Уголовно-правовая защита свободы собраний по законодательству Германии

УДК 343

УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА СВОБОДЫ СОБРАНИЙ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ ГЕРМАНИИ

CRIMINALLY-LEGAL PROTECTION FREEDOMS OF ASSEMBLY UNDER THE LEGISLATION OF GERMANY

А. В. СЕРЕБРЕННИКОВА

Рассматриваются вопросы уголовно-правовой охраны свободы собраний по законодательству Германии, проблемы квалификации нарушений положений Закона о собраниях и шествиях от 24.07.1953 г.

Ключевые слова: свобода собраний, уголовно-правовая защита свободы собраний, уголовное законодательство Германии, дополнительное уголовное право.

In article questions criminally-right protection freedoms of assembly under the legislation of Germany, a problem of qualification of infringements of positions of the Law on meetings and processions from 7/24/1953 are considered.

Key words: a freedom of assembly, criminal legal protection of a freedom of assembly, the criminal legislation of Germany, additional criminal law.

В германском законодательстве вопросы, связанные с уголовной ответственностью за посягательства на свободу собраний, регулируются нормами не Уголовного кодекса, а Закона о собраниях и шествиях от 24 июля 1953 г. (Gesetz ueber Versammlungen und Aufzuege - Versammlungsgesetz, далее - Закон о собраниях) [1]. В этом заключается определённая специфика германского уголовного права и основное отличие от законодательного регулирования данной проблематики в российском уголовном праве.

В связи с тем, что Закон о собраниях является источником дополнительного уголовного права (Nebenstrafrecht), в нём кроме предписаний, регулирующих право человека и гражданина свободно собираться, содержатся уголовно-правовые нормы о посягательствах на данное право, что непосредственно относится к предмету нашего исследования.

Кто по законодательству Германии обладает правом свободно собираться? Статья 1 Закона о собраниях устанавливает, что каждый человек имеет право организовывать публичные собрания и шествия и участ-

вовать в таких мероприятиях. Данное законодательное положение развивает предписания ст. 8 Основного закона ФРГ [2], провозглашающей право собираться только для граждан ФРГ, распространяя это право и на иных лиц, не являющихся гражданами ФРГ [3]. Таким образом, нормы данного закона действуют в отношении всех участников собраний и шествий независимо от их принадлежности к какому-либо государству. При этом иностранные граждане обладают данным правом только с учётом положений, регулирующих правовое положение иностранных граждан в ФРГ (Auslaenderrecht). Это касается предписаний, ограничивающих политическую деятельность иностранных граждан в ФРГ, что в конечном счёте приводит к значительному сужению круга лиц - иностранных граждан, обладающих правом свободно собираться.

Абзац 2 ст. 1 рассматриваемого Закона также содержит перечень лиц, не обладающих правом свободно собираться. К ним относятся, например, лица, утратившие право на свободу собраний на основании ст. 18 Основного закона ФРГ. Это те лица, которые

© Серебренникова А. В., 2012

используют свободу собраний для борьбы против основ свободного демократического строя, члены организации, которая на основании ст. 9 абз. 2 Основного закона запрещена, партии, которая на основании ст. 21, абз. 2 Основного закона объявлена Федеральным конституционным судом неконституционной, и др. [4]. Включение данной нормы в рассматриваемый закон является, на наш взгляд, вполне оправданным и преследует цель обеспечения права на свободу собраний без ущерба для безопасности общества и государства [5].

В § 14 Закона о собраниях устанавливается обязанность уведомить соответствующие органы о проведении собрания или шествия. Данная норма сформулирована следующим образом:

«1. Кто имеет намерение провести под открытым небом публичное собрание или шествие, обязан не позднее 48 часов до его проведения уведомить компетентные органы, сообщив о его целях.

2. В уведомлении о проведении такого собрания или шествия должна содержаться информации о лицах, ответственных за его организацию».

