Антрополого-юридический потенциал интерпретации феномена обычно-правовой системы

Г.Г. Небратенко

АНТРОПОЛОГО-ЮРИДИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ФЕНОМЕНА ОБЫЧНО-ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ

Феномен обычно-правовой системы - достаточно новая и малоисследованная субстанция, изучение которой стало возможно благодаря политико-правовому плюрализму. Для определения содержания данного феномена необходимо использовать эвристический подход. На этом пути антрополого-юридическая интерпретация имеет огромный гносеологический потенциал. Исследование внешних

характеристик обычно-правовой системы позволит перейти к научному познанию ее внутреннего содержания.

Ключевые слова: антропология, юриспруденция, обычно-правовая система, обычное право, обычай, общество, традиции, юридическая антропология, антропология права, правовой плюрализм.

Эволюция общества детерминируется интеракцией разнообразных факторов, и чем эклектичнее представления о проистекающих закономерностях, тем объективнее бывают конечные выводы. Исходя из этого научные исследования, реализуемые на междисциплинарном уровне, при кажущейся условности исходных посылов дают возможность рассмотреть проблему под другим углом, деконструируя уже имеющиеся результаты [9, с. 43]. В связи с этим востребуется синергетическая парадигма, отрицающая однолинейные закономерности диалектики различных процессов и явлений [11, с. 86].

Синергетика доктринальных подходов к различным юридическим категориям, легитимированная правовым плюрализмом, обосновывается тем непреложным обстоятельством, что право никогда не переставало быть проявлением специфического способа жизнедеятельности человечества [20, с. 4-16]. Под дефиницией «правовой плюрализм» подразумеваются отход от «правового централизма» и прочих легистских догматов, ослабление внимания к общегосударственному (национальному) праву в сторону гносеологии различных нормативных режимов, сосуществующих непосредственно в социуме.

Между тем нельзя не учитывать опасности выхода за пределы права в процессе синергизации его истолкования, тем самым ослабляя эвристическое и практическое значение самой категории права и закона. Ясно, что правовой плюрализм - не есть «право без границ», но границы эти подвижны и во многом зависят от культурно-исторического и политикоидеологического контекстов [18, с. 15].

По мнению профессора А.Б. Венгерова, «^синергетическая методология представляет собой не конъюнктурное механическое заимствование, а означает органическую потребность изучать право в его новых формах существования, адекватных переходу человечества в общепланетарном масштабе к рыночным, саморегулирующимся процессам в экономической жизни, к формированию мощной информационной сферы человечества, к политическому полицентризму (появлению нескольких мощных центров) и спонтанным началам международной жизни и т.д.» [4, с. 313]. Поэтому право, невзирая на имманентную формально-юридическую природу, одновременно представляет собой исторический, социологический, антропологический, философский и культурологический феномен. По мнению профессора А.И. Ковлера, право есть составная часть цивилизации как «культурноисторического типа», т.к. оно - продукт определенной культуры и цивилизации [17, с. 148].

Как справедливо отмечает профессор А.И. Овчинников, «прежде чем стать продуктом разума, право было и остается продуктом культурно-исторической жизни общества, соответственно наука должна видеть его как переживаемую, а не только объективированную человеческую жизнь. Правопонимание должно исходить из того, что само оно является пониманием права, а не его познанием... Для этого следует отказаться от догм классической теории познания и рассмотреть право как феномен культуры, человеческой жизни, а не как элемент внешнего по своим законам существующего общественного порядка» [13, с. 235].

Распространение идей «антипозитивистской юриспруденции» легитимирует рассмотрение в контексте различных гуманитарных наук и направлений не только самого права, но и его отдельных догматов, что в итоге приводит не к антиномии, а к синергетике получаемых результатов. В этом проявляются потребности современной науки, востребующей не только интенсивные, но и экстенсивные методики доктринальной гносеологии. «Ведь развитие права в современных условиях должно осуществляться на принципах взаимопроникновения с цивилизационными ценностями и культурой. Социокультурный подход определяет необходимость антропологического поворота в праве и возможность синтеза культурологических и правовых знаний с целью комплексного изучения права» [5, с. 5]. Представленные выше доводы апробируют необходимость гносеологии феномена обычноправовой системы с различных доктринальных позиций.

