времени Митридата и оживились после падения царства поздних скифов. Риму так или иначе удалось пресечь эти тенденции.

В IV в. боспорская знать стремилась всячески показать и подчеркнуть свою связь с империей. Это отражено и в монетных типах16, и в сохранении клиентского статуса.

В 322 г. на Дунае херсонесские войска помогли Риму отразить каких-то северопричерноморских варваров (Zos. II. 21; Anon. Vales. б, 21; Const. Porph. De Adm. imp. 53) Зу-барь считает, что в данном столкновении варваров возглавлял бывший боспорский царь, именуемый Зосимом Равсимод17. Если это так, то можно было бы видеть в этом царем Ра-дамсада, окончательно отстраненного от власти проримскими кругами Боспора во главе с Рескупоридом VI. Всякие предположения здесь, однако, очень гипотетичны (А.А. Васильев, например, полагал, что сарматы Зосима, напавшие в 322 г. на империю - это готы, причем крымские18). О.В. Шаров показал, что речь здесь идет о двух событиях: сарматы в

322 г. прорвались в Паннонию19, а готы в 323 г. - через Дунай. В обоих случаях боспорско-го царя, сражавшегося против римлян, не было20. В.В. Лавров указывает, что в источниках речь идет именно о меотийских варварах21.

Действительно, в 322 г. Константин отразил сарматов-язигов в Паннонии, а весной

323 г. на империю напали готы-тервинги во главе с Равсимодом. И этот рейд был разгромлен на варварской территории, а сам Равсимод погиб (CTh. VII. 1, 1). А.Х.М. Джоунз считает Равсимода сарматским вождем (PLRE. I, p. 762), однако, в пользу готского происхождения выступают Х. Вольфрам и Ф. Пашу22.

11 Блаватский В.Д. Боспор в позднеантичное время // Блаватский В.Д. Античная археология и история. М., 1985. С. 247.

12 Зубарь В.М., Хворостяный А.И. От язычества к христианству. К., 2000. С. 15.

13 Петрова Э.Б. Менестрат и Сог // Боспорские исследования (БИ). I. Симферополь, 2001. С. 50-51.

14 Соломоник Н.И. Сарматские знаки Северного Причерноморья. К., 1959. С. 75. Рис. 30.

15 Крыкин С.М. Проблема сущности боспорского протектората в античном Северном Причерноморье // Проблемы исследований античных городов. М., 1989. С. 60-61.

16 См.: Фролова Н.А. Монетное дело Боспора. Т. 2. М., 1997, ряд ее статей.

17 Зубарь В.М. Херсонес Таврический и Римская империя (середина I в. до н.э. - 2-я половина V в.) / Автореф. дисс. ... д. и. н. К., 1991. С. 25; Зубарь В.М. Херсонес Таврический и Римская империя: очерки военно-политической истории. К., 1994. С. 123; Зубарь В.М. Северный Понт и Римская империя. С. 157; Зубарь В.М., Хворостяный А.И. От язычества к христианству. С. 16. В начале 90-х гг. на этих позициях стояли также А.И. Айбабин и В.А. Сидоренко.

18 Васильев А.А. Готы в Крыму. Ч.1. // Известия Российской Академии истории материальной культуры (ИРАИМК). 1921. С.289.

19 Также см.: Ременников А.М. К истории сарматских племен на среднем Дунае в IV в. // УЗ КазГПИ. Вып. 12. Казань, 1957. С. 380-413.

20 Шаров О.В. Рескупорид V и Константин Великий // Боспорский феномен: погребальные памятники и святилища. I. СПб., 2002. С. 210-215.

21 Лавров В.В. Восточные германцы в Приазовье в Ш-ГУ вв. // 81га1иш+. 2000. № 4. С. 331-341.

22 Вольфрам Х. Готы. СПб., 2003. С. 92-93; 2озте. Шз1:оке поиуеПе / Б. РазеИош. Р., 1971. V. I. Р. 213. № 31.

