В философской концепции Ойгена Розенштока-Хюсси

ФОРМАЛЬНЫЙ И НЕФОРМАЛЬНЫЙ ЯЗЫКИ В ФИЛОСОФСКОЙ КОНЦЕПЦИИ ОЙГЕНА РОЗЕНШТОКА-ХЮССИ

Е.А. Молодов

Аннотация. Статья посвящена философской концепции языка немецко-американского мыслителя О. Розенштока-Хюсси. Резко полемизируя с естественно-научным, в особенности с биологизирующим подходом к языку, О. Розеншток-Хюсси стремится показать, что язык в подлинном смысле слова есть достижение социальности человеческой речи. Эта социальность предполагает как минимум двух участников разговора, или диалога: говорящего и слушающего, изменяемого этой речью.

Ключевые слова: О. Розеншток-Хюсси, философия языка, формальный язык, неформальный язык, диалог, философия диалога, «диалогические мыслители».

Summary. The article examines the concept of language as seen by German-American thinker О. Rosenstock-Huessy. A fierce opponent to biologizing approaches to language, О. Rosenstock-Huessy attempts to show that language in the genuine sense of the word constitutes a social achievement of human speech. The social nature of language pre-supposes at least two interlocutors or participants to a dialogue, the speaking one and the listening one who is being transformed by the spoken word.

Keywords: O. Rosenstock-Huessy, philosophy of language, formal language, informal language, dialogue, philosophy of dialogue, «dialogic thinkers».

281

Ойген Розеншток-Хюсси (18881973) — выдающийся немецко-американский мыслитель ХХ в., чья оригинальная философия языка пока еще не стала предметом специального исследования. Современник М. Хайдеггера и М. Бубера, Л. Витгенштейна и М.М. Бахтина (как и других мыслителей «смены парадигмы» в философии ХХ в.), Ойген Розенш-ток-Хюсси на свой особый лад участвовал в так называемом «лингвистическом повороте» минувшего столетия, полемически называя себя, во-первых, «мыслителем» (в отличие от

«философа» и «ученого»), а во-вторых, «христианским мыслителем» (в отличие от современных «язычников» и «идеалистов» в науке и в философии). Задача предлагаемой статьи — проанализировать основания критики О. Розенштоком-Хюсси традиционного, или классического, понимания языка — понимания, которое он считал формальным и которому противопоставил альтернативную концепцию языка, противостоящую как научному, так и религиозному идеализму, в особенности Нового времени.

4 / 2009

Преподаватель |_

282

Внешняя, формальная полемика с классической теорией возникновения языка не была целью рассуждений О. Розенштока-Хюсси, а скорее, послужила ему отправной точкой развития его собственной концепции. Вся его критика «грамматиков»1 — это, по сути дела, критика главного их упущения, точнее, недочета, который, по мнению Розенштока-Хюсси, в конечном счете, породил ложные формулировки традиционной философии языка.

Исходный пункт концепции языка Розенштока-Хюсси можно передать следующим образом. Никто из исследователей, по его мнению, прежде не задавался вопросом, кому принадлежит, так сказать, «первое слово» языка? «Кто мог», в смысле «кто имел» право — а не просто возможность — задать и поставить этот вопрос. Речь здесь идет, следовательно, не об исключительно биологической возможности издавать звуки, а о возможности формировать высказывание, т.е. порождать речь и язык.

«Грамматики» видят в языке лишь средство, а именно, средство выражения и передачи информации; но язык, по мнению О. Розенштока-Хюсси, — это не средство только, но нечто большее. Язык — не орудие животного по имени «человек» [18, 89]. Вопрос о происхождении языка в истории философии чаще всего игнорировался — правда, не всегда. Ответ на этот вопрос искали, ссылаясь на «подражание», на нервные рефлексы или тол-

ковали изначальный язык как жестикуляцию всего тела, жестикуляцию, которая затем свелась к движениям голосовых связок; указывали также на крики воюющих групп людей. Но все эти объяснения по мнению Розеншто-ка-Хюсси совершено неприемлемы [18, 89].