Ранее рассмотрение научных проблем осуществлялось с социально-правовой точки зрения, предполагающей социентальный уклон в восприятии различных феноменов. Руководствуясь содержанием юридической социологии, понимающей под правом

обществоведческое явление, обычно-правовая система познавалась в качестве

социологической субстанции. Следовательно, она является подсистемой общества,

обеспечивающей на основе обычного права регулирование общественных отношений субъектов социума, обладавших правосубъектностью. Между тем, несмотря на то, что искомые субъекты во многом представлены различными образчиками консолидации физических лиц, наделенными властными полномочиями и представлявшими потестарный аппарат принуждения, обычно-правовая система и обычное право формировались в результате практики межличностных интеракций во благо и в интересах непосредственных индивидуумов. Фактические отношения, требующие обычно-правового урегулирования, отражались в виде интересов, мотивов и целей в сознании людей, затем находя отражение в деятельности органов потестарной власти. Человек, существуя в постоянно меняющемся мире, должен адаптироваться к новым условиям, формируя и раскрывая себя в разнообразных формах деятельности [5, с. 32].

В отличие от социологии права юридическая антропология рассматривает доктринальные обусловленности права, ставя во главу угла человека как автономную личность - основной субъект общества, а значит, и обычно-правовой системы. Как отмечал западноевропейский ученый Ж.М. Броекман, «человек как единственное юридическое существо - вот несокрушимое основание всякой мысли о праве и государстве» [22, с. 94]. Человек единственный среди других живых существ способен генерировать нормы и сознательно соблюдать их. Поэтому только он выступает творцом юридической реальности. Именно эта присущая человеку способность, поддерживающая его творческий ментальный механизм, и является предметом юридической антропологии. Понимаемая таким образом она объясняет происхождение и эволюцию юридических явлений [7, с. 26].

Актуализация юридической антропологии в российской науке, по нашему мнению, связана с признанием человека, его прав и свобод высшей ценностью, охраняемой государством (ст. 2 Конституции Российской Федерации 1993 г.), тем самым закрепив высшую аксиальность естественного правопонимания. «Эти изменения в официальной правовой доктрине явились. результатом политического решения, связанного с общей

переориентацией общественной жизни страны на западные либерально-правовые ценности. Поэтому отечественная теория права находится сейчас в ситуации, когда по-прежнему доминирующее в ней (в силу набранной за советский период большой инерции) легистское направление вынуждено как-то приспосабливаться к закрепленному в Конституции РФ пониманию права как системы прав человека» [10, с. 152].

Между тем сегодня антропология права создает доктринальные условия для гносеологии сущности правового бытия человека на различных этапах развития социума, при этом немаловажное значение получают рефлексивные представления и онтологические сравнения различных социально-правовых явлений и закономерностей. Интеракция человека и бытия выступает конститутивными элементами, под воздействием которых генерируется обычное и позитивное право, происходит развитие правовых систем, формируется множественность типов правовых культур. В результате онтология человека проявляется в различных формах его деятельности, например, в праве, правовых отношениях, конфликтах, правовом опыте и культуре современных цивилизаций и традиционных обществ [16, с. 287].

Увеличение значения антропологии права в юридической науке имеет свои объективные предпосылки, среди которых и возрастающая роль развивающихся государств и традиционных правовых систем, характеризующихся многими самобытными чертами и тенденциями [17, с. 143]. Юридическая антропология, призванная придать праву «человеческое измерение», обусловлена обстоятельствами как практического, так и теоретического характера. Причем обе группы факторов имеют один и тот же источник -право субъективной свободы как фундаментальный принцип устройства современного мира [15, с. 3].

Однако при истолковании различных доктринальных проблем следует иметь в виду, что антропология права инкорпорируется с догмой права по принципу метода, а не предмета, точно так же как и социология права составляет интеракцию с теорией права. По мнению профессора В.С. Нерсесянца, «юридическая антропология... заметно расширяет и обогащает диапазон, арсенал, приемы и методы научно-правовых исследований, объем и содержание юридических знаний. Речь в конечном счете идет о новых подходах к праву и об изучении новых аспектов (граней, проявлений, “образов”) права, об углублении, конкретизации и развитии наших совокупных знаний о праве как специфическом социальном явлении, играющем существенную роль в организации и функционировании общественной жизни людей в разнообразных условиях и на различных этапах истории человечества» [12, с. 3].

Углубление научных знаний по антропологии права привело к появлению новых идей относительно ее имманентного содержания. Так, Н.С. Пилюгина предложила диссоциацию эпистемологического содержания терминов «юридическая антропология» и «антропология права», в первом случае подразумевая гносеологию права в его отношении к человеку как биосоциальному существу, а во втором - направление научных исследований, проводимых в социологии права. Обобщив, сделаем вывод о юридической антропологии как о направлении научных исследований, развивающемся в рамках социологии права, которое посредством анализа устных или письменных памятников права, явлений социально-правовой жизни, осуществляемого преимущественно при помощи качественных методов исследования, изучает процессы юридизации человеческого бытия, свойственные особенным историческим типам цивилизации, и стремится установить закономерности социально-правового быта человеческих обществ [15; 9, с. 13].

