И. В. Сталин как руководитель государства в восприятии советских людей в годы Великой Отечественной войны (по материалам писем граждан)

И.В. СТАЛИН КАК РУКОВОДИТЕЛЬ ГОСУДАРСТВА В ВОСПРИЯТИИ СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

В.А. СОМОВ

Кафедра современной отечественной истории Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского 603950, Нижний Новгород, пр. Гагарина, 23

Статья представляет собой реконструкцию образа И.В. Сталина через призму писем трудящихся и интеллигенции к руководителю государства. Автор статьи раскрыл весь спектр личностных характеристик, вкладываемых в образ вождя, среди которых мудрость, доброта, патриотизм, способность решать все проблемы. Автор обратил внимание на то, что из позитивных качеств конструировались многообразные образы И.В. Сталина, от снабженца-хозяйственника до вершителя человеческих судеб. Письма свидетельствуют, что подобное отношение было продиктовано не раболепием, а искренней верой в вождя, которая была основой массовой поддержки власти в годы Великой Отечественной войны.

Для наиболее полного и адекватного представления о специфике гражданского менталитета в годы Великой Отечественной войны, об отношении народа к власти и ее конкретным представителям необходимо проанализировать источники, отражающие внутренний мир их авторов. Фигура И.В. Сталина как руководителя советского государства в самый сложный период его истории - период Великой Отечественной войны - по сей день является предметом споров и дискуссий. В основном, предметом этих дискуссий является роль Сталина в формировании и развитии советской государственности и «культ личности» Сталина. «Культ личности» - своеобразное клише, ставшее общеупотребительным для обозначения целой эпохи в истории советского государства, не может быть изучен без обращения к проблеме его восприятия массовым сознанием, т. е. к проблеме образа власти.

Получение нового исторического знания с высокой степенью актуальности требует сегодня пристального изучения «народного» восприятия власти и, в частности, ее лидера. Власть в России традиционно воспринимается как нечто отдаленное и иррациональное: «до Бога высоко, до царя далеко». Представители власти выступают в глазах народа и в восприятии «ближнего круга» по-разному. По воспоминаниям соратников, коллег, родственников, политических противников и критиков образ Сталина достаточно хорошо известен. Изучение его на основе широкого круга источников личного происхождения может существенно скорректировать существующие оценки.

Восприятие гражданским населением лидера государства И.В. Сталина в годы Великой Отечественной войны зависело от нескольких факторов. Это, во-первых, довоенный образ, созданный пропагандой, средствами массовой информации, средствами культуры и искусства. Во-вторых, это конкретные действия и лично

И.В. Сталина в чрезвычайных условиях войны, о которых становилось известно широким массам. В-третьих, это слухи, распространявшиеся среди населения, в том числе и вражеской пропагандой, которые призваны были дополнить в воображении населения образ власти и таким образом придать общественной реакции конструктивный или деструктивный характер деятельности.

Образ Сталина в массовом сознании с достаточной степенью достоверности можно воссоздать по письмам, которые поступали в его адрес от граждан с просьбами, жалобами, указанием на проблемы, недостатки и т.п. Реконструируя мотивы написания писем, можно предположить, что их авторы, находясь в сложной ситуации, считали, что Сталин, во-первых, может им помочь. Во-вторых, и это основное при анализе, - захочет это сделать, не останется равнодушным к их проблемам, прислушается к их критике. В противном случае такие письма не имели бы смысла.

Не претендуя на глобальность выводов, мы считаем в данном случае правомерным и оправданным применение локального подхода к изучению этого вопроса. Сочетание методов индукции1, исторической психологии и локального подхода, попытка понимания и объяснения мотивов деятельности исторического персонажа и массы путем «вживания» в его сущность на наш взгляд главный (хоть и не единственный) способ диалектического понимания эпохи «из нее самой», т. е. - «из человека» этой эпохи2. Анализируя письма граждан, можно попытаться понять к кому в лице Сталина обращались они со своими проблемами, на кого возлагали свои надежды.

