Символика перстня в повести Н. А. Мельгунова «Кто же он?» и традиция русской романтической повести

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 883

Н. М. Ильченко, В. А. Бесстрашнов

Символика перстня в повести Н. А. Мельгунова «Кто же он?» и традиция русской романтической повести

Актуальность темы связана с интересом к проблеме национальной идентичности. Рассматривается повесть Н. А. Мельгунова, фантастический сюжет которой проецируется на бытовой план московской жизни. Смысловым центром «Кто же он?» является образ перстня-талисмана. Кольцо как знак власти присутствует и в произведениях близких Мельгунову людей - в повестях «Опал» И. В. Киреевского и «Перстень»

H. А. Баратынского. Круг литераторов, в котором вращался Мельгунов, находился в четко просматриваемой связи с Д. В. Веневитиновым. В статье представлено исследование таинственного психологического феномена, оказавшего сильное эмоциональное влияние на русскую дворянскую интеллигенцию. Опираясь на отечественную и западноевропейскую традицию, Н. А. Мельгунов соединяет свои представления о «художественной демонографии» с православной мифологией греха. Данный подход позволяет показать особенности формирования национального мистического сознания.

Background associated with an interest in the issue of national identity. The article discusses N. A. MelgunoV s novel, a fantastic story which is projected onto the consumer plan of life in Moscow. The semantic center of "Who is it?" is the image of the ring-mascot. Ring as a sign of power is presented in the stories of Melgunov's close one's: "Opal" by

I. V. Kireevsky and "Ring" by N. A. Baratynsky as well. The Community of Writers, that Melgunov belonged to, was in a clearly visible due to D. V. Venevitinov. The article presents a study of the mysterious psychological phenomenon, which has had a strong emotional impact on the Russian aristocratic intelligentsia. Relying on Russian and Western European tradition, N. A. Melgunov connects their ideas of "art demonografii" with the Orthodox mythology sin. This approach allows us to show the features of the formation of national consciousness of the mystic.

Ключевые слова: символ, перстень, портрет, миф, сюжет, образ, поэтика, повесть.

Keywords: symbol, ring, portrait, myth, story, image, poetics, novel.

Николай Александрович Мельгунов (1804-1867) - писатель, переводчик, критик. В 30-40-е гг. XIX в. его литературная карьера достаточно удачно складывалась. В 1826 г. вместе с С. П. Шевыревым и В. П. Титовым он переводит сочинения В. Г. Вакенродера. В триумвирате архивных юношей, «любителей изящного», Мельгунов считался специалистом по музыке, и не случайно. Он положил на музыку стихотворения А. С. Хомякова, Н. М. Языкова, Е. А. Баратынского и др., с детства был близким другом М. И. Глинки. Поэтому из четырех глав, переведенных Мельгуновым из книги Л. Тика «Об искусстве и художниках. Размышления отшельника, любителя изящного», ставшей манифестом романтизма, в том числе и России, три были музыкальные.

«Как повествователь Мельгунов выступает перед публикою в первый раз в "Телескопе" в 1831 году с небольшою повестью "Кто же он?", повестью по сюжету фантастическою, из "страшных"» [1]. Эта повесть вписывается в «демоническую» прозу 30-х гг. XIX в., когда в русском обществе обнаружилось особое внимание к сверхъестественному. Автор использует ситуации похищения, роковой случайности, тайны, мотивы жениха-призрака, договора с дьяволом, двойниче-ства и др. «Кто же он?» как фантастическая романтическая повесть близка произведениям Ан. Погорельского, А. А. Бестужева-Марлинского, Н. М. Загоскина, В. Ф. Одоевского.

Повесть Мельгунова сравнивалась также с произведениями западноевропейских писателей - с романом Ч. Р. Мэтьюрина «Мельмот-скиталец» (1820), с повестью Г. Полидори «Вампир» (1818), с новеллой Э. Т. А. Гофмана «Магнетизер» (1814) [2]. Обращает на себя внимание то, что данные произведения были переведены на русский язык в рамках дружеского общения: автором перевода готического романа стал сам Н. А. Мельгунов (1833), английской повести - П. И. Киреевский (1833), а гофмановской новеллы - Д. В. Веневитинов (1827).

