Обвал на рынках: паника или начало нового кризиса?

В чем причина обвала на рынке акций и падения курса рубля, что за этим стоит – новый кризис, изменение архитектуры финансовой системы или признаки грядущих дефолтов крупнейших экономик мира, в продолжении онлайн-конференции “Ъ”, в которой участвуют эксперты ведущих инвестиционных компаний.

Фондовые рынки находятся под давлением волатильности — в середине торгового дня российские индексы обвалились на 6–6,3% и впервые с лета 2010 года опустились ниже отметки 1300 пунктов. По мнению участников рынка, снижение российский индексов ускорилось после того, как на рынке начали срабатывать stop loss (биржевая заявка, выставленная в торговом терминале трейдером или инвестором с целью ограничить свои убытки при достижении ценой заранее определенного уровня) и margin call (принудительное закрытие позиций). Серьезное давление наблюдается также и на валютном рынке: стремительное падение курса рубля смогли останосить действия Банка России, объем интервенций которого оценивается участниками рынка в $700 млн.

В обсуждении сложившейся ситуации принимают участие:

Игорь Прохаев, вице-президент инвесткомпании "Тройка Диалог"

Дмитрий Тратас, экономический эксперт ИД "КоммерсантЪ"

Наталия Орлова, главный экономист Альфа-банка

Евгений Надоршин, главный экономист АФК "Система"

Владимир Солодухин, управляющий директор "Брокеркредитсервис"

Дмитрий Бутрин, заведующий отделом экономической политики газеты "Коммерсант"

Конференцию ведет главный редактор "Ъ-онлайн" Елизавета Голикова.

Свои вопросы участникам дискуссии Вы можете задать

здесь

.

Ознакомиться с первой частью обсуждения можно здесь.

Елизавета Голикова: Коллеги, на ваш взгляд, почему российские индексы сегодня демонстрируют обвальное падение? Почему снижение значительно сильнее, чем в Европе?

Игорь Прохаев: Принудительное закрытие длинных позиций.

Елизавета Голикова: То есть начали срабатывать margin calls? Реализуется сценарий 2008 года, когда именно принудительное закрытие позиций спровоцировало коллапс на рынке репо, кризис в банковской системе и долговые проблемы в корпоративном секторе?

Евгений Надоршин: Возможно, часть участников ликвидируют позиции в публичных активах.

Наталия Орлова: Я считаю, что есть ряд положительных отличий. Во-первых, осенью 2008 на горизонте маячили выплаты по внешним долгам в размере 100-120 млрд дол, сейчас до конца года нужно выплатить только 50 млрд дол. При этом, объемы золотовалютных резервов сопоставимы - 600 млрд накануне кризиса 2008 года и 550 млрд дол сейчас. Во-вторых, у российских банков значительный объем провизий под плохие долги и плохие заемщики в принципе известны. В 2008 года качество кредитного портфеля вызывало много вопросов, это был по сути первый реальный кредитный кризис для российских банков. В-третьих, в 2008 году частные вкладчики активно забирали вклады и уходили в валюту, по оценкам они купили валюты на 30-40 млрд дол. Сейчас бегства в иностранную валюту не происходит, в значительной степени из-за негативных экономических новостей из Европы и США. Может быть через какое-то время вкладчики забеспокоятся, но пока ситуация гораздо лучше, чем в 2008 году. Однако, зависимость от нефти не снизилась, поэтому снижение цен на нефть является основной угрозой для стабильности российской банковской системы.

Елизавета Голикова: Евгений, сокращение позиций в публичных активах — следствие страха?

Дмитрий Тратас: С точки зрения только рынка и спекулянтов - трейдеры стали более осторожны, чем были в 2008 году, поэтому обвал Маржин Коллов маловероятен. Другое дело - экономическая ситуация в мире стала гораздо хуже, поэтому обвала не будет, но возможно долгое и уверенное падение.

Наталия Орлова: У рынков России и Европы разная структура, поэтому и чувствительность разная. На российском рынке велика доля нефтяных компаний, в то время как в структуре рынков еврозоны доминирует финансовый сектор. Поэтому падение цен на нефть оказывает значительное влияние на российский индекс, в то время как европейские индексы более чувствительны к новостям финансового сектора. Сегодняшнее падение в России в значительной степени отражает риски дальнейшего падения цен на нефть.

Владимир Солодухин: Полагаю, что это связано с массированным выходом из рискованных активов к которым мы традиционно относимся, - плюс посмотрите что происходит с сырьевыми рынками. EM и Russia dedicated funds говорят о значительных изъятиях. После выступления FEDа перспективы наши "значительно" поблекли.

Евгений Надоршин: Да, многие инвесторы очень нервничают и что делать не знают.