Изучая насущные проблемы трудящихся, которые они пытались решить, используя письмо, как последнее средство, можно заметить, что глава государства предстает в разных образах: от снабженца-хозяйственника до вершителя судеб.

Авторы таких писем, в основном «простые» люди, не представители власти. Они, не видя возможности решения вопроса на местном уровне, будучи не до конца уверенными в компетенции местных властей, пытались привлечь внимание главы государства к общим, как им казалось, проблемам. В мае 1941 г. в адрес Сталина было направлено письмо за подписью и.о. начальника электростанции г. Семенова Горьковской области Ю.М. Сафонова. В нем он обращается к Сталину как к главе правительства, к хозяину: «вот если бы за Вашей подписью в адрес Горьковского облисполкома вышла телеграмма, что Семеновской электростанции нужно помочь, выделить ей с Горьковской конебазы лошадей, а с Горьковского автозавода одну машину газогенераторную... мы бы работали, как этого требует советское правительство»3. Интересно, что в письмах такого рода авторы очень подробно описывают суть своей проблемы, а не просто излагают просьбу. Видимо они представляли, что Сталин проникнется их трудностями и сможет разобраться, устранить несправедливость, несмотря на свою занятость. Автор понимал, что у главы государства немало проблем и без его письма: «Т. Сталин! Я знаю, что у Вас каждая секунда на учете. Ваше время драгоценнее всего. Но положение для нас серьезное. Помогите нам»4. Наличие таких оговорок предполагает уверенность автора в том, что адресат не останется глух к подобным просьбам. Объяснять это «наивностью» или «рабской психологией» не совсем справедливо. Именно реакция со стоны власти (как правило, не лично Сталина, а секретарей соответствующих обкомов) на изложенные в письмах проблемы, на их устранение укрепляла в сознании населения позитивный образ Сталина - защитника трудящихся. Авторы писем, скорее всего, не знали технологии подобной реакции. Догадываясь, что их письма не всегда доходят до адресата, они не могли знать о существовании Особого сектора при ЦК

ВКП(б), который большинство писем, направленных в адрес Станина, отправлял обратно в областные комитеты с требованием сообщить заявителю о результатах рассмотрения его просьбы5. Но штамп «взято на контроль», или резолюция секретаря обкома, а иногда и результаты проверки жалоб, имеющиеся в документах, говорят о том, что власть пыталась реально помочь нуждающимся. Даже не связывая изменение ситуации к лучшему непосредственно со Сталиным, граждане могли воспринимать его как человека, которого никто не может ослушаться. По результатам письма Ю.М. Сафонова Семеновской электростанции были выделены деньги на покупку лошадей, хотя в газогенераторной машине было отказано6.

Даже в детском восприятии Сталин выступал в качестве единственного представителя власти, способного решить жизненные, бытовые проблемы. 21 мая 1941 г. учащийся Калининской средней школы Горьковской области написал Сталину письмо в стихах, в котором писал о нехватке хлеба7. Надо сказать, что ситуация представлена в письме достаточно адекватно. Перебои с продовольствием в этот период действительно наблюдались8. Даже, несмотря на то, что проведенная по письму проверка установила практически обратное, письмо было объявлено клеветой, интересно обратить внимание на то, кем является Сталин для учащегося средней школы. Во-первых, он говорит о том, что хорошая жизнь в стране - это «Ваша (то есть Сталина - B.C.), товарищ, забота». Значит, в представлении автора, забота

о жизни и быте - прямая задача, а в случае ее успешного решения - заслуга Сталина. Для школьника Сталин «отец и учитель», «борец-победитель», он не знает «куда обратиться» со своими проблемами и поэтому обращается к нему. Откровенно, не скрывая своего имени, он описывает вещи, которые на его взгляд не были нормальными.