Создание повести Н. А. Мельгунова «Кто же он?» связано не только с размышлением о перстнях-талисманах как носителях сверхъестественной силы, но и с романтической фантастикой,

© Ильченко Н. М., Бесстрашнов В. А., 2017

навеянной безвременной смертью Д. В. Веневитинова (1805-1827). Известно, что Хомяков надел на безымянный палец правой руки умирающего Веневитинова бронзовый перстень. Его, как талисман, призванный охранять от беды, ему подарила в день отъезда из Москвы Зинаида Волконская. Перстень был найден при раскопках Геркуланума, поэт обещал его надеть в день свадьбы или в день смерти. Веневитинов умер через четыре месяца после получения перстня-талисмана. Инстинктивное ощущение его символического значения ощутили его друзья - А. С. Хомяков, Н. А. Мельгунов, И. В. Киреевский, В. Ф. Одоевский и др. Строки же из стихотворения Веневитинова «К моему перстню» воспринимались как пророческие: Ты был отрыт в могиле пыльной, Любви глашатай вековой, И снова пыли ты могильной Завещан будешь, перстень мой [3].

В повести Мельгунова «Кто же он?» фигурирует фамильный перстень: он называется «таинственным», в нем заключена «таинственная сила». Перстень описывается следующим образом: «с геммою отличной работы... Голова юноши, вероятно Алкивиада, выдавалась рельефом на белом халцедоне» [4]. Халцедон - талисман людей, стремящихся обрести семейное счастье. Белые халцедоны считались камнями любви [5]. Алкивиад, ученик Сократа, известный военачальник, отличался противоречивым характером, сочетал в себе замечательные способности (храбрость, красноречие и др.) с эгоизмом и своеволием. Возможно, выбор афинского полководца в качестве изображения на перстне связан с необыкновенным его обаянием и умением подчинить своей власти окружающих.

Обладательницей перстня в повести Мельгунова должна была стать избранница героя: «от оного будет зависеть судьба той, которую изберет себе в супруги» [6]. Это предание, связанное с фамильным перстнем, герой услышал от бабушки. Молодой человек неожиданно умирает, но перед смертью сообщает своему другу тайну: он любит Глафиру Линдину, как выясняется впоследствии, взаимно. Девушка просит отца купить этот перстень на аукционе: «Я думала обручиться этим перстнем навеки с не нареченным супругом» [7]. Образ Глафиры Линдиной вписывается в традицию изображения женского национального характера. Она отличается благочестием, кротостью, преданностью. Она, как и Ксения Годунова, хочет остаться верной своему жениху. Девушка трижды повторяет клятву умершему: «клянусь быть твоею и на земле и в небе, твоею навеки»; «я поклялась принадлежать ему одному и в здешней жизни и в будущей»; «я поклялась - и теперь, перед лицом Бога и перед вами, повторяю свою клятву - я поклялась не принадлежать никому в здешнем мире» [8]. Однако обладателем перстня становится таинственный Вашиадан, который странным образом напоминает умершего возлюбленного. Глафира оказывается в его власти. Перстень-талисман магически действует на героиню.

Практически одновременно с повестью «Кто же он?» создаются еще две, в которых значимым оказывается символика перстня: это «Опал» И. В. Киреевского (повесть написана в конце

1830 г., но опубликована в 1834 г.) и «Перстень» Е. А. Баратынского (повесть написана в течение

1831 г., опубликована в 1832 г.). Так, Опальский, герой Баратынского, увидев свой перстень-талисман, потерял дар речи, затем взял его со стола, «с судорожным движением прижал его к своей груди» [9]. Когда Глафира видит драгоценный перстень на руке Вашиадана, то ею овладевают смешанные чувства - удивление, страх, ужас.

