Мифологическое самосознание коренных народов Камчатки

Мифологическое самосознание коренных народов Камчатки

Семенова С. В.

Mythological Self- consciousness among Indigenous People of Kamchatka

Semyonova S.V.

Mythological in structure of the personality as a system is considered. It conditions a surd component of the cognition and comprehension of the world and the person’s place in it, particularities of the mythological thinking, mythological way of the explanation of the world are described. Short feature of the symbol as the mythological part of personality’s structured unit is given. The Mythological self-consciousness is defined as the image of the "subject - world” relations, given by a surd component of the cognition. As basic features of the mythological self-consciousness the sensation of “I and the world” holistic unity stands out, and polysemantic of the surrounding world’s objects. The particularities of Kamchatka native folks’ mythological self-consciousness are considered, which are conditioned by a special type of person’s relations with the surrounding world.

Исследование мифологии

давно ведется в системе философского, филологического и этнографического знания. Миф рассматривался как форма массового сознания, как феномен культуры, как элемент фольклора. Предметом изучения психологии в этой области являются

особенности мышления,

самосознания, деятельности,

обусловленные мифологическим способом объяснения мира.

Прежде чем осветить

особенности и функции

мифологического самосознания, следует дать общее представление

о мифологическом в структуре личности вообще. Мифологическое в структуре личности понимается как система, обусловливающая иррациональный компонент

познания и осмысления мира и своего места в нем. «Миф есть личностная форма, и личность есть миф», - писал А. Ф. Лосев [4, с. 117]. Эта система включает мифологическое сознание,

мышление, восприятие, образ мира, самосознание в виде целостного единства, и каждый ее структурный элемент тесно взаимосвязан с другим. Поэтому, прежде чем содержательную характеристику мифологическому самосознанию, предварительно осветим особенности

мифологического способа

объяснения мира и

мифологического мышления.

Две формы отражения мира (образно-мифическое и

понятийно-логическое) в сознании человека неразрывно связаны. Так, отдельные исследователи (А. Ф. Лосев, К. Хюбнер) понимают миф как способ существования личности, как ее самосознание, подразумевая под

мифологическим мышлением

любой способ объяснения явлений

и предметов окружающего мира за исключением рационального. К. Юнг называет мифологическое в личности «бессознательной душой» [16].

Для абсолютного большинства современных культур логическое, понятийное, абстрактное

мышление является

доминирующим. Для

традиционных же культур характерен мифологический

способ объяснения мира, событий, причинно-следственных связей. Этот тип мышления качественно и структурно отличается от привычного логического типа мышления. Рациональное

объяснение мира, по мнению многих авторов, является вторичным, производным по отношению к мифологическому (мифопоэтическому, магическому, символическому), которое

возникло значительно раньше. «Миф не первоначальная форма науки или философии, а особый вид мироощущения,

специфическое, общее,

чувственное, синкретическое

представление о явлениях

природы и общественной жизни, самая древняя форма

общественного сознания» [1, с. 41].

Некоторые особенности

мифологического мышления

сохраняются в современном массовом сознании наряду с

элементами философского и научного знания, строгой научной логикой. «Не существует двух

форм мышления у человечества, одной пралогической, другой логической, отделенных одна от другой глухой стеной, а есть различные мыслительные

структуры, которые существуют в одном и том же обществе и часто,

- быть может, всегда - в одном и том же сознании», - писал Л. Леви-Брюль [3, с. 131]. Видимо, научное

осознание мира не устраняет полностью ни более архаические пласты мировосприятия, ни его образно-художественные формы. Тем не менее, наиболее значительную роль

мифологическое, магическое,

символическое миропонимание играет для традиционных культур.

На современном этапе развития психологической науки возник значительный интерес к тем формам мышления, которые в большей или меньшей степени противостоят рациональному

способу восприятия

действительности. Способ

познания мира и самого себя

через образы, символы

значительно древнее

рационального способа

объяснения мира и зачастую является более эффективным.

Если научное обобщение строится на основе логических процедур, движения от

конкретного к абстрактному и от причин к следствиям, то

обобщение мифологическое

оперирует конкретным и

персональным, взятым в качестве знака. То, что в научном анализе выступает как аналогия или

другой вид отношения, в мифологии выглядит как

тождество, разделение на части.

Не имеет смысла доказывать «правильность» или преимущество той или иной формы мышления и самосознания: логического или

мифологического отношения к себе и миру. К. Хюбнер, отрицая понимание мифологического

способа познания как

примитивного и иррационального, отмечает: «Существуют

мифические разум и онтология, а также и мифологическая форма опыта, в то время как рациональность является чисто формальной логической

способностью» [12, с. 369]. М.

Элиаде пишет об этом так: «Видимая «концептуальная»

бедность архаических культур свидетельствует не о

неспособности создавать «теории», но о принадлежности этих культур к иному способу мышления, явно отличного от современного «стиля» мысли, основанного на методах и результатах эллинской

спекуляции» [15, с.86]. Отметим, что мифологический способ мышления имеет очень много общего с творческим, креативным мышлением. Так, и

мифологическое, и креативное мышление рассматривает каждый объект одновременно во всей системе его взаимосвязей. При этом значительно шире и разнообразнее круг возникающих ассоциаций и аналогий,

вследствие чего достигается целостность, полнота видения любого явления. Мыслительные процессы тесно переплетены с эмоциональными, постижение мира в огромной степени опирается на интуицию. Именно такой «творческо-

мифологический» способ познания является наиболее продуктивным для получения принципиально новых идей и нестандартных решений.

