Теория глагольной валентности в отечественной и западной научной парадигмах

УДК 81, 81’37, 81’367

Шустова С. В., Смирнова Е. А.

Теория глагольной валентности в отечественной и западной научной парадигмах

В статье исследуется понятие глагольной валентности. Основными проблемами теории валентности являются: определение статуса актантов, входящих в валентность глагола; соотношение синтаксиса и семантики при анализе глагольной валентности; ва-лентностный потенциал и валентностная структура глагола и другие.

The article deals with the notion of verb valency. The core problems of the verb valency theory are such issues as distinguishing of status of actans which verb valency coprises; the interrelation of syntax and semantics in the verb valency analysis; valency potential and valency structure, etc.

Ключевые слова: глагол, валентность, актант, семантическая валентность, синтаксическая валентность, потенциал, функция.

Key words: verb, valency, actant, semantic valency, syntactic valency, potential, function.

Глагол является синтаксическим и семантическим центром предложения. Данный тезис находит отражение в трудах целого ряда отечественных и зарубежных лингвистов (Анохина М.А., Бондарко А.В., Долинина И.Б., Касевич В.Б., Кацнельсон С.Д., Кибардина С.М., Левицкий Ю.А., Недял-ков В.П., Ольшанский И.Г., Плунгян В.А., Рахилина Е.В., Сильницкий Г.Г., Урысон Е.В., Храковский В.С., Шустова С.В., Теньер Л., Хомский Н., Welke K.M.).

Ю.А. Левицкий, вслед за Н. Хомским, полагает, что в большинстве языков наиболее общей структурной моделью простого предложения является модель NV, то есть конструкция, состоящая из именного и глагольного компонентов [14, с. 91], в которой главным компонентом является глагол, поскольку именно семантика и валентностные свойства глагола определяют набор именных компонентов в том или ином предложении.

Особое место глагола в системе частей речи любого языка обусловлено наличием у него ряда уникальных свойств, не характерных ни для одной другой части речи. Так, И.И. Мещанинов полагает, что «там, где имеется глагольная форма, имеется и предложение. Имя подобным свойством не обладает» [16, с. 134]. Мы полагаем, что данный тезис И.И. Мещанинова не относится к девербативам. Как отмечает И.Г. Ольшанский, глагол является «потенциально предикативным знаком», что делает его похожим на предложение, так как «движение от слова к предложению -это процесс неизбежного разделения денотата и сигнификата» [17, с. 55]. В

© Шустова С. В., Смирнова Е. А., 2015

119

глаголе также наблюдается разделение денотата и сигнификата, благодаря чему он играет ведущую роль в описании любой ситуации. Особенности его семантики позволяют отражать различные компоненты событий окружающей действительности. «Категории лица, наклонения и времени включают глагольное слово в механизм актуализации, характеризуют предложение / высказывание в целом. Благодаря данным категориям глагол стоит ближе всего к предложению» [17, с. 57-58]. По мнению В.В. Богданова, ситуации складываются из определенного набора участников («партиципантов»), каждый из которых выполняет индивидуальную роль и представлен в ситуации дискретно [4, с. 14]. В.Б. Касевич приводит два свидетельства «центральной, структурообразующей роли глагола»: во-первых, любую конструкцию проще всего свернуть до глагола, поскольку глагол «с большей определенностью предсказывает свое окружение»; во-вторых, при вхождении одной синтаксической конструкции в другую необходимо преобразовать глагол, например, Мальчик читает книгу - Я вижу мальчика, читающего книгу [8, с. 462]. Л. Теньер сравнивает «глагольный узел», являющийся центром предложения, с «маленькой драмой», в которой обязательно есть свое действие, а также часто свои действующие лица и обстоятельства [21, с. 117]. Эта мысль развивается М.А. Анохиной, которая отмечает, что «за глаголами закреплена одна или несколько сцен, вследствие чего он может отражать цель и способ совершения действия, место его выполнения, причину и результат, темп и направление действия, участников события и т.д.» [1, с. 30-31]. Семантика глагола определяет набор и тип зависимых от глагола элементов, то есть многозначный глагол потенциально может функционировать в различных типах ситуации и окружать себя различными наборами участников, в зависимости от значения глагола в речи будет реализовываться та или иная валентностная структура. Эта способность глагола сочетаться с различными языковыми единицами получила название валентности.

