Изучение возрастной структуры и сохраняемости гнездового населения у некоторых птиц Псковской области

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2006, Том 15, Экспресс-выпуск 328: 779-788

Изучение возрастной структуры и сохраняемости гнездового населения у некоторых птиц Псковской области

В. И. Головань

Кафедра зоологии позвоночных, биолого-почвенный факультет, Санкт-Петербургский университет, Университетская набережная, 7/9, Санкт-Петербург, 199034, Россия

Поступила в редакцию 20 марта 2006

Массовое мечение птиц в гнездовой период и последующий их отлов на гнёздах в течение ряда лет позволяют выяснить возрастную структуру локального поселения и происхождение составляющих его особей. В отношении происхождения в гнездовом населении можно выделить три группы индивидуумов. 1) Автохтоны — птицы, родившиеся на данном участке и возвращающиеся сюда же на гнездование. 2) Иммигранты первого года — особи, родившиеся в других местах и впервые гнездящиеся на данном участке местности. 3) Старые иммигранты — птицы, родившиеся в других местах и не первый год размножающиеся на исследуемой территории. Соотношения этих групп особей могут быть установлены в результате многолетнего тотального контроля населения, который из-за своей трудоёмкости может быть выполнен лишь на относительно небольших участках (в нашем случае — около 100 га).

Для достижения поставленной цели необходимы абсолютный учёт всех особей, обитающих на модельной площадке, регулярный повторный отлов в течение всего времени пребывания особей на исследуемом участке, поиск гнёзд и прослеживание их судьбы. При проведении учёта птиц необходимо осматривать всех встреченных особей с целью их идентификации и привязывать места их встреч к координатной сетке. В дальнейшем эти особи должны быть пойманы для контроля. Отлов птиц следует начинать сразу же после их появления на гнездовой территории, поскольку поимка на гнёздах обычно возможна лишь после вылупления птенцов. К этому времени часть особей может погибнуть, а гнёзда — быть брошенными или разорёнными ещё до того, как индивидуальность их хозяев будет установлена.

Собранные при таком исследовании данные можно также использовать для оценки ежегодной сохраняемости птиц, т.е. доли особей, которые выжили и вернулись на участок исследования на следующий год. Иными словами, сохраняемость есть произведение выживаемости и верности территории. Термин «сохраняемость» впервые предложен А.В.Бардиным (1990, 1993, 1996), обратившим внимание на принци-

пиальную невозможность раздельного определения выживаемости и территориального консерватизма в рамках модели мечения и повторного отлова на ограниченной территории.

Район исследования, материал и методика

Полевые исследования проводились на стационаре «Осыно» Биологического института Ленинградского (ныне Санкт-Петербургского) университета в 1984-1991 годах. После подробного обследования окрестностей стационара в качестве наиболее подходящего для наших целей выбран ольхово-берёзовый лес с примесью осины, бредины и редких куртин подроста ели и хорошо развитым подлеском из черёмухи. Этот лес тянется по юго-восточному берегу озера Осыно на 2.5 км, а его ширина колеблется от 200 до 600 м. Площадь составляет около 100 га. От ближайших рощ выбранный массив леса отделён небольшими полями и лугами, т.е. границы его чётко очерчены. Благодаря месту расположения вдоль озера и разнообразию древостоя и подлеска, плотность населения птиц на выбранном участке заметно выше, чем в большинстве окрестных перелесков и рощ.

Цель нашего исследования заключалась в изучении закономерностей формирования локальных поселений перелётных воробьиных птиц. Сначала в качестве модельных мы выбрали 14 видов. Однако удовлетворительные результаты оказалось возможным получить лишь по 5 видам: белобровику Turdus iliacus, певчему дрозду T. philomelos, садовой Sylvia borin и черноголовой S. atricapilla славкам и зяблику Fringilla coelebs. С 1984 по 1991 всего было окольцовано 1445 белобровиков, 946 певчих дроздов, 589 садовых славок, 1107 черноголовок и 1201 зяблик. Повторно в пределах контрольного участка зарегистрировано гнездование 98 белобровиков, 41 певчего дрозда, 24 садовых славок, 28 славок-черноголовок и 88 зябликов. Много было окольцовано и зарянок Erithacus rubecula — 1203, однако в последующие годы на контрольном участке удалось обнаружить лишь 3 птиц.