В § 15 Закона о собраниях определяется, в каких случаях проведение данного публичного мероприятия может быть запрещено, распущено или на организаторов собрания могут быть возложены определённые обязанности по его проведению. Так, такими обязанностями могут быть окончание акции не позднее 23 часов, передвижение участников акции по заранее определённому маршруту следования и т. д. [6].

Компетентные органы могут запретить проведение собрания или шествия или возложить на его организаторов определённые обязанности по его проведению только в том случае, если ко времени принятия решения компетентным органам становится известно о таких обстоятельствах, которые могут причинить непосредственный вред общественной безопасности и общественному порядку во время проведения такого собрания или шествия (абз. 1). Последние могут быть распущены в том случае, если компетентные органы не были уведомлены об их проведении, либо в уведомлении о проведении собрания были сообщены не соответствующие

действительности сведения или организаторы публичного мероприятия не выполняют возложенные на них компетентными органами обязанности по его проведению, либо существуют предпосылки для запрета проведения такого собрания или шествия, указанные в абз. 1 данной нормы (абз. 2). В абз. 3 устанавливается, что запрещённое мероприятие должно быть распущено.

Включение такой нормы в Закон, регулирующий порядок проведения публичных собраний и шествий, является, на наш взгляд, вполне обоснованным. Об этом свидетельствует и германская правоприменительная практика.

За посягательства на свободу собраний рассматриваемым законом устанавливается административная и уголовная ответственность. Составы преступных деяний и нарушений общественного порядка (Ordnungswidrig-кейеп, § 29) предусмотрены в разделе 4 данного закона. К ним относятся такие составы, как воспрепятствование проведению собраний (§ 21), насильственные действия в отношении руководителя или организатора собрания (§ 22), публичные призывы к участию в собрании, которое является запрещённым (§ 23), использование организатором собрания оружия (§ 24), несоблюдение правил проведения собрания (§ 25), проведения собрания, которое запрещено (§ 26), нарушение запрета на вооружения и маскировку участников собрания (§ 27) [7], запрещённое ношение униформы (§ 28). Следует заметить, что в данном законе германский законодатель устанавливает уголовную ответственность как за действия, направленные против организации соответствующих публичных мероприятий (к примеру, за воспрепятствование проведению собраний), так и за действия их организаторов и участников (к примеру, в случае использования ими оружия). В этом состоит ещё одно отличие норм германского законодательства от российских правовых норм, регулирующих вопросы уголовно-правового обеспечения свободы собраний.

К предмету нашего исследования относится прежде всего § 21 Закона о собраниях, устанавливающий уголовную ответственность за воспрепятствование проведению собраний.

Правовым благом, охраняемым данной нормой (Rechtsgut), является такое основное

право человека и гражданина, как свобода собраний [8].

Объективные признаки данного состава преступного деяния включают в себя совершение ряда альтернативных действий: «Кто с целью воспрепятствовать проведению не запрещённых собраний или шествий или сорвать их или иным образом не допустить их проведение применяет насилие или угрожает его применением или чинит существенные препятствия проведению такого мероприятия, тот наказывается лишением свободы на срок до трёх лет или денежным штрафом». Если рассмотреть объективные признаки данного состава, то можно отметить их определённое сходство с предусмотренными в ст. 149 УК РФ. Общим признаком, указанным в диспозиции обеих норм, является воспрепятствование проведению соответствующего публичного мероприятия. При этом российский законодатель, в отличие от германского, выделяет два самостоятельных альтернативных действия - воспрепятствование участию в них и принуждение к участию в указанных мероприятиях, что, на наш взгляд, является вполне обоснованным. Подобное «уточнение» отсутствует в § 21 Закона о собраниях. Вместо этого германский законодатель избирает общую формулировку: «иным образом не допустить их проведение...». Общим признаком составов, предусмотренных § 21 германского Закона о собраниях и ст. 149 УК РФ, является применение насилия или угроза его применения. Это, на наш взгляд, можно объяснить тем, что воспрепятствование всегда предполагает применение насилия любого вида (физического или психического) или угрозу её применения. Однако здесь имеется некоторое различие: российский законодатель определяет насилие или угрозу его применения как способ совершения преступления.

