Историко-культурные предпосылки решения проблемы детской беспризорности в xx веке

1 историко-культурные предпосылки решения

проблемы детской беспризорности в xx веке УДК 008(091):316.6 О. А. Кузнецова

Московский государственный институт культуры

В статье рассматриваются причины возникновения такого явления, как детская беспризорность в современной России. Автор проводит сравнительный анализ детской беспризорности начала и конца XX века как социокультурной проблемы. Рассмотрены действия государства, направленные на борьбу с беспризорностью на современно этапе. Определяются пути решения этой проблемы, которые должны быть основаны в первую очередь на совместных действиях общественных организаций и государства.

Ключевые слова: детская беспризорность, социальное сиротство, Ф. Э. Дзержинский, А. С. Макаренко, коммуна.

O. A. Kuznetsova

Moscow State Institute of Culture, Ministry of Culture of the Russian Federation (Minkultury), Bibliotechnaya str., 7, 141406, Khimki city, Moscow region, Russian Federation

historical and cultural prerequisites of a solution of the problem of children's homelessness in the xx century

In article the reasons of emergence of such phenomenon as children's homelessness in modern Russia are considered. The author carries out the comparative analysis of children's homelessness of the beginning and end of the XX century as sociocultural problem. Actions of the state in fight against homelessness are considered on is modern a stage. Solutions of this problem which have to be based first of all on joint actions of public organizations and the states are defined.

Keywords: children's homelessness, social orphanhood, F. E. Dzerzhinsky, A. S. Makarenko, commune.

Политические и экономические преобразования в России конца ХХ — начала XXI века существенно ухудшили социальное самочувствие российских граждан. Сегодня особенно остро стоит проблема детской беспризорности. Общественное мнение относит названную проблему к чрезвычайно важным и актуальным [15].

Для осмысления причин возникновения такого явления, как детская беспризорность в современной России, необходимо провести историко-культурные параллели. Они отсы-

лают нас в начало прошлого столетия. В 90-е годы, как и в 20-е годы XX века, произошло крушение общественных и духовных идеалов России. При этом важно понимать, что причины детской беспризорности в послереволюционные годы и в настоящее время различны. В 20-е годы возникновение детской беспризорности было следствием войн и революционных преобразований, сейчас же возникновение этого явления связано с социально-культурным расслоением общества, всё ярче наблюдающимся кризисом семьи.

КУЗНЕЦОВА ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА — аспирантка кафедры истории, истории культуры и музееведения социально-гуманитарного факультета Московского государственного института культуры KUZNETSOVA OLGA ALEKSANDROVNA — doctoral student of the Department of history, cultural history and museology, Faculty of Social Sciences and Humanities, Moscow State Institute of Culture

e-mail: olenkarus2008@rambler.ru © Кузнецова О. А., 2015

Как свидетельствует статистика, основная масса беспризорников имеет живых отца и мать. По данным ВЦИОМ, главной причиной развития беспризорности на современном этапе является низкий уровень жизни большинства российских семей, рост алкоголизма и наркомании, отсутствие государственной политики в отношении семьи и детства, моральное и физическое насилие в семье [3].

В настоящее время не существует точных официальных данных о количестве сирот, беспризорных и безнадзорных детей в России. Данные Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности и Министерства образования и науки колеблются от 3 до 5 миллионов [18]. Усугубляет положение такое явление, как социальное сиротство и «скрытое» социальное сиротство — сиротство при живых родителях, возникшее из-за падения нравственности, утраты ценностных ориентиров. Несмотря на поддержку государства (в 1999 году были приняты федеральная программа «Дети-сироты» и закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», в 2000 году — «Концепция воспитания и образования»), сегодня всё ещё пока затруднён процесс социализации, профессионального самоопределения, организации семейных отношений детей-сирот. С целью выявить наиболее эффективные формы участия общественности в контроле над ситуацией с неблагополучными семьями и детьми, ВЦИОМ провёл исследование на тему «Отношение общества к проблемам детской беспризорности и безнадзорности. Информационное обеспечение проблем сиротства и беспризорности».

