Президентские избирательные кампании в Республике Беларусь: комплексный анализ

Президентские избирательные кампании в Республике Беларусь: комплексный анализ

Аннотация

Статья посвящена комплексному анализу результатов и последствий электо -ральных кампаний в Республике Беларусь в постсоветский период социаль -но-политического развития. Конструируется логика и последовательность электоральных процессов, следствием которых выступило формирование социально-ориентированного государства с сильной президентской властью. Анализируются результаты преимущественно президентских электоральных кампаний.

Ключевые слова: Республика Беларусь, выборы, электоральный процесс, президент, постсоветское пространство.

Авторы

Посталовский Александр Владимирович

Научный сотрудник

Центра социологических и политических исследований Белорусского государственного университета

Посталовская Ольга Александровна

Кандидат политических наук, доцент кафедры политологии Белорусского государственного экономического университета

Распад СССР оказал значительное влияние на формирование электорального процесса в государствах постсоветского пространства. Взамен советской формы циркуляции правящей политической элиты, заключающейся в латентной борьбе организованных

групп интересов и клиентел партийного аппарата, на первый план вышли электоральные кампании как легитимные инструменты социально-политических трансформаций. Введение института выборов главы государства стало необходимым атрибутом функционирования

политических систем новых государств и фактором формирования среды для легитимной трансформации правящих элит, участниками которой становятся не только сами акторы политического поля, но и непосредственные участники избирательного процесса (электорат).

Двадцатипятилетний период функционирования новых независимых государств постсоветского пространства представляется содержательным в истории президентских и парламентских избирательных кампаний. В ряде стран бывшего СССР результаты электоральных кампаний приводили к самым разным последствиям, начиная от «революции роз» в Грузии (2003), «оранжевой революции» в Украине (2004), «тюльпановой революции» в Киргизии (2005), заканчивая формированием автократических моделей в государствах среднеазиатского региона (Туркмения, Узбекистан). Сформированные посредством народного волеизъявления институты управления государством нередко вступали в конфликт между собой (противостояние исполнительной и законодательной власти) относительно распределения властных полномочий в государстве (события 3-4 октября 1993 г. в Москве, противостояние Верховного Совета Беларуси и президента в ноябре 1996 г., «сиреневая революция» в Молдове 7 апреля 2009 г. и др.). Результаты и последствия электорального процесса в указанных контекстах представляются важнейшим аналитическим конструктом, позволяющим объяснить логику развития политического поля в конкретном государстве. В настоящей статье представляется актуальным рассмотрение белорусского варианта президентских электоральных кампаний и их влияния на формирование модели социально-ориентированного государства, которую мы можем наблюдать в настоящее время.

Белорусский вариант президентских электоральных кампаний является уникальным для постсоветского простран-

ства. С одной стороны, в Беларуси позже всех (10 июля 1994 г.) государств бывшего СССР был избран президент. К этому времени в отдельных государствах постсоветского пространства уже прошло несколько президентских электоральных кампаний, вследствие которых в первые годы независимости в странах сменилось несколько президентов (избрание А. Муталибова (1991), А. Эльчибея (1992) и Г. Алиева (1993) в Азербайджане; Р. Наби-ева (1991) и Э. Рахмона (1994) в Таджикистане; Л. Кравчука (1991) и Л. Кучмы (1994) в Украине). С другой стороны, результаты электоральных кампаний в Беларуси демонстрируют стабильность функционирования местной политической системы и сохранение высокого рейтинга действующего президента среди населения, в то время как в ряде окружающих Беларусь государств результаты электорального процесса не всегда носили однозначный характер и в ряде случаев приводили к дестабилизации социально-экономической и политической обстановки.

Институт президента начал формироваться в союзных республиках в период поздней перестройки (1990-1991 гг.), выступая результатом номенклатурного конфликта региональных (республиканских) политических элит и союзного центра. Снижение роли КПСС в государственном управлении обусловило введение института президента как наивысшей ступени во властной вертикали. Введение института президента усиливало центробежные тенденции в федеративном союзном государстве, учитывая стремление региональных (республиканских) политических элит к автономии и последующему отдалению от союзного центра. Избрание Президентом РСФСР Б. Н. Ельцина 12 июня 1991 г. дестабилизировало отношения центра и субъектов союзной федерации, учитывая тот факт, что Президент СССР М. С. Горбачёв был избран на свою должность Съездом народных депутатов, что ставило главу Советского Союза в заведомо проигрышное положение.

