Африканская болезнь Парижа

Африканская болезнь Парижа

Максим Минаев о причинах стратегического отступления Франции из Африки

Старший научный сотрудник Института США и Канады РАН Максим Минаев

Фото: из личного архива Максима Минаева

В конце декабря 2023 года мировые СМИ облетела новость: французский военный контингент окончательно покинул Нигер, который был традиционным оплотом военно-политического влияния Парижа в регионе Сахеля.

Почти одновременно с этим стало известно об аресте в Буркина-Фасо четырех французов с диппаспортами. Местные власти обвинили их в шпионаже. Как выяснилось позже, все задержанные — сотрудники французской военной разведки DGSE, которые находились в стране вполне легально, в рамках оперативного взаимодействия спецслужб двух стран. Дело неслыханное: арест лиц, имеющих дипломатическую неприкосновенность,— раньше африканские страны идти на такие, явно недружественные, шаги опасались.

Две эти новости указывают на важный симптом — слабость африканской политики французского президента Эмманюэля Макрона.

На протяжении последних трех лет страны Африки, относящиеся к традиционной сфере влияния Франции, лихорадило. Сразу в нескольких из них произошла серия однотипных переворотов, сопровождавшихся сменой режимов. В результате дружественные Парижу лидеры свергались, а их место занимали представители военной верхушки.

Тенденция налицо. В мае 2021 года военные пришли к власти в Мали, а спустя несколько месяцев ситуация повторилась в Гвинее. Еще через год, в сентябре 2022 года,— похожая история в Буркина-Фасо. Идем дальше. В июле 2023 года военный переворот потряс уже стратегически важный для Франции Нигер. И, наконец, в августе прошлого года военные взяли власть в столь же значимом для французских интересов Габоне.

После переворотов эти страны, как правило, шли на разрыв прежних связей с Францией, существовавших не один десяток лет.

Все это дополнялось символическим выдворением послов и резким охлаждением политических отношений.

В итоге во французских политических кругах и прессе стали говорить о потере прежнего влияния в Африке и фактическом уходе Парижа с Черного континента. В августе прошлого года группа сенаторов направила президенту Макрону открытое письмо, в котором прямо заявила о провале политики на африканском треке. И, надо признать, в этих словах есть доля истины.

В условиях, когда континент лихорадило и один переворот сменялся другим, французский лидер с этим вызовом не справился. Елисейский дворец не смог ни предугадать, ни предотвратить свержения дружественных себе режимов.

Не было найдено и формулы последующего купирования их последствий. В прежние времена Париж в таких ситуациях либо вводил войска, либо договаривался с пришедшими к власти военными. Для достижения кулуарных договоренностей президент мог использовать традиционный институт официальных и неофициальных эмиссаров и посланников.

Ничего подобного в 2021–2023 годах не случилось. Команда Макрона от активных и решительных действий воздерживалась. Париж молча оставлял одну страну за другой. В итоге Франция потеряла свое прежнее влияние практически во всех странах Сахеля. Резко сократилось ее военное присутствие на континенте. Военные контингенты были выведены из Мали, Буркина-Фасо, Центральноафриканской республики и Нигера.

Ситуация особо примечательна еще и тем, что Африка не просто одно из направлений во внешней политике Франции. Это сфера ее стратегических интересов. Наряду с Европой, Черный континент — самый приоритетный участок международных усилий Парижа. С момента основания Пятой республики в 1958 году он находится у Елисейского дворца на особом счету. Важность отношений с африканскими странами негласно закреплена на аппаратном и персональном уровнях, кураторами направления выступали и выступают фигуры, приближенные к главе государства.

Одна из главных причин слабости африканской политики Эмманюэля Макрона заключается как в фигуре самого президента, так и в тех лицах его команды, которые отвечают за отношения с африканским континентом.

При этом формула взаимодействия, предложенная Елисейским дворцом африканским странам, оказалась во многом отражением его внутриполитической стратегии. Эдакой программой макронизма для внешнего пользования, которая в Африке не сработала.