Игорь Прохаев: Надо отметить, что leverage значительно ниже, чем в 2008 году, и в целом присутствие иностранного капитала тоже существенно ниже. Но, наученные опытом 2008 года, риск-менеджеры, да и сами инвесторы, более активно закрывают позиции, опасаясь, что это только начало большого падения. Ликвидность в банковской системе остается пока на высоком уровне, и у корпоратов как в США, так и в России существенных проблем пока нет.

Елизавета Голикова: Если происходящее на российском рынке - следствие традиционного для нестабильных ситуаций выхода инвесторов из рискованных активов, то почему площадки развивающихся стран показывают более сдержанную динамику? Ведь Цены на нефть, являющиеся основным триггером для российского рынка, пока остаются относительно стабильными.

Евгений Надоршин: Опять же не стоит забывать, что пока все еще происхзодит процесс репатриации капитала, основной реципиент пока США, как и в 2008 году, решение ФРС не предоставлять дополнительную долларовую ликвидность сейчас спровоцировало участников на более резкие движения.

Игорь Прохаев: Действительно, текущем уровне РТС соответствуют нефти на уровне 70 долларов США.

Владимир Солодухин: К сожалению нового QE пока не предвидится - нет оснаваний при текущей глобальной экономической конъюнктуре находиться в "сырье" в широком смысле этого слова. Опять действия нешего ЦБ подливают масла в огонь - в какой-то момент ему все-таки нужно было начать защищать объявленый корридор по корзине, а он этого не сделал - как результат паника у нас сильнее.

Елизавета Голикова: Игорь, насколько хватит текущей ликвидности в банковском секторе? Уже очевидно, что банки, наверное, начали паниковать: аукционы Минфина и ЦБ пользуются повышенными спросом, ставки на межбанковском рынке растут.

Игорь Прохаев: Поэтому рынок в настоящий момент прогнозирует резкое снижение нефти либо просто перепродан на опасениях.

Наталия Орлова: У Минфина и ЦБ есть запасные инструменты. Во-первых, Минфин может попробовать ускорить финансирование расходов бюджета. С начала года профицит бюджетной системы составляет 2 трлн рублей, а по итогам года правительство прогнозирует сбалансированный бюджет, это означает, что эти 2 трлн должны быть израсходованы в ближайшие три месяца. По моим оценкам, хотя частично эти средства заменят депозиты Минфина в банках, тем не менее чистый эффект на банковскую ликвидность может быть порядка 700 млрд рублей.

Во-вторых, ЦБ пока не задействовал беззалоговые кредиты банкам. Это значит, что пока у банков нет проблем с базой фондирования, просто есть сжатие межбанковского рынка, очень важно, чтобы ЦБ мониторил риски отдельных банков и вовремя идентифицировал, если у кого-то из игроков начнутся структурные проблемы, чтобы нейтрализовать негативный эффект этого игрока для рынка.

Евгений Надоршин: Если говорить о России, то у нас многое в нашем падении объясняется недоверием резидентов собственной экономике ну и спекулятивной игрой. Присутствие иностранного капитала у нас довольно скромное и отчасти внешние события - лишь спусковой крючок, остальное мы доделываем сами.

Дмитрий Тратас: Южная Корея сегодня упала почти на 6 процентов, после пресс-релиза ФРС прошло всего два дня, и , по-моему, еще рано меряться , кто на сколько упал, это зависит от многих факторов, которые коллеги уже называли - и наличие, иностранного капитала, и размеры заемного капитала на биржах и т.д. итп. Все это приводит к разным результатам падения.

Елизавета Голикова: Но если реализуется то, чего все боятся, - котировки нефти упадут, то каким будет сценарий дальнейшего развития событий?

Владимир Солодухин: Трудно не согласиться с "повышеным порогом тревожности" наших немногочисленных институционалом и широкого круга банков. Именно поэтому ЦБ должен действовать аккуратнее, публично разъяснять свою текущую политику иначе "либерализм" каждый раз икается нам подобными шоками из раза в раз.

Игорь Прохаев: Действия ЦБ в настоящий момент положительно отличаются от 2008 года. Тогда ЦБ при падении цен на нефть еще два квартала защищал рубль, что было величайшей ошибкой. Для российских нефтяных компаний абсолютно все равно, что нефть 100 долларов при 28 рубль-доллар, что 80 долларов при 35. Рубль для России является прекрасным и естественным хеджем против падения нефти.

Евгений Надоршин: Если нефть упадет с нынешних уровней, даже, скажем, просто подешевеет до 80-90 долларов за баррель, у нас, скорее всего, продолжится существенное снижение котировок по публичным торгуемым инструментам и дальнейшее удешевление рубля. Пусть меня несколько удивляет устойчивость нефти (и других сырьевых фьючерсов) к нынешним распродажам, но, хочу сказать, что пока существует масса причин, по которым в среднесрочной перспективе сырье и, в частности, нефть может оставаться дорогой и даже продолжать дорожать.