Термин валентность был введен в языкознание в 1948 году С.Д. Кац-нельсоном, который в статье «О грамматической категории» высказал идею о том, что «полновесное вещественное слово в каждом языке не есть слово вообще, а слово с конкретными синтаксическими потенциями, позволяющими употребить его лишь строго определенным образом, предуказанным уровнем развития грамматических отношений в языке. Это свойство слова определенным образом реализоваться в предложении и вступать в определенные комбинации с другими словами можно было бы назвать его синтаксической валентностью» [10, с. 132].

Среди западных лингвистов первым изучением валентности (наряду с термином валентность в западной лингвистике, особенно в США, используется термин аргументная структура [32, с. 197]) начал заниматься Л. Теньер. По его мнению, глагольная валентность связана с залогом глагола, который зависит от числа аргументов, входящих в валентностную структуру [35, с. 238], то есть глагол потенциально обладает определенным

120

набором «мест» или «гнезд», которые заполняются в предложении словами, категориальные признаки которых соответствуют категориальным признакам «гнезда» [11, с. 88]. Аналогичное определение находим у немецких лингвистов Г. Хельбига и В. Шенкеля. Они рассматривают валентность как способность глагола открывать определенные позиции в своем синтаксическом окружении, которые могут быть заполнены обязательными или факультативными актантами [29, с. 49]. Г.Г. Сильницкий называет синтаксическую валентность глагола «лексическим окружением» и определяет ее как совокупность лексем, синтаксически связанных с синтаксической позицией, имеющейся в простом предложении [19, с. 132].

В результате дальнейшего исследования валентности ученые пришли к выводу о том, что глагол в предложении может притягивать не только отдельные единицы, но и целые модели. Так, Д. Аллертон определяет валентность как лексико-синтаксическое свойство, которое включает взаимоотношение между, с одной стороны, различными частями речи, а с другой - различными структурными окружениями, требуемыми этими частями речи. Эти окружения различаются как по количеству входящих в них элементов, так и по типу этих элементов. Валентность, таким образом, рассматривается как способность глагола сочетаться с определенными конструкциями из других составляющих предложения (в оригинале: «a lex-ico-syntactic property which involves the relationship between, on the one hand, the different subclasses of a word-class (such as a verb) and, on the other, the different structural environments required by the subclasses, these environments varying both in the number and in the type of elements. Valency is thus seen as the capacity a verb has for combining with particular patterns of other sentence constituents») [25, с. 4878]. Такие конструкции получили название сентенциальных актантов.

Проблемой сентенциальных актантов занимаются, например, такие лингвисты, как Е.В. Урысон и А.Б. Летучий. Е.В. Урысон вводит новый, более широкий, термин: синтаксическая сфера действия лексемы по ее семантическому актанту. По мнению Е.В. Урысон, «синтаксическая сфера действия лексемы по ее семантическому актанту X - это тот фрагмент синтаксической структуры, смысл которого соответствует семантическому актанту X данной лексемы» [22, с. 17], то есть актантная позиция может быть заполнена не только именной группой, но и клаузой, предложением. Такие предложения, как, например, Вася знает Петину тайну и Вася знает, что Петя тайком ездил в Германию, очень близкие и семантически, и синтаксически. Таким образом, именной и сентенциальный актанты при одном и том же глаголе, как правило, реализуют (во всяком случае, могут реализовать) одну и ту же роль [15, с. 57].

Как видно из приведенных выше определений, первоначально валентность рассматривалась на уровне синтаксиса. Однако в ходе дальнейшего изучения валентности лингвисты пришли к выводу о необходимости исследования данного свойства глагола и с точки зрения семантики, по-

121

скольку, как мы отмечали выше, валентность реализуется как на синтаксическом, так и семантическом уровнях языка.

