Толкование Конституционного суда Российской Федерации умаления и отмены прав и свобод

2.3. ТОЛКОВАНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УМАЛЕНИЯ И ОТМЕНЫ ПРАВ И СВОБОД

Логвинова Инна Владимировна, канд. юрид. наук, доцент, доцент кафедры правового обеспечения управленческой деятельности

Место работы: Московский государственный институт международных отношений Министерства иностранных дел Российской Федерации

Logvinova_inna@mail.ru

Аннотация: Статья посвящена проблеме определения содержания понятий отмены и умаления прав и свобод. При отсутствии четкого определения в Конституции Российской Федерации указанных понятий необходимо исходить из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации. Анализ указанных понятий даст возможность не только в теории, но и в юридической практике более эффективно осуществлять защиту прав и свобод человека и гражданина.

Автор исходил из формально-юридического и аксиологического методов исследования. Это позволило не только понять содержание правовых позиций органа конституционного контроля, но и определить их ценностное правовое значение.

Предлагаемое исследование позволяет учитывать на уровне конкретизации конституционных положений в правотворческой и правоприменительной деятельности современные подходы Конституционного Суда. На уровне законодательного регулирования могут быть использованы различные модели конкретизации конституционных норм, но они не должны противоречить их смыслу, искажать не только юридическое, но и ценностное значение положений Основного закона

Ключевые слова: права и свободы, Конституционный Суд, Конституция, государство

THE INTERPRETATION OF THE CONSTITUTIONAL COURT OF THE

RUSSIAN FEDERATION DEROGATION AND ABOLITION OF RIGHTS AND FREEDOMS

Logvinova Inna V., candidate of juridical sciences, assistant professor, assistant professor, Chair of Legal Support for Administrative Work

Work place: Moscow State Institute of International Relations of the Foreign Ministry of the Russian Federation

Logvinova_inna@mail.ru

Annotation: The article is devoted to the determination of the terms of derogation and abolition of the rights and freedoms. In the absence of a clear definition in the Constitution of the Russian Federation these concepts must be based on the legal position of the Constitutional Court of the Russian Federation. An analysis of these concepts will make it possible not only in theory but also in legal practice more effectively protect the rights and freedoms of man and citizen.

The author proceeds from the formal legal and axiological research methods. It is possible not only to understand the content of the legal positions of the body of constitutional control, but also to determine their value legal value.

This research makes it possible to take into account the level of detail of the constitutional provisions in the law-making and law enforcement modern approaches of the Constitutional Court. At

the level of legal regulation can be used different models of con-cretization of constitutional norms, but they should not contradict their meaning, distort not only the legal but also the values and meanings of the provisions of the Basic Law

Keywords: human rights and freedoms, the Constitutional Court, the Constitution, the State

Конституция Российской Федерации в части 2 статьи 55 устанавливает запрет издавать законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. Возникает целый ряд как теоретических, так и практических проблем, связанных с пониманием сущности понятий, использованных в этой конституционной норме [14, с. 28, 16 с. 206, 17 с. 39]. Предлагаемое исследование имеет целью сформулировать эти проблемы.

Конституция РФ не раскрывает понятия «умаление» и «отмена» прав и свобод человека. Эти категории близки по своему содержанию, но не идентичны. Думается, что отмена прав и свобод представляет собой прямое прекращение их действия в результате принятия законодательного акта. В практике Конституционного Суда Российской Федерации (постановление от 23 апреля 2004 г. № 9-П) сложилась правовая позиция, позволяющая под отменой понимать и те случаи, когда право в формальном смысле сохранено, но в процессе законодательной или правоприменительной конкретизации гражданин утратил возможность его реализации. Например, придание обратной силы закону, ухудшающему положение граждан, и, означающему, по существу, отмену ранее гарантированного в законодательстве права.

Несомненно то, что законодатель обладает достаточными полномочиями, чтобы осуществлять конкретизацию отдельных конституционных положений и вводить различные модели правового регулирования [11,12,13]. Изменения в законодательстве в части возможных юридических конструкций реализации прав и свобод - объективный процесс, отражающий не только юридические аспекты, но и материальные условия жизни общества [4, с. 215, 5, с. 174]. Однако, осуществляя законодательное регулирование, в том числе, и посредством своих дискреционных полномочий, законодатель связан конституционными требованиями. Это означает невозможность игнорирования части 2 ст. 55 Конституции Российской Федерации. В постановлении Конституционного суда РФ от 29 января 2004 г. № 2-П выражена правовая позиция по поводу соблюдения принципа поддержания доверия граждан к закону и действиям государства: необходимо сохранение законных ожиданий граждан в отношении того, что приобретенное ими право будет уважаться властями и иметь возможности для реализации.

