Принцип добросовестности исполнения договоров: сравнительно-правовой анализ

Вестник Самарской гуманитарной акалемии. Серия «Право». 2017. № 1-2

ПРИНЦИП ДОБРОСОВЕСТНОСТИ ИСПОЛНЕНИЯ ДОГОВОРОВ: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ

© В. Т.Галиева

Галиева Виктория Тахировна Самарская

гуманитарная академия e-mail: victoriacute@mail.ru

В статье рассматривается применение принципа лобросовестности исполнения лотоворов на примере европейских стран

Ключевые слова: принцип лобросовестности.

В течение последнего столетия по гражданскому законодательству континентальных государств прокатилась волна признания и закрепления общего принципа добросовестности исполнения договорных обязательств. Данный принцип получил универсальное значение и может быть найден в праве многих стран, а также международных актах и договорах. Тем не менее концепция добросовестности не получила ни единообразного понимания, ни применения.

Своими корнями понятие добросовестности уходит в римское право к институту bona fides, трактуемому, как отсутствие недобросовестности или чистая совесть. Согласно ему слово, данное договаривающимися сторонами, имело огромное значение в то время, и нарушение этого слова имело религиозные и моральные последствия. Уже римские преторы были уполномочены разрешать споры, которые не укладывались в рамки архаичного квиритского (цивильного) права, руководствуясь принципом «доброй совести». Вместе с другими значимыми нормами и принципами римского права он был заимствован современным гражданским правом.

Как можно видеть, возникнув как моральный, принцип добросовестности развился до понимания его как правовой нормы. Как справедливо отмечает А. В. Попова, «современный

Принцип лобросовестности исполнения логоворров: сравнительно-правовои анализ

период развития принципа добросовестности... характеризуется наличием довольно широкого спектра вопросов, касающихся регулирования области обязательственного права. Его соблюдение как императивной нормы необходимо при: заключении, толковании и исполнении договора; возмещении убытков; определении действительности договора и т. д.»1 Но, несмотря на такое признание, принцип добросовестности не рассматривается различными юрисдик-циями тождественно, «поскольку в каждой правовой системе добросовестность встраивается в конкретный вариант доктрины, в которой он играет свою особую роль»2. Даже в государствах европейского континента понятие добросовестности не одинаково.

Имеются две формы проявления принципа добросовестности, которые могут быть обнаружены в правовых системах государств мира. Первая из них — субъективная, в соответствии с которой стороны должны действовать в отношениях друг с другом честно и справедливо3. Другая — объективная — выдвигает добросовестность в качестве требования соблюдения сторонами разумных стандартов честности в договорных отношениях4.

Но какая бы модель ни была бы избрана, цели их одинаковы: они устанавливают стандарты честной деловой практики, защиту разумных ожиданий каждой из сторон и прозрачность правовых отношений в целом. Итак, следует констатировать отсутствие единой концепции добросовестности, но что действительно имеет значение: чтобы в правовой системе государства закреплялось требование добросовестности, регулирующее правовые отношения в целях обеспечения высокого уровня правовой определенности.

Следует отметить, что западноевропейские правовые системы отличаются по сфере применения принципа добросовестности. Так, в системе гражданского права наиболее минималистский подход представлен французской судебной практикой, которая не полагается на bona fide в той же степени, что их немецкие и итальянские коллеги. Но еще более минималистический подход характерен для общего права Англии, не признающего как таковой общей обязанности сторон договора действовать в соответствии с принципом добросовестности.

Согласно ст. 1134 Французского гражданского кодекса»соглашения должны быть выполнены добросовестно», ст. 1135 добавляет, что «соглашения обязывают не только к тому, что в них выражено, но и ко всем последствиям, которые справедливость, обычай или закон связывают с этим обязательством, в соответствии с его природой». Иных явных ссылок на принцип добросовестности раздел ГК Франции об обязательствах не содержит. Тем не менее, начиная с конца 70-х годов французская доктрина расширила перечень ситуаций применения принципа добросовестности [7], распространив его на переговорные

1 Попова А. В. Bona fides в современном международном публичном и международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2005. № 4. С. 41.

2 Good Faith in Contract: Concept and Context / Ed. by R. Brownsword. P. 2.

3 Дождев Д. В. Добросовестность (bona fides) как правовой принцип. С. 97.

4 Богданов Е. Категория «добросовестности» в гражданском праве // Российская юстиция. 1999. № 9. С. 12.

отношения, исполнение договора, предусматривая обязанность соблюдать лояльность и сотрудничество. Но даже и усиленная доктриной французская bonne foi до сих пор ослаблена судебным усмотрением в определении справедливости, создавая, несмотря на традиционно позитивный характер французского права, риск слишком широкого судейского усмотрения.

Несколько другой подход был реализован в гражданском праве Германии. В соответствии с германским законодательством договорные обязательства подчиняются принципу добросовестности, конкретное содержание которого выводится путем доктринального и судебного толкования из весьма скромного § 242 ГГУ, непосредственно касающегося способа исполнения договорных обязательств: должник обязан исполнить обязательство добросовестно с учетом обычаев гражданского оборота. Кроме того, был достигнут консенсус по целому ряду случаев применения принципа добросовестности: во время переговоров при заключении договора, исполнение договора, neminem laedere (вследствие общей деликтной небрежности) и др.