Семантические валентности непосредственно связаны с лексическим значением слова и характеризуют его как конкретную, отличную от других лексическую единицу. «Приписываемые им содержания и «роли», если пользоваться терминами Ч. Филлмора (субъект, объект, инструмент, средство, место и т.п.), суть части этого лексического значения» [2, с. 120]. По мнению Ч. Филлмора, типы ролей, которые соотносятся с семантической структурой предикатов, образуют устойчивую универсальную систему [27, с. 14].

При толковании лексического значения слова количество сем «должно быть небольшим (требование экономности), но достаточным для того, чтобы все лексические значения в рамках фиксированного объекта были описаны исчерпывающим образом (требованием полноты)» [2, с. 72]. Как отмечает Ю.Д. Апресян, «семантические и синтаксические актанты глагольных лексем находятся в отношении взаимнооднозначного соответствия: каждому семантическому актанту данной лексемы соответствует один синтаксический актант, а каждому синтаксическому - один семантический» [3]. Однако, по мнению Е.В. Падучевой, словарное токование не является исчерпывающим, но оно должно быть достаточным, чтобы объяснить особенности языкового поведения слова [18, с. 27], то есть словарная дефиниция дает лишь представление о потенциальных возможностях слова, которые реализуются в процессе его употребления. Семантическая валентность рассматривается как потенциальная способность глагола связываться с различными актантами, а синтаксическая валентность представляет собой реализацию этой способности [23, с. 163]. Таким образом, семантическая валентность глагола определяет его синтаксическую валентность [20, с. 49].

Однако существует и противоположная точка зрения. А. Голдберг (1995) и С. Пинкер (1994) высказали предположение о том, что знание о валентностной структуре может быть представлено независимо от знания об основном значении глагола, то есть глагол и характерная для него ва-лентностная структура связаны, но, в то же время, являются самостоятельными элементами, а не компонентами друг друга. А. Голдберг иллюстрирует данное положение на примере глагола to kick, который может обладать различной валентностной структурой, например: Pat kicked the ball; Pat kicked Bob black and blue; Pat kicked the football into the stadium, при этом его основное значение будет пониматься по-разному благодаря наложению самостоятельного значения валентностной структуры предложения [28, с. 11].

В настоящее время теория глагольной валентности исследуется с позиций семантической теории валентности (см., например, [12]). Так, бельгийский лингвист К. Виллемс рассматривает валентность глагола с позиций лингвистики и логики. По его мнению, язык следует изучать с

122

общесемантических позиций, которые связывают его с типичными для человека способами получения знаний о мире [39, с. 581]. Валентность располагается на промежуточном уровне между семантическими ролями и поверхностными структурами. Выбор залога связывает валентностные структуры с поверхностными структурами, а лексикон связывает валент-ностые структуры с информацией семантического уровня [35, с. 4]. Некоторые глаголы, например, английский глагол to break, обладают переменной валентностью и могут использоваться для описания различных событий или состояний. Например, John broke the bottle и The bottle broke. Глаголы с меньшим количеством актантов (аргументов в его терминологии), то есть более простой лексической структурой, семантически подразумевают / влекут за собой более сложную валентностную структуру (в оригинале: «argument structures with fewer arguments (and, as a consequence, asimpler lexical structure) semantically entail more elaborate argument structures») [39, с. 580-581]. Здесь речь идет о реализации потенциальной валентностной структуры глагола [39, с. 595].

Ряд ученых (Herbst [30], Ceck & Macutek [26], Vincze [37] и другие) занимаются изучением валентности в рамках квантитативной лингвистики. Привлекая статистические данные, взятые из корпусов, они рассматривают вопросы, связанные с корреляцией между длиной (length) глагола и его валентностью, частотностью глагола и валентностью, полисемией и валентностью, а также создают словари валентности глаголов различных языков. В каждом словаре валентностей глагола указаны его дополнения, с которыми он может сочетаться, таким образом, лексикон содержит для каждого глагола обобщенное количество участников (например, Valency dictionary of English [30]).