Выполнение поставленных задач требовало тщательного проведения исследования и использования разнообразных методических приёмов, позволяющих собрать разносторонние сведения о местном населении — численности и её динамике по годам, возрастном составе гнездящейся части населения, участии разных по происхождению групп индивидуумов в локальном поселении, продуктивности и др. (Головань 1996а,б, 1997, 2004).

Для полного контроля населения птиц был разработан и апробирован ряд методик, включающих разные способы отлова и визуального контроля особей на гнездовых участках и непосредственно у гнёзд (Мальчевский 1975; Зимин и др. 1983; Головань 1988, 1996б, 1997). Применение биографического метода, т.е. прослеживание судеб индивидуально меченых особей и их потомства, а также проведение ежегодного контроля в течение всего времени пребывания птиц в гнездовом районе, позволили собрать сведения, весьма детально характеризующие различные стороны их жизни. Поиск и отлов меченых особей проводился не только на контрольном участке, но и в радиусе до 4 км от его границ. Из-за высокой плотности населения зяблика и недоступности для наблюдения многих его гнёзд, полнота его контроля путём отлова была невысокой. Однако ежегодно проводили визуальный осмотр всех размножающихся птиц. В случае обнаружения окольцованных особей организовывали их целенаправленный отлов. Таким образом, регистрировались почти все особи, окольцованные в предыдущие сезоны и вернувшиеся на контрольный участок в последующие годы. К сожалению, не удалось поймать часть окольцованных зябликов, обнаруженных за пределами контрольного участка.

В данном сообщении данные по птицам, обитавшим за пределами основного участка многолетних исследований, не рассматриваются.

Данные мечения и повторного отлова сводились в таблицы Лесли. Для оценки сохраняемости использован метод Q (Бардин 1996).

Результаты

Данные мечения и повторного отлова Turdus iliacus, T. philomelos, Sylvia borin, S. atricapilla и Fringilla coelebs, а также Erithacus rube-cula представлены в виде таблиц Лесли (табл. 1-8). Все эти данные относятся к особям, два года и более размножавшимся на контрольном участке площадью 100 га.

Поскольку самцы и самки из-за различий в их поведении в начале периода гнездования отлавливаются с разной вероятностью, а также различаются по степени привязанности к гнездовой территории, то расчёты проводились отдельно для птиц каждого пола.

