2018.01.007. КЭМЕК Д. DĒMOS И DĒMOKRATIA. CAMMACK D. THE DēMOS IN DēMOKRATIA // ANCIENT GREEK AND ROMAN HISTORY: JOURNAL. - 2017. - SEPT. 22. - P. 1-23. - MODE OF ACCESS: HTTPS://SSRN.COM/ABSTRACT=2881939 (ACCESSED DATE: 07.10.2017.)

из которых находилась под мощным и постоянно растущим влиянием эллинистического Востока (с. 279).

А.Е. Медовичев

2018.01.007. КЭМЕК Д. DEMOS И DEMOKRATIA. CAMMACK D. The demos in demokratia // Ancient Greek and Roman History: Journal. - 2017. - Sept. 22. - P. 1-23. - Mode of access: https://ssrn.com/abstract=2881939

Ключевые слова: Древняя Греция; демос и демократия; демос - народное собрание; демос - политический конструкт.

Статья профессора Йельского университета (США) Дениелы Кэмек посвящена анализу значений термина demos и его соотношению с понятием demokratia, что позволяет внести определенные уточнения в саму концепцию демоса. Как отмечает автор, основное значение этого понятия, как правило, не обсуждается. Поскольку demos означает «народ», а kratos - «власть», а также «силу» и «могущество», то demokratia обычно переводится как «правление народа» или «власть народа». При этом имеется широкий консенсус относительно того, что demos обозначает все гражданство и синонимичен такому понятию, как polis, «гражданская община» или «город-государство». Таким образом, он включает в себя богатых и бедных, элиту и массы (с. 3).

Однако термин demos имел и другие значения. Одним из них было «простой народ», синонимичное plethos - «множество», т.е. «массы». И в этом смысле demos обозначал не всю совокупность граждан, но социологически ограниченный, хотя и самый большой фрагмент гражданского коллектива, главным образом бедное большинство. В современных исследованиях такое понимание термина demos обычно ассоциируется с античными писателями IV в. до н. э. антидемократического направления, отвергавшими идею включения всех граждан в процесс принятия решений. Поэтому, как считают некоторые историки (М. Хансен и др.), любое исследование demokratia, чтобы быть точным в отношении демократической идеологии и практики, должно игнорировать источники, в которых такое понимание присутствует. Оно также не может считаться изначальным.

Действительно, пишет Д. Кэмек, слово demos в значении «простой народ» представителями античной элиты нередко употреблялось с уничижительным оттенком и чаще всего в контексте гражданского конфликта. Но из этого не следует, что оно не имело под собой объективной основы. Отождествление demos с plethos, «бедным большинством», в «Политике» Аристотеля отнюдь не случайно: оно занимает ключевые позиции в его анализе политических форм (с. 6).

Больший интерес, с точки зрения автора, представляет тот вариант, когда понятие demos ассоциируется с ekklesia (народное собрание), которое, несмотря на ограниченный состав участников каждого конкретного форума, считалось воплощением демоса в целом. При этом, однако, согласно традиционному подходу, demos в значении «собрание», как и в значении «простой народ», также является производным от изначального понимания демоса как совокупности всех граждан полиса (pantes politai). И только такое понимание термина demos подразумевается в слове demokratia (с. 5).

Однако, отмечает Д. Кэмек, если понятие demokratia предполагает правление всего народа, то возникает вопрос: кто является объектом управления? Очевидно, что тот же самый народ. В таком случает demokratia означает самоуправление, но, как подчеркивает она, крайне сложно обнаружить что-либо подобное такой концепции демократии в античных источниках. В них самоуправление всегда фигурирует под термином autonomía и означает лишь неподчиненность полиса внешней власти (с. 6).

Другой причиной подвергнуть сомнению традиционный взгляд об изначальном тождестве понятий demos и pantes politai являются свидетельства источников, предшествующих тому времени, когда demokratia стала реальностью и в которых demos представлен вне связи с этой формой правления.