В.М. Зубарь, следуя Константину Багрянородному, принимает 330-е гг. за время еще одной (или двух) войн Херсонеса и Боспора23. Аргументы - четыре клада с последними монетами 328-329 гг. (два из них - в районе Судака)24, постройка стены на Тамани архитектором Евтихом в 335 г. (КБН 1112), сокрытие ряда кладов на азиатском Боспоре 336 г. Быть может, на европейском Боспоре в это время появился узурпатор, вступивший в войну с Херсонесом, а Рескупорид VI укрылся на азиатской стороне25. Возведение комплекса боспорской крепости на горе Опук (с гарнизоном из готов-федератов) В.К. Голенко связывает с последним этапом херсонесско-боспорских войн - ок. 336 г.26 Со сходных позиций выступил и В.Ю. Юрочкин27. Однако, К. Цукерман и А.И. Айбабин отвергают информацию Константина Багрянородного о войнах Херсонеса с Боспором (а также о походе херсонесцев на Дунай и о баллистариях)28. Приведя массу неточностей в тексте Константина, Цукерман выявил незнание Порфирогенитом исторических реалий IV в. в регионе и подверг критике всю 53 главу. Соглашаясь в целом с источниковедческой оценкой труда Порфирогенита, мы, вместе с тем, полагаем, что предстоит еще большая работа по интерпретации действительно имеющихся кладов и прочих археологических реалий 1-й пол. IV в. на западе и востоке Боспора и выявлению в данном источнике достоверной информации29, а ее не может не быть, как справедливо указал В.М. Зубарь30. Связь войн с монетными кладами проводит в регионе и С.Ю. Сапрыкин31.

Очень важным является факт нахождения в Керчи двух серебряных фиал или патер, относящихся к категории вотивных сосудов, а также блюда с изображением Констанция II32. Им посвящена обширная, в том числе и новейшая, литература. Эти чаши были, несомненно, подарены представителям высшей боспорской знати, а может быть и правителям Боспора римской администрацией33. Сложнее решить вопрос об общем характере взаимоотношений Боспора с Римом в середине 40-х гг. Были ли эти дары Констанция II простым актом уважения знатным пантикапейцам за твердую проримскую ориентацию, или положение было сложнее? В. Д. Блаватский предполагает, что при Рескупориде и его преемниках Боспор довольно прочно входил в орбиту римского влияния34. Учитывая общее состояние империи при Констанции, с этим можно согласиться.

В середине IV в. Рим, скорее всего, прекратил предоставление субсидий для Боспо-ра. Указание на это содержит известный факт отправки боспорских послов к Юлиану в 362 г. с настоятельной просьбой о помощи (Amm. Marc. XXII. 7, 10). Анализируя этот отрывок, обычно подчеркивают страх боспорян в условиях начавшегося передвижения гуннов и их стремление заручиться помощью империи. Но при этом обычно забывают, что кроме боспорян к императору ехали послы также и «неведомых народов». И это были, скорее всего, представители каких-то племен гуннского союза, ибо аланы были известны

23 Зубарь В.М. Таврика и Римская империя. К., 2004. С. 188-190.

24 Исанчурин Р.А., Исанчурин Е.Р. Монетное дело царя Радамсада // Нумизматика и эпиграфика. Вып. 15. М., 1989. С. 90-92.

25 Зубарь В.М. Северный Понт и Римская империя. С. 158; Зубарь В.М., Хворостяный А.И. От язычества к христианству. С. 17.

26 Голенко В.К. К вопросу о времени сооружения «цитадели» на горе Опук // Херсонесский сборник. Вып. Х. Севастополь, 1999.С. 47.

27 Юрочкин В.Ю. Этнополитическая ситуация в позднеантичной Таврике в сочинении Константина Багрянородного и археологические реалии // Проблемы скифо-сарматской археологии Северного Причерноморья. Запорожье, 1999. С. 279-282; его же: Судакский регион в геополитической истории позднеантичной Таврики // Сугдея, Сурож, Солдайя в истории и культуре Руси-Украины. Киев-Судак, 2002. С. 280-283.

28 Айбабин А.И. Этническая история ранневизантийского Крыма. Симферополь, 1999. С. 48.

29 См., например: Ярцев С.В. Античный мир и варвары Северного Причерноморья в первых сюжетах «Повествования о крепости Херсон» Константина Багрянородного // Научные ведомости БелГУ. Серия: История, Политология, Экономика. Белгород, 2008 (в печати).

30 Зубарь В.М. По поводу присутствия римских войск в Херсонесе во второй пол. III - на рубеже IV-V вв. // Stratum+. 2000. № 4. С. 291-302; его же: Таврика и Римская империя. К., 2004. С. 189-200.

31 Сапрыкин С.Ю. Денежное обращение на хоре Херсонеса Таврического в античную эпоху. М., 2005. С. 185-186, 190.

32 Мацулевич Л.А. Серебряная чаша из Керчи. Л., 1926. С. 9.

