30 лет без коммунизма

"Мы постоянно советовались с Лениным, исходили из его гениальных идей о строительстве коммунизма. В первой половине столетия на нашей планете прочно утвердился социализм, во второй половине века на ней утвердится коммунизм".

Из речи Н. С. Хрущева 18 октября 1961 года о приходе коммунизма в 1980 году

Из воспоминаний В. В. Прибыткова*

Брежнев еще жив и почти здоров (в конце 1970-х годов.— "Власть"). В том смысле, что ни на что не жалуется, с аппетитом ест, следит за собственным весом, любит смотреть мультяшки по телевизору... Работает он понемногу — 2 или 3 часа в день. Половина этого срока уходит на отдых. Но средства массовой информации неустанно поддерживают у народа веру в трудоспособность генсека. Все время публикуются его фотографии, не исчезают со страниц беседы с корреспондентами, приветствия трудовым коллективам по всяческим приличествующим датам...

Вторым человеком в партии является "Костя" — как величает Брежнев Черненко. "Костя" вынужден в этот период даже составлять распорядок дня своего шефа, планировать график его работы и отдыха. Каково состояние генсека, таков и график, генсек престарелый — график "застойный"!

И ничто не может нарушить стабильную и спокойную жизнь аппарата. Все выверено, все регламентировано и никаких ЧП. Разве что только мелкие "чепушечки" случаются на уровне культуры, литературы, искусства...

В одном из известнейших московских театров поставлена новая пьеса про революцию, а комиссия ее не принимает. Говорит, что образ Ленина в ней какой-то не такой — ернический, что ли...

Режиссер бегом в ЦК — к Брежневу!

Драматург за ним следом — к Брежневу!

Хотят хором выпалить: "Леонид Ильич, хорошая же пьеса! Сами посмотрите! Не пожалеете..."

Но работа аппарата выстроена так, что к Брежневу с такими пустяками не прорвешься. Для приема подобных посетителей есть "начальник штаба", он же заведующий общим отделом — Константин Черненко.

Он режиссеру и драматургу назначает встречу. Не сразу, конечно, а через несколько дней — надо про пьесу кое-что разузнать, посоветоваться с людьми опытными... Как иначе?

Когда наступает время для встречи, те приходят, рассказывают о спектакле, приглашают в театр, естественно...

Черненко не отказывается, но и не пойдет сам. Тут дело в "политике" — приди он в театр лично, там сразу многие скажут (больше того — в газетах напишут): на спектакле присутствовал член Политбюро, секретарь ЦК КПСС и так далее... Это, считай, уже почти что одобрение спектаклю, путевка в жизнь...

— Ты, Виктор, как к театру относишься? — хитро спрашивает Черненко меня и, не дожидаясь ответа, говорит: — Вот и отлично! Свяжись с Ефремовым... Там некий Шатров пьесу написал — сходи, посмотри, доложи...

Не успеваю я вернуться в свой кабинет, уже звонит телефон. На проводе сам Шатров:

— Виктор Васильевич, ждем вас непременно... Билетик в партере приготовлен. Четвертый ряд устроит?..

Что-то очень быстро позвонил? Я ж минут пять до кабинета шел, не больше. Ясное дело — не без хитрости Черненко все произошло: еще при "театралах" решил послать, а меня только сейчас в известность поставил.

Прихожу на спектакль. Шатров радуется, рядом со своей родственницей сажает, чтоб приглядывала, что ли? Сижу, смотрю на сцену.

Ленина — Александр Калягин играет! Да как играет! Закачаешься... Сильно, мощно, с напором! Особенно мне понравилась сцена встречи вождя революции с Армандом Хаммером.

После спектакля меня берут под локоток и ведут в режиссерскую. Столик небольшой накрыт — немного спиртного, закуска из буфета. Кроме драматурга Шатрова и режиссера театра никого нет. Вполне доверительный разговор намечается.

— Ну как? — спрашивает Ефремов, разливая по рюмкам коньяк.

— Мне понравилось...— честно говорю я. — Александр Калягин хорош... Мне нравится этот артист...

Ефремов довольно кивает.

— Конечно, Ленин у вас не канонический получается,— продолжаю я.— Но ничего оскорбительного нет. Не знаю, что там товарищи от культуры страшное углядели? Похоже, перестраховываются...

Тут и Калягин в комнату заглянул. Веселый человек! Без грима на Ленина вовсе не похож. Даже удивительно, как он быстро преобразился.

Выпили еще по рюмке. Поговорили вчетвером, все обсудили.

На следующий день прихожу к шефу, докладываю:

— Понравился мне спектакль, Константин Устинович. Особенно сцена с Хаммером. Там Ленин с молодым капиталистом очень здорово разговаривает. Да вы сами сходите как-нибудь посмотрите...

— Как-нибудь схожу...— неопределенно отвечает Черненко и на этом считает тему исчерпанной, больше к ней не возвращается.

Сам на спектакль он не пошел, но, видимо, кому надо сказал, что надо сделал, на кого надо надавил — спектакль был выпущен и пошел дальше, дальше и дальше...

О нем в то время много писали в газетах. Он стал заметным явлением в жизни столицы.

А сам Черненко "привел" на него Брежнева гораздо позже, кажется, в начале восьмидесятых. Тогда сразу все газеты захлебнулись в восторге: "Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР и так далее...". В общем — почтили своим присутствием.

— Ну как спектакль? — спросил я на следующий день Константина Устиновича.— Не ошибся я тогда?

— Хороший спектакль. Не ошибся.

— И Леониду Ильичу понравился? — поинтересовался я.

Черненко нахмурился и довольно неприветливо буркнул:

— Мне кажется, он не понял, куда его привели... Перепутал что-то...

*С 1972 года работал в ЦК КПСС. В 1976-1985 годах — помощник секретаря ЦК КПСС, а затем генерального секретаря ЦК КПСС К. У. Черненко.