Смысловые и структурные функции концепта «Долготерпение» во французских переводах начала ХХ века рассказа И. С. Тургенева «Живые мощи»

КОГНИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ЯЗЫКОВОЙ КАТЕГОРИЗАЦИИ

УДК 821.161.1 + 811.133.1

Н. А. Воскресенская

Смысловые и структурные функции концепта «долготерпение» во французских переводах начала ХХ века рассказа И. С. Тургенева «Живые мощи»

На примере интерпретации ментального концепта «долготерпение», который структурно выражен во всех сильных позициях рассказа И. С. Тургенева «Живые мощи», дается сравнительно-сопоставительный анализ принципов его перевода на французский язык (переводы 1927 и 1929 годов).

The article presents a comparative benchmarking principles of translation by Russian and French researchers of Turgenev’s story "Living relics" (translations of 1927 and 1929) by the example of the interpretation of the concept «dolgoterprenie». Translated, it is represented as mental, structurally expressed in all strong positions of the text.

Ключевые слова: Тургенев, концепт «долготерпение», восприятие и интерпретация текста, французский язык, перевод.

Key words: Turgenev, perception and interpretation of the text, the French, the translation, the concept of «dolgoterpenie».

Рассказ «Живые мощи» занимает особое место в цикле И. С. Тургенева. Впервые рассказ был опубликован в марте 1874 года в литературном сборнике «Складчина», составленном из трудов русских литераторов в пользу пострадавших от голода в Самарской губернии, и лишь затем Тургенев добавляет его в «Записки охотника». Следует отметить, что «Живые мощи» задумывались им еще во время работы над первыми рассказами «Записок». В указании к изданию 1874 года Тургенев называет этот рассказ «наброском», который был найден «в черновых бумагах ... и тогда же дописан». Отнести замысел рассказа ко времени написания всего цикла позволяют также комментарии Тургенева в письмах к П. В. Анненкову, к Л. Пичу. Причина, по которой автор не включил его в первое собрание «Записок охотника», заключалась в том, что рассказ не «имел прямого отношения к главной мысли, руководившей тогда автором» [13, III, с. 86].

Об авторской интерпретации рассказа можно судить по замечанию Тургенева в письме к Я. Полонскому от 18 (30) декабря 1973 года: «Есть у меня один недоконченный отрывок из "Записок охотника" - разве это послать? Очень он короток и едва ли не плоховат, но идет к делу, ибо в нем выводится пример русского долготерпения» [13, III, с. 87]. Именно это свойство характера русского человека легло в основу сюжета очерка, оп-

© Воскресенская Н. А., 2013

ределило его стилевую манеру, что и было отмечено в ряде отзывов отечественной критики, скорее негативных, чем положительных [3, с. 63; 6, с. 408-409]. Однако во французских литературных кругах публикация перевода рассказа в одном из влиятельных изданий « Le Temps » 8 (20) апреля 1874 года вызвала противоположную, восторженную реакцию критиков и профессиональных литераторов. Так, в крайне эмоциональном письме Ипполит Тэн, известный литературный критик, ученый-историк, называет «Живые мощи» настоящим «шедевром». Через несколько дней Тургенев получает хвалебный отзыв от Жорж Санд: «Сколько души, глубины и правды, какой простой и очаровательный язык! Все должны учиться у Вас, все без исключения, даже наш великий лама Виктор Гюго!» [23, с. 23]. Показательно то, что именно «Живые мощи» переводились на французский язык отдельно от всего цикла: после первого перевода в « Temps », выполненного французским писателем Дюраном-Гревилем, в 1930 году в Париже рассказ печатается в переводе П. Барона: «Loukeria. Histoire vraie d’une petite « allongee » de la Sainte Russie. Nouvelle tiree des « Recits d’un chasseur ». (Лукерья. Правдивая история несчастной «лежачей больной» Святой Руси. Отрывок из «Записок охотника») (перевод с франц. наш. -Н.В.).

В чем же была причина такого явного несоответствия в оценках идейного и эстетического значения произведения русской и французской критикой? Одной из причин такого разногласия стали принципы интерпретации текста, основанные на стремлении русской критики дать оценку произведения, исходя из особенностей творческого метода Тургенева, в то время, как французская литературная общественность сосредоточила внимание на характере включения читателя в систему художественного мышления автора, на сфере концептуальной, выраженной, прежде всего, в стилистике текста, его концептосфере, в первую очередь на концепте «долготерпение» [2; 15, с. 22 - 29].