33 Блаватский В.Д. Боспор в позднеантичное время. С. 250; Midd M. Studies in the Reign of Constantius II. N.Y., 1989.

34 Там же.

в империи с I в. н.э., а готы - с III в. Таким образом, картина гуннского нашествия предстает далеко не однозначной. Припонтийские степи могли стать для этих племен родными уже за полвека до данных событий35. Также трудно допустить, чтобы Боспор мог в это время, опасаясь нападения, обещать платить регулярную дань Риму, тем более, что ранее Боспор получал субсидии от империи36.

Активность Херсонеса в его политике в Таврике в конечном счете определялась империей. На протяжении всего позднеантичного периода Херсонес был тесно связан с римской администрацией - префектурой Востока37. В позднеантичный период прямая военная помощь была заменена субсидиями на содержание гарнизона города и союзников-готов, осевших в окрестностях Херсонеса и на Южном берегу38. В районе Балаклавы в III - начале IV вв. еще действовала римская военная база (IV строительный период)39. Это - отдаленная периферия Хер-сонеса, которую контролировал V Македонский легион. Большой процент лепной керамики говорит о варваризации населения канабы и об относительном упадке экономики.

Регулярного римского военного присутствия в Херсонесе во 2-й пол. III - I пол. IV вв. не было. Это доказывается перестройками данного времени в цитадели, где часть казарменных построек была занята под обжигательные печи, а бассейн терм перестроен в небольшие новые термы.

Новые надписи указывают, что имело место локальное размещение войск, которое не было стационарным, следовательно, отряд во главе с протектором (трибуном) прибыл для решения экстраординарной проблемы (для этого и использовались части полевой армии)40. Эти римские части - вексилляции I Италийского и II Геркулийского легионов 41.После войн с Боспором войска были выведены в Подунавье.

Надпись 370-375 гг. Домиция Модеста упоминает о баллистариях, которые в состав регулярной армии империи не входили42.

Об имперском военном присутствии в Херсонесе в IV в. говорит то, что в цитадели возводится здание вексилляции, казармы, терм, претория. Однако, картина римско-херсонесских отношений на рубеже III - IV вв. и в течение IV в. еще далека даже от относительной полноты. На протяжении IV в. отношения Херсонеса с империей строились на союзной основе; юридически город в состав империи не входил.

Византийская дипломатия в Северном Причерноморье (V в.). Начиная с гуннского нашествия конца IV в. империя, центр которой теперь находился в Константи-нополе43, испытав постепенное политическое оформление в качестве Восточно-Римской, больше не имея возможностей для прямого вмешательства, перешла к активной дипломатической политике в регионе Северного Причерноморья, как и в других зонах варварской периферии44.

35 В.П. Яйленко полагает, что гунны могли проникнуть к Понту уже во II в. н.э., но империи не были хорошо известны. См.: Яйленко В.П. Гунно-булгары II-V вв. н.э. на Боспоре по данным эпиграфики и антропонимики // Древности Боспора (ДБ). 5. 2002. С. 317.

36 Блаватский В.Д. Боспор в позднеантичное время. С. 251.

37 Зубарь В.М. Херсонес Таврический и Римская империя: очерки военно-политической истории. К., 1994. - С. 148.

38 Зубарь В.М. Херсонес Таврический и Римская империя (сер. I в. до н.э. - 2 пол. V в.). С.25.

39 Сарновский Т., Савеля О.Я. Балаклава. Римская военная база и святилище Юпитера До-лихена. Warschau, 2000. С. 155.

40 Зубарь В.М. Таврика и Римская империя. К., 2004. С. 183-190.

41 Соломоник Э.И. Латинские надписи Херсонеса Таврического. М., 1983. №№ 12, 53, 60; Цукер-ман К. Епископы и гарнизон Херсонеса в IV в. // Материалы по археологии, истории, этнографии Таврии (МАИЭТ). IV. Симферополь, 1995. С. 553-558; Айбабин А.И. Этническая история ранневизантийская Крыма. Симферополь, 1999. С. 50; Зубарь В.М. Таврика и Римская империя. К., 2004. С. 187-188.

42 Зубарь В.М., Сарновский Т., Антонова И.А. Новая латинская надпись из раскопок цитадели и некоторые вопросы позднеантичной истории Херсонеса // АNAXAPEIE. Херсонесский сборник. XI. Севастополь, 2001. С. 106.