К началу декабря 1991 г. на президентские должности в республиках пока еще де-юре союзного территориального пространства были избраны Б. Ельцин (Россия), Р. Набиев (Таджикистан), А. Акаев (Киргизия), Л. Кравчук (Украина), С. Ниязов (Туркмения), А. Муталибов (Азербайджан), Л. Тер-Петросян (Армения), З. Гамсахур-дия (Грузия). Получение мандата пусть и не всегда в конкурентных условиях, но все же посредством участия в избирательной кампании способствовало окончательной дезорганизации прежних отношений союзного центра с республиками. Президент СССР в сложившейся обстановке стал фактически номинальной фигурой, который логичным образом подал в отставку 25 декабря 1991 г., ознаменовав окончательный распад некогда единого союзного территориального пространства.

В Республике Беларусь сложилась несколько иная ситуация в отличие от абсолютного большинства государств бывшего СССР. Здесь не было акцентированной конфликтной модели взаимоотношений с союзным центром по примеру государств прибалтийского региона. Национальное движение находилось в эмбриональном состоянии, которое априори не предполагало радикальной политической направленности. Здесь не было своего «Саюдиса» (Литва) или «Руха» (Украина), а сформированный З. Позняком в 1988 г. Белорусский Народный Фронт выступал скорее социокультурной общественной организацией, нежели радикальной политической силой. Даже в период наибольшей популярности возрожденного национального движения (1989-1991 гг.) представители БНФ получили лишь 37 мандатов в Верховном Совете БССР XII созыва (выборы 4 мая 1990 г.) среди допустимых 345 мест.

Реальная власть принадлежала консервативной партийно-хозяйственной номенклатуре, которая не стремилась к восприятию себя в качестве правящей элиты независимого государства, предпочитая

сохранение крепких связей с союзным центром. Создание ГКЧП 19 августа 1991 г. было полностью поддержано правящей элитой. Политическая автономизация республики в конфигурации новой выстраивающейся вертикали взаимоотношений союзного центра и регионов не ставилась в качестве приоритетной задачи. Для населения Беларуси в своем абсолютном большинстве были характерны консервативные ценностные ориентации, содержанием которых было ментальное неприятие одномоментного отказа от советского прошлого и привычного жизненного уклада, который предполагал стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Как отмечает Ю. В. Шевцов, «успешная индустриализация вела к усилению позиций внутри БССР директората крупных промышленных предприятий и к усилению зависимости белорусских областных и республиканских элит от промышленных гигантов, к поглощению остальных белорусских социальных групп промышленными гигантами и связанными с ними фрагментами социума» [3. — С. 200]. Промышленный уклад повседневности и социальных практик предполагает размеренный ритм личностного сознания, который функционирует на основе заданного алгоритма. Данная установка априори не предполагает стремления к кардинальным изменениям и переменам, которые были характерны для эпохи поздней перестройки. Перемена, трансформация, изменение в данном случае не предполагали наличие риска и неопределенности, в отличие от населения той же Литвы, которое готово было преодолевать все потенциальные угрозы и лишения переходного периода ради реализации идеи национальной независимости и стремления к европейской интеграции [2. — С. 86].

Кроме того, необходимо отметить такой важный (и где-то даже смежный) аспект как милитаризация общества. Белорусский военный округ был одним из самых многочисленных и передовых в плане боевой подготовки ввиду преду-

преждения потенциальной угрозы со стороны западного стратегического направления. Военная среда, включающая в себя не только офицерский и личный состав, но и обслуживающий персонал и членов их семей, так же как и промышленные социальные группы, не были склонны идти в направлении «ветра перемен» перестроечной эпохи. По меткому замечанию писателя А. Адамовича, Беларусь в конце 1980 гг. являлась «Вандеей Перестройки» — консервативным обществом, которое всячески отвергало даже малейшие попытки социетальной трансформации и потенциальные изменения сложившегося уклада.

Местная правящая элита также отличалась консерватизмом и нежеланием менять что-либо вокруг себя. Наглядной иллюстрацией могут служить Беловежские соглашения 8 декабря 1991 г., когда статус президента, избранного посредством народного волеизъявления, имели главы России и Украины, в то время как лидер Беларуси С. С. Шушкевич являлся Председателем Верховного Совета.