По итогам исследования выяснилось, что многие россияне видят решение проблем детской беспризорности и безнадзорности в целенаправленной государственной политике с активным участием общественности. По мнению больше половины опрошенных (52%), улучшение положения детей-сирот и несовершеннолетних в неблагополучных семьях способны обеспечить общественно-

государственные советы. Исследование показало также низкие оценки эффективности решения проблем детской беспризорности и социального сиротства, связанные с отсутствием активной и чёткой позиции государства по решению этих проблем [3], а также единой государственной программы по защите детства. В связи с этим обращение к опыту выдающихся отечественных деятелей, стоявших на страже детства, является наиболее актуальным, его необходимость очевидна.

В послереволюционное время и последующие годы Россия столкнулась с ростом детской беспризорности и преступности в катастрофических масштабах, как никакая другая страна в мире. В англоязычном мире не существует перевода, передающего глубинную суть явления. Переводы слова «беспризорник» изменялись с течением времени. В разное время оно переводилось как «сирота войны» (war-orphan), бродяга (stray) или безнадзорный (neglected), что существенно упрощало проблему, в настоящее время звучит перевод «бездомный» (homeless child, waif) или «правонарушитель» (delinquent) [20]. Однако все они не передают социально-психологическую сущность беспризорности, являющейся следствием социальной катастрофы.

Гражданская война, эпидемии и голод способствовали росту количества беспризорных детей в начале прошлого столетия. В 20-е ХХ века годы беспризорники представляли собой «неорганизованную, беспорядочную массу, которая перемещается по миру за подаяниями, научается разврату, обворовывает и наводит панику и ужас на села и деревни» [6, с. 346]. В настоящее время, по мнению Е. В. Девятовой, беспризорные дети составляют своеобразную субкультуру, которая характеризуется обособленностью, отстранённостью от официальной культуры, традиционных культурных ценностей, преобладанием в ней черт криминальной культуры, людей социального дна, гипертрофированным развитием личностных характеристик ребёнка [7].

В послереволюционные годы большую роль в защите детства сыграл Совет охраны детей, состоявший из представителей наркоматов здравоохранения, просвещения, внутренних дел, социального обеспечения, который возглавил Феликс Эдмундович Дзержинский. 27 января 1921 года он был назначен председателем Комиссии по улучшению жизни детей при Президиуме ВЦИК. В Деткомиссию входили представители народных комиссариатов снабжения, здравоохранения, просвещения, рабоче-крестьянской инспекции, ВЦСПС и ВЧК. В циркулярном письме ВЧК в местные ЧК «О принятии срочных мер по улучшению жизни детей» говорилось о заботе о детях как о первоочередной задаче, сам факт существования детской беспризорности рассматривался как «общероссийское несчастье» [6, с. 375].

Проблема требовала решительных и незамедлительных действий. Для её решения предписывалось «обследовать положение и выявить количество беспризорных детей» [6, с. 367], повсеместно следить за состоянием всех детских учреждений, наблюдать за точностью выполнения декретов о детском питании и снабжении, а также обеспечивать детские учреждения соответствующими помещениями, топливом и специальным оборудованием. В случаях выявления хищений, злоупотреблений, фактов преступного отношения к детям виновные привлекались к ответственности через революционный трибунал и народные суды. Борьба с детской беспризорностью стала делом всей страны. Были привлечены профсоюзы, комсомол, женотделы, представители отделов охраны труда детей и Высший совет физической культуры. Народный комиссариат рабоче-крестьянской инспекции провёл обследование состояния детских учреждений. Во всех губерниях были организованы комиссии по делам несовершеннолетних и детские дома. Юридическую защиту детей обеспечивали отделы народного образования и женотделы. Районные транспортные ЧК заботились о беспризорниках на вокзалах и в поездах,

помогали отделам народного образования в организации распределителей и домов для детей. На вокзалах были созданы убежища для беспризорников, снятых с поездов, введены дежурства специальных инспекторов. Поезда с продуктами питания для детей отправлялись без задержек наравне с воинскими эшелонами.