Мифология ориентирована на преодоление фундаментальных противоречий человеческого

существования, на гармонизацию общества, личности и природы. «Миф направлен на утверждение человеческих желаний и

организацию коллективных

действий, на внушение как чувства единства между членами коллектива, так и чувства гармонии (сопричастности) с мировым целым» [1, с. 45].

Мифологическое мышление

характеризуется неотчетливым

разделением субъекта и объекта, образа и предмета, предмета и знака, существа и его имени, пространственных и временных отношений, внутреннего и внешнего, происхождения и сущности, части и целого, безразличием к противоречию и т. п.

Так, Леви-Брюль отмечает: «Там, где мы ищем вторичные причины, устойчивые

предшествующие моменты

(антецеденты), первобытное

мышление обращает внимание исключительно на мистические причины, действие которых оно чувствует повсюду. Оно без всяких затруднений допускает, что одно и то же существо может в одно и то же время пребывать в двух или нескольких местах. Оно обнаруживает полное безразличие к противоречиям, которых не терпит наш разум» [3, с. 131].

Мифологическое воображение игнорирует реальные причинные связи и связывает между собой самые разнообразные предметы и явления, часто никак не связанные с реальной

действительностью.

Для описания мифологического мышления Л. Леви-Брюль использовал термин «коллективные представления». Коллективные представления в данном случае представляют собой продукт как когнитивной, так и аффективной составляющей психики. «Не

будучи чистыми представлениями в точном смысле слова, они обозначают или, вернее,

предполагают, что... человек в данный момент не только имеет образ объекта и считает его реальным, но и надеется на что-нибудь или боится чего-нибудь, что связано с каким-нибудь действием, исходящим от него или воздействующим на него.

Действие это является то влиянием, то силой, то

таинственной мощью, смотря по объекту и по обстановке, но действие это неизменно

признается реальностью и составляет один из элементов представления о предмете» [3, с. 132 - 133].

Основной особенностью

коллективных представлений Л. Леви-Брюль считает

нечувствительность к логическим противоречиям, тогда как научное мышление их избегает. В коллективных представлениях предметы, существа и явления могут быть одновременно и самими собой, и чем-то иным, находиться одновременно в нескольких местах;

предшествующее состояние

нередко смешивается с причиной явления. Другая особенность коллективных представлений - их стойкость, непроницаемость для объективного опыта, способность сопротивляться противоречащей им информации.

Коллективные представления являются выражением

мистичности воспринимаемой реальности. Отсутствует граница между возможным и

невероятным, реальным и воображаемым, объективным и мистическим. В современной культуре человек живет в двух мирах: видимом, физическом, и невидимом, духовном. Для

представителей же традиционных культур такого разделения не существует, мир един в своих естественных и

сверхъестественных проявлениях. Л. Леви-Брюль считает основным принципом коллективных

представлений так называемый закон партиципации

(сопричастности): все объекты и явления мира, включая и

человека, тесно связаны между собой.

Ф. Х. Кессиди, описывая особенности мифологического сознания, также выделяет в качестве основной его

особенности чувство слитности с коллективом и миром в целом, растворение индивидуального сознания в гармоничном единстве: «Мифология - это своеобразное видение мира, особый тип представлений об окружающей действительности, в которых реальное сливается с

фантастическим» [1, с. 51].

К. Леви-Строс считал, что между логическим и

мифологическим мышлением

принципиальных различий не существует: законы мышления

едины для всех. Единственное различие между мифологическим и научным мышлением, на его взгляд, заключается в единицах анализа: миф ориентируется на чувственные качества, а логика -на абстрактные свойства вещей. Элементы мифологического

мышления - знаки - представляют собой нечто среднее между понятиями, используемыми

научным мышлением, и образами восприятия.

Известный историк религии М. Элиаде в качестве основной черты мифологического способа

объяснения мира рассматривает придание символического,

божественного, сакрального

значения различным объектам и явлениям жизни. Объект или явление, сопричастное

сакральному, М. Элиаде называет иерофаниями. Иерофанией -священным символом - может стать все, что угодно: «Несомненно, что практически все, чем пользовался когда-либо человек; все, что он чувствовал, воспринимал и любил; все, с чем

он так или иначе сталкивался, могло превращаться в иерофанию» [15, с. 48]. Он рассматривает

содержательные характеристики различных иерофаний, общих для большинства культур. Несмотря на то, что его труд скорее можно отнести к области этнографии или религиоведения, нежели

психологии, результаты его исследования представляют

несомненный интерес в свете изучения мифологического в структуре личности. Рассматривая символику таких объектов, как небо, земля, вода и т. д., он ясно показывает сходство

происхождения всех мифов и коллективных представлений, связанных с этими объектами. Так, символику и религиозное значение неба в разных культурах М. Элиаде объясняет

обусловленностью следующими характеристиками неба: «высота», «возвышенность», «сверхземное» и «бесконечность».

Именно символ, по мнению М. Элиаде, является основной структурной единицей

мифологического в структуре личности: «В процессе

архаического мышления

используются не только

абстрактные понятия или концептуальные элементы, но и -в первую очередь - символы... «Использование» символов

происходит в соответствии с особой символической логикой» [15, с. 86].

Синонимы мифологического -мифопоэтическое, магическое, символическое. Символ, знак, метафора - вот то, что, по мнению многих авторов, лежит в основе мифологического в личности. «Человек погружен в символы и вне их не существует. Более того, символы образуют целый мир, который в сознании человека

заменяет мир естественный» [10, с. 10].

Символ является вторичным по отношению к знаку. Знак - это предмет либо явление, служащий представителем другого предмета, явления, процесса [9, с. 123],

способный заменить

обозначаемый объект в

определенной ситуации. Согласно швейцарскому языковеду Ф. де Соссюру, знак есть имеющее структуру целое, состоящее из означаемого и означающего, связь между которыми фиксируется обществом и не зависит от «вещества» и формы знака и предмета. Одной из

основополагающих характеристик знака является его направленность на объект, то есть он отображает реальность внешнего мира и воспринимается органами чувств.

