Искусство Византии в новой образовательной парадигме

Искусство Византии в новой образовательной парадигме

Скотникова Г. В.

Скотникова Галина Викторовна / Skotnikova Galina Viktorovna - доктор культурологии, профессор, кафедра теории и истории культуры, факультет мировой культуры, Санкт-Петербургский государственный институт культуры, г. Санкт-Петербург

Аннотация: статья посвящена проблеме адекватного методологического ключа к постижению искусства Византии в истории русской художественной византинистики XIX-XXI веков. Автор раскрывает сущность новой научно-исследовательской и образовательной парадигмы, формирующейся в России в последние два десятилетия.

Abstract: the academic paper deals with the methodological challenge of equivalent clue for the ability to understand identically Art of Byzantium in the History of Russian Artistic Byzantine studies from the XIX to the twenty first centuries. The author explains the new Gist of the Scientific and an Educational Paradigm, which is formed during two last decades.

Ключевые слова: искусство, Византия, методологический ключ, научная и образовательная парадигма, русская художественная византинистика.

Keywords: art, Byzantium, methodological challenge, Scientific and Educational Paradigm, Russian Artistic Byzantine studies.

«Византийские исследования» и, соответственно, изучение обширной области - искусства Византии -актуальны в России всегда. Вспомним слова академика Ф. И. Успенского: «Византийское влияние - один из важнейших факторов, давших нашей истории и всему культурному ее строю свою определенную фигуру и свое лицо» (1).

Приступая к рассмотрению избранной темы, необходимо сделать несколько предварительных замечаний, касающихся специфики ее актуальности в настоящее время. Сегодня византийское и древнерусское наследие, многие характеристики православного средневековья претерпевают кардинальное обновление, осмысливаются в качественно новой парадигме. «В последние десятилетия произошла смена эстетических, политических и научных парадигм» (2). Показательно включение в научный дискурс таких новых понятий, как культурная динамика средневековья, ин-феодальный (3) общественный строй, монархия с республиканскими чертами, византийская народная монархия, византийские интеллектуалы, иеротопия, пространственные иконы и др.

К важным выводам пришли эксперты на Мировом общественном форуме «Диалог цивилизаций» в 2012 году, обсуждая проблему «Византийское наследие и судьбы Европы»: культурное наследие Византии, принцип полиэтничности при сохранении конфессионального и государственного единства, знаменитая «симфония властей», традиционализм и сакральные истоки искусства - все это должно быть вновь продемонстрировано миру как «новый цивилизационный ресурс».

Целостная история отечественной художественной медиевистики XIX-XXI вв. еще не написана, что явно не отвечает потребностям современного научного знания. Вместе с тем к настоящему времени эта область историографии прошла в России большой путь развития.

Если наука XIX в. заложила прочный фундамент для развития художественной медиевистики, то «именно в XX в. ее развитие приобрело динамичность и необходимую специализацию, были сделаны принципиально новые шаги в разработке методологических проблем и, конечно, резко расширен круг изучаемых памятников. В последнем случае наука органично срослась с реставрацией икон, фресок и других произведений средневековых мастеров» (4). Кардинальное обновление художественной медиевистики началось в России после 1988 г., празднования Тысячелетия Крещения Руси, ознаменовавшего начало новых отношений между церковью и обществом, церковью и государством.

Послевоенный период ее развития, также как и ныне длящийся период, во многом еще не обрел статуса «истории». Но этого, разумеется, нельзя сказать ни о времени 1870-х - 1917 гг., ни о первых двух десятилетиях, последовавших после 1917 г. В отечественной историографии художественной медиевистики бесспорное лидерство принадлежит таким крупным исследователям, как И. Л. Кызласова и Г. И. Вздорнов. Воссоздание исчерпывающе полной истории русской художественной медиевистики потребует усилий многих исследователей.

Однако выявление доминирующей методологии, присущей конкретному этапу развития художественной медиевистики, является на сегодня важной и разрешимой задачей, решение которой позволяет осознать внутреннюю логику развития науки, а также степень постижения типологического своеобразия византийского художественного мира, принадлежащего культуре средневековья.