Аналогичное письмо было отправлено Сталину жителями Павловского района Горьковской области в самом начале войны в июле 1941 г. В нем они писали, что сидят без хлеба два года. Выражая готовность в любой момент сменить «молоток на винтовку», они писали: «Иосиф Виссарионович, мы просим Вас, чтобы помогли нашим семьям, и братьям, и сестрам»9. Подробное описание сути проблемы характерно для подобных писем. Авторов заботила обоснованность просьбы. С другой стороны, можно сказать, что они не были уверены в информированности руководителя государства о том, что происходило в стране. Ощущение некоторой «отдаленности» власти от нужд и чаяний простого народа проявилось в этом письме в весьма интересной описке. В заключение письма жители Павловского района писали: «До свидания, Иосиф Сталин. Счастливо, поживите подольше. А мы здесь поможем Вам и Вашей (затем в тексте первоначальная буква «В» исправлена на «Н» - B.C.) Красной Армии разгромить врага».10 То есть подсознательно авторы письма могли не отождествлять себя, Сталина и Красную Армию. Но редактирование первоначального варианта свидетельствует о корректировке (самостоятельной - ?) этого представления.

Особое место занимают письма о недостатках в социально-бытовой и хозяйственной сфере, которые, по мнению авторов, должны быть известны лидеру государства. В них Сталин предстает стоящим не только над народом, но и над правительством и над партией11. Сотрудник (или сотрудница, подписавшаяся «Я.Ф.» -B.C.) Горьковского театра кукол 29 мая 1941 г. жаловался в обком ВКП(б) на принудительно проводимую в театре подписку на государственный заем. Критически оценивая деятельность проводившей заем администрации театра, автор письма отмечает: «А потом меж себя говорили, что вот какие они молодцы и патриоты своего отечества, а то, что подошли к охвату подпиской не по-сталински (курсив мой -

В. С.) без подхода к человеку и, не считаясь с его семьей и заработками, то об этом три члена партии не подумали. И не подумали, как можно исказить мудрую политику партии и правительства, и посеять недовольство в умах голодных людей, а думали только заслужить себе похвалу и награду за кампанию за заем»12. В представлении автора письма поступать «по-сталински» - значит поступать «с подходом к человеку», патриотично, заботясь не о наградах, а о пользе для Отечества. Даже если допустить, что автор не искренен в такой оценке и прибегает к ней лишь для успешного решения своей проблемы, все равно остается достаточно очевидным наличие именно такого образа в массовом сознании: автор апеллирует к устоявшемуся позитивному образу. Интересно также отметить, что Сталин для автора стоит выше партии: коммунисты могут ошибаться, а Сталин - нет, он проводит «мудрую политику».

Письмо жителя г. Дзержинска Ф.Д. Шикина содержит обращение к Сталину как к откровенному собеседнику, товарищу по оружию и одновременно всемогущему руководителю, вождю. «Хочу известить Вас, дорогой наш И.В... не вредительство ли тут. Сообщить здесь на месте я не решаюсь, потому я уже был пуган в 1937 г. Я работал доверенным лицом УНКВД и попал, было в лапы контрреволюции, но удачно увернулся, а, написав Вам, я уверен, что примутся соответствующие меры. Я хотел

I э

написать об этом тов. Берии Лавр. Пав., но передумал и решил Вам» . Обращает внимание тот факт, что в сознании автора образ Сталина и чистки 1937 г., от которых он едва не пострадал, не находятся в прямой зависимости. Считая Сталина «своим», он откровенно и без восхвалений обращается к нему с просьбой: «И.В. посоветуй... Прошу, дорогой наш друг и учитель. Научи, рекомендуй куда идти и с кем связаться так, чтобы это действительно оперативно. Не поскупись ответить»14.