Умаление прав и свобод человека и гражданина представляет собой уменьшение объема субъективного права, его гарантированности для определенных групп граждан (по кругу лиц) или по территориальному принципу (в пространстве), а также во времени, в сравнении с тем содержанием этого права, который установлен Конституцией Российской Федерации или конкретизирован в законодательстве.

Нарушение части 2 статьи 55 Основного закона отмечены на уровне законодателя в тех случаях, когда он отступает от требования ясности и четкости изложения правовой нормы. В результате, правоприменители могут прийти к ошибочным выводам о наличии дифференциации в правовом положении граждан, ввести различный объем предоставления прав в зависимости от такой дифференциации или отказать в признании права за отдельными лицами. Такое нарушение установлено по-

Логвинова И. В.

ТОЛКОВАНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УМАЛЕНИЯ И ОТМЕНЫ ПРАВ И СВОБОД

становлением Конституционного суда РФ от 22 ноября 2013 г. № 25-П и оно является примером умаления прав по кругу лиц (в отношении отдельной группы).

Умаление субъективных прав и свобод посредством уменьшения их объема во времени выявлено Конституционным Судом в связи с ограничением пассивного избирательного права. Бессрочное и недифференцированное ограничение пассивного избирательного права в отношении граждан, осужденных к лишению свободы за совершение тяжких и (или) особо тяжких преступлений, что предусмотрено нормой п/п «а» п. 3 ст. 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», не соответствует целому ряду положений Конституции РФ, включая ч. 2 статьи 55 (постановление Конституционного суда РФ от10 октября 2013 года № 20-П).

Конституционный Суд создает доктринальные основы для определения понятий умаления, ограничения прав, выделения критериев, позволяющих их разграничивать. Некоторые исследователи считают, что Конституционный Суд не может регулировать интенсивность вторжения федерального закона в сферу конституционных прав [10, с. 390]. Вряд ли орган конституционного контроля своими решениями ограничивает законодателя, но его практика создает необходимые условия для становления доктринального толкования конституционных понятий, в том числе «умаление» и «отмена» прав и свобод.

Следующий аспект рассматриваемого конституционного положения ч. 2 ст. 55 связан с тем, распространяется ли гарантия невозможности отмены или умаления прав и свобод на только те из них, которые закреплены в Конституции Российской Федерации, или законы не могут в целом затронуть принцип нерушимости прав и свобод. Учитывая положения ч. 1 ст. 55, ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации не могут умаляться или отменяться общепризнанные права и свободы.

Кроме того, Конституционный Суд в своем постановлении от 20 апреля 2010 г. № 9-П исходит из того, что права и свободы, установленные законодательным путем, также не могут произвольно умаляться и отменяться.

Н. В. Витрук полагал, что умаление проявляется и в «создании таких процессуальных процедур и механизмов, которые могут свести на нет само право или свободу личности» [2, с. 102]. По сути, умаление может привести к такому же результату, что и отмена права, т.е. к прекращению его действия. Но различие состоит в том, что отмена подразумевает отрицание самой возможности права, официальный отказ от права. Умаление же представляет собой явление, когда право не отменяется, но его гарантированный объем снижается, вплоть до полного обнуления. Происходит это в связи с законодательным, а также подзаконным регулированием и в процессе правоприменительной деятельности [15].

Умаление следует разграничивать как с категорией отмены, так и с понятием ограничения прав и свобод. С теоретической и практической стороны имеет значение вопрос определения правомерного ограничения права от неправомерного его отрицания [8, с. 90].

Интерес представляет выявленное В. В. Лапаевой различие в исследуемых понятиях: «Таким образом, ограничение права касается лишь меры свободы, предоставляемой в распоряжение того или иного субъекта права, а умаление права означает посягательство на саму свободу как таковую» [10, с. 396].

В отличии от умаления, ограничение в сфере прав и свобод имеет конституционные основания, допустимо и обосновано. Таким образом, умаление прав и свобод констатируется в тех случаях, когда Конституция Российской Федерации не предусматривает его ограничения, либо ограничения введены в отношении тех прав и свобод, которые им подлежат, но с нарушением принципов допустимости, соразмерности, справедливости, законности, общественной значимости и конституционности. Ограничение прав и свобод должно основываться на конституционных требованиях части 3 статьи 55 Основного закона.