Дмитрий Тратас: Сценарий очень простой. Обвал российских фондовых бирж, падение рубля - это на финансовых рынках. В остальном - быстрое проедание остатков и на поклон к кредиторам. К сожалению, сейчас не 1994 год, и список стран, кому нужна финансовая помощь, гораздо шире.

Владимир Солодухин: Сценарий вновь будет определяться не нами, и в "оперативном режиме" - отчетностью корпораций в начале-середине октября, текущей макро статистикой и ожиданиями решения по реструктуризации евро-долгов и рекапитализации европейской банковской системы. Китайские новости будут также в центре внимания. Естественный хедж - отличная штука - но нужно помнить про фондовые и долговые рынки и НЕ МОЛЧАТЬ распугивая спокойным , "сходу" пробоем валютного корридора, тех самых немногочисленных инвесторов в рынок.

Елизавета Голикова: Тревожная картина у нас складывается: нефть упадет, капитализация российских компаний резко снизится. Каким образом это отразится на реальной жизни? Что ожидает людей - безработица, сокращение платежеспособности, инфляция?

Наталия Орлова: На мой взгляд главная проблема в том, что падение финансовых индикаторов отражает глубокие проблемы в реальном секторе развитых стран, которые всегда были мотором роста. Я считаю, что у нас этот кризис приведет к снижению доходов в реальном выражении и к стагнации доходов в номинале, безработица вряд ли будет большой проблемой из-за демографического тренда, хотя отдельные отрасли, например недвижимость, могут пострадать, так как были перегреты до последнего времени. Инфляция пока останется низкой - в мире риски дефляции по-прежнему высоки.

Игорь Прохаев: Как я уже сказал, рынок в настоящий момент уже заложил цену 70 долларов за баррель, но, не будучи специалистом по сырьевым рынкам, мне трудно предсказать дальнейшее существенное снижение нефти в среднесрочной перспективе, когда 3-месячные американские облигации размещаются под 0.01% годовых, а 30-летние в ближайшее время будут ниже 3-х процентов. В это же время ЕЦБ готов увеличивать ликвидность, да и Китай заявляет о готовности смягчения денежной политики. При такой высокой глобальной ликвидности, которая в ближайшее время будет еще лучше, на мой взгляд, прогнозировать дальнейшее глубокое снижение на рынке сырья затруднительно.

Евгений Надоршин: Не слишком ли круто сразу?

Дмитрий Бутрин: Да, наиболее интересны были бы среднесрочные прогнозы по инфляции: вроде бы, только вышли на серьезную стабилизацию.

Евгений Надоршин: Уж простите за такое просторечие.

Елизавета Голикова: Давайте, Евгений, действительно, простыми словами попробуем охарактеризовать ситуацию.

Евгений Надоршин: Пока мы говорим о панике на фиансновых рынках, она на обязательно должна перерасти в полномасштабный экономический кризис.

Елизавета Голикова: Объясните, почему? Люди видят меняющиеся курсы валют и только от этого становится неуверенно и страшно.

Евгений Надоршин: Просто за ней пока еще не обязательно должна последовать рецессия или депрессия.

Елизавета Голикова: Евгений, конечно, не обязательно. Но может есть ли факторы, которые позволят реализовать это "необязательно"?

Игорь Прохаев: Макроэкономическая ситуация в России пока выглядит неплохо. В отличие от СШАи Европы инфляция в России замедляется, ВВП в этом и следующем году будет более 4% (против 0-1% в лучшем случае у них).

Дмитрий Бутрин: Да, вот тоже важный вопрос: при каких граничных условиях панический обвал на финансовых рынках угрожает экономическому росту, скажем, в следующем квартале? Насколько рынки должны упасть, чтобы это вызвало мировую рецессию?

Владимир Солодухин: Следующая порция QE-ликвидности уже не с такой охотой пойдет "спасаться от инфляции" в сырье. И чем дольше пауза в предоставлении ликвидности, тем скорее будут нарастать дефляционные ожидания в силу ухудшения сентимента по экономическому глобальному росту.

Елизавета Голикова: Владимир, то есть получается, что дальнейшее падение рынков неизбежно? Но это же спровоцирует долговой кризис из-за резкого изменения стоимости залогов. Я правильно понимаю?

Дмитрий Тратас: Паника на рынках не вызывает экономический кризис, наоборот - она является его следствием. Просто инвесторы не всегда адекватно и вовремя реагируют на экономические события. Были деньги на рынках от QE-2 - инвесторы покупали, надеясь, что ситуация "рассосется". А сейчас и денег не дали, и ситуация "не рассосалась".Отсюда минорные настроения и падение рынков.