Впечатление, производимое перстнем-талисманом на Глафиру, соединяется с символическим значением фиолетовых очков Вашиадана: «Когда он снял их во время репетиции, лицо, голос его вдруг изменились: передо мной стоял мой возлюбленный, точь-в-точь он. И - в довершение очарования - таинственный перстень блеснул на его руке» [10]. Фиолетовый цвет, как известно, считается самым мистическим, потому что находится ближе к концу светового спектра, между видимым и невидимым глазу миром, за которым находится тайна. Первое появление Ва-шиадана производит ошеломляющее впечатление на его друга-рассказчика: его внешность и голос напоминали покойного. Однако таинственный незнакомец всегда «скрывается» за фиолетовыми очками. Даже мать Глафиры догадывается, что фиолетовые очки, как и перстень, имеют связь с потусторонним миром: «Мне кажется, что Вашиадан носит фиолетовые очки из. предосторожности. Когда он снял их, Глафира тотчас упала в обморок. Но я умыла ее святой водой и надеюсь, что болезнь пройдет скоро» [11].

Образ Вашиадана и ситуации, с ним связанные, имеют прямое отношение к немецкой литературной традиции. Фиолетовые очки скрывают «сверкающие глаза» героя. «Магнетическое действие глаз» Вашиадана сопоставимо с гофмановским Альбаном - героем новеллы «Магнетизер» (1814). Эту новеллу Гофмана, как было сказано, перевел на русский язык Д. В. Веневитинов под названием «Что пена в вине, то сны в голове». Герой Мельгунова приобретает такую же не-52

объяснимую власть над Глафирой, как гофмановский Альбан подчиняет своему влиянию Марию. Вашиадан тоже заставляет Глафиру следовать за собой. И Альбан, и Вашиадан губят семьи своих избранниц. Повествование от лица друга семей девушек, которые попали под влияние нечистой силы, и у Гофмана, и у Мельгунова придает произведениям внутреннюю напряженность.

Перстень соединяет Глафиру - избранницу владельца талисмана и Вашиадана. «Узнаешь ли ты наше кольцо обручальное? Помнишь ли предсказание? Вот залог любви нашей» [12]. «Круговая символика делает кольцо эмблемой завершенности, силы и защиты, так же как и непрерывности -все, что вкладывается в символику обручальных и свадебных колец. Во многих легендах кольца часто связывали с магическими силами или спрятанными сокровищами - поверья, восходящие к преданию о кольце царя Соломона, которое было источником его сверхъестественных возможностей и мудрости» [13]. Поэтому кольцо не просто предмет, а символ, имеющий определенное культурологическое прочтение. Различные толкования перстня несут в себе авторскую функцию, превращаясь в образ-символ. Кольцо наделяется сакрально-магическим смыслом, который позволяет сделать текст более глубоким и связать его с архетипическими представлениями.

В повести «Испытание» (1830) А. А. Бестужева-Марлинского перстень связан с мотивами двойничества и нарушенного обещания. Перстень Алины, служивший символом клятвы верности, передается Греминым другу Стрелинскому, чтобы проверить постоянство возлюбленной. «При разлуке мы были неутешны и поменялись, как водится, кольцами и обетами неизменной верности» [14]. Тем самым Гремин вместе с перстнем вручает своему другу власть над сердцем любимой. Стрелинский надел перстень, чтобы графиня приняла его за своего давнего возлюбленного. «Невольное: ах! вырвалось у графини, когда в глаза ей сверкнул перстень испанца. По нем она узнала Гремина» [15]. Стрелинский надел перстень, чтобы графиня приняла его за своего давнего возлюбленного Гремина. В этом кольце заключены все доверие и любовь Алины, которыми Стрелинскому, в том числе и с помощью перстня, удается завладеть.

Однако символика перстня-талисмана Н. А. Мельгунова ближе символике опала из одноименной повести И. В. Киреевского. Здесь кольцо является воплощением рока, судьбы, в нем заключены жизнь и погибель великого полководца. Обманутый царь отдал перстень небесной принцессе и потерял все материальные блага, но обрел мудрость. Несмотря на пагубное влияние кольца на Нурредина, оно все же помогло ему обрести понимание истинной для него ценности -мечты: «.перстень с его руки перешел на руку девицы, в то мгновение, продолжавшееся, может быть, не более одной минуты, новый мир вдруг исчез вместе с девицей» [16].

