Концепт «Судьба» в поэтической картине мира Хань Дуна

УДК 821.58

© О.В. Шулунова

КОНЦЕПТ «СУДЬБА» В ПОЭТИЧЕСКОЙ КАРТИНЕ МИРА ХАНЬ ДУНА

В статье рассматриваются базовые и авторские апперцепции концепта «судьба», формирующие поэтическую картину мира Хань Дуна, анализируются некоторые метафоры, позволяющие эксплицировать данный концепт. Значимость творчества исследуемого поэта позволяет считать их репрезентативными для современной китайской поэзии в целом.

Ключевые слова: концепт, судьба, предопределенность, метафора, китайская поэзия.

O.V. Shulunova

THE CONCEPT OF "FATE" IN THE POETIC WORLDVIEW OF HAN DONG

The article covers basic and author's apperceptions of a "fate-concept" which form the poetic worldview of Han Dong; parses few metaphors which explicate this concept. The importance of the poet's works makes them representative for all modern Chinese poetry.

Key words: concept, fate, predestination, metaphor, Chinese poetry.

В современном литературоведении теории концептуальной метафоры и концептосферы художественного творчества представляются весьма актуальными. Как правило, под концептом понимается «принадлежность сознания человека, глобальная единица мыслительной деятельности» [1, с. 19]. Вследствие накопления такие единицы образуют концептосферу, которая здесь понимается как «упорядоченная совокупность концептов народа, информационная база мышления» [1, с. 36]. Метафора же определяется как ключ к пониманию различных форм репрезентаций знаний, и именно она позволяет осмыслить абстрактный по своей природе предмет при помощи более конкретного и структурированного, также метафора является своеобразным средством вербализации абстрактных сущностей. В китайской литературе метафора занимает особое место: «в поэтических жанрах метафоричность лексики является неотъемлемым ее атрибутом, необъятное богатство которой находим у всех китайских поэтов» [4, с. 18].

Одним из основополагающих концептов традиционной китайской поэзии и литературы в целом является «судьба», которой издавна придавали огромное значение не только апологеты философских течений, но и писатели и поэты. Предопределенность, неотвратимость, обязательность - все это включалось в понятие «судьба», подтверждение чему можем видеть уже в трактате «Лунь юй» («Беседы и суждения», V в. до н.э.) и песнях «Шицзин» («Книга песен», Х1^1 вв. до н. э.). Понятие «судьба», неизбежность подчинения ей так или иначе неизменно находили отражение в творчестве всех китайских поэтов древности и современности.

Рассмотрим традиционные и авторские апперцепции концепта «судьба» на примере творчества одного из наиболее репрезентативных поэтов современного Китая - Хань Дуна (отдельные аспекты его творчества рассматриваются в работах [4; 3; 2]). Родившийся в 1961 г., он относится к так называемому «новому поколе -нию» китайских поэтов, синтезирующих в своем творчестве традиции китайской классической поэзии и переосмысленный опыт западной литературы и культуры, а также определяющих тенденции развития китайской поэзии на рубеже ХХ-ХХ1 вв.

Важные традиционные особенности представления о судьбе - ее предопределенность, данность и неизбежность - становятся так называемой «внутренней формой» данного концепта и находят свое отражение во многих стихотворениях Хань Дуна:

... Кто-то далеко,

Кто-то - умер.

Два пути, чтоб покинуть нас,

Нарушить наше душевное равновесие, кто-то Идет путем неверным,

То их осмысленная участь,

Только их имена оставлены меж нами позади, Похожи на неизбежный приход этой весны

«Какая прохлада»

Все события человеческой жизни, смена времен года («... неизбежный приход этой весны») являются неотвратимыми, поэт воспринимает события как нечто естественное, что нужно принять как данность, в нарочито отчужденном повествовании отражается спокойное восприятие поэтом мира и всего в нем происходящего. В строках кроется тонкое по-

нимание хода жизни: за всем старым приходит новое, т.к. смена событий, людей неизбежна, такова «судьба».

После сладкого сна я должен принимать белый день,

Только привыкнув, к ночи снова возвращаться.

Из пунктов двух я должен поочередно выбирать, Как маятник туда-сюда болтаться...