По распоряжению Ф. Э. Дзержинского, одним из первых и чрезвычайно важных шагов по ликвидации беспризорности стало удаление этих детей в улицы. Старые армейские казармы, здания церквей, дворянские имения, усадьбы, особняки были отданы для расселения и содержания беспризорников. Дзержинский лично контролировал, как идёт обустройство и обеспечение детских домов. Однако эти меры могли удовлетворить только самые элементарные потребности. Следующим важным шагом стало решение прикрепить детские учреждения к предприятиям. Стали создаваться пошивочные мастерские, лечебно-профилактические медпункты для поддержки школ. Зарождалась традиция шефства над детьми.

В результате засухи в 1920 году около 10 миллионов голодающих детей Поволжья были распределены по детским домам всей страны. Спасение детей приобрело всероссийские масштабы. 30 апреля — 6 мая 1923 года была проведена всероссийская «Неделя беспризорного и больного ребёнка». В обращении Деткомиссии ВЦИК «Все на помощь детям», напечатанном в газете «Известия» от 31 марта 1923 года, Ф. Д. Дзержинский обратился за помощью в борьбе с детской беспризорностью «ко всем рабочим и крестьянам и всем трудящимся Советской Республики с горячим призывом прийти на помощь детям» [6, с. 376]. В течение всей «Недели» детские учреждения получали денежные и материальные пожертвования, многие беспризорные и осиротевшие дети были взяты на воспитание в семьи. Собранные средства позволили основать новые и улучшить старые детские учреждения. Забота о детях стала для Феликса Эдмундовича делом всей жизни.

После ликвидации комиссии по улучшению жизни детей, будучи председателем ВСНХ, он продолжал всячески опекать юное поколение. В своём выступлении в 1925 году на XIV Московской губернской конференции РКП (б) он отмечал особую важность всеобщего образования для поднятия культурного уровня, призывал направить все силы со стороны народного хозяйства, промышленности, партии на поддержку Наркомпроса. Ф. Э. Дзержинского называли «Всероссийским попечителем о детях». Он был инициатором создания трудовых коммун для беспризорных детей. В коммунах организовывались производственные мастерские, в сельской местности — земледельческие хозяйства.

Однако программа реабилитации детей решалась недостаточно эффективно. Это происходило в силу многих обстоятельств, и в первую очередь из-за нехватки опытных и компетентных педагогов. А также следует особо подчеркнуть, что контингент детей-беспризорников был особо сложным. Изменения, испытанные населением России, были типичны для всех крупных войн и революций, которые «всегда были орудием отрицательной селекции, производящей отбор "шиворот-навыворот", то есть убивающей лучшие элементы населения и оставляющей "худшие"... Голод, болезни, эпидемии, ужасы и кошмары, сопутствующие всякой "великой" войне и "великой" революции, страшно ослабили и без того ослабленную природу выживших» [19]. Большинство детей имело психические и физические отклонения в развитии.

Большую роль в реабилитации детей сыграли коммуны. Одной из первых была создана Болшеская коммуна под Москвой, открытая 6 сентября 1924 года. Первым управляющим коммуной был назначен М. С. Погребинский. Воспитанниками её становились дети из коммуны имени Розы Люксембург, колонии Соловецкого концлагеря и правонарушители из московских тюрем. Это было образцово-показательное учреждение, его часто посещали первые лица государства и иностранные делегации. Отзыв, оставленный одним из

гостей коммуны, как нельзя лучше свидетельствует о результатах и успехах, которые были достигнуты в воспитательно-образовательной деятельности учреждения: «Только пролетарское государство может себе позволить перенесение целей истинной человечности из области "серой" теории в область практических правовых отношений. Кто в этом сомневается — пусть поучится у России умению организовывать в общественном направлении антиобщественные элементы» [5, с. 103].

