Криминологические школы: от прошлого к будущему

Вестник Омского университета. Серия «Право». 2017. № 4 (53). С. 134-143.

УДК 343

DOI 10.25513/1990-5173.2017.4.134-143

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ШКОЛЫ: ОТ ПРОШЛОГО К БУДУЩЕМУ

CRIMINOLOGICAL SCHOOLS: PAST TO FUTURE И. М. КЛЕЙМЁНОВ

Характеризуются методологические основания основных криминологических школ прошлого, настоящего и будущего: классической, позитивистской, социалистической, постмодернистской, интегративной. Формулируется вывод о необходимости развития интегративной школы криминологии, которая вызвана тотальной криминализацией общественных отношений в современном мире.

Ключевые слова: криминология; свобода воли; позитивизм; марксизм; постмодернизм; интегративная школа криминологии.

Describes the methodological foundations of the major criminological schools of the past, present and future: classical, positivist, socialist, postmodern, and integrative. The conclusion is formulated about the necessity of development of integrative school of criminology, which is caused by the total criminalization of social relations in the modern world.

Key words: criminology; free will; positivism; Marxism; postmodernism; integrative school of criminology.

Внедрение доктринальных взглядов в практику противодействия преступности осуществляется через криминологическую теорию. Лица, занимающиеся уголовной политикой, действуют в рамках определённой мировоззренческой парадигмы. Такая парадигма «задаётся» совокупностью факторов: политических, религиозных, идеологических, исторических, социологических, психологических и др., - многие из которых имеют криминологические содержание и последствия. В этой связи можно только констатировать появление, существование и последовательное развитие нескольких криминологических теорий (школ), в основании которых находятся своеобразные мировоззренческие парадигмы.

В. Фокс предлагает различать следующие криминологические школы:

1. Классическая: оценка серьёзности преступления с юридических позиций.

2. Позитивистская: преступление обусловлено множеством факторов; юридический подход полностью отвергается.

3. Американская: социологические теории причин преступности.

4. Школа социальной защиты: преступление вызывается различными социальными факторами, и в рамках действующего законодательства все эти факторы следует принимать во внимание; позитивистские воззрения эта школа дополняет юридическим подходом [1].

Предложенная классификация не имеет чётких оснований и поэтому допускает смешение типов. Так, школа социальной защиты, в отличие от трёх предыдущих, переносит акцент с объяснения преступности и её причин на социальное реагирование, что размывает основания классификации.

Британский криминолог П. Рок полагает целесообразным рассматривать криминологические теории, объединяя их в более крупные однородные единицы (кластеры).

Кластер 1. Преступность и контроль: теория аномии и социальной дезорганизации (Э. Дюркгейм, Р. Мертон, А. Коэн, Р. Клоу-эрд, Л. Олин); теория контроля (Т. Хирши, Д. Матза, С. Бокс); теория рационального

© Клеймёнов И. М., 2017

выбора (Р. Кларк); теория привычной деятельности (М. Фелсон).

Кластер 2. Преступность, контроль и окружение: чикагская школа (Э. Берджесс, К. Шоу, Г. Маккей, Р. Парк, Ф. Трэшер); картографическая (А. Боттэм, П. Браннтингхэм); контролируемого ландшафта («множества глаз» (Дж. Якобс, О. Ньюмэн)); управления окружением (У. Бек, К. Ширинг, Ф. Стенинг).

Кластер 3. Радикальная криминология, основанная на политэкономии марксизма с критикой капитализма, его хищнической природы, социальной несправедливости и классового подхода к правовому реагированию на правонарушения (Я. Тэйлор, П. Уол-тон, Дж. Янг, П. Карлен).

Кластер 4. Функционалистская криминология (М. Дуглас).

Кластер 5. Сигнификация (придание значений и смыслов): теория наклеивания ярлыков (Г. Беккер); теория культуры и субкультуры (С. Холл) [2].

При всей продуктивности выраженных автором идей, в данной классификации трудно усмотреть единое основание и отражение всех возможных исследований преступности и криминального поведения.

Немецкий криминолог Г. Шнайдер выделяет три эпохальные школы в развитии криминологии: классическую (XVIII в.), позитивистскую (конца XIX в.) и новейшего времени (позднее середины XX в.) [3].

Следует сказать, что школа «новейшего времени» слишком сложна и многообразна, чтобы не замечать мировоззренческих противостояний и различий в её содержании. В частности, долгое время (вплоть до крушения СССР) чётко различались «социалистическая» и «буржуазная» криминологии, причём различие осуществлялось с методологических позиций.

Наиболее развёрнутую классификацию криминологических школ, направлений и теорий предлагает Я. И. Гилинский:

1. Классическая школа уголовного права и криминологии.