В Беларуси не было радикальной трансформации правящей политической элиты по примеру России, которая де-факто ликвидировала союзный государственный аппарат после событий 19-21 августа 1991 г. Так же как и не был реализован по понятным причинам прибалтийский сценарий, предполагавший полный отказ от советского прошлого. Избранный в 1990 г. Верховный Совет XII созыва состоял преимущественно из представителей партийной номенклатуры, которая не была ориентирована на радикализацию отношений с союзным центром. По сути, в 1992 г. с момента обретения Республикой Беларусь статуса независимого государства, правящая элита не претерпела кардинальных кадровых изменений, как это было в ряде государств постсоветского пространства. И в 1993, и в 1994,и даже в первые годы президентских полномочий А. Г. Лукашенко белорусский политический истеблишмент, по сути, и

в кадровом, и в ментальном плане, оставался таким же, как и в середине 1980 гг. «Принцип домино» в контексте постсоветских социально-политических трансформаций в отношении Беларуси не работал по причине взаимного консерватизма правящей элиты и населения, которые желали не создания нового, а сохранения и, по возможности, возвращения старого. «Если для коммунистических стран Центральной Европы, — отмечает В. И. Кар-балевич, — республик Балтии достаточно было слабого сигнала из столицы ССР, чтобы прежние режимы быстро развалились, то в Беларуси, наоборот, общество всячески сопротивлялось изменениям из центра» [1. — С. 103]. «Импорт реформ» (по Карбалевичу) оказался просто не принят местным ценностным сознанием. В условиях распада единых экономических и хозяйственных связей с последующим переходом к рыночным отношениям привычная промышленно-милитаризованная повседневность испытывала кризисное состояние.

Введение института президента и выборной процедуры его избрания в большинстве стран бывшего СССР выступало закономерным результатом социально-политических трансформаций поздней перестройки, выразившейся в конфликте региональных (республиканских) политических элит с союзным центром. В Республике Беларусь введение института президента в 1994 г. было обусловлено, прежде всего, необходимостью разрешения конфликта исполнительной и законодательной ветвей власти. Номинальным главой государства выступал Председатель Верховного совета, в то время как реальная власть де-факто принадлежала премьер-министру. По «старинке» главными в стране продолжали оставаться «советы», при этом управленческая вертикаль находилась в руках партийно-хозяйственной номенклатуры. Одномоментный переход к национальному государству и ускоренное формирование конкретно белорусской культурной

идентичности были априори невозможны ввиду ментальной неспособности личностной мгновенной трансформации большинства населения и подавляющего количества носителей русскоязычной культуры, всячески отвергавших искусственную «белорусизацию». В изменяющихся условиях внезапно наступившей независимости в проигрышном положении оказались все три сегмента политического поля Беларуси. Верховный Совет погряз в интригах и противостояниях с исполнительной властью, исполнительная власть оказалась неспособна разрешить экономические трудности и вернуть уверенность в завтрашнем дне, патриотическая интеллигенция и национальное движение оказались просто не поняты абсолютным большинством населения. Рынок и неупорядоченность начала 1990-х сформировали социальный запрос на «стремление назад в прошлое» к привычному промышленно-милитаризован-ному алгоритмичному укладу.

В указанных контекстах развития политического поля Беларуси была названа дата проведения первых президентских выборов — 23 июня 1994 г. Сформированный к этому времени идеологический политический ландшафт состоял из следующих кандидатов в президенты: «национал-патриоты» (З. Позняк), «коммунисты-аграрии» (А. Дубко, В. Новиков), «либералы» (С. Шушкевич), «номенклатура — административный аппарат» (В. Кебич), «протестный электорат» (А. Лукашенко). В условиях недовольства населением «власть имущих» и идеологически родственных с ними политических субъектов («коммунисты-аграрии») основные симпатии электората сосредоточились вокруг А. Г. Лукашенко, который сумел аккумулировать «протестного избирателя» и ностальгию по советскому прошлому. Национал-патриоты вкупе с либеральной идеей априори находились в проигрышном для себя положении, сосредоточившись, в основном, на борьбе с командой премьер-министра В. Ф. Кеби-

ча. Результаты первого и, особенно, второ -го тура президентских выборов позволили высказать тезис о протестно-ментальной революции массового сознания, которая, на первый взгляд, шла вразрез с логикой происходящих политических процессов на постсоветском пространстве. Электоральная революция, вопреки административному ресурсу, в белорусском варианте означает не слом старого и стремление к новому, а «свертывание нового» и возвращение к привычному «старому».

Если избрание Б. Н. Ельцина в России означало победу демократического лагеря и движение к принципиально новой об -щественно-экономической формации, то убедительная победа на выборах А. Г. Лукашенко ознаменовала возврат в светлое прошлое и отказ от рыночной современной неопределенности. Избирателю не нужна была непонятная утопическая для него либеральная идея, равно как чужды были национально-патриотичные лозунги. Партийно-хозяйственная номенклатура выступала источником всех бед новых реалий независимости. Электорат первого избранного Президента Республики Беларусь был заинтересован, прежде всего, в возвращении привычного уклада, а мода национального движения и демократических реформ 1990-х всячески им отторгалась, чего, в свою очередь, абсолютно не учитывали оппоненты А. Г. Лукашенко.

