Русская неподцензурная поэзия второго авангарда: Вс. Некрасов, И. Холин. (Обзор)

во М. Горького в материалах шведской периодики» (Т. В. Марченко), «Очарование образа духовно свободного странника. К рецепции творчества Максима Горького в Японии в начале XX в.» (Л. Бруна, Япония), «Максим Горький и Армения» (З.Г. Айрян, Республика Армения), «Взгляд французской славистики на Горького в "Истории русской литературы" (изд. Файяр, 1990-1991)» (С. Роле, Франция), «Преподавание творчества Горького американским студентам» (И. Уайл, США), «Преподавание творчества М. Горького в университетах Китая» (Г. Жэнь, Китай) и др.

2018.03.028. Т.Г. ЮРЧЕНКО. РУССКАЯ НЕПОДЦЕНЗУРНАЯ ПОЭЗИЯ ВТОРОГО АВАНГАРДА: Вс. НЕКРАСОВ, И. ХОЛИН. (Обзор).

Ключевые слова: Вс. Некрасов; И. Холин; лианозовская группа; вторая волна русского авангарда; неподцензурная поэзия; конкретная поэзия; концептуализм; минимализм; бюрократический стиль; реклама; барачная лирика.

Одной из ярких страниц русской неподцензурной литературы 2-й половины ХХ в. стала деятельность лианозовской группы -первого неформального объединения писателей и художников так называемого второго русского авангарда, в частности творчество поэтов Всеволода Некрасова (1934-2009) и Игоря Холина (19201999).

Обращаясь к осмыслению феномена Вс. Некрасова, А. Чу-децкая (ГМИИ им. А.С. Пушкина, РГГУ, Москва) (1) решающей вехой в его творческой биографии называет 1959 г.: начинающий поэт знакомится с Аликом Гинзбургом, который включает стихи Некрасова в первый выпуск неподцензурного журнала «Синтаксис». Он же знакомит поэта с художником, поэтом и философом, главой «лианозовской группы» Евгением Кропивницким. В основе отмеченного необыкновенным разнообразием стилистических поисков поэтического и собственно живописного творчества Кропив-ницкого - свобода человека, «привыкшего доверять своему чутью, своему живому непосредственному чувству. Называя себя "поэтом окраин", Евгений Кропивницкий свободно двигался между художественными направлениями и в изобразительном поле, не заботясь о правилах и школе. Так он сохранил свою "живую речь", не-

посредственность голоса - и именно этот опыт оказался необыкновенно ценен для тех, кто почитал себя его учениками. Всеволод Некрасов был одним из них» (1, с. 3). Большое воздействие на формирование Некрасова как поэта оказали художники Оскар Ра-бин, Владимир Немухин, Эрик Булатов, Олег Васильев, общение с которыми отразилось на особенностях художественной манеры Некрасова с ее лаконизмом, скупостью средств и глубокой, подчас трагической образностью. Особенно тесные отношения связывали поэта с Васильевым и Булатовым, о котором Некрасов написал: «Эрик ходит напрямик - / как привык. / Эрик знает как. / И я хочу так...».

В определении творческого метода, объединяющего Булатова и Некрасова, исследовательница солидаризируется с критиком Владиславом Кулаковым1, называя его феноменологическим. «Когда Некрасов начинал свой творческий путь, - пишет А. Чудецкая, -актуальной была задача обретения неких координат существования самого искусства, не "прожеванного официозом". Требовалось выработать какие-то совершенно новые основания для творчества. Не столько пафос отрицания "ложного", "неправильного" официального искусства, сколько энергия напряженного поиска изобразительного языка, адекватного наличному духовному опыту» (1, с. 6).

Публикации произведений Некрасова - поэта, критика, мыслителя - до сих пор немногочисленны, но, заключает исследовательница, постепенно приходит осознание значительности его творчества - неангажированного и беспристрастного, отмеченного необычайной чувствительностью к языку поэтическому и открытостью к языку изобразительному - в истории отечественного искусства.