2. Позитивистская школа, которая распадается на три направления:

2.1. Биологическое, или антропологическое. Включает теории: прирождённого преступника (Ч. Ломброзо, его последователи), конституционального предрасположения

(Э. Кречмер, У. Шелдон), хромосомную (П. Джекобс), эндокриминологическую (Д. Фаррингтон, А. Рэйн).

2.2. Психологическое. Включает теории: подражания (Г. Тард), опасного состояния (Р. Гарофало), факторной личности (Г. Айзенк), психоанализа (З. Фрейд, К. Юнг, А. Адлер, В. Рейх).

2.3. Социологическое. Включает теории: социальной дезорганизации (Э. Дюркгейм, Р. Мертон), конфликта культур, дифференциальной ассоциации (Э. Сазерленд, У. Кресси) и стигматизации (Ф. Танненбаум, Э. Лемерт), марксистские (К. Маркс, Р. Кини, А. Лиазос), современные (радикальные, феминизм, постмодернизм, интегративные теории) [4].

Недостаточно убедительным в этой классификации представляется отождествление позитивизма с постмодернизмом. У позитивизма много общего с модернизмом, но мало - с постмодернизмом. Постмодернизм представляет собой самостоятельное направление в философии и, соответственно, базовое основание отдельной криминологической школы.

Нельзя согласиться и с отождествлением критического и постмодернистского направлений в криминологии, которое, в частности, допускает А. Л. Сморгунова (Гуринская). Постмодернистскую криминологическую теорию она считает одним из проявлений критической криминологии [5]. Здесь налицо смешение двух подходов: функционального (криминология «обречена» выступать в роли научного «критического разума») и методологического (философские основания определённой криминологической школы). Заметим также, что постмодернистская школа чаще выступает с точки зрения понимания и оправдания (патологий), а вовсе не с критических позиций.

Таким образом, опираясь на методологические (философские) основания и труды предыдущих поколений криминологов, можно выделить следующие криминологические школы.

I. Классическая школа криминологии. Она зиждется на постулатах религиозной философии и философии Просвещения.

Схоластическая европейская мысль имела глубокую традицию. Здесь не только признанные церковные авторитеты (св. Гри -

горий Богослов, Петр Дамиани, Ф. Аквин-ский, Ансельм Кентерберийский), но и светские мыслители (Абеляр, Боэций, Беренга-рий, Бонавентура, Сигер Брабантский). Двигаясь в рамках этой теологической мысли, основатели классической криминологической школы защищали и выдвигали идеи, которые и сейчас не потеряли своей актуальности. Отметим некоторые из них.

1. Идея свободы воли. Здесь существуют две полярные позиции. Одна из них утверждает, что детерминизм совместим со свободой воли, другая это отрицает. С юридических позиций вторая позиция устраняет вину в поведении человека, что означает крушение учения о составе преступления и виновном причинении вреда. Такое крушение возможно только в периоды социального хаоса и беззакония. Право всегда исповедует принцип субъективного вменения. Правильно пишет С. В. Шевелева, что, не будучи юридически закреплённой в нормах Уголовного кодекса РФ, свобода воли, тем не менее, является предпосылкой уголовной ответственности [6].

2. Утилитаризм. Создание формулы утилитаризма приписывают И. Бентаму. Эта формула гласит: «Человеческие действия должны оцениваться с точки зрения достижения наибольшего возможного счастья (полезности) для наибольшего числа людей». И. Бентам, исходя из этого принципа, задаётся вопросом о том, какие меры могли бы вести к снижению уровня преступности и улучшению человека в будущем. Наказание одного или нескольких индивидов, которое само по себе является страданием, справедливо только тогда, когда оно в конечном результате приводит к большему удовольствию для всех [7]. Таким образом, правовая политика становится объектом гедонистического исчисления.

3. Развитие идей естественного права в направлении утверждения «прав человека» как выражения всеобщих и неизменных законов. Происходит сдвиг от религиозной картины мира к антропоцентризму. Вот как характеризовал Ф. Энгельс философов-просветителей (бесспорно, им симпатизируя): «Никаких внешних авторитетов какого бы то ни было рода они не признавали. Религия, понимание природы, общество, государствен-

ный строй - всё было подвергнуто самой беспощадной критике, всё должно было предстать перед судом разума... Мыслящий рассудок стал единственным мерилом всего существующего» [8]. Характерно, что ученики философии Просвещения - деятели Великой французской революции - объявили «культ Разума». Повсюду было много в это время закрытых церквей, превращённых затем в храмы Разума [9].