Авторы писем доверяют Сталину свои самые насущные проблемы, может быть, осознавая не только то, что он может их решить, как руководитель государства, но и, понимая, что многие из этих проблем напрямую связаны с его политикой. Например, 10 декабря 1940 г. житель Горьковской области Иван Яковлевич Лавров написал Сталину письмо с просьбой помочь разобраться в его биографии и таким образом, по сути, решить его судьбу. До этого Лавров написал четыре подобных письма в ЦК ВКП(б) и два в Горьковский обком, но, видимо, не нашел поддержки.

Суть проблемы Лаврова заключалась в следующем. Его отец Яков Кузьмич с 1904 по 1915 г. работал в Сибири на золотых приисках, как пишет сам автор «был вольным старателем, скитался по горам в полубосом состоянии в шайке пьяниц. Пропадал там около 12 лет. Нам на пятерых детей с шестой матерью... не присылал ни копейки»15. Лавров жалуется на то, что его жизнь стала невыносимой: «Пребывание моего отца в Сибири приносит мне много бедствий. Меня обвиняют в том, что я «скрываю» прошлое моего отца. Считают, что... я являюсь сыном золотопромышленника и скрываю прошлое моего отца»16. Пытаясь вызвать у адресата доверие, обратить внимание на свои «заслуги» перед государством, на свою сопричастность к «общему делу», Лавров упоминает о том, что в 1929 г. он написал «в Политбюро три письма о контрреволюционных делах в нашем заводе»17. «В этом 1940 году в Политбюро ЦК о наших беспорядках на заводе я написал еще четыре письма»18.

Открыто обращаясь к Сталину, находясь в «безвыходном положении», автор называет его «дорогим другом и отцом, учителем трудящихся». Себя же характеризует сначала как «весьма маленького человека», а затем (и в этом суть его просьбы) вообще затрудняется сказать кто он в социально-классовом смысле. Представляя, что только Сталин может решить его судьбу, Лавров просит рассмотреть его био-

графию и дать «распоряжение кому следует»19. Не сомневаясь в том, что он пишет самому могущественному человеку, автор с трудом проводит самоидентификацию: «А я достоверно и сам не знаю кто же я на самом деле»20. Хотя и уверен (иначе бы не обращался с просьбой), что он «свой», пролетарий: «дети золотопромышленников скотину не пасут, батраками не работают»21. «Кто же был мой отец, будучи в Сибири? Виноват ли я в том, что сигнализирую о неполадках в заводе?.. И кто же я - или сын золотопромышленника, или я - коммунист, или я, наконец, - клеветник?»22 - эти жизненно важные для автора вопросы мог, по его мнению, решить лишь один человек - Сталин. Сталин для него - последняя инстанция, последняя надежда, вершитель судеб, который должен принять справедливое решение.

Подобное отношение к Сталину не редкость в предвоенный и военный период. Находясь на вершине власти, он был в представлении граждан, если не всемогущим, то самым влиятельным человеком. Жительница г. Горького Евдокия Гордеев-на Мавричева в апреле 1941 г. писала: «Тов. Сталин, обращаюсь к Вам как к единственному человеку, который может помочь в моем горе. Я бы не стала Вас беспокоить, если бы надеялась на помощь в других низших инстанциях»23. Автор, даже не смотря на свою душевную болезнь и частичную потерю памяти (о чем откровенно изложено в письме и что является сутью проблемы с устройством на работу), отдает себе отчет в том, что письмо может не достичь адресата. «Возможно, это письмо тоже Вам в руки не попадет, его перешлют опять по дистанциям (так в тексте -B.C.) и потому может опять не получится»24 - пишет она. Тем не менее именно с фигурой Сталина Е.Г. Мавричева связывала решение своей проблемы. Характерно, что и в этом письме автор старается позиционировать себя как последователя «линии партии»25: «За время работы в институте я продолжала разоблачать непорядки и безобразия (об них я писать не буду т.к. материал об этом находится в Наркомате НКВД)»26. Проблема настолько беспокоит автора, что она находится на грани самоубийства: «Стоит после этого продолжать жить, мучиться и страдать. Может быть лучше покончить все разом, чтобы избавить себя от грядущих мучений, а людей от беспокойства»27. Именно в этот тяжелый момент она обращается к Сталину «как к самому чуткому и отзывчивому человеку в мире» с просьбой: «помогите мне найти мое настоящее место в жизни, дайте мне возможность стать снова полноценным человеком, строителем нашей чудесной Родины! Дайте возможность работать в любимом деле»28.