Созвучность поэзии Вс. Некрасова барачным картинам Оскара Рабина, соц-артовской графике Эрика Булатова и Олега Васильева, фотографическим «артефактам» Франциско Инфанте (а Некрасов собирал работы этих художников для своей домашней коллекции) отмечает и переводчица произведений поэта на немецкий язык Сабина Хэнсген (2), которая была лично знакома с поэтом. Это коллекционирование, по мнению С. Хэнсген, создавало

1 Кулаков Вл. Вот: Эрик Булатов и Всеволод Некрасов // Воздух. - М., 2007. - № 3. - Режим доступа: http://www.1itkarta.ru/projects/vozdukh/issues/2007-3/ки1акоу/

некий микрокосм независимой русской культуры, было той визуальной средой, в которой Некрасов писал свои стихи. Внешне они представляли собой бесконечные стопки бумажек в формате четверти страницы - «предварительные варианты сведения текстов в группы, а также машинописные оригиналы на различных стадиях редактирования. Здесь уже можно было увидеть то, - пишет С. Хэнсген, - что мы лишь впоследствии научились понимать как особенность поэтики Некрасова: принципиальную незавершае-мость и предварительность как отдельного текста, так и группы стихотворений» (2, с. 4). Отмечая, что альтернативной культурной среде, порвавшей с советским истеблишментом, нужно было создать собственную социальную инфраструктуру, исследовательница указывает на важность выставок, чтений и встреч в приватной обстановке, в кругу друзей и единомышленников. При этом она особо выделяет чтение Некрасовым своих стихов: оно «ощущалось как измерение абсолютно уникальное - это его мастерство, с которым он обычную повседневную речь, еле заметные элементы этой речи, превращал в поэзию. Чтение Некрасовым своих стихов проистекало как бы из разговора. Однако это чтение в то же время транс-цендировало ситуацию нашего общения, переходя в каскады звуковых повторов. А тишина, возникавшая в промежутках, в "некрасовских паузах", предоставляла. возможность для размышления о том, что мы делаем и что мы можем делать с нашей речью» (2, с. 5).

Как один из зачинателей минимализма в поэзии, Некрасов «радикализовал принцип недоговаривания и "проглатывания" слов, вплоть до редукции к наименее значимым частицам речи, таким как вспомогательные слова и междометия». Подобно своим друзьям - художникам-концептуалистам Э. Булатову и О. Васильеву, которые, обращаясь к идеологическим клише, по-новому раскрывали пространство картины, поэт посредством шаблонных риторических конструкций по-новому представляет пространство языка.

Семиотическая ориентация поэзии Некрасова, по наблюдениям С. Хэнсген, «всегда является "конкретной" в том смысле, что она связана с какими-то реальными повседневными речевыми ситуациями... Его "визуальная поэзия" - это поэзия речи, ставшей зримой. Разыгрываются все возможности, имеющиеся на плоскости листа, и тем самым отменяется установленная линейная и вре-

менная последовательность строк. Текст "ветвится", движется в различных направлениях, размножается в параллельные тексты, сноски, заключенные в скобки части - превращается в плюралистическую шрифтовую композицию. Текст уже не представляет собой предельно "сконденсированное" или "зашифрованное" выражение какой-то лирической ситуации, а выявляет дистанцию, несовпадение с этой ситуацией. Ситуация не содержится в тексте и не может быть посредством него вызвана в воображении. Ситуация внеположна тексту, предшествует ему. Текст может лишь к ней отсылать» (2, с. 8).

Другой крупный представитель «лианозовской группы» -Игорь Холин - с начала 1960-х годов и до перестройки публиковался на родине исключительно как детский поэт; его «взрослые» тексты выходили за рубежом и в самиздате, а наиболее полное собрание его поэзии, готовившееся при участии Холина, вышло посмертно лишь в 1999 г.1

Дмитрий Патолятов (МПГУ, Москва) (3) исследует речевые формы рекламного и бюрократического стиля в поэзии Холина, характерные для представителей лианозовской группы в целом. «Наряду с отношением к языку официальной поэзии как залгавшемуся с присущей ему инерцией стихосложения, - пишет Д. Патолятов, - для лианозовцев советская реклама и официальная бюрократическая речь, как "готовая вещь", обладала не меньшей инерцией - обязательной лексикой, синтаксисом, речевыми клише и т. д. Бюрократический стиль речи (канцелярит), с которым советские власти декларативно боролись, стал объектом поэтического речетворчества, в первую очередь, в виде стилизации и пародий» (3, с. 1).

В поэзии Холина реклама часто соседствует с бюрократическим штампом: «12 марта 1965 года / в клубе ЖЭКа / состоится беседа / Избирательная система СССР / самая демократичная в мире / Адрес: Екропкинский пер.» (200). Поэт часто обыгрывает прагматичность рекламных лозунгов, пользуясь антитезой, основанной на сопоставлении симметричных, но отличных по смыслу высказываний: «На крыше реклама: "Курите табак, / Отличные вина кагор и

1 Холин И. Избранное. Стихи и поэмы. - М., 1999. Далее в тексте произведения И. Холина цитируются по этому изданию с указанием страницы в скобках.

коньяк". / В брошюре читаю, написано так: / "Не пейте вина, не курите табак!"» (21).