4. Вера в прогресс, в то, что человеческое общество можно и нужно переустроить на разумных началах [10]. Преобразование социальной реальности на новых началах -вот мощный посыл рассуждений основателей классической школы криминологии, обра-щённый к последующим поколениям, который остаётся нерастраченным и по настоящее время.

5. Рационализация уголовной политики на началах отказа от несуразностей и непоследовательностей существующей практики уголовного правосудия и усвоения очевидных принципов:

1) приоритет предупреждения преступлений перед их наказанием;

2) обеспечение ясности и доступности законодательных установлений;

3) замена тайных обвинений и пыток гуманными и быстрыми процедурами;

4) цель наказания - удержание людей от совершения преступлений, а не социальная месть;

5) достижение соразмерности между преступлениями и наказаниями;

6) исключение из системы наказаний смертной казни как архаичного и подающего пример жестокости средства борьбы с преступностью;

7) эффективность наказаний обеспечивается не их тяжестью, а неотвратимостью;

8) тюремное заключение следует применять шире, но содержание в тюрьме нужно улучшить [11].

Эти принципы не потеряли своей актуальности и в настоящее время: многие из них реализуются в уголовной политике ряда го -сударств, а другие обсуждаются как прогрессивные идеи, особенно в рамках неоклассической школы криминологии. Неоклассики, например, развивают идеи о рациональном выборе варианта преступного поведения

(Р. Акерс, Г. Беккер, Р. Кларк, М. Фелсон) [12], о превентивном значении тюремного заключения (М. Эриксон, Дж. Гибс, Г. Дженсон) [13].

II. Позитивистская школа криминологии. Её характеризуют эмпиризм и детерминизм. Отказываясь от схоластического подхода, утверждая систему эмпирических фактов (доказательств), позитивистская школа от концепции свободной воли классического направления переходит к «причинности» преступления. «Позитивисты не разделяют идей об индивидуализации ответственности, умысле, свободной воле и развивают мысль о некарательной социальной реакции на преступление» [14].

Философия позитивизма содержит множество идей, но среди них можно выделить те, которые имели огромное значение для развития криминологии, а именно эволюционизм, материализм и прагматизм.

Эволюционизм, теорию которого развивал Ч. Дарвин, положил начало клинической школе криминологии, которая сосредоточила своё внимание на личности преступника, его физиологических и психологических свойствах. Теории клинической школы (антропологическая, психоаналитическая и др.) подробно охарактеризованы в научной учебной литературе, что освобождает нас от необходимости их анализа [15]. Здесь только обратим внимание на эволюционный характер развития самой клинической школы криминологии, которая от идеи прирождённого преступника переходила к разработке теории «опасного состояния» и «социальной защиты» [16].

Следует также отметить, что клиническая школа криминологии и в настоящее время сохраняет свои позиции в Италии. Клинический характер итальянской школы криминологии привёл к возникновению четырёх ведущих кафедр криминологии на медицинских факультетах городов Генуи, Милана, Модены и Бари. Обучение криминологии на этих кафедрах проводилось в целях подготовки тюремных экспертов и судей. В дальнейшем преподавание криминологии стало осуществляться также на факультетах права, психологии, социальных наук. Количество членов Итальянского общества криминологов (SIC) составляет около 500 человек [17]. Общество издаёт криминологиче-

ский журнал (Rassegna Italiana di Criminologia). Ведущие итальянские криминологи (Т. Бандини, Г. Рокка, А. Верде, Ч. Барбери, Н. Козентино, А. Джеретти, И. Бетсос) продолжают традицию итальянской клинической школы криминологии, исследуя преступное поведение с позиций антропологии, психологии и психиатрии [18].

В становлении французской клинической криминологической школы большое влияние оказали труды Жана Пинателя. Он разработал теорию опасного состояния личности с позиций взаимодействия психологических и внешних факторов. Существенное значение в этой теории придаётся преступному порогу лица (лёгкости выбора им преступных форм поведения), который можно определить экспериментально [19].

Клиническая школа криминологии основана на материализме и выражает тенденции апостасии и секуляризации. Поэтому её преобразующий потенциал значительно уже традиций уголовно-политического подхода, заложенного великим Ч. Беккариа, и ограничен мерами индивидуально-профилактической направленности. Кроме того, обращает на себя внимание социал-дарвинистский характер клинической школы, по которому она частично смыкается с теориями позитивистской школы социологического направления.