Образ Сталина - «вершителя судеб» был, по-видимому, достаточно устоявшимся в сознании рядового гражданина. Немало писем, направленных в его адрес, содержат просьбы повлиять на местные власти с тем, чтобы изменить отношение к себе. 9 декабря 1940 г. письмо Сталину написал житель г. Павлова Горьковской области А.Д. Костин. «Я обращаюсь к Вам как к отцу, учителю и другу...» - писал он29. Автор просит извинения за то, что обращается «не по инстанциям», следовательно, понимает, что, с одной стороны, его проблема должна решаться на местном уровне, а с другой -что только Сталин может решить ее в конечном итоге. Автор благодарит (скорее всего, искренне) Сталина за то, что в результате его личной заботы он смог получить семилетнее образование, стал уважаемым человеком на производстве. Ему непонятно, почему ему отказали в приеме в ряды ВКП(б), «мотивируя это тем, что из имеющихся у меня двух родных братьев - один отбывает наказание, определяющееся статьей 58 УК СССР». (Так в тексте - B.C.). «В чем я повинен за брата? - Я до сих пор не могу понять» - пишет он.30 Характерной чертой подобных писем является то, что их авторы подробнейшим образом описывают свою биографию, не скрывая имени и адреса. Это

может говорить о том, что в их сознании нет страха перед Сталиным. Они не только не боятся его, но напротив, считают, что только он сможет понять и чутко отнестись к их проблемам: «Обращаюсь к Вам, т. Сталин, с просьбой в правильном разрешении моего вышеуказанного вопроса, который решит мне судьбу в дальнейшем жизненном пути»31.

В январе 1941 г. обком ВКП(б) Горьковской области выяснил, что «т. Костин со своими братьями никакой связи не имел», но сообщить заявителю о результатах проверки не смог «за отсутствием адреса его местопребывания»32.

Аналогичное письмо поступило в Особый сектор ЦК ВКП(б) 24 февраля 1941 г. от члена партии С.Л. Кузьменко. Он писал: «Я убедительно прошу Вас, дорогой Иосиф Виссарионович, дать указание одному из работников Центрального Комитета партии помочь нашим местным партийным организациям (может быть и НКВД) окончательно решить: могу ли я пользоваться доверием и оставаться в рядах партии, или я притаившийся враг народа и немедленно должен быть исключен из партии со всеми вытекающими при этом последствиями»33. Автор считает, что Сталин имеет возможность давать прямые указания не только Центральному Комитету, который он возглавлял, но и НКВД. В его глазах глава государства представляется стоящим над всеми властными структурами. Интересно также то, что С.Л. Карпенко не останавливается перед возможностью заинтересованности его персоной органов НКВД. Понимая, чем это ему грозит, он сам инициирует возможность такой проверки. Видимо, убежденность в своей правоте придавала ему уверенность в том, что и органы смогут установить справедливость.