Символ оказывается гораздо сложнее знака. Знак и символ роднит процесс означивания (придания определенного смысла) мира с тем отличием, что в символе смысл предмета может переноситься на совсем иной предмет. Символ всегда содержит некий смысл, выводящий за пределы того предмета, который этот знак обозначает. Коренное различие между символом и знаком состоит в том, что знак предъявляет, показывает, а символ называет, обозначает, то есть за символом лежит глубинный смысл, закодированный так, чтобы при предъявлении символа можно было восстановить исходное значение.

Основной содержательной характеристикой знаков и символов является их значение. Значение определяется как обобщенная форма отражения личностью общественноисторического опыта,

приобретенного в процессе

совместной деятельности и общения и существующего в виде понятий [9, с. 124]. Значение

раскрывается как содержание знаков, образов, действий в их устойчивом для представителей данной культуры социально-нормированном смысле.

Посредством системы значений сознанию личности предстает образ мира, других людей, самого себя. Индивидуальная система значений обусловливает

познавательные процессы и акты социального поведения. По мнению А. Г. Шмелева, именно исследование индивидуальной системы значений позволяет проникнуть во внутренний мир человека.

С одной стороны, значение выступает как образующая индивидуального сознания, а с другой - как единица общественного сознания.

Значения фиксируются, как правило, в форме понятий, но носителями значений могут выступать такие социально нормированные формы

поведения, как ритуалы,

выразительные движения, танцы, устойчивые визуальные символы, жесты и т. д. По аналогии с вербальными значениями, где психологической структурой

значения признается система соотношения и

противопоставления слов в речевой деятельности, можно предположить, что и образы, символы могут быть организованы в устойчивую систему отношений.

Для знака (особенно в формально-логических системах) многозначность - явление негативное: чем однозначнее

расшифровывается знак, тем конструктивнее он может быть использован. Символ, напротив, чем более многозначен, тем более

содержателен.

За каждым объектом в культуре закрепляется

определенный набор стандартных представлений и общепринятых ассоциаций, который является достоянием всех представителей данной культуры. К. Юнг в свое время выделил особый пласт культурных символов, которые используются для выражения «вечных истин» и до сих пор существуют в мировых религиях. Такими культурными символами являются архетипы -

мифологические мотивы,

варианты древних представлений, опосредованных сознанием.

Архетипы или первообразы несут в себе важнейшую информацию о мире и переносят ее на самого человека таким образом, что человек оказывается носителем (и кодом дешифровки) знаний о Вселенной.

1. Архетип матери. Мать принадлежит земной сфере (ср. мать - сыра земля), то есть материи. Одновременно это и мотив ночи порождающей, так как в земле скрыты невероятные потенциальные силы, плодородие. С другой стороны, образ матери -это образ женщины вообще, который Юнг обозначил как Анима.

2. Архетип отца,

противоположный матери и относящийся к воздушной сфере. Отец - это авторитет, герой, сила духа. Противоположный по отношению к женскому началу, образ мужчины обозначается как Анимус.

3. Ребенок или младенец

оказывается опосредующим

звеном, в котором отражены и анима, и анимус, в том смысле, что он - будущее человека, обладающее всевозможными

потенциями. В целом младенец -

залог развития, предчувствие близких изменений.

4. Образ трикстера (трикстер -шут, дурак) предстает как отражение

недифференцированного сознания, едва поднявшегося над животной душой. Этот образ подобен шуткам судьбы, не всегда забавным. Юнг обозначил этот образ как Тень, совокупность низших черт характера человека.

5. Образ маски. Первоначально слово «личность» обозначало маску

- личину актера, то есть предполагала сокрытие истинного лица человека. Маска - это система адаптации человека к миру, та манера, в которой проходит его активность.

6. Другой. Другой - это тот, кем мы также являемся, друг, с которым, однако, мы не сможем объединиться полностью. Это внутренний голос, невидимый учитель, с которым человек ведет беседу. Результатом такой беседы должна стать истина.

7. Самость - глобальный образ

целостности, выраженный в символе круга. Это результат синтеза всех способностей, инстинктов и желаний. Юнг предполагал, что образ самости является одним из древнейших, так как даже у ребенка проявляется самость в виде соответствующих символов сферы, окружности как потенциальная целостность. Самость

представляет собой союз сознания и бессознательного, сокровище, спрятанное в пещере.

8. Бог олицетворяет тот центр, к которому стремится человек. В качестве символа Юнг предлагает цветок как собирательный образ души, духа и творчества [10, с. 30

- 31].

Символ, символическое

наполнение объекта - доступ к

некоторому информационному содержанию. «Символ, будучи

воплощенным в вещественной форме, рассказывает о реальности сверхчувственной, не

принадлежащей миру материи. В древности считалось, что именно эта реальность является

первичной, и мы связаны с ней посредством символов» [10, с. 20].

М. М. Маковский отмечает: «Важнейшим средством

концептуализации окружающего мира в древнем человеческом коллективе была символика, которая теснейшим образом связана с магическим мышлением язычников. Любое живое существо или неодушевленный предмет, любое действие или движение облекались в форму символа, соотносимого с божественной благостью, опасностью, жизнью или смертью.» [5, с. 28].