43 Глушанин Е.П., Фарашян Е.В. Формирование государственного суверенитета Ранней Византии // Европа. Вып.2. Тюмень, 2002. С. 11-22; Глушанин Е.П. Раздел Римской империи 364 г. И начало византийского государства // Византийское государство в IV-XV вв. Центр и периферия. Барнаул, 1998. С. 4-8.

44 Зубарь В.М. Северный Понт и Римская империя. С. 161-166; Obolensky D. The Principles and Methods of Byzantine Diplomacy // Actes du XIIe Congress International d’Etudes byzantibes. V.l. Belgrade, 1964. Р. 122-134; Thompson E.A. The Foreign Policy of Theodosius II and Marcian // Her-mathena. 76. 1950. P. 56 sq.

При этом надо помнить о том, что дипломатия как особый способ международных отношений, противоположный войне, еще не сформировалась. Речь идет лишь об отдельных составляющих дипломатии45.

В целом византийское правительство в рамках стратегической политики обороны проводило целый комплекс мероприятий, которые должны были воспрепятствовать проникновению варваров в пределы империи46.

В системе правовых норм, регулировавших отношения империи с соседями-варварами, возникшей в ГУ-У вв., важное место занимали меры по охране приморской полосы, контролю над судами, законодательство о форме брачных союзов и союзов побратимства, в которых выражались связи пограничных жителей с варварами47. Распоряжения правительства Византии по охране границ подчеркивают особый характер политических порядков на византийских окраинах и служат лучшим комментарием к статьям договоров с варварами48.

Херсонес в то время являлся не только торговым центром, но и центром дипломатического влияния, и исходным пунктом религиозных и дипломатических миссий49.

Влияние империи в Юго-Западной Таврике, исходившее через Херсонес, в данный период неуклонно возрастало. Этапы роста византийского влияния: 1) варварское население ближней округи Херсонеса становится федератами - с начала V в.; 2) ремонт стен Херсона - к сер. VI в.; 3) крепости на Южном берегу Крыма - Алустон, Горзувиты, позднее - Сугдея - с конца VI в.; 4) расширение вглубь Юго-Западного Крыма, «длинные стены»50. Этап дипломатии, как видим, охватывает в основном V век.

Судя по происходящему из Херсонеса фрагменту декрета, Феодосий I, а затем в 408 г. и Гонорий разрешили варварам-федератам селиться в Херсонесе и его округе51. После некоторого перерыва, во 2-й пол. V в. Византия, вероятно, продолжила политику расселения федератов в Юго-Западном Крыму52. Византийский термин «энспондой» (федераты) несколько отличался от латинского. Энспондой имели меньший политический вес, расселялись скорее за границами империи, чем внутри них53. Чем сильнее империя клонилась к упадку, тем с большим уважением там относились к федератам. При Юстиниане даже стала зарождаться новая тер-минология54, признававшая варваров на словах высшей знатью империи.

Важным инструментом распространения влияния империи была торговля55. Широкое развитие торговли в ранней Византии было тесно связано с наличием многочисленных городов, находившихся в цветущем состоянии. Некоторые «стратегические» товары, которые могли оказать влияние на политику по отношению к варварам, находились

45 Нечаева Е.Н. Представления о дипломатии в эпоху поздней античности // Жебелёвские чтения - 5. СПб., 2003.

46 Ермолова И.Е. Варвары в кодексах Феодосия и Юстиниана // Античность в современном измерении. Казань, 2001. С. 51-53.

47 Шангин М.А. Византийские мероприятия по охране границ // Историк-марсксист. Т.3. М., 1939. С. 89-92.

48 Иванов С.А. Понятия «союза» и «подчинения» у Прокопия Кесарийского // Этносоциальная и политическая структура раннефеодальных славянских государств и народностей. М., 1987; Ahrweiler H. La Frontiere et les frontieres de Byzance en Orient // Byzance: le pays et les territories. L., 1976; Liebeschuetz J.H.G.W. Barbarians and Bishops: Army, Church and State in the Age of Ar-cadius and Chrysostom. Oxf., 1991.

49 Каждан А.П. Византийские города в VII-XI вв. // Советская археология (СА). 21. 1954. С.187.

50 Герцен А.И. Ранневизантийские крепости Юго-Западной Таврики // Международная конференция «Византия и Крым». Симферополь, 1997. С.34.

51 Айбабин А.И. Хронология могильников Крыма позднеримского и раннесредневекового времени // МАИЭТ. I. Симферополь, 1990. С.67.