Принципы естественного отбора, борьбы за существование, выживания наиболее приспособленных чётко сформулированы в работах признанного теоретика позитивизма Г. Спенсера [20]. При этом в его работах (как и в работах каждого великого мыслителя) надо различать субъективное (авторское) и объективное (выражающее закономерности) видение проблем. Г. Спенсер, так же как и О. Конт, был убеждён в существовании социальных законов, которые являются в той же степени детерминистскими, что и естественные законы - управляющие природой. Собственно говоря, сама социология возникла из стремления создать такую же точную и объективную науку об обществе, каким является естествознание. О. Конт в контексте познания закономерностей вообще возводил социологию на самую вершину человеческой пытливости [21].

Как верно замечает С. М. Иншаков, основы социологии параллельно с О. Контом

закладывает А. Кетле. Но он делает это в практической сфере: при анализе преступности. В своей фундаментальной работе «Социальная система», вышедшей в 1848 г., А. Кетле пишет: «Цель моя - показать, что в мире, где многие упорно видят только беспорядочный хаос, существуют всесильные и неизменные законы» [22]. Характерно и название одной из первых работ А. Кетле -«О человеке и развитии его способностей, или Опыт социальной физики». Социальная физика, по О. Конту и А. Кетле, как раз и предполагает установление законов общественной жизни.

Итак, сильная сторона позитивного метода - его прагматизм - поиск объективных законов существования и развития человеческого общества. И здесь представители позитивизма (в особенности с позиций социологии) провели массу интересных и полезных исследований преступности и криминального поведения, которые необходимо учитывать при решении многих современных криминологических проблем. Эти исследования необходимо не столько критиковать, сколько изучать - для восприятия полученных знаний и практического использования рекомендаций, многие из которых до сих пор не утратили своей актуальности. Можно безо всякой натяжки утверждать, что любое криминологическое исследование, осуществлённое представителями позитивистской школы, содержит такую информацию.

Позитивистская школа криминологии имеет сильные позиции в США. К позитивистской школе относится, в частности, функ-ционалистская криминология, основанная на базовой идее структурного функционализма - «социального порядка», т. е. имманентного стремления любой системы поддержать собственное равновесие, согласовать между собой различные её элементы, добиться согласия между ними. Функционалисты исследуют географию преступности (как взаимосвязь преступности, криминалитета и викти-мизации в пространственном измерении), влияние гендерных факторов на преступное поведение, идеологию криминальной юстиции [23]. Главная заслуга функционалистов состоит в том, что они делают доступным понимание механизма работы системы уголовной юстиции.

Существенный прагматический интерес представляет знаковая криминология, известная как теория стигматизации или «наклеивания ярлыков». Здесь базовым выступает понятие сигнификата - содержание имени или знака, которые выбираются для номинации субъекта. Сюда включают теорию субкультуры (А. Коэн), изучение процесса социального клеймения девианта (Я. Кац), анализ криминальной карьеры в контексте человеческого развития (включая риски личностной криминализации), определение воздействия этнических факторов на преступное поведение (Д. Фарингтон, Д. Смит) [24]. Положительный потенциал знаковой криминологии заключается в интенции реабилитации правонарушителя.

Следовательно, позитивистская школа криминологии является прагматичной и в связи с этим весьма эффективной.

Однако следует видеть и те идеи позитивизма, которые оказались бесплодными или даже вредными, а с криминологических позиций - криминогенными. Одна из таких идей выражается в учении социал-дарвинизма. В современной трактовке это учение принимает заведомо примитивный и антигуманистический характер [25]. Позитивизм содержит в себе также другую опасную криминогенную характеристику - оккультизм. Оккультное содержание позитивизма часто скрывается, однако отказ от христианства вынуждает к поиску гностических моделей мировоззрения, возрождению и развитию учений «тайного знания.

III. Социалистическая школа криминологии. Её самостоятельность обосновывается наличием специфического комплекса характеристик, который включает: а) догматизм и политизированность; б) критицизм; в) юридизм; г) профессионализм.

Социалистическую криминологию выделяет патриарх мировой криминологии Л. Радзинович, создавший в 1961 г. Институт криминологии Кембриджского университета [26]. Институт приобрёл мировую известность как образовательный и исследовательский центр.

Догматизм социалистической криминологии основан на учении Маркса - Ленина -Сталина. После «развенчания культа личности» труды Сталина были преданы забвению,

но следует признать, что они в течение более 30 лет определяли мировоззрение теоретиков и практиков социалистической криминологии. Мировоззренческий догматизм социалистической криминологии был выражен в материализме и тотальном экономическом детерминизме, идеологии классовой борьбы. Иные методологические основания игнорировались. Что касается политизированности социалистической криминологии, то это выражалось в выборе тем исследований, закрытости статистической информации, партийном контроле за лояльностью криминологов существующему политическому режиму.