С началом Великой Отечественной войны количество писем к Сталину уменьшилось, но характер их, в принципе не изменился. Образ Сталина как руководителя государства, стоящего над всеми остальными властными структурами, как человека, обладающего позитивными человеческими качествами, друга и учителя, патриота воспринимался как актуальный и в критических условиях войны. В этом отношении показательным является письмо члена ВКП(б) Н. Богданова, написанное не позднее 16 октября 1942 г.34 Коммунист Богданов написал перед отправкой на фронт. Он уже участвовал в боевых действиях, был в окружении, и как видно из письма, обладал высокой степенью общественно-политической рефлексии. И это делает замечания и оценки, данные в письме, особо ценными для реконструкции образа Сталина. Автор прекрасно понимает, что может не вернуться живым: «И все же я себя подготовил к смерти и иду на фронт с полным сознанием необходимости участия, активного участия в войне. Этим письмом, может быть и предсмертным, я преследую единственную цель - если хоть одна моя мысль может принести хоть сколько-нибудь пользы Родине, я его пишу не напрасно»35. Именно мотивация автора, его бескорыстное желание указать на имевшиеся проблемы, не требуя что-то для себя, может свидетельствовать о высокой степени репрезентативности данного письма.

Кем же является Сталин для коммуниста Богданова? Первое, что хочется отметить - Сталин не является для него объектом «слепого поклонения», что по определению, например, «Политической энциклопедии», является непременным атрибутом культа личности36.

Автор вполне адекватно реагирует на проявление подобной «любви» к вождю, и, тем не менее, обращается именно так: «Иосиф Виссарионович, мой любимый вождь! Вы привыкли к этому. Это стало шаблоном, традицией, привычкой, обязательством (курсив мой - B.C.). Вы достаточно умный человек, чтобы понимать это»37. Далее следует обратить внимание на перечисление в письме объектов, кото-

рые наиболее дороги автору, любовь к которым заставила написать его письмо. «Я Вас люблю, я люблю мою родину, я люблю мой народ, хотя за ним и много погрешностей. ..» - пишет он. Далеко не случайно образ Сталина, Родины и народа стоят в одном ряду, причем, Сталин, в отличие от народа, «непогрешим». Ради общего дела Н. Богданов решается дать прямой совет Сталину: «Меньше верьте, Иосиф Виссарионович, красивым резолюциям, больше старайтесь говорить с рядовыми людьми, вызывая их на откровенный разговор. Это дает очень и очень много полезного для нашей Родины, которую любите Вы, ее вождь, и любит простой, рядовой гражданин»38.

Масштабы войны, степень опасности, нависшая над страной, не разрушили, а, напротив усилили в сознании населения восприятие Сталина как руководителя, способного вывести страну из кризиса. Такому восприятию не помешало даже катастрофически неудачное начало. Примечательно, что паника среди руководства всех уровней в первые месяцы войны не ассоциировалась в массовом сознании с именем Сталина.

Обстановка военного времени внесла коррективы в образ Сталина, усилив его «военную» составляющую. В его адрес направляется, например, письмо ульяновского епископа Дмитрия с обращением в стихотворной форме «Великому русскому воеводе И.В. Сталину»:39

И в грозный час, когда вокруг Ты видел столько горя, муки,

Войны введенье твердо взял В свои надежнейшие руки Интересно, что служитель церкви воспринимает Сталина как представителя «простого» народа на вершине власти, который, не будучи царем, имеет право управлять от имени Бога:

В премудрой благости своей Господь над миром наблюдает:

Простых возводит на престол,

А сильных, гордых низлагает Ты не рожден в семье царей И ты не княжеского роду,

Но Бог тебя благословил Служить великому народу40 Авторы анализируемых писем глубоко убеждены в том, что только Сталин способен устранить все недостатки в государстве, сделать жизнь лучше. Ощущение реальности существования вертикали «Сталин - народ - рядовой гражданин» можно назвать ментальной основой легитимности советского государственного устройства сталинского периода. На наш взгляд, ошибочно считать авторов писем лишь рабски преданными «винтиками», которые, не отдавая себе отчета, беспричинно прославляли вождя. Напротив, в этих письмах прослеживается определенная рефлексия: с одной стороны, респонденты понимали недостатки возглавляемой Сталиным Системы, с другой - видели перспективы ее совершенствования.