Основная идея рассказа Тургенева связана с презентацией такой особенности русского национального характера, как «долготерпение», который представлен во всех сильных позициях текста - в заглавии, эпиграфе, в начале и конце произведения» [7, с. 195]. Так, концепт репрезентирован эпиграфом, взятым из стихотворения Ф. Тютчева «Эти бедные селенья» (1857): « Край родной долготерпенья - Край ты русского народа!» [12, с. 229]. Основные исторические этапы функционирования концепта могут быть прослежены по словарным статьям, где зафиксированы наиболее распространенные случаи его социальной разгерметизации. Слово долготерпение встречается в словаре древнерусского языка И.И. Срезневского:

«дълготьрпЬниЮ, Мин. 1096; дълготьрпЬти, Мин. 1096; дълготьрпЬливыи, Мин. 1097» [11, с. 389]. В современных словарях дается следующее значение слова: « большое терпение» [10, с. 938; 11, с. 423], «большое длительное терпение» [8, с. 173]. В словаре В. Даля «ТерпЬть, терпливать что,

выносить, переносить, сносить, нуждаться, страдать; //крепиться, об (пе-ре)могаться, мужаться, держаться, стоять не изнемогая, не унывая; // ожидать, выжидать чего лучшего, надеяться, быть кротким, смиряться; // Терпение, состояние и свойство по глаг.» [4, с. 401].

Следует отметить, что уже в эпиграфе концепт «долготерпения» выражен не только языковыми средствами, функционирует за счет ассоциативных приращений, расширяющих семантику слова «долготерпение», направляя читательскую интенцию восприятия текста. Слова долготерпение во французском языке нет, поэтому анализ иноязычных переводов слова показывает особенности восприятия русского менталитета через представление уровней смысла понятия «долготерпение».

Обратимся к двум наиболее популярным в настоящее время переводам рассказа: И. Д. Гальперина-Каминского, переводчика, журналиста и исследователя творчества И. С. Тургенева (1927) и выполненному в это же время переводу Анри Монго (1929). Сравнение это, как нам кажется, представляет интерес в плане сопоставления разных национальных концепто-сфер.

Несовпадение восприятия обнаруживается уже в переводе (интерпретации) слова «долготерпение» в эпиграфе к рассказу. Эпиграф как способ обозначения идеи произведения, определения его основного мотива является важнейшим лексическим средством изобразительности художественного текста, так как стоит в сильной периферийной позиции. Так, Гальперин-Каминский использует в качестве перевода стихотворения Тютчева вариант, где долготерпение передается словом раНвпсе -'терпение, терпеливость ’ [22, с. 237]. Анри Монго приводит перевод Шарля Салмона, в котором долготерпение - la longue endurance [21, с. 517] -приобретает дополнительное значение, которое представлено в ассоциативном ряду словарной статьи. Большой толковый словарь французского языка Le Grand Robert дает следующие определения:

«Patience, n. f. ETYM. 1120, pacience; du lat. patientia, de pati « souffrir » (страдать). Trait de caractere, comportement (considere comme une vertu), qui consiste a savoir souffrir sans se plaindre, a supporter sans revolte et sans colere les desagrements, les malheurs de la vie, les defauts, les actions d'autrui -‘Черта характера, поведение (считается достоинством, добродетелью), которое заключается в умении страдать не жалуясь, переносить без возмущения и гнева неприятности, тяготы жизни, недостатки других и их действия’ (перевод с франц. наш. - Н.В.).

Endurance, n. f. ETYM. XIVs.; dial. jusque vers 1870; de endurer (от гл. выносить, сносить, терпеть, претерпевать, подвергаться.) Aptitude a resister a la fatigue, a la souffrance - ‘Способность сопротивляться усталости, страданию’( перевод с франц. наш. - Н. В.) [20].