52 Сидоренко В.А. Федераты Византии в Юго-Западном Крыму (последняя четверть III - начало VIII вв.) / Автореф. канд. дисс. СПб., 1994.

53 Maspero J. Фогбератог et Етратштаг dans l’armee Byzantine au vi-e siecle // BZ. 1912. P. 21.

54 Иванов С. А. Крымские готы и их место во внешнеполитической доктрине Юстиниана // Византия и народы Причерноморья и Средиземноморья в раннее средневековье (IV-IX вв.). Симферополь, 1994. С.23.

55 См.: Болгов Н.Н. Позднеантичная Таврика как контактная зона (торговый аспект) // Торговля и торговец в античном мире. М., 1997. С. 127-140; Кадеев В.И., Сорочан С.Б. Экономические связи античных городов Северного Причерноморья в I в. до н.э. - V в. н.э. (на материалах Херсонеса). Харьков, 1989 и др.

под контролем властей. Так, по закону 370-375 гг. не допускалась продажа варварам вина, масла, соленой рыбы (CJ. 4, 63.5). Указ 374 г. запрещал платить варварам за товары золотом. При Маркиане (455-457) в 456 г. полностью запрещается продажа варварам оружия: панцирей, щитов, стрел, мечей, железа вообще (CJ. IV. 41, 2; Procop. BG. VIII. 15, 20), хотя эта торговля ограничивалась еще с начала III в. (Digest. XXXIX. 4, 11; XLVIII. 4, 1-4). Это была ликвидация последнего пробела в законодательстве. Отныне смертной казнью каралась продажа любого оружия и железа любому варвару или представителю варваров56. Прокопий сто лет спустя отмечает, что этот закон все еще действует. Запрет касался всех варваров, а не только враждебных (CJ. IV. 41, 1; 63.2). Тем не менее, торговля с варварами в той или иной форме продолжалась в «гражданской» сфере57.

В 420 г. были приняты меры, чтобы запрещенные товары не попали к варварам морским путем: при отплытии любого судна чиновники должны были выяснить, куда и с чем оно направляется (CTh. VII. 16, 3; CJ. XII. 44 (45), 1).

В 419 г. епископ Херсонеса Асклепиад обратился к императору с прошением освободить людей, осужденных за то, что они раскрыли варварам секреты кораблестроения. Император помиловал осужденных, но пригрозил смертью всем, кто поступит так в будущем (CTh. IX. 40, 24).

В эксцерпте «О посольствах» сохранились сведения о крупных дипломатических миссиях к северопонтийским кочевникам. Так, посольство, описанное Олимпиодором, было направлено в 412 г. к гуннам Северо-Западного Причерноморья (вождь Харатон) имперским правительством.

В середине V в. посольства из Константинополя отправлялись и к Аттиле (известный фрагмент Приска).

Во 2-й пол. V в. в северопонтийском регионе византийцы напряженно интриговали между утигурами и кутригурами, подогревая противоречия между ними (Прокопий Кесарийский). Империя поддерживала утигуров против кутригуров. Кроме того, здесь обитали и пришедшие из Предкавказья ок. 463 г. более мелкие гуннские племена - сара-гуры, оногуры, уроги, с которыми империя поддерживала отношения, принимала послов (Prisc. IV. 30; 37). Уже в V в. эти племена использовались для давления на Персию.

В целом период V в. был временем стратегического отступления империи, которая, не присутствуя в регионе прямо и непосредственно, тем не менее, активно участвовала во взаимоотношениях племен вокруг античных центров Северного Причерноморья. Безусловно, суть византийской дипломатии в этот период состояла в обеспечении собственной безопасности от варваров Северного Понта как бы «через голову» Херсонеса и особенно Боспора. Если Херсонес в отдельные промежутки времени в большей или меньшей степени продолжал выполнять свои функции форпоста империи в регионе, то Боспор фактически был предоставлен своей участи, несмотря на то, что в 483 (503) г. при царе Дуптуне официально использовалось прежнее династическое имя - Тиберии-Юлии, т.е. четко обозначены проримские симпатии.

К концу V в. степень фактической власти империи в Херсонесе значительно возросла (надпись императора Зенона 488 г.). Акта о вхождении города в состав империи мы не имеем, но в течение V в. здесь вводятся многие имперские должности. Существует огромная литература, как о проблемах политического строя города, так и византийской аннексии. Не ставя здесь задачей новое рассмотрение этого вопроса, ограничимся признанием несомненного факта фактической тесной интеграции города и империи.