Еще одним важным вопросом теории валентности является вопрос о статусе участников ситуации, в центре которой стоит глагол. Несмотря на почти 70-летнею историю в ней до сих пор отсутствует единая терминология для обозначения зависимых от глагола элементов. С.Д. Кацнельсон называет их предикандумами и полагает, что глаголы можно классифицировать в зависимости от их количества «симультанно возможных при глаголе». По этому принципу выделяются одно-, двух- и многовалентные глаголы [9, с. 566]. В дальнейшем для обозначения различных типов слов, «притягивающихся» к глаголу, стали использоваться термины «актанты» и «сирконстанты». Актанты рассматривались как обязательные участники обозначаемой глаголом ситуации, а сирконстанты - факультативные (Те-ньер [21]; Падучева [18]; Касевич [8]). Актантами могут быть существительные и их эквиваленты, обозначающие живые существа или предметы, которые так или иначе участвуют в описываемой глаголом ситуации. Количество глагольных актантов, согласно Л. Теньеру, может варьироваться от ноля до трех. В зависимости от валентности выделяются четыре группы глаголов: безвалентные или безактантные (к которым относятся безличные глаголы типа pleuvoir - «дождить»), одновалентные или одноактантные

123

(непереходные глаголы, например, sommelier - «дремать»), двухвалентные или двухактантные (переходные глаголы, например, frapper - «ударять») и трехвалентные или трехактантные глаголы (для которых, как отмечает Л. Теньер, в традиционной грамматике нет специального термина, и они смешиваются с двухвалентными под общим названием переходных, хотя можно четко выделить два типа таких глаголов: глаголы речи (например, dire - «говорить») и «глаголы давания» (например, donner - «давать»). Кроме того, один глагол может иметь различное число актантов, а незанятые валентности называются свободными [21, с. 250].

В последствии некоторые ученые стали пользоваться только термином актант, актанты стали классифицироваться на обязательные и факультативные отечественными и немецкими лингвистами. Наряду с термином актант используется термин аргумент. В работах ряда современных западных ученых (Comrie, Heringer, Rickheit & Sichelschmidt, Cechetal.) также применяются термины комплементы для обозначения обязательных участников ситуации и адъюнкты для обозначения факультативных участников ситуации (см., например: [37]).

Проблема заключается в отсутствии четких критериев для разграничения обязательных и факультативных участников ситуации. Одним из возможных решений данной проблемы является введение понятия полной валентности (Full valency), которое означает, что при анализе глагольной валентности учитываются все элементы предложения, зависимые от предиката [26, с. 294]. Несмотря на кажущееся отрицание, а не решение проблемы при данном подходе, его апробация дала интересные результаты: исследовав эмпирический материал венгерского языка, В. Винче выяснила, что нет существенных различий в валентностной структуре глаголов как при исследовании полной валентности, так и при выделении обязательных и факультативных участников ситуации [37, с. 174].

Еще одной попыткой решить данную проблему применительно к венгерскому языку является применение критерия композиционности и продуктивности. Факультативные участник ситуации (адъюнкты) должны быть продуктивными по отношению к классу глаголов, который определяется определенным метапредикатом и значением. Значение глагола и значение падежного суффикса должны определять значение конституента композиционно. С другой стороны, наличие обязательных участников ситуации (комплементов) не зависит от класса глагола, и падежный суффикс не имеет особого значения (в оригинале: «an ajunct must be productive in relation to a verb class defined by a specific metapredicate and its meaning, the meaning of the verb and the meaning of the case suffix must determine the meaning of the constituent in a compostitional way. On the other hand, the presence of complements does not depend on verb classes and the case suffix does not have a distinct meaning») [37, с. 155-156]. Данный подход не является универсальным в силу грамматических особенностей языков. Его, напри-

124

мер, нельзя применить к английскому, так как в нем отсутствуют падежные суффиксы.