Между тем антропология права является лишь одним из многих направлений общей антропологии, включающей физическое, философское, социальное, культурологическое и прочие интеракции человека и социума на всем пути генезиса и трансформации общества, что также в некотором роде дуализирует социологическую и антропологическую природу обычно-правовой системы, указывая тем самым, что антропология права находится

преимущественно на стыке социальной антропологии, этнологии, социологии и истории права [1, с. 34].

Юридическая эпистема, будучи равнозначной по доктринальному значению смежным течениям, в мультивидовой архитектонике антропологических направлений играет немаловажную роль. Это доктринальное направление смещает центр научно-правового исследования с формально-юридического подхода, позитивистской интерпретации права, концентрируя научный анализ на человеке как непосредственном носителе субъективного права, его особой ценности и значимости в объективном праве. Ведь человек и общество - не равнозначные друг другу субстанции, т.к. право представляет собой совокупность не только частных прав, но и публичных.

Реализация правосубъектности индивида в обычно-правовой системе осуществляется посредством социальной интеракции - общественных отношений. Совокупность социальных прав и их применение естественным образом порождали сочетание материальных и процессуальных норм, консолидированных в «материю» обычного права. «Естественно, что, сознавая императив ценности человека над публичными правовыми началами, антропология права обеспечивает гибкий научный анализ в интерпретации сущности правовых систем мира, доказывает обоснованность национальных правовых систем, создает инструмент для понимания сущностных качеств и свойств права не только в узком позитивном смысле, но и права как социального явления, более широкого понятия, чем закон» [1, с. 36].

Объект эпистемы антропологии права детерминируется путем гносеологии различных форм (источников) права, как вербальных (обычное право), так и позитивных, а также практики правового регулирования общественных отношений между людьми в различные периоды общественного развития на всем пути эволюции цивилизаций. Опираясь на выработанный эмпирический материал, синтезируются закономерности, лежащие в основе социально-правового быта человеческих ассоциаций. «Крах модернисткой философии права с ее убеждением об универсальности всех закономерностей правовой эволюции у разных народов привел к тому, что в европейской юриспруденции стала доминировать культурноантропологическая парадигма правосознания» [19, с. 63].

Отдельно современная антропология права исследует в первую очередь правовые системы в функциональном плане, их место и роль в конкретной культуре, а также процесс межкультурного правового взаимодействия. Объектом интереса антропологии права по-прежнему остаются традиционные правовые культуры и древние кодексы, изучение которых не только совершенствует представления о правогенезе, но и имеет прямое отношение к проблеме этнической специфики государственного права. Обобщив, отметим, что современная антропология права не противопоставляет эволюционистский и

функциональный подходы, а рассматривает их как дополнение друг друга [3, с. 30].

Современная антропология права построена, прежде всего, на принципе сопоставления различных правовых систем, что имеет огромное теоретическое и практическое значение в законотворчестве в отношении так называемого «коренного (или автохтонного) населения», осуществлении правозащитной деятельности этнических, конфессиональных и социальных меньшинств [18, с. 14]. В настоящее время интерес к антропологическим исследованиям вызван провалом абсолютизации легистовой правовой политики и актуализацией рецепции в современные правовые системы полезных правовых традиций и обычаев народа. Ведь юридическая антропология раскрывает механизмы повышения эффективности и

легитимации современного законодательства, наблюдаемой в правовых системах

традиционных обществ [21]. И как справедливо отмечает А.И. Овчинников, повышенный

интерес к антропологии права свидетельствует о смене парадигм в научном юридическом мышлении. В попытках преодолеть догматичные парадигмы возникает стремление к выходу за пределы рационалистических традиций правового

мышления, что получает свое воплощение в переориентации правовой проблематики с изучения логико-методологических тенденций на исследование смысложизненных и мировоззренческих основ правовой онтологии общества [14, с. 28-29].

Важным достоинством антропологии права является то, что данное научное направление широко использует принцип историзма. Поэтому эпистемология юридической этнологии основывается на культурно-историческом контексте его функционирования, на данных исторической науки, актуализируя комплексный подход [13, с. 252]. «В этом плане в последнее время высказывается множество мнений, суждений, концепций как в этнологической науке, так и в юриспруденции. Характерной тенденцией становится отход от стереотипов, внедрение данных этнологии в юридическую науку и наоборот» [2, с. 105].