Несоответствие реальных пожеланий и настроений потенциальной электоральной базы предлагаемым идеологическим программам оппонентов действующего президента выступает характерной чертой национальной оппозиционной среды.

После 1996 г. оппозиция де-факто обрела несистемный статус. Ее представители бойкотировали парламентскую избирательную кампанию 2000 г., практически утратив легитимные рычаги влияния на происходящие в стране процессы. Соответственно, именно с этого периода происходит обратный процесс — укрепление президентской вертикали. Оппозиция оперирует чуждыми для населения иде-

ологическими конструктами: «свобода», «демократия», «Европа», «рынок», в то время как потенциального избирателя интересует, прежде всего, стабильность, размеренный жизненный уклад и уверенность в завтрашнем дне. Критикуя А. Г. Лукашенко за возврат к советскому прошло -му, в то же самое время оппозиция также проявляет себя самым консервативным образом, не желая менять свои идеологе-мы и программы, заключающиеся в оперировании теоретическими атрибутами либеральной идеи, которая ментально непонятна абсолютному большинству населения. В белорусском варианте важнейшим фактором электорального поведения выступает ценность стабильности и порядка, которой заметно уступает непредсказуемая свобода с последующим в сознании большинства населения потенциальным хаосом.

Начиная с 2001 г., основной задачей оппозиционных кандидатов выступает мобилизация радикально настроенного протестного электората с целью формирования оппонирующей действующему президенту критической массы. Как правило, предложенная оппозицией стратегия заключается в формировании визуального эффекта массовости протеста правящей элите. При этом, аккумулируя значительное количество своих сторонников в пределах конкретного уличного пространства, лидеры оппозиции не предлагают конкретной программы действий. Во время президентской кампании 2006 г. лидеры оппозиции А. Козулин и А. Милинкевич организовали многотысячный митинг своих сторонников в центре Минска. При этом массовая демонстрация оказалась безрезультатной по своим последствиям ввиду того, что у собравшихся на площади банально не было программы дальнейших действий. В результате акция закончилась визуальной демонстрацией мнимого большинства путем создания визуального эффекта массовости. В концептуальном плане программы и лозунги оппозиции оставались такими же, как и

у либерально-национальных кругов середины 1990-х, — те же «свобода», «рынок», «демократия».

Белорусская оппозиция продолжала сохранять курс на демонстрацию визуального эффекта массового неповиновения с перспективой реализации модного в середине 2000 гг. сценария цветных революций. Заявленная стратегия априори была обречена на неудачу ввиду явных негативных последствий реализации «оранжевого» сценария в Грузии, Киргизии, Украине. Учитывая ориентацию большинства населения на стабильное функционирование общества и личной повседневности, у потенциального электората естественным образом формируется ментальное неприятие радикальных политических преобразований. Стремясь соответствовать моде популярных ненасильственных форм циркуляции политических элит (цветная революци-я»по Д. Шарпу), оппозиция совершенно не учитывает особенности менталитета и национальной политической культуры. Так же как в эпоху поздней перестройки в Беларуси не были популярными идеи национального движения и курса конфронтации с союзным центром, так и в XXI в. здесь не работает революционный «эффект домино».

Вторым фактором, затрудняющим влияние оппозиции на происходящие в стране процессы, выступает невозможность выдвижения единого кандидата от оппозиционных сил. Такая модель была частично реализована в 2001 г. (кандидат от оппозиционных сил В. Гончарик, который был одним из лидеров профсоюзного движения, не связанных с национально ориентированными политическим кругами). При этом последующие избирательные кампании (2006, 2010) были фактически ознаменованы дополнительной борьбой в среде самих оппозиционных кругов за роль «говорящей головы» — оппонента действующему президенту.

В 2010 г. оппозиция предприняла попытку мобилизации протестного электо-

рата путем «рассеивания» образа единого кандидата, предлагая массовое выдвижение представителей либерального крыла (Я. Романчук), национального (В. Ры-машевский, Г. Костусев, А. Михалевич) и политических радикалов (А. Санников, Н. Статкевич, В. Некляев). Заявленная стратегия предполагала получение каждым из кандидатов условных 5-10 % голо -сов избирателей, которые в совокупности не позволили бы, по мнению оппозиционных кандидатов, победить А. Г. Лукашенко в первом туре голосования. Создание массовости своих представителей на выборах не привело к тем результатам, на которые рассчитывали представители оппозиции. Протестный электорат был фактически рассеян ввиду отсутствия конкретного кандидата, который в полной мере отвечал бы избирателям, не собиравшимся голосовать за А. Г. Лукашенко. В результате в плане электоральных предпочтений на Октябрьской площади города Минска собрались не сторонники кого-либо из оппозиционных кандидатов, а противники действующего президента, которые всегда будут голосовать против него, при этом у них будет отсутствовать «свой кандидат», в полной мере отвечающий их ценностным ориентациям.