Возлюбленная Опальского из повести Е. А. Баратынского - «прелестная Мария». Он подарил ей перстень и «открыл тайную его силу»: «.как все земное, я сам подвластен этому перстню» [17]. Девушка же передала магический перстень своему избраннику. Герои Киреевского и Баратынского лишаются перстня-талисмана, обрекая себя на одиночество и уединение. Вашиадан тоже отдает перстень Глафире, теперь уже подчиняясь ее власти. Однако здесь перстень соединяет, а не разъединяет, как у Киреевского и Баратынского, героев. «Тут он прижал ее к своей груди и тихо надел ей на руку таинственный перстень» [18]. Глафира стала незаконной женой Вашиадана.

В повести Мельгунова выделяются ритмы времени, исполняя композиционную функцию. Примерно через год после смерти друга в Москве появляется Вашиадан, ровно через год, когда на часах пробило десять, Глафира теряет сознание на репетиции «Горе от ума», когда Вашиадан снимает фиолетовые очки. На следующий день он является за Глафирой и уводит ее. Девушка появляется еще через год: «Но помните ли вы своего прежнего, давно умершего друга, который, тому ровно два года, поверял мне заветное свое признание в любви к вам, тогда еще непорочной» [19].

Героиня Мельгунова - единственная - умирает: ни девица Музыка у Киреевского, ни Марья Петровна у Баратынского жизни не лишаются. У Мельгунова образно-смысловой акцент сделан на сверхъестественном. Так, намеренно выделяется автором магическое значение цифр. Трижды повторяется «исход десятого». Глафира умирает, когда «роковая стрелка опять указывала десятый в исходе» [20]. Иррациональные силы врываются в земную жизнь, причем вина, как считает Н. А. Мельгунов, лежит и на людях, допускающих общение с потусторонним миром. Этот мотив был хорошо известен русскому читателю 30-х гг. XIX в. по балладам Г. А. Бюргера «Ленора» (1776) и В. А. Жуковского «Людмила» (1808); он нашел отражение в повести А. А. Бестужева-Марлинского «Кровь за кровь» (1825). Герой «Кто же он?» - вариант бюргеровского жениха-призрака: он возвращается за преданной ему девушкой, похищает ее, увозит в уединенное таинственное место.

Тема рокового предопределения становится одной из ведущих в повести Мельгунова. В ней создается сумрачно-таинственная атмосфера. Сверхъестественное вторгается в реальный мир, оказывая разрушительное действие на жизни героев. Выступая на стороне дьявольских сил, Ва-шиадан гибнет сам и губит всю семью Линдиных. Не давая разгадки тайны главного героя, Мель-гунов показывает бессилие человека перед лицом иррациональных сил.

С символикой перстня авторы романтических повестей связывают мотив договора с дьяволом. В «Опале» Киреевского договор заключает китайский царь, отчаявшийся другим способом одолеть Нурредина. В «Перстне» Баратынского и «Кто же он?» Мельгунова обладатели перстня сами заключают договор. Опальский таким образом решает добиться любви женщины и постигнуть тайны природы. Фаустианский вариант мотива договора, представленный Баратынским, не приносит герою счастья.

Чародей в союзе с дьяволом - одна из ипостасей героя Мельгунова. В повести В. Ф. Одоевского «Косморама», написанной почти через десять лет после «Кто же он?», представлен подобный союз: описывается оживление мертвого графа, не пожелавшего отказаться от своей жены. Мертвец, уже лежавший в гробу, оживает и возвращается к земной жизни.

Вашиадан - «воплотившийся демон, посланный на срок». Герои Баратынского и Мельгунова, самостоятельно заключившие сделку, попадают в «царство зла». «Все было тихо, ничто не шевелилось... Наконец земля под ним вздрогнула. Яркие огни стали вылетать из нее один за другим; вскоре наполнился ими воздух. но свет не разогнал тьмы, его окружающей» [21]. В рукописи Опальского зрительное описание темного мира является воплощением злых помыслов, приводящих к «адским мучениям».

Глухая полночь, темный лес в повести Мельгунова освещаются блеском огня, превратившегося в пожар. «Треск, гул, грохот оглушают воздух, все колеблется, сам ад пирует на земле» [22]. В славянской мифологии признается два огня: небесный и адский. «После грехопадения отворились адские врата, и пламя вырвалось оттуда и появилось на земле, чтобы причинить людям вред.» [23] Вашиадан вводит Глафиру в пышные хоромы, где они живут в течение года.