Другим излюбленным приемом Холина становится синтаксический повтор, усиливающий экспрессию обращения: «Берегись автомобиля, / Пешеход! / Береги себя от пыли, / Пешеход! / Береги-ся от болезней, / Пешеход! / Витамины нам полезны, / Пешеход! / Вот в киоске авторучка, / Пешеход! / Вот кафе, зайди с получки, / Пешеход! / Выпей водки, съешь сосиски, / Пешеход! / На заем идет подписка, / Пешеход!» (15). Бюрократические штампы Холин развенчивает и гуманизирует с помощью экспрессивной лексики, меняя безличность на подчеркнутую индивидуальность, стереотипность на уникальность.

Для рекламных текстов поэта характерна высокая длина строки - в среднем 10 слогов, что позволяет использовать ритмические паузы в строке: «Заборы. Помойки. Афиши. Рекламы»; преобладает урегулированный, в основном силлабо-тонический стих, наблюдается совпадение ритмических и интонационно-синтаксических пауз внутри строки или на месте стихоразделов, что подчеркивает обыденность увиденного.

Однако в гетероморфных стихах, верлибрах, особенно в случаях употребления короткой строки исследователь отмечает несовпадение ритмических и синтаксических пауз, усиливающее внимание к словам или словосочетаниям: «Да будет вам / Известно / Тень Холина / Не пустое место».

По жанровому признаку исследователь выделяет среди стихотворений Холина протоколы, служебные записки, справки, объявления, идеологические документы, просьбы, целиком воспроизводящие композицию бюрократического документа, например: «26 июня сего года / Земной Шар / В нетрезвом состоянии / В голом виде / Находился / На Ваганьковском кладбище» (281). «Эти стилизации не воспроизводят прецедентный текст целиком, а меняют его с помощью экспрессивных языковых единиц, ритмического членения прецедентного текста на строки, при помощи рифмы, включения в текст авторской речи и т.п.» (3, с. 10).

Для поэзии Холина характерно широкое метрико-ритми-ческое разнообразие. При этом «твердые стиховые формы, - отмечает Д. Патолятов, - лучше подходят для цитатного слова, в то время как верлибр или гетероморфный поэтический текст способ-

ны передавать относительно большие фрагменты живой речи или бюрократический текст целиком... Общей чертой для всех текстов, независимо от их стилистической принадлежности, является смежная рифмовка, которая в сочетании с использованием разговорной, просторечной, сниженной лексики сближает их с жанрами городского фольклора, вносит элемент простоты» (3, с. 12).

Богатству поэтических приемов в произведениях Холина посвящена и статья Юрия Орлицкого (РГГУ, Москва) (4). По наблюдению исследователя, в своем раннем творчестве (а писать поэт начал в 1948 г.) Холин во многом находился под влиянием своего учителя - поэта и художника Евгения Кропивницкого, в поэзии которого парадоксально сочетались интерес к жизни социальных низов и использование подчеркнуто традиционных, изысканных форм стиха, прежде всего - строфических: сонетов, терцин, триолетов, что было специфической формой противостояния поэтов-лианозовцев официальной советской литературе.

Таков ранний мини-цикл Холина «Три сонета» нарочито сниженного содержания, состоящий из французских сонетов двух разновидностей рифмовки. Как и у Кропивницкого, изысканные формы стиха сочетаются у Холина с собственно стиховым примитивизмом: это самый простой стих, чаще всего - рифмованный ямб (четырехстопный, реже трех- и пятистопный) или хорей, причем с явным преобладанием «народной» смежной рифмовки: «Мы все отчасти проститутки. / Вот я, ведь дома не был сутки. / А где я был? У Нюрки спал. / А что жене своей сказал? / Сказал, чтоб не было скандала: / "Дела, начальство задержало"» (13).

Вместе с тем в своей «барачной» лирике Холин использует и чисто литературные типы стиха. Так, трехсложным анапестом написано одно из самых известных «барачных» стихотворений поэта: «Я в милиции конной служу, / За порядком в столице слежу, / И приятно на площади мне / Красоваться на сытом коне» (10).

В ранней лирике появляется также раешник, который, как и другие техники, находит продолжение в постбарачных циклах «Лирике без лирики» и «Космические» (здесь появляются и дополнительные стихообразующие средства: звукоподражания, заумь). В книге «Воинрид» используется верлибр, воспринимавшийся в 1960-е годы как новаторский стих, соотносимый скорее с высокой традицией. Холин пробует разнообразные системы повторов, орга-

низующие стиховое целое или отдельные его участки; осваивает такой важный прием минималистской поэтики, как работа с краткой и сверхкраткой строкой.