Общекультурное ментальное пространство как совокупность значений, образов, символов общественного сознания в той или иной степени полноты

присваивается конкретной

личностью. Субъективный образ мира имеет базовую,

инвариантную часть, общую для всех ее носителей, и вариативную, отражающую уникальный

жизненный опыт субъекта. Инвариантная часть формируется в контексте культуры, отражая ее систему значений и смыслов [8, с. 52]. Более привычные, освоенные данной культурой реалии

выступают метаязыком, формой, в которой отображается и

рефлексируется иная реальность. Выживание человека

предполагает, что в его психике закрепляются символические

образы, которые позволяют наполнить человеческую жизнь

смыслом [14 , с. 87].

Рассмотрев общие

характеристики мифологического в структуре личности, перейдем непосредственно к описанию предмета нашего исследования -мифологического самосознания.

Самосознание определяется как когнитивный компонент Я-концепции, включающий образ своих качеств, способностей, внешности, социальной

значимости и т. д. [9, с. 475]. Способность к самопознанию и самосознанию - исключительное достояние человека, который осознает самого себя как субъекта общения и действия, становясь в непосредственное отношение к

самому себе. Самосознание ориентировано на осмысление человеком своих действий, чувств, мыслей, мотивов поведения, интересов и т. д. Самосознание возникает в ходе развития сознания личности, по мере того, как она реально становится самостоятельным субъектом.

Существенная черта в

характеристике самосознания -

это способность личности не

только отделить себя от остального мира, но и противопоставлять себя ему. Вместе с тем в самосознании происходит

осознание самого себя не как чего-то абсолютно обособленного от окружающего мира, а в многообразном отношении с ним.

Человек, взаимодействуя с миром, следуя его логике существования, является частью видо-родовой (племенной,

расовой, этнической, культурной) системы. Он попадает в сферу действия законов существования мира и воспроизводит их действия в своем поведении.

Принадлежность к определенной культуре, быту и образу жизни конкретной социальной общности запечатлевается в человеке и других людях, составляющих

видо-родовую систему,

обусловливает их

функционирование по логике данного мира. Мифологическое видение мира сохраняется в традиционных культурах

различных этносов. Каждый этнос в своем историческом

становлении выработал свою обособленную картину мира, объединяющую членов этноса воедино. Благодаря этнической культуре человек получает такой образ окружающего, в котором все элементы мироздания

структурированы и соотнесены с самим человеком, так что каждое человеческое действие является компонентом общей структуры [8].

Согласно концепции В. С. Мухиной, человек строит свое мировоззрение, свою идеологию на основе внутренней позиции, через становление системы личностных смыслов в контексте особенностей реалий своей жизни. Исторически и культурно обусловленные реалии бытия человека разделяются на:

1 - реальность предметного мира;

2 - реальность образнознаковых систем;

3 - реальность социального пространства;

4 - природную реальность.

Мировоззрение в этом

отношении представляется как обобщенная система взглядов человека на мир в целом, на место человечества в мире и на свое индивидуальное место в нем. Содержательное наполнение

образа мира в процессе развития личности и ее самосознания опосредовано единым механизмом идентификации и обособления. Представление о мире

формируется в контексте определенной культуры, в которой родился и вырос человек.

Автор концепции понимает самосознание как универсальную, исторически сложившуюся и социально-обусловленную психологическую структуру,

присущую каждому

социализированному индивиду, состоящую из звеньев, которые составляют содержание ключевых переживаний личности и выступают внутренними

факторами рефлексии, ее отношения к самой себе и окружающему миру. Согласно этой концепции, самосознание человека как личности содержит пять звеньев: 1 - идентификация с образом тела, именем и

заменяющим его местоимением «Я», индивидуальная духовная сущность человека; 2 - притязание на признание; 3 - половая

идентификация; 4 -

психологическое время личности (индивидуальное прошлое,

настоящее, будущее); 5 -

социальное пространство личности (права и обязанности).

Эти звенья самосознания формируются у всех людей, независимо от принадлежности к какому-либо этносу, различаясь в содержательном наполнении

звеньев самосознания в

зависимости от характеристик этнической среды и от социальной ситуации развития [7, с. 57].

Н. В. Чудова рассматривает мифологическую составляющую образа Я как результат идентификации с персонажем мифа. На ее взгляд, подобная идентификация позволяет

личности выстроить

соответствующую конкретной ситуации модель поведения. Миф в данном контексте понимается как образ жизненной ситуации, включающий в себя определенный способ взаимодействия с миром [13].

В процессе взросления структурные звенья самосознания благодаря единому механизму развития личности,

идентификации и обособления обретают уникальное наполнение, несущее при этом специфику конкретной социокультурной

общности. А. С. Обухов отмечает: «Структурные звенья

самосознания, содержательное наполнение которых специфично в различных этнических, культурных, социальных и других условиях, по сути дела являются образом себя в мире и выступают основой видения мира в целом» [8, с. 64].

Итак, мифологическое

самосознание, на наш взгляд, можно определить как образ себя и мира, себя в мире: осознание своего места и роли в системе взаимоотношений «Я - мир», обусловленное конкретным

культурным контекстом, носящее мистический, иррациональный1 характер. «Миф есть

самосознание», - писал А. Ф. Лосев [4, с. 172].

На основе теоретического анализа мифологического в структуре личности мы

предварительно выделили две базовые характеристики

мифологического самосознания:

1. Ощущение слитости с окружающим миром,

сопричастности ему, единства видимого и невидимого мира, естественного и

сверхъестественного, выражающееся, в частности, в иррациональном убеждении в своей способности мистически влиять на окружающий мир и в

1 Следует отметить, что слово «иррациональный» употребляется здесь в значении «не обусловленный формальной логикой» и не несет пренебрежительного характера

способности мира мистически влиять на личность.

К. Юнг отмечает, что носителю мифологического самосознания приходится приспосабливаться к неизвестным силам, которые в любую минуту могут изменить или даже прекратить его жизнь [16].