Субъект преступного деяния, предусмотренного § 21 германского Закона о собраниях, является общим. В этом состоит ещё одно отличие данной нормы от ст. 149 УК РФ: в последней, наряду с общим субъектом, предусмотрен и специальный - должностное лицо, использующее своё служебное положение.

Субъективная сторона § 21 германского Закона о собраниях характеризуется умыслом, в чём состоит её сходство со ст. 149 УК РФ.

Определённый интерес вызывает и § 22 Закона о собраниях. Он является специальной нормой по отношению к § 21 и устанавливает уголовную ответственность за применение насилия или угрозу его применения в отношении руководителя или организатора собрания. Данные действия являются уголовно-наказуемыми в том случае, если они совершаются во время проведения публичного собрания или шествия, проводимых на законных основаниях, и сопряжены с оказанием сопротивления руководителю или организатору собрания или посягательствами на них во время осуществления ими своих законных полномочий, направленных на обеспечение порядка.

Заслуживает краткого рассмотрения и § 23 германского Закона о собраниях. Он пересекается с составами преступных деяний против общественного порядка, предусмотренными в разделе 7 Особенной части УК ФРГ [9]. Данная норма является специальной, так как она устанавливает уголовную ответственность за публичные призывы к участию в запрещённом собрании или шествии. Состав рассматриваемого преступного деяния формулируется следующим образом: «Кто публично, на собрании или путём распространения изданий, звукозаписи или письменных носителей информации, изображений или иным подобным способом призывает к участию в публичном собрании или шествии после того, как компетентным органом было запрещено его проведение или был предписан его роспуск, тот наказывается лишением свободы на срок до одного года или денежным штрафом». В УК РФ подобная норма отсутствует вообще, что представляется нам вполне оправданным. Установление уголовной ответственности за публичные призывы к участию в собрании или шествии, если данные мероприятия были запрещены, означает, по нашему мнению, неоправданное расширение уголовной репрессии. За совершение этих действий более обоснованным представляется установление административной ответственности.

Подводя общий итог рассмотрению норм, устанавливающих уголовную ответственность за посягательства на воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участия

в нём можно сделать вывод, что при криминализации общественно опасного поведения, связанного с посягательствами на данную группу конституционных прав и законодатели Германии и России, используют одинаковые подходы, определяя в качестве критериев криминализации данного поведения не только характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов, но и в ряде норм, способ совершения преступления, часто сам по себе преступный, такой как насилие или угроза его применения, как, к примеру, в ст. 149 УК РФ и в параграфе 23 германского Закона о собраниях.

Заметим, что свобода собраний охраняется разносторонне, различными отраслями права. Лишь наиболее тяжкие посягательства на права гражданина свободно собираться влекут уголовную ответственность. Иные нарушения данного права устанавливаются в нормах конституционного и административного права. В связи с этим практика административных судов Германии по рассмотрению дел, связанных с нарушением права на свободу собраний, в настоящее время является довольно значительной [10].

Особый интерес представляют также решения административных судов Германии в связи с применением § 15 Закона о собраниях.

Так, к примеру, 2 марта 2001 г. А. обратился в местные органы власти гор. Х. с уведомлением о проведении 24 марта 2001 г. митинга с шествием под лозунгом «Нет криминализации немцев и голландцев - общий марш протеста». Организаторы этого мероприятия планировали после проведения митинга в Х. проследовать по территории Голландии в гор. К., а затем снова возвратиться в Х., где должен был состояться заключительный митинг. Данное шествие преследовало цель воспрепятствовать предвыборной кампании, использовать барабаны, плакаты, транспаранты, черные флаги, униформу, до шести громкоговорителей, а также машину, оснащённую громкоговорителем.