В словаре синонимов (Dictionnaire des synonymes de la langue fran5aise) мы находим: «Patience se dit de la perseverance, de la constance, qui fait que l’on execute une chose, que l’on poursuit un dessein, malgre la lenteur des

progres, malgre les difficultes, les obstacles, les peines, les degofits» - ‘выполнять, совершать ч-л, исполнять замысел несмотря на «медленность успеха, достижения», трудности, препятствия, страдания, муки, разочарования’ (перевод с франц. наш. - Н. В.) [19, c. 435].

Endurer presente celui qui souffre comme montrant de la resignation ou comme ayant besoin d’une longue patience, parce que le mal dure, se prolonge -‘говорят о том, кто страдает, проявляя покорность судьбе, смирение, безропотность или о том, кто нуждается в «долгом терпении» (longue patience), так как горе « длится, продолжается» ’ (перевод с франц. наш. -Н. В.) [19, с. 554].

Таким образом, в переводе Гальперина-Каминского концепт «долготерпение» не репрезентируется в той же мере, что и в оригинальном тексте. В переводе же А. Монро он почти эквивалентен смыслу, реализованному в тексте И. С. Тургенева, так как словосочетание усиливает смысловую наполненность выражения la longue endurance путем «удвоения» значения долготерпения через семантику существительного endurance и прилагательного longue (долгий), что акцентирует значение ‘длящееся, продолжающееся’ страдание и героини, и, что очень важно, ав-тора-рассказчика.

В современном литературоведении имени текста как важнейшему элементу художественного произведения уделяется большое внимание исследователей [1; 5]. Заглавие содержит информацию о структуре художественного текста, в известной степени направляет его интерпретацию, выражает «основной замысел, идею, концепт создателя текста», является «компрессированным, нераскрытым содержанием текста» [3, с. 126, 133]. Находясь вне основной части произведения, заглавие получает абсолютно сильную позицию и выступает в качестве средства языковой объективации художественных концептов. Так, словосочетание живые мощи, вынесенное в заглавие, является дополнительным репрезентантом концепта «долготерпение». По семантическому наполнению такое словосочетание является смысловой оппозицией, оксюмороном, определяющим особенность прочтения текста.

В словаре В. Даля живой - « кто жив, кто живет, живущий, в ком или в чем есть жизнь; о человеке и животном: дышащий, не умерший, не мертвый, сохраняющий признаки земной жизни; о душе: одаренный духовною, бесплотною жизнию, или же не погибший во зле и лжи, спасенный» [4, с. 537]. Мощи помещается как родственное слово к «мочь»: «мочь и могти, или мочи, мощи; могу, можешь, быть в силах, в состоянье сделать что, по силам телесным, умственным, по власти, средствам и пр.; Быть здоровым, помогать», передавая значение силы физической. Существительное единственного числа мощь определяется как «сила телесная и духовная, могущество, могута; здоровье, крепость», а множественное число от него -мощи - «нетленное тело угодника Божия» [4, с. 354].

В словарях С. И. Ожегова и А. П. Евгеньевой живой - «такой, к-рый живет, обладает жизнью» [8, с. 193; 9, с. 481], мощи - «высохшие останки людей, почитаемые церковью святыми и чудотворными. Живые мощи (разг.) - об очень исхудалом человеке» [8, с. 368, 9, с. 306].

Анализ этих и некоторых других толковых, этимологических словарей [11, с. 447; 14; 16, с. 87, 192] позволяет предположить, что живой -производное от слова «жить» - кто живет, в ком есть жизнь, немертвый, а мощи (= мошти) - тело умершего, прославленное чудесами, а также (=мочи, могу) силы телесные и духовные.

Таким образом, словосочетание живые мощи несет в себе два смысловых плана: бытовой (физическая мощь или немощь) и сакральный (духовная сила). «Живые мощи» - второе, условное имя Лукерьи, которое связано с представлением о (долго)терпении, как качестве, приведшем ее к духовной мощи (мощи живые), с помощью которой она преодолела физическую немощь ( ее тело мощи). Как же реализовано это соединение «высшего» духовного состояния долготерпения и его физического, материального бытия в рассматриваемых переводах заглавия?

Гальперин-Каминский вслед за самим Тургеневым, который в письмах называл рассказ « mes (мои) Reliques » [21, с. 627], употребляет множественное число Les reliques vivantes и дает название без кавычек. У Анри Монго: « Relique vivante » - кавычки, единственное число. Как можно объяснить употребление единственного числа в случае, когда в русском языке «мощи» - существительное, употребляющееся только во множественном числе?