Л.Леви-Брюль характеризует данную сторону мифологического самосознания следующим

образом: «Для членов нашего

общества, даже наименее культурных, рассказы о

привидениях, духах и т. д. являются чем-то относящимся к области сверхъестественного:

между этими видениями, волшебными проявлениями, с одной стороны, и фактами, познаваемыми в результате обычного восприятия и

повседневного опыта, с другой стороны, существует четкая разграничительная линия. Для первобытного же человека, напротив, этой линии не существует. Суеверный, а часто также и религиозный человек нашего общества верит в две системы, в два мира реальностей одних - видимых, осязаемых, подчиненных неизбежным

законам движения, и других -невидимых, неосязаемых,

"духовных". Для первобытного мышления существует только один мир. Всякая действительность мистична, как и всякое действие, следовательно, мистичным

является и всякое восприятие» [3, с. 136].

Для мифопоэтического типа мышления существенно только то, что составляет часть Космоса, причастно к нему. Мифическая ментальность отождествляет

начало и сущность. Следствием ощущения единства, слитости человека, коллектива и космоса является вера в то, что любое

изменение в социальной

организации влечет за собой глобальную перестройку во всех остальных сферах жизни [10, с. 66

- 67]. Рациональность культуры будет определяться тем, насколько адекватно существование

человека и общества в целом законам развития природы, насколько оно соответствует некоему изначальному порядку. Метафорическая сопричастность делает мир близким, понятным, проницаемым, она дает

возможность быть открытым перед миром, общаться с ним.

Люди традиционных культур имеют особую картину мира, в рамках которой они

рассматривают человека как часть общества, а общество -включенным в природу и зависящим от космических сил. Природа и человек не противостоят друг другу: природные явления мыслятся в понятиях человеческого опыта, а человеческий опыт - в понятиях космических явлений [8 , с. 53].

Данная характеристика

мифологического самосознания -слитость с миром, ощущение единства естественного и сверхъестественного - в

повседневной жизни

обнаруживается в поведении человека в виде совершения так называемых символических

действий. К сожалению, более точный термин подобрать сложно; в обыденном языке самое близкое понятие - «соблюдение примет». Символические действия не являются логически

обоснованными (по крайней мере, с позиций научной логики), они совершаются для того, чтобы гармонизировать

взаимоотношения личности и мистически-реального мира:

призвать удачу, отвести беду и т.

д. Так или иначе они проявляются в жизни любого человека, даже самого закоренелого

материалиста.

Самый простой пример символического действия:

молчание о каком-либо важном начинании или перспективе получения чего-либо, «чтобы не

сглазить». С рациональной точки зрения такое поведение не является обоснованным: логика не видит причинно-следственной связи между

информированностью посторонних людей о каком-либо начинании и его неудачей. Тем не менее, с точки зрения мифологического в сознании, связь существует, и самая прямая.

Символические действия

можно условно разделить на «позитивные» и «негативные»: позитивные действия

осуществляются для того, чтобы желаемое событие произошло, негативные - для того, чтобы

нежелаемое событие не

происходило. Пример негативного действия мы привели выше,

примером позитивного действия может быть, например,

подкладывание студентом

пятикопеечной (теперь уже,

наверное, пятирублевой) монеты под пятку с целью получения отличной оценки на экзамене. Как показывает анализ символических действий, повсеместно

распространенных в современной русскоязычной культуре,

негативные символические

действия, как правило,

совершаются чаще.

В символических действиях различные объекты, явления и операции выступают в их мистическом, порою магическом, значении: так, мусор сам по себе не несет мистической нагрузки, однако мусор, который выносят на

ночь, ее приобретает - в данном случае, в данном культурном контексте, это объект, вместе с которым из дома могут уйти счастье и благополучие.

Мы вплотную подошли ко второй базовой характеристике мифологического самосознания, являющейся следствием первой -ощущения слитости с миром, мистической взаимозависимости личности и объектов мира.

2. В качестве второй базовой характеристики мифологического самосознания мы выделили полисемантичность, множественность значений

объектов окружающего мира. Те или иные предметы и явления с позиции мифологического

самосознания в определенной ситуации могут приобретать символический смысл. Так, черная кошка сама по себе является просто кошкой черного цвета, однако черная кошка, пересекшая дорогу, приобретает совсем иное, символическое, значение:

предупреждение о возможной опасности или неудаче. Ложка, лежащая на столе, не несет символической нагрузки, но ложка, падающая со стола, ее приобретает: в данном случае это сигнал о близких гостях (причем гостях женского пола).

Содержание мистического значения того или иного объекта, явления или действия так или иначе соотносится с их непосредственными содержательными характеристиками, с теми или иными их признаками. Возьмем, к примеру, «косые воротики»

(лестница, прислоненная к стене; вообще любое сооружение, напоминающее дверной проем ниоткуда в никуда), проходить сквозь которые, как известно, плохая примета. В данном случае

«косые воротики» являются символом входа, портала; но так как они не привязаны ни к какому конкретному объекту (строению, помещению, ограждению), то неизвестно, куда они могут привести, - а раз неизвестно, то, конечно, ни к чему хорошему они не приведут.

