Интерпретационная техника в уголовном праве: значение, истоки, соотношение с другими видами юридической практики

ИНТЕРПРЕТАЦИОННАЯ ТЕХНИКА В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ: ЗНАЧЕНИЕ, ИСТОКИ, СООТНОШЕНИЕ С ДРУГИМИ ВИДАМИ

ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ1

СОЛОВЬЕВ Олег Г еннадиевич

Аннотация. В статье анализируются содержательные аспекты процесса толкования (интерпретации), исследуются проблемы интерпретации в сфере конструирования и применения норм уголовного закона. Автор рассматривает юридическое содержание и значение интерпретационной деятельности Пленума Верховного Суда РФ.

Annotation. In article substantial aspects of process of interpretation are analyzed, interpretation problems in the sphere of designing and application of standards of the criminal law are investigated. The author considers the legal contents and value of interpretative activity of Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation.

Ключевые слова: юридическая практика, интерпретация, техника, уголовное право, норма права, аналогия, законотворчество, правоприменительная практика, постановление, пленум, Верховный Суд РФ.

Key words: juridical practice, interpretation, technique, criminal justice, rule of law, analogy, legislation, law enforcement practice, the resolution of the Plenum, the Supreme Court of the Russian Federation.

Несомненно, что техника толкования (интерпретации) в уголовном праве неразрывно связана не только с правоприменительной, но и с законодательной техникой. Следовательно, изначально необходимо уяснить, является ли правоинтерпретационная техника основным видом юридической техники или только разновидностью техники правоприменительной. В юридической литературе отстаивается как одна, так и другая точка зрения. Указывая на интерпретацию как на подвид техники правоприменительной, ряд исследователей отмечают, что любое толкование преследует цель обеспечить правильное применение законов при рассмотрении конкретных дел. Такое значение имеет нормативное, официальное и доктринальное толкование. Эти виды толкования оказывают опосредованное воздействие на решение дел через правоприменяющего субъекта, который воспринимает закон и следует тому его пониманию, которое выражено в результате официального и доктринального тол-кования2. Напротив, иные авторы однозначно

1 Статья выполнена в рамках проекта РГНФ «Основные направления реформирования уголовно-правовых норм о служебных преступлениях и практики их применения на современном этапе развития» № 14-03-00478.

2 См.: Румянцева Е.В. Техника конструирования и применения диспозиций статей о налоговых преступлениях (ст. 198—

1992 УК РФ). : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2007. С. 5 ; Черданцев А.Ф. Толкование права и договора : учеб. пособие для вузов. М., 2003. С. 110.

выделяют интерпретационную деятельность как самостоятельный вид юридической практики3.

Приведем несколько аргументов в защиту того, что толкование может считаться самостоятельным (автономным) видом юридической практики.

1. На наш взгляд, ограничивать интерпретационную деятельность рамками исключительно правоприменения не совсем верно. Толкование имеет особое значение среди различных видов юридической деятельности, поскольку обслуживает все элементы механизма правового регулирования на всех его стадиях. Необходимость в интерпретации возникает как в процессе правоприменения, так и при создании новых норм права.

2. Официальное толкование призвано обеспечить единство понимания законов и на этой основе их единообразное применение на всем юрисдикционном пространстве. Следует признать, что официальное юридическое толкование вносит определенные изменения (уточнения, конкретизацию и т.п.) в правовое регулирование общественных отношений. И в этом

3 См.: Кашанина Т.В. Юридическая техника : учеб. М., 2007. С. 337 ; Теория государства и права / под ред. М.М. Рассо-лова, В.О. Лучина, Б.С. Эбзеева. М., 2000. С. 308 ; Соловьев О.Г. Юридическая техника в правотворческой и правоприменительной деятельности: понятие и виды // Юридический мир. 2009. № 1. С. 68-69.

смысле интерпретационная деятельность хотя бы частично пересекается с правотворческой.

3. В ряде случаев положения интерпретационной практики (в отличие от правоприменительной) направлены не на конкретное и персонифицированное юридическое разрешение в системе тех или иных правоотношений, а на абстрактную, неопределенную по кругу юридических фактов и лиц ситуацию. Например, в соответствии с п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» от 9 июля 2013 года № 24 (ред. от 03.12.2013 г.) под незаконным оказанием услуг имущественного характера судам следует понимать предоставление должностному лицу в качестве взятки любых имущественных выгод, в том числе освобождение его от имущественных обязательств (например, предоставление кредита с заниженной процентной ставкой за пользование им, бесплатные либо по заниженной стоимости предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи, передача имущества, в частности автотранспорта, для его временного использования, прощение долга или исполнение обязательств перед другими лицами)4. Это положение адресовано всем полномочным субъектам, применяющим уголовное право, распространяется на неопределенный круг лиц и противоправных посягательств и находится в превентивном, «спящем» состоянии до момента совершения реального посягательства на охраняемые уголовным законом правоотношения.