Таблица 1. Данные мечения и повторного отлова самцов Turdus iliacus

Годы предыдущей регистрации Годы кольцевания и контроля

меченых особей 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991

1984 4 2 1 1 1 — —

1985 5 3 — — — —

1986 9 4 2 1 —

1987 3 6 2 1

1988 8 4 2

1989 5 3

1990 4

Общее число пойманных особей 29 38 33 50 41 37 36

Число повторных поимок 4 7 13 8 17 12 10

Число впервые помеченных 25 31 20 42 24 25 26

О = (2 + 3 + 4 + 6 + 4 + 3) : (4 + 5 + 9 + 3 + 8 + 5) = 22 : 34 = 0.65

Таблица 2. Данные мечения и повторного отлова самок Turdus iliacus

Годы предыдущей регистрации Годы кольцевания и контроля

меченых особей 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991

1984 2 1 1 — — — —

1985 6 5 1 1 1 —

1986 4 1 1 1 1

1987 3 3 1 1

1988 5 2 1

1989 3 2

1990 3

Общее число пойманных особей 26 37 30 44 45 38 40

Число повторных поимок 2 7 10 5 10 8 8

Число впервые помеченных 24 30 20 39 35 30 32

О = (1 + 5 + 1 + 3 + 2 + 2) : (2 + 6 + 4 + 3 + 5 + 3) = 14 : 23 = 0.61

Таблица 3. Данные мечения и повторного отлова самцов Turdus philomelos

Годы предыдущей регистрации

Годы кольцевания и контроля

меченых особей 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991

1984 2 2 2 1 1 1 _

1985 3 2 2 1 _ _

1986 5 3 2 1 1

1987 3 2 2 1

1988 2 2 1

1989 4 2

1990 2

Общее число пойманных особей 14 20 17 19 24 20 15

Число повторных поимок 2 5 9 9 8 10 7

Число впервые помеченных 12 15 8 10 16 10 8

О = (2 + 2 + 3 + 2 + 2 + 2) (2 + 3 + 5 + 3 + 2 + 4) = 13 : 19 = 0.68

Таблица 4. Данные мечения и повторного отлова самцов Sylvia borin

Годы предыдущей регистрации Годы кольцевания и контроля

меченых особей 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991

1984 3 1 1 _ _ _ _

1985 2 1 1 1 _ _

1986 5 2 2 1 _

1987 1 1 _ _

1988 1 1 1

1989 2 1

1990 2

Общее число пойманных особей 20 25 25 21 14 10 11

Число повторных поимок 3 3 7 4 5 4 4

Число впервые помеченных 17 22 18 17 9 6 7

О = (1 + 1 + 2 + 1 + 1 + 1) : (3 + 2 + 5 + 1 + 1 + 2) = 7 : 14 = 0.50

Таблица 5. Данные мечения и повторного отлова самцов Sylvia atricapilla

Годы предыдущей регистрации меченых особей

Годы кольцевания и контроля

1985

1986

1987

1988

1989

1990

1991

1984 5 3 3 1 1 _ _

1985 5 2 1 1 _ _

1986 2 1 1 1 1

1987 2 1 1 _

1988 2 2 1

1989 3 2

1990 2

Общее число пойманных особей 32 43 36 29 38 21 18

Число повторных поимок 5 8 7 5 6 7 6

Число впервые помеченных 27 35 29 24 32 14 12

О = (3 + 2 + 1 + 1 + 2 + 2) : (5 + 5 + 2 + 2 + 2 + 3) = 11 : 19 = 0.58

Таблица 6. Данные мечения и повторного отлова самцов Fringilla сое!вЬз

Годы предыдущей регистрации

Годы кольцевания и контроля

меченых особей 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991

1984 8 3 1 _ _ _ _

1985 12 7 4 3 1 _

1986 15 5 8 2 1

1987 7 7 4 2

1988 5 4 2

1989 5 4

1990 6

Общее число пойманных особей 52 88 69 61 76 55 38

Число повторных поимок 8 15 23 16 23 16 15

Число впервые помеченных 44 73 46 45 53 39 23

О = (3 + 7 + 5 + 7 + 4 + 4) : (8 + 12 + 15 + 7 + 5 + 5) = 30 : 52 = 0.58

Таблица 7. Данные мечения и повторного отлова самок Fringilla сое!еЬв

Годы предыдущей регистрации

Годы кольцевания и контроля

меченых особей 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991

1984 3 2 1 _ _ _ _

1985 4 3 _ _ _ _

1986 8 3 1 _ _

1987 3 2 1 1

1988 2 1 1

1989 3 2

1990 4

Общее число пойманных особей 50 58 57 56 52 48 35

Число повторных поимок 3 6 12 6 5 5 8

Число впервые помеченных 47 52 45 50 47 43 27

О = (2 + 3 + 3 + 2 + 1 + 2) (3 + 4 + 8 + 3 + 2 + 3) = 13 : 23 = 0.57

Таблица 8. Данные мечения и повторного отлова Erithacus гиЬесиа

Годы предыдущей регистрации Годы кольцевания и контроля

меченых особей 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991

1984

1985 1

1986 _ 1 _ _ _

1987 _ _ _ _

1988 1 _ _

1989 _ _

1990 _

Общее число пойманных особей 30 60 22 47 46 45 21

Число повторных поимок 0 10 110 0

Число впервые помеченных 30 59 22 46 45 45 21

О = ?

Приведённые в таблицах значения Q вычислены одним из возможных способов (по уравнению 1 в статье: Бардин 1996, с. 19). Для сравнения рассчитаем интересующий нас показатель ещё двумя способами — по уравнениям 2 и 3 в названной статье (табл. 9). Следует заметить, что оценка делается в предположении, что вероятность отлова и сохраняемость для каждого вида не изменяются по годам. В действительности же, конечно, эти величины варьируют год от года, так что мы оцениваем лишь некую усреднённую по годам величину сохраняемости, причём вес разных лет кольцевания в расчётах по разным уравнениям неодинаков.

Таблица 9. Оценки сохраняемости гнездового населения по разным вариантам метода О

Вид и пол Qi q2 Qs

Turdus iliacus SS 0.65 0.49 0.55

Turdus iliacus 99 0.61 0.50 0.57

Turdus philomelos SS 0.68 0.77 0.67

Sylvia borin SS 0.50 0.65 0.54

Sylvia atricapilla SS 0.58 0.66 0.58

Fringilla coelebs SS 0.58 0.64 0.57

Fringilla coelebs 99 0.57 0.48 0.49

Полученные разными способами оценки дают некоторый разброс. Последний в значительной мере обусловлен тем, что в последних двух случаях возрастает вес данных, относящихся к более ранним годам кольцевания. Иными словами, он косвенно указывает на выраженные межгодовые различия в сохраняемости и вероятности контроля.