Все технические приемы поэта предшествующих лет находят концентрированное выражение в его позднем творчестве - в циклах «Холин», «Свет», «Поп или конкрет стихи», поэме «Умер земной шар», созданных в русле «конкретной поэзии».

Цикл «Поп или конкрет стихи», состоящий из восьми стихотворений, исследователь предлагает рассматривать как «своего рода манифест конкретной поэзии и одновременно как своего рода парад форм конкретной поэзии как ее понимал Холин» (4, с. 10). Цикл радикален и с точки зрения стихотворной техники. Он открывается нулевым катреном, состоящим из четырех строк точек, за которым следуют «документальные» тексты, представляющие собой верлибры, созданные путем записи деловой прозы свободным стихом: два из них, отмечает Ю.Б. Орлицкий, и в своем доли-тературном бытовании также записывались стихами («в столбик»): «Заводу требуются / 1. Инженеры-электрики / 2. Инженеры-механики / 3. Арматурщики / 4. Штукатуры / 5. Шофера / 6. Слесари-лекальщики / 7. Уборщицы / 8. Кладовщики» (182).

В соответствии с общей минималистической установкой в седьмом стихотворении цикла Холин деформирует и превращает в верлибр известное стихотворение А.С. Пушкина, предвосхищая полусловные книги Г. Сапгира и конспективные цитатные опыты Вс. Некрасова: «Я мню дное венье / Передо вилась ы» (183).

Холин, заключает исследователь, «оказывается не только чрезвычайно разнообразным с точки зрения стихотворной техники автором, но и первооткрывателем принципиально новых путей развития поэзии конца ХХ - начала ХХ1 в., чьи опыты намного опередили открытия Г. Сапгира, Вс. Некрасова, трансфуристов, Д. А. Пригова и многих других русских поэтов неоавангардистской ориентации... И в этом смысле Холин вполне справедливо определил круг своих предшественников - поэтов именно радикального авангардистского и протоавангардистского толка: "Мои учителя / Не Брюсов / Не Белый / Не Блок / Мои учителя / Тредьяковский / Державин / Хлебников"» (4, с. 13).

Список литературы

1. Чудецкая А. «Только кажется / что все так просто / все не так просто»: Всеволод Некрасов и «его» художники // Toronto Slavic quarterly. - Toronto, 2017. -N 61. - С. 1-7. - Режим доступа: http://sites.utoronto.ca/tsq/61/Chudezkaya61 .pdf

2. Хэнсген С. Перевод как прием неподцензурности: На примере Всеволода Некрасова // Toronto Slavic quarterly. - Toronto, 2017. - N 61. - С. 1-9. - Режим доступа: http://sites.utoronto.ca/tsq/61/Hensgen61.pdf

3. Патолятов Д. Рекламно-бюрократический стиль в поэзии Игоря Холина (5070 гг. XX века) // Toronto Slavic quarterly. - Toronto, 2017. - N 61. - С. 1-13. -Режим доступа: http://sites.utoronto.ca/tsq/61/Patolyatov61.pdf

4. Орлицкий Ю. Стихотворная палитра Игоря Холина // Toronto Slavic quarterly. -Toronto, 2017. - N 61. - С. 1-14. - Режим доступа: http://sites.utoronto.ca/tsq/61/ Orlitzkij61.pdf

2018.03.029. К.А. ЖУЛЬКОВА. КАТЕГОРИЯ ВРЕМЕНИ В РОМАНАХ Е.Г. ВОДОЛАЗКИНА «ЛАВР» И «АВИАТОР». (Обзор).

Ключевые слова: Е.Г. Водолазкин; «Лавр»; «Авиатор»; современный роман; древнерусская литература; русское Средневековье; агиографический топос; средневековое время; историческое время; художественное время; мифологема.

«Одной из актуальных задач современного литературоведения является изучение творчества ярких представителей литературного процесса начала ХХ1 в., позволяющее осмыслить характерные тенденции его развития» (2, с. 91), - отмечает в преамбуле к своему исследованию С.Е. Гринберг, относя к числу таких «ярких представителей» писателя Е.Г. Водолазкина - доктора филологических наук, специалиста по древнерусской литературе, ученика академика Д.С. Лихачёва, лауреата престижных премий: «Большая книга» (за романы «Лавр» и «Авиатор»), «Ясная поляна» («Лавр»). Писатель снискал и международное признание, изучению его прозы будет посвящена II Международная конференция «Знаковые имена современной русской литературы», которая состоится в мае 2018 г. в Ягеллонском университете г. Кракова (Польша).

Исследование концепций времени (исторического, мифологического, художественного), а также категории вневременности в романах «Лавр» и «Авиатор» Водолазкина проводится в ряде литературоведческих статей последних лет.