12 марта 2001 г. было принято решение

о запрете проведения такого публичного мероприятия на основании § 15, абз. 1 Закона о собраниях. Принятие такого решения было обосновано тем, что в ходе проведения данного публичного мероприятия могла существовать реальная опасность для общественной

безопасности (совершение преступных деяний) [11] и общественному порядку (к примеру, прославление национал-социализма) [12]. Это решение было обжаловано А. в административный суд, который отклонил жалобу заявителя. Была она отклонена и Высшим административным судом земли [13].

Интересным представляется и решение административного суда гор. Бремен от 5 декабря 1988 г. - 4 A 226/86 относительно допустимости проведения фото- и видеонаблюдения и сопровождения полицией демонстрации [14].

Заявитель обратился в компетентные органы с уведомлением о проведении 2 июля 1985 г. между 17 и 19 часами собрания под открытым небом под лозунгом «Нет бомбам!». Участники данной акции в количестве около 500 планировали собраться на привокзальной площади гор. Бремен, а затем проследовать на рыночную площадь города. Маршруты передвижения манифестации были согласованы с компетентными органами.

Во время сбора участников акции, когда их уже было от 300 до 500 человек, были зажжены одна или две легкие дымовые шашки (Nebelkerzen). Полицией не были оцеплены входы на вокзал. Во время движения демонстрации велась её видеосъемка с сопровождающей её полицейской автомашины, а участники, как их группы, так и отдельные лица, снимались сотрудниками полиции на фотопленку. На всем пути продвижения демонстрации она сопровождалась с обеих сторон плотными рядами сотрудников полиции, которые находились на удаление примерно в два метра от манифестантов. На сотрудниках полиции была полевая форма одежды, шлемофоны, они имели при себе дубинки. Кроме того, манифестацию сопровождали сотрудники в штатском, имеющие на руках повязки с надписью «Полиции». Участники манифестации не маскировались, не были одеты в какую-либо военную униформу и не были вооружены. Заявитель обратился в суд.

Административный суд гор. Бремен пришёл к выводу, что видео- и фотосъемка демонстрации, а также её сопровождение с обеих сторон сотрудниками полиции было противоправным. Своё решение суд обосновал тем, что, по его мнению, фото- и видеонаблюдение демонстрации, а также её

«плотное» двустороннее сопровождение сотрудниками полиции были правомерны только в том случае, если во время проведения такого публичного мероприятия существовала опасность причинения вреда общественной безопасности. По материалам дела этого выявлено не было, поэтому суд принял такое решение, что является, на наш взгляд, в данном случае вполне обоснованным. Действия полиции существенным образом ограничивали право граждан свободно собираться, провозглашенное ст. 8 Основного закона Германии [15].

Как противоправное посягательство на свободу выражения мнений и свободу собраний административный суд гор. Мюнхен расценил действия сотрудников мюнхенской полиции, совершённые ими в отношении участников «Собрания под открытым небом» 15 июля 1995 г., организованного во время посещения Мюнхена китайским Президентом Цзянь Цзи Мином в рамках государственного визита в Германию 11-15 июля 1995 г.

К. уведомил местные органы власти о проведении акции «Собрание под открытым небом» в связи с визитом Президента Китая. Участники данной акции организовали пикет с 9.30 по 11.00 15 июля 1995 г. в северной части площади Маршталльплатц. При себе участники пикета имели транспаранты и плакаты, в которых было выражено их отрицательное отношение к проводимой Китаем политике, и прежде всего в области прав человека. В момент въезда эскорта с президентом на площадь Маршталльплатц перед пикетом возник автобус с полицейским духовым оркестром, который закрыл их от всеобщего обозрения. В течение трёх минут играла музыка. Когда же эскорт с президентом Китая проехал площадь и пикет остался вне зоны его видимости, полицейский автобус уехал. Участники пикета обратились в суд с жалобой на действия полиции, которая была удовлетворена [16].