Таким примером может служить письмо профессора Т. Лебедева, написанное Сталину уже по окончании войны 30 июля 1945 г. Желание указать на ошибки и недостатки советского общества, помноженное на уверенность в возможности их устранения, стали основной мотивацией автора письма41. Он пишет: «...я совершенно ясно почувствовал и свою долю ответственности за наличие и возможность таких ошибок. Это не красное словцо, а искреннее сознание «зрячего винтика», на-

значение которого (как я понимаю) состоит не только в том, чтобы честно выполнять свои скромные обязанности в государственном механизме, но и наблюдать в доступных ему пределах за поведением этого механизма, анализировать факты, обобщать явления, думать о более совершенной согласованной работе соседних с ним винтиков»42. Нелицеприятно критикуя недостатки, профессор Лебедев обращается к Сталину не просто как к главе государства, но как к патриоту Отечества, главной и единственной целью которого является благополучие Родины. Автор при этом старается не преувеличивать его возможности: «...ни один конструктор не отладит своей машины, если ему правдиво и честно не будут докладывать о недостатках его конструкции». Тем не менее, подпись в конце констатирует традиционное для патриотично настроенных граждан отношение к Сталину: «...остаюсь глубоко уважающий Вас и преданный Вам. Т. Лебедев»43.

Таким образом, анализируя письма, поступавшие в адрес И.В. Сталина в предвоенный и военный периоды, можно реконструировать отношение их авторов к руководителю государства. В большинстве писем он воспринимается авторами как единственный представитель власти, способный решить насущные проблемы граждан.

Авторы писем - представители трудящихся и интеллигенции, относились к разным половозрастным категориям, с разным уровнем образования. Но они, по сути, единодушны в своем отношении к Сталину. Обращения к руководителю («отец», «учитель», «вождь») используются гражданами вполне искренне, без «слепого поклонения», раболепия и подобострастия. Об этом, в частности, говорит присутствие в некоторых письмах критического отношения к осуществляемой государственной политике.

Философ A.A. Зиновьев устами своего персонажа, обращаясь к критикам сталинского периода, писал: «Вы бы тогда увидели, что главным в эту эпоху было нечто иное, позитивное, а не негативное. Вы смотрите на эту эпоху глазами репрессированных».44 Взгляд «на эпоху глазами» рядовых, не претендовавших на власть граждан, может существенно скорректировать современные стереотипы восприятия И.В. Сталина как руководителя советского государства.

С точки зрения человека предвоенной и военной поры, забота о трудящихся - непосредственная задача лидера. Авторы обращений верят в то, что Сталин не оставит их проблемы без внимания. Именно вера (а не доверие, основанное на рациональном восприятии) в народную сущность власти в лице Сталина стала духовной основой ее поддержки основной массой советских людей в годы Великой Отечественно войны.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Известный русский философ И.А Ильин в работе «Академическое несчастье молодых поколений» так определял роль индуктивного метода: «Настоящая наука начинается с индукции, т.е. с непредвзятого свободного наблюдения явлений, природы и людей... Настоящая наука углубляется интуицией, т.е. живым созерцанием, которое, во-первых, вчувствуется в глубину единичного явления, и, во-вторых, пытается верно вообразить и восстановить целое, распавшееся во время исследования на детали... Без интуиции индукция начинает смотреть поверху и упускает главное - тайну индивидуальной жизни // Ильин И.А. Наши задачи. Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948-1954 годов: В 2 т. - М., 1992.-Т. 1.-С.51.

2 A.A. Зиновьев писал: «Понимание не есть оправдание. Можно понять, не оправдывая. Оправдание есть явление моральное, понимание - гносеологическое» // Зиновьев A.A. Сталин - нашей юности полет. Социологическая повесть. - М., 2002. - С. 10.

3 ГУ ГОПАНО. - Ф. 3. - Оп. 1. - Д. 2163. - Л. ЗЗоб.

4 Там же. - Л. 33.

5 Письмо сопровождалось небольшой по размеру карточкой с текстом: «Посылается полученное на имя т. Сталина заявление (Ф.И.О.) для рассмотрения. О последующем распоряжении просьба сообщить заявителю».