По этой причине интерпретационную практику Пленума Верховного Суда РФ невозможно в полном объеме относить к правоприменительной деятельности. С учетом вышесказанного делаем вывод, что интерпретационная техника является самостоятельным видом юридической техники наряду с техникой законотворческой и правоприменитель-ной5.

Мы уже говорили о прочной связи техники толкования (интерпретации) с правотворческим процессом. Толкование юридических норм представляет собой в известном смысле процесс, обратный тому, который осуществля-

4 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. № 9. С. 3.

5 См. подробнее: Соловьев О.Г. К вопросу об интерпрета-

ционной технике в уголовном праве // Вестн. Ярослав. гос. ун-та им. П.Г. Демидова. Серия «Гуманитарные науки». 2014. № 1. С. 45-48.

ется законодателем при разработке юридической нормы. А.В. Иванчин справедливо отмечает, что «интерпретация и заключается в этом обратном переводе, расшифровке текста закона. А для расшифровки, как известно, нужно знать шифр или код, в качестве которого выступает в данном случае законодательнотехнический инструментарий. Поэтому знание специфических средств и приемов построения уголовно-правовых предписаний призвано служить прочной основой толкования уголовного закона. Знание секретов законодательной техники - ключ к уяснению и объяснению уголовного закона»6.

На наш взгляд, особое значение техники толкования в деятельности органов криминальной юстиции подчеркивается тем, что основные проблемы технико-юридического характера проявляются наиболее остро в процессе толкования именно уголовно-правовых нормативных предписаний. Обобщая и систематизируя все причины такого положения вещей, попытаемся выделить главные из них:

1) сложность, неопределенность или нечеткость многих формулировок уголовного закона, их излишняя абстрактность (ст. 126 УК РФ) либо, напротив, казуальность (ст. 1411 УК

РФ);

2) несовершенство законодательной (нормотворческой) техники, поспешность в принятии тех или иных поправок и изменений УК РФ, их слабая проработанность, декларативность, неконкретность, политическая, социальная или экономическая ангажированность (ст. 282-2822 УК РФ);

3) рассогласованность норм внутри уголовного закона, наличие отсылочных норм, нетипичных предписаний и т.д. Например, рассистематизация между нормами Общей и Особенной части УК РФ: а) противоречия между положениями ст. 75 и нормами, предусматривающими специальное освобождение от уголовной ответственности (прим. 3 к ст. 178); б) исключение понятия «неоднократность» из Общей части и одновременное постепенное насыщение таковым признаком норм Особенной части;

4) специфика уголовно-правовых и иных юридических терминов и понятий, интерпретация которых требует специальных познаний,

6 См.: Иванчин А.В. О взаимосвязи законодательной и интерпретационной техники в уголовном праве // Актуальные вопросы дифференциации ответственности и законодательной техники в уголовном праве и процессе. Ярославль, 2004. С. 86.

высокой квалификации (ст. 22, 97, 111, 178 УК РФ);

5) бланкетный характер диспозиций, сопряженность отдельных норм уголовного права с системой иного отраслевого законодательства (ст. 178, 185-1855 УК РФ).

В историческом контексте следует отметить, что научному исследованию проблем интерпретации дало толчок именно уголовное право. Ни в одной отрасли европейского правоведения в ХУШ веке толкование не было подвержено такому произволу, как в уголовном праве, ибо в этом случае интерпретация должна была решить неразрешимую задачу -согласовать посредством своего искусства пережитую и устаревшую уголовную систему с идеалами нового времени. В этот период судьям категорически запрещалось толковать законы, так как это считалось вреднее и опаснее буквального их применения. Так, например, объясняя произвольно неясные законы, германские ученые стали требовать точного законодательства, устраняющего необходимость толкования. Спор о том продолжался довольно долгое время, хотя ни практика, ни наука не могли обойтись без толкования. Как пишет Г.Ф. Шершеневич, «некоторые законодатели, считая свои кодексы стоящими по ясности вне всяких сомнений, дошли до запрещения толкования. Так поступил Юстиниан, признав за собой монополию толкования, так же действовал Папа Пий IV в отношении постановлений Тридентского собора. В Германии запрещение толкования не раз применялось в течение XVIII столетия: в Баварии в § 9 Кодекса 1756 года, в Пруссии Указом 14 апреля 1780 года, в Австрии в § 24 законопроекта 1 ноября 1786 года. Наполеон пришел в ужас при известии о появлении первого комментария на его кодекс. Указом 19 октября 1813 года было запрещено писать и печатать какие-либо комментарии к баварскому уголовному уложению того же года. <...> Ошибочность точки зрения законодателей в приведенных случаях обусловливалась тем, что они полагали, во-первых, будто в толковании нуждаются только неясные законы, а во-вторых, будто все изданные ими законы ясны»7.