Рассмотрение и анализ конкретных уголовно-правовых норм законодательства Германии позволяет сделать вывод о наличии не только определённых сходных моментов, но и некоторых различий в регулировании вопросов, связанных с уголовной ответственностью за воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, ше-

ствия, пикетирования или участию в нём в законодательстве Российской Федерации и Германии. Несмотря на это, можно прийти к заключению, что тенденции криминализации общественно опасного поведения, связанного с посягательствами на свободу собраний, являются общими для уголовного законодательства нашей страны и Германии. Это объясняется тем, что базисом для регулирования данного правового института в обеих странах являются важнейшие международно-правовые и европейские документы в области прав человека и основных свобод, а также соответственно Конституция РФ 1993 г. и Основной закон ФРГ 1949 г.

1. BGBl.I S.684 в редакции опубликования 15.11.1978 (BGBl.I S.1789).

2. По данному вопросу см. также: Kniesel M. Die Versammlungs-und DemonstrationfreiheitVerfassungsrechtliche Grundlagen und versammlungsrechtliche Konkretisierung. - NJW 1992. - Heft 14. - S. 857-867.

3. В этом состоит отличие данной нормы от ст. 2 Закона от 19 июня 2004 г. «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», которая устанавливает, что публичным мероприятием является открытая, мирная, доступная каждому, проводимая в форме собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования либо в различных сочетаниях этих форм акция, осуществляемая по инициативе граждан Российской Федерации, политических партий, других общественных объединений и религиозных объединений. Развивает данное положение и ст. 5 данного закона (организатор публичного мероприятия).

4. Заметим, что весной 2001 г. в ФРГ проводились парламентские дебаты, связанные с внесением изменений в рассматриваемый закон. Это было вызвано, в частности, тем, что германский законодатель стремился ограничить данное право для некоторых партий прежде всего неонацистской направленности. Подробнее см.: Kutscha M. Ist das Versammlungsrecht noch zeitgemäss? // Neue Justiz. - 7/2001.

- S. 346-349.

5. По данному вопросу см., к примеру, решения Федерального конституционного суда Германии (1-й Палаты Первого сената) от 7.04.2001 г.

- 1 BvQ 17/01 u.a. NJW 2001. - Heft 29. -S. 2072-2075 ; от 18.08.2000 г. - 1 BvQ 23/00. -NJW 2000. - Heft 41. - S. 3053-3056.

6. См., к примеру, решение Высшего административного суда земли в гор. Веймар от

12.04.2002 г. - 3 ЕО 261/02. - NVwZ-RR 2003.

- Heft 03. - S. 207-211.

7. См., к примеру, KG, Urteil vom 20.09.1996 -(5) 1 Ss 207/93. - NVwZ-RR 1997. - Heft 6. -S. 185-186.

8. Заметим, что в германской уголовно-правовой доктрине используется понятие «правоохраняемое благо» (Rechtsgut). Оно характеризует объект преступления, используя терминологию, применяемую в российском уголовном праве.

9. Подробнее см.: Уголовный кодекс Германии.

- Гамбург, 2006. - § 140.

10. См., к примеру, решение Высшего административного суда земли в гор. Маннгейм от

21.07.2003 г. - 1 S 377/02 о проведении видеонаблюдения собрания. - BeckRS 2003. -S. 23857 ; от 24.09.1994 г. - 1 S 2665/94 о запрете проведения демонстрации курдов. -NVvZ-RR. - Heft 5. - S. 272-273 ; решение Высшего административного суда Баварии от 2.08.1990 г. - Vf.3-VII-89, Vf.4-VII-89, Vf.5-VII-89 о недопустимости связывания участника публичной акции сотрудниками полиции. -NVvZ 1991. - Heft 7. - S. 664-671 ; решение административного суда гор. Штуттгарт от

10.07.2003 г. - 1 K 2780/03 по вопросу запрета собрания. - BeckRS 2003. - S. 24280 ; решение Высшего административного суда земли в гор. Вeймар от 29.08.1997 г. - Az: 2 ZEO 1037/97 u 2 EO 1038/97 по вопросу запрете проведения собрания в закрытых помещениях. - NVwZ-RR 1998. - Heft 8. - S. 497-500 ; от 23.07.1993 г. - 2 ЕО 82/93 по вопросу запрета проведения собрания, целью которого является возрождение запрещённой организации. - LKV 1994. -Heft 2. - S. 65-67 ; решение административного суда гор. Карлсруэ от 07.04.1989 г. - 8 К 198/88 по вопросу запрета допуска на публичное собрание. - NVvZ-RR 1990. - Heft 4. -S. 192-193 ; решение Высшего административного суда земли в гор. Карлсруэ от

22.04.1994 г. - 3 TH 1170/94 по вопросу запрета проведения «каннабис-уикэнда». - NVvZ 1994. - Heft 7. - S. 717-718.