В 1927 году вблизи Харькова открылась коммуна им. Ф. Э. Дзержинского ГПУ Украины. Здание-дворец коммуны было построено на личные деньги чекистов.

Трудовая коммуна создавалась как образцовый научно-исследовательский центр СОЦВОСа и являлась «памятником» Ф. Э. Дзержинскому. Приняв должность заведующего коммуной 20 октября 1927 года, А. С. Макаренко продолжил социально-педагогический эксперимент, начатый в колонии имени М. Горького, который на этот раз проводился в условиях крупного производства. Колонисты и коммунары находились на полном самообслуживании, на эффективном хозрасчёте. Они не только кормили, одевали и обували себя, но и давали высокую прибыль государству. И если в основу перевоспитания сверхтрудных детей в колонии имени М. Горького был положен сельскохозяйственный труд, то в коммуне была сделана ставка на высокоиндустриальный труд [1, с. 40]. В 1929 году в коммуне был организован пошивочный цех и расширены деревообделочные цехи. В начале 1930 года коммуна представляла собой настоящий завод и полностью перешла на самоокупаемость. Коммунарам выплачивалась сдельная плата, как и взрослым рабочим. Появились новые формы коллективных взаимоотношений: соцсоревнование и ударничество. В январе 1932 года был пущен первый в СССР завод электросверл коммуны имени Ф. Э. Дзержинского и начато производство фотоаппаратов «ФЭД». Занятость на производстве требовала от воспитанников большой аккуратности и

точности в работе (до тысячных долей миллиметра). Дети получали образование и коллективное воспитание. Воспитанники коммуны работали на предприятиях по 4 часа в день и учились в средней школе, существовавшей в коммуне, соединяя образование с производительным трудом. По окончании средней школы многие из воспитанников поступали в вузы [8].

Это имело большое экономическое значение, а также было важно и в педагогическом отношении. Деятельность коммуны распространялась и на ближайшее окружение: в близлежащие посёлки совершались культурные походы, осуществлялись совместные театральные постановки, воспитанниками были открыты сельские школы ликвидации неграмотности, коммуна оказывала помощь сельским библиотекам, проводила совместные собрания, лекции, устанавливались тесные дружественные отношения с Всеукраинским электромеханическим комбинатом в Харькове [11]. Целью воспитательной системы коммуны было воспитание достойного гражданина отечества. А. С. Макаренко работал над проблемами правовых отношений в коллективе, социально-психологических особенностей личности. Особенно его интересовали вопросы переживания личностью эмоции права и долга. Вся деятельность его была направлена в первую очередь на то, чтобы «искалеченные дети, пришедшие в коммуну, переставали нести на себе проклятие людей "третьего сорта"» [12, с. 22]. Результатом работы была успешная социальная адаптация и самореализация беспризорников — воспитанников коммуны.

Примечания

1. Аронов А. А. Наследие А. С. Макаренко: что перечёркнуто временем? // Мир образования — образование в мире. 2014. №. 2 (54). С. 40—44.

2. Берникова О. В. Дополнительное образование как условие профессионального самоопределения и формирования социально полноценной личности // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2015. No. 1 (63). С. 176—182.

3. Беспризорность и безнадзорность: российские реалии [Электронный ресурс] // Информационно-аналитическое агентство «Маркетинг и консалтинг» : [веб-сайт]. Электрон. дан. 25 августа 2005 года. URL: http://iamik.ru/news/computers-mobiles/49508/

4. Гагач М. Г. Современные направления социально-культурной работы с молодёжью // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2015. № 5 (67). С. 150—154.