В то же время многие положения марксизма-ленинизма доказали свою значимость. Не случайно после падения мировой социалистической системы, в особенности в период мирового финансового кризиса, вновь стали популярны произведения К. Маркса, прежде всего «Капитал». В британской криминологии активно заявляет о себе радикальное направление, которое формулирует свои цели, опираясь на идеи марксизма. В престижной «Оксфордской настольной книге по криминологии» опубликованы главы «Политическая экономия преступности», «Криминологии левого реалиста: радикал и его анализ; реалист и его политика» [27]. В США получила известность книга Г. Барака, Дж. Флавин и П. Лейтона «Класс, раса, пол и преступность» [28], а работа Дж. Рей-мана «Богатые становятся богаче, а бедные попадают в тюрьму» выдержала 10 изданий [29]. При этом зарубежные исследователи радикальной криминологии настаивают на том, что марксизм по целям преобразования общества принципиально расходится с позитивизмом и поэтому не может быть с ним отождествлён [30].

Хорошо зарекомендовало себя такое философское основание социалистической криминологии, как диалектическая методология. На фоне общей антидиалектичности западного идеологического способа мышления [31] именно социалистическая криминология создала школу целостного (а не фрагментарно-позитивистского) криминологического анализа.

Критика социалистической криминологии в основном была направлена вовне - на капиталистическую систему - в соответствии

с постулатами марксизма-ленинизма. Внутренние противоречия критиковались осторожно и в допустимых пределах. Тем не менее научные достижения социалистической криминологии были заметны, находились в поле партийного внимания и учитывались в социальной практике. Школа социалистической криминологии создавалась профессионалами и являлась высокопрестижной научной деятельностью.

Что касается юридизма социалистической криминологии, то в этом плане утверждается обусловленность уголовного права экономическими отношениями. Во-первых, с позиций соотношения базиса и надстройки. Во-вторых, с точки зрения выражения интересов господствующих классов. «Марксист рассматривает уголовное право как орудие для удержания власти, как средство реализации экономических и политических интересов», - пишет Лаура Финли [32]. Думается, что в контексте юридизма важно подчеркнуть социальную обусловленность уголовно-правовых норм, а также связь социалистической криминологии с классической школой: здесь также утверждается в качестве генерального тезис о свободе воли.

Социалистическая школа криминологии имеет свои достоинства и недостатки, в значительной мере унаследованные современной российской криминологией. В частности, она унаследовала такую черту социалистической криминологии, как замкнутость, которая в настоящее время обусловлена наличием языкового барьера. Российские криминологи крайне редко публикуются в зарубежных изданиях и выступают на международных форумах.

Следует ещё раз подчеркнуть, что российская криминология сложилась и закрепилась как юридическая наука. В этом её своеобразие и преимущество по сравнению с зарубежными криминологическими школами. Российская криминология исповедует принцип верховенства права в социальной жизни и ориентирована на обеспечение главной идеи права - достижение справедливости.

IV. Постмодернистская школа криминологии. Если позитивисты оппонировали традиционному обществу и утверждали модернистский проект, который, подменяя традиционные ценности (в частности, веру -

разумом), тем не менее опирался на объективные законы общественного бытия, то постмодернисты отрицают саму объективность законов.

Центральной идеей постмодернистской школы криминологии является перенос внимания с объективного содержания преступности на её внешнюю сторону как продукт уголовно-правового конструирования. В результате формулируется парадоксальный вывод, что источником возникновения преступности является не общественно опасная деятельность, а уголовный закон [33]. Следуя такой логике, необходимо признать, что наиболее эффективным путём сокращения преступности будет сужение сектора уголовно-правового регулирования. Достаточно отменить уголовное законодательство, и преступность немедленно «ликвидируется» [34]. Постулат nullum crimen sine lege в постмодернистской интерпретации означает договоренность относительно того, что считать преступным. Тем самым отрицается онтологическая сущность преступления в угоду признания его релятивистского содержания. Поскольку в идентификации преступного принимают участие органы уголовной юстиции, то не выявленные ими преступления получают фактическое одобрение и становятся частью легальной практики. Отсутствие уголовно-правового реагирования есть путь легализации преступной деятельности.

Эпистема постмодернизма (общая система научного теоретизирования) иррациональна и нацелена на деконструкцию [35]. Постмодернизм имеет в себе потенцию превращения в свой, казалось бы, антипод - тоталитаризм. Независимость человека, его атомизированность, является кажущейся. В действительности он опутан множеством ролевых предписаний, характер и содержание которых постоянно меняется. При этом вина за все несчастья, которые случаются с человеком (утрата работы, болезни, непредвиденные обстоятельства), возлагаются на него самого [36]. Такое разделение: одним -выгоды без ответственности, а другим - ответственность без всякой выгоды - представляет собой одну из постмодернистских практических идей.