Следует особо остановиться на результатах кольцевания Erithacus rubecula. В отличие от Turdus iliacus, T. philomelos, Sylvia borin, S. atricapilla и Fringilla coelebs, птицы этого вида практически не возвращаются ни на места своего рождения, ни на места своего прежнего размножения. Из 1203 помеченных особей в последующие годы на контрольном участке удалось обнаружить лишь 3 птиц: самца, самку и одну из молодых птиц, окольцованную 28 июня 1985 в возрасте немногим более 30 сут. Половой и возрастной состав отловленных зарянок был следующим: 177 самцов, 101 самка, 30 взрослых особей с неопределённым полом; окольцованы также 215 птенцов и 528 молодых птиц (juv) в возрасте до 1.5 мес., а также 152 молодые особи (imm), отловленные в период осенней миграции.

Обсуждение

Приведённые выше оценки сохраняемости практически целиком относятся к группе особей, названной нами «старыми иммигрантами».

Это птицы, родившиеся в других местах, оказавшиеся на изучаемой территории в результате расселения и гнездящиеся здесь не менее двух лет. При этом особенности применяемого метода не позволяют оценить, сколько этих птиц возвращается на контрольный участок после первого их здесь размножения, т.е. сохраняемость «иммигрантов первого года». Доля же автохтонов в населении дроздов и зяблика была ничтожна. К тому же большая их часть обнаружена не на самом контрольном участке, а в его окрестностях (Головань 1997). Что касается славок, то у S. borin и S. atricapilla мы вообще не отметили ни одного случая гнездования автохтонов ни на контрольном участке (100 га), ни в его окрестностях. У зарянки же в гнездовом населении практически отсутствовали не только автохтоны, но и «старые иммигранты», чем этот вид резко выделяется среди остальных воробьиных, исследованных нами на стационаре «Осыно». На незначительное участие автохтонов в формировании локальных гнездовых поселений воробьиных птиц обращали внимание и другие исследователи, работавшие в разных регионах (Мальчевский 1957, 1977, 2002; Нанкинов 1970; Данилов 1983; Lübcke, Furrer 1985; Артемьев 1989, 1991, 1994; Высоцкий и др. 1988; Соколов и др. 1989; Рябицев 1993; и мн. др.).

Незначительное количество особей, поселяющихся непосредственно в окрестностях места своего появления на свет, и в то же время значительное участие годовалых особей в гнездовом населении (Головань 1991, 1996), подтверждают высокую степень подвижности особей на первом году жизни (Niethammer 1951; Мальчевский 1957, 1968, 1977, 2002; и др.). На момент вылета молодых птиц из гнёзд их доля в населении составляет от 60 до 75% от общей численности локального населения. В начале нового гнездового сезона доля первогодков в популяции в разные годы составляла: у зяблика - 17.9-38.0%; у белобровика -29.7-55.9% среди самцов и 33.3-58.7% среди самок.

У рассматриваемых видов сохраняемость самцов была несколько выше, чем самок, хотя оценить статистическую значимость различий при использовании метода Q не представляется возможным. Доля автохтонов в населении также несколько выше у самцов. Например, у T. iliacus среди самцов было 12% особей, размножающихся на месте рождения, а среди самок — 8%. В то же время среди иммигрантов выше доля самок. Сходные оценки сделаны для белобровика в Норвегии, где на места предыдущего гнездования возвращалось до 25% самцов и 16% самок (Bjerke, Espmark 1988). Более высокая сохраняемость самцов в локальном населении обусловлена, скорее всего, их большей привязанностью к однажды занятому участку. Тем не менее, и среди самцов встречаются особи, переселяющиеся в последующие годы жизни на десятки и даже сотни километров, хотя случаи смены района размножения всё же чаще регистрируются у самок (Lübcke, Furrer 1985;

Bürger 1977). Кроме того, у многих видов средняя ежегодная смертность несколько выше у самок, хотя не всегда удаётся оценить значимость половых различий в уровне смертности

Рассмотрим теперь структуру гнездового населения изученных видов воробьиных по происхождению особей. Как уже говорилось, автохтоны составляют самую малочисленную группу населения (у T. iliacus 12% среди самцов и 8% среди самок). Для сравнения укажем, что у мухоловки-пеструшки Ficedula hypoleuca в юго-восточном Приладожье доля автохтонов среди самцов менялась по годам от 1.9 до 6.7%, а среди самок - от 2.1 до 4.8% (Головань 1989). На юге Карелии их доля оценена, соответственно, в 10.5 и 6.6% (Артемьев 1991).