Исходя из вышесказанного, следует подчеркнуть, проблема сиротства и беспризорности для современной России не нова и по-прежнему актуальна. Осмысление исторического опыта необходимо и важно для принятия эффективных мер по решению проблем беспризорности как социокультурной проблемы. По-прежнему остро стоит вопрос защиты детства и ждёт конкретных действий государства. В настоящее время существует 140 нормативно-правовых актов, отражающих права детей. 19 федеральных ведомств осуществляют свою деятельность в разных направлениях по организации жизни, обучения и воспитания детей-сирот. Однако ситуация с беспризорниками остаётся неразрешённой. Руководство Благотворительного фонда «Центр помощи беспризорным детям» Торгово-промышленной палаты РФ ещё в 2011 году ставило вопрос о создании под председательством заместителя Председателя Правительства РФ совещательного органа по вопросам защиты прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с помощью которого было бы возможно скоординировать деятельность и свести воедино информацию из Минздрава, Минобрнауки и МВД [17, с. 62]. Как показывает опыт прошедших лет, только едиными усилиями государственных органов, общественных и благотворительных организаций возможно повлиять на повышение уровня защиты детей, оставшихся без родителей и лишившихся крова, предупредить семейное неблагополучие, социальное сиротство, сделать более эффективной профилактику правонарушений среди несовершеннолетних.

5. Гладыш С. Д. Дети большой беды. Москва : Звонница, 2004. 428 с.

6. Дзержинская С. С. В годы великих боев : [Воспоминания о Ф. Э. Дзержинском] : [пер. с пол.] / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Ин-т славяноведения и балканистики АН СССР. 2-е изд., испр. и доп. Москва : Мысль, 1975. 502 с.

7. Девятова Е. В. Беспризорность в контексте российской культуры : дис. на соиск. учен. степ. кандидата культурологии : 24.00.01 — теория и история культуры / Девятова Елена Васильевна ; Челябинская государственная академия культуры и искусств. Челябинск, 2009. 141 с.

8. Константинов Н. А., Медынский Е. Н, Шабаева М. Ф. История педагогики : [учебник для студентов педагогических институтов]. 5-е изд., доп. и перераб. Москва : Просвещение, 1982. 447 с.

9. Ласкин А. А. Причины детской агрессии и особенности семейного воспитания // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2014. № 6 (62). С. 119—124.

10. Любимов А. П. Государство и молодёжь: взаимные социальные обязательства // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2014. № 1 (57). С. 28—33.

11. Макаренко А. С. Марш тридцатого года : Книга для учителя / сост. и авт. коммент. В. Г. Бейлинсон. 2-е изд., перераб. и доп. Москва : Просвещение, 1988. 287 с.

12. Макаренко А. С. Педагогические сочинения : в восьми томах. Москва : Педагогика, 1983—1986. Т. 4 : Педагогические произведения 1936—1939 гг. / составители : М. Д. Виноградова, А. А. Фролов ; авторы комментариев : М. Д. Виноградова, Л. Ю. Гордин, А. А. Фролов. Москва : Педагогика, 1984. 411 с.

13. Матвеева Е. О. Детская библиотека как центр инкультурации ребёнка с ограниченными возможностями // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2015. № 1 (63). С. 164—170.

14. Морковина А. Ю. Воспитательно-образовательная работа библиотек с осуждёнными подростками // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2014. № 5 (61). С. 233—238.

15. Отношение общества к проблемам детской беспризорности и безнадзорности. Информационное обеспечение проблем сиротства и беспризорности. Аналитический отчёт по результатам социологического исследования ВЦИОМ [Электронный ресурс] // Pandia.ru : [веб-сайт]. Электрон. дан. Москва, 2005. URL: http://pandia.ru/ text/78/237/4742.php

16. Пашков А. А. Ученическое самоуправление как условие саморазвития личности старшеклассника // Культура и образование. 2014. № 3 (14). С. 65—71.

17. Пластинина М. Детство без родителей // Путеводитель российского бизнеса. 2013. № 6 (26). С. 62—64.

18. Сиротство в России: проблемы и пути их решения. Исследование. Москва, ноябрь 2011 г. [Электронный ресурс] // Филантроп : [веб-сайт]. Электрон. дан. URL: http://philanthropy.ru

19. Сорокин П. А. Современное состояние России. Прага, 1922.