Центральным постулатом постмодернистской криминологии является положение

о том, что преступление - это социальный конструкт, не имеющий онтологических оснований, а только выражение властных отношений [37]. Тем самым проблема «вечности» преступности переводится в дискурс релятивистских представлений, где прав каждый и никто не прав.

Таким образом, философия постмодернизма вследствие своей принципиальной де-структивности не может служить методологической основой криминологии. Что же касается постмодернистской школы криминологии, то такой её можно назвать с большой долей условности. Правильнее говорить о том, что некоторые идеи постмодернизма используются зарубежными криминологами для формулирования отдельных научных гипотез. Целостного криминологического учения (подобного классическому, позитивистскому или социалистическому) последователи постмодернизма не создали. Так, введённые Б. Арриго понятия «криминология теней» и «криминология чужака» [38] имеют отношение к фрагментам мотивации преступного поведения и на целостное учение претендовать не могут. Точно так же вряд ли столь оригинален главный догмат конститутивной криминологии о том, что преступность и контроль над ней не могут быть поняты вне структурного и культурного контекста [39]. И уж совсем не понятно, в чём постмодернизм «феминистской криминологии», основанной на изучении преступности по гендерному признаку [40]. В то же время нельзя отрицать творческого характера некоторых идей постмодернизма, которые имеют частное (технологическое) значение, помогая познавать и понимать некоторые стороны предмета криминологического исследования.

V. Интегративная школа криминологии основана на междисциплинарном подходе. Его задача - восприятие и творческое использование позитивных положений всех иных криминологических школ, да и в целом - положительного общечеловеческого опыта борьбы с преступностью. Американские криминологи Ф. Пирсон и Н. Вейнер полагают, что в плане интеграции особый интерес представляют теории социализации, дифференциальной ассоциации, стигматизации, социального контроля, сдерживания, привычной деятельности, нейтрализации,

депривации, наследственности, нормативного (культурного) конфликта, классового (межгруппового) конфликта. По их мнению, шесть идей образуют базис интеграции криминологических теорий: 1) получение выгоды; 2) наличие способностей; 3) поощрение и ограничение; 4) управление поведением; 5) соображения целесообразности; 6) требования морали [41]. Легко заметить, что все эти идеи имеют отношение к механизму преступного поведения и не выходят за пределы криминальной психологии (микрокриминологии). Попытка вывести их на макроуровень (в частности, через требования морали) показывает эклектичность предлагаемой модели.

Следовательно, эклектическое объединение различных криминологических теорий не даёт положительного результата. Как замечает Г. Барак, современная криминология существует в пространстве постмодерна и мультикультурализма и вынуждена прибегать к учениям постструктурализма, постмарксизма, постфеминизма и иным школам научной мысли. Словом, простые криминологические модели, основанные исключительно на биологическом, культурологическом, психологическом или социологическом подходе, неадекватны, поскольку игнорируют множество других факторов, которые должны быть учтены [42].

Полагаем, что простое суммирование положений различных криминологических теорий не в состоянии обеспечить получение искомого научного результата.

В связи с этим на передний план выходит задача разработки методологии интегра-тивной школы криминологии.

Думается, что интегративная школа криминологии должна отвечать ряду требований.

1. Восприятие (творческое наследование) базовых положительных (подтверждённых практикой) идей всех предыдущих (изученных к настоящему времени) криминологических школ. Так, в классической школе криминологии позитивными представляются идеи свободы воли, утилитаризма, веры в прогресс, утверждения прав человека, рационализации уголовной политики; в позитивистской - мысль о существовании объективных общественных законов, социальной эволюции и практической значимости их на-

учного познания; в социалистической - поиск единой методологии и нормативизм. Что касается постмодернистской криминологической школы, то её положения не могут претендовать на роль методологии, но приемлемы в качестве рабочих гипотез при осуществлении эмпирических исследований. Они способствуют установлению частных закономерностей, но не должны иметь общетеоретического значения.

2. Утверждение универсальной методологии научного познания. Создание универсальной методологии научного познания является логическим завершением развития сравнительной криминологии и одной из её творческих вершин. Действительно, при этом необходимо аккумулировать мировой опыт криминологических исследований и выразить его в определённых императивах. Универсальную методологию научного познания обеспечивают диалектический метод мышления и системный подход. Как замечают многие учёные, в условиях нарастания глобальных угроз человечеству, сложности происходящих процессов решение исследовательских задач нуждается в междисциплинарном (многодисциплинарном, кросс-дисциплинарном, трансдисциплинарном) согласовании, а его эффективная реализация возможна только на основе системного подхода [43].