Игорь Прохаев: В России экономика абсолютно не зависит от фондового рынка, да и среди населения, на мой взгляд, не более 10% поймут, о чем мы с вами здесь говорим. Пока цены на нефть остаются на высоком уровне, бюджет России и, как следствие, уровень жизни населения и спрос останутся неизменными.

Елизавета Голикова: Игорь, но ведь мы с вами только что определили, что падение цен на нефть становится неизбежным фактором? Тогда ваша аргументация кажется уже не столь очевидной...

Дмитрий Бутрин: Да, и причины того, почему цены на нефть относительно устойчивы, нам неизвестны...

Евгений Надоршин: Снижение капитализации, не означает, что российским компаниям должно стать хуже (хотя и не исключает этого) да еще и настолько, чтобы она снова начали сокращать штат и сворачивать производство. Наша судьба не в руках финансовых рынков (уж точно не нынешняя распродажа сама по себе ее решает), что хорошо. Однако и от нашей воли не так уж много зависит. Многое будет зависеть от дальнейшего развития событий. Если кто-то из тройки США, ЕС, Китай не справится со своими проблемами велика вероятность существенного ухудшения ситуации, а именно очередной рецессии в мировой экономике или даже депресии. Депрессия наверняка толкнет цены сырья и спрос на него вниз, вот тут у нас с начнутся очень острые проблемы. Нынешняя распродажа на публичных площадках происходит как раз от того, что инвесторы боятся этого события. В этом смысле, она может стать предвестником грядущих проблем... а может не стать. Как я уже сказал, это почти не будет зависеть от нас, учитывая выбранную политику.

Владимир Солодухин: Нет Лиза, при решительных действиях регуляторов и правительств вовсе не неизбежно. Но пока, последние действия ФЭДа несколько эгоистичны, в Европе все выглядит как полная потеря контроля над процессами, Китай также не предпринимает возможных международных шагов по стабилизации ситуации. Залогов же у профучастников врядли много, а отечественных "консолидаторов" калийной и прочих отраслей и госкомпании, Родина сравнительно безболезненно спасет опять. Все-таки у нас нет долговой проблемы в масштабах развитых стран.

Игорь Прохаев: Как раз наоборот: при такой хорошей глобальной ликвидности и растущей инфляции в США я не вижу глубокого снижения насырьевых рынках. Но это в среднесрочной перспективе, что и важно для бюджета и для нефтяного сектора. Краткосрочная динамика определяется эмоциями и, возможно, ошибочными ожиданиями.

Елизавета Голикова: Владимир, я пока не вижу "решительных действий регуляторов" - их просто нет. Есть нерешительные. Тем не менее, от того, что происходит, косвенно зависят сбережения людей. У многих деньги в ПИФах. Каким должно быть поведение простого человека? Если у него есть сбережения в рублевом эквиваленте, находящиеся в банке? В ПИФах?

Наталия Орлова: Я считаю, что пока лучше оставаться в консервативных инструментах (кэш, бонды, золото). С точки зрения депозитов, лучше выбирать ту валюту, которая отражает расходы. если расходы все в рублях, то хранить в рублях. Рынки сейчас очень нервные, за ними трудно успеть.

Владимир Солодухин: Вот как раз это и нужно было продемонстрировать ЦБ - "Мы не видим проблем на нефтяном рынке и заявленную границу в 37.15 по корзине пока будем защищать ". А теперь "общая тревожность" нашего монополизированного потребрынка ярко проявляющаяся при снижении нацвалюты, плюс движения на топливном рынке (нефтянники врядли устоят перед искушением даже в предвыборный период) - все это подхлестнет потребинфляцию.

Дмитрий Бутрин: Да, и, кстати, основная часть населения интересуется в первую очередь курсом рубля не просто так: уже велик процент населения в валютной ипотеке. Есть ли для них сейчас реальные основания беспокоиться, наблюдая обвал на финансовых рынках и рост курса? С какой вероятностью курс вернется к Новому году?

Дмитрий Тратас: У людей с валютной ипотекой основания беспокоиться ЕСТЬ, и немалые. Особенно если у них зарплата в рублях. Самое безопасное - иметь доходы и расходы в одной валюте, это азбука. А в периоды финансовых потрясений такая "бивалютная" жизнь грозит неприятностями заемщику.

Владимир Солодухин: Да Лиза, к сожалению "решительных действий" нет. Хотя центробанки развитых стран имеют полную картинку и по плохим долгам и по их "расположению" в текущем ландшафте и явно понимают что дело не исчерпывается 3 трлн для ФРС и 1.5 трилиона для ЕЦБ. Очевидно и все меры которые необходимо продолжать принимать. Сказав "А" нужно говорить "Б".