Идея о различиях в валентности глаголов в разных языках была высказана Ж. Лазаром, который отмечал, что для каждого языка может быть выделено свое количество и тип актантов [31]. Данный тезис высказывают и другие исследователи, например, Н. Сетураман и Л. Смит полагают, что глагол <...> способен связывать элементы, такие как деятель, объект и место действия. То, как эти элементы и роли, связанные с глаголом, актуализируются в предложении и актуализируются ли вообще, может варьироваться в разных языках (в оригинале: «Verbs refer to relations, and as such, connect together elements such as actors, objects, and locations. How and whether these elements and roles that are associated with the verb are explicitly mentioned varies from language to language») [34, с. 2978]. Таким образом, критерий композиционности и продуктивности для определения статуса участника ситуации не может считаться универсальным.

Классификация зависимых от глагола элементов, предложенная С.М. Кибардиной может быть применена к любому языку. С.М. Кибардина выделяет следующие типы актантов: 1) содержательно и структурно обязательные актанты. К ним относятся субъект (у всех типов глаголов, кроме бессубъектных) и объект (у многих типов глаголов), а иногда и другие актанты. Если данные актанты опускаются, грамматическая правильность предложения нарушается; 2) содержательно обязательные, структурно факультативные актанты - данные актанты опускаются без нарушения грам-матичности предложения и без изменения значения глагола, так как их можно восстановить из контекста и ситуации; 3) содержательно факультативные актанты - их наличие в предложении обусловлено коммуникативной ситуацией или отсутствием содержательно обязательных актантов. В этом случае содержательно факультативные актанты выступают в качестве своеобразной «структурной компенсации». Обязательность актантов зависит от их количества у того или иного глагола. Валентностная структура полиактантных глаголов обычно не реализуется полностью, степень ее реализации зависит, по мнению С.М. Кибардиной, от целого ряда факторов, к которым относятся семантика глагола, коммуникативная установка предложения, частотность употребления какой-либо модели предложения в языке [13, с. 94-95].

Другим возможным подходом к классификации актантов, входящих в валентность глагола, является разграничение синтаксиса и семантики, о котором мы писали выше.

Мы исследуем глагольную валентность с позиций динамикофункционального подхода, предложенного С.В. Шустовой. В основе данного подхода лежат коммуникативные, прагматические и собственно лингвистические принципы, позволяющие исследовать и выявлять закономерности внутриструктурной системности семантики глагола, исследовать взаимодействие его семантической и синтаксической валентности и осо-

125

бенности реализации актантного наполнения ситуации, формируемой глаголом. Динамико-функциональный подход дает возможность увидеть взаимоотношения лексической и грамматической систем с системой коммуникативной [24, с. 40-41], что обеспечивает глубокий комплексный анализ исследуемого явления.

А.В. Бондарко полагает, что каждая конкретная функция той или иной единицы включается в систему функций языка и речи и, следовательно, зависит от этой системы [7]. Языковая единица обладает набором потенций, которые реализуются в процессе ее функционирования, поэтому, по мнению А.В. Бондарко, функция языковой единицы может рассматриваться в двух аспектах: потенциальном и результативном [6, с. 17]. Функции языковых средств и их сочетания могут выступать, во-первых, как существующие в системе языка потенциальные назначения, цели; а во-вторых, как процессы и результаты реализации этих потенций в речи (Бондарко А.В. [5], Шустова С.В. [23; 24]). Функция в потенциальном аспекте понимается как способность языковой единицы выполнять определенное назначение и функционировать соответствующим образом. Результативный аспект предполагает взаимодействие данной единицы со средой в процессе ее функционирования, то есть назначение, которое достигло своей цели в речи [6, с. 17].