Очень показателен следующий пример мистического наполнения содержания понятия. Возьмем окно. Для нас, представителей современной русскоязычной

культуры, окно является окном и ничем больше - источником освещения, и только. Но и окно может приобретать мистическое значение в зависимости от культурного контекста. Основное символическое свойство окна - его проницаемость. Окно - это «дыра» в стене дома, нарушающее его целостность, и через эту «дыру» может что-то просочиться: как

изнутри, так и снаружи. Окно -это дополнительный выход из дома, но выход «неправильный», нетрадиционный. Поэтому в некоторых культурах именно через окно выносили покойника: дверь -выход для живых, окно - выход для мертвых. Нередко окна выходили исключительно во внутренний двор, чтобы ничто постороннее, вредное, опасное не проникло в дом извне, а все хорошее и полезное не могло дом покинуть. Через окно не полагалось переговариваться: люди, находящиеся по разные стороны разделяющей стены, находятся в разных мирах. И все эти поверья относятся всего-навсего к такому бытовому и прозаичному объекту, как окно. И тем более своими символическими свойствами, своей мистической силой обладают такие объективно важные предметы, как оружие, элементы одежды, дом и

домашняя утварь и т. д.

Каждый объект мира воспринимается двойственно, в каждом предмете, действии, явлении заложено - явно -обыденное, «профанное» значение, а так же - скрытно - мистическое, «сакральное». В определенных ситуациях, предусмотренных

конкретным культурным

контекстом, мистическое значение объектов выходит на первый план, а обыденное игнорируется. Любой предмет может нести ту или иную символическую нагрузку, но чаще это происходит с теми предметами или явлениями, которые чаще других встречаются в жизни или являются значимыми в данном культурном контексте, либо с теми, чьи характеристики близки к «мистическим». Последними, например, являются зеркало, тень, изображение и т. д.

Таким образом, на наш взгляд, с помощью исследования коллективной системы значений можно раскрыть особенности мифологического самосознания, присущие той или иной культуре.

Мифологическое миропонимание в наибольшей степени представлено у

традиционных культур, хотя и в современном мире в значительной степени сохраняются элементы мифологического самосознания. На наш взгляд, в структуре самосознания представителей коренных народов Камчатки мифологическое самосознание должно быть представлено более отчетливым образом, нежели у представителей доминирующего этноса, так как коренные народы в значительной степени сохраняют свою самобытность,

традиционный образ жизни, привычные способы понимания мира и своего места в нем. Исследование структуры

самосознания позволит определить степень выраженности

мифологического миропонимания у коренных народов Камчатки и у представителей доминирующего русскоязычного этноса, выявить основные сходства и различия способов объяснения мира у тех и других, охарактеризовать

основные особенности

мифологического самосознания.

Правомерен вопрос: насколько современные представители

коренных народов Камчатки сохранили самобытность в условиях доминирования культуры русскоязычного этноса?

Сохранились ли особенности личности, коммуникации,

сознания и самосознания настолько, чтобы можно было говорить об этнических различиях между коренным населением и доминирующим этносом?

Возможно, нет разницы и в структуре и содержании мифологического самосознания, ведь народами Камчатки в значительной степени воспринята доминирующая русскоязычная культура, и, возможно, именно она теперь определяет

мифологическую составляющую личности?

А. С. Обухов отмечает, что этническая картина мира может меняться с течением времени, но логически необъяснимые,

принятые в этнической картине мира за аксиому, блоки, которые внешне могут выражаться в самой разнообразной форме,

сохраняются и передаются из поколения в поколение [8, с. 55]. Таким образом, основа образа мира и, как следствие, «образа Я в мире», оказывается неизменной.

Безусловно, представители коренных народов Камчатки не утратили культурной специфики, и даже при беглом знакомстве с

культурой представителей

камчатского субэтноса очевидны различия между ней и культурой доминирующего этноса. В нашем исследовании мы пользуемся термином «камчатский субэтнос», так как нашей целью не является выявление различий между отдельными народами,

составляющими коренное

население Камчатки, а анализ

особенностей «северного» типа

мифологизации личности.

Последние исследования

свидетельствуют о том, что термин «камчатский субэтнос» вполне правомерен: культурные различия между отдельными коренными народами Камчатки значительно меньше, нежели между коренным населением и доминирующим русскоязычным этносом, и, следовательно, ими можно в известной степени пренебречь.

Мы исходим из

предположения, что сущность, основа мифологического

самосознания является

универсальной для любых этносов; различия же, на наш взгляд, заключаются в особенностях структуры и содержания

мифологического самосознания.

Безусловно, содержание,

наполнение мифологического

самосознания у представителей

доминирующего этноса и коренных народов Камчатки

является различным. Коротко и очень схематично охарактеризуем некоторые аспекты

мифологической картины мира коренного населения Камчатки как системы поверий и мифов.

Жизнь в суровых условиях

Севера, тяжелый труд рыбаков, бесконечные скитания по тундре с табунами оленей, риск на охоте -все это ставило людей в

зависимость от стихийных сил природы. Люди оказывались

беззащитными перед болезнями, голодом, землетрясениями. «Сила природы на Севере безгранична, а жизнь человека не значит буквально ничего», - пишет Л.

Шнейдер [14, с. 92]. Но занятия рыболовством, оленеводством, охотой и собирательством позволяло людям всесторонне познавать природу. Животные, растения, стихийные явления наделялись сверхъестественными свойствами и одухотворялись людьми. Рыболовы, охотники, оленеводы верили, что в горах, тундре, лесах, реках и морях обитают добрые и злые существа. «Мы не верим в богов, мы верим в духов,» - так говорят сами о себе представители коренного

населения.

Кутх, Куйкынняку, Куркыль -первопредок Ворон, творец земли

- также не является богом. «Никого глупея не представляют, как своего Кутху, чего ради и не воздают ему никакого почтения, ничего у него не просят, и ничем так, как именем его, не забавляются. Между прочим, и то в порок ему ставят, что он столько гор и стремнин сделал, и столько мелких и быстрых рек, что столько дождей и бурь производит, и беспокоит их. И для того, всходя зимою на высокия горы, или спускаясь, ругают его всякою бранью. Тоже делают и при других трудных

обстоятельствах,» - пишет С.