Дмитрий Бутрин: Час назад появилось сообщение, что Moody's понизило рейтинги восьми греческих банков (т.е., практически всех крупных). Похоже, у нас есть ненулевая возможность видеть, как происходит "банковское бегство" в отдельно взятой стране ЕС. С Вашей точки зрения, коллеги, насколько адекватно и какими инструментами ЕЦБ может предотвратить на следующей неделе расползание этого эффекта по другим странам ЕС, если вместо странового дефолта в Греции произойдет банковский обвал? И - какие решения будет в этой ситуации принимать ЦБ РФ, чтобы обезопасить рынок РФ от "экстренного" оттока капитала из "дочек" российских банков в ЕС?

Дмитрий Тратас: Возможно, кризис уже перерос ту фазу, когда его можно было обуздать решительными действиями только регуляторов. Боюсь, что скоро потребуются решительные действия правительств.

Елизавета Голикова: Так что про Грецию, коллеги? Это, возможно, и есть тот триггер, которого не хватало для начала конца? Как Lehmann Brothers в 2008?

Дмитрий Тратас: Грецию уже давно следовало "отпустить" из Еврозоны, чем дольше ее там держат, тем хуже всем - и банковской системе Европы, и самой Греции. Понижение рейтинга греческим банкам - это лишь констатация факта, и не стоит его так уж бояться. Сегодня даунгрейдят греческие банки, вчера - итальянские, и так будет по кругу.

Елизавета Голикова: Дмитрий, но ее же не "отпускают" и это - факт. Давайте попробуем оценить последствия. Сослагательное наклонение тут уже вряд ли уместно.

Владимир Солодухин: При такой вялой позиции правительств и регуляторов у нас открываются Дмитрий фантастические "возможности". Если эта монетаристская вивисекция не прекратиться, и они не перейдут от монетаристких "подручиваний" - "а вдруг получиться?" и старых парадигм к решительным действиям, то накапливавшийся 30-летие кредитный рычаг разнесет эти развалины постиндустриализма к чертовой матери. Вот это будет настоящий "конец истории". Занавес.

Елизавета Голикова: Владимир, а "вивисекция" - это, простите, что?:) Вы можете теперь попроще сказать? Я , правда, не совсем понимаю:) Про парадигмы и кредитный рычаг тоже, будьте добры.

Дмитрий Бутрин: Хорошо: снижение рейтингов - рутина. Но формальный дефолт Греции, которого все ожидают - будет ли триггером? Или стоит ждать чего-то более серьезного? Когда можно будет сказать, что вот, открываются двери в светлое будущее, которое следует за концом света?

Игорь Прохаев: Удивительно, что Moody's только сейчас понизило рейтинги греческим банкам: с ними было понятно все давным-давно, и "банковское бегство" в Греции уже давно произошло. На кону стоят французские и немецкие банки. Именно поэтому ЕС не "отпустит" ни Грецию, ни Испанию, ни Португалию. И даже из последних сил будет спасать Италию. Решение есть: увеличение М2. В этом году в США рост М2 составил 8%, а в Европе - прошлогодние 2%. Сделав некий аналог QE, они помогут вышеуказанным странам и попробуют ослабить евро к доллару, а это, в свою очередь, положительно для экспорта Германии и Франции.

Спасибо всем за интересные мнения. Ушел на рынок...

Дмитрий Бутрин: А вот, кстати. Как технически можно реализовать ослабление евро? Какие изменения в политике ЕС должны последовать, чтобы евро ослабло - учитывая, что чистая "гонка девальваций" будет разрушительна? Может быть, для ЕС настало время не усиливать, а ослаблять бюджетные политики?

Елизавета Голикова: Игорь, спасибо.

Евгений Надоршин: Стать событием, с которого начнется полномасштабный кризис, вроде, 2008-2009 годов может стать не только Греция, но и банкоротство какого-то из крупных банков, резкое обострение политического конфликта в США (когда обсуждать начнут уже не технический дефолт, например) а также проблемы других стран "периферии" Европы, сложности Китая, с которыми он не суммет справиться ну и масса чего еще... К сожалению, заранее ко всему подготовиться не успеешь.

Дмитрий Тратас: Лиза, очень трудно оценить последствия, ведь еще никто из нас не видел, каким образом распадается союз стран с единой валютой. Мне думается, что Греция в любом случае выйдет из еврозоны, только не известно, каким образом это произойдет - то ли коллапсом банковской системы Греции, то ли страновым дефолтом, то ли Германия откажется давать очередную порцию финансовой помощи, то ли все факторы вместе.

Владимир Солодухин: ну например Лиза TWIST, закулисная очень сильно заптянувшаяся торговля по Греции

Елизавета Голикова: Владимир, то есть в нынешней ситуации все продемонстрировали свое бессилие? Нам остается действительно лишь "сушить сухари"?

Дмитрий Бутрин: Да, и, конечно, интересно, как именно "сушить сухари": если все более или менее безнадежно, то в России обычно под "сухарями" некрупные инвесторы подразумевают недвижимость. Ждем нового взлета цен на недвижимость?