У всех рассматриваемых видов в поселении преобладали особи, впервые появившиеся на участке исследования. Так, у T. iliacus на их долю приходилось в среднем 63% среди самцов и 74% среди самок. При этом первогодки составляли среди иммигрантов от 30 до 56% среди самцов и от 33 до 59% среди самок. Сходные данные получены и в Карелии. В заповеднике «Кивач» первогодки в населении белобровика составляли в разных биотопах от 33 до 50% (в среднем 35.9%), а в Приладожье - от 37.5 до 51.5% (Хохлова, Яковлева 1995).

Среди самцов Sylvia atricapilla впервые отловленные иммигранты составляли от 67 до 89% населения, а у S. borin - от 60 до 88%. Остальная часть населения этих видов на контрольном участке площадью в 100 га — это иммигранты, гнездившиеся здесь в предыдущие годы. Как уже говорилось, в населении обоих видов славок нам не удалось обнаружить автохтонов.

У Erithacus rubecula ежегодно обновляется практически всё гнездовое население. Автохтонов среди размножающихся птиц вообще не обнаружено, а иммигранты гнездились лишь один сезон и больше не возвращались. Случаи появления на участке прежде гнездившихся здесь зарянок отмечены лишь как редчайшее исключение.

Литература

Артемьев А.В. 1989. Формирование гнездового населения мухоловки-пеструшки в юго-восточном Приладожье // Актуальные проблемы биологии и рациональное использование природных ресурсов Карелии. Петрозаводск: 8-11. Артемьев А.В. 1991. Демография популяции мухоловки-пеструшки в юго-восточном Приладожье: Структура гнездового населения // Экология наземных позвоночных. Петрозаводск: 57-64. Артемьев А.В. 1995. Структура и динамика популяций мухоловки-пеструшки в юго-восточном Приладожье // Экология популяций: структура и динамика. М., 1: 217-223.

Бардин А.В. 1990. Оценка ежегодной сохраняемости взрослых особей в населении зяблика (Fringilla coelebs) на Куршской косе // Тр. Зоол. ин-та АН СССР 210: 18-34.

Бардин А.В. 1993. Филопатрия, дисперсия и процент возврата // Рус. орнитол. журн. 2, 1: 109-118.

Бардин А.В. 1996. Параметр Q вместо процента возврата // Рус. орнитол. журн. 5 (1): 15-21.

Высоцкий В.Г. 2000. Структура локальной популяции у птиц на примере мухоловки-пеструшки (Ficedula hypoleuca). Автореф. дис. ... канд. биол. наук. СПб.: 1-24.

Высоцкий В.Г., Бардин А.В., Соколов Л.В. 1988. Сохраняемость взрослых особей мухоловки-пеструшки на Куршской косе // Тез. докл. 12-й Прибалт. орнитол. конф. Вильнюс: 48-49.

Головань В.И. 1988. К вопросу о гнездовом консерватизме и филопатрии воробьиных птиц // Тез. докл. 12-й Прибалт. орнитол. конф. Вильнюс: 51-53.

Головань В.И. 1989. Структура населения мухоловки-пеструшки в гнездовой период // Экология птиц в период гнездования. Л.: 104-109.

Головань В.И. 1996а. Территориальное поведение дрозда-белобровика ТыМыв Шacus в репродуктивный период // Рус. орнитол. журн. 5 (1): 12-15.

Головань В.И. 1996б. Формирование местного населения у белобровика Ты^ыв iliacus на юге Псковской области // Рус. орнитол. журн. 5 (3): 3-9.

Головань В.И. 1997. Результаты мечения птиц на юго-западе Псковской области // Вестн. С.-Петерб. ун-та 24: 13-18.

Головань В.И. 1998. Сохраняемость взрослых особей мухоловки-пеструшки Fi-cedыla hypoleыca на юго-восточном побережье Ладожского озера // Рус. орнитол. журн. 7 (56): 8-12.

Головань В.И. 2004. Плотность населения птиц во вторичных лесах на юге Псковской области // Птицы и млекопитающие Северо-Запада России. СПб.: 40-48.

Данилов Н.Н. 1983. Популяционная структура видов у птиц // Экология 3: 12-17.

Зимин В.Б., Лапшин Н.В., Артемьев А.В. 1983. Эффективность различных методов контроля возврата птиц на места кольцевания // Тез. докл. 11-й Прибалт. орнитол. конф. Таллин: 91-93.

Мальчевский А.С. 1957. Явление гнездового консерватизма у воробьиных птиц // Вестн. Ленингр. ун-та 9: 58-70 [2-е изд.: Мальчевский А.С. 2005. Явление гнездового консерватизма у воробьиных птиц // Рус. орнитол. журн. 14 (305): 1051-1066].

Мальчевский А.С. 1968. О консервативном и дисперсном типах эволюции популяций птиц // Зоол. журн. 47, 6: 883-842.

Мальчевский А.С. 1975. О путях и методах изучения популяционной структуры вида у птиц // Исследование продуктивности вида в ареале. Вильнюс: 77-86 [2-е изд.: Мальчевский А.С. 2001. О путях и методах изучения популяционной структуры вида у птиц // Рус. орнитол. журн. 10 (150): 555-563].

Мальчевский А.С. 1977. Об эволюционном значении подвижности территориальных связей птиц в гнездовой области // Адаптивные особенности и эволюция птиц. М.: 72-77.

Мальчевский А.С. 2002. Дисперсия особей и контакт поколений как фактор и движущая сила эволюции высших позвоночных (на примере птиц) // Рус. орнитол. журн. 11 (185): 457-463 [1-е изд. в 1988].

Нанкинов Д.Н. 1970. Возвращаются ли на места своего рождения молодые дрозды? //Материалы 7-й Прибалт. орнитол. конф. Рига, 1: 55-59.

Паевский В.А. 1985. Демография птиц. Л.: 1-285.

Рябицев В.К. 1993. Территориальные отношения и динамика сообществ птиц

в Субарктике. Екатеринбург: 1-296. Хохлова Т.Ю., Яковлева М.В. 1995. Динамика возрастной структуры популяции дрозда-белобровика Turdus iliacus L. в южной Карелии // Экология популяций: структура и динамика. М., 1: 278-287. Bjerke T., Espmark Y. 1988. Breeding success and breeding dispersal in recovered

redwings Turdus iliacus // Cinclus 11, 1: 45-46. Bürger P. 1977. Tahove momery ceskoslovenskych populace Turdus pilaris Linnaeus,

1758 // Acta Sci. Nat. Mus. Bohem. Merid. Ceske Budejovice 17: 67-88. Lübcke W., Furrer R. 1985. Die Wacholderdrossel // Die Neue Brehm-Bucherei. Wittenberg Lutherstadt 198. Niethammer G. 1951. Arealveränderungen und Bestandsschwankungen mitteleuropäischer Vögel // Bonner zool. Beitrage 2: 17-54.

Ю ^

ISSN 0869-4362

Русский орнитологический журнал 2006, Том 15, Экспресс-выпуск 328: 788-793

О гнездовых ассоциациях птиц на верховых болотах

М. С. Яблоков

Государственный природный заповедник «Полистовский»,

ул. Восточная, д. 31, посёлок Цевло, Бежаницкий район, Псковская область,

182849, Россия. E-mail: ymike@mail.ru

Поступила в редакцию 17 февраля 2006

В течение пяти лет, с 2001 по 2005, мы проводили изучение гнездящихся птиц верховых болот Псковской области. Были обследованы 14 крупнейших верховых болот и болотных систем: болота Туренское и Чистый Мох (Гдовский р-н), Осиновское болото (Псковский р-н), Зави-денский Мох (Печорский р-н), Соколий Мох и Чистый Мох (Плюсский р-н), Радиловское болото и 3 болота Никандровской системы (Порхов-ский р-н), Подсадский Мох (Островский р-н), Зобовское болото (Пыта-ловский р-н), несколько мелких болотных массивов и болото Копоты в Себежском районе, а также Полистово-Ловатская болотная система на территории Локнянского и Бежаницкого районов. При анализе собранного материала некоторые болота были объединены в группы по причине высокого сходства и близкой расположенности, например, Гдовские и Себежские. Болотные системы Никандровская и Полистово-Ловатская, наоборот, разделены на отдельные болота или участки в связи с разнообразием их биогеоценозов и большой площади. В результате описания сделаны для 13 выделенных болотных участков.