В криминологии познавательная ценность системного подхода обусловлена не только специфическим пониманием преступности как системы или кросскультурной интерпретацией криминальных феноменов, но и «встроенностью» криминологических объектов в различные по характеру и уровню социальные процессы.

3. Использование положительного общечеловеческого опыта противодействия преступности. Это «золотой фонд» тех идей, следование которым всегда сопровождалось благоприятными криминологическими последствиями: снижением социальной конфликтности, улучшением нравственного климата в психологии масс, совершенствованием общественных отношений (идеи онтологии справедливости и нравственности, понимания власти как служения общим (а не частным) интересам и инструмента защиты слабых и обездоленных и др.

4. Ещё одно требование, которому должна отвечать интегративная школа криминологии, заключается в получении, верификации, использовании результатов смежных (стыковых) исследований социальных отклонений, осуществляющихся в других отраслях знания.

5. В рамках интегративной школы криминологии должно быть обеспечено согласование профессионализма (при получении и интерпретации информации) и траспарент-ности (доступности результатов криминологических исследований и их «прозрачности»).

Необходимость развития интегративной школы криминологии обусловлена тем, что общественные отношения в мире в настоящее время активно криминализируются практически по всем направлениям. В этой связи научное и практическое значение криминологических знаний будет постоянно возрастать.

1. Фокс В. Введение в криминологию. - М., 1980. - С. 47-48.

2. Rock P. Sociological Theories of Crime // The Oxford Handbook of Criminology. - Second Edition. - Oxford, 1997. - P. 233-262.

3. Шнайдер Г. Й. Криминология. - М., 1994. -С. 66.

4. Гилинский Я. И. Криминология. Теория, история, эмпирическая база, социальный контроль : курс лекций. - СПб., 2002. - С. 102142.

5. Сморгунова А. Л. Критическое направление в англо-американской криминологии : авто-реф. дис. ... канд. юрид. наук. - СПб., 2004. -25 с.

6. Шевелева С. В. Уголовно -правовое значение субъективного элемента свободы воли // Актуальные проблемы российского права. -2015. - № 11. - С. 159-165.

7. Скирбекк Г., Гилье Н. История философии. -М., 2003. - С. 428.

8. Энгельс Ф. Анти-Дюринг. - М., 1983. - С. 12.

9. ОларА. Христианство и французская революция 1789-1802 гг. - М., 1925. - 60 с.

10. Мейнеке Ф. Возникновение историзма. - М., 2004. - С. 143.

11. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. -М., 2004. - 184 с.; Фокс В. Указ. соч. - С. 49.

12. Akers R. L. Rational Choice, Deterrence, and Social Learning Theory: The Path Not Taken // Journal of Criminal Law and Criminology. -1990. - Vol. 81 (3). - P. 653-676; Becker G. Crime and Punishment: An Economic Approach // The Journal of Political Economy. - 1968. -Vol. 76. - P. 169-217; Clarke R. V. & Felson M.

Routine Activity and Rational Choice // Advances in Criminology Theory. - New Brunswick : Transaction Publishers, Inc., 1993.

13. Erickson M., Gibbs J. P., Jenson G. F. The Deterrence Doctrine and the Perceived Certainty of Legal Punishment // American Sociological Review. - 1977. - Vol. 42. - P. 305-317.

14. Фокс В. Указ. соч. - С. 52.

15. См., например: Решетников Ф. М. Современная американская криминология. - М., 1965. -171 с.; Его же. Уголовное право буржуазных стран. Классическая школа и антрополого-социологическое направление. - М., 1985. -С. 17; Социология преступности. - М., 1966; Фокс В. Указ. соч.; Иншаков С. М. Зарубежная криминология. - М., 2003; Гилинский Я. И. Указ. соч.

16. Ломброзо Ч. Новейшие успехи науки о преступности // Ломброзо Ч. Преступление. Новейшие успехи науки о преступнике. Анархисты. - М., 2004; Ферри Э. Преступные типы в искусстве и литературе. - СПб., 1908; Gramatica F. Principi di difesa sociale. -Padova, 1961.

17. Maffei S., Betsos I. M. Crime and Criminal Policy in Italy // European Journal of Criminolgy. -2007. - № 4. - P. 465-466.

18. Societa Italiana di Criminologia. - URL: http://www.criminologiaitaliana.it.

19. Пинатель Ж. Методология сравнительной криминологии // Проблемы сравнительного правоведения. - М., 1978. - С. 90.

20. Бачинин В. А., Сандулов Ю. А. История западной социологии. - СПб., 2002. - С. 175179.

21. Волков Ю. Г., Добреньков В. И., Нечипурен-ко В. Н., Попов А. В. История зарубежной социологии. - М., 2003. - С. 9.