Напротив, для многих отечественных ученых-правоведов характерно признание не только допустимости, но и необходимости

7 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права : учеб. пособие : в 2 т. Т. 2. Вып. 2, 3, 4 (по изданию 1910-1912 гг.). М., 1995. С. 134.

толкования уголовных законов. После судебной реформы 1864 года, пишет М.Д. Шарго-родский, подавляющее большинство русских криминалистов высказывалось за допустимость толкования уголовных законов8. Так, обосновывая необходимость толкования закона, Н.Д. Сергеевский указывает, что, «.применяя уголовный закон, мы, очевидно, применяли не слова его, но выраженную в них мысль законодателя, которая и образует действительное содержание обязательных для него предписаний; поэтому применение закона вызывает необходимость раскрыть мысль законодателя, выраженную в словах закона. Деятельность, к сему направленную, называют разъяснением, интерпретацией или толкованием закона»9.

Одним из важнейших направлений в интерпретационной деятельности высших судебных органов является толкование Верховным Судом РФ уголовного закона. Именно Верховный Суд РФ в своих разъяснениях по вопросам судебной практики осуществляет легальное (официальное нормативное) толкование норм уголовного права и тем самым способствует преодолению неопределенности в их понимании. В связи с этим в науке уголовного права уже на протяжении многих десятилетий идет дискуссия о юридической природе разъяснений Верховного Суда РФ. Предваряя нашу оценку этой дискуссии, обратим внимание на распространенность суждения, согласно которому проблема правового значения разъяснений Верховного Суда по уголовным делам является сугубо отраслевой проблемой. Поэтому, как утверждается в литературе, «проблема юридического значения разъяснений Верховного Суда РФ не только не может получить удовлетворительного решения с одних лишь общеправовых позиций, но вообще носит по преимуществу уголовно-правовой характер

и, соответственно, нуждается прежде всего в специально-отраслевом исследовании»10.

Однако, на наш взгляд, указанная проблема в первую очередь является общеправовой, поскольку разъяснения Верховного Суда РФ, как справедливо отмечают специалисты, касаются всех отраслей права. Следовательно, изучать их юридическую природу должна прежде

8 Шаргородский М.Д. Избранные работы по уголовному праву. СПб., 2003. С. 151-152.

9 Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. Тула, 2002.

С. 346.

10 Мадьярова А.В. Разъяснения Верховного Суда Российской Федерации в механизме уголовно-правового регулирования. СПб., 2002. С. 12.

всего общая теория права, а не отраслевые науки. Последние лишь дополняют, конкретизируют, уточняют общетеоретические положения применительно к своим областям юридического знания11.

Уголовное право России всегда относилось к континентальной (европейской) системе законодательства, в которой, в отличие от англосаксонской системы, судебный прецедент не признавался нормативным актом, обязательным для других судебных решений по аналогичным делам. Квалификация преступлений, основанная на приговорах вышестоящих судов, является разновидностью аналогии. Согласно ч. 2 ст. 3 УК РФ «применение уголовного закона по аналогии не допускается». Логично, что аналогия, сравнение используются в правоприменительном и доктринальном толковании, но не более того. Решения Верховного Суда РФ и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по схожим делам, как считают многие исследователи, не обладают обязательной силой, а имеют только рекомендательное значение. Так, А.И. Рарог отмечает, что «ни из Конституции РФ, ни из федеральных конституционных законов, ни из других федеральных законов не следует, что разъяснения Пленума Верховного Суда РФ имеют нормативный характер и являются обязательными для судебных органов страны». Тем более, нередко Верховный Суд РФ дает разъяснения, «не соответствующие букве закона»12. По мнению М.В. Баглая, «разъяснения, которые в соответствии с Конституцией РФ дает Верховный Суд РФ, безусловно, важны для обобщения судебной практики и, следовательно, для единообразия применения законов. Но объять всю разнообразную практику (даже в пределах законности) все же невозможно. И независимость суда -гораздо более важная ценность правосудия, чем возможные редкие отклонения от общего правила»13.