Оппозиционным кандидатам электоральной кампании 2010 г. удалось аккумулировать 19 декабря на Октябрьской площади Минска многотысячную толпу своих сторонников. При этом, как и в предыдущих избирательных кампаниях, у оппозиции не было четкого плана, что именно с этой критичной массой делать и какую программу действий им предложить. В предвыборных видеороликах и публичных дебатах оппозиционные кандидаты в президенты неоднократно заявляли о необходимости «собраться на площади», при этом было абсолютно непонятно, чем именно собравшийся протестный электорат там будет заниматься. В результате была предпринята стихийная попытка штурма Дома Правительства и публичного предъявления претензий действующей

власти, которая закончилась массовыми беспорядками с последующим разгоном толпы органами правопорядка и арестом ряда оппозиционных кандидатов.

В 2010 г. оппозиция по инерции продолжила стратегию популяризации идей цветной революции в Беларуси, при очевидном проигрышном результате заявленной программы действий ввиду идеологического неприятия ускоренных социально-политических трансформаций и очевидных негативных результатов проведения данного рода мероприятий в ряде государств постсоветского пространства. Оппозиция в Беларуси долгое время предпочитала применять на практике «импорт» зарубежного оппозиционного радикального поведения, при этом она всегда оставалась в программном и ситуационном плане в арьергарде происходящих политических событий, как бы опаздывая в своих действиях ввиду разочарования «оранжевыми проектами» населением в странах, где эти революции произошли.

Президентская кампания 2015 г. ознаменована отказом оппозиции от радикального противостояния с властью и демонстрации визуального эффекта массовости протеста. Заявленная стратегия выступала априори проигрышной ввиду наглядного примера негативных последствий радикальной смены политического режима в Украине (18-21 февраля 2014 г.). Электоральная модель представительства оппозиции в 2015 г. частично напоминала кампанию — 2001. Кандидатом от оппозиционных сил не являлся хариз-матичный и известный политик (Т. Корот-кевич), при этом тактика предвыборного штаба была направлена не на организацию массового визуального протестного действия, а на максимальное расширение своей потенциальной электоральной базы посредством привлечения не определившихся в своих предпочтениях избирателей. Данная стратегия не предполагала открытого конфликта с действующей властью, при этом несколько нивелиро-

вался образ современного белорусского оппозиционера, который в представлении обывателя ранее являлся, прежде всего, бескомпромиссным политическим радикалом.

Подводя итоги президентских избирательных кампаний в Беларуси, необходимо отметить, что «теория домино» в качестве обязательного фактора обусловленности электорального поведения в белорусском варианте абсолютно не работает. В условиях поздней перестройки и очевидного социально-политического кризиса в СССР в Беларуси отсутствовала мода на популярные в то время национальные движения, вступающие в конфронтацию с союзным центром, и обязательное проведение ускоренных демократических реформ. Введение института президента также происходило вразрез с общими закономерностями

постсоветского развития стран бывшего СССР. Данная тенденция нашла отражение и в электоральных кампаниях 2000 гг., когда в ряде государств постсоветского пространства был реализован сценарий цветной революции при очевидной первоначальной поддержке населения. Ставка на либеральные идеи белорусской оппозиции в качестве контраргумента сильной президентской вертикали по примеру западных демократий также не находит поддержки у электората. Белорусский избиратель предпочитает, прежде всего, ценности стабильности и порядка в противовес непонятным для него лозунгам свободного хаоса, ментальное неприятие которых только увеличивается ввиду негативных последствий реализации проекта «цветных революций» в странах бывшего СССР, в частности, в Украине.

Литература

1. КарбалевичВ. И. Александр Лукашенко: политический портрет / В. И. Карбалевич. — М.: Партизан, 2010. — 720 с.

2. СССР после распада. Под общей редакцией О. Л. Маргания. — СПб: Экономическая школа, 2007. — 480 с.

3. Шевцов Ю. В. Объединенная нация. Феномен Беларуси / Ю. В. Шевцов. — М.: Издательство «Европа», 2005. — 256 с.