Своеобразие татарской детской литературы 1960-2000 годов

УДК 821.512.145

Л.И. МИНГАЗОВА

СВОЕОБРАЗИЕ ТАТАРСКОЙ ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1960-2000 ГОДОВ

Ключевые слова: татарская детская литература, своеобразие, психологизм, формы и приемы психологического анализа.

Важнейший способ литературно-художественного освоения жизни - показ внутреннего мира человека. В последние годы в детской литературе психологизм стал рассматриваться как один из важнейших критериев художественной литературы. Общие формы и приемы психологического анализа, внутренний монолог, диалог, пейзаж, сон, внутренняя речь и др. используются в татарской детской литературе индивидуально, что дает возможность более четко раскрыть эмоциональное состояние ребенка.

L.I. MINGAZOVA

ORIGINALITY OF THE TATAR CHILDREN'S LITERATURE OF 1960-2000

Key words: Tatar child's literature, originality, psychologist, forms and receptions of psychological analysis.

One of the major methods of the literature and art conjunction in the life is to show the private life of the person, his inward indeed. It applies equally to the works where the child character is reproduced. All these years the psychological moment is considered to be one of the important criteria in the children literature. The general form and reception of the psychological analysis, an internal monologue and dialogues, internal speech, landscapes and dreams are examined in the Tatar children literature more and more individually. And all these give a great chance to open, show child's emotional condition more carefully and accurately.

Начиная с 60-х годов ХХ в. развитие татарской детской литературы связано с переосмыслением литературных традиций в духе нового времени. Как известно, это годы начавшихся в стране перемен. В связи с этим в литературе можно выделить два этапа: 1) литература застойных лет (1960-1985 годы); 2) литература годов перестройки (1985-2000 годы).

Как и в других национальных литературах, начиная со второй половины 80-х годов ХХ в., вошедших в историю как время «перестройки» М.С. Горбачева, и в татарской литературе происходят изменения, направленные на ее совершенствование и развитие. На смену строгим идеологическим рамкам в литературном творчестве приходят свобода слова и критическое отношение к действительности, формируется критика. В связи с этим изменяются и требования, предъявляемые к литературным произведениям. Так, например, к достоинствам современной прозы относятся изображение в произведениях характеров, взятых из реальной жизни; пристальное внимание к душевным переживаниям героев, детской психологии и др.

В татарской детской литературе отдельные попытки передать внутренний мир ребенка предпринимались уже в начале ХХ в., однако «глубокий психологизм» не воспринимался идеологией того времени [3]. В качестве примеров можно назвать такие рассказы, как «Сирота», «Корбан», «Нэжип» Ф. Амирхана, «Кэжул читек» Г. Исхаки, «Дикие гуси» М. Гафури, «Алмачуар» Г. Ибрагимова и др. [4].

Что касается объекта нашего исследования - татарской детской прозы 1960-2000 годов, в этот период заметно более богатыми, разнообразными становятся средства изображения внутреннего мира, переживаний героев. Это и описание впечатлений от внешнего мира, глубоких переживаний героев, и характеристика их тревог, волнений, и внутренний монолог, образы, связанные со сновидениями, и не поддающиеся описанию психологические состояния. В этом плане интересно творчество Г. Мухаметшина, А. Бикчантаевой, Ф. Шафигуллина, В. Нуриева, Ф. Яруллина, Г. Гыйльманова, Р. Мухамадиева,

С. Шамси, Р. Башара, Л. Лерона и др. [5]. В произведениях данных авторов психологизм способствует более реалистичному, жизненному изображению литературных персонажей. В частности, в творческом процессе ими пользуются различные приемы психологического анализа, оценка детьми друг друга, диалоги; характеры героев более полно раскрываются и развиваются при помощи авторской характеристики. В некоторых произведениях внутренний мир героев передается и через внешние признаки: движения, мимику, отношения к другим людям. Например, в повести Г. Мухаметшина «Мы живем на Земле» и в рассказе В. Нуриева «Грибное гнездо» детали внешнего вида героев в первую очередь раскрывают их характеры, т.е. здесь авторы через действия, совершенные персонажами, добиваются более глубокого раскрытия психологии.