К концу V в., по-видимому, уже вполне определилось положение города в геополитической системе византийских владений того времени. Из дозорного пункта Херсонес вновь превращается в опорный пункт империи. В конце V в. при Зеноне, видимо, была одержана некая победа над гуннами, позволившая империи взяться за укрепление своих позиций. С этого времени также шел процесс подчинения империи окружавшего Херсонес местного населения Юго-Западного Крыма. Характерно, что в ранневизантийской традиции, в восприятии столичных жителей Херсонес слывет городом варварским и даже «городом готов» или городом «в стране тавро-скифов».

56 Томпсон Э.А. Римляне и варвары. СПб., 2003. С. 14-15.

57 Домановский А.Н. Государственный контроль за иноземными торговцами в пределах Византийской империи в ІУ-УІ вв. // Россия-Крым-Балканы: диалог культур. Екатеринбург, 2004.

С. 49; Бардола К.Ю. Некоторые аспекты таможенной политики Ранней Византии // Актуальні проблеми вітчизняної та всесвітної історії. Харків, 2001. С. 35.

На территории города в конце V в. основное внимание было уделено юговосточному узлу обороны (цитадель), где в римское время стоял имперский гарнизон.

Византийское утверждение в регионе (VI в.). Судьбы позднеантичного Боспора нашли свое завершение в VI веке. В начале этого столетия регион вновь попадает в сферу внимания авторов письменных источников, что связано с активизацией здесь политики Византии. «Византийское правительство, опекая свои интересы на дальней окраине Тавриды, ...не могло долее спокойно относиться к владычеству гуннов в степях полуострова»58.

При Юстине (518-527) «боспориты отдали себя под власть императора» (Procop. Bello Pers., I.12, 8), что означало признание зависимости от империи и вхождение в «христианскую ойкумену»59. Юстин отправил в Боспор патрикия Проба, племянника прежнего императора Анастасия, чтобы склонить утигуров прийти на помощь иверам против персов. Раздираемые внутренними распрями варвары не выполнили просьбу, зато на Боспоре высадился византийский отряд и поставил страну под непосредственный контроль империи (около 523 г.).

Видимо, под влиянием миссионеров вождь утигуров Грод (Гордас) решил креститься и для этого поехал в Константинополь. Там над ним и было совершено таинство крещения, причем восприемником гунна был сам император. После этого Грод получил пышный имперский титул патрикия и был отправлен на Боспор «блюсти интересы империи». Рьяно взявшийся за христианизацию сородичей наместник пал жертвой гуннского мятежа по наущению гуннских жрецов. Не пожелавшие принять христианство гунны убили Грода60. В результате византийский отряд был уничтожен, город Боспор был захвачен варварами, многие города Боспора подверглись погромам (Тиритака6l, Зенонов Херсонес и др., главным образом, на европейской стороне). Этот мятеж привел к временному восстановлению гуннского господства в районе Боспора62. Здесь мы видим редкий случай того, когда крещение вождя не привело к крещению его народа63.

Значительность боевых сил, посылаемых к Боспору после того, как гунны, противники Грода, перебили упомянутый гарнизон, обусловлена, может быть, не столько опасностью от гуннов, которые покидают город при первых слухах о приближении имперских сил, сколько необходимостью поддержать авторитет недавно приобретенной власти перед самим населением города64.

Вскоре после этих событий Юстиниан высадил на Боспоре войска (Theophan. под 534 г.; Malala, 433). Прокопий в речи армянских послов к персидскому шаху перечислил последние успехи Юстиниана: «Разве не послал он своих военачальников к жителям Боспора и не подчинил своей власти город, совершенно ему не принадлежавший?» (Bello Pеrs. II.3, 40). «И стал жить в мире Боспор под управлением римлян», - заключает Иоанн Малала (433). По его же сообщению, в I пол. VI в. гунны, жившие близ Боспора, приняли христианство (481).

Таким образом, был создан единый блок византийских владений в Крыму от Херсона до Боспора.

Присоединение к империи северопонтийских позднеантичных центров привело к более четкой дифференциации в отношении империи к местным грекам и варварам. Так, Юстиниан принимал меры для выяснения, не отправлено ли к варварам из района проливов (Боспор Фракийский) «что-либо из вещей». Запрещенных к вывозу с римской территории (Expos. Tot. Mund. XXII).

Имперская граница была закреплена цепью крепостей, которую некоторые специалисты называют таврическим лимесом65. По нашему мнению, под классическое опре-

58 Васильев А.А. Готы в Крыму. Ч. 2 // ИГАИМК. V. Л., 1927. С. 179.