Повесть Мельгунова заканчивается характерной для романтического конфликта смертью. Вашиадан превращается в «бездыханный труп», а Глафира ненадолго освобождается, потому что звучит знакомый голос: «Она невинна!» [24] Однако бедная девушка - жертва таинственного пришельца - умирает, обретая покой «под уединенной сосной». Развязка коллизии дана на фоне описания соснового бора с его могильной коннотацией [25]. С образом Глафиры автор связывает православную мифологию греха и неизбежного раскаяния: «Каждый год, в день ее смерти, прохожие слышат хохот над могилой; но хохот умолкает, и тихий, нежный голос, нисходящий с эфирной выси, произносит слова: "Она невинна!"» [26]

В повести «Кто же он?», как и в других романтических произведениях 30-х гг. XIX в., символика перстня имеет несколько значений. Во-первых, это символ власти над своей либо чужой судьбой. В данной функции образ связан с мистической силой, с мотивом двойничест-ва, когда один герой, надев перстень, перевоплощается в другого, а также с мотивами жениха-призрака, договора с дьяволом. Во-вторых, перстень выражает символику чувств, любви и вечной клятвы.

Примечания

1. Кирпичников А. И. Очерки по истории новой русской литературы (Пушкинский период). М., 1903. Т. II.

С. 160.

2. Ильченко Н. М. Русско-немецкие литературные связи в отечественной прозе 30-х годов XIX века: дис. ... д-ра филол. наук. М., 2003.

3. Веневитинов Д. В. К моему перстню // Русские поэты XVШ-XIX в. в. Антология. М.; Л.: Изд-во «Дет. лит.», 1941. Т. 2. С. 536; В 1930 г. прах Веневитинова был перенесен с кладбища Симонова монастыря на Новодевичье. Перстень теперь хранится в Литературном музее.

4. Мельгунов Н. А. Кто же он? // Русская фантастическая проза эпохи романтизма (1820-1840 гг.). М.; Л.: Изд-во Ленинград. ун-та, 1991. С. 231.

5. Гураль С. Драгоценные камни. Гид по миру ювелирных секретов. М.: Изд-во «Э2», 2016. С. 235.

6. Мельгунов Н. А. Кто же он? С. 246.

7. Там же.

8. Там же. С. 237, 338, 245.

9. БаратынскийЕ. А. Перстень // Европеец. Журнал И. В. Киреевского. 1832. М., 1989. С. 128.

10. Мельгунов Н. А. Кто же он? С. 246.

11. Там же. С. 243.

12. Там же. С. 252.

13. Тресиддер Д. Словарь символов / пер. с англ. С. Палько. М.: ФАИР-ПРЕСС, 1999. С. 157.

14. Бестужев-МарлинскийА. А. Испытание // Русская романтическая повесть. М.: Сов. Россия, 1980. С. 78.

15. Там же. С. 93.

16. Киреевский И. В. Опал // Русская фантастическая проза эпохи романтизма (1820-1840 гг.). М.; Л.: Изд-во Ленинград. ун-та, 1991. С. 221.

17. БаратынскийЕ. А. Перстень.. С. 135.

18. Мельгунов Н. А. Кто же он? С. 252.

19. Там же. С. 253.

20. Там же.

21. БаратынскийЕ. А. Перстень... С. 134.

22. Мельгунов Н. А. Кто же он? С. 251.

23. Грушко Е. А., Медведев Ю. М. Словарь славянской мифологии. Н. Новгород: «Русский купец»: «Братья славяне», 1995. С. 218.

24. Мельгунов Н. А. Кто же он? С. 253.

25. См., напр.: Ильченко Н. М. Мотив перстня в русской романтической прозе // Проблема традиций в русской литературе. Н. Новгород: НГПУ им. К. Минина, 2011. С. 30-36; Глафира Линдина, как и героиня

H. М. Карамзина, наделяется эпитетом «бедная» в значении несчастной судьбы, вызывающей сострадание. В повести Мельгунова используется авторская характеристика героини («Бедная девушка нашла в этом изображении большое сходство с милым ее другом». Мельгунов Н. А. С. 231) и самохарактеристика («Ох я, бедная!», Мельгунов Н. А. С. 236).