«Между двух пунктов»

Замкнутость человека в рамках судьбы, неумолимый бег времени («... должен принимать белый день. к ночи снова возвращаться») - все то, что человек должен принять как данность.

. Магазины продают себя,

Утун роняет желтые листья, человек из деревни Янцунь

День и ночь думает о Париже...

«Нелепый зимний пейзаж»

Сутолока человеческого бытия («Магазины продают себя»), закономерные явления природы («Утун роняет желтые листья»), несбыточность каких-то человеческих надежд («День и ночь думает о Париже»), с точки зрения поэта, - все предопределяется «судьбой».

Дополнительными признаками исследуемого концепта, понимаемыми социумом в общем и целом и тем самым связующими его с мировоззрением автора, становятся бессилие человека перед лицом судьбы, монотонность жизни и случай как составляющее звено судьбы.

. Местные говорят, это место, где Сходит сель, старина Дин Испугался, взглянул:

Его дом смыло потоком,

Остался лишь похожий на дерево старина Дин

« Склон»

Все может измениться:

И самый крупный здоровяк может исхудать,

И любимый тоже может навсегда уйти,

Когда цветут цветы, может холод накрыть

«Все может измениться»

Монотонное, бесстрастное повествование передает спокойное осознание поэта незащищенности и даже некоего бессилия человека перед лицом судьбы, в частности природой («Его дом смыло потоком») и течением времени.

Дни пусты,

Некоторые живут внутри.

Мужчины и женщины,

Как в вагоне встречаясь случайно,

Как дни за днями идут непрерывно...

« Дни»

Люди живут инертно, однообразно, встречаясь в жизни совершенно случайно, по воле судьбы, «как в вагоне» поезда - ведь мы никогда не знаем, с кем повстречаемся и вряд ли запомним тех людей, с которыми ехали. Дни любого человека идут друг за другом непрерывно, укачивая его и окружающих своим размеренным ритмом, определенным судьбой, словно поезд укачивает своих пассажиров.

Данное стихотворение через понятие случая плавно вводит тему мужчины и женщины, что также определяется поэтом в рамках концепта «судьба» и является уже собственной авторской апперцепцией данного понятия:

Я и ты встречаемся, любим, сопутствуем,

Я и ты разделены, пробыв мало времени.

Моя к тебе жалость и боль,

Твоя ко мне привязанность и несчастье,

Я и ты, души близки и далеки -Все это просто случайно.

Я, как и ты, от родителей своих,

Случайной их встречи, любви и сопутствия,

От случайно ими съеденного,

Случайно получили разный пол.

Мы взрослеем, предоставлены случайному ветру, По белу свету случайно скитаемся...

«Я и ты»

Стихотворение полно осмысления случайности человеческой жизни, любви и существования вообще. Прием повтора в первой и второй строфах «встречаемся, любим, сопутствуем» как нельзя лучше демонстрирует типичность людских встреч, влюбленностей и соединения судеб - все одинаково, что у «нас с тобой», что у «наших» родителей. По мнению поэта, все это происходит случайно: близость двух человеческих душ, расставания, расхождение судеб мужчины и женщины. Подтверждением являются и следующие строки:

... Ей 18, мне 20.

Парень талантлив, девушка красива, оба влюблены.

Потом я женился, она тоже вышла замуж. Ныне уже много лет как я развелся,

Она с мужем тоже живет врозь,

Но меж нами уже нет страстных желаний.

Я думаю: даже если мы бы в свое время жили вместе,

К сегодняшнему дню все было бы так же...

« В закоулке»

Поэт считает, что все происходит так, как должно быть, - судьба предопределяет союз мужчины и женщины или же их расставание. Судьба, в понимании Хань Дуна, - понятие, касающееся не только одного конкретного человека, но и мужчины и женщины как пары, т.е. они могут соединить свои судьбы в одну или же, наоборот, пойти разными путями:

. Но я вспоминаю тот далекий убогий дом,

Того далекого от меня человека.

Несчастья уже стали мыльным пузырем,

Нам ни к чему больше жить одной судьбой...

«Фрагменты 2002»

Еще одним понятием, включаемым Хань Дуном в концепт «судьба», становится смирение, тем самым достижение покоя и примирение с ней:

Когда гасят свет, наступает тьма.