Другие исследователи, напротив, утверждают, что разъяснения Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики имеют обязательное значение. Относительно юридической силы постановлений Пленума Верховного Суда РФ высказывается мнение, что их следует

11 См.: Петрушев В. О толковании уголовного закона в разъяснениях Верховного Суда по вопросам судебной практики // Уголовное право. 2007. № 3. С. 34.

12 Рарог А.И. Правовое значение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ // Государство и право. 2001. № 2. С. 53.

13 Баглай М.В. Вступительная статья к кн.: Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999.

относить к источникам права, в том числе уголовного. Учитывая, что законы нередко устаревают, а аналогия закона запрещена, источником права выступают именно постановления Пленума Верховного Суда14. Как полагает Л.В. Смирнов, нормативные постановления Пленума Верховного Суда РФ являются действенным правовым регулятором общественных отношений и обладают признаком обязательности потому, что «решение судей, игнорирующих сформулированное Пленумом правило, может быть отменено вышестоящим судом, и в итоге дело должно рассматриваться в соответствии с указаниями высшей судебной ин-станции»15. В свою очередь, А.В. Мадьярова убеждена, что выбор одного из нескольких соответствующих закону вариантов понимания (уточнения, развития) нормы всегда является не толкованием, а созданием новой нормы

права16.

Можно долго дискутировать по этому поводу, приводить аргументы «за» и «против», искать противоречия в различных нормативных актах, но абсолютно ясно, что, пока исследуемый вопрос не найдет четкого законодательного решения, научные споры не прекратятся. Печально, что даже проекты законодательных актов, которые могли бы решить проблему, содержат прямо противоположные решения. Так, авторы одного из проектов Федерального закона «О нормативных правовых актах Российской Федерации» полагают необходимым наделить высшие судебные органы правом уточняющего, разъясняющего «нормотворчества». Статья 86 этого законопроекта гласит: «Верховный Суд Российской Федерации в случае необходимости дает разъяснения по применению действующих нормативных правовых актов РФ, обязательные соответственно для судов на территории РФ»17.

Напротив, проект Федерального закона «О нормативных правовых актах Российской Федерации», предложенный учеными Института государства и права РАН и Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве России, определяет,

14 См.: Рашидов А. Проблемы признания судебного толкования источником права // Вестн. ВАС РФ. 2005. № 1. С. 174177.

15 Смирнов Л.В. Деятельность судов Российской Федерации как источник права // Журн. рос. права. 2001. № 3. С. 53.

16 См.: Мадьярова А.В. Указ. соч. С. 58.

17 О нормативных правовых актах Российской Федерации : федер. закон (проект) // Закон: создание и толкование / под ред. А.С. Пиголкина. М., 1998. С. 240.

что в случае обнаружения неясностей и различий в понимании положений, а также противоречивой практики применения нормативного правового акта осуществляется его официальное нормативное толкование, под которым понимается деятельность нормотворческих органов по обязательному для исполнения установлению содержания норм права. В соответствии со ст. 52 проекта Государственная Дума РФ дает толкование федеральных конституционных и федеральных законов. Толкование федеральных конституционных законов и федеральных законов оформляется постановлением Государственной Думы. Президент Российской Федерации дает толкование указов Президента Российской Федерации (ст. 53 проекта). Толкование иных нормативных правовых актов осуществляется исключительно теми нормотворческими

органами, которыми они принимаются (издаются) (ст. 54 проекта). Как видно из текста проекта, Верховный Суд РФ не наделен правом нормативного толкования. Из всех высших судебных органов лишь Конституционный Суд РФ на основании ч. 5 ст. 125 Конституции РФ имеет право толкования исключительно конституционных положений (ст. 51 проекта)18.

Следует отметить, что в последнее десятилетие интерпретационная техника высших полномочных субъектов оставляет желать лучшего. Так, в литературе неоднократно и обоснованно критикуются многие положения постановлений Пленума Верховного Суда РФ. К тому же Пленум крайне неоперативен в даче разъяснений и подчас вытесняет законодателя с правового поля, присваивая себе несвойственные ему функции19.

18 Проект Федерального закона «О нормативных правовых актах Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». 2013.

19 См.: Кругликов Л.Л., Климцева О.Ю. К вопросу о пробелах в уголовном праве и путях их преодоления // Государство и право на рубеже веков : материалы всерос. конф. «Криминология, уголовное право, судебное право». М., 2001. С. 74.