26. Мельгунов Н. А. Кто же он? С. 253-254.

Notes

1. Kirpichnikov A. I. Ocherki po istorii novoj russkoj literatury (Pushkinskij period) [Essays on the history of new Russian literature (the Pushkin period)]. M. 1903. Vol. II. P. 160.

2. Il'chenko N. M. Russko-nemeckie literaturnye svyazi v otechestvennoj proze 30#h godov XIX veka: dis. ... d-ra filol. nauk [Russo-German literary relations in the domestic fiction of the 30s of the XIX century: dis. ... Dr Philol. Sciences]. M. 2003.

3. Venevitinov D. V. K moemu perstnyu [To my ring] // Russkie poehty XVIII-XIX v. v. Antologiya - Russian poets of XVIII-XIX centuries anthology. Moscow; Leningrad. Publ. "Det. Lit.". 1941. Vol. 2. P. 536; In 1930s ash of Venevitinov was moved from the cemetery of the Simonov monastery to the Novodevichy. The ring is now kept in the Literary Museum.

4. Mel'gunov N. A. Kto zhe on? [Who is he?] // Russkaya fantasticheskaya proza ehpohi romantizma (18201840 gg.) - Russian fantastic prose of the romantic era (1820-1840 years). Moscow; Leningrad. Publ. of Leningrad University. 1991. P. 231.

5. Gural'S. Dragocennye kamni. Gid po miru yuvelirnyh sekretov [Precious stones. Guide to the world of jewelry secrets]. M. Publishing house "E2". 2016. P. 235.

6. Mel'gunov N. A. Kto zhe on? [Who is he?] P. 246.

7. Ibid.

8. Ibid. Pp. 237, 338, 245.

9. Baratynskij E. A. Persten' [Ring] // Evropeec. ZHurnal I. V. Kireevskogo - European. Journal of

I. V. Kireevsky. 1832. M. 1989. P. 128.

10. Mel'gunov N. A. Kto zhe on? [Who is he?] P. 246.

11. Ibid. P. 243.

12. Ibid. P. 252.

13. Tresidder D. Slovar' simvolov [Dictionary of symbols] / transl. from English S. Palko. M. FAIRPRESS. 1999.

P. 157.

14. Bestuzhev-MarlinskijA. A. Ispytanie [Trial] // Russian romantic novel. M. Sov. Russia. 1980. P. 78.

15. Ibid. P. 93.

16. Kireevskij I. V. Opal [Opal] // Russkaya fantasticheskaya proza ehpohi romantizma (1820-1840 gg.) Russian fantastic prose of the romantic era (1820-1840 years). Moscow; Leningrad. Publ. of Leningrad University. 1991. P. 221.

17. BaratynskijE. A. Persten'. [Ring...] P. 135.

18. Mel'gunov N. A. Kto zhe on? [Who is he?] P. 252.

19. Ibid. P. 253.

20. Ibid.

21. BaratynskijE. A. Persten'. [Ring...] P. 134.

22. Mel'gunov N. A. Kto zhe on? [Who is he?] P. 251.

23. Grushko E. A., Medvedev YU. M. Slovar' slavyanskoj mifologii [Dictionary of Slavic mythology]. N. Novgorod. "Russkiy kupets": "Bratua slavyane". 1995. P. 218.

24. Mel'gunov N. A. Kto zhe on? [Who is he?] P. 253.

25. See, eg.: Il'chenko N. M. Motiv perstnya v russkoj romanticheskoj proze [The motif of the ring in Russian romantic prose] // Problema tradicij v russkoj literature - Problem of traditions in Russian literature. N. Novgorod. NSPU n.a. K. Minin. 2011. Pp. 30-36; Glafira Lindina as the character of N. M. Karamzin, is endowed with the epithet "poor" in the sense of unhappy fate, calling compassion. In the story Melgunov uses the author's characterization of the heroine ("The poor girl found in this image a large similarity with a cute friend of hers". Melgunov N. A. P. 231) and self-characterization ("Oh I'm poor!", Melgunov N. A. P. 236).

26. Mel'gunov N. A. Kto zhe on? [Who is he?] Pp. 253-254.