Вслед за А.В. Бондарко, под функциональным потенциалом мы понимаем комплекс потенций, возможных для данной языковой единицы и программирующих ее поведение в речи [5, с. 11]. Функциональный потенциал включает в себя экспрессивный, стилистический, семантический, ва-лентностный, прагматический потенциалы [6; 23; 24]. Как отмечает А.В. Бондарко, преобразование потенциальной функции в результативную функцию всегда предполагает развитие [6, с. 18], то есть можно предположить, что в процессе функционирования языковая единица может выполнять больше назначений, чем предполагается изначально. Существует и обратная связь: при увеличении количества реализаций языковой единицы увеличивается и количество ее потенций, то есть расширяется ее функциональный потенциал. На реализацию потенций языковых единиц влияет среда, которая понимается как «множество языковых ... элементов, играющее по отношению к исходной системе роль окружения, во взаимодействии с которым эта система выполняет свою функцию» [6, с. 9]. Таким образом, при определении функционального потенциала той или иной языковой единицы ее необходимо рассматривать не изолированно, а в среде функционирования.

Подводя итог вышесказанному, можно сделать следующие выводы:

- отечественные и зарубежные исследователи дают схожее определение глагольной валентности, однако имеются некоторые разногласия в отношении вопроса о влиянии семантики глагола на его валентностную структуру;

126

- в современном языкознании глагольная валентность изучается с позиций логики, квантитативной лингвистики, а также функциональной грамматики с применением динамико-функционального подхода;

- в современной теории валентности проблема актантов решается тремя основными способами:

1) отрицанием проблемы - анализ валентностной структуры с привлечением всех участников ситуации без деления их на обязательные и факультативные;

2) использованием критериев для выделения типа актанта, применимых к конкретному языку / группе языков;

3) привлечением универсальных критериев, применимых ко всем языкам, например, исследование валентности с позиций и синтаксиса, и семантики.

Список литературы

1. Анохина М. А. Явление инкорпорации в английской глагольной лексике: на материале адвербиальных глаголов английского языка: дис. ... канд. филол. наук. -Барнаул, 2006. - 195 с.

2. Апресян Ю. Д. Избранные труды. - М.: Школа "Языки русской культуры", 1995. - Т. I: Лексическая семантика (синонимические средства языка). - 364 с.

3. Апресян Ю. Д. Типы соответствия семантических и синтаксических актантов // Проблемы типологии и общей лингвистики. - СПб., 2006. - С. 15-27. - [Эл. ресурс]: http://www.philology.ru/linguistics2/apresyan-06.htm (дата обращения: 11.05.2015).

4. Богданов В. В. Предложение и текст в содержательном аспекте. - СПб.: Изд. дом Санкт-Петерб. гос. ун-та, 2007. - 280 с.

5. Бондарко А.В. Вид и время русского глагола (значение и употребление). - М.: Просвещение, 1971. - 239 с.

6. Бондарко А. В. Теория функциональной грамматики: Введение, аспектуаль-ность, временная локализованность, таксис. - М.: Либроком, 2013. - 352 с.

7. Бондарко А. В. Функциональная грамматика. - Л. 1984. - 133 с.

8. Касевич В. Б. Труды по языкознанию: в 2 т. / под ред. Ю.А. Клейнера. - СПб.: Филол. фак. СПбГУ, 2006. - Т. 1. - 664 с.

9. Кацнельсон С. Д. Категории языка и мышления: из научного наследия. - М.: Языки славянской культуры, 2001. - 864 с.

10. Кацнельсон С. Д. О грамматической категории // Вестник ЛГУ. - 1948. - № 2. -С. 114-134.

11. Кацнельсон С. Д. Типология языка и речевое мышление. - Л.: Наука, 1972. -

216 с.

12. Кибардина С. М. Валентность немецкого глагола: дис. ... д-ра филол. наук. -Л., 1988. - 580 с.

13. Кибардина С. М. Распространители в структуре предложения. (К вопросу о реализации валентности глагола) // Единицы языка в коммуникативном и номинативном аспектах: межвуз. сб. науч. тр. - Л., 1986. - С. 94-100.

14. Левицкий Ю. А. От высказывания - к предложению. От предложения - к высказыванию: учеб. пособие. - Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 1995. - 196 с.

15. Летучий А. Б. О некоторых свойствах сентенциальных актантов в русском языке // Вопросы языкознания. - 2012. - № 5. - С. 57-87.