Вопрос о «происхождении» языка, по мнению О. Розенштока-Хюсси, — это такой же законный вопрос, как и вопрос о любом другом «происхождении» [7, 526]. Для того, чтобы ответить на этот вопрос, О. Розеншток-Хюсси пытается выделить и разграничить различные пласты внутри языка. Речь идет именно об уровнях языка2. В работе «Человеческий тип как форма для чеканки, или повседневные истоки языка» Розеншток-Хюсси выделяет два уровня языка, исходя из того, какие функции может выполнять речь. Согласно его концепции, язык может означать две вещи:

• Язык повседневности. Например, метод указания пути к ближайшей остановке или способ успокоить ребенка. Тогда язык способен обойтись жестами и мимикой.

• Формальный язык. Формальный язык создает условия возможности заговорить, традиционно выражаясь, в разных «жанрах речи» [8, 159206], или, как выражается сам Розен-шток-Хюсси: «...стать хором, сочинить стихи, прочитать молитву., окрестить ребенка, написать биографию и похоронить отца» [18, 90].

1 По О. Розенштоку-Хюсси, «грамматики» — это философы, рассматривавшие язык как искусственный конструкт или формальное средство для выражения мысли. В этом смысле «грамматиком» по Розенштоку-Хюсси был в особенности Р. Декарт как основополагающая, парадигматическая философская фигура Нового времени.

2 Такая постановка вопроса отличается от того, как ставил тот же вопрос о языке Л. Витгенштейн. Как нам представляется, речь идет именно об уровнях языка, а не о силовых полях, как это имеет место в «языковых играх» Л. Витгенштейна.

Преподаватель XXI

ВЕК

4 / 2009

* * *

Логически и исторически формальный язык предшествует неформальному; в свою очередь, формальный язык возникает вместе со звуками животных, но не является их прямым следствием.

О. Розеншток-Хюсси утверждает: «Мы различаем, во-первых, неартику-лированные, предшествующие офор-мленности звуки животных, во-вторых, формальный человеческий язык и, в-третьих, неформальную, неофициальную речь» [18, 91]. Иначе говоря — язык повседневности.

Неформальная речь живет за счет обоих видов языка: языка повседневности (еще не оформившегося) и языка «формального» (т.е. языка уже оформленного человеческим общением). Таким образом, неформальная речь представляет, как ее понимает Розеншток-Хюсси, как бы смесь разных уровней одного и того же языка. Так, Розеншток-Хюс-си подходит к новому пониманию языка, показывая, что определенная разновидность речи существует и у животных, но это всего лишь «сигнальная система». По его мнению, в исследованиях нет особого смысла обращаться к ней, так как она, по сути дела, является до-человеческой формой речи. Другая же разновидность речи — язык в полном смысле слова — существует только у человека, и служит она совершенно иным целям, нежели выкрики животных. «Это должно быть четко понято, поскольку в противном случае человеческая история останется тайной» [18, 91]. В противном случае, по мнению мыслителя, история свелась бы в последовательность: животные — стая — крики — язык — человек, что и происходит в большинстве концеп-

ций, которые подвергает критике О. Розеншток-Хюсси.

Формальный язык, таким образом, был первой формой человеческой речи. Но в поле формального языка очень трудно удержаться, в результате чего язык испытывает разрушающее воздействие речи повседневности до тех пор, пока он не превращается в бесформенный язык, переходящий из крайности в крайность, — язык, в котором слова могут быть заменены жестами и жаргоном. Поэтому, по Розен-штоку-Хюсси, формальный язык не мог возникнуть внутри групп, все стремления которых сводятся к тому, чтобы жить «неформальной» жизнью. В такой среде всякий артикулированный язык деградирует. Но наука, по мнению мыслителя, чаще всего обращается как раз к таким группам и поэтому не может получить никаких значимых результатов, трактуя язык, в сущности, как игру или шутку.