Дмитрий Тратас: Дмитрий, а бюджетные политики и так уже слабые - ни одна из стран зоны евро (кроме, кажется, Эстонии) не проходит по требованиям дефицита бюджета, установленным при входе в еврозону. Технически ослабление курса евро можно осуществить эмиссией, или частичным дефолтом по облигациям - например, заморозив все выплаты по облигациям евростран лет на 20.

Евгений Надоршин: Кстати, я с коллегами насчет отпускания Греции не согласен Вспоминаю шутку Шварценеггера в филме "Коммандо", когда он плохого парня за ногу над обывом держит, чтобы узнать у него важную информацию. Тот поначалу ломается, но потом выкладывает, ну Арни разжимает руку, тот в пропасть. Возвращается к девушке, та спрашивает: "А где Санни?" (так плохого звали). Арни в ответ: "Я его отпустил." Вот так будет и с Грецией - это будет катасрофа как для ЕС в целом так и для Греции в частности. Перспектив у евро после этого, скорее всего, радужных уже не будет. Более того за Грецией, скорее всего, последуют другие, одной страной дело не ограничится.

Елизавета Голикова: Евгений, с Грецией над обрывом наспешили:)))

Владимир Солодухин: Лиза скорее недальновидность, можно сказать близорукость. Всем ясен масштаб проблемы, есть

Елизавета Голикова: Владимир, есть еще один вариант - развернуть военные кампании. Это уже происходит. Вопрос в том, перерастет ли регуляторная трусость в военную смелость и решительность?

Дмитрий Тратас: Евгений, возможно, сегодняшнее удручающее положение на рынках и в экономике - как раз и следствие того, что никто никого "не отпускает". Не отпускали Фанни Мей и General Motors, сейчас не отпускают целыми странами. А капитализм, все-таки, основан на соревновании, где есть победители и проигравшие. Но последние три года проигравших нет - их СПАСАЮТ. Если продолжать спасать проигравших, то рано или поздно не останется выигрывших - проиграет весь мир. Что, собственно, и происходит сегодня. Извините, что немного философствовал.

Вопрос читателей: Куда приведет капитализм? Не пора ли нам обратно в коммунизм?

Дмитрий Бутрин: Отличный вопрос читателей, кстати: насколько я могу судить, Греция как раз испытывает проблемы на пути из капитализма в коммунизм, а не наоборот. Я бы переформулировал так: можно ли ожидать, что текущий кризис вызовет "глобальное полевение" экономистов в мире - или, напротив, условно "правые" выглядят убедительнее?

Дмитрий Тратас: Вот как раз я написал про капитализм выше :) Спасение проигравших , которое мы наблюдаем три последних года - это скорее проявление социализма, чем капитализма. Поэтому я бы перефразировал вопрос читателя так - "А не пора ли всем вернуться в капитализм?"

Владимир Солодухин: Пока возможна одна модель - китайцы и ЮВА и примкнувшие к ним Германия и еще некоторые трудолюбивые отщепенцы работают, а США быстро восстановливает потребление с остальным "золотым миллиардом"))). Австрийские экономисты и марксисты пусть пока делают узкое корпоративное торжество по случаю победы их теории))). Ну а по военным действиям - не так эффективно теперь, т.е. "концепция управляемого хаоса"

Дмитрий Тратас: Дмитрий, "полевение" экономистов уже произошло. И началось оно с "Too Big To Fall" - это чистый воды социализм, сродни спасению АвтоВАЗа.

Владимир Солодухин: Чтобы сделать вывод о жизнеспособности капитализма необходимо ХОТЯ БЫ ПАРУ ДЕКАД ПРОЖИТЬ В НЕМ. До сих пор мы жили в формации называемой марксистами "МОНОПОЛИСТИЧЕСКИЙ ИМПЕРИАЛИЗМ" по-моему (простите манкировал лекциями по м.-ленинизму).

Дмитрий Бутрин: Мы предложим устроить совместное торжество марксистам и австрийцам, конечно. Тем не менее, австрийская теория цикла пока что является наилучшим объяснением происходящего, не так ли?

Дмитрий Тратас: Теория циклов - великая вещь, только вся беда в том, что последние три года мировые монетарные власти пытались остановить естественный цикл спада в экономике. Сил было затрачено немало, а эффект - нулевой. Попытайтесь остановить отлив.

Владимир Солодухин: Согласен Дмитрий - австрийцы абсолютные чемпионы и молодцы - шутил я просто потому что торжествовать им придется очень печально - на руинах этого мира. Бродя по пожарищам и блаженно пришептывая "иш они как... время владения новым автомабилем - 22 месяца, а вот вам...")))