Как показывает далее автор, на протяжении длительного периода, от Гомера (VIII в. до н. э) до Эсхила (первая половина V в. до н. э.), значение термина demos было стабильным и включало три основные характеристики. Наиболее важной чертой демоса было то, что он являлся коллективным субъектом, включающим множество индивидов, образующих общность корпоративного типа. В отличие от laos - «народа» как совокупности мало чем связанных между собой персон, demos обладал несопоставимо более значи-

тельным политическим весом. В качестве политического субъекта он был способен заставить почувствовать свою волю всему сообществу, и, судя по имеющимся источникам, любые публичные акции всегда осуществлял именно demos и никогда - laos. Таким образом, как особый политический субъект demos существовал задолго до demokratia (с. 12).

Наконец, demos как исключительный субъект, охватывающий не все сообщество, но лишь рядовое большинство, противостоял политической элите (hegemones, basileis, gerontes). И в этом смысле он не мог быть тождественен ни pantes politai, ни полису в целом, который объединял как правящий класс, так и управляемых (с. 15).

Таким образом, заключает автор, изначально, в архаический период, и позднее, в классическую эпоху, demos в более широком смысле обозначал тех, чья политическая власть была обусловлена их участием в деятельности коллективного органа, народного собрания (= demos - в узком смысле), в отличие от тех, кто обладал политическим влиянием индивидуально (с. 16).

Такому выводу, казалось бы, противоречит тот факт, что по-гречески «собрание» называлось не demos, а agora или ekklesia. Однако, как отмечает Д. Кэмек, это были скорее технические термины, обозначающие место сбора или форму/способ созыва. Постановления принимала не agora, а demos в качестве политического субъекта. Поэтому декреты афинского народного собрания начинались словами edoxe to demo, «постановил демос» (а не экклесия) (с. 17).

Разумеется, со временем слово «демос» приобретало новые значения. Наиболее расширительно в некоторых случаях оно использовалось как синоним слова polis, т.е. «гражданская община», «город-государство», а также pantes politai, «все граждане». Но, судя по источникам, это было относительно поздним явлением. Возможность объяснить возникновение такой синонимичности, по мнению автора, как раз и дает отождествление demos с народным собранием. Понятия demos и polis становятся взаимозаменяемыми тогда, когда demos приобретает kratos над своей элитой и воля демоса становится волей полиса. Смещение баланса сил в пользу народного собрания отражает термин demokratia. Верховенство народного собрания при демократии, в свою очередь, демонстрирует

взаимозаменяемость терминов demos и demokratia. Поэтому ниспровержение демократии могло передаваться фразой: katalysai ton demon, «свергнуть демос» (с. 18-19).

В целом, отмечает автор, несмотря на постепенный характер движения, переход к демократии имел революционный характер. «Конверсия политической элиты из правителей в лидеров - из he-gemones в demagogoi, в «вождей демоса» в буквальном смысле -была радикальной трансформацией, возможно, после классической эпохи никогда более не повторявшейся» (с. 22).

В заключение Д. Кэмек останавливается на вопросе о том, как изложенная концепция демоса соотносится с известными марксистскими и веберовскими социальными концепциями «класса» и «статуса». Разумеется, пишет автор, Аристотель был прав, утверждая, что demokratia означает власть бедняков, поскольку они составляют подавляющее большинство тех, кто в индивидуальном плане (как индивид) политически малозначим. Тем не менее demos не был ни социально-экономической, ни подлинно статусной категорией. В основе этого феномена явно просматривается институциональный аспект. Имея вполне определенное отношение к принимающей решения власти, он, с точки зрения автора, скорее был политическим конструктом (с. 23).

А.Е. Медовичев

ИСТОРИЯ РОССИИ, СССР И ГОСУДАРСТВ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА

2018.01.008. КУПРИЯНОВ А.И. ВЫБОРЫ В РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ, (1775-1861 гг.) / ИРИ РАН. - М.: Центр гуманитарных инициатив, 2017. - 400 с.

Ключевые слова: Российская империя; Московская, Тверская, Тамбовская губернии, Западная Сибирь; дворянство и городские граждане; практика выборов; электоральное поведение.

В книге д-ра ист. наук А.И. Куприянова, состоящей из введения и четырех глав, исследуются процессы формирования практики выборов и традиций электорального поведения русского дворянства и городских граждан, а также взаимодействие и конфликты