Выделим главные методологические этапы:

1. 1870-е гг. - 1917 - становление и развитие иконографического метода. Крупнейшим представителем этого направления является, как известно, Н. П. Кондаков, автор таких фундаментальных трудов как «История византийского искусства и иконографии по миниатюрам греческих рукописей». Одесса, 1876; «Лицевой иконописный подлинник. Иконография Господа и Спаса нашего Иисуса Христа». СПб., 1905; «Иконография Богоматери». СПб.: Т. 1, 1914. Т. 2, 1915.

Этот метод был необходимым началом изучения византийского искусства (5). В его развитии находим две линии, которые можно обозначить как светскую и церковную, или как позитивистскую и метафизическую. Параллельно исследованиям Н.П. Кондакова развивались исследования по церковной археологии Н.В. Покровского, рассматривавшего художественные явления в литургическом контексте. Будучи профессором Санкт-Петербургской Духовной академии, Покровский являлся и директором Археологического института, был основателем Музея церковно-археологических древностей в Академии. Его перу принадлежат многие сочинения в области церковной археологии и византийской культуры: «Евангелие в памятниках иконографии, преимущественно византийских и русских. СПб., 1892; «Очерки памятников христианского искусства и иконографии». СПб., 1910 и др.

Университетская наука рассматривала византийский художественный мир в категориях новоевропейского искусства, при этом специфика его образа и художественного языка оставались нераскрытыми. Так, у Н. П. Кондакова находим такую характеристику: «Византийское искусство, по восстановлении иконопочитания в начале IX века, стало церковным по существу и направлению... Но под руками присяжных иконописцев и царских мастерских искусство, утратив свободную творческую силу, ограничилось эклектизмом и внешним подражанием античному образцу и удовольствовалось прикрашенным его изяществом, щегольством и миниатюрою и шаблонами, манерною слащавостью в экспрессии, и в конце концов стало на уровне художественной промышленности, убившей в зародыше дальнейший прогресс. В конечном результате получилась не живая и деятельная художественная среда, но отвлеченная декоративная схема, псевдоклассический шаблон, который легко усваивался и перерабатывался другими странами и народами, и оказался бесплоден для будущего в руках именно греческой национальности» (6). В период 1Х-Х1 столетий искусство Византии плодит «самые тонкие и роскошные виды художественной промышленности (эмаль, резьба, чернь, стекла, ткани и ковры, миниатюры и ювелирное дело) и в то же время работает по одному монашескому рецепту и общеаскетическому шаблону. ...Искусство входит здесь в сферу пустой и бессодержательной риторики, плодимой псевдоклассическим направлением, искусственным и книжным» (6).

2. Советский период - 1917-1984 гг. В это время в советской науке был сознательно законсервирован формально-стилистический анализ художественных памятников, возданный швейцарским теоретиком и историком искусства Г. Вельфлиным (1864-1945). На Западе этот метод уже утратил свою актуальность, новое поколение историков искусства склонялось к концепции «истории искусства как истории духа», принадлежащей выдающемуся австрийскому искусствоведу Максу Дворжику (1847-1921) (7) и идеям набиравшей силу иконологической школы Э. Панофского (1892-1968) (8).

В СССР в эпоху господства атеистического мировоззрения, рядом с отечественной, восходящей к иконографическим исследования Н. П. Кондакова традицией стилистического анализа формальный метод оказался более приемлемым. Метод Вельфлина лег в основу искусствоведческого образования. И приобрел характер универсального инструмента исследования. С одной стороны, это сохраняло саму возможность заниматься исследованиями византийского и древнерусского искусства. Но, с другой стороны, именно в области восточнохристианского искусства метод Вельфлина оказался малоэффективен, более того, породил неадекватную картину его художественного развития (9). Разумеется, нет правил без исключений: в советскую эпоху появились фундаментальные, одухотворенные работы В. Н. Лазарева и М. В. Алпатова. Позитивистская описательность преодолевается и в трудах крупнейшего искусствоведа, ученицы Лазарева, О. С. Поповой. Но общая тенденция была названа еще в 1967 г. М. В. Алпатовым в его двухтомнике «Этюды по истории русского изобразительного искусства», где современная ученому история искусства уподоблялась аннотированному каталогу, а искусствовед архивариусу (10).