22. Цит. по: Иншаков С. М. Указ. соч. - С. 35-36.

23. Bottoms A. E., Wiles P. Enviroment Criminology // The Oxford Handbook of Criminology. - Oxford, 1997. - Р. 305-359; Sparks R. Social Theory and Crime and Punishment // Ibid. - Р. 409435.

24. Farrington D. P. Human Development and Criminal Careers. - Oxford, 1997. - Р. 361-408; Smiht D. J. Ethnic Origins, Crime, Criminal Justice // The Oxford Handbook of Criminology. -Oxford, 1997. - Р. 703-759.

25. См., например: Косова Ю. С. Социология Людвига Гумпловича : автореф. дис. ... канд. социол. наук. - СПб., 2002. - 21 с.; Sumner W. G. What Social Classes Owe to Each Other. - New York ; London, 1883. - 169 p.

26. Radzinowicz L. The Growth of Crime. - London, 1979. - P. 81-83.

27. Taylor I. The Political Economy of Crime // The Oxford Handbook of Criminology. - Second Edition. - Oxford, 1997. - P. 265-304; Young J. Left Realist Criminology: Radical and its

Analasis, Reralist and its Policy // Ibid. - P. 473498.

28. Barak G. L., Flavin J. M., Leighton P. S. Class, Race, Gender and Crime. Social Realities of Justice in America. - N. Y., 2011. - 408 р.

29. Reiman J., Leighton P. Rich Get Richer and The Poor Get Prison: The Ideology, Class, and Criminal Justice. - Boston : Pearson Allyn & Bacon, 2012. - 304 р.

30. Sampson R., Graves B. Traditional Contribution to Radical Criminology // Journal of Research of Crime Delinquency. - 1987. - Vol. 24, № 3. -P. 183; Crime and Capitalism: Readings in Marxist Criminology / еd. by David F. Green-berg. - Philadelphia, 1993. - 762 р.

31. Зиновьев А. А. Запад. - М., 2000. - С. 421.

32. Finley L. The Lyrics of Rage Against the Machine: A Study in Radical Criminology? // Journal of Criminal Justice and Popular Culture. -2002. - Vol. 9, № 3. - P. 152.

33. Winfree L. Т., Abadinsky H. Understanding Crime. Theory and Practice. - Chicago, 1996. -P. 9-11; Maxim P., Wiitciead P. Explaining Crime. - Fourth Edition. Butterworth. - Heinc-mann, 1998. - P. 21.

34. Гилинский Я. И. Criminology today // Nar-Com.ru [сайт]. - URL: http://www.narcom.ru> law/system/25.html.

35. Давыдов Ю. Н. У истоков социологического постмодернизма: от распредмечивания социальной науки к плюралистическому разложению разумности // История теоретической социологии : в 4 т. - СПб., 2000. - Т. 4. -С. 288-290; Деррида Ж. Страсти // Socio-Logos'96 : альманах Российско-французского центра социологических исследований Рос-

сийской АН. - М., 1996. - С. 274; Лио-тар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. - СПб., 1998. - 159 с.; Его же. Феноменология. -СПб., 2001. - 160 с.

36. Бек У. Собственная жизнь в развязанном мире: индивидуализация, глобализация и политика. - URL: http://www.soc.pu.ru/publications /pts/bek_3.shtml.

37. Henry S., Milovanovic. D. Constitutive criminology: beyond postmodernism. - London, 1996. -P. 116.

38. Pollizi D., Arrigo B. Phenomenology, Postmod-ernizm and Philosophical Criminology: A Conversation Critique // Juournal of Theoretical and Philosophical Criminology. - 2009. - Vol. 1 (2). -P. 115, 117.

39. Henry S., Milovanovic. D. Op. cit. - Р. 116.

40. Carrington K. Postmodernism and Feminist Criminologies: Fragmenting the Criminological Subject // The New Criminology Revisited. -London, 1998. - P. 76-97.

41. Pearson F. S., Weiner N. A. Toward an Integration of Criminological Theories // Journal of Criminal Law and Criminology. - 1985. -Vol. 76, iss. 1. - P. 116-150.

42. Barak G. Integrative Theories // Encyclopedia of Crime & Punishment. - Sage, 2002. - URL: http://www.critcrim.org.

43. Разумов В. И., Сизиков В. П. Информационные основы синтеза систем : в 3 ч. - Омск, 2007. - Ч. 1. - С. 13-14; Системный поход в современной науке. - М., 2004. - 560 с.; Современные методы математического моделирования природных и антропогенных катастроф : материалы VIII Всерос. конф. - Кемерово, 2005. - 480 с.