Когда привыкнешь, немного посветлеет. Расплывчатый, удивляет меня.

Этот зеленый свет я никогда не видел,

Затем моя рука нащупала жемчужину, Сомкнувшиеся ее нити обмотали мои пальцы.

Не мог вспомнить, кому хотел подарить,

Потом вспомнил.

Этот успокаивающий свет по-прежнему незнакомый,

Не озаряет близлежащие предметы,

Как будто я ослеп,

Будто в преисподней слепой увидел свет.

«Жемчужина »

Образ темноты, вводимый в этом стихотворении, олицетворяет незнание и неведение человека о своей судьбе, и именно смирение позволяет увидеть свет, ощутить гармонию и покой в жизни.

Поэт осознает предопределенность судьбы, традиционную для всеобщего понимания, но оставляет надежду на благоприятный исход событий:

В будущем обязательно что-нибудь произойдет.

В душе чувство ожидания,

В душе надежда.

Когда нет ни ожидания, ни надежды,

Что-то все еще может произойти Как на переезде, поезда столкнутся.

С ужасом представляю, что встретиться с ним придется.

«Будущее»

В стихотворении можно проследить излюбленный Хань Дуном ход повествования, характерный для всех его произведений: введение, развитие, кульминация и развязка. Введение «В будущем обязательно что-нибудь произойдет» задает тему размышления; «В душе чувство ожидания, / В душе надежда. / Когда нет ни ожидания, ни надежды, / Что-то все еще может произойти» - развитие мысли, бескрайняя вера в изменения в будущем, осознание неизбежности перемен судьбы; кульминация «Как на переезде, поезда столкнутся» показывает, насколько сильным потрясением является для поэта встреча с будущим, которого он так ждет; и развязка «С ужасом представляю, что встретиться с ним придется» противоположна былой готовности к встрече с судьбой, поэт, возможно, лучше чувствует себя в стабильном, пусть и весьма заурядном, настоящем. Однако Хань Дун осознает, что не только будущее, но и рутинное настоящее - все является следствием «судьбы», это выражается монотонным повествованием стихотворения. Автор понимает все течение жизни и признает человеческую боязнь превратностей судьбы, неизвестности и потери стабильности, прозрачности настоящего.

«Судьба» представляется Хань Дуну не как некая абстрактная ментальная категория, а в ее непосредственном отношении к человеку, взаимосвязи ее и человека с окружающим миром и всеми проявлениями его предметной и духовной деятельности: поступками, событиями, изменениями, состояниями, чувствами. Базовые и авторские апперцепции являются способом поэтической интерпретации концепта «судьба», а метафорическое использование данного концепта выступает как дополнительный способ его экспликации. Авторские интерпретации исследуемого концепта во многом определяются не только характеристиками переходной эпохи, стремлением к «индивидуальному творчеству», но и переосмыслением традиционных национальных представлений об отношениях «судьба - человек».

Литература

1. Попова З.П., Стернин И. А. Когнитивная лингвистика. - М.: АСТ, 2007. - 314 с.

2. Тугулова О.Д. Поэтическая группа «Они»: авангард китайской поэзии второй половины

1980-х гг. // Проблемы литератур Дальнего Востока: материалы IV Междунар. науч. конф. (29 июня - 2 июля 2010 г.): в 3 т. - СПб., 2010. - Т.2. - С. 319-329.

3. Тугулова О.Д., Шулунова О.В. Концепт «время» в поэтической картине мира Хань Дуна //

Вестник Бурятского государственного университета. - 2012. - Вып. 8. Востоковедение. - С. 98-102.

4. Цыренова О.Д. Современная китайская поэзия (1980-е годы - начало ХХ1 века): автореф. дис. ... канд. филол. наук. - М.; Улан-Удэ, 2006. -26 с.

Шулунова Ольга Васильевна, аспирант кафедры филологии стран Дальнего Востока Бурятского государственного университета. 670031, Улан-Удэ, e-mail: kawaiika@mail.ru;

Shulunova Olga Vasil’evna, postgraduate student, Far Eastern Countries Philology Chair, Department of Oriental studies, Buryat State University. 670031, Ulan-Ude, е-mail: kawaiika@mail.ru