Таким образом, несмотря на отсутствие в § 242 ГГУ раскрытия содержания, принцип добросовестности существует «независимо» от нормы, развиваясь в доктрине и судебной практике. Принцип является шире специального законодательства.

В Соединенных Штатах данный принцип закреплен в Единообразном торговом кодексе, который закрепляет, что «каждый договор или обязательство в соответствии с этим Кодексом устанавливает обязанность добросовестности при его исполнении или соблюдении» (§ 1-304 ЕТК).

Одной из немногих юрисдикций, выбивающейся из этой тенденции, является английское право, традиционно не признающее подразумеваемую обязанность добросовестности исполнения своих обязательств сторонами. Это положение иллюстрируется следующим комментарием: «...в соответствии с принципами свободы и обязательной силы договора в английском договорном праве нет правового принципа добросовестности общего применения, хотя некоторые авторы утверждают необходимость его существования»5. В английском праве отсутствует общая позитивная обязанность добросовестности, налагаемая на стороны договора. В то же время согласно английскому праву обязанность добросовестности возлагается на стороны фидуциарных отношений и может существовать как результат прямо выраженного договорного условия. Обязанность добросовестности может подразумеваться в конкретных договорных отношениях, но, как правило, английские суды не будут усматривать в коммерческом договоре обязанность добросовестности.

Однако уже продолжительное время английскими юристами высказывается мнение, что общая обязанность добросовестности будет введена в английское право в результате приближения к принципам договорного права в рамках Европейского союза6.

5 Chitty on Contracts 31st ed.: Volume 1 General Principles. Para. 1-039. P. 32.

6 Towards an Implied Duty of Good Faith Under English Law. Jones Day Commentary // http://www.jonesday.com.

Принцип лобросовестности исполнения логоворров: сравнительно-правовои анализ

Такая обязанность уже признана в большинстве систем государств-членов ЕС, и внедрение законодательства ЕС привела к применению концепции добросовестности для различных целей в отношении отдельных видов договора. Ожидается и дальнейшее расширение применения принципа добросовестности. С другой стороны, распространение заключения долгосрочных доверительных договоров, а также непосредственное включение в их текст обязанности действовать добросовестно, как представляется, будет содействовать дальнейшему благоприятному судебному толкованию.

Подтверждение тому — несколько судебных дел, давших импульс дальнейшим дискуссиям о возможности закрепления принципа добросовестности в английском праве. Так, в решении по делу Yam Seng v. International Trade Corporation7 после детального анализа судья постановил, что договорные обязанности действовать добросовестно могут подразумеваться и содержание обязанности исполнения договора в духе доброй воли зависит от контекста. Судья признал существование в английском праве подразумеваемой обязанности добросовестности — условия, понимаемого не как вопрос права, но как вопрос факта, означающего, что она основана на предполагаемых намерениях сторон. Таким образом, это вопрос построения контракта, и решается он в каждом конкретном случае.

Можно подытожить, что английские суды все еще не готовы презюми-ровать, подобно гражданскому законодательству большинства континентальных государств, обязанность договаривающихся сторон действовать добросовестно. Подход, которого придерживаются в настоящее время английские суды, согласуется с общим принципом английского договорного права, в соответствии с которым договорные условия не будут подразумеваться, если они не будут соответствовать прямо выраженным положениям договора. Поэтому, если стороны желают закрепить обязанность добросовестности, они должны непосредственно включить это условие в договор.

Итак, правовые традиции государств мира в целом признают принцип добросовестности, предусматривающий, что договаривающиеся стороны должны действовать добросовестно при исполнении своих обязательств по договору.

Большинство правовых систем гражданского права признают ту либо иную форму обязанности сторон договора исполнять свои обязательства добросовестно, хотя фактическое содержание этой обязанности отличается между странами.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

1. Богданов Е. Категория «добросовестности» в гражданском праве // Российская юстиция. 1999. № 9. С. 12—14.

2. Дождев Д. В. Добросовестность (bona fides) как правовой принцип // Политико-правовые ценности: история и современность / под ред. Н. С. Нерсесянца. Москва : Едиториал УРСС, 2000. С. 96—102.

7 Yam Seng PTE Ltd v. International Trade Corporation Ltd [2013] EWHC 111 (QB) (01 February 2013) [Электронный ресурс].

3. Попова А. В. Bona fides в современном международном публичном и международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2005. № 4. С. 38—41.

4. Chitty on Contracts 31st ed.: Volume 1 General Principles / by Hugh Beale. Sweet & Maxwell (U.K.). 2012. Para. 1-039. 2482 p.

5. Good Faith in Contract: Concept and Context / Ed. by Brownsword, R. Hird, N.J. and Howells, G. (eds). - Aldershot: Ashgate/Dartmouth, 1999. 326 p.

6. Towards an Implied Duty of Good Faith Under English Law. Jones Day Commentary [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.jonesday.com/files/ Publication.

7. Yam Seng PTE Ltd v. International Trade Corporation Ltd [2013] EWHC 111 (QB) (01 February 2013) [Электронный ресурс].