Крашенинников [2, с. 73].

Народы Камчатки верили в существование благожелательных существ, хозяев моря, лесов, гор, рек, земных и морских животных, птиц, рыб. Люди просили у покровителей удачной охоты, рыбной ловли, пастбищ для оленей, а в благодарность «угощали» жертвенной пищей. Изображения некоторых духов-

охранителей они носили с собой, держали в жилищах.

Показательно, что люди не

испытывали к ним особого уважения или страха: они могли «наказать», побить изображения духов за то, что они плохо справляются со своими

«обязанностями» и не приносят удачи.

Рядом с добром, которое

проявлялось в благополучии

человека, в равновесии всех сил природы (свет, тепло, солнце, день), присутствовало и зло - все то, что причиняло людям боль, голод, смерть (гибель животных,

неприход рыбы, холод, тьма, извержение вулканов,

землетрясения). От злых сил

оберегались с помощью духов-охранителей в виде фигурок-амулетов из камня, дерева, кости. Охранителем могло быть и деревянное приспособление для добывания огня, существовали охранители лодок, сетей. Защитниками семейств выступали и предки-покровители. Одни из них, вероятно, более древнего происхождения, назывались у коряков ыллапил или аняпил (бабушка), другие - более позднего

- аппапил (дедушка).

Предки покровительствовали потомкам во всех их делах. В семьях и селениях сохранились предания о предках, говорили и вспоминали о них с уважением.

Об общей картине мира С. Крашенинников пишет так: «Свет почитают вечным, души

безсмертными, которыя, с телом соединившись, восстанут, и вечно жить будут в таких же трудах, как и на здешнем свете, токмо с тою выгодою, что будет там во всем вящее изобилие, и никогда не имеют терпеть голоду. Все твари до малейшей мухи после смерти восстанут, и под землею жить

будут. Свет представляют плосковидным. Под землею полагают подобное нашему небо, а под небом другую землю. О воздаянии будущем сие токмо говорят, что бедные здешнего света будут там богатыми, а богатые убогими. А чтоб Бог за грехи наказывал, того по их мнению не надобно: ибо, говорят они, кто худо делает, тот терпит и отмщение» [2, с. 77 - 78].

Такова общая и весьма приблизительная схема

мифологической картины мира коренных народов Камчатки, существовавшей до появления русских. Мы не ставим задачей нашей работы анализ поверий и религиозных представлений

коренного населения,

сохранившихся в их культуре. Наша цель - выяснить, каким образом мифологическое

проявляется в сознании и самосознании представителей коренных народов Камчатки.

Существуют повседневные символические действия,

характерные для представителей коренных народов Камчатки и не имеющие аналогов у

русскоязычного этноса. Данные действия представляют собой проявления, следствия

мифологического способа

постижения мира, обусловленного культурной спецификой народов Севера.

Так, до сих пор сохранился корякский обычай давать ребенку второе, тайное имя, которое позволяется знать только

ближайшим родственникам.

Обряд наречения имени

происходит через три дня после рождения ребенка. Цель этого обычая - укрепить здоровье ребенка, оградить его от негативных влияний. Говорят, что те, кому второе имя не давали,

чаще болеют.

Другой корякский обычай -окуривание дома ветками

можжевельника, чтобы отвести беду. С той же целью можжевеловые веточки вешаются при входе в дом.

У ительменов принято

подметать дом не иначе, как утиным крылышком, - видимо,

чтобы не вымести из дома случайно ничего хорошего.

По эвенскому обычаю, если человек отправляется в далекое путешествие, он не должен говорить, когда он вернется. Характерно и то, что у эвенов не принято прощаться.

Отправляясь в лес, эвены непременно совершают улекич -подношение огню. Для этого собирается понемногу от всего, что взято с собой (еда, табак и т. д.), и кладется в огонь. После нужно обязательно проверить, принял огонь подношение или нет (если не принял, останутся несгоревшие кусочки). Огонь вообще имеет значительный мистический смысл в культуре эвенов (впрочем, как и остальных народов Камчатки).

Информация об этих и других символических действиях была собрана буквально в текущем году, и они действительно имеют место в повседневной жизни

представителей коренных народов Камчатки. Можно, разумеется, предположить, что глубинный смысл некоторых действий мог забыться, но тем не менее налицо культурно-специфические проявления мифологического

самосознания. Конечно, о структуре и содержании мифологического самосознания нельзя судить исключительно по поведенческим проявлениям, и сбор информации о

существующих символических

действиях, сохранившихся до сих пор, является лишь одним из дополнительных методов нашего исследования.

Как уже говорилось выше, базовой характеристикой

мифологического сознания

является чувство общности, неразделенности себя и мира. Особую важность в этом единстве приобретает взаимодействие

личности и природы.

Человек начал свой путь в цивилизацию с осознания и отделения себя от окружающего мира. Это противопоставление в современном мире привело к тому, что человек перестал органично вписывать себя во Вселенную. Как уже говорилось выше,

мифологический способ

понимания мира предполагает восприятие себя и окружающего в виде гармоничного неразделимого единства, некоей целостности. Личность не противопоставляет себя миру как субъект объекту, она понимает мир как часть себя и себя как часть мира и заботится о мире так же, как и о себе. Эта забота выражается в соблюдении определенных законов,

предписаний (то, что в

современном мире, потеряв всякий символический смысл, называется «приметами»),

повседневной заботе о природе (не брать больше необходимого, не потреблять зря) и проведении глубоко символических ритуалов и праздников с целью поддержать и укрепить силы окружающей природы.