3. Магистральной линией нынешнего этапа постижения византийского художественного мира является изучения его содержательных основ, то есть уход в глубину. Здесь можно выделить два направления.

Это, во-первых, одухотворение иконографического метода, то есть продолжение исследовательской традиции, Н. В. Покровского, а в XX в. Л. А. Успенского, автора ставшего классическим сочинения -«Богословие иконы православной церкви». Речь идет, прежде всего, о сочинении С. Г. Савиной «Иконография. Богословские очерки иконографического извода», монахини Иулиании «Труд иконописца», многочисленных работах В. В. Лепахина.

С. Г. Савина подчеркивает, что курс иконографии церковного православного искусства должен стать «обязательным в учебных заведениях, дающих гуманитарное образование» (11). «Поскольку именно изучение иконографии вообще (любой) структурирует, моделирует мысль исследователя памятника (церковной культуры в частности) по параметрам, заданным его природой. Это принципиально, прежде всего, применительно к проблеме изучения средневековья, так как сегодня мы ясно осознаем иноприродность своей мысли, своего сознания по отношению к средневековой культуре» (11).

Во-вторых, с 1991 г. осуществляется большая научная программа по изучению содержательных основ восточнохристианского искусства. Благодаря деятельности Центра восточнохристианской культуры была осознана необходимость изучения сакральных пространств. В рамках этой программы состоялись многочисленные международные симпозиумы, подготовлены солидные издания (12). В 2001 г. А. М. Лидов предложил термин «иеротопия». Суть понятия исследователь сформулировал следующим образом: «иеротопия - это создание сакральных пространств, рассмотренное как особый вид творчества, а также как специальная область исторических исследований, в которой выявляются и анализируются конкретные

примеры данного творчества» (13). Средневековье создавало сакральные пространства, объединяя в одно целое архитектурные формы и живописные изображения, обрядовые жесты и драматургию света, литургические предметы, смену запахов, звучащее слово духовенства и хора.

А. М. Лидов полагает, что иеротопический подход, не будучи специфически искусствоведческим, позволит обновить гуманитарное образование, методологию традиционной истории искусства благодаря преодолению позитивистской парадигмы, «предметоцентричной модели», не усматривающей в «эфемерном» сакральном пространстве предмета исследования. Иеротопия должна составлять особый раздел гуманитарного знания (14). Иеротопия не отрицает ни иконографического, ни стилистического, ни источниковедческого подходов, как и любого внешнего описания предметов. Она являет собой поиск ключа к воплощенному в средневековом художественном литургическом мире духовному содержанию. Благодаря иеротопии, в научное мировоззрение вводятся категории, которые ранее вытеснялись из него, казались несовместимыми: сакральное, чудотворное, божественное.

Византия явила особый тип художественного сознания. Важно понять, что созданный ею художественный мир не есть искусство в новоевропейском понимании. Не случайно книга Г. Бельтинга носит название «Образ и культ. История образа до эпохи искусства» (курсив Г. С.). Если в основе новоевропейского искусства лежит эстетика, восприятие и выражение красоты земного мира, то в основе византийского искусства - аскетика (15) как способность человека к восприятию благодати, глубинной сущности Богозданного мира. Византийский художественный мир - это способ Богообщения, Богопостижения: «Бог есть Красота, Сверхкрасота, Всекрасота....» (св. Дионисий Ареопагит).

Путь в искусство Византии - это путь в Красоту через красоту православного сакрального пространства. Соответственно, в новой исследовательской и образовательной парадигме ключевую роль в постижении искусства Византии могут играть концепты (16) - Истина, Красота, Литургия, Аскетика, Филокалия, Синергия (17). При этом переход от художественной интуиции к интуиции аскетической является движением к истинному освоению византийского художественного наследия как православной богослужебной дисциплины.

Литература

1. Успенский Ф. И. Из истории византиноведения // Анналы: Журн. Всеобщей ист. 1922. № 1. С. 110.

2. Захаров В. Н. Современное лермонтоведение в конкурсах РГНФ // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. Бюллетень. М., 2013, № 4 (73). С. 125.

3. in-feod (лат.) - нефеодальный. Термин «ин-феодальный» («ин-феодализм») можно предложить как рабочий для характеристики византийского общественного развития, не тождественного западноевропейскому средневековому феодализму.