Большой толковый словарь французского языка Le Grand Robert:

«1. (Dans la religion catholique) Corps entier, ou partie ou fragment de corps d'un Saint ou d'un Bienheureux, dont le culte est autorise par l'Eglise -‘Все тело, или его часть, фрагмент какого-либо святого или блаженного, преподобного, культ которого разрешен Церковью’ Синонимы: сadavre, ossement - ‘труп, скелет’).

3. Litter. Vx. (литер., устар) Au plur.- Во множ. числе. Ce qui reste de quelque chose - То, что осталось от чего-либо. Синонимы: debris, restes -‘останки'» [20].

Выявление «скрытого» значения концепта «долготерпение», как видим, происходит в пространстве значений перевода от Les reliques vivantes Гальперина до « Relique vivante» А. Монго, причем идея рассказа в переводах оказывается напрямую связана с ассоциативным планом имени героини. Однако символичным является не только прозвище Лукерьи «живые мощи», но и её имя. Значение имени Гликерия или Лукерия - «сладкая (греч.), мц. (мученица)» [18, с. 190]. Святая Гликерия Гераклейская мученически пострадала за Христову веру во II веке во время правления императора Антонина. Святые мощи ее прославились истечением целебного

мира, то есть обладают свойством физического и морального воздействия. Лукерья-мученица испытывает много страданий, но она смиряется, терпит. Следовательно, имя собственное выполняет не только номинативную, но и характерологическую функцию в рассказе «Живые мощи» и является еще одним средством языковой вербализации концепта «(долго)терпения». Переводя рассказ, А. Монго дает в своих комментариях сноску: Glycere (Гликерия) [21, с. 627], тем самым позволяя читателям лучше понять замысел И. С. Тургенева. Возможно, русский переводчик не делает этого, поскольку понимание «говорящего» имени уже заложено в его фоновых знаниях, и он не придавал значения тому, какой смысл оно может иметь во французской языковой картине мира.

Еще одним способом презентации концепта «долготерпения» становится речь повествователя, здесь появляется субъективно-авторский аспект восприятия терпения Лукерьи. Тургенев комментирует мимику, жест, манеру Лукерьи говорить: «Я... опять-таки не мог не подивиться вслух ее терпению», «Изумляло меня собственно то, что она рассказ свой вела почти весело, без охов и вздохов, нисколько не жалуясь и не напрашиваясь на участие» [12, с. 231], подтверждая собственные наблюдения индивидуальным наполнением концепта в речи героини: « А что будешь делать? Лгать не хочу - сперва очень томно было; а потом привыкла, обтерпелась - ничего; иным еще хуже бывает», «Нет, что бога гневить? - многим хуже моего бывает» [12, с. 232], «Какое там терпение? Вот Симеона Столпника терпение было точно великое: тридцать лет на столбу простоял!» [12, с. 237].

Интересно отметить, что в своем переводе А. Монго испытывает больше трудностей в определении нравственного состояния Лукерьи. Об этом свидетельствуют лексические средства передачи индивидуального концепта. Например, состояние, которое Лукерья определяет как томно, у Гальперина-Каминского: triste - ‘грустный, печальный; унылый, скучный; жалкий, плачевный; несчастный; плохой, скверный’; у Монго: dur - ‘суровый, тяжелый, трудный’. Или «иным еще хуже бывает» [12, с. 232] у Г.-К.: «il y en a de bien plus maleureux que moi» (Есть еще несчастнее, чем я) [22, с. 244]; у Монго: «Pour certains il est plus dur encore» (Некоторым еще тяжелее бывает [dur - суровый, тяжелый, трудный]) [21, с. 523]. Французский переводчик не всегда, по нашему мнению, верно интерпретирует некоторые нюансы в речи героини. Так, обтерпелась оба переводчика выражают одинаковым лексическим способом (prendre patience -‘набраться терпения’), но у Гальперина-Каминского это словосочетание стоит в прошедшем времени, а у Монго - в настоящем, не передавая уже свершившегося в душе Лукерьи смирения со своей долей и готовности к (долго)терпению. Показательно также, что слова Лукерьи «Вот Симеона Столпника терпение было точно великое» [12, с. 237], несущие в себе

смысловую доминанту индивидуального концепта «долготерпение», у Гальперина имеют такую же смысловую наполненность: une grande patience - ‘большое, великое терпение’ [22, с. 255], а в переводе Монго совсем опускаются: «...de quelle patience parlez-vous la? Saint Simenon, a la bonne heure ! Il en avait lui...» - ‘Какое там терпение? Вот у Симеона Столпника оно было’ (перевод с франц. наш. - Н. В.) [21, с. 532].