Между тем А.И. Ковлер предостерегает, что антропологию права не следует понимать как науку, обращенную в прошлое. Она нацелена на гносеологию взаимодействия традиционных и современных правовых систем, их синтез [8, с. 23]. Поэтому в предметную часть юридической антропологии входят гносеология и компаративизм традиционных и современных правовых систем, а также юридических норм, отношений, идей и представлений, институтов, процедур, способов регуляции человеческого поведения, обеспечения правопорядка, разрешения конфликтов. «Границы юридической антропологии раздвигаются настолько, что в ее предметной области оказывается “все правовое многообразие и богатство человечества” как в его становлении и развитии, так и в его настоящем социально-историческом бытии. Но если так, то тогда юридическая антропология есть, по сути, сама юриспруденция в антропологическом измерении» [15, с. 13].

Диалектические проявления вышеобозначенных правовых форм рассматриваются в первобытном, традиционном и современном обществах, преломляясь особенностями этнической, формационной и географической вариативности, что позволяет отождествлять рассматриваемое прикладное направление с юридической этнологией [6, с. 50].

Так, феноменологическая гносеология различных социально-политических субстанций с антрополого-правовой точки зрения носит синергетический характер, предоставляя методологический инструментарий деконструкции некоторых формально-юридических догматов. Каузальная обоснованность подобной «фривольности» детерминируется декларируемым отказом от юридического централизма с его лигисторским перекосом и продолжающимся движением в русле правового плюрализм, т.к., невзирая на доктринальные приоритеты, право оставалось и всегда будет не только юридическим феноменом, но общественным, культурным, историческим, антропологическим и т.д. явлением, что апробирует необходимость гносеологии его институтов с различных «углов обзора» на условиях интеракции с цивилизационными ценностями.

В отличие от юридической социологии, имеющей социентальный гносеологический уклон, антропология права направлена на доктринальное изучение проблем обычно-правовой системы с точки зрения правового бытия человека на различных стадиях общественного развития и поливариантности форм деятельности. Поэтому обычное право, а также правоприменительная практика выступают дидактической частью предметного содержания юридической антропологии, нацеленной не только на изучение прошлого, но и на возможную рецепцию его институтов с целью совершенствования механизмов современного права, хотя доктринальная брутальность антрополого-правового направления обеспечивается именно репрезентацией историко-правового многообразия продуктов человеческой цивилизации на всех стадиях развития общества, от архаичной до современной.

Литература

1. Агафонова Е.А. О предмете антропологии права // Вестник Таганрогского государственного педагогического института. Гуманитарные науки. Таганрог, 2009. Спец. вып. № 1.

2. Аксенов И.Ч., Свечникова Л.Г. Теория обычного права в этнологических теоретикоправовых и историко-правовых исследованиях // Право и политика. 2002. № 12.

3. Бочаров В.В. Антропология права: антропологические и юридические аспекты // Человек и право. Книга о Летней школе по юридической антропологии. М., 1999.

4. Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 2004.

5. Гусейнов А.И. Право как феномен культуры: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2007.

6. Добреньков В.И., Кравченко А.И. Социальная антропология. М., 2008.

7. Касьянов В.В., Нечипуренко В.Н. Социология права. Ростов н/Д, 2002.

8. Ковлер А.И. Антропология права. М., 2002.

9. Куликов В.В. Право и социальные системы // История государства и права. 2001. № 2.

10. Лапаева В.В. Социология права. История и современность // Социологические исследования. 2008. № 6.

11. Мальцев Г.В. Социальные основания права. М., 2007.

12. Нерсесянц В.С. Юридическая антропология как наука и учебная дисциплина // Рулан Н. Юридическая антропология. М., 2000.

13. Овчинников А.И. Правовое мышление в герменевтической парадигме. Ростов н/Д, 2002.

14. Овчинников А.И. Правовое мышление: теоретико-методологический анализ. Ростов н/Д, 2003.

15. Пилюгина Н.С. Антропологический метод познания права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2009.

16. Пучков О.А. Юридическая антропология и развитие науки о государстве и праве: теоретические основы: Дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2001.

17. Саидов А.Х. О развитии антропологии права // Право и политика. 2002. № 9.

18. Тишков В.А. Антропология права - начало и эволюция дисциплины // Юридическая антропология. Закон и жизнь. М., 2000.

19. Фатхи В.И. Правовая этнология: концептуальные идеи и принципы: Дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2007.

20. Честнов И.Л. Правопонимание в эпоху постмодерна // Правоведение. 2002. № 2.

21. Boas F. Anthropology and Modern Life. Westport (Conn.), 1928. Repr. 1984.

22. Broekman J.M. Droit et anthropologie. P., 1993.