Таким образом, слова автора, монолог, диалог в произведениях помогают более полно изображать героев. В этом отношении своеобразно литературное наследие Ф. Шафигуллина и В. Нуриева. Герои их произведений - это дети из реальной жизни, которые по-своему понимают, оценивают и воспринимают действительность, иногда немного ленивые, подчас озорные и бойкие. К примеру, рассказ «Нет смысла спешить» (В. Нуриев) полностью состоит из монолога героя, для раскрытия образа автор пристальное внимание уделяет его «разговору с самим собой». В результате перед читателем через речь лирического героя, его взгляд на различные события вырисовывается полноценный, всесторонне раскрытый единый образ. Через монолог персонажа понимаем, что это неторопливый, немного ленивый мальчик. Иначе говоря, хотя автор при написании рассказа очень мало внимания уделял живой речи героев, диалогам, он, тем не менее, достиг поставленной цели. Такая своеобразная форма произведения, конечно, не способствует динамизму в развитии действия, однако облегчает работу с глубокими смысловыми понятиями. Данный пример интересен и с точки зрения новизны для детской прозы.

В целом изображение переживаний героев посредством внутреннего монолога оправданно. Во-первых, в напряженные, мучительные моменты герои способны более глубоко раскрывать свои чувства. Во-вторых, обращение к внутреннему монологу персонажа в различные жизненные периоды связано с поиском выхода из сложившейся ситуации, формированием какого-либо решения. К тому же внутренняя речь героев является также важным фактором их индивидуализации. Она отражает характер персонажа, его речевые особенности. Так, если для монолога лирического героя В. Нуриева характерны беспечность, эгоизм, то внутреннюю речь героини рассказа Ф. Яхина «Грусть лебедя» Галиябану можно охарактеризовать такими качествами, как мягкость, отчаяние. В рассказе «Хуш, Тамчыгэл» (А. Гимадиев) высокомерие, надменность Шишка передаются через его мысли, отношения с другими людьми. Таким образом, посредством внутренней речи персонажам дается самохарактеристика, в то же время авторами успешно применяется оценка героев, участвующих в том или ином событии.

В рассказе «Гнездо соловья» (Ф. Яруллин), в частности, для передачи драмы Назипа, возникших вследствие нее психологических переживаний использованы такие приемы, как внутренний монолог, диалог, авторская речь. В произведении возникает конфликт между матерью, бросившей семью, и нравственными чувствами героя, и это противоречие становится причиной раздвоения мыслей Назипа. Герой вначале осознает возникшее в его душе противоречие, но не находит внутренних сил для его разрешения. Анализ наблюдений героя и автора отражает мучения сироты, его замыкание в усиливающуюся борьбу чувств.

В раскрытии психологии героя большую роль играют и детали портрета. Например, в повести «Открытые ворота» (Р. Башар) мы встречаемся со «скромны-

ми, счастливыми», «милосердными и наивными» улыбками и «веселыми глазами» Андрея и Хафиза. Именно их улыбки формируют у читателей мнение о них. Однако внешний вид портрета героя не всегда отражают его истинную сущность. Герой повести «До свидания, Тамчыгэл» (А. Гимадиев) Шишок вначале производит положительное впечатление - он чемпион школы по боксу, его фотография висит на школьной Доске почета и т.д. Такие детали портрета, «как пронзительный взгляд», «горящие как у ястреба глаза», «сильные руки», и поведение в целом поначалу вызывают уважение у рассказчика. Однако впоследствии выясняется, что за этой внешней завесой скрывается довольно опасный человек.