Евгений Надоршин: С моей точки зрения заплатить за Грецию, не значит - спасти. Им этот долг придется очень долго возвращать. Поддержать их - переложить сегодняшние проблемы в их будущее, надолго, кстати. Это вполне справедливо. И такое спасение будет весьма тяжелым. Отпустить Грецию из ЕС, не значит, помочь ей и принять сильное решение. Это значит, отказаться от решения проблемы, причиной которой, отчасти, является сам ЕС. Ведь без ЕС никогда Греция не смогла бы ни вырасти то того размера, которого она сейчас достигла ни занять столько средств, сколько она заняла... То, что европейским политикам и населению не хватает духа продолжить путь дальнейшей интеграции союза, в этом и есть проблема. Никто же не переживает относительно наших проблемных регионов, не предлагает их "отпускать", просто дотируют и все. Тоже самое во многих других странах... В чем же сложность тогда с Грецией? Просто не хватает политической воли.

Елизавета Голикова: Снова вопрос читателей: Когда в России вместо лотерейных билетов будут деньги? Если правительству нужен рубль, то почему ресурсы продаются за валюту?

Дмитрий Бутрин: Ну, ничего. Рано или поздно free banking и золотой стандарт победят, но мы этот момент торопить не будем. Коллеги, спасибо за ответы. Покидаю вас ради текущего номера газеты, надеюсь, не слишком утомил.

Дмитрий Тратас: Рессурсы продают за валюту потому, что так принято на мировых рынках. А рубль так и не сделали конвертируемым, хотя обещали в каком? 2003 году? И проект по созданию товарной биржи , где бы торговали нефтью за рубли, то ли провалился, то ли заморожен - давно о нем молчат. Главное ведь не в том, за какую валюту продавать нефть, гораздо важнее, по-моему, входить в мировую экономику еще чем-то полезным, кроме продажи рессурсов. Диверсификация - лучшая защита от кризисов, в т.ч. и в экономике.

Евгений Надоршин: Кстати, с моей точки зрения Греция и корпорации отдельной страны - не одно и тоже. Пока для стран и корпоративного сектора правила и права разные. Например, одних банкротить можно, других нет, просто нет таких механизмов. В одном случае формальные правила существуют для многих сфер, в другом слишком многое происходит не по формальным правилам... Подход часто вынужден различаться. Также полагаю, что мы не столько страдаем из-за спасенных GM или ипотечных агентств, сколько из-за банков и иных институтов финансового сектора, которых спасали после гибели LM почти любой ценой...

Владимир Солодухин: Евгений, про Грецию и перенос ее проблемы в будущее - посмотрите пример Аргентины - дефолт, полнейшая austerity и бюджет сбалансирован уже несколько лет и жизнь по средствам, хотя и бедновато, но ВВП вернулся на уровни. Можно как-то.

Евгений Надоршин: Елизавета, ну это же просто - ресурсы продаются за валюту, поскольку продаются не нам, а кто платит, тот и заказывает музыку :). Владимир, можно и так, а вот Прибалтийские республики научились затягивать пояса без дефлота.

Елизавета Голикова: Евгений, спасибо, что объяснили:)

Вопрос читателей: "В случае повторения кризиса 2008 года должно ли государство ввести жесткие ограничения на рынке финансовых спекуляций или вновь повторится методика "спасения банковской системы" путем накачивания ее деньгами налогоплательщиков?"

Евгений Надоршин: Полагаю, вовсе не обязательно отказываться от исполнения своих орбязательств, чтобы учиться жить по средствам.

Дмитрий Тратас: Согласен с Владимиром! Есть еще Турция, там были проблемы посильнее греческих, и девальвация, и дефолты. А в результате - устойчивая экономика, на этой неделе был АПГРЕЙД от Moodys - кажется. с положительным прогнозом. Может, потому, что Турцию НЕ СПАСАЛИ, как спасают грецию?

Евгений Надоршин: Коллеги, дефолт = отказ от части своих обязательств. Чем это хорошо? Если бы кто-то расплоатился и стан сильной страной, вот это - хороший пример, а равняться на дефолты это не по мне точно.

Дмитрий Тратас: Ответ читателю - ограничения на рынке "финансовых спекуляций" не имеют ничего общего со спасением банковской системы, это абсолютно разные вопросы. Хотя мне тоже, например, не понятно, зачем осенью 2008 года наше правительство вливало деньги в фондовую биржу. Ведь по определению инвесторы инвестируют свои "лишние" деньги на свой страх и риск, так зачем их спасать? В устойчивости финансовых рынков есть лишь имиджевая составляющая, но когда "не до жиру", возможно, имеет смысл про нее забыть.

Владимир Солодухин: Евгений, мы много раз убеждались что "отрезать по-живому", по-капиталистически - лучше. любая система обладает внутренним ресурсом к самовосстановлению. Так что дефолт, списание до уровня возможного к обслуживанию и арбайт.