59 Храпунов М.І. З приводу часу входження Боспору до складу Візантії // Археологія. 2005. № 1. С. 29-30.

60 История Грода Гуннского, боспорского мученика // Православные древности Таврики. К., 2002. С. 179-181.

61 Сазанов А. В. Результаты исследования поздних слоев городища Тиритаки // Проблемы истории и археологии Восточного Крыма. Керчь, 1984. С. 17.

62 Храпунов М.І. З приводу часу входження Боспору до складу Візантії. С. 30.

63 Томпсон Э. Римляне и варвары. С. 218.

64 Шестаков С.П. Очерки по истории Херсонеса в VI-X вв. по Р.Х. М., 1908. С.9.

65 В 1996 г. мы некритически упомянули о лимесе в одной из работ: Болгов Н.Н. Закат античного Боспора. Белгород, 1996. С. 62. Теперь мы склоняемся к тому, что для лимеса линия укреплений в Таврике была недостаточна.

деление лимеса таврические укрепления не подходят, особенно в районе Боспора. Юстиниан развернул широкую строительную программу в регионе (Procop. De aedif., III.7), которая охватила 30-40-е гг. Образцовым памятником византийской крепости является Ильичевское городище66.

Но и этот период также не был мирным. Незадолго до 545 г. Фанагория и Кепы были захвачены гуннами и разрушены (Procop. Bello Goth. VIII.5, 28-29). Интересно, что Кепы и Фанагурис ошибочно помещены Прокопием близ Херсона. Видимо, после этих событий Византия сохранила за собой на азиатской стороне лишь остров Киммериду. Трудно сказать, что вызвало рецидив агрессивности утигуров, - возможно, запоздалое понимание того, что Византия пришла сюда «всерьез и надолго»67.

В 575 г. была издана новелла Тиберия об освобождении Боспора и Херсона от морской повинности68. А уже через год город Боспор и его окрестности были взяты тюркют-ским отрядом во главе с Турксанфом. Это вторжение принесло значительные разрушения, видимо, самые крупные после готских походов III в.69, но вряд ли их можно назвать катастрофическими. Византия впоследствии еще не раз возвращала себе Боспор70, но более важно другое: изменения в материальной культуре и образе жизни обитателей Бос-пора с конца VI - VII вв. стали необратимыми71. Это - истинный рубеж Средневековья. Почти одновременно Юстин II отказывается платить варварам, что знаменует перелом в отношениях империи с варварами: империя выстояла, а поток Великого переселения народов пошел на спад72.

В течение VI в. политика империи на Боспора претерпела ряд этапов: 1) военное присутствие в отдельной административной единице с объединением военной и фискальной власти в руках командира имперского гарнизона при помощи союзных гуннов; 2) прямая власть империи административном округе двух уровней: трибун - командир гарнизона и глава налогового ведомства; архонт - глава гражданского аппарата; 3) Бос-пор - часть провинции Херсон, включавшей все южное побережье, во главе с дуксом.

Империя не имела здесь особой программы интеграции данных территорий, а скорее просто приспосабливалась к менявшейся ситуации. Пограничное положение Таврики заставляло концентрировать военную, фискальную и гражданскую власть в руках военных командиров. Наряду с этим сохранялись прежние муниципальные органы власти73.

В Херсонесе при Юстиниане, по мнению А.Л. Якобсона, в рамках реставрационной политики империи, были построены новые участки оборонительных стен, а также вся приморская и береговая оборонительные линии74. И.А. Антонова к этому времени относит 17 куртину, повышение высоты 19 куртины и передовой стены, работы на 20 куртине и башне XVII. В VI-VII вв. в цитадели Херсона находились военный лагерь и, скорее всего, ставка городского правителя - дуки.

Крупные крепости, создававшиеся в Юго-Западном Крыму в соответствии с достижениями и канонами ранневизантийской фортификации - не результат развития традиций предшествующей эпохи. Здесь нет субстрата античного времени. Византийский облик крепостей дополняется наличием больших базилик, возводившихся обычно в центре укрепленных территорий, с учетом возможности созерцать храмы с большого расстояния. Памятники этого района принадлежат, в основном, византизированной культуре, которая сложилась здесь в эпоху Великого переселения народов.

66 Николаева Э.Я. Раскопки Ильичевского городища // Проблемы античной истории и культуры (Эйрене XIV). Т. 2. Ереван, 1979. С. 378-379.