20. Bowen J. E. Anton Makarenko and the devedopment of Soviet education. Dissertation Doctor of philosophy in education, June, I960. USA, Illinois. 261 p.

References

1. Aronov A. A. A. S. Makarenko's heritage: what the time has crossed out? Mir obrazovaniya — obrazovanie v mire. 2014, No. 2

2. Bernikova O. V. Additional education as a condition of professional self-determination and the formation of socially — integrated personality. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of the Moscow State University of Culture and Arts]. 2015, No. 1

3. Besprizornost' i beznadzornost': rossiiskie realii [Homelessness and neglect: Russian realities]. Available at: http://iamik.ru/news/computers-mobiles/49508/

4. Gagach M. G. Modern directions of the social and cultural work with young people. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of the Moscow State University of Culture and Arts]. 2015, No. 5

5. Gladysh S. D. Deti bol'shoi bedy [Children of the big trouble]. Moscow, Zvonnitsa Publ., 2004. 428 p.

6. Dzerzhinskaya S. S. V gody velikikh boev: Vospominaniia o F. E. Dzerzhinskom [In the years of great fights: Memories of F. E. Dzerzhinsky]. Moscow, Mysl Publishers, 1975. 502 p.

7. Devyatova E. V. Besprizornost' v kontekste rossiiskoi kul'tury [Homelessness in the context of Russian culture], Chelyabinsk, 2009. 141 p.

8. Konstantinov N. A., Medynsky E. N., Shabaev M. F. Istoriya pedegogiki [Pedagogics history]. 5nd edition. Moscow, Prosveshchenie Publ. [Education Publ.], 1982. 447 p.

9. Laskin A. A. Causes of childhood aggression and features of family education. Vestnik Moskovskogo gosu-

darstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of the Moscow State University of Culture and Arts]. 2014, No. 6

10. Lyubimov A. P. The state and youth: mutual social obligations. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of the Moscow State University of Culture and Arts]. 2014, No. 1

11. Makarenko A. S. Marsh tridtsatogo goda: Kniga dlia uchitelia [March of the thirtieth year: The book for the teacher]. 2nd edition. Moscow, Prosveshchenie Publ. [Education Publ.], 1988. 287 p.

12. Makarenko A. S. Pedagogicheskie sochineniya, v 8 tomakh, tom 4 [Pedagogical compositions, in 8 vol., vol. 4]. Moscow, Pedagogika Publ. [Pedagogy Publ.], 1984. 411 p.

13. Matveeva E. O. Children's library center of enculturation of the child with disabilities. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of the Moscow State University of Culture and Arts]. 2015, No. 1

14. Morkovina A. Yu. Educational work of the libraries of prisoners teenagers. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv [Bulletin of the Moscow State University of Culture and Arts]. 2014, No. 5

15. Relation of society to problems of children's homelessness and neglect. Information support of problems of an orphanhood and homelessness. Analytical report on results of sociological research VCIOM. URL: http://pandia.ru/ text/78/237/4742.php

16. Pashkov A. A. Uchenicheskoe samoupravlenie kak uslovie samorazvitiya lichnosti starsheklassnika [Student's self-government as condition of self-development of the identity of the senior]. Kul'tura i obrazovanie [Culture and Education], 2014, No. 3 (14), pp. 65—71.

17. Plastilina M. Detstvo bez roditelei [The childhood without parents]. Putevoditel' rossiiskogo biznesa [Guide of the Russian business]. 2013, No. 6 (26), pp. 62—64.

18. Orphanhood in Russia: problems and ways of their decision. Research. Moscow, November, 2011. URL: http:// philanthropy.ru

19. Sorokin P. A. Sovremennoe sostoyanie Rossii [Current state of Russia]. Praga, 1922.

20. Bowen J. E. Anton Makarenko and the development of Soviet education. Dissertation Doctor of philosophy in education, June, I960. USA, Illinois. 261 p.