Существует ряд трудностей методического характера,

связанных с исследованием мифологического самосознания. Мифологическое самосознание тесно связано с картиной мира, представляя собой образ себя в мире, взаимоотношений Я и мира.

А. С. Обухов отмечает, что картина мира зачастую осознается членами этноса лишь частично и фрагментарно, фактом сознания скорее является не ее содержание, а ее наличие и целостность. Этническая картина мира в современных традиционных

культурах во многом синкретична и имеет значительную

вариативность у разных поколений и людей с различным социальным опытом. При этом этническая картина мира продолжает выполнять функцию упорядочивания системы

представлений, бытующих в реальном социокультурном

окружении человека.

Разрозненные элементы картины мира присутствуют в сознании человека в качестве фрагментов, внешне не вполне стыкующихся между собой. Однако

парадоксальность и

противоречивость элементов

общей картины мира снимается во внутреннем плане личности во многом благодаря тому, что образ мира и взаимоотношение с ним имеет в основном

нерефлексивный характер [8, с. 55]. Таким образом, выбор методов исследования должен производиться с учетом

нерефлексивного характера

мифологического самосознания: по сути, задача исследования сводится к проникновению во внутренний мир, в

неосознаваемую либо

осознаваемую фрагментарно

систему представлений о взаимоотношениях Я и мира. Эту задачу, на наш взгляд, можно решить с помощью методов исследования индивидуальной и коллективной системы значений.

Обобщая материал, можно отметить следующее:

1. Мифологическое

самосознание - составляющая часть более сложной системы, условно названной

«мифологическое в структуре личности», включающей в себя мифологический способ

отражения мира, мифологическое мышление, мифологическое

восприятие, образ мира и др.

2. Мифологическое

самосознание тесно связано с существующей в данном этносе картиной мира и представляет

собой образ себя в мире, взаимоотношений Я и мира.

3. Базовой характеристикой

мифологического самосознания является осознание слитости с

окружающим миром,

сопричастности ему, единства видимого и невидимого мира, естественного и

сверхъестественного, выражающееся, в частности, в иррациональном убеждении в своей способности мистически

влиять на окружающий мир и в способности мира мистически

влиять на личность. Из этой характеристики вытекает другая особенность мифологического самосознания -

полисемантичность объектов

окружающего мира, приобретение ими мистического смысла в том или ином контексте.

4. В поведении

мифологическое самосознание проявляется в форме

символических действий,

совершаемых для того, чтобы гармонизировать

взаимоотношения личности и мистически-реального мира:

призвать удачу, отвести беду и т. д.

5. Сущность мифологического

самосознания является

универсальной, единой для

представителей различных

культур, однако структура,

содержание и степень

представленности мифологического самосознания определяются культурным

контекстом.

6. Содержание мифологического самосознания представителей коренных народов Камчатки определяется

традиционным образом жизни и, как следствие, особыми

отношениями с природой.

Библиографический список.

1. Кессиди Ф. Х. От мифа к логосу (Становление греческой философии). - М.: «Мысль», 1972. -312 с.

2. Крашенинников С. П. Описание земли Камчатки / В 2 т. Т. 2. - СПб.: Санкт-Петербургская издательская фирма РАН, 1994. -320 с.

3. Леви-Брюль Л. Первобытное мышление / В кн. Психология мышления. Под ред. Ю.Б. Гиппенрейтер и В. В. Петухова. М: Изд-во МГУ, 1980. С. 130-140.

4. Лосев А. Ф. Диалектика мифа / Сост., подг. текста, общ. ред. А. А. Тахо-Годи, В. П. Троицкого. - М.: Мысль, 2001. -558, [1] с., 1 л. портр. - (Филос. наследие).

5. Маковский М. М. Язык -

миф - культура: Символы жизни и жизнь символов. - М.: Институт русского языка им. В. В. Виноградова Российской

академии наук, 1996. - 330 с.

6. Мифы народов мира. В 2-х

томах. - М.: Советская

энциклопедия, 1991.

7. Мухина В. С., Павлов С. М.

Психология этнической

идентичности детей коренных малочисленных народов Севера // Развитие личности, 2001, № 3 - 4.

- с. 55 - 75

8. Обухов А. С. Исторически

обусловленные модификации

образа мира // Развитие личности, 2003, №4. - с. 51 - 68.

9. Психология. Словарь / Под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Политиздат, 1990. - 494 с.

10. Свирепо О. А., Туманова О. С. Образ, символ, метафора в современной психотерапии. - М.: Изд-во Института Психотерапии, 2004. - 270 с.

11. Уркачан А. Т. «Вэемлэн»

(Лесная) — земля моих предков (Методическая помощь по сбору, сохранению и изучению

традиционных обрядовых

семейных праздников, обычаев, танцев). — Петропавловск-

Камчатский: «Камшат», 2002. — (Серия «Пособие по языку и культуре коренных народов Камчатки», Т. 2). — 90 с.

12. Хюбнер К. Нация: от

забвения к возрождению / Перевод с немецкого А. Ю. Антоновского. - М.: Канон +, 2001.

- 400 с.

13. Чудова Н. В.

Мифологическая составляющая образа «Я» / / Психологический

журнал, Т. 20, №5. - с. 45 - 50.

14. Шнейдер Л. Б. Смерть как ритуальное, профессиональное и материальное // Развитие личности, 2002, №4. - с. 83 - 99.

15. Элиаде М. Трактат по истории религий. Том 1 / Пер. с франц. А. А. Васильева. - СПб.: Алетейя, 2000. - 394 с. - (Миф, религия, культура).

16. Юнг К. Г. Душа и миф. Шесть архетипов / К. Г. Юнг; Пер. А. А. Спектор. - Мн.: Харвест, 2004. - 400 с.