Елизавета Голикова: Владимир, арбайт - это всех касается:))?

Дмитрий Тратас: Конечно, арбайт - главное спасение от любых финансовых и экономических потрясений :)

Елизавета Голикова: Действительно:)

Евгений Надоршин: Одобрять дефолты стран почти равносильно признаниюь ненаказуемости неосторожной страновой политики по управлению государственными финансами. Ведь именно это старается сделать страна идущая на дефолт - сбросить долговое бремя за счет проблем кредиторов (которые вовсе не всегда могли верно оценить риски - у стран есть много возможностей скрывать истину и мало кто их за это может призвать к ответу)... Ну а потом, после череды потрясений, конечно, можно какое-то время выглядеть неплохо :).

Владимир Солодухин: Опять же Евгений, возможно, что развитие постиндустриального капитализма в выработке механизма отказа от бюджетного суверенитета для стран допустивших дефолт. Мне кажется это вполне возможно и даже желательно на фоне происходящего. в этом и будет полевение. международное право должно развиваться вслед за глобализацией. А механизмов принуждения у междунар. сообщества может хватить.

Дмитрий Тратас: Евгений, давайте еще кредиторов начнем спасать! Ах, эти бедные французские банки, покупающие греческие облигации под 120 (СТО ДВАДЦАТЬ) процентов годовых! Они, бедняги и не догадывались, что в мире, где нормальные гособлигации идут по 1-3 процента годовых, эти греческие окажутся мусором.

Елизавета Голикова: "Механизмы принуджения" - это война? Вы это допускаете, Владимир?

Евгений Надоршин: Владимир, я думаю также, даже придумал прикольный инструмент для такого рода операций, только нет международного механизма, способного, это обеспечить и не факт, что появится - кто же себе на шею ярмо добровольно вешать будет, когда основные "запевалы" на мировой арене по уши в долгах?

Владимир Солодухин: То что одобрять дефолты плохо - не вызывает сомнений. Механизмы принуждения - бюджетный аудит котрый может делать например МВФ.

Елизавета Голикова: Ну то есть снова решительность от нерешительности?

Дмитрий Надоршин: Дмитрий, да полно Вам - там под 2-3-х значный процент годовых куплены считанные миллиарды, а остальное там годами в портфелях по однозначной доходности. Потом реструктуризация большую част ьвозможных выгод убивает...

Елизавета Голикова: Евгений, это пузыри? Следуя вашей логике, боюсь предположить, сколько стоит российская экономика.

Владимир Солодухин: Кстати Евгений - французкие банки

Елизавета Голикова: Удивительно. Это при том, что после 2008 года все разговоры - вокруг изменения и ужесточения риск-менеджмента. Или все снова спишут на Кервьелей?

Владимир Солодухин: Кервьели необходимы - иначе не скрыть убогой природы одномерного МВА-ного образования))))))

Евгений Надоршин: Кстати, вспоминаю, раньше Латинская Америка была одним из важных центров мировых интересов, по значимости в чем-то превосходящим Европу. Помните песни Вертинсоко про матросов, он там пел про бразильский крейсер... А у нас прямых авиа-рйсов в Бразилию нет до сих пор... Да и регион теперь - сплошные развивающиеся страны... А все ведь долгая череда дефолтов - все учебники, где есть истории про кризисы, пестрят примерами Латинской Америки... Коллеги, боюсь, мне пора. Приятно было побеседовать. До свидания.

Дмитрий Тратас: Просто мне лично кажется абсолютно антирыночной идея "Давайте спасем этого банкрота потому, что Вы знаете КАКИЕ у него кредиторы?" Все это мы уже проходили в России, подобные идеи не оздоравливают ни экономику, ни финансовые рынки. Владимир прав - греки забыли слово "арбайт" , я общался с ними недавно - все они поддерживают идею "Европа нас спасет". А если спасет - зачем тогда напрягаться на работе? Давайте лучше бастовать.

Елизавета Голикова: Евгений, спасибо. Хороших выходных.

Дмитрий Тратас: До свиданья, спасибо за разговор!

Владимир Солодухин: Да, Евгений можно было бы уже научиться танцевать на бюджетных граблях на примере ЛатАм-а, но беда в том что этот механизм является важным инструментом неоколониализма))) По материалам корпорации РЭНД)))

Дмитрий Тратас: Лиза, все разговоры о риск-менеджменте меркнут, когда Вам предлагают облигации в ТВЕРДОЙ валюте евро под десятки готовых. Ну как не купить?

Елизавета Голикова: Покупать надо без промедления:))) Давайте попробуем? Там вот как раз США открылись в зеленой зоне. Предлагаю завершить дискуссию. Но мы на связи. Спасибо за дискуссию.

Дмитрий Тратас: И Вам спасибо!

Владимир Солодухин: До свидания! Всем успехов.