Пределы допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина определяются возможностью сохранения их существа и реального содержания. Такое ограничение возможно при соблюдении баланса публичных и частных интересов, а его нарушение приводит к умалению прав, искажению их сущности (постановление Конституционного суда РФ от 09.07.2012 г. № 17-П).

Вторжение в существо права связано не только с его умалением, но также с отменой права, т.е. отрицанием самой правовой возможности. Отмена права - это его и формальное и сущностное прекращение действия и невозможность реализации, отказ государства признать саму возможность существования такого права.

«Под конституционным ограничением основного права или свободы следует понимать частичную - в отличии от нуллифицирующей «отмены» и существенно изменяющего «умаления» - модификацию их содержания, проведенную посредством нормативно-правовых установлений соответствующего уровня...» [9, с. 244]. Однако, что означает существенное изменение содержания? Видимо, ограничение права должно иметь отношение к возможностям его реализации, а не умалению или отмене по содержанию.

Положение части 2 статьи 55 Конституции Российской Федерации устанавливает конституционную гарантию в виде нормы-запрета и тем самым обеспечивает незыблемость прав и свобод человека, что можно трактовать как конституционный принцип, выведенный путем толкования этой нормы.

Права и свободы, закрепленные в Конституции Российской Федерации, обеспечиваются целым комплексом правовых норм. Конкретизация правового регулирования осуществляется на законодательном уровне. В частности, федеральный законодатель обладает свободой усмотрения по определению объема прав и свобод, порядка их использования или соблюдения, правовых оснований и механизма обеспечения реализации и защиты прав и свобод, круга лиц, на который она распространяется, условия и порядок ее предоставления и др. Конкретизация права возможна только в процессе правотворческой деятельности уполномоченных органов и в правоприменительной практике [7, с. 157].

Современные исследователи отмечают еще одну актуальную проблему, связанную с прецедентным значением для российской правовой системы практики Европейского Суда по правам человека [3, с. 72]. Влияние решений ЕСПЧ предопределено особенностями юридической природы конвенционно-толковательных положений, в которых находит свое выражение специфическая форма реализации этим наднациональным органом нормокон-трольной функции [1, с. 64]. В настоящее время недопустимы «двойные стандарты» в области прав и свобод, а также их защиты [15].

Общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью правовой системы России. Российская Федерация не вправе заключать международные договоры, не соответствующие Конституции, а правила международного договора, если они нарушают конституционные положения, не могут и не должны применяться в ее правовой системе, основанной на верховенстве Конституции Российской Федерации. Обязанностью органов государственной власти при им-плементации международных договоров, предполагающей соотнесение законодательства Российской Федерации с ее обязательствами по международным договорам, являются признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, как они определены Конституцией Российской Федерации. Однако международный договор по буквальному смыслу его положений может соответствовать Основному закону, но при последующей конкретизации войти в противоречие с положениями Конституции, в том числе, в отношении гарантированных прав и свобод [6, с. 322]. Рассматривая обозначившуюся коллизию, орган конституционного контроля занял четкую позицию: решение уполномоченного межгосударственного органа, в том числе постановление Европейского Суда по правам человека, не может быть исполнено Российской Федерацией, если толкование нормы международного договора, на котором основано это решение, нарушает соответствующие положения Конституции страны (постановление Конституционного суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П). По мнению судей Конституционного Суда такой подход позволит снизить вероятность конфликта между национальным и наднациональным правом. Необходимо отметить, что, несмотря на жесткость обозначенной правовой позиции, которая однозначно определила приоритет положений Конституции Российской Федерации, исходя из конституционного принципа ее верховенства на территории страны, орган конституционного контроля сохранил возможность и для поиска компромисса при решении вопроса о возможности исполнения решений Европейского Суда по правам человека. В частности, установлено, что федеральный законодатель может выработать специальный правовой механизм такого исполнения. Несмотря на то, что в настоящее время подобные коллизии возникают лишь по единичным решениям Европейского Суда по правам человека, вынесенным против Российской Федерации, все они привлекают повышенное внимание специалистов и вызывают общественный резонанс. Необходимо объективно устанавливать причины расхождения в правовых позициях наднационального суда и органа конституционного контроля Российской Федерации и оставлять возможность для поиска компромиссных решений, соблюдая баланс конституционно-правовых ценностей.

Список литературы:

1. Бондарь Н.С. Национальный конституционный контроль в соотношении с юрисдикцией Европейского Суда: российская доктрина и практика реализации // Конституционное право и международное право: взаимодействие и развитие в современную эпоху: Сборник научных статей по материалам Вторых конституционных чтений. -М., РАП, 2010. - С. 56-80.