Таким образом, концептологический анализ оригинального текста и его различных переводов ставит перед нами проблему восприятия национальной специфики концепта одной культуры представителями другой, имеющими другие фоновые знания, иной набор ассоциаций, но путем перевода осваивающей иную ментальность, иную систему нравственных ценностей, углубляя тем самым собственную культурную традицию.

Список литературы

1. Богданова О. Ю. Заглавие как семантико-композиционный элемент художественного текста: на материале английского языка: автореф. дис. ... канд. филол. наук. -М., 2009.

2. Выготский Л. С. Психология искусства. - изд-е 3-е. - М.:Искусство, 1986.

3. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. - М., 1981.

4. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка, в 4 т. - М.: Русский язык: Т. 1. А - З, 1978; Т.2 И - О, 1979; Т. 4. Р -V, 1980.

5. Имя текста. Имя в тексте: сб. научн. тр. / отв. ред. Н. И. Ищук-Фадеева. -Тверь: Лилия принт, 2004.

6. Михайловский Н. К. Из литературных и журнальных заметок («Отечественные записки», 1874, № 4) // Михайловский Н. К. Полн. собр. соч. - СПб., 1907. - Т. 2.

7. Николина Н. А. Филологический анализ текста: учеб. пособие для студентов высш. пед. учеб. заведений. - М.: Академия, 2003.

8. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений / РАН, Институт русского языка им. В. В. Виноградова. -4-е изд., доп. - М.: Азбуковник, 1997.

9. Словарь русского языка: в 4 т. / под ред. А. П. Евгеньевой. - М.: Русск. яз., 1985-1988 (МАС).

10. Словарь современного русского литературного языка: в 17 т. / под ред. В. В. Виноградова. - М.-Л.: Наука, 1948 - 1965 (БАС).

11. Срезневский И. И. Матерiалы для словаря древне-русскаго языка по пись-меннымъ памятникамъ. В 3 т. - СПб.: Типографiя императорской академш наукъ, 1893. - Т. 1. А - К.

12. Тургенев И. С. Записки охотника. - М.: Худож. лит. 1984.

13. Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем в 30 т. Сочинения в двенадцати томах. - изд-е 2-е, испр. и доп. - М.: Наука, 1979.

14. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т.- М.: Наука, 1964 - 1973. - [Электронный ресурс]: http://vasmer.narod.ru/p203.htm (дата обращения 08.04.2011).

15. Художественное восприятие: Сб. науч. статей / под ред. Б. С. Мейлаха. - Л.,

1971.

16. Шанский Н. М., Боброва Т. А. Этимологический словарь русского языка. -М.: Прозерпина, 1994.

17. Шелгунов Н. В. Дело. - 1874. - № 4. - Отд. "Современное обозрение".

18. Шипов Я. А. Православный словарь. - М.: Современник, 1998.

19. Dictionnaire des synonymes de la langue fran9aise par Rene Bailly. - Paris: Librarie Larousse, 1947.

20. Le Grand Robert de la langue fran9aise. - Paris, 2007. - [Электронный ресурс]: http://lerobert.demarque.com/en/us/dictionnaire-francais-en-ligne/grand-robert (дата обращения 08.04.2011).

21. Mongault H. Tourgueniev. Memoires d’un chasseur. - Paris: Gallimard, 1953.

22. Tourgueneff I. Nouveaux recits d’un chasseur. Traduction et introduction de E. Halperine-Kaminsky. - Paris: A. Michel, 1927.

23. Zviguilsky A. Les ecrivains fran9ais d'apres leur correspondance inedite avec Ivan Tourgueniev// Cahiers. Ivan Tourgueniev, Pauline Viardot, Maria Malibran. - № 1. - Octobre 1977.