11. Заметим также, что из анализа материалов германской судебной практики применительно к § 111 (публичный призыв к совершению преступных деяний) УК Германии можно сделать вывод, что данное преступление довольно часто совершается в процессе проведения публичного собрания. Напомним, что § 111 абз. 1 сформулирован следующим образом: «Кто публично, на собрании или путём распространения письменных материалов (§ 11 абз. 3) призывает к совершению противоправного деяния, наказывается как его подстрекатель (§ 26)». По данному вопросу см., к примеру, приговор Высшего административ-

ного суда земли в гор. Дортмунд от 14.10.1997 г. - Ns 70 Js 90/96. - NStZ-RR 1998. - Heft 5. - S. 139-141.

12. По данному вопросу можно привести целый

ряд решений административных судов Германии, к примеру, решение Высшего административного суда земли в гор. Мюнхен по вопросу правомерности запрета проведения акции, посвящённой памяти Рудольфа Гесса в канун 4-й годовщины его смерти / VGH Muenchen, Beschluss vom 12.08.1991 г. -21 CS91.2245. - NVwZ 1992. - Heft 1. - S. 7677. См. также решения административных судов Германии по жалобам на запрет проведения ряда акций национал-демократической партии Германии (NPD): OVG Berlin,

Beschluss vom 11.03.2000 г. - 1 SN 20/00,

1 S 3/00. - NVwZ 2000. - Heft 10. - S. 12011202 ; OVG Bautzen, Beschluss vom 10.02. 1995 г. - 3 S 74/95. - NVwZ-RR 1995. - Heft 8.

- S. 443-444 ; VGH Mannheim, Beschluss vom

22.01.1994 г. - 1 S 180/94. - NVwZ-RR 1994. -Heft 7. - S. 393-394 ; VG Halle, Beschluss vom

21.01.1994 г. - 3 B 3/94. - NVwZ 1994. -Heft 7. - S. 719-720, а также решение Федерального конституционного суда Германии от 18.08.2000 г. о частичной отмене запрета собираться для правых экстремистов в Гамбурге 20.08.2000 г. - NVwZ 2000. - Heft 10. -

S. 1148-1149.

13. Подробнее см.: NJW 2001. - Heft 29. - S. 2111. Заявитель подал жалобу в Федеральный конституционный суд Германии, считая, что данное решение нарушает его закреплённое в ст. 8 Основного закона Германии право свободно собираться. См.: Решение Федерального конституционного суда Германии (1-й палаты Первого сената) от 24.03.2001 г. - 1 BvQ 13/01 о предпосылках для запрета проведения собрания по мотивам угрозы общественному порядку. NJW 2001. - Heft 29. - S. 2069-2072. На основании этого решения жалоба была удовлетворена частично.

14. NVwZ 1989. - Heft 9. - S. 895-899.

15. По этому вопросу см. также приговор Выс-

шего административного суда земли в гор. Маннгейм от 26.01.1998 г. - 1 S 3280/96 по вопросу того, что полицейские меры против участников публичных собраний могут применяться только в соответствии с Законом о собраниях. NVvZ 1998. - Heft 7. - S. 761-764. См. также решение административного суда гор. Гамбург от 30.10.1986 г. - 12 VG

2442/86. - NVvZ 1987. - Heft 9. - S. 829-833.

16. Подробнее см.: VG Muenchen, Urteil vom 21.01.1999 г. - M 17 K 96.3548. - NVvZ 2000.

- Heft 04. - S. 461-464.