Очень часто через описание портрета передается течение времени, этот прием используется для характеристики изменений, произошедших в герое. К примеру, в повести «Рыба белая» (Р. Башар) изменения во внешнем виде вернувшегося из тюрьмы Хурматуллы передаются через восприятие ребенка: «потускневший взгляд», «трясущиеся руки» и др. Этим описанием автор доводит до читателей мысль о герое, который осознал свою убогость и стремится понять причины своих несчастий.

Как известно, пейзаж, входящий в систему средств и приемов психологического описания, несет на себе психологический смысл, именно поэтому авторы довольно часто обращаются к описаниям природы. Так и в рассказе «Азат» Р. Валиева любовь героя к собаке по ходу сюжета связывает с природой. Яркие цвета, внезапная темнота, серый цвет - все переплетается с надвигающимся дождем. Это состояние природы перекликается с тяжелыми переживаниями в душе героя. Параллелизм усиливает художественность в рассказе, обогащает приемы изображения. Глубокому раскрытию образа способствуют внезапная смена сюжета, передача идеи через изображение пасмурного дня, движений ребенка.

В творчестве татарских детских писателей прием параллелизма в целом используется часто. Переплетение пейзажа с личными переживаниями, стирание граней между внешней действительностью внутренним миром ребенка часто встречаются в произведениях А. Гимадиева. В рассказе «Зульфия + ... Я» параллелизм между состоянием природы и переживаниями влюбленного мальчика проявляется очень явственно: первая любовь соотносится с весной, яркими цветами и солнцем.

Удачно также используемые авторами языковые и стилистические средства. Группа эпитетов, выражаемых наречиями, например «весело общаясь», «загадочно улыбаясь», не только служат образному восприятию события, но и передает радость ребенка, его чувство удовлетворения. А такие эпитеты, как «злобный взгляд», «плакать всхлипывая», «резко выбежать откуда-то», подчеркивают противоречивость событий. Используемые в произведениях качественные эпитеты также несут на себе глубокую смысловую нагрузку; так, образные определения «спокойный», «чистый», «серьезный» и др. помогают точнее раскрыть внутреннее психологическое состояние героя. Поэтому необходимо отметить, что данное направление является важным приемом при создании психологического образа.

Таким образом, используя средства психологического анализа, систему различных приемов, писатели получают возможность раскрыть развивающийся характер героя, глубоко и точно описать его переживания. Поэтому в татарской детской прозе рассматриваемого периода психологизм стал ведущим принципом в описании жизни детей и, несомненно, позволяет говорить о достижениях писателей и их мастерстве.

Литература

1. Загидуллина Д.Ф. Татарская литература. Теория. История / Д.Ф. Загидуллина, Э.М. За-кирзянов, Т.Ш. Гилазов. Казань: Магариф, 2004. 246 с.

2. Страхов И.В. Психологический анализ в литературном творчестве: пособие для студентов пед. институтов / И.В. Страхов. Ч. 1. Саратов: Сарат. гос. пед. инст.,1973. 205 с.

3. Хатипов Ф.М. Эдэби осталык серлэре. Сэнгатьлелек дэрэжэсендэге контрастлар. Китапта. Татар эдэбияты мэсьэлэлэре / Ф.М. Хатипов. Унынчы ^ыентык. Казан: КДПУ нэшр., 2003. 151 б.

4. Хрестоматия по детской татарской литературе: учеб. пособие: в 2 т. / сост. Л.И. Мин-газова, И.Х. Мияссарова. Казань: Идель-Пресс, 2003. Т. 1. 384 с.

5. Хрестоматия по детской татарской литературе: учеб. пособие: в 2 т. / сост. Л.И. Мин-газова, И.Х. Мияссарова. Казань: Идель-Пресс, 2003. Т. 2. 384 с.

МИНГАЗОВА ЛЯЙЛЯ ИХСАНОВНА - кандидат филологических наук, доцент кафедры татарской литературы, Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет, Россия, Казань (Leila69@inbox.ru).

MINGAZOVA LYAYLYA IKHSANOVNA - candidate of philosophical sciences, assistant professor, Tatar State Humanitarian and Pedagogical University, Russia, Kazan.