16. Мещанинов И. И. Проблемы развития языка. - Л.: Наука, 1975. - 350 с.

127

17. Ольшанский И. Г. Взаимодействие семантики слова и предложения // Вопросы языкознания. - 1983. - № 3. - С. 52-62.

18. Падучева Е. В. Динамические модели в семантике лексики. - М.: Языки славян. культуры, 2004. - 608 с.

19. Сильницкий Г. Г. Семантика. Грамматика. Квантитативная и типологическая лингвистика I. - Смоленск: Смоленский ЦНТИ, 2006. - 255 с.

20. Смирнова Е. А. Функциональный потенциал английских глаголов с инкорпорированными актантами. Монография. - Пермь: Прикамский социальный институт, 2014. - 148 с.

21. Теньер Л. Основы структурного синтаксиса / пер. с фр. - М.: Прогресс, 1988. -

656 с.

22. Урысон Е. В. Синтаксис союзов и коннекторов и теория валентностей // Вопросы языкознания. - 2013. - № 3. - С. 3-24.

23. Шустова С.В. К вопросу о функциональном потенциале языковой единицы (на примере семантической и синтаксической валентности) // Истор. и соц.-образоват. мысль. - Краснодар, 2013. - № 3. - С. 161-164.

24. Шустова С. В. Функциональные свойства каузативных глаголов: динамический подход / Перм. гос. ун-т, Прикам. соц. ин-т. - Пермь, 2010. - 248 с.

25. Allerton, D.J. Valency grammar. InK. Brown (Ed.) The encyclopedia o flanguage and linguistics. - Kidlington: Elsevier Science Ltd., 2005. - Рp. 4878-4886.

26. Cech, R., Pajs P. & Macutek J. Full valency. Verb valency without distinguishing complements and adjuncts // Journal of quantitative linguistics. - 2010. - No. 17. - Vol. 4. -P.291-302.

27. Fillmore, Ch. Subjects, Speakers and Roles // Semantics of Natural Languages. -Dordrecht-Holland: D. Reidel Publishing Company, 1972. - P. 1-24.

28. Goldberg, A.E. Constructions: A construction grammar approach to argument structure. - Chicago: Chicago University Press, 1995.

29. Helbig, G. & Schenkel W. Worterbuch zur Valenz und Distribution deutscher Ver-ben. 8., durchgesehene Auflage. - Tubingen: Max Niemeyer Verlag, 1973/1991.

30. Herbst, T., Heath, D., Roe I. & Gotz D. A valency dictionary of English. - Berlin; New York: de Gruyter, 2004.

31. Lazard, G. Typological research on actancy: the Paris RIVALC group // M. Shi-batani & T. Bynon (eds.) Approaches to Typology. - Oxford: Oxford University Press, 1995. -P.167-213.

32. Luraghi, S. & Parodi, C. Key terms in syntax and syntactic theory. - London; New York: Continuum International Publishing Group, 2008.

33. Pinker, S. How could a child use verb syntax to learn verb semantics? // Gleitman L.R., Landau B. (Eds.) The acquisition of the lexicon. - Cambridge: MIT Press, 1994. -P. 377-410.

34. Sethuraman, N. & Smith, L.B. Cross-linguistic differences in talking about scenes // Journal of pragmatics. - 2010. - No. 42. - P. 2978-2991.

35. Tesniere, L. E'le'ments de Syntaxe Structurale [Elements of Structural Syntax]. -Paris: C. Klincksieck, 1959.

36. Vihman, V.-A. Valency reduction in Estonian. PhD Thesis. - University of Edinburgh, 2004.

37. Vincze V. Valency frames in a Hungarian corpus // Journal of quantitative linguistics. - 2014. - No. 21. - Vol. 2. - P. 153-176.

38. Welke, K.M. Einfuhrung in die Valenz- und Kasustheorie. - 1. Aufl. - Leipzig: Bibl. Institut, 1988. - 233 S.

39. Willems, K. Logical polysemy and variable verb valency // Language Sciences. -2006. - No 28. - P. 580-603.

128