Для Розенштока-Хюсси язык — это нечто большее, чем просто орудие нашего обыденного сознания, не «голый» материал, оформляющий реальность в мышлении. Говорить, по Ро-зенштоку-Хюсси — это значит войти в надприродную (сверхчеловеческую, но не в ницшеанском смысле) область мышления и познания и постоянно оставаться в ней, руководствоваться ею, так как стремление к энтропийному рассеянию всегда остается сильным воздействием на формальный язык и в целом на все, что требует для своего поддержания приложения особых усилий, т.е. на все искусственное.

Исходя из такого деления, Розен-шток-Хюсси делает следующий важный шаг, утверждая, что человеческий язык направлен на то, чего нет в доисторическом языке, т.е. в звуках, изда-

283

4 / 2009

Преподаватель

ВЕК

ваемых животными. Язык «стремится к превращению слушающего в такое существо, которого не было до того, как к нему обратились» [18, 93]. Ясно, что именно на это не способны животные. В этом смысле человеческий язык, по Розенштоку-Хюсси, строго формален и грамматически определен. Преследуя цель изменения слушающего, язык только и мог появиться не как орудие, но как язык «рода человеческого».

ЛИТЕРАТУРА

1. A Brief Introduction by James B. Jordan «Eugen Rosenstock-Huessy» http:// www.biblicalhorizons.com/ob/ob025. htm

2. Appreciations of Rosenstock-Huessy http://members.valley.net/~transnat/ erhappr.html

3. Band VIII (1994) Spalten 688-695 Autor: Klaus-Gunther Wesseling http://www. bautz.de/bbkl/r/rosenstock_huessy. shtml

4. Eugen Rosenstock-Huessy (1888 - 1973). The biography. http://members.valley. net/~transnat/erh.html

5. Eugen Rosenstock-Huessy. A Brief 284 Biography http://members.valley.net/

-transnat/erhbio.html

6. Ландер Анна. Диалектика войны http://exlibris.ng.ru/koncep/2002-04-04/6_war.html

7. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. — М.: Прогресс, Универс, 1994.

8. Бахтин М.М. Проблемы речевых жанров (1952) // Бахтин М.М. Собр. соч. — М., 1996.

9. Витгенштейн Л. Философские исследования // Витгенштейн Л. Философские работы. Т. 1. — М., 1994.

10. Берман Дж. Введение к книге «Великие революции. Автобиография западного человека» // Ойген Розеншток-Хюсси Великие революции. Автобио-

графия западного человека. Пер. с англ. — М.: Библейско-Богословский институт св. апостола Андрея, 2002.

11. Монастырская И.А. «Грамматический метод» О. Розенштока-Хюсси как методология гуманитарных наук // Методология гуманитарного знания в перспективе XXI века. К 80-летию профессора Моисея Самойловича Кагана: Материалы международной научной конференции. 18 мая 2001 г. Санкт-Петербург. Серия «Symposium». — Выпуск № 12. — СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2001.

12. Гарднер К. Предисловие // О. Розенш-ток-Хюсси. Речь и действительность. — М., 1994.

13. Логико-философский трактат с параллельным философско-семиотическим комментарием // Логос. — 1999. — № 1.

14. Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность. — М., 1994.

15. Розеншток-Хюсси О. «Тебя и меня» (Учение или мода) // Философские науки и современность. — 1995. — № 1.

16. Розеншток-Хюсси О. Бог заставляет нас говорить / Сост., пер. с нем. и англ., послесловие и коммент. А.И. Пигале-ва. — М.: Канон+, 1997.

17. Розеншток-Хюсси О. Великие революции. Автобиография западного человека. Пер. с англ. — М.: Библейско-Бо-гословский институт Св. апостола Андрея, 2002.

18. Розеншток-Хюсси О. Избранное: Язык рода человеческого. Пер. с нем. и англ. — М.; СПб.: Университетская книга, 2000.

19. Пигалев А.И. Прерванная игра, или Трудное возвращение в историю // Вопросы философии. — 1997. — № 8.

20. Пигалев А.И. Ойген Розеншток-Хюсси: первое знакомство // Философские науки. — 1994. — № 1-3.

21. Философия, логика, язык / Общ. ред. Д.П. Горского и В.В. Петрова. — М.: Прогресс, 1987.

Преподаватель |_ 4 / 2009