67 О византийской дипломатии в отношении гуннских племен и тетракситов Северного Причерноморья в VI в. см.: Артамонов М.И. История хазар. СПб., 2001. С. 109-144.

68 Васильев А.А. Готы в Крыму. Ч. 2. С. 183.

69 Николаева Э.Я. Боспор после гуннского нашествия / Автореф. дисс. ... к. и. н. М., 1984. С. 21.

70 Гумилев Л.Н. Древние тюрки. СПб., 1993. С. 50.

71 Макарова Т.И. Средневековый Корчев по раскопкам 1963 г. в Керчи // Краткие сообщения Института археологии (КСИА). 104. 1965. С. 76.

72 Сорочан С.Б. Око и щит империи. Херсонес к концу правления Юстиниана I и при его ближайших преемниках // БИ. V. 2004. С. 323.

73 Храпунов Н.И. Администрация византийского Боспора в VI веке // Боспор Киммерийский и варварский мир в эпоху античности и средневековья. Керчь, 2004. С. 382-383.

74 Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес. М.-Л., 1959. С. 66-114.

По всей видимости, именно политика Византии в Крыму в VI в. способствовала общей стабилизации положения, окончанию перемещений племен. С сер. VI в. в ЮгоЗападном Крыму резко увеличивается численность населения (появление новых некрополей, рост числа погребений, новые крепости)75.

В конце VI в. в Херсонесе начинается активное храмовое строительство, явно при поддержке имперских властей. Херсон превращается в провинциальный центр отдельного регионального командования в лице дукса и, очевидно, рассматривался как составная часть соответствующей византийской эпархии76.

В 598 г. заключается мирный договор империи с тюрками - краеугольный камень византийской политики в регионе, на 200 лет вперед определивший ее основные направления77.

Византийская политика в регионе отличалась двойственностью. Империя всегда пыталась удержать здесь плацдарм для военных операций, торговли и дипломатического обмена. Но вместе с тем она почти всегда предпочитала не рисковать собственными силами, а иметь барьер из зависимых племен и натравливать наиболее опасных соседей друг на друга78.

Эволюция имперской политики в регионе определялась общим ее состоянием, стратегическими и тактическими задачами, которые решала империя в Северном Причерноморье.

Целиком в русле ранневизантийской политики находится также политика создания лимитрофной области федератов в Юго-Западном Крыму близ Херсонеса79. Хотя статус этого района продолжает вызывать споры, все же общее направление политики Византии здесь видно вполне четко. Так же византийцы вели себя и в отношении филархов (вождей) арабов, гуннов, армянских князей80 и пр., пока из глубин Аравии не выплеснулось море исламских воинов в VII в., полностью опрокинувшее политику империи в отношении ее варварской периферии и лишившее ее половины территории.

MAIN PROBLEMS OF EASTERN ROMAN AND EARLY BYZANTINIAN POLICY ON A NOTHERN PONTUS

N.N. BOLGOV

Belgorod State University

This article include a research of main problems of foreign policy of Eastern Roman & Early Byzantinian Empire toward a Nothern Pontus - late ancient states and neighbours tribes - at a time of Great Migrations (half III - VI AD). This Policy was changed from traditionally roman in final phase, across a period of tribes Diplomacy to incorporation of late ancient states to Early Byzantium. A main cause of this changing was a transformation of Empire and different possibilities of State for active foreign Policy.

Key words: Empire, Pontus, Black Sea Coast, Bosporus, Chersonesus in Crimea, barbarians, Policy, Diplomacy, Byzantium.

75 Пиоро И.С. Крымская Готия. К., 1990. С. 134-135.

76 Сорочан С.Б. Византийский Херсон. Харьков, 2005. С. 176.

77 Там же. С. 175.

78 Дагрон Ж. Двуликий Крым (^-Х вв.) // МАИЭТ. VII. Симферополь, 2000. С. 300. Ср.: Дюно Ж.-Ф., Ариньон Ж.-П. Понятие «граница» у Прокопия Кесарийского и Константина Багрянородного // Византийский временник (ВВ). 43. 1982. С. 64-73.

79 Археологический контекст: Амброз А.К. Юго-Западный Крым. Могильники IV-VП вв. // МАИЭТ. IV. Симферополь, 1995. С. 57 и целый ряд др. работ.

80 См.: Адонц Н.Г. Армения в эпоху Юстиниана. Ереван, 1971.