2. Витрук Н. В. Общая теория правового положения личности. - М.: Норма, 2008. - 210 с.

3. Герасимова Е. В. Конституционное право России и вызовы современности: некоторые вопросы // Конституционализм и правовая система России: итоги и перспективы. Материалы секции конституционного и муниципального права V Международной научно-практической конференции «Кутафинские чтения»: сборник докладов /отв. ред. В. И. Фадеев. - М., 2015. - С. 72-75.

4. Григорьева О. Г. Теоретические основы международной правовой помощи по гражданским делам в юридической науке советско-

го государства // Международное право. - 2013. - № 1. - С. 215306.

5. Григорьева О.Г. Исторические этапы развития международной правовой помощи по гражданским делам в советском праве // Юридические исследования. - 2012. - № 4. - С. 174-187.

6. Григорьева О.Г. Полномочия советских судов по оказанию международной правовой помощи по гражданским делам // Социоди-намика. - 2013. - № 2. - С. 322-361.

7. Ершов В.В. Актуальные теоретические и практические проблемы конкретизации Конституции России // Современный конституционализм: вызовы и перспективы: материалы международной научно-практической конференции, посвященной 20-летию Конституции Российской Федерации /отв. ред. В. Д. Зорькин. - М., 2014. - С. 157162.

8. Зорькин В. Д. Конституция и права человека в ХХ1 веке. К 15-летию Конституции Российской Федерации и 60-летию Всеобщей декларации прав человека /В.Д. Зорькин. - М.: Норма, 2008. - 224 с.

9. Крусс В. И. Теория конституционного правопользования. - М.: Норма, 2007. - 752 с.

10. Лапаева В. В. Критерии ограничения прав человека в Конституции Российской Федерации (к разработке доктрины) / Конституционный контроль: доктрина и практика: материалы международной конференции, посвященной 20-летию Конституционного Суда Российской Федерации (Санкт-Петербург, 28-29 октября 2011) / под ред. В. Д. Зорькина. - М.: Норма, 2012. - С.387-401.

11. Логвинова И.В. Координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации: историко-политические и правовые реалии. // Политика и Общество. - 2015.

- № 9. - С. 1256-1266.

12. Логвинова И.В. Правовые основания делегированных нормот-ворческих полномочий Правительства Российской Федерации // Право и политика. - 2015. - № 8. - С. 1105-1111.

13. Логвинова И.В. Конституционно-правовая ответственность в Российской Федерации: проблемы отграничения от иных видов социальной и юридической ответственности // Актуальные проблемы юридической ответственности. - М.: РГГУ, 2010. - С. 6-16.

14. Незаконов В. Я. Системная концепция правового статуса личности (человека и гражданина) // Бизнес в законе. - 2013. - № 2. -С. 28-34.

15. Предпринимательское право: учебник / под ред. Н.И. Косяковой.

- М.: РГГУ, 2008.

16. Прутян О. В. Судоприменение и проблемы ограничения федеральным законом прав и свобод человека и гражданина // Пробелы в российском законодательстве. - 2013. - № 1. - С. 206-212.

17. Тутаев Х.А. Защита судом прав и свобод // Пробелы в российском законодательстве. - 2014. - № 5. - С. 39-43.

РЕЦЕНЗИЯ

В современной отечественной юридической науке обращается особое внимание на правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, которые вызывают немало дискуссий. В статье рассмотрена актуальная проблема умаления и отмены прав и свобод в контексте практики органа конституционного контроля. Интерес представляет подход автора к сопоставлению указанных правовых категорий с понятием ограничения прав и свобод.

Новизна исследования видится в совмещении формально-юридического и аксиологического подхода к изучаемым явлениям, что имеет не только теоретическое, но и практическое значение для обеспечения защиты прав и свобод.

В представленной статье уделено внимание конкретизации конституционных положений в законодательстве и судебной практике, что в свете отдельных коллизий в правовых позициях Конституционного Суда РФ и ЕСПЧ, нуждается в серьезном анализе.

Освещая вопросы как теоретического, так и правоприменительного характера, Логвинова И.В. опирается на решения Конституционного Суда РФ, фундаментальные исследования ведущих российских конституционалистов.

Рецензируемая статья, несомненно, имеет научную новизну, может быть опубликована в журнале, включённом Высшей аттестационной комиссией России в список изданий, рекомендуемых для опубликования основных научных результатов диссертаций.

Профессор кафедры ПОУД МГИМО МИД России д.ю.н., профессор

Ю.К. Краснов