6 ГУ ГОПАНО. - Ф. 3. - Оп. 1. - Д. 2163. - Л. 30.

7 Там же. - Л. 79.

8 См.: Зима В.Ф. Менталитет народов России в войне 1941-1945 гг. - М., 2000.

9 ГУ ГОПАНО. - Ф. 3. - Оп. 1. - Д. 2163. - Л. 146.

10 Там же. - Л. 146об.

11 Интересно, что критические высказывания граждан в период войны были направлены против советской власти, против коммунистов, но очень редко против Сталина. В то же время фашистская пропаганда пыталась отождествить эти понятия. Не исключено, что именно это несоответствие привело к слабому ее восприятию советскими гражданами. См.: Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России, 1941-1944. - М., 2004.

12 ГУ ГОПАНО. -Ф.З.-Оп. 1.-Д. 2162.-Л. 188.

13 Там же.-Д. 2163.-Л. 180-181об.

14 Там же.

15 Там же. - Д. 2162. - Л. 222об.

16 Там же,-Л. 223.

17 Там же.

18 Там же. - Л. 224об.

19 Там же. - Л. 222.

20 Там же.-Л. 225.

21 Там же. - Л. 224.

22 Там же. - Л. 227-230.

23 Там же.-Д. 2161.-Л. 169.

24 Там же.

25 Практика применения сталинского тезиса о «критике и самокритике как движущих силах социалистического общества» формировала в сознании значительной населения повышенную восприимчивость к недостаткам в управлении государством и экономикой на местном уровне. Выдвигая этот тезис, Сталин в докладе на собрании актива Московской организации ВКП(б) говорил: «Если рабочие используют возможность открыто и прямо критиковать недостатки в работе, улучшать нашу работу и двигать ее вперед, то что это значит? Это значит, что рабочие становятся активными участниками в деле руководства страной, хозяйством, промышленностью. А это не может не поднять у рабочих чувство хозяина в стране, их активность, их бдительность, их культурность // Сталин И.В. Соч. - М., 1949. - Т. 11. - С. 37.

26 ГУ ГОПАНО.-Ф.З.-Оп. 1.- Д. 2161. -Л. 171.

27 Там же. - Л. 173 об.

28 Там же.

29 Там же. - Д. 2193. - Л. 22.

30 Там же. - Л. 22об.

31 Там же. - Л. 23об.

32 Там же. - Л. 20.

33 Там же.-Д. 2163.-Л. 191.

34 Советская повседневность и массовое сознание. 1939-1945 / Сост. А.Я. Лившиц, И.Б. Орлов. - М., 2003. - С. 58.

35 Там же. - С. 64

36 Политическая энциклопедия: В 2 т. - М., 1999. - Т. 1. - С. 598.

37 Советская повседневность и массовое сознание... - С. 59.

38 Там же. - С. 65.

39Там же.-С. 416.

40 Там же.

41 Там же. - С. 80.

42 Там же. -С. 81.

43 Там же. - С. 82.

44 Зиновьев A.A. Сталин - нашей юности полет... - С. 28.

J. STALIN AS THE LEADER OF THE SOVIET STATE IN PERCEPTION BY SOVIET PEOPLE IN THE TIME OF THE GREAT PATRIOTIC WAR

V.A. SOMOV

Department of Modern Russian History N.I. Lobachevski State University of Nizhni Novgorod

23 Gagarina Ave., Nizhni Novgorod, 603950 Russia

The article presents an attempt of analysis of citizen's letters addressed to J. Stalin. Some of them begged for help in solution of social problems and daily cares. Others informed of revealed shortcomings and gave pieces of advise in management. Intimacy and frankness of the letters are of interest in regard of reconstruction of perception of J. Stalin by their authors. The results of the investigation reveal a new interpretation of the “cult of personality” problem and appreciably differ in comparison with generally accepted modern conception.