Эвфемизация взятки: лингвокультурологический аспект (на материале русской и арабской фразеологии)

М. Х. С. Мансур

ЭВФЕМИЗАЦИЯ ВЗЯТКИ: ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

MOHAMMED H. S. MANSOUR EUPHEMIZATION OF BRIBE: LINGUOCULTURAL ASPECT: ON THE MATERIAL OF RUSSIAN AND ARABIC PHRASEOLOGY

Статья посвящена исследованию фразеологических эвфемизмов, характеризующих тему взятки, с точки зрения лингвокультурологии, описаны культурно-языковые элементы значения. Материалом для исследования послужили фразеологические единицы (в широком понимании объема фразеологии) из российских и арабских СМИ, а также художественных текстов.

Ключевые слова: фразеологизм; эвфемизм; культурные стереотипы; русский язык; арабский язык.

The article studies phraseological euphemisms representing the topic of the bribe from the cultural-linguistic point of view, and describes the cultural and language components of their meaning. Russian and Arabic newspapers and literary texts were chosen as a material for this study.

Keywords: phraseology; euphemism; cultural stereotypes; Russian language; Arabic language.

Фразеологизмы как знаки, находящиеся на стыке языка и культуры, способны символизировать явления окружающего мира благодаря своим образным основаниям. Эвфемистическая функция фразеологизмов обусловлена их культурной семантикой, позволяющей смягчать и вуалировать явления речи, не заострять описание происходящего в мире. На уровне языка эвфемизация как процесс вторичной номинации предполагает «использование уже имеющихся в языке номинативных средств в новой для них функции наречения» [10: 129], тонко и чувствительно отображает языковой вкус коммуникантов, их культурные и социальные речевые предпочтения. Табуированность явления взятки и его окультуренный статус отражаются в языке, где бытуют разного типа эвфемистические выражения: фразеологизмы, пословицы, поговорки, крылатые выражения и афоризмы, которые прикрывают негативные стороны этого действия и отражают насколько взятки стали по-разному восприниматься в культуре.

На культурно-историческом фоне жизни русского народа были, например, созданы образные фразеологизмы-эвфемизмы (далее — ФЭ) как добровольные подношения и безгрешные доходы в знач. 'взятки'. Последнее упомянуто в некрасовском стихотворении «Маша» (1855):

«Человек он был новой породы: Исключительно честь понимал. И безгрешные даже доходы Называл воровством, либерал!»

Мохаммед Хассан Саммани Мансур

Аспирант кафедры русского языка

Санкт-Петербургский

государственный университет Университетская наб. 7/9, Санит-Петербург, 199034, Россия  hassen@bk.ru

Mohammed H. S. Mansour

Saint Petersburg State University 7/9 Universitetskaya nab., St. Petersburg, 199034, Russia

Научный руководитель: д-р филол. наук, проф. М. Б. Попов

Выражения принадлежат XIX веку. Тогда общепринятой нормой были приношения государственным чиновникам, получавшим недостойную зарплату. Выражение шутливо намекает на абсурдное мнение взяточников, что эти подарки им добровольно приносятся. Например:

«Никто за... безгрешные доходы не попадал под суд, Егор Егорыч!» (К. М. Станюкович. «Товарищи», 1900);

«Эти счета, вместе с иными „безгрешными доходами", приближают высших менеджеров к образу жизни финансовой олигархии» (Самуил Эпштейн. «Капитаны большого бизнеса», 1979).

В таком же культурно-историческом контексте возник и иронический ФЭ не по чину брать в знач. 'брать взятки сверх положенного по должности, слишком много просить', см.:

«Что ты сделал с купцом Черняевым — а? Он тебе на мундир дал два аршина сукна, а ты стянул всю штуку. Смотри! Не по чину берешь!» (Н. В. Гоголь, «Ревизор» 1836);

«Первыми против подобной идеи выступили Микояны, справедливо рассудившие, что 33-летний зам-наркома „не по чину берет"» (Марк Солонин, «Разгром 1941», 2009).

Образность оборота основана на том, что взяточную таксу платили в зависимости от чина: чем выше должность лица, тем больше подношение. Фразеологизм употребляется при осуждении с намеком, что тот, кто берет взятку, поступает не в соответствии со своим положением. Более диффузная семантика характерна и для схожего ФЭ вести себя нескромно.

В арабском языке для эвфемизации действия взятки употребляются образные фразеологизмы, созданные на социально-культурном фоне современной жизни. Например: разговорный оборот с комическим оттенком З^-чЛ (букв. Вингис приносили — быстро выполнили) в знач. 'платите взятку для быстрого решения вашего вопроса' [13: 177]. В данном ФЭ заложен бытовой факт современного египетского общества: люди, чтобы быстро решить свои дела в госучреждениях, дарили чиновнику пачку сигарет, а если тот не курит, то давали ему на табак, а со временем чиновники стали сами брать инициативу и намекать на подношение, употребляя данный оборот, в образе которого выделяется социально-куль-

турная реалия 40-50-х гг. Вингис (от англ. wings) — торговая марка табачных изделий, широко распространенная тогда в Египте. Сигареты Вингис давно перестали существовать, но образ еще жив в чиновничьей среде и говорится как шутливый намек на взятку для выполнения ими каких-либо действий в интересах граждан. Слово Вингис в составе ФЭ реализует метонимическое отношение «торговая марка — изделие», а это обеспечивает достаточную дистанцию между эвфемизмом и обозначаемым им предметом.

Для косвенного осуждения данного порицаемого поведения более употребительны и метафорические образы, представляющие ситуацию взятки в более благоприятном аспекте, скрывая другие, более неприглядные ее аспекты. Напр.: в знач. 'брать взятки' говорят ¿Цг (букв. открывать ящик); j^1 mjAj (букв. пить чай); (букв. у кого-л. эластичная совесть); 4^? j^i (букв. у кого-л. широкий живот); ^Ы

(букв. руками ему в рот, т. е. кидать; в знач. 'кто-то не выполняет своих обязанностей без взятки, подарка') [Там же: 184] и др. Например:

«Зарплата у них, выходит, мизерная и не обеспечивает основных нужд, поэтому они вынуждены „открывать ящик", за исключением, конечно, многих честных чиновников» (youm7.com, 13.03.2016);

«Не переживай! У компетентного чиновника широкий живот. С тебя лишь плата за услугу, а сумма незначительна — всего двадцать фунтов» (журнал «al-Musawwar», Issues 4212-4225, 2005).

Акт открытия чиновником ящика, таким образом, уподобляется его желанию или готовности принимать взятки деньгами. Человек с большим животом ест столько, что его не накормишь, а эластичная совесть ассоциируется с непрочными моральными принципами взяточника.

Образная структура фразеологизма косвенно передает его смысл, который «может быть явлен лишь через символ — знак, предполагающий использование своего образного предметного содержания» в качестве формы для содержания вторичного, «абстрактного» [2: 70]. В русской культуре свои образные основания имеют и ФЭ с компонентом сапоги, который репрезентирует стереотип взятки: на сапоги в знач. 'взятка крупного размера', придёт на сапоги от кого-л. — 'получишь солид-

ную взятку'. Образ довольно старый — употребился в комедии Я. Княжина «Чудаки» (1790):

«Ну будем же друзья. Пожалуй, помоги, А от меня ей-ей! придёт на сапоги!»

Сапоги ассоциируются с дорогими и ценными товарами, с богатством. Данный частично архаичный символ представлен в народной фразеологии. Ср.: в сапогах ходит — 'о весьма дорогом товаре' [9: 339]; переобуться из сапог в лапти — 'обеднеть, разориться' [3: 3704]; войти в сапог — 'попасть в благоприятную обстановку' [7: 132] и др. «Экспрессивность фразеологических оборотов, — пишет А. И. Федоров, — сохраняется в полной мере, пока в сознании носителей языка не утрачено образное представление (то есть внутренняя форма), мотивирующее семантику этих оборотов» [12: 9]. Ученый предполагает, что образное представление о сапогах как о дорогостоящем товаре утрачено в сознании носителей русского литературного языка, хотя примеры показывают, что символические элементы образа еще существуют. Это подтверждает, в частности, сохраняющийся до сих пор ФЭ жене на сапоги, который с достаточной степенью неопределенности обозначает взятка, причем в крупном размере (ср.: на чай; на молочишко — 'о мелких взятках'). См.:

«Один из самых простых способов подкалымить „жене на сапоги" — устроить парламентскую проверку какого-нибудь государственного ОАО или „маслового" госоргана, итог которой в 99 случаях из 100 — пухлый конверт с вожделенными купюрами» (Комсомольская правда, 2011.02.04).

Для шутливого обозначения взятки употребляется гоголевское выражение рекомендательные письма за подписью князя Хованского, которое на основе культурно-исторического фона стереотипно ассоциируется с денежными взятками. Письмами за подписью князя Хованского назывались банковские билеты, подписанные князем А. Н. Хованским (директор государственной казны 1771-1857 гг.) для выпуска в банке. Так выражение шутливо произносили алчные чиновники, намекая на вознаграждение, и потому стало крылатым и популярным эвфемизмом. Ср.:

«Запретишь держать раскрытой книжку, в которую кладут „закладку" — появятся другие „почтовые ящи-

ки" для рекомендательных писем за подписью князя Хованского. Коррупцию так не победишь. Но сымитировать победу можно» (Вечерняя Москва, 14.03.2013).

В создании эвфемистического оттенка в ситуации взятки немаловажную роль играют паре-миологические фразеологизмы с компонентом карман, в основе которых лежит метонимический образ «содержащее на содержимое», т. е. карман — деньги (в нашем случае — денежные взятки): четыре полы, восемь карманов у кого-л.; у него не карман, а решето (о взяточнике); то не беда, что по карманам пошла; дело правое, да в кармане свербит; когда карман сух, тогда и суд глух; в суд ногой — в карман рукой; судейского кармана не пополнишь и др. Последние обороты интересны тем, что в них, кроме метонимического отношения карман — взятка, раскрывается укорененная в культуре реалия социальной жизни — пресловутая нечестность судебных чиновников. Данное представление является традиционным стереотипом и для носителей арабской культуры. Например: поговорка

(букв. ложному разбирательству судейский кошелек открывается) полушутливо намекает на испорченность чиновничьей среды, на магическую эффективность взятки [15: 108]. Компонент карман содержится и в обороте разговорной речи (букв. погреми карманами!, т. е. монетами), который говорится взяточником как шутливый намек на дачу взятки [13: 618]. Например:

«А если ты один из подрядчиков, работающих по принципу „тяп-ляп — и готово", то тебе придется погреметь карманами чиновнику, ответственному за выдачу поддельных лицензий» (www.albawabhnews.com, 30.07.2017).

Н. Ф. Алефиренко справедливо отмечает: «Метонимическое мышление позволяет по прототипу опознавать всю категорию в целом, формировать социокультурный стереотип» [1: 267]. На основе метонимических образов сформулированы и современные выражения с компонентом конверт, которые представляют собой фрагменты языковой картины мира, подсознательно ассоциируются с денежной взяткой (содержимое конверта). Следующие образные выражения могут быть маркированы в тексте как эвфемизмы:

получать <принимать> конверты — 'брать взятки'; совать конверт — 'давать взятки'; заманить конвертами — 'предложить взятку' и др.:

«Кто-то соглашается подписывать протокол, кто-то отказывается... Третьи пытаются какой-то конверт подсунуть. Чего только не бывает!» (Аргументы и факты, 24.10.2001);

«Какой еврей не поменял фамилии, какой портной не запорол пиджак, какой премьер не предавал правительство, какой министр не принимал конверт...» (Леонид Коваль. «Дневник свидетеля или восхождения к любви»).

Образность этих сочетаний основана на метонимическом переносе, который, по словам В. Н. Телия, придает им «очень высокую степень мотивированности» [11: 168], сохраняя при этом семантическую неопределенность, характерную для эвфемизмов. Компонент конверт встречается в одном арабском разговорном выражении

(букв. конверт подсунешь — меня узнаешь) в знач. 'плати, чтобы выполнили твою просьбу'. У этого ФЭ есть синонимичный оборот (букв. вознаградишь меня — найдешь меня), который попал в общеупотребительный разговорный стиль речи из музыкального жаргона, где слово означает 'плата за труд музыканту' [13: 85]. Эти обороты хотя и обладают пониженной степенью неопределенности, но все-таки шутливо говорятся взяточником с целью побуждения к даче взятки. Оттенок комического и популярность в культуре этих выражений снимает чувствительность ситуации, положительно влияет на настроение адресата.

«Образ фразеологизма при его восприятии проходит культурную интерпретацию, „погружаясь" в мир ассоциаций, стереотипов, символов, эталонов» [4: 117]. Чиновничья тяга к взяткам иносказательно обозначается русским ФЭ земля любит навоз (усеченная форма пословицы земля любит навоз, лошадь — овес, а судья — принос). Данная единица паремиологии восходит к общекультурной крестьянской традиции — для повышения эффективности и получения хорошего урожая землю удобряют навозом. «Наиболее древними и до сих пор весьма активно употребляющимися являются фразеологизмы, связанные с крестьянским трудом и бытом» [6: 128]. В данном приме-

ре пропускаются компоненты с повышенной конкретностью судья — принос, которые могли бы вызвать у адресата речи отрицательное чувство из-за прямолинейности. Во фразеологии усечение формы, как правило, считается одним из средств эвфе-мизации. Удобрение земли для получения хорошего результата служит поведенческим стереотипом, который подсознательно ассоциируется с дачей взятки. Данное образное представление свойственно и арабскому менталитету. В качестве эвфемизма употребляется метафорический ФЭ

(букв. озелени <себе> землю!) как шутливый намек на дачу взятки'. Фраза упомянута в одноименной пьесе М. Лотфи Гомаа (начало XX века) и стала иронически употребляться чиновниками как шутливый намек на взятку. Как и в русской пословице, данный ФЭ уподобляет дачу взятки ситуации удобрения земли, иносказательно побуждает потенциального адресата к приношению, которое несомненно гарантирует положительное решение вопроса. В ситуации взятки употребляется и другой шутливый оборот живой разговорной речи: 4!« (букв. водой распылишь — прохладу ощутишь) в знач. 'заплатишь взятку — будешь доволен'. Метафорическая образность поговорки и его философский смысл взяты из жизненного опыта арабского народа: летом из-за жаркой погоды люди часто принимают холодный душ, пьют прохладительные напитки, а пешеходные части дороги поливают водой в надежде на охлаждение воздуха: чем больше водой поливать, тем лучше самочувствие. Данный стереотип ассоциируется в массовом сознании с представлением о некоем акте, направленном на достижение вожделенного результата. Фраза используется вымогателем взятки как шутливый намек, косвенно указывающий на взаимную выгоду для обеих сторон. Ср.:

«Когда я получал документы (на машину), мне сказали, что нужно проверить нарушения на старый госномер... сказали водой распылишь — прохладу ощутишь. Цена вопроса была больше 200 фунтов, а я настаивал не платить ничего» (интернет-форум «БдурИапоа818», 29.12.2011).

Многие современные эвфемизмы содержат комическую или ироническую коннотацию, которая является «приметой современной эвфемии» [8: 199]. Это способствует ослаблению негативно-

го характера денотата обращением к общекультурному контексту. В качестве эвфемизма используется шутливое выражение за державу не обидно в знач. 'кто-л. берет взятки', основанное на прецедентном высказывании персонажа фильма «Белое солнце пустыни» (1970):

«Ты ведь меня знаешь, Абдулла. Я мзду не беру. Мне за державу обидно».

В фильме с этими словами таможенник Верещагин отказывается от взятки. Популярные в русской культуре слова Верещагина, — а вернее, сам персонаж, — ассоциируются со стереотипом взятки, шутливо и иронически смягчают данное поведение: См.:

«В отличие от интеллигента представитель „истэблишмента" обращен прежде всего к своим собственным целям, ему „за державу не обидно", для него вполне допустимо отношение к другим людям как к средству» (Т. Алексеева. «Нужна ли философия политике?», 2000 г.);

«Коттедж стоит, бизнес работает, незаконно отхапан-ная пенсия капает... Это тебе не Верещагин, ему за державу не обидно» (Форум Пенза, 14.11.2014).

Хотя в последних примерах нет ситуации взятки, здесь косвенно и при помощи культурного образа смягчается обсуждение взятки. Художественные арабские кинофильмы служат источником для крылатых выражений и афоризмов, которые создают в речи экспрессивную образность, отсылая коммуникантов к шутливым стереотипам национальной культуры. Эвфемизмом для взятки в египетской культуре, например, является крылатое выражение ог^^Д? (букв. чай с жасмином) в знач. 'взятка крупного размера', упомянутое в фильме «Морган Ахмед Морган» (2007). В фильме Морган — крупный предприниматель, который все свои вопросы решает взятками: на чай к себе приглашает нужное должностное лицо, а через некоторое время вызывает секретаря по селектору и сообщает ему: «Принеси чай с жасмином», а тот входит с портфелем полным денег в руках. Пример употребления:

«Чай с жасмином я никогда не дегустировал, а меня в этом обвинили» (Эр-рияд, 12.02.2017).

Из киноконтекста происходил и другой комический эвфемизм (букв. звенишь (т. е. монетами) — проедешь) в знач. 'заплати

взятку, чтобы тебя не задерживали'. В египетском фильме «Прощай, мой друг» (1986) разбойники останавливают проезжих и с этой фразой просят у них дань, иначе ограбят и не дадут проехать. Выражение стало крылатым и шутливо намекает на подношение в речевой ситуации взятки.

На основе ассоциативных символов и стереотипов религиозной культуры в ситуации взятки употребляется ФЭ откупиться ценными бумагами <подарками> в знач. 'обойтись взяткой кому-л.':

«А поскольку огласка в таком роде вряд ли кому-нибудь нужна, то „насильник" примется откупаться от него наличными деньгами, ценными бумагами или драгоценностями» (Е. Сухов. «Генералы шального азарта»);

«Сегодня многие английские эксперты считают, что Абрамовичи вряд ли „дойдут" до суда. Ведь тогда придется „высвечивать" капиталы и то, как их приобретали. Куда проще откупиться «ценными подарками» (КП, 26.10.2006).

Глагол откупиться имеет значение 'освободиться, отделаться от чего-л. с помощью денег, взятки'. Образность фразеологизма укоренена в религиозной культуре, а точнее ассоциируется с одной реалией католической церкви — «индульгенцией». Сходными по образу и стереотипной структуре являются эвфемистические выражения с компонентом откуп, смягчающие речевую ситуацию взятки: держать <отдавать> на откупе <на откупу> в знач. 'давать взятку'; быть на откупу <на откупе> в знач. 'получать регулярные взятки'. Например:

«Посредством данного механизма М. Синдона передавал ХДП крупные суммы, чуть ли не держал на откупе всю ее верхушку» (В. Н. Даниленко. «Деньги и политика...», 1983).

Слово откуп выступает в образных выражениях стереотипом оплаты или выкупа как способа освободить себя от негативных последствий. Образ фразеологизма связан с принятым в России XIX века «правом на взимание с населения налогов, на исключительное ведение торговли или на пользование чем-л., предоставляемым частному лицу за денежный взнос» [5: 750]. Осмысление реалии откупа в христианском, а затем в национально-историческом сознании упрочила ее символическую и стереотипную роль в культуре и речи. Именно этим и обусловлена

их эвфемистическая функция и положительная оценка в речи коммуникантов.

К религиозно-исламскому контексту относится ФЭ ^¿кЛ (букв. задние двери) в знач. 'нечестные и незаконные средства достижения чего-либо' [14: 378]:

«Полная амбивалентность во всех аспектах жизни: от испорченного законодательства, которое запрещает, до вопиющих исключений, которым открываются ящики, а вместе с ними и задние двери каждого тупика» (Собхий Асар. «Мубарак и его соперники в весах»).

Имеется в виду, что кто-л. незаконным путем — посредством взятки или подарка — стремится преодолеть трудности, возникшие с законом. Образные предпосылки данного оборота восходят к тексту Корана:

«Благочестие не в том, чтобы вы входили в дома с их задней стороны. Но благочестив тот, кто богобоязнен. Входите в дома через двери и бойтесь Аллаха» (сура 2. Корова, 189-й аят).

Интересно заметить, что такое же представление является традиционным для миропонимания носителей русской культуры. ФЭ с заднего крыльца <зайти> означает 'добиваться чего-л. не прямым, а окольным путем', например:

«А из федеральных сотовых операторов пока добрался до Крыма только МТС. „Генералы" российского бизнеса, похоже, прорабатывают планы вхождения на полуостров — но через „заднее крыльцо"» (Эксперт Юг. № 41-42, сентябрь 2014).

Слово-компонент заднее соотносится с пространственным кодом культуры. Эвфемистичность образа в обоих языках создается метафорой, уподобляющей подачу взятки ситуации ненадлежащего подхода к чему-л., противоположного истинному положению вещей (ср.: переднее — прямота, честность, яркость).

Неясные обстоятельства дачи денег олицетворяет фразеологизм совать (сунуть) в руку — 'дать взятку'. Его эвфемистический характер можно увидеть в следующих примерах:

«— Не умею я давать-то... Не приходилось. — Сунь ему в руку... Надо как-то выходить из положения» (В. М. Шукшин. «Печки-лавочки» 1970-1972);

«А наличные „совать в руку" приходилось только из своей же собственной небольшой зарплаты... Но, как ни странно, — совали!» (А. Клейн. «Жизнь в музее», 2002).

При восприятии фразеологизма на первый план выдвигается культурный смысл глагола-компонента сунуть, который направляет сознание на архетипическую, первичную оппозицию «скрытый-открытый» и ассоциируется с темностью, незаконностью действия — не просто дать, а незаметно сунуть. Примерно такой же образ содержат арабские устойчивые обороты 4 (букв. измять ему что-л. <купюру>); (букв. подсунь руку с чем-л.) и др.:

«Если ты один из миллионов египтян, то ты обязательно когда-то „звенел" [от звона монет. — М. Х. ], „платил на чай", „включил мозги„ или „измял купюру"» (иШ^а^:, 18.05.2017).

Эвфемистичность таких разговорных выражений создается посредством интимизации ситуации речи.

О приватизации чиновником рабочего места свидетельствуют следующие выражения: платить <благодарить> за услугу — 'давать взятку'; статусная рента — 'денежная взятка'; цена вопроса — 'сумма взятки' (создано на основе другого ФЭ «административнаярента») и др.:

«Студенты сдавали зачет по истории религии. Цена вопроса оказалась невелика: 500 рублей — и зачет получен» (Огонек, № 15-31, 2008);

«„Количество проверок растет, повышается стоимость так называемой «статусной ренты», выплачиваемой чиновникам", — добавил он» (РИА Новости, 16.11.2004);

«Клиент государственного и муниципального органа должен чётко понимать, что ему ждать от обращения к тому или иному чиновнику и сколько придётся заплатить за услугу» (ЯБОМиМ, 18.12.2012).

В арабской языковой картине мира данный смысл репрезентируют сходные выражения типа 414? (букв. всему своя цена); ^^ ой (букв. А за мой труд?); (букв. удостойте нас!) и др., служащие для косвенного побуждения к взятке. Например:

«На самом деле, большинство его клиентов — это „богатые", не желающие тратить время шататься по госучреждениям, заполнять заявления и стоять в очереди, поэтому они обращаются к дяде Махмуду, который выполняет им дела и „всему своя цена"» (ЛШауа: 15.07.2007).

Эти выражения отражают нормы современного, прагматического, общества, ассоциа-

тивно связаны с закрепленным в сознании людей представлением о том, что все в этом мире имеет свою цену, все продается и покупается. Это же оптимизирует в речи деловую сторону дачи взятки: дай чиновнику названную сумму — и твое дело будет решено положительно.

В заключение отметим, что фразеологические сочетания могут лучше выполнять эвфемистическую функцию, чем отдельные слова. Национально-культурная интерпретация фразеологических единиц помогает описывать их семантику дополнительными символическими и стереотипными элементами культурного пространства. Изобилие фразеологизмов-эвфемизмов, репрезентирующих явление «взятки» в русском и арабском языках, свидетельствует о стигматизации данной темы в обеих культурах, об актуальности его косвенного обозначения. В обоих языках наблюдается подобие символических и метафорических образов, что свидетельствует о сходстве культурных начал у русских и арабов, а это особенно выражается в современных фразеологизмах в связи с глобализацией жизни, развивающейся на рубеже ХХ-ХХ1 вв. Выявление имплицитного смысла ФЭ в национально-культурном аспекте позволяет достигнуть взаимопонимания и развития межкультурной коммуникации.

ЛИТЕРАТУРА

1. Алефиренко Н. Ф. Лингвокультурология. Ценностно-смысловое пространство языка: Учеб. пособ. М., 2010.

2. Воркачев С. Г. Лингвокультурология, языковая личность, концепт: становления антропоцентрической парадигмы в языкознании // Филологические науки. 2001. № 1. С. 42-72.

3. Даль В.И Толковый словарь живого великорусского языка. М., 2014.

4. Ковшова М. Л. Лингвокультурологический метод во фразеологии: Коды культуры. 3-е изд. М., 2016.

5. Кузнецов С. А. Большой толковый словарь русского языка. СПб., 2000. 1536 с.

6. Мокиенко В. М. Славянская фразеология: учеб. пособ. М., 1980.

7. Новгородский областной словарь. Вып. 1. А-В / Отв. ред. В. П. Строгова. Новгород, 1992.

8. Сеничкина Е. П., Никитина И. Н. Иронические эвфемизмы как примета времени // Грамота. 2007. № 3 (3): В 3 ч. Ч. 3. С. 199-201.

9. Словарь Академии Российской. Ч. 5. От Р до Т. СПб., 1794.

10. Телия В. Н. Вторичная номинация и ее виды // Языковая номинация. Виды наименования / Отв. ред. Б. А. Серебренников, A. A. Уфимцева. М., 1977. С. 129-222.

11. Телия В. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М., 1996.

12. Федоров А. И. Устаревшая лексика и фразеология в современном русском литературном языке // Сибирский филологический журнал. 2011 № 4. С. 7-11.

13. Аль-Джаухари М. Му'джам лугат ильхаят ильяумийя [Словарь языка повседневной жизни]. Каир, 2007.

14. Даууд М. Аль-Му'джам Аль-маусу'и лэл-та'бират алэ-стиляхийя фэль-лугат аль-арабия [Энциклопедический фразеологический словарь арабского языка]. Т. 1. Каир, 2014. (на арабском языке: Cjljjialil ^cj^jJI .л*^ ojjb

cajAlail .AJUJ*]I ЯлШ

15. Иззат А. Аль-шахсийя аль-мисрийя фэль-амсал аль-Шабийя [Египетская личность в народных пословицах]. Каир, 1996 (на арабском языке:^ ajj^JI Яь ^lll .ajc c^jc mi cajAiali .will Ji^Vi).

REFERENCES

1. Alefirenko N. F.

2. Vorkachev S. G.

3. Dal' V. I.

4. Kovshova M. L.

5. Kuznetsov S. A.

6. Mokienko V. M.

7. Strogova V. P., ed.

8. Senichkina E.P., Nikitina I.N.

9. Slovar' Akademii Rossiiskoi [The Dictionary of Academy of Russia]

10. Teliia V. N.

11. Teliia V. N.

12. Fedorov A. I.

13. Al-Djawhari